Чодрон Пема

Там, где страшно

Несколько слов от издателей

Случилось так, что основной поток книг «Гаятри» - это художественная проза, рассчитанная на самый широкий круг читателей. При этом каждая книга «Гаятри» – чуть-чуть особенная по сравнению с подавляющим большинством существующих на русском языке книг. В книгах «Гаятри» - вместо действия ради действия, сюжета ради сюжета, красивых фраз ради красивых фраз - всякий раз за чередой букв, слов и образов можно разглядеть приглашение. Приглашение для читателя - взглянуть на мир и на свою жизнь по-новому, свежо и неожиданно, храбро и открыто, с доброй улыбкой.

В задачи издательства «Гаятри» не входит публикация «эзотерики» - книг о духовном росте и самопознании — в силу того, что «эзотерика», по нашему мнению, является довольно специфическим жанром, предназначенным для тех немногих, кто разбирается в его понятиях и смыслах. Тем не менее, среди проектов «Гаятри» родилась и существует серия «Зов бесконечности», которую можно назвать «эзотерической» — с некоторыми оговорками.

«Зов бесконечности» - это коллекция избранных книг, каждая из которых достойна занять место в сокровищнице человеческой мудрости. Это тексты просветлённых мистиков, почитаемых мудрецов и философов. Однако даже в рамках этого, казалось бы, глубоко эзотерического направления мы стремимся выбирать для публикации такие книги, которые могут быть близки и интересны любому читателю, независимо от его подготовки и искушённости.

Книга Пемы Чодрон, замечательного человека с удивительной судьбой, приглянулась нам именно своей абсолютной доступностью и практической полезностью для любого, кому она попадётся в руки. Пема Чодрон — первая женщина Запада, принявшая монашество в буддизме, выдающаяся ученица великого тибетского мастера Чогьяма Трунгпа. «Там, где страшно» - это беседы Чодром с её учениками и послушниками монастыря Гампо (Нова Скотия, Канада). Сборник конспектов этих бесед, получивший название «Там, где страшно», помогает разобраться в том, что такое человеческие страхи и как они влияют на нашу жизнь, как находить точку опоры среди ежедневно возникающих проблем и неурядиц, как извлекать силы и мудрость из сложных, дискомфортных, даже критических жизненных ситуаций. Для общения с этой книгой необязательно исповедовать буддизм или обладать заметной осведомлённостью в области восточной философии.

«Там, где страшно» - это книга для каждого из нас, живущего напряжённой, сложной жизнью, попадающего то и дело в сложные, стрессовые ситуации.

«Там, где страшно» - это простые рецепты мудрости и покоя на каждый день, рецепты, проверенные временем и тысячами людей во всём мире.

Таши МАРТЫНОВА

главный редактор издательства «Гаятри»

Посвящение

Признавайся в своих скрытых недостатках.

Не избегай того, что тебе не нравится.

Помогай другим, когда тебе кажется,

что ничем не можешь помочь.

Отпускай всё, к чему привязана.

Иди туда, где тебе страшнее всего.

[совет, полученный тибетской йогиней

Мачик Лабдрён от своего Учителя]

Посвящается шестнадцатому кармапе

Рангджунгу Ригпе Дордже,

Дилго Кхьентсе Ринпоче

и Чогьяму Трунгпа Ринпоче,

которые научили меня,

как быть бесстрашной.

Благодарности

В первую очередь хочу поблагодарить пятерых человек, благодаря которым эта книга увидела свет: брата по монастырю Тингдзин Ётро, оказавшего неоценимую помощь в подготовке моих лекций; Тамару Эллентук, превосходного секретаря, которая оставалась со мной в самые трудные моменты; Джиджи Симса, взявшего на себя труд по расшифровке записей; мою дорогую подругу Хелен Творкову, которая предоставила мне место для работы; и, конечно, давнюю подругу и редактора Эмили Хилбурн, которая вкладывала всю душу в эту книгу u проявляла истинное бесстрашие воина.

Хочу также поблагодарить многих других людей, которые на протяжении последних пяти лет расшифровывали мои лекции: Мигм Чодрон, Лин Ван де Бунт, Юджина и Хелен Ташима, Сьюзен Стоуэнз, Алексиса Шоу, Билла и Эйлин Фел, Рохану Гринвуд и Барбару Блоуин.

Благодарю Соледад Гонзалез за её любящую доброту.

Выражаю также глубокую признательность Джоко Бек и Эзре Байда, которые оказали значительное влияние на мою работу, особенно Эзре, во многом благодаря которой написана глава о медитации.

И, наконец, от всей души благодарю моих ныне живущих учителей Дзигара Конгтрул Ринпоче и Сакьонга Мифам Ринпоче. Со всем своим великодушием они помогали мне раскрывать природу моего ума и мои скрытые недостатки.

Пролог

Когда я читаю лекции, мною движет сочувствие, ибо надеюсь, что мы будем использовать это учение в повседневной жизни, благодаря чему освободим себя и других людей от страданий.

Во время лекции я побуждаю слушателей, быть непредубеждёнными и восприимчивыми. Для сравнения я привожу в пример, как ребёнок смотрит на мир — без каких-либо идей и представлений. Как сказал мастер дзен Судзуки Роши: «Ум новичка открыт бесконечному числу возможностей, тогда как ум знатока — лишь немногим из них».

В конце лекции я посвящаю то, чего мы добились, всему живому. Чтобы лучше понять смысл этого дружественного жеста, можно провести аналогию с каплей свежей ключевой воды: если поместить каплю на камень под палящими лучами солнца, она вскоре испарится; но если она попадёт в океан, она никогда не исчезнет. Поэтому и мы не должны оставлять учение только для себя, а использовать его на благо всех существ.

Такой подход к чтению лекций отражает три благородных принципа: быть добродетельным в начале, быть добродетельным в середине и быть добродетельным в конце. Эти принципы там, где страшно можно применять ко всему происходящему в нашей жизни. Начиная любое дело — новый день, приём пищи, практику — мы приступаем к нему с намерением быть открытыми, гибкими и добросердечными. Затем, в продолжение всего действия, проявляем любознательность. Как говорит мой учитель Чогьям Трунгпа Ринпоче: «Относись к жизни как к эксперименту».

Завершая начатое, независимо от того, преуспели мы или нет, мы думаем о других, обо всех, кто добился успеха или потерпел неудачу. И желаем, чтобы то, что мы узнали из своего опыта, послужило на благо всех живых существ.

Именно так я предлагаю вам читать эту книгу, рассказывающую о пути сострадательного воина. Пусть она принесёт пользу всем живым существам на трёх этапах пути. Пусть она поможет нам идти туда, где страшнее всего. И пусть она обогатит нашу жизнь и поможет умереть без сожаления.

Бодхичитта [1]

Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

Антуан де СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

Первый урок бодхичитты я получила от одной старушки, когда мне было только шесть лет. Она сидела на солнышке возле своего дома, а я шла мимо чувствуя себя ужасно одинокой, никому не нужной и несчастной, и пинала всё, что попадалось под ноги. Старушка засмеялась и сказала; «Милая, не позволяй жизни ожесточить твоё сердце».

На самом деле, она передала мне важное знание,– мы можем позволить жизненным обстоятельствам ожесточать нас, если копим в душе обиды и страхи, или, напротив, становиться мягче и добрее, открываясь тому, что нас пугает — у нас всегда есть выбор.

Если бы мы спросили Будду: «Что такое бодхичитта ?», наверное, он ответил бы, что это слово легче понять, чем перевести, и предложил бы попытаться найти его смысл в нашей собственной жизни.

Он также сказал бы, что только бодхичитта способна исцелять, трансформируя самые жёсткие сердца и самые предубеждённые и боязливые умы.

«Читта» можно перевести как «ум», а также «сердце» или «отношение». «Бодхи» означает «пробужденный», «просветлённый», «полностью открытый». Бодхичитту — полностью открытое сердце и ум — иногда называют также «чутким местом», местом, которое так же чувствительно и уязвимо, как открытая рана. Отчасти это качество можно соотнести с нашей способностью любить. Даже у самых жестоких людей есть это «чуткое место», даже самые агрессивные животные любят своих детенышей. Как говорит Трунгпа Ринпоче: «Каждое существо что-нибудь любит, пусть это даже только маисовая лепёшка».

Бодхичитта также имеет отношение к состраданию, к способности чувствовать боль других существ. Не имея контакта с бодхичиттой, мы отгораживаемся от этой боли, потому что она пугает нас. Мы выстраиваем вокруг себя защитные стены из мнений и предубеждений, потому что боимся быть уязвлёнными. Ещё больше эти стены укрепляются нашими эмоциями: гневом, страстными желаниями, безразличием, ревностью, завистью, высокомерием, гордыней. К счастью, наше «чуткое место», наша врождённая способность любить и проявлять заботу о других образует трещину в этих стенах, в укреплениях, которыми мы окружаем себя из страха, появляется естественная брешь. И мы можем научиться находить эту брешь, замечать этот уязвимый момент любви, благодарности, чувства одиночества, смущения или неполноценности, чтобы использовать его для пробуждения бодхичитты.

Чтобы лучше понять бодхичитту, можно провести аналогию с разбитым сердцем. Хотя в разбитом сердце иногда рождается тревога и паника, гнев, обида или осуждение, за этими внешними защитами скрывается истинная глубокая печаль, которая связывает нас со всеми, кто когда-либо любил. И эта истинная печаль может научить великому состраданию. Она может смирить, когда мы высокомерны, смягчить, когда немилосердны. Она пробуждает нас, когда мы спим, и проникает сквозь наше безразличие. По существу, эта постоянная сердечная боль является благословением, когда мы принимаем её полностью, мы способны разделять её со всеми живыми существами.

Будда говорил, что просветление всегда присутствует в нас. Даже в самые тяжёлые моменты, когда мы совершенно замкнуты в себе и не видим никакого выхода, мы не отделены от пробужденного состояния. Это весьма революционное утверждение: даже у самых обычных людей, таких как мы с вами, эмоционально неуравновешенных и с замутненным сознанием, есть этот просветлённый ум, бодхичитта. Открытость и сострадательность бодхичитты составляют нашу истинную изначальную природу. И даже когда наши неврозы значительно преобладают над мудростью, и мы испытываем смятение и безнадёжность, бодхичитта, подобно ясному небу, всегда с нами, неподвластная временно набегающим облакам.

Конечно, мы так привыкли к этим облакам, что нам уже сложно поверить в учение Будды. Однако факт остаётся фактом: какие бы тяжёлые моменты мы ни переживали, какие бы страдания ни испытывали, мы всегда можем соприкоснуться с благородным сердцем бодхичитты. Оно всегда доступно нам, и в радости, и в горе.

Одна молодая женщина как-то написала мне, что однажды, находясь в небольшом городке на Ближнем Востоке, она оказалась вместе со своими друзьями в окружении людей, которые кричали и насмехались над ними, и угрожали забросать их камнями только потому, что они американцы. Конечно, женщина была сильно напугана, но она пережила интересный опыт. Внезапно ей что-то открылось, и она почувствовала боль миллионов угнетённых людей, отождествившись со всеми, кто когда-либо испытывал на себе презрение и ненависть. И эта женщина глубоко осознала, что значит быть презираемым за что-либо: за расовую, этническую или половую принадлежность, за сексуальное предпочтение. Она всё увидела по-новому и даже почувствовала общность с теми людьми, которые ненавидели её. Именно это чувство всеобщей связи, принадлежности одному сообществу и есть бодхичитта.

Существует два уровня бодхичитты. Первый — абсолютная бодхичитта, непосредственный опыт, свободный от каких-либо концепций, мнений и нашего обычного стремления всё понять. Это некая благодать, которой мы не можем найти никакого объяснения. Так случается, когда в глубине души возникает чувство, что нам совершенно нечего терять. Второй уровень — относительная бодхичитта, способность открывать свои сердце и ум страданиям, не замыкаясь в себе и не отгораживаясь.

Того, кто целенаправленно работает над пробуждением абсолютной и относительной бодхичитты, называют бодхисаттвой [2], или воином. Это не воин, который убивает, а воин, который проповедует не-агрессивность и слышит плач всего мира. Воин-бодхисаттва — это тот, кто готов практиковать в пылу сражения, то есть участвовать в сложных ситуациях, чтобы облегчить страдание. Он также стремится разрушить личное сопротивление и самообман, чтобы раскрыть в себе незамутненную энергию бодхичитты. Нам известно много совершенных воинов, таких, как Мать Тереза и Мартин Лютер Кинг, которые пришли к полному пониманию, что наибольшее зло в мире происходит от наших собственных агрессивных умов, и посвятили свои жизни тому, чтобы помочь другим людям осознать эту истину. И есть много других, менее заметных людей, которые также всю свою жизнь стремятся открывать сердца и умы и помогать в этом другим. Подобно им, мы тоже можем научиться относиться к себе и к миру как воины, постоянно работая над пробуждением в душе храбрости и любви.

Существует много различных методов, которые помогают культивировать в себе эти качества. Одни практики развивают способность радоваться, отпускать, любить и плакать; другие учат быть открытыми неизвестности; третьи помогают сохранять присутствие духа в такие моменты, когда обычно мы закрываемся и отгораживаемся.

Где бы мы ни находились, в каких бы ситуациях ни оказывались, мы можем практиковать путь воина. Практики медитации, любящей доброты, сострадания, радости и невозмутимости помогают открыть в себе «чуткое место», бодхичитту. Мы можем находить его, когда охвачены горем или чувством благодарности, страхом или яростью; можем соединяться с ним, когда чувствуем себя одиноко или испытываем сострадание.

Часто мы предпочитаем такие практики, которые не вызывают неприятных ощущений и дискомфорта. И в то же время хотим исцелиться. Путь воина не таков. Воин должен принять, что невозможно узнать, что случится с ним в следующий момент. Обычно мы пытаемся контролировать то, что не поддаётся контролю, постоянно стремимся к предсказуемости, безопасности и комфорту. Но истина состоит в том, что мы не можем избежать неизвестности. И эта неизвестность интригует нас и в то же время пугает.

Путь воина не обещает «счастливого конца». Просто это «я», которое всего боится и хочет безопасности, которое всё время стремится за что-то уцепиться, в конце концов начинает взрослеть. Суть практики воина состоит не в том, чтобы избежать неизвестности и страха, а в том, чтобы научиться взаимодействию в условиях дискомфорта. Основной вопрос, на котором мы фокусируемся в этой практике: как мы ведём себя в трудных ситуациях, как справляемся со своими эмоциями и непредсказуемыми событиями повседневной жизни?

Очень часто мы похожи на робких птенцов, которые боятся покинуть своё гнездо. Мы всё сидим и сидим в этом гнезде, где давно уже неуютно, куда никто не прилетает нас кормить, никто не защищает и не согревает, но мы всё продолжаем надеяться, что мама-птичка вернётся.

Мы совершили бы безграничное благо по отношению к себе, если бы покинули гнездо. Конечно, это требует храбрости. И, конечно, для этого нужны веские причины. Но даже если мы не собираемся практиковать путь воина, то можем задать себе вопрос: «Что я выбираю — взрослеть и бесстрашно участвовать в жизни, или жить в страхе и умереть в страхе?»

Все существа без исключения способны испытывать глубокие чувства: сильное горе, боль, неуверенность. А значит просветлённое сердце, бодхичитта, есть у всех нас. Учитель медитации Джек Корнфильд стал свидетелем этого в Колумбии во время войны кхмеров. Пятьдесят тысяч человек были вынуждены стать коммунистами под дулами пистолетов: им угрожали расправой, если они будут продолжать буддийские практики. Однако, несмотря на опасность в лагере беженцев, был создан храм, и двадцать тысяч человек пришли на церемонию открытия. На этой церемонии не было ни речей, ни молитв, только непрестанно звучало одно из основных учений Будды:

Ненависть невозможно побороть ненавистью.

Только любовь может её исцелить.

Это древний и вечный закон.

Тысячи людей повторяли эти слова и плакали, осознавая, что истина, заключённая в них, сильнее, чем их страдание.

Вот какой силой обладает бодхичитта. Она способна вдохновлять и поддерживать как в светлые, так и в смутные времена. В нас как бы открывается источник храбрости и мудрости, о существовании которого мы даже не догадывались. Подобно тому, как путём алхимии любой металл можно превратить в золото, бодхичитта способна, если мы ей позволим, трансформировать любое действие, слово или мысль в средство для пробуждения сострадания.

Соединение с источником

Человек является частью целого, которое мы

называем «вселенной», частью, ограниченной

в пространстве и во времени. И он воспринимает

себя, свои мысли и чувства, как нечто отдельное

от всего остального — своего рода «оптический

обман» сознания. Этот обман, это заблуждение

является тюрьмой, заключающей нас в круг личных

желаний и симпатий к нескольким близким нам

людям. И наша задача как человеческих существ

состоит в том, чтобы освободиться от этой

тюрьмы, расширить круг своего понимания

исострадания настолько, чтобы в него вошли все

живые существа и вся природа в целом, во всём её

многообразии и великолепии.

Альберт ЭЙНШТЕЙН

Когда мы копали землю под фундамент для центра медитации монастыря Гампо, мы наткнулись на твердую горную породу, и в ней образовалась небольшая трещина. Минуту спустя из этой трещины начала сочиться вода, а через час это был уже целый ручей, а трещина расширилась. Открытие бодхичитты подобно этому мы обнаруживаем источник, который временно был замурован в горной породе. Когда мы соприкасаемся с глубоким горем, испытываем дискомфорт, никак не пытаясь его изменить, когда переживаем боль отвержения или предательства, не позволяя ей ожесточить нас, в такие моменты мы соединяемся с бодхичиттой.

Соединение с этим уязвимым и чувствительным местом оказывает на нас трансформирующее воздействие, и хотя оно может быть неприятным и болезненным, оно приносит большое облегчение. Просто позволяя себе соединиться с бодхичиттой хотя бы миг, мы проявляем по отношению к себе истинное милосердие. Конечно, принятие своих собственных страхов требует большого мужества и сострадания к себе и даже может казаться унизительным, однако это необходимо.

Положение человека одновременно смешно и горько. Обладая безграничной мудростью и восприимчивостью, мы блокируем их ради того, чтобы защититься от неопределённости. Потенциально обладая свободой бабочки, мы почему-то предпочитаем маленький, ограниченный кокон эго.

Одна моя подруга рассказывала о своих родителях, которые живут во Флориде в одном бедном и неблагополучном районе. Там очень высокий уровень преступности, и жить действительно не безопасно. Но интересно то, как они решают эту проблему; они обнесли свой дом высокими стенами с электросигнализацией и завели сторожевых собак. Конечно, за этими стенами они находятся в относительной безопасности. Но, к сожалению, они стали всё больше бояться выходить наружу. Когда, например, им хочется пойти на пляж или в гольф-клуб, страх удерживает их. Сейчас они даже наняли человека, который делает для них все покупки, но страх продолжает расти. В последнее время они стали с подозрением относиться даже к работникам, приходящим в дом: к садовникам, сантехникам, электрикам. Из-за такой изоляции они совершенно утратили способность взаимодействовать с непредсказуемым внешним миром. Такие же механизмы у нашего эго.

Как сказал Альберт Эйнштейн, трагедия человека состоит в том, что, воспринимая себя отделённым от остального мира, он сам создаёт себе тюрьму. Но что ещё печальнее, нас всё больше пугает возможность свободы. Если возведённые нами стены вдруг падут, мы не будем знать, что делать. Поэтому нам нужно заранее представлять, как это ощущается, когда стены начинают разрушаться: мы должны понимать, что взрослению всегда сопутствует страх и отпускание всегда требует мужества. Однако мы не сможем найти достаточно мужества и пойти туда, где страшно, пока не исследуем механизмов эго. Поэтому задайте себе вопрос: «Как я веду себя, когда чувствую, что не могу контролировать происходящее? Откуда я черпаю силы, в чём ищу опору?»

Будда учил, что гибкость и открытость дают нам силу, а избегание неизвестности и неопределённости делает нас слабыми и причиняет боль. Но вся суть состоит именно в том, чтобы признать это избегание,— это важно понять. Открытость заключается не в том, чтобы подавлять страхи, а в том, чтобы видеть и осознавать их.

Поэтому, вместо того чтобы разрушать стены, мы начинаем исследовать их. Когда мы подходим ближе и с полным вниманием и деликатностью прикасаемся, обоняем и рассматриваем их, постепенно открываются наши влечения и отвращения. Мы начинаем видеть, какие стратегии и представления использует эго для возведения этих стен: какие объяснения мы себе придумываем, что нас привлекает и отталкивает. Мы начинаем с интересом наблюдать за всем, что происходит с нами и вокруг, не давая никаких оценок, ничего не определяя как правильное и неправильное, а просто объективно наблюдая, насколько это возможно. Однако не следует относиться к этому исследованию слишком серьёзно: не будьте слишком строги к себе, смотрите на всё с юмором. Постепенно, с практикой, вы будете становиться всё более открытым и восприимчивым, и тогда медленно, очень медленно, трещины в стенах начнут расширяться, пока бодхичитта не заструится полноводным потоком.

В практике открытия бодхичитты мы опираемся на учение о трёх демонах материализма. Для того, чтобы отгородиться от текучего и непредсказуемого мира и создать иллюзию безопасности, мы используем три способа, или три стратегии. Учение о трёх демонах помогает лучше понять стратегии эго, яснее увидеть, как в поисках спокойствия и удобства мы прибегаем к уловкам, которые еще больше усиливают наши страхи.

Первый из трёх демонов материализма — демон формы. Проявляется он, когда мы ищем опору во внешних материальных предметах. Понаблюдайте за своими способами избегания: что я делаю, когда испытываю тревогу или депрессию, когда мне скучно или одиноко? Отправляюсь по магазинам? Употребляю алкоголь, ем? Взбадриваю себя наркотиками, сексом, ищу приключений? Или же отправляюсь на природу, погружаюсь в мир возвышенной книги? Или убиваю время телефонными звонками, сижу «в интернете» или у телевизора? Некоторые из этих методов откровенно опасны, другие забавны, третьи даже благотворны. Но проблема состоит в том, что любую деятельность и любое вещёство, какими бы полезными они ни были, можно использовать для ухода от неизвестности. Когда мы впадаем в зависимость от формы, то порождаем причины и условия для усиления наших страданий. Как бы мы ни старались, всё это не приносит длительного удовлетворения, а те чувства, которых мы пытались избежать, становятся только сильнее.

Чтобы лучше понять, каким образом власть формы причиняет боль, традиционно используется аналогия с мышью, которая попадает в мышеловку, потому что не может удержаться, чтобы не съесть сыр, Далай Лама предлагает интересный вариант этой аналогии. Когда он был маленьким мальчиком и жил в Тибете, то пытался ловить мышей. Он не собирался их убивать, просто ему было интересно перехитрить их. Однако ему так и не удалось поймать ни одной, и он пришёл к выводу, что мыши в Тибете умнее, чем все остальные. Зато они показали ему пример просветлённого поведения; он понял, что, в отличие от большинства из нас, эти мыши усвоили важный урок: самое лучшее, что они могут для себя сделать, — это отказаться от сиюминутного удовольствия ради длительного — от сыра ради продолжения жизни. И он призывает нас к тому же.

Как правило, попадая в ловушки, мы не пытаемся разобраться в том, что происходит, исследовать стратегии своего эго. Мы просто слепо хватаемся за что-то привычное, что приносило облегчение в прошлом, и потом удивляемся, почему не получаем удовлетворения. Практика бодхичитты основана на наблюдении: мы учимся доброжелательно и без суждений наблюдать за тем, что с нами происходит. Анализируя разрушительные механизмы, мы прекращаем причинять себе боль такими образом.

Второй демон материализма — демон речи. Он проявляется, когда мы с помощью всевозможных убеждений создаём иллюзию знания истинной природы реальности. Любые «-измы» — политические, экологические, философские, духовные — могут быть использованы с этой целью. Хорошим примером действия этого демона является так называемая «политическая правота»: уверенные в собственной правоте, мы становимся нетерпимы к мнению других.

Понаблюдайте за собой: как я реагирую, когда кто-то оспаривает мои политические взгляды или не соглашается с моим отношением к гомосексуальности, к правам женщин или к охране окружающей среды? Как я веду себя, когда кто-то не одобряет моего отношения к курению и употреблению алкоголя? Что я делаю, когда другие не разделяют моей религиозной веры?

Новые практикующие, как правило, с готовностью принимают буддийское учение и практики медитации, быстро начинают чувствовать себя частью новой группы, обретают новое видение. Но важный вопрос состоит в том, как они относятся к тем, кто видит мир по-другому? Отвергнут ли они другого человека только потому, что он не верит в карму?

Проблема не в самих верованиях и убеждениях, а в том, как мы начинаем их использовать, чтобы обрести опору, чтобы почувствовать себя правым, а другого человека неправым, чтобы избежать чувства неуверенности из-за непонимания того, что происходит. Я вспоминаю одного человека, с которым я была знакома в 1960-х годах. Он страстно любил бороться с несправедливостью. Когда конфликт разрешался, он начинал скучать, воодушевляясь лишь с появлением нового повода для возмущения.

Мой друг-буддист Джарвиш Джей Мастере, отбывающий пожизненное заключение, в своей книге «Поиск свободы» рассказывает историю о том, что происходит, когда мы оказываемся одержимы демоном речи.

Однажды вечером, сидя на своей койке, он читал книгу, как вдруг его сосед Омар закричал: «Эй, Джарвиш, включи скорее седьмой канал!» Джарвиш включил телевизор, но у него было только изображение, без звука; на экране он увидел разъярённых людей, машущих руками. Ничего не понимая, он спросил:«Омар, что там происходит?», и сосед объяснил: «Это ку-клукс-клан, они кричат, что во всём виноваты чёрные и евреи».

Несколько минут спустя Омар опять закричал: «Эй, посмотри-ка, что там творится!» Джарвиш посмотрел на экран и увидел большую группу демонстрантов с плакатами; их арестовывали. Он сказал: «Глядя на этих людей, я могу сказать только одно — они чем-то сильно разгневаны. Что там такое?» Омар ответил: «Это защитники окружающей среды, Джарвиш, они требуют прекратить вырубку лесов, истребление котиков и прочее. Видишь вон ту женщину, которая кричит в микрофон?»

Через десять минут Омар позвал опять: «Джарвиш, Джарвиш! Ты ещё смотришь? Видишь, что происходит?» Джарвиш посмотрел и увидел людей в чёрных костюмах, которые яростно о чём-то спорили. Он спросил: «Ну, а у них какие проблемы?», и Омар объяснил: «Это президент и сенаторы Соединённых Штатов; прямо в прямом эфире они обвиняют друг друга в развале экономики».

И тогда Джарвиш сказал; «Знаешь, Омар, я узнал сегодня кое-что интересное. Эти люди одеты по-разному, в форму ку-клукс-клана, «зелёных» или в дорогие деловые костюмы, но у всех одинаковые разгневанные лица».

Одержимость демоном речи может начаться с невинной попытки объяснить другому человеку свои убеждения. Но когда нас охватывает «праведное» негодование, это уже верный признак того, что мы зашли слишком далеко, что убеждения стали нашим препятствием — ещё одним способом возведения стен.

Третий демон — демон ума — использует самую тонкую и изощрённую стратегию. Он вступает в игру, когда мы пытаемся избежать дискомфорта и беспокойства с помощью изменённых состояний сознания. Для этого можно использовать наркотики, занятия спортом, духовные практики, влюбляться. Способов достижения изменённых состояний сознания много, и очень часто они вызывают зависимость; уходя от обычной действительности, мы получаем такое большое удовольствие, что нам хочется снова и снова возвращаться к этому опыту. Многие люди, только начиная заниматься медитацией, часто думают, что с практикой смогут подняться над всеми страдания повседневной жизни. И бывают крайне разочарованы, когда узнают, что им придётся погрузиться в самые глубины человеческого опыта, научиться быть открытыми и восприимчивыми как к блаженству, так и к скуке.

У некоторых людей изменённые состояния сознания могут возникать спонтанно. Недавно одна моя знакомая-адвокат рассказала о таком опыте: она стояла на перекрёстке, ожидая, когда загорится зелёный свет, как вдруг её тело необыкновенно расширилось и стало огромным, как вселенная. Инстинктивно женщина чувствовала, что составляет единое целое со всем миром,— на этот счёт у неё не было никаких сомнений. Теперь она точно знала, что не отделена от остального мира, как считала раньше.

Конечно, это разрушило все её прежние представления. Она пришла в ужас от того, что мы делаем со своей жизнью, тратя столько времени и усилий на защиту личной территории; ей стало понятно, почему в мире столько войн и насилия. Но возникла другая проблема: женщина привязалась к пережитому опыту, и ей хотелось вернуть его. Обычное восприятие больше её не устраивало: она страдала от того, что не была в контакте со своими чувствами, ей казалось, что если она не сможет постоянно находиться в изменённом состоянии сознания, то просто умрёт.

В шестидесятые годы я знала некоторых людей, которые каждый день принимали ЛСД, надеясь, что смогут постоянно находиться в изменённом состоянии сознания. В результате они просто разрушили свой мозг. Я также знаю многих мужчин и женщин, которые зависимы от любви: подобно Дон-Жуану, они не могут выносить, когда их влюблённость проходит — они тут же начинают искать новый объект.

Изменённые состояния сознания могут открыть истину, показать, над чем и почему следует работать, однако они не являются таким уж большим достижением. Если мы не сможем интегрировать их в повседневную жизнь, они станут для нас лишь ещё одним препятствием. Испытав необычный опыт, мы должны двигаться дальше, учиться жить и взаимодействовать с другими людьми. Тогда даже самые глубокие и значимые прозрения начнут проникать в нашу жизнь. Великий тибетский йог двенадцатого века Миларепа говорил своему ученику Гампопе, когда тот рассказывал о своих необычных переживаниях: «Это не хорошо и не плохо. Продолжай медитировать». Сами по себе изменённые состояния сознания не представляют никакой проблемы, вся беда в том, что мы к ним привязываемся. После подъёмов всегда следуют спады, поэтому, когда мы отдаёмся во власть дьявола ума, нас неизбежно ждут разочарования.

У каждого человека есть свой набор приёмов, с помощью которых он уклоняется от жизни как таковой. Вот вкратце учение о трёх дьяволах материализма, учение, которое проявляется в существовании каждого из нас. Постоянно прибегая к этим приёмам, мы утрачиваем способность испытывать тонкие и удивительные переживания, доступные в самые обычные моменты, и упускаем возможность соединения с бодхичиттой.

Если мы не будем уходить от неизвестности и неопределённости повседневной жизни, мы сможем войти в контакт с бодхичиттой. Это естественная сила, которая неудержимо стремится к проявлению, и как только мы прекращаем блокировать её своими эго-стратегиями, освежающий источник бодхичитты начинает пробиваться наружу. Мы можем засыпать этот источник, преградить ему путь, но как только возникнет малейшая брешь, бодхичитта тут же выйдет на поверхность, подобно тому, как трава пробивается через асфальт, когда в нём появляются трещины.

Природа реальности

Когда мы начинаем видеть, что «вчера» было вчера, а «сегодня»— уже другой день,

совершенно новый и отличный от вчерашнего, мы обретаем новое отношение к жизни.

Природа реальности такова, что каждый час, каждую минуту происходят изменения. Когда

мы перестаём их осознавать, мы перестаём замечать новое в жизни.

Дзигар Конгтрул РИНПОЧЕ

Будда учил, что человеческий опыт характеризуется тремя основными качествами: непостоянством, нереальностью эго и страданием, пли неудовлетворённостью. Согласно его учению жизнь любого человека обусловливается этими качествами, и осознание этого факта помогает нам расслабиться и принимать жизнь такой, как она есть. Сначала это учение показалось мне слишком академичным и далёким от жизни. Но когда я стала наблюдать за тем, что происходит с моим телом и умом, отношение изменилось. На собственном опыте я начала видеть, что нет ничего неизменного и статичного. Моё настроение постоянно меняется, подобно погоде. Мысли и эмоции бесконтрольно следуют друг за другом, и я не могу остановить их поток Покой сменяется движением, а движение снова покоем. Даже самая неотступная физическая боль начинает меняться, то усиливаясь, то ослабевая, когда я наблюдаю за ней.

Я благодарна Будде, что он раскрыл нам этот важный секрет: то, против чего мы боремся всю свою жизнь, на самом деле является нормальным, естественным человеческим опытом. В жизни постоянно чередуются подъёмы и спады; люди и ситуации непредсказуемы, так же как и всё остальное в мире. Мы страдаем от того, что не такие, какими хотели бы быть,— святые, грешники, победители, любовники. Я глубоко благодарна, что нашёлся человек, который увидел истину и показал её нам: не всё в этой жизни поддаётся контролю, и в этом нет нашей личной вины.

Текучесть и динамичность, мимолётность и непостоянство составляют первую, основную характеристику существования. Это естественное положение вещёй. Всё находится в непрерывном развитии. Всё живое и неживое — каждое дерево, травинка, каждое животное, насекомое, человек, каждый дом — всё постоянно меняется, каждый миг Чтобы знать это, не нужно быть мистиком или физиком. Но почему-то на уровне личного опыта мы сопротивляемся этому основополагающему факту. Жизнь не всегда идёт так, как нам хочется: мы переживаем то успехи, то неудачи, и нам это не нравится.

В один период жизни мне пришлось менять одновременно работу и дом. Я чувствовала себя очень неуверенно и незащищённо. Я рассказала о своих трудностях Трунгпа Ринпоче, надеясь, что он поможет мне совершить этот переход и пройти через все изменения. Но он невозмутимо посмотрел на меня и сказал: «Мы все постоянно совершаем переход», и затем добавил: «Если будешь относиться к этому спокойно, никаких проблем не будет».

Мы знаем, что всё в этом мире непостоянно, что всё когда-то кончится. Однако, понимая это умом, на эмоциональном уровне мы этого не желаем принять. Нам хочется постоянства, и в глубине души мы надеемся на постоянство; мы склонны искать безопасности и верим, что можем её найти. Непостоянство пугает нас и приводит в отчаяние. Мы развиваем бурную деятельность, чтобы защититься от неопределённости, тратим массу энергии, пытаясь предотвратить изменения и смерть. Нам не нравится, что теле меняется и мы стареем; нас пугают морщинки на лице и увядающая кожа. Мы применяем всевозможные оздоровительные препараты, как будто действительно верим, что неким чудесным образом сможем обойти закон непостоянства.

Учение Будды призывает нас отказаться от этого ограничивающего способа существования и всецело признать истину, что всё меняется. Это не означает видеть всё в чёрном цвете, просто мы начнём понимать, что мы не единственные, кто не способен контролировать происходящее. Таким образом, мы освобождаемся от иллюзии, что кому-то удаётся избежать непостоянства.

Вторым признаком существования является нереальность эго. Человек так же непостоянен как всё остальное. Каждая клетка нашего тела непрерывно меняется. Мысли и эмоции появляются и исчезают. На чём мы основываем свои оценки, когда думаем, что мы достойны или безнадёжны? На этом мимолётном мгновении? На вчерашнем успехе или неудаче? Мы держимся за фиксированное представление о том, кто мы есть, и тем самым ограничиваем себя. В этом мире нет ничего фиксированного, ничего статичного. И только от нашего отношения к закону непостоянства зависит, станет он для нас источником свободы или беспрестанного страха и тревог; будет в нашей жизни приумножаться радость или страдание. Это очень важный вопрос.

Отсутствие эго иногда называют «не-я», что может привести к неправильному пониманию. Это не значит, что мы исчезаем или уничтожаем вою индивидуальность. Один ученик как-то спросил: «Не становится ли человек безликим, когда у него исчезает эго?» Нет, это вовсе не так. Будда говорил, что представление о себе как об обособленном и неизменном существе сильно ограничивает человека. Участвуя в драме жизни, не следует так серьёзно относиться к собственной роли. Вся проблема состоит в том, что мы слишком всерьёз себя воспринимаем, считаем себя чрезмерно значимыми. Нам кажется, что мы умнее других, мы занимаемся самооправданием, говоря, что нам всё мешает, на нас все клевещут, Чувство собственной важности сильно ограничивает мир, сводя его до личных предпочтений и антипатий, так что, в конце концов, человеку становится смертельно скучно с самим собой и своим окружением. Мы никогда не бываем удовлетворены.

В этой ситуации у нас есть две альтернативные возможности: разрушить старые убеждения или оставаться с ними; продолжать верить в свою фиксированную идею реальности или пересмотреть её. Будда считал, что самое достойное применение человеческой жизни — научиться быть открытым и любознательным, отказавшись от каких бы то ни было представлений и убеждений.

Для того, чтобы пробудить бодхичитту, необходимо развивать гибкость ума. Отсутствие эго — это, по существу, просто гибкая самоидентификация, которая проявляется в жизни в таких качествах как любознательность, адаптивность, чувство юмора, лёгкость и игривость. Это способность смиряться с незнанием и непониманием, даже с незнанием самого себя или других людей.

Одному старику сообщили, что его сын погиб на войне. Безутешный отец заперся в доме, отказываясь от какой-либо поддержки и участия. Однако на четвертую неделю сын вернулся домой живой и невредимый. Увидев его, жители деревни очень обрадовались и были так растроганы, что даже плакали от счастья и пошли вместе с ним к дому отца. Сын постучал в дверь и сказал.– «Отец, я вернулся». Но старик не отозвался. Тогда люди закричали:«Твой сын здесь, он жив». Но отец не подошёл к двери.«Оставьте меня в покое,— сказал он,— не мешайте моему горю! Я знаю, что мой сын ушёл навсегда, вы меня не обманете».

То же происходит и с нами: мы держимся за свои идеи и представления, и это нас ослепляет. А когда другая реальность стучится в нашу дверь, мы не можем её принять.

Задайте себе вопрос: «Как я намерен провести свою жизнь? Предпочитаю и дальше бороться с неопределённостью или хочу научиться отпускать? Предпочитаю упрямо держаться за свои идеи «я такой, а ты такой» или хочу выйти за ограничения своего ума? Готов ли я идти путём воина, чтобы восстановить свою естественную гибкость и свободу и помогать в этом другим?» Если вы выберете этот путь, перед вами начнут открываться безграничные возможности.

Учение о нереальности эго указывает на динамичность и изменчивость нашей природы. Мы никогда не воспринимали своё тело точно так же, как сейчас. И никогда не будем обдумывать те же самые мысли, которые проносятся в голове в данный момент, хотя они и кажутся повторяющимися. «Но это же прекрасно!» — скажете вы. Однако обычно это не кажется нам прекрасным; напротив, это нас пугает, и мы пытаемся найти хоть какую-то опору. Будда показал альтернативный подход: на самом деле, мы не ограничены никакими отождествлениями, ни позитивными, ни негативными, ни в том смысле, как другие воспринимают нас, ни в том смысле, как мы воспринимаем себя. Каждый момент совершенно уникален, каждый момент неизвестен и нов. Для того, кто идёт путём воина, отсутствие эго становится источником радости, а не страха.

Третьим признаком существования является страдание, или неудовлетворённость. Судзуки Роши говорит, что, только проходя через непрерывную череду приятных и неприятных ситуаций, человек обретает истинную силу. Когда мы понимаем, что боль и страдания неизбежны, и живём, исходя из этого понимания, мы создаём основу и условия для своего счастья.

Другими словами, мы страдаем тогда, когда сопротивляемся величественному и неоспоримому закону непостоянства и смерти. Мы страдаем не из-за того, что мы плохие или заслуживаем наказания, а из-за своего трагического непонимания основных принципов бытия.

Во-первых, мы не понимаем того, что постоянно меняющееся не может быть постижимым и предсказуемым. С самого момента рождения мы стремимся к определённости и безопасности, и это стремление руководит всеми нашими помыслами, действиями и словами. Мы подобны людям в тонущей лодке, которые пытаются удержаться на воде. Динамичный, энергичный и естественный поток вселенной неприемлем для обычного ума, поэтому мы создаём всевозможные предубеждения и зависимости, чтобы обрести какую-то опору. Мы страдаем просто потому, что переменчивое ошибочно принимаем за постоянное.

Во-вторых, мы ведём себя так, как будто представляем собой неизменную, фиксированную личность и отделены от всего остального мира, в то время как на самом деле никакого эго не существует. Мы стремимся быть Кем-то с большой буквы. В надежде обрести устойчивость и безопасность, определяем себя как достойных или недостойных, сильных или слабых. Мы тратим массу времени, превознося или принижая себя, чтобы затем удовлетворённо сказать: да, это я. Изначальную открытую природу своего существа, чудо и неожиданность каждого мгновения мы превращаем в статичное, неизменное «я».

В-третьих, мы ищем счастье не там, где нужно. Будда говорил, что мы «ошибочно принимаем страдание за счастье», подобно мотыльку, который летит к пламени свечи и сгорает. Мы знаем, что не только мотыльки разрушают себя ради получения временного удовольствия. В поисках счастья мы ведём себя подобно алкоголику, который пьёт, чтобы избавиться от депрессии, но после выпивки погружается в ещё больший мрак; или подобно наркоману, который колется, чтобы снять ломку, и после каждого укола страдает ещё больше.

Одна моя подруга, которой постоянно приходится сидеть на диетах, как-то сказала, что нам было бы гораздо легче следовать этому учению, если бы наши пристрастия не приносили временного облегчения. Мы испытываем короткое удовольствие и хотим повторить его снова. Так возникают зависимости — одни относительно безобидные, другие смертельно опасные — которые всё дальше затягивают нас в сети страдания.

Со временем мы становимся совершенно неспособны выносить даже малейшее неудобство или дискомфорт. Мы привыкаем использовать какие-то средства, чтобы ослабить напряжённость момента. В результате даже самые незначительные колебания энергии — смутное беспокойство, предчувствие, что случится что-то плохое — ведут нас к зависимостям, так мы пытаемся сделать жизнь предсказуемой. Ошибочно надеясь получить счастье средствами, которые на самом деле ведут к страданию, мы снова и снова прибегаем к привычным способам удовлетворения, всё больше усиливая свою неудовлетворённость. Этот порочный круг Будда назвал сансарой [3].

Когда мне становится трудно принимать факт всеобщего непостоянства, нереальности эго и неизбежности страдания, я вспоминаю воодушевляющие слова Трунгпа Ринпоче, что «нет лекарства от жары или холода». Нет лекарства от жизни.

Учение о трёх свойствах существования побуждает нас прекратить борьбу с естественным ходом вещёй. Мы можем перестать причинять страдания себе и другим, пытаясь избежать чередования удовольствий и боли, и просто расслабиться, принимая жизнь такой, какая она есть.

Научиться присутствовать

Практика медитации приносит благо, она способна прекратить все войны, как внутри нас, так и во внешнем мире.

Чогьям Трунгпа РИНПОЧЕ

Следует признать, что у человека как биологического вида очень низкая толерантность к дискомфорту. Научиться присутствовать в своей уязвимости — новый для нас опыт, и помочь в этом может сидячая медитация. Сидячая медитация, также называемая практикой внимательности-осознавания, составляет основу пути культивирования бодхичитты, пути воина-бодхисаттвы.

Сидячая медитация развивает качества любящей доброты и сострадания, родственные бодхичитте. Она помогает прийти в больший контакт со своими мыслями, эмоциями и телом. Это метод, позволяющий культивировать безусловное дружелюбие по отношению к себе и устраняющий завесу безразличия, отгораживающую нас от страданий других людей. Это средство, с помощью которого мы можем научиться быть по-настоящему любящими.

Постепенно в процессе медитации мы начинаем замечать, что в нашем внутреннем диалоге появляются промежутки: в непрерывном разговоре с самим собой внезапно возникает пауза, как будто мы пробуждаемся ото сна. И обнаруживаем, что можем спокойно пребывать в этой пустоте, в этой ясности и чистом осознавании, уже существующих в нашем уме. Мы переживаем моменты присутствия, исполненные простоты, открытости и покоя.

Возвращение к непосредственному опыту ведёт к раскрытию бодхичитты. Просто присутствуя, мы всё больше расслабляемся в открытом пространстве своего существа. Мы как бы уходим из мира фантазий и обнаруживаем простую истину.

Однако в том, что сидячая медитация приведёт к такому результату, нет никакой гарантии. Можно практиковать многие годы без каких-либо изменений. Медитация даже может стать средством укрепления наших ложных убеждений: мы можем верить, что она защитит нас от дискомфорта, «исправит» нас, избавит от страхов, поможет реализовать надежды. Это происходит, когда мы неправильно понимаем цель этой практики.

Действительно, зачем нам медитировать? Зачем тратить время, оставаясь наедине с самим собой? Это вопрос, который следует задать себе с самого начала.

Прежде всего, важно понять, что суть медитации не в том, чтобы испытывать приятные переживания. При таком подходе мы неизбежно обречены на неудачу: каждый раз, медитируя, мы будем думать, что делаем что-то неправильно, потому что даже самый опытный практикующий во время медитации испытывает психологический или физический дискомфорт. На самом деле, медитация заключается просто в восприятии себя таким, какой ты есть, со всей твоей мудростью и безумством. Такое полное принятие себя, честное и открытое признание того, какой ты есть, называется майтри [4] .

Пытаться изменить себя бесполезно, поскольку это подразумевает борьбу и самоотвержение. А отвержение себя — это, пожалуй, наш основной механизм, который блокирует бодхичитту.

Но тогда возникает разумный вопрос: если не пытаться изменить свою сущность, значит, до конца жизни оставаться зависимым от эмоций, от гнева? Любые попытки изменить себя бесполезны, потому что тогда мы сопротивляемся собственной энергии; любое самоусовершенствование может дать только временные результаты. Устойчивая же трансформация происходит лишь в том случае, когда мы относимся к себе как к источнику мудрости и сострадания. Как сказал буддийский мастер восьмого века Шантидэва, мы подобны слепому человеку, который нашёл драгоценный камень в куче мусора. Именно то, что нам хочется выкинуть, что кажется нам отвратительным и пугающим, скрывает в себе тепло и ясность бодхичитты.

Только когда мы расслабляемся и начинаем полностью принимать себя, медитация превращается в трансформативный процесс. Только относясь к себе без критики, доброжелательно и искренне, мы можем освободиться от разрушительных привычек. Без майтри отказ от старых привязанностей превращается в насилие. Это важно понять.

Практикуя медитацию, мы развиваем четыре качества майтри: непоколебимость, ясное видение, переживание негативных эмоций и присутствие в настоящем моменте. Эти качества важны не только для сидячей медитации, но также для всех остальных практик культивирования бодхичитты и для решения повседневных жизненных ситуаций.

Непоколебимость. Во время медитации мы укрепляем внутреннюю непоколебимость. Что бы нас ни одолевало — боли в теле, безумные мысли или эмоции, скука или сонливость — к любому своему опыту мы относимся с терпимостью. Как бы нам ни хотелось вскочить и убежать из комнаты, мы не делаем этого. Мы просто обозначаем возникший импульс как мысль, не давая никаких оценок. Это отнюдь не легко, поскольку человек склонен уходить от неприятных переживаний.

Чтобы развить в себе непоколебимость, необходимо медитировать каждый день, хотя бы понемногу. При любых обстоятельствах, здоровы мы или больны, в хорошем настроении или подавлены, легко нам даётся медитация или нет, мы должны сидеть и медитировать. Со временем мы поймём, что смысл медитации не в том, чтобы делать её правильно или достичь какого-то определённого состояния, а в том, чтобы свидетельствовать самого себя. Пока мы не осознаем свои саморазрушительные паттерны и не посмотрим на них с сострадательным пониманием, мы не сможем от них освободиться.

Один из аспектов непоколебимости — способность присутствовать в своём теле. Поскольку медитация фокусируется главным образом на работе с умом, мы легко забываем о теле. Садясь медитировать, важно в первую очередь прийти в контакт со своим телом, осознавая всё, что с ним происходит. В течение нескольких минут, начиная от макушки головы, охватите вниманием всё своё тело, каждую его часть. Столкнувшись с болью или напряжением в каком-то участке, сделайте три-четыре вдоха и выдоха, удерживая внимание на этой области. Дойдя до стоп, можно остановиться или пройтись по телу ещё раз, теперь снизу вверх. Затем в процессе медитации можно раз или два снова вернуться к осознанию тела, быстро направив внимание на то, что происходит в данный момент. Вы сидите, слышите звуки, ощущаете запахи, видите образы, испытываете боль, вдыхаете и выдыхаете. К осознанию тела можно обратиться в любой момент, когда вы захотите, а потом снова вернуться к основной практике.

Практикуя медитацию, мы начинаем видеть присущее нам беспокойство. Иногда мы встаём и прекращаем медитацию. Иногда продолжаем сидеть, но наше тело возится и ёрзает, а ум блуждает где-то вдалеке. Это бывает настолько неприятно, что становится невыносимо сидеть на месте. Но при этом мы узнаём не только что-то о себе, а в целом о человеческой природе. Мы все привыкли находить опору и успокоение в воображаемом мире воспоминаний, фантазий и планов. На самом деле нам не хочется присутствовать в настоящем моменте, переживать свой непосредственный опыт. Нам это не нравится. В такие моменты может помочь только мягкость и чувство юмора.

Основное правило в данной практике — присутствовать… присутствовать… просто присутствовать. Практика медитации аналогична дрессировке собаки. Если мы начнём бить собаку, конечно, она будет послушной, но при этом очень скованной и боязливой. И покорно выполняя наши команды: «Стоять!», «Сидеть!», «Ко мне!», станет невротичной и нерешительной. Если же обучать собаку, используя мягкость и доброту, мы получим находчивое и уверенное животное, которое не растеряется в любой непредсказуемой и сложной ситуации.

Итак, каждый раз, замечая, что вы отвлеклись, мягко побуждайте себя вернуться и просто присутствовать. Возникло беспокойство? Присутствуй! Крутятся мысли в голове? Присутствуй! Одолевают страхи или отвращение? Присутствуй! Болят колени и спина? Присутствуй! Интересно, что сегодня на обед? Присутствуй! Что я вообще здесь делаю? Присутствуй! Я больше не могу выносить этого ни одной минуты! Присутствуй! Так мы развиваем непоколебимость.

Ясное видение. Через какой-то период практики обычно начинает казаться, что мы скорее регрессируем, чем прогрессируем. «До того, как я начал медитировать, я был относительно спокойным; а теперь, мне кажется, беспокоюсь постоянно». «Раньше я никогда не испытывал гнева, а теперь он возникает по любому поводу». Нам может казаться, что медитация разрушает нашу жизнь, но на самом деле это лишь признак того, что мы начинаем яснее видеть. Практикуя изо дня в день, из года в год, мы постепенно перестаём обманывать себя. Ясное видение — это честность по отношению к самому себе.

Поэт Джек Керуак, решив как-то отправиться в уединённый ритрит[5] в надежде получить духовное прозрение, написал своему другу. «Если там, на вершине Одиночества, мне не откроется видение, тогда я не Уильям Блейк». Однако позже он отметил, что встреча с обнажённой истиной оказалась не такой лёгкой. «Тогда, в июне, я думал, что, поднявшись на вершину… когда все уйдут… я встречусь лицом к лицу с Богом, или с Татхагатой (Буддой), и мне сразу же откроется смысл всего существования и всего страдания… но вместо этого я встретился лишь с самим собой — без алкоголя, без наркотиков, без возможности паясничать — лицом к лицу с этим ненавистным, отвратительным существом… собой».

Медитация требует большого терпения и май-три. Если процесс раскрытия ясного видения не основывается на сострадании к себе, он неизбежно приведёт к агрессии в отношении себя. Чтобы успокоить свой ум, быть способным работать со своими эмоциями и присутствовать, необходимо безграничное сострадание к себе.

Технически практика медитации заключается в следующем: мы садимся в определённую позу на подушку или на стул и пытаемся просто присутствовать, сосредотачивая внимание на дыхании, на выдохе. Когда ум начинает блуждать, мы мягко и без осуждения говорим себе, что это «мышление», и опять возвращаемся к дыханию. Так мы учимся присутствовать в настоящем моменте, в «здесь и сейчас». Постепенно, с практикой, неведение и замутнённость сознания начинают трансформироваться в ясное видение. Слово «мышление» становится для нас кодовым, означающим, что мы видим «то, что есть», как ясность, так и замутнённость. Мы не пытаемся избавиться от мыслей, мы просто начинаем ясно видеть все свои защитные механизмы, желания и ожидания, негативные представления о себе. Но мы также начинаем видеть собственную доброту, храбрость и мудрость.

Регулярно практикуя технику внимательности-осознавания, мы уже больше не можем скрываться от самого себя. Мы ясно видим стены, которыми окружили себя, защищаясь от непосредственного опыта. И хотя эти стены по-прежнему ассоциируются для нас с безопасностью и удобством, мы уже начинаем чувствовать, как сильно они нас ограничивают. Это ощущение замкнутого пространства очень важно, поскольку оно побуждает выйти за пределы своего маленького знакомого мира, расширить его; и у нас возникает желание разрушить стены между собой и другими людьми.

Переживание негативных эмоций. Многие практикующие неправильно понимают смысл медитации, пытаясь с её помощью уклоняться от неприятных эмоций. Они используют слово «мышление» для того, чтобы отвергать собственную негативность. Сколько бы нам ни говорили, что нужно быть открытыми всему, что происходит, мы часто склонны использовать медитацию для подавления. Однако истинная трансформация возможна только в том случае, когда мы день за днём, год за годом продолжаем встречаться со своими негативными эмоциями, не осуждая и не оправдывая собственный опыт.

Трунгпа Ринпоче определяет эмоцию как комбинацию самосущей энергии и мыслей. Без нашего внутреннего диалога эмоции не могут проявиться. Когда во время медитации возникает гнев, мы, согласно инструкции, называем свои мысли «мышлением» и отпускаем их. Однако за этими мыслями скрывается ещё кое-что — живая, пульсирующая энергия. В этой скрытой энергии нет ничего плохого или опасного, и наша задача заключается в том, чтобы просто присутствовать в ней, проживая её непосредственно, так, как она есть.

Существуют техники, в которых нужно намеренно активизировать свои эмоции, думая о человеке или ситуации, которые когда-то пробудили в вас гнев, похоть или страх, а затем отпускать мысли и взаимодействовать с чистой энергией, спрашивая себя: «Кто я без этих мыслей?» Практика медитации более проста, но, на мой взгляд, не менее эффективна. Когда неприятные эмоции возникают спонтанно, мы отпускаем стоящую за ними историю и остаемся наедине с энергией. Это чистый чувственный опыт, а не вербальное объяснение того, что происходит. Мы реально ощущаем энергию в собственном теле. Когда нам удаётся просто оставаться с этой энергией, никак её не выражая и не подавляя, она начинает пробуждать нас. Практикующие часто спрашивают: «Я постоянно засыпаю во время медитации, что мне делать?» Есть много средств от сонливости, но мой совет таков: «Переживайте свой гнев!»

Человеку не свойственно оставаться со своей энергией. Как правило, он стремится избавиться от неприятных эмоций через выражение или подавление. Например, когда нами овладевает гнев, мы кричим или прибегаем к физической активности. Но проявление гнева обычно чередуется с переживанием чувства стыда или вины. Мы настолько привыкаем к подобному способу выведения энергии, что автоматически повторяем одни и те же модели поведения снова и снова, продолжая, таким образом, поддерживать и укреплять свои негативные эмоции.

Много лет тому назад на одной вечеринке я увидела, как мой друг страстно обнимает другую женщину. Мы были в доме одной моей подруги, у которой была великолепная коллекция керамики. Охваченная яростью, я начала искать, что бы бросить на пол. Однако всё, что я хватала, мне приходилось ставить обратно, потому что эти вещицы стоили не меньше десяти тысяч долларов каждая. Я была совершенно взбешена и не могла найти выхода своей ярости! Я не могла избавиться от собственной энергии. Абсурдность этой ситуации мгновенно рассеяла всю мою ярость. Я вышла на улицу и начала смеяться, подняв лицо к небу, пока мой смех не перешёл в плач.

В буддизме ваджраяны говорится, что эмоциям присуща изначальная мудрость. Таким образом, когда мы боремся со своей энергией, мы отвергаем в себе источник мудрости. Гнев, свободный от фиксаций, — это не что иное, как ясное видение. Гордость, ни к чему не привязанная, переживается как невозмутимость. Энергия страсти, свободная от зацепок, представляет собой мудрость широкого видения.

В практике бодхичитты мы также работаем с чистой энергией эмоций. Обычно усиление эмоций вызывает у нас страх, Этот страх всегда присутствует в нашей жизни. Во время сидячей медитации мы отбрасываем все словесные рассуждения и погружаемся непосредственно в эмоции и страх. Так мы учимся открывать своё сердце собственной энергии; учимся переживать пугающие нас эмоции.

Присутствие в настоящем моменте. Ещё одно качество, которое мы развиваем в процессе медитации,— это способность присутствовать в настоящем моменте. Каждую секунду, каждое мгновение мы осознанно делаем этот выбор — быть «здесь и сейчас». Присутствуя в своём теле и разуме в данный момент, мы проявляем внимание к себе, к другим существам и к миру. Это качество внимательности является непосредственным выражением нашей способности любить.

Обращение к настоящему моменту требует некоторого усилия, однако это усилие не должно быть чрезмерным. Мы лишь слегка «соприкасаемся и отпускаем». Например, мы соприкасаемся со своими мыслями, определяем их как «мышление» и затем отпускаем. Это неагрессивный способ быть «здесь и сейчас», отсутствие борьбы.

Некоторые мысли могут быть настолько привлекательны, что нам не хочется их отпускать. Нам гораздо интереснее смотреть это внутреннее кино, чем возвращаться к настоящему моменту. Мир фантазий бывает очень соблазнителен, поэтому, чтобы разрушить привычные паттерны, мы должны научиться прикладывать «мягкое» усилие, другими словами, культивировать сострадание к себе.

Практика медитации ведёт нас к майтри и безусловной открытости. Когда мы ничему не сопротивляемся, а спокойно соприкасаемся со своими мыслями и затем отпускаем их, мы начинаем видеть, что наша изначальная энергия — любящая, здоровая и освежающая и что нашей истинной природой является бодхичитта, а не беспокойство и смятение.

Заповеди воина, или наставления для воспитания ума

Практикуй наставления во всех делах.

Из наставлений АТИШИ для воспитания ума

Учение бодхичитты было принесено в Тибет из Индии в одиннадцатом веке Атишей Дипанкарой. Особое внимание он уделял так называемому учению лоджонг, или практике воспитания ума. Это учение до сих пор представляет для нас интерес, поскольку показывает, как можно сложные жизненные обстоятельства превратить в путь просветления. То, что нам больше всего не нравится в жизни, в практиках Атиши является «пищей» для воспитания ума. То, что мы воспринимаем как самое большое препятствие,— гнев, обиды, напряжение — используется в качестве топлива для пробуждения бодхичитты.

Некоторое время после смерти Атиши эти учения хранились в секрете и передавались только ближайшим ученикам. Однако в двенадцатом веке они вновь обрели широкую известность, когда тибетский мастер Геше Чекава изложил их в виде пятидесяти девяти наставлений, или заповедей. Теперь эти короткие изречения известны как правила лоджонг, или наставления Атиши. Знание этих наставлений и применение их в своей жизни является одной из наиболее эффективных практик бодхичитты[6] .

У Геше Чекава был брат, который с недоверием относился к буддийскому учению и всегда доставлял Геше много неприятностей. Но когда он узнал, что многие больные проказой, практикующие с Геше, исцелились, брат заинтересовался этим учением. Прячась за дверью, он стал слушать беседы о том, как можно трудные жизненные обстоятельства превратить в обретение пути. Когда Чекава заметил, что его брат стал менее раздражительным, более терпимым и тактичным, он догадался, что тот слушает и применяет на практике учение о воспитании ума. Тогда он решил обучать правилам лоджонг более широкую аудиторию — если они помогли его брату, значит помогут кому угодно.

Обычно мы следуем своим импульсам, даже не пытаясь изменить привычные модели поведения. Разве мы думаем о практике, когда нас предали или обидели? Как правило, нет. Но именно в такие моменты наставления Атиши действуют наиболее эффективно. Прочитать и запомнить наставления не сложно, гораздо сложнее не забывать применять их в жизни. Так, испытывая раздражение, мы можем вспомнить заповедь: «Всегда медитируй на то, что вызвало в тебе обиду», и это удержит нас от привычной реакции — желания сказать человеку что-то неприятное. Если мы хорошо усвоим эту заповедь, она будет спонтанно возникать у нас в голове в нужный момент, удерживая от реакций и напоминая, что нужно просто присутствовать в своей эмоциональной энергии.

Практика воспитания ума ставит перед нами вызов; можем ли мы вовремя вспомнить нужное наставление, которое вернуло бы нас к настоящему моменту и удержало от привычных реакций? Можем ли не «сбрасывать» возбуждённую эмоциональную энергию, а позволить ей трансформировать нас? Суть практики наставлений заключается в том, чтобы направить внимание воина на непосредственное переживание дискомфорта. Она побуждает постоянно задавать себе вопрос: «Как можно практиковать прямо сейчас, в этот неприятный для меня момент, и как трансформировать его в путь пробуждения?» Каждый день у нас есть масса возможностей задавать себе такой вопрос.

Заповедь «Практикуй три преодоления» даёт конкретные рекомендации, как практиковать, как прерывать свои привычные реакции. Три усилия заключаются в следующем:

(1) признать свой невроз как невроз,

(2) делать что-то другое, и

(3) стремиться постоянно практиковать подобным образом.

Осознание своего собственного безумия — первый и самый сложный шаг. Без сострадательного признания того, что мы ходим по замкнутому кругу, что мы попали в ловушку, нам не освободиться от этого безумия. Рекомендация «делай что-то другое» помогает разрушить старую привычку потворствовать своим эмоциям. Следует делать всё что угодно, кроме привычного способа реагирования. Например, отбросить все словесные рассуждения и соединиться с чистой энергией или начать практиковать любую технику, описанную в этой книге. Подойдёт всё, что непривычно для нас: можно даже петь, или танцевать, или бегать вокруг дома — любое действие, которое не поддерживало бы нашу деструктивную привычку. Третье преодоление — помнить, что для разрушения привычек и пробуждения сердца необходимо практиковать постоянно, а не время от времени.

Собственно, сущность практики всегда заключается в одном и том же: вместо слепого следования привычным реакциям мести или самобичевания, мы пытаемся останавливать их, отбрасывая все словесные рассуждения. Тогда мы вступаем в непосредственный контакт с эмоциональной энергией и начинаем переживать её в своём теле. Один из способов делать это — «вдыхать» энергию в своё сердце. Признавая эмоцию, отбрасывая слова и непосредственно переживая энергию, мы развиваем сострадание по отношению к себе. После этого мы можем сделать следующий шаг: осознать, что миллионы других людей во всём мире чувствуют то же самое, и начать «вдыхать» эмоцию одновременно за себя и за них, желая, чтобы все мы освободились от безумия и ограничивающих привычных реакций. Признав своё безумие с состраданием, мы можем распространить это сострадание на всех, кто находится в подобном положении. Именно в таком расширении круга сострадания и заключается весь секрет и магическое действие практики бодхичитты.

Проблема состоит в том, что для пробуждения бодхичитты наиболее ценно то, чего мы больше всего стремимся избежать. Именно в эмоционально заряженные моменты воин обретает мудрость и сострадание. Конечно, нам хотелось бы уклониться от подобных моментов, а не присутствовать в них, вот почему так важны мужество и сострадание к себе. Без любящей доброты встреча с болью неизбежно приведёт к борьбе.

Когда нас что-то выводит из равновесия, полезно вспоминать следующую заповедь: «Тот, кто может практиковать даже в состоянии смятения, преуспел в практике». Если мы способны практиковать и в тот момент, когда испытываем ревность, обиду, страх или ненависть к себе, это служит лучшим показателем успеха. Ещё раз напомню, что суть практики состоит в том, чтобы не поддерживать старых моделей реагирования, делать что-то такое, что отвлекло бы нас от привычных реакций самооправдания или самообвинения. Когда мы просто присутствуем в своей энергии, не реагируя и не подавляя, наши привычки постепенно начинают слабеть.

Привычные модели поведения, как правило, очень устойчивы и соблазнительны, поскольку приносят нам успокоение. Одного желания разрушить их бывает недостаточно — любой, кто пытался бороться с ними, знает это. Поэтому ключевую роль здесь играет осознанность. Осознаём ли мы свои словесные объяснения, и насколько сами верим в них? Помним ли о практике, когда нами овладевают сильные эмоции? Способны ли осознавать эмоцию и вдыхать её в сердце за себя и за других людей? Если нам хотя бы иногда удаётся вспоминать об этом, значит, мы практикуем путь воина. И даже когда мы не можем практиковать в состоянии аффекта, но осознаём это, мы всё равно практикуем. Сострадательное принятие всего, что происходит, обладает большой силой, и её не следует недооценивать.

Когда мы испытываем замешательство, сомневаемся в своих словах или действиях, не можем понять, что хорошо, а что плохо, нам может помочь заповедь: «Из двух свидетелей всегда слушай главного». Из двух свидетелей — вы и другой человек — только вы знаете всю истину о себе.

Иногда обратная связь, которую мы получаем от внешнего мира, помогает увидеть своё неведение, свои «белые пятна». Особенно следует прислушиваться к чужим мнениям, когда они сильно нас задевают. И всё же, в конечном итоге, только мы сами знаем, что происходит в нашем уме или сердце. Только мы слышим свой внутренний голос и знаем, на что мы способны в данный момент.

В процессе практики мы начинаем видеть то, чего раньше не осознавали. Во-первых, нам становится очевидно, насколько редко мы можем спокойно присутствовать в настоящем моменте. Мы изыскиваем всевозможные способы, лишь бы избежать текущей ситуации, особенно, если она кажется нам угрожающей. И мы также видим свою твердую убеждённость в том, что если бы мы могли всё делать правильно, мы жили бы в безопасности и комфорте до конца своих дней.

Я выросла в пятидесятые годы, и какое-то время всерьёз думала, что в телешоу нам показывают пример типичной, нормальной семьи. Там все ладили между собой, никто не напивался, никто не впадал в ярость, не было никакого безобразия. Каждый, кто смотрел в то время телевизор, наверное, думал, что только его семья является исключением. Так многие годы истина оставалась скрытой за этой американской мечтой.

Практикуя, мы начинаем различать, где реальность, а где наши фантазии. Чем с большим вниманием относимся мы к своему опыту, тем яснее начинаем видеть, когда мы ожесточаемся, когда закрываемся. Замечаем ли мы, что принижаем самих себя? Понимаем, почему иногда нам хочется наброситься на другого человека? Стараемся ли не вступать постоянно на один и тот же путь саморазрушения? Осознаём ли, что не мы одни испытываем такие страдания? Хотим ли, чтобы все существа, и мы в том числе, перестали сеять семена боли и страданий? Только «главный свидетель» знает ответы на эти вопросы.

Нельзя ожидать, что каждый раз нам удастся останавливать свои привычные реакции. Но если это будет происходить всё чаще и чаще, значит, практика бодхичитты проникает в нас всё глубже. И наше желание помочь не только себе, но и всем чувствующим существам, начнёт постепенно расти.

Итак, во всех жизненных ситуациях, а не только когда у вас всё хорошо или, наоборот, всё плохо, практикуйте наставления Атиши. Но помните: «Не старайтесь быть первым», «Не ожидайте никаких результатов» и «Не ждите одобрения и похвалы»!

Четыре безграничных качества

Пусть все чувствующие существа будут счастливы и познают причину счастья.

Пусть мы освободимся от страданий и от причины страданий.

Пусть мы соединимся с источником безграничной радости, не знающей горя.

Пусть мы достигнем состояния полной невозмутимости, свободной от страсти, агрессии и предубеждений.

Сутра четырёх безграничных состояний

Всё зависит от нас: мы можем потратить всю жизнь на взращивание своих обид и желаний, а можем исследовать путь воина, путь воспитания восприимчивости и мужества. Большинство людей постоянно продолжает укреплять свои негативные привычки, сея семена страданий. Практика бодхичитты учит нас сеять семена счастья и благополучия. Особенно эффективна в этом отношении практика четырёх безграничных качеств – любящей доброты, сострадания, радости и невозмутимости.

В этой практике мы начинаем с того, что нам ближе всего: формируем желание, чтобы мы и близкие нам люди были счастливы и освободились от страданий, и затем постепенно расширяем круг этого желания. То есть мы начинаем со своего текущего состояния, с желания, которое кажется нам искренним и естественным. Мы определяем границы своего опыта в отношении четырёх безграничных качеств, то, в отношении чего уже испытываем любовь, сострадание, радость и невозмутимость: это может быть любовь к музыке, сострадание к детям, способность радоваться при получении хороших известий, покой и уравновешенность в кругу друзей. Каким бы незначительным ни казался наш опыт, мы начинаем именно с него, он не должен быть каким-то грандиозным.

Культивируя эти четыре безграничных качества, мы начинаем осознавать свой текущий опыт, понимать, в каком состоянии находятся наши сердце и ум в данный момент. Мы начинаем замечать, когда переживаем любовь и сострадание, радость и уравновешенность, а также их противоположности. Начинаем чувствовать, когда одно из этих качеств заблокировано, а когда проявляется свободно. Мы никогда не пытаемся убедить себя, что чувствуем то, чего на самом деле не чувствуем. В этой практике важно осознавать свой реальный опыт. Наблюдая, как мы закрываемся и как открываемся, мы пробуждаем свой безграничный потенциал.

Хотя мы начинаем практику с желания освободить от страданий себя и близких нам людей, может показаться, что это желание недостаточно искренне. Однако если мы честны с собой, это побуждение всё равно будет способствовать раскрытию бодхичитты. Мы точно знаем свои чувства, но формируем желание, которое позволяет нам выйти за границы своих кажущихся возможностей. И потом мы идём ещё дальше: обращаем свои добрые пожелания «безразличным» людям и к тем, кто нам не нравится.

Когда мы говорим: «Пусть этот человек, который выводит меня из себя, будет счастлив и освободится от страданий», нам это может казаться притворством. Возможно, на самом деле мы его ненавидим. Эта практика подобна тренировке, во время которой мы «тренируем» своё сердце, расширяя его возможности. И нет ничего удивительного, если мы встретим сопротивление и увидим, что у нас есть определённые ограничения: с одними людьми мы можем быть открытыми, с другими нет. Мы начнём видеть свою просветлённость, равно как и безумие. Мы начнём на собственном опыте постигать то, что открывалось каждому, кто шёл по этому пути: все мы обладаем богатым потенциалом, представляющим собой парадоксальное сочетание мудрости и неврозов.

Эта практика, основанная на формировании пожеланий, отличается от метода аффирмаций[7] . Когда мы повторяем аффирмацию — например, «я сострадательный и храбрый» — мы как бы пытаемся скрыть от себя своё истинное чувство неполноценности. В практике четырёх безграничных качеств мы не пытаемся ни в чём себя убедить. Мы просто выражаем готовность открыть своё сердце и встретиться со своими страхами. Практика формирования пожеланий помогает делать это во всё более сложных и напряжённых отношениях.

Признавая любовь, сострадание, радость и невозмутимость, которые мы испытываем в данный момент, и поддерживая их постоянной практикой, мы создаём условия для дальнейшего расширения этих качеств. Пробуждение четырёх безграничных качеств даёт нам безграничную силу: эти качества сами по себе обладают способностью разрушать бесполезные привычки, растворять фиксации и защиты. Мы не заставляем себя быть хорошими; видя своё безразличие или агрессию, мы не принуждаем себя к раскаянию. Практика формирования пожеланий учит нас принимать любой свой опыт, каким бы он ни был. Мы начинаем различать, когда наш ум открыт, а когда закрыт, и постепенно развиваем осознанность и доброту — качества, необходимые для того, чтобы помогать другим людям. Благодаря этой практике мы раскрываем в себе источник любви, сострадания, радости и невозмутимости, обладающий безграничным потенциалом расширения.

Любящая доброта

Мир между государствами должен основываться на прочном фундаменте любви между гражданами.

Махатма ГАНДИ

Наши индивидуальные попытки жить мирно никогда бесследно не проходят. Возможно, для спасения нашей планеты от гибели мы просто должны вместо гнева и агрессии взращивать в себе любовь.

Как же развить доброжелательность и уменьшить гнев и предубеждённость? Это важный вопрос. Традиционно считается, что корнем агрессии и страданий является неведение. Но чего же мы не ведаем, чего не знаем? Ограниченные узким видением своих личных интересов, мы не осознаём родства с другими людьми. Поэтому одна из задач практики воина-бодхисаттвы — понять, что все мы взаимосвязаны, и когда причиняем вред другим, также вредим и себе. Мы должны увидеть, что люди не так уж сильно отличаются от нас самих, и научиться раскрывать своё сердце и ум во всё более сложных ситуациях.

Главной практикой воина-бодхисаттвы является культивирование майтри. В учениях Шамбалы это называется «погрузить свой полный страхов ум в колыбель любящей доброты». Ещё один образ для описания майтри, или любящей доброты — птица-мать, заботящаяся о птенцах, пока они не окрепнут и не покинут гнезда. Практикующие иногда спрашивают: «Но кто я в этой аллегории — птица-мать или её птенцы?» На самом деле, мы и то, и другое: любящая мать и беспомощные, маленькие птенцы. Мы легко отождествляемся с птенцами — слепые, неокрепшие, требующие внимания. В нас странным образом сочетается то, что далеко от совершенства, но в то же время глубоко любимо. От развития подобного отношения к себе и другим существам зависит наша способность любить. Мы проявляем заботу по отношению к себе и другим и пока не оперились, и когда становимся более зрелыми и совершенными по меркам этого мира.

Практикуя любящую доброту, в первую очередь, мы учимся быть честными, любящими и сострадательными по отношению к себе. Вместо самоуничижения мы начинаем культивировать ясное видение и доброту. Иногда мы чувствуем себя сильными и добродетельными, иногда слабыми и неполноценными. Но майтри, подобно материнской любви, безусловна. Как бы мы себя ни ощущали, мы можем желать себе быть счастливым. Постепенно всё больше осознавая, что ведёт к счастью, а что — к боли и страданию, мы учимся думать и действовать таким образом, чтобы сеять семена своего будущего благополучия. Без любящей доброты по отношению к себе сложно по-настоящему испытывать её к другим людям.

Многим задача перейти от агрессии к любящей доброте может показаться невыполнимой. Однако мы начинаем с того, что нам близко и знакомо: первый шаг в практике майтри заключается в том, чтобы обнаружить в себе те добрые чувства, которые уже есть. Мы обращаемся к своему чувству благодарности, способности принимать и быть доброжелательным. Именно так мы реально соприкасаемся с бодхичиттой. Не столь важно, где мы её находим, в переживании чувства любви или одиночества, — при желании всегда можно отыскать у себя это «чуткое», открытое место.

Если быть внимательным, даже в проявлении холодной ярости за внешней агрессией можно разглядеть страх. За непроницаемой бронёй гнева мы обнаруживаем нечто очень мягкое и болезненное; за внешними защитными слоями скрывается ранимость и открытость бодхичитты. Но, как правило, мы не хотим испытывать болезненных чувств и дискомфорта, и предпочитаем закрываться. Собственно, в том, что мы закрываемся, ничего страшного нет — осознание этого факта как раз и является важной частью практики. Первым делом в практике любящей доброты мы должны увидеть, когда и как мы воздвигаем стены между собой и другими людьми. И здесь очень важны признание и сострадательное отношение: пока мы не поймём, без малейшего осуждения, что закрываем своё сердце, окружаем его защитной бронёй, мы не сможем его освободить. А пока сердце закрыто, любящая доброта бодхичитты не сможет проявиться, и наша врождённая способность любить всегда будет натыкаться на препятствие.

Таким образом, для пробуждения любящей доброты, для раскрытия нашей способности испытывать и проявлять любовь могут быть использованы любые отношения, как открытые, так и закрытые.

Формально практика любящей доброты состоит из семи ступеней[8] . Начинаем мы с пробуждения любящей доброты по отношению к себе, затем распространяем её на близких нам людей, друзей, «безразличных» людей, тех, кто нам неприятен, на всех вышеперечисленных вместе, и затем на всех существ вообще. Так постепенно, в своём собственном темпе, мы расширяем сферу влияния любящей доброты.

Традиционное пожелание, которое используется в этой практике, таково: «Пусть все существа (в том числе и я) будут счастливы и познают причину счастья». Я обратила внимание, что у многих людей возникают проблемы со словом счастье; они говорят: «Страдание меня многому научило, а от счастья одни только проблемы». Поэтому они не уверены, действительно ли они желают счастья себе и другим. Причина может быть в нашем слишком ограниченном представлении о счастье.

Чтобы практика оказалась более эффективной, иногда бывает лучше выражать пожелание своими словами. Так, один человек желал себе и всем другим существам полностью реализовать свой внутренний потенциал. Некая женщина высказывала пожелание, чтобы все мы научились говорить, думать и вести себя так, чтобы это служило на общее благо. Желание ещё одного человека заключалось в том, чтобы все существа, включая его самого, поверили в свою изначальную добродетельную природу. Самое главное, чтобы пожелание было как можно более искренним.

В начале этой практики полезно также вспомнить, к кому из людей или животных вы уже испытываете добрые чувства. Это может быть чувство благодарности, уважения, любви, нежности — подойдёт любое истинно сердечное чувство. Можно даже составить список.

Традиционно практику рекомендуется начинать с себя, однако для некоторых это может быть слишком сложно. Важно, чтобы в конце концов вы всё-таки включили в круг любящей доброты и себя, а с кого начинать — не играет такой уж большой роли. Суть практики состоит в том, чтобы обнаружить в себе искренние добрые чувства и затем начать расширять их. Если вы легко открываете сердце любимой собачке или кошке, начните с них, и только потом переходите к более сложным отношениям. Самое главное — по-настоящему соприкоснуться со своим «чутким» местом, а не пытаться фальсифицировать какие-то определённые чувства. Просто найдите в себе эти добрые чувства и заботливо поддерживайте и взращивайте их, даже если они очень хрупки и неустойчивы.

Прежде чем приступать к семишаговой практике любящей доброты, посидите несколько минут спокойно. Затем произнесите пожелание первого шага: «Пусть я (или близкий мне человек) будет счастлив и познает причину счастья», или выразите пожелание своими словами. Может быть, вы захотите сказать:«Пусть мы научимся быть истинно любящими людьми». Или:«Пусть у нас будет достаточно еды и крыша над головой».

Пожелав счастья себе и любимому человеку, переходите к другу или подруге. Эти отношения немного более сложны. Например, вы можете в целом хорошо относиться к другу, но испытывать ревность. Произнесите: «Пусть Джейн будет счастлива и познает причину счастья», и пошлите ей любящую доброту. Каждой стадии уделяйте столько времени, сколько вам необходимо, и не критикуйте себя, когда пожелания кажутся вам неискренними или надуманными.

На четвёртом этапе мы учимся посылать любящую доброту «безразличному» человеку. Это должен быть человек, с которым мы близко не знакомы, но с которым так или иначе сталкиваемся в жизни, и не испытываем к нему никаких определённых чувств. Мы говорим: «Пусть продавец (или водитель автобуса, или женщина, которая живёт внизу, или нищий на улице) будет счастлив и познает причину счастья», и затем без осуждения наблюдаем, открыто наше сердце или закрыто. Так мы практикуем осознанность в любых ситуациях, и когда наши добрые чувства текут свободно, и когда они заблокированы.

Согласно буддийскому учению, все существа когда-то, на протяжении многих жизней, были нашими матерями. В тот или иной период каждый из них жертвовал своим удобством ради нашего благополучия, и наоборот. Хотя слово «мать» в наше время не всегда вызывает положительные ассоциации, суть данной практики состоит в том, чтобы к каждому встречному человеку относиться как к своему возлюбленному. Проявляя внимание и признательность к людям на улицах, в магазинах, в дорожной пробке, в аэропорту, мы взращиваем свою способность любить. Желая счастья другим, мы ослабляем стены безразличия и освобождаем своё любящее сердце.

Пятый шаг практики майтри заключается в работе со сложными отношениями — с неприятным человеком, при встрече с которым мы закрываем своё сердце. Так же, как на предыдущих ступенях, мы формируем пожелание счастья: «Пусть этот неприятный человек будет счастлив и познает причину счастья. Пусть эта женщина, которая меня раздражает, пробудит в себе бодхичитту». Для начала не следует выбирать самые сложные отношения. Если мы сразу окунёмся в наиболее травмирующую нас ситуацию, это может оказаться слишком тяжело, и тогда мы начнём бояться и избегать практики. Итак, на пятой стадии мы работаем со своими негативными чувствами, но не с самыми сильными. Это позволит нам обрести веру в свою способность быть открытыми по отношению к неприятным людям, и тогда эта способность постепенно будет сама по себе увеличиваться.

Сложные отношения наиболее ценны для практики, потому что они показывают границы нашей открытости и непредвзятости. Неприятные люди неизбежно разоблачают нас: благодаря им мы можем со всей ясностью увидеть свои защитные барьеры. Как сказал Шантидева: «Если мы практикуем щедрость, и к нам подходит нищий, это большое счастье. Нищий даёт нам возможность научиться давать». Точно так же, практикуя терпение и безусловную доброту, мы должны радоваться появлению врага. Без подобных людей практика была бы невозможной.

Когда Атиша собирался идти из Индии в Тибет, ему сказали, что в Тибете все люди исключительно жизнерадостные и добрые. Он испугался, что в таком случае его некому будет провоцировать, чтобы он мог замечать свои слабые места. Поэтому он решил взять с собой самого «провоцирующего» в своей жизни человека — бенгальского мальчика-слугу. Этот мальчик так мастерски показывал ему его недостатки, как настоящий гуру. Но оказалось, что необходимости в этом не было — в Тибете он нашёл достаточно неприятных людей.

Шестая стадия практики называется «полное растворение границ». Мы визуализируем одновременно себя, любимого человека, друга, «безразличного» человека и своего «бенгальского мальчика» и посылаем всем любящую доброту. Мы пытаемся пробудить одинаково добрые чувства по отношению к близким людям, врагам и «безразличным» людям, и говорим: «Пусть каждый из нас будет счастлив и познает причину счастья», или выражаем пожелание своими словами.

Седьмая и последняя стадия заключается в распространении любящей доброты на всех. Мы направляем пожелание счастья настолько далеко, насколько можем. Начать можно с ближайшего окружения и затем постепенно расширять круг своего внимания до района, города, страны и, наконец, целой вселенной. «Пусть все существа во вселенной будут счастливы и познают причину счастья» — это равносильно пожеланию мира во всём мире.

Каждая стадия данной практики раскрывает наши сердца всё больше. Не обязательно сразу выполнять все стадии, можно выбрать какую-то одну и практиковать в течение некоторого времени только её. Многие практикующие задерживаются на первой стадии неделю и больше, снова и снова желая счастья себе самому. Можно также упростить практику, сократив число стадий, например, до трёх:«Пусть я буду счастлив, и познаю причину счастья. Пусть ты будешь счастлив, и познаешь причину счастья. Пусть все существа будут счастливы».

В завершении практики мы отбрасываем все слова и желания и просто возвращаемся ко вне-концептуальной простоте сидячей медитации.

Эта практика предназначена для раскрытия нашей способности любить безусловно, без предубеждений и пристрастий. Формируя пожелания счастья, мы как бы смачиваем семена добра, чтобы они могли прорастать. Эта практика позволяет нам увидеть свои ограничения: нечувствительность, неадекватность, скептицизм, обиды, «праведное» негодование, гордыню и всё остальное. Мы начинаем видеть свои страхи, привязанности и антипатии. Пока мы не познаем своих собственных демонов, бесполезно думать о проявлении безусловных добрых чувств по отношению к другим людям. Таким образом, любой наш опыт становится основой для практики любящей доброты.

Сострадание

В других традициях демонов изгоняют, а в нашей — принимают с состраданием.

Мачик ЛАБДРЁН

Культивирование сострадания, так же как и способности любить, ведёт к пробуждению бодхичитты. Однако сострадание более эмоционально заряжено, чем любящая доброта, поскольку подразумевает готовность испытывать боль. Несомненно, на это способен только воин.

Йог девятнадцатого века Патрул Ринпоче предложил для пробуждения сострадания визуализировать мучения живых существ: животное, которое ведут на бойню; человека, готовящегося к казни. А чтобы лучше прочувствовать их мучения, он рекомендовал представлять себя на их месте. Самая тяжёлая и болезненная визуализация, которую он предложил, — это образ матери, лишённой рук, которая наблюдает, как бурлящая река уносит её ребёнка. Глубокое и полное соприкосновение со страданием другого существа так же болезненно, как если бы мы оказались на месте этой женщины. Большинству из нас страшно даже подумать об этом. Практикуя сострадание, мы встречаемся со своим страхом боли. Эта практика требует мужества, потому что мы должны научиться бесстрашно приближаться к тому, что нас пугает. Секрет здесь заключается в том, чтобы, несмотря на страх, отпустить своё сопротивление и не отстраняться от эмоциональной боли.

Думать о существах, терпящих мучения, может быть слишком тяжело, не говоря уже о том, чтобы представлять себя на их месте. Поэтому мы начинаем с более простого — с пожелания, чтобы все существа, включая нас самих и тех, кто нам не нравится, освободились от страданий и от причины страданий.

В этой практике используется та же семишаговая техника. Формируя пожелания, мы учимся смягчать свои сердца, а также лучше осознавать, когда и как мы их ожесточаем. Не оправдывая и не осуждая себя, мы начинаем постепенно открываться боли и страданиям. Это может быть боль, возникающая, когда мы воздвигаем стены между собой и другими или когда открываем сердце своему горю или горю другого существа. Мы учимся на своих успехах и неудачах: для развития сострадания важно использовать весь спектр своего жизненного опыта: свои страдания и сопереживания, свою жестокость и страхи, потому что сострадание подразумевает не отношения между «раненым» и «целителем», а отношения между равными. Мы не сможем принять темную сторону других людей, пока хорошо не узнаем свою. Сострадание возможно только тогда, когда мы осознаём родство и общность со всеми.

Так же, как в практике любящей доброты, мы начинаем с того состояния, в котором находимся в данное время, а затем постепенно расширяем свои возможности. Первым делом следует определить, насколько мы сейчас чувствительны к страданию. Для этого можно составить список тех, кто вызывает в нас истинное сострадание. Кого бы мы в него ни включили — внука, брата, друга, который боится умирать, людей, которых мы видели в новостях или о которых читали в книге — это не так важно, суть в том, чтобы соприкоснуться с истинным состраданием в самом себе.

Практика сострадания начинается с нескольких минут молчаливой сидячей медитации. Затем следуют семь пожеланий. Начинать, как и прежде, следует с себя: «Пусть я освобожусь от страданий и от причины страданий». Чтобы пожелание стало более искренним, можно использовать свои слова, важно, чтобы оно не было слишком сентиментальным или надуманным. Мастер Тик Нат Хан предложил такой вариант: «Пусть со мной не случается ничего плохого. Пусть я освобожусь от гнева, <…> страха и беспокойства. Пусть я избегну безразличия и крайностей влечения и отвращения. Пусть я не стану жертвой самообмана».

На второй стадии переходим к составленному нами списку: «Пусть лабораторные животные не подвергаются страданиям. Пусть мой племянник освободится от героиновой зависимости. Пусть мой дедушка, который живёт в доме для престарелых, не чувствует себя одиноко». Наша задача не в том, чтобы отдаться на волю чувствам, а просто прийти в контакт с истинным состраданием.

На третьей стадии мы визуализируем друга и желаем, чтобы он освободился от страданий. Как и раньше, пожелание можно выразить в традиционной форме или своими словами, например: «Пусть Джек не таит злобу на своего брата. Пусть Мария освободится от мучающей её физической боли». После этого переходим на более высокий уровень, направляя пожелания «безразличным» и неприятным нам людям.

Четвёртая стадия в данной практике представляет особый интерес. Многим практикующим оказывается очень трудно проникнуться состраданием к «безразличным», незнакомым им людям. Неожиданно мы обнаруживаем, сколь ко многим равнодушны, особенно, если живём в большом городе: каждый день проходим мимо и совершенно не замечаем тысячи людей. Именно поэтому я считаю четвертую стадию наиболее важной. Когда, встречая на улице прохожих, мы желаем им освободиться от страданий, они оказываются в поле нашего внимания, и тогда наши границы начинают растворяться. Глядя с состраданием на незнакомых людей, мы постепенно освобождаемся от тюрьмы безразличия и изоляции.

На пятой стадии, обращаясь с сострадательным пожеланием к неприятному человеку, мы начинаем яснее видеть свои предубеждения и антипатии. Нам может казаться совершенно невозможным относиться с состраданием к человеку, который нам неприятен, или которого мы боимся. Нам сложно искренне желать ему избавиться от страданий. В таком случае полезно вспомнить, что когда мы закрываем сердце по отношению к другому человеку, мы в первую очередь причиняем вред себе. Когда мы потворствуем своим привычкам страха, гнева и жалости к себе, они разрастаются ещё больше. Самое лучшее и сострадательное, что мы можем сделать, это перестать их поддерживать. Вместо обычной реакции отстранения и отгораживания, мы можем сделать нечто неожиданное — с состраданием пожелать неприятному человеку освободиться от страданий. Можно представить себе лицо этого человека и произнесите его имя, если это поможет, а затем сказать: «Пусть этот человек, который мне неприятен, освободится от страданий и от причины страданий». Вы заметите, как ваш страх начнёт таять. Когда мы проявляем такое сострадание, в нас начинает пробуждаться способность слышать плач всего мира.

Задача шестой стадии — одновременно посылать сострадательное пожелание себе, любимому человеку, другу, «безразличному» человеку и врагу. Так мы учимся освобождаться от разделяющих нас мнений и предубеждений. Мы произносим вслух пожелание, чтобы все мы в равной степени освободились от страданий и от причины страданий, и затем распространяем это пожелание всё дальше и дальше, в конце концов желая, чтобы все существа без исключения освободились от страданий и от причины страданий, чтобы все избавились от своих предубеждений.

Практика сострадания помогает глубже понять причину страданий. Мы желаем не только уменьшить внешние их проявления, но также суметь изменить свой образ мышления и поведения, чтобы более не порождать неведения и безумия. Мы стремимся освободиться от своих пристрастий и предубеждений и разрушить миф о том, что мы разделены.

Считается, что изначально все существа предрасположены к пробуждению и сближению друг с другом и что эту естественную склонность можно усиливать и развивать. Именно этим мы и занимаемся, формируя пожелания. Но если эту врождённую склонность не поддерживать, она затухает. Бодхичитта подобна дрожжам: она также никогда не утрачивает своей потенциальной силы. Когда мы её увлажняем и согреваем своим состраданием, она возрастает, но когда мы держим её в морозильной камере, ничего не происходит.

На мой взгляд, эффективнее всего практиковать сострадательные пожелания в самой гуще повседневной жизни, в соприкосновении с парадоксальной, непредсказуемой действительностью. В этом случае мы не только работаем с пожеланиями, но и начинаем действовать, то есть культивируем бодхичитту одновременно на двух уровнях — намерения и деяния. Тогда наша практика больше приближается к реальным страданиям, с которым мы постоянно сталкиваемся в жизни.

Например, стоя в очереди, я замечаю впереди себя подростка, который вызывающе себя ведёт, и желаю: «Пусть он освободится от страдания и от причины страдания». Поднимаясь в лифте с незнакомой женщиной, обращаю внимание на её обувь, руки, выражение лица и размышляю о том, что она, наверное, так же, как и я, хочет избежать неприятностей; так же, как у меня, у неё есть свои тревоги. Наши надежды и страхи, боль и удовольствия объединяют нас. Так я практикую в любых ситуациях: за завтраком, в медитационном зале, в кабинете у зубного врача.

Практикуя непосредственно в жизненных ситуациях, я уже не чувствую себя такой отделённой от других людей. Когда я читаю в газете о том, что кто-то пострадал в аварии, я не перехожу равнодушно к следующей статье, а пытаюсь почувствовать сострадание к этому человеку и его семье, как если бы он был моим лучшим другом. Ещё более сложная задача — отнестись с состраданием к человеку, который жесток по отношению к другим.

Практика четырёх безграничных качеств учит нас не закрываться, видеть свои предубеждения и не поддерживать их, В результате этой практики мы постепенно обретем способность выходить за пределы своего страха боли. И тогда обретаем способность сопереживать страданиям всего мира, дарить любовь и сострадание, радость и спокойствие любому существу без исключения.

Одна моя наставница как-то сказала, что единственный способ навсегда обрести счастье — это выйти из своего кокона. А когда я спросила, как сделать счастливыми других, она ответила; «Точно таким же способом». Вот почему я практикую четыре безграничных качества: лучшая возможность помочь себе — с любовью и заботой относиться к другим. Эта практика — мощный инструмент, разрушающий барьеры, которые поддерживают и укрепляют не только наше собственное страдание, но и страдания всех живых существ.

Тонглен

В радости и горе все равны,

Поэтому заботься обо всех, как о себе самом.

ШАНТИДЕВА

Тонглен, или взаимообмен с другими существами,— это ещё одна практика бодхичитты, служащая для активизации любящей доброты и сострадания. Буквально слово «тонглен» в тибетском языке означает «давать и получать». Этот термин подразумевает готовность принимать в себя боль и страдания всех существ (в том числе и свои) и посылать всем счастье. Практика тонглен входит в учение бодхичитты, которое Атиша принёс в Тибет.

Существует много способов практиковать тонглен, но суть практики всегда одна: сначала мы вдыхаем в себя все болезненное и нежелательное, с искренним желанием, чтобы мы и другие существа освободились от страданий, отбрасывая при этом все словесные объяснения и переживая чистую энергию, полностью открываясь всему, что возникает. И затем, выдыхая, посылаем всем существам освобождение от боли и пожелание счастья.

Если нам удаётся хотя бы недолго находиться в контакте с неприятной энергией, мы постепенно перестаём её бояться. Тогда, видя страдающего человека, мы уже не отстраняемся и можем без страха вдыхать его боль и посылать ему облегчение.

Практика тонглен состоит из четырёх ступеней. Первая ступень — короткий момент тишины или открытости, момент безусловной бодхичитты. Вторая ступень заключается в визуализации и работе с энергиями закрытого и открытого пространства. Третья стадия является основной: мы вдыхаем то, что нежелательно для нас, и выдыхаем чувство облегчения. На четвёртой стадии расширяем круг своего сострадания, включая в него всех, кто испытывает подобные переживания. Третью и четвертую стадии при желании можно объединять, вдыхая и выдыхая одновременно для себя и для других.

Итак, первая ступень тонглен — момент открытости, или безусловной бодхичитты. Хотя эта ступень очень важна, её сложно объяснить. Она имеет отношение к буддийскому понятию шуньяты, что часто переводится как «пустота», «пустотность» или «безграничность». Переживая шуньяту на эмоциональном уровне, мы чувствуем себя настолько большими, что можем вместить всё и не видим нигде никаких препятствий. Когда мы расслабляем ум и перестаём бороться, эмоции просто проходят через нас, не фиксируясь и не разрастаясь.

По существу, переживание пустоты или безграничности равнозначно осознанию живого, динамичного качества фундаментальной жизненной энергии. Когда у нас есть это осознание, мы позволяем энергии появляться, существовать какое-то время и затем уходить. Эта энергия текуча, неудержима, постоянно находится в движении.

И наша практика, прежде всего, заключается в том, чтобы начать замечать, как мы блокируем и замораживаем энергию в теле и уме, и затем научиться расслабляться и открываться этой энергии без каких-либо интерпретаций и суждений.

Первый проблеск пустоты служит нам напоминанием о том, что мы в любой момент можем освободиться от своих фиксированных идей и соединиться с чем-то большим, свободным и неограниченным. Затем, когда на следующей ступени мы вдыхаем энергию закрытого пространства и нежелательных чувств, мы вдыхаем её именно в эту огромную пустоту, бескрайнюю, как ясное голубое небо. А затем посылаем вовне пожелание, чтобы все могли наслаждаться свободой открытого, подвижного ума. Чем больше мы практикуем, тем легче получаем доступ к этому безграничному пространству, пока, в конце концов, не осознаём, что уже пробудились.

Многие из нас не имеют ни малейшего представления об этом проблеске безграничности. Со мной это впервые произошло очень просто и естественно. В зале, где мы медитировали, громко гудел большой вентилятор. Звук был таким монотонным, что через какое-то время я перестала его замечать. Но вдруг внезапно вентилятор выключили, и возник промежуток, открытое пространство тишины. Таким было моё первое знакомство с шуньятой!

Чтобы пережить проблеск пустоты, можно визуализировать бескрайний океан или безоблачное голубое небо — подойдёт любой образ, передающий качество безграничности. В групповой практике часто используется гонг. Звук гонга сам по себе вызывает переживание открытого ума, но это переживание длится только до тех пор, пока не смолкнет гонг. Мы не можем долго удерживать подобный опыт, лишь соприкасаемся с ним и возвращаемся обратно.

На второй ступени тонглен мы вдыхаем качество закрытого пространства — плотное, тяжёлое и горячее. Эту энергию можно визуализировать как угольную пыль или жёлто-коричневый туман. И затем выдыхаем качество открытого пространства — лёгкое, свежее и прохладное. При этом можно визуализировать лунный свет, солнечные блики на воде или радугу.

Вдыхать энергию следует всеми порами тела, а не только через нос и рот, и продолжать до тех пор, пока образ не синхронизируется с дыханием и не станет достаточно ясным. Дыхание может быть несколько глубже, чем обычно, но главное, чтобы вдох и выдох были одинаковой продолжительности.

Часто, однако, либо вдох, либо выдох получается длиннее. Иногда нам не хочется прекращать лёгкость и свежесть выдоха и переходить к плотности, тяжести и жару вдоха, и тогда выдох получается долгим и щедрым, а вдох коротким и скудным. Или, наоборот, нам бывает легко взаимодействовать с замкнутым пространством на вдохе, но на выдохе нечего послать вовне; тогда выдох почти отсутствует, В этом случае полезно напомнить себе, что мы посылаем вовне не то, что принадлежит лично нам, а просто открываем пространство, которое всегда есть, и делимся им.

Третья ступень заключается во взаимообмене с определённым человеком. Мы вдыхаем боль этого человека и посылаем ему облегчение. Начинать рекомендуется с тех людей, которые спонтанно вызывают в нас чувство сострадания, можно, например, выбрать кого-то из списка. Вдыхая, мы представляем, как наше сердце широко открывается, чтобы принять боль, а с выдохом посылаем другому человеку своё мужество и открытость. Мы не привязываемся к этому переживанию, думая: «Наконец-то я почувствовал какое-то облегчение, я хочу сохранить его» — нет, мы делимся им. Итак, на вдохе мы открываемся и принимаем всё нежелательное, а на выдохе всё отпускаем и открываемся ещё больше. Так, вдыхая и выдыхая, мы разрушаем старую привычку отстраняться от боли и цепляться за приятное.

В некоторых хосписах для больных СПИДом пациентов учат практиковать тонглен для других больных СПИДом. Это позволяет им соединиться со всеми людьми, находящимися в таком же положении, как они, и легче справиться с своим чувством стыда, страхом и изоляцией. Работники хосписа тоже практикуют тонглен, создавая атмосферу открытости и принятия, так, чтобы пациенты, опираясь на их мужество и вдохновение, могли освободиться от страха.

Практика тонглен, выполняемая для другого человека, разрушает наши ограниченные личные ориентиры, узость ума, которая как раз и является источником боли и страданий. Освобождаясь от фиксации на самом себе и начиная заботиться о других, мы соединяемся с «чутким местом», с бодхичиттой. Именно для этого и предназначена практика тонглен. Практикуйте каждый раз, когда кто-то страдает — вы сами или кто-то другой— и вскоре уже невозможно будет различить, для кого вы на самом деле практикуете, для себя или для другого человека; это различие постепенно начнёт исчезать.

Например, вы хотите помочь своей больной матери и начинаете практиковать тонглен. Но внезапно поднимаются ваши собственные негативные эмоции — страх, гнев, чувство вины — и мешают искреннему взаимообмену. Тогда вы можете переключить внимание и начать вдыхать свои болезненные чувства, используя личную боль для соединения с другим человеком, который так же, как вы, замкнут и напуган. Открывая своё сердце подавленным эмоциям, вы очищаете общую атмосферу и тем самым помогаете своей матери.

Иногда у нас возникают трудности с тем, что посылать на выдохе. Можно посылать что-то общее, например, открытость и облегчение, или любящую доброту, или что-то конкретное, например, букет цветов. Одна моя знакомая практиковала тонглен для больного шизофренией отца. Со вдохом и с пожеланием того, чтобы отец освободился от страданий, у неё не было никаких проблем. Но на выдохе она оказывалась в замешательстве, потому что не знала, что могло бы ему помочь. В конце концов, она решила посылать отцу чашку крепкого кофе — одно из его любимых лакомств. Что бы вы ни придумали, главное, чтобы это работало.

Хотя наша задача открываться всему, что возникает, важно не требовать от себя слишком много. Стремясь быть открытыми настоящему моменту, нужно понимать, что для нас это пока ещё не всегда возможно. Главное верить, что если мы будем практиковать тонглен в той мере, в какой можем сейчас, наша способность испытывать сострадание будет постепенно возрастать.

Практикуя тонглен для определённого человека, следует всегда завершать практику четвёртой ступенью, распространяя сострадание на всех, кто находится в такой же ситуации. Например, если мы практикуем тонглен для сестры, у которой умер муж, мы можем затем вдыхать страдания всех людей, оплакивающих потерю близких, и посылать им облегчение. Практикуя для ребёнка, с которым плохо обращаются, мы можем вдыхать и выдыхать для всех запуганных и незащищённых детей и даже ещё шире — для всех существ, живущих в страхе. Работая со своей собственной болью, вдыхая и выдыхая, мы можем вспоминать обо всех людях, которые страдают от такой же боли. Другими словами, начиная с чего-то частного и глубоко искреннего, мы потом расширяем круг сострадания настолько, насколько можем.

Я рекомендую практиковать тонглен в реальных ситуациях в повседневной жизни. Тогда практика будет более естественной, чем на медитационной подушке: в повседневной жизни никогда не бывает недостатка в «материале». Когда у нас возникают неприятные чувства, или мы видим, как кто-то страдает, не надо ничего придумывать, всё очень реально. Тогда нам, конечно, уже не до того, чтобы размышлять о четырёх ступенях или синхронизировать образы с дыханием. Мы вдыхаем и выдыхаем реальную боль. В повседневной жизни практика никогда не бывает абстрактной. Как только у вас возникают неприятные эмоции, начинайте вдыхать их, отбрасывая «историю», стоящую за ними. В то же время пытайтесь думать о других людях, которые испытывают такой же дискомфорт, как и вы, с каждым вдохом желая всем освободиться от этих неприятных переживаний. И с каждым выдохом посылайте себе и другим людям облегчение, как вы его себе представляете. Точно так же можно практиковать, когда вы видите страдающего человека или животное. Если пытаться делать это в любой сложной ситуации, со временем это войдёт в привычку и будет происходить непроизвольно.

Замечайте также всё, что делает вас счастливыми в жизни, тогда вы сможете делиться этим с другими, ещё больше укореняясь в позиции взаимообмена. Чем больше воин-бодхисаттва укореняется в позиции взаимообмена, тем больше он раскрывает в себе способность радоваться и сохранять невозмутимость и уравновешенность. Благодаря своей отваге и готовности практиковать он обретает большую способность видеть изначальное добро в себе и в других существах; большую способность принимать и ценить всех людей, которые ему нравятся, не нравятся, и которых он даже не знает. Так постепенно практика тонглен рассеивает все наши предубеждения и раскрывает перед нами новый мир чувствительности и широкого видения.

Хотя, как говорил Трунгпа Ринпоче, никто не даёт никому никаких гарантий. Мы сами должны ответить себе на вопросы: действительно ли эта практика облегчает страдания? Помогает ли она другим людям так же, как мне? Если кто-то страдает на другой стороне земного шара, поможет ли ему моё внимание? В практике тонглен нет ничего метафизического, она проста и естественна. Практикуя её, мы сами начинаем видеть результат.

Способность радоваться

Вырасти цветок сострадания в плодородной почве майтри, поливая его благодатной водой беспристрастности в прохладной, освежающей тени радости.

ЛОНГЧЕНПА

Практикуя учение бодхичитты, мы постепенно начинаем испытывать всё больше радости, которая проистекает из всё растущего осознания нашего сущностного добра. Мы ещё продолжаем переживать сильные противоречивые эмоции и иллюзию разделённости, но у нас появляется вера в некую изначальную открытость. И эта вера в собственную чистую, необусловленную природу приносит нам безграничную радость — радость, свободную от привязанности и влечения, «веселье, за которым не следует похмелье».

Какие же условия необходимы для того, чтобы радость возрастала? Нужно развивать свою осознанность и присутствие. Практикуя сидячую медитацию, мы культивируем внимательность и майтри: учимся наблюдать и принимать своё тело, эмоции и мысли. У нас есть свой маленький надел, и мы верим, что если его как следует обработать, он даст богатый урожай. Несмотря на то, что земля слишком сухая и в ней полно камней, мы начинаем терпеливо вспахивать её, доверяя естественному ходу вещёй.

В начале радость может выражаться просто чувством, что наше положение не безнадёжно. Мы перестаём искать лучшее место для себя, убедившись, что этот поиск всё равно ни к чему не ведёт. Это не значит, что там, где раньше были камни, внезапно распустятся цветы — мы просто начинаем верить, что здесь что-то вырастет.

По мере того, как мы ухаживаем за своим садом, условия становятся всё более благоприятными для роста бодхичитты. Теперь радость определяется тем, что мы не отвергаем себя, остаемся верны себе и начинаем чувствовать в себе могучий дух воина. Кроме того, для поддержания способности радоваться мы практикуем техники сердца, в частности, развитие качества безграничной радости. Как и в случае других безграничных качеств, для этого можно использовать семиступенчатую технику пожеланий.

Традиционное пожелание для пробуждения радости звучит так; «Пусть все существа, в том числе и я, всегда пребывают в безграничной радости, в которой нет места для страданий». Это подразумевает постоянную связь с открытой, беспристрастной природой нашего ума, с нашим сущностным благом. Однако чтобы достичь этого, мы начинаем с определённых благоприятных условий: здоровья тела, ума, дружественного окружения — условий, которые обычно сопутствуют желанному рождению человека. Для пробуждающегося воина величайшим счастьем и подарком судьбы является то, что у него есть возможность слушать и практиковать учение бодхичитты. И ему вдвойне повезло, если у него есть духовный друг — более продвинутый воин, который может вести по пути.

На первой ступени мы учимся радоваться своей счастливой судьбе. Можно радоваться даже малейшим благам, которые есть в нашей жизни: очень часто мы упускаем своё собственное счастье, просто не замечая его. По этому поводу мне вспоминается одна карикатура: человек с изумлённым видом говорит: «Что это было?», и внизу ПОДПИСЬ: «Боб пережил момент счастья». Счастье бывает настолько обыденным, что его сложно уловить.

Весь секрет состоит в том, чтобы быть «здесь», полностью присутствовать в настоящем моменте, обращать внимание на мельчайшие детали повседневной жизни. Забота об обыденных вещах: о кастрюлях, сковородках, одежде, зубах — может доставлять радость. Мы можем чистить овощи или расчёсывать волосы с чувством признательности, выражая своё доброе расположение по отношению к себе и к жизненной энергии, пронизывающей всё вокруг нас. Такое сочетание внимательности и признательности всецело соединяет нас с реальностью и доставляет большую радость. А когда мы распространяем своё внимание и признательность также на других людей и весь окружающий мир, эта радость возрастает ещё больше.

В традиции дзен принято кланяться людям и предметам в знак уважения к ним. Практикующие дзен учатся с одинаковой заботой относиться к щёткам, веникам, туалетам, растениям, выражая, таким образом, свою благодарность этим вещам. Однажды я наблюдала, как Трунгпа Ринпоче накрывал стол для завтрака — это было сравнимо с аранжировкой цветов или подготовкой сцены для спектакля. Он с такой заботой и удовольствием размещал каждый предмет на столе: раскладывал подставки и салфетки, вилки, ножи и ложки, расставлял тарелки и кофейные чашки. На всю процедуру у него ушло несколько часов! С тех пор я никогда не забываю выполнять этот ритуал накрывания на стол, как бы мало времени у меня ни было, как возможность практиковать присутствие и радость.

В способности радоваться обыденным вещам нет ничего банального или сентиментального, напротив, это требует большого мужества. Когда мы отбрасываем свои недовольства и позволяем ежедневным малым благам и простым счастливым случайностям вдохновлять нас, мы вступаем в мир воина. И это можно делать даже в самые сложные моменты нашей жизни. Всё, что мы видим, слышим, обоняем и ощущаем на вкус, может стать для нас источником силы и вдохновения. Как говорит Лонгченпа, качество радости подобно прохладной освежающей тени.

Вторая ступень культивирования радости заключается в признании счастливой судьбы близкого нам человека. Лучше начинать с того, к кому мы хорошо относимся. Для большей реальности можно представить лицо этого человека или произнести его имя и затем своими словами выразить свою радость за него по поводу того, что он был болен, а теперь здоров и весел, или был одинок, а теперь наконец-то нашёл друга. Пусть это будет что-то совсем простое, суть в том, чтобы обнаружить в себе естественную и спонтанную способность радоваться за другого человека, какой бы мимолётной и хрупкой она ни была.

На следующих трёх ступенях, когда мы обращаемся к людям не столь дорогим для нас, на пути нашей способности радоваться часто встают зависть и другие негативные чувства. Это важный этап в обучении воина-бодхисаттвы. С одной стороны, цель практики состоит в том, чтобы обнаружить свои добрые чувства и взращивать их. Но с другой, нам также важно исследовать причину страданий, увидеть, как мы закрываем своё сердце негативными эмоциями, такими как зависть или ревность. Практика безграничной радости, на мой взгляд, — лучшее средство для этого.

Что происходит, когда мы пытаемся радоваться за благосостояние или удачу постороннего нам человека? Мы произносим слова: «Я рад, что Генри выиграл в лотерею», но что при этом происходит в нашем уме и сердце? Мы говорим: «Я рада, что у Тани есть друг», но что мы на самом деле испытываем? Наше стремление радоваться может быть очень слабым по сравнению с обидой, завистью или жалостью к себе. Мы все знаем, с какой лёгкостью эмоции овладевают нами, блокируя сердце. Но задайте себе вопрос: какой смысл держать в своём сердце злобу? — разве это сделает нас счастливыми или облегчит нашу боль? Это всё равно, что есть крысиный яд и ждать, что крысы умрут. Очевидно, что наше желание освободиться от страданий и методы, которые мы используем, не согласуются друг с другом.

В момент, когда нас захватывают эмоции, полезно вспомнить, что, согласно учению, страдания являются результатом собственного агрессивного ума. Даже малейшее раздражение, если ему потворствовать, причиняет нам боль. Спросите себя в такой момент: «Зачем я опять делаю это с собой?» Размышление над причинами страдания в непосредственной ситуации придаёт силы — у нас появляется уверенность, что мы можем избавиться от своей неразумной привычки есть яд. Пусть даже на это уйдёт вся наша жизнь, всё-таки это возможно.

Что происходит с нами, когда мы практикуем с «безразличными» существами? Мы говорим: «Я рада, что этот мужчина так уютно сидит на солнышке», или: «Я рада, что эта собака попала в добрые руки». Мы произносим слова, но что дальше? Что происходит с нашими границами, когда мы проявляем внимание к другим существам, открываются они или закрываются?

Как правило, самыми лучшими учителями являются всё же неприятные нам люди. Пытаясь радоваться их счастью и благополучию, мы получаем благоприятную возможность исследовать свои реакции и поведение. Как мы реагируем на их удачи, на их хорошее здоровье, на радостные события в их жизни? С завистью? С гневом? Со страхом? Какие стратегии мы применяем, чтобы избежать этих чувств? Месть, самоуничижение? Какие оправдания мы придумываем? («Она сноб», «Я неудачник»). Именно из этих реакций, стратегий и оправданий и состоит наш кокон, стены тюрьмы, в которую мы сами себя заключили.

На этом этапе следует отбросить все слова и погрузиться в невербальное переживание своих эмоций. Что происходит в нашем сердце, плечах, животе? Переживание физических ощущений существенно отличается от рационалистических объяснений. Оно требует присутствия в настоящем моменте. Это прямой путь к ослаблению защит и раскрытию; этот путь ведёт к проявлению основы и источника безграничной радости — нашей изначальной сущностной доброты.

На следующем этапе нас ждёт новое испытание: можем ли мы радоваться одновременно за себя, за близкого нам человека, за друга, за «безразличного» человека и за «врага»? Можем ли мы радоваться сразу за всех существ, когда-либо живших в мире?

Одно из наставлений для воспитания ума гласит: «Всегда сохраняй радостное состояние духа». На первый взгляд это может показаться невозможным. Как сказал мне как-то один человек «Всегда — это слишком долго». Но по мере того, как с практикой в нас всё больше будет раскрываться сущностная доброта, мы обнаружим, что каждый момент жизни наполнен текучестью и теплотой безграничной радости.

Так, культивируя радость, мы учимся не блокировать свою добрую, благую природу, учимся ценить то, что у нас есть. Обычно мы этого не делаем, напротив, постоянно боремся с тем, что есть, всё больше укрепляя свою неудовлетворённость. Это всё равно, что пытаться вырастить цветы, поливая землю цементом.

Практики бодхичитты помогают нам начать видеть магию настоящего момента. Постепенно мы пробуждаемся к пониманию того факта, что мы всегда были воинами, живущими в священном мире. Это и есть непрерывное переживание безграничной радости. Хотя мы не сможем сохранять это переживание постоянно, со временем оно будет всё более для нас достижимо.

Однажды у поварихи из монастыря Гампо было очень плохое настроение. Как обычно бывает в таких случаях, всеми своими действиями и мыслями она ещё больше вгоняла себя в мрачное расположение духа. Час от часу её настроение ухудшалось. Тогда, чтобы разогнать своё уныние, она решила испечь шоколадное печенье. Но её план не удался; печенье сгорело, и она расстроилась ещё больше. По какой-то причине она не стала выбрасывать это печенье, а рассовала его по карманам и в рюкзак и отправилась на прогулку. Так она плелась по пыльной грунтовой дороге, повесив голову, одолеваемая мрачными мыслями, и рассуждала сама с собой: «Ну и где же эта красота и магия мира, о которой все говорят?» И в этот момент она вдруг подняла голову и увидела, как ей навстречу бежит маленькая лисичка. Повариха забыла о своих размышлениях, затаила дыхание и стала наблюдать. Лисичка подошла ближе, села и выжидательно посмотрела на неё. Тогда повариха достала из кармана печенье и положила на землю. Лисичка съела печенье и не спеша убежала. Рассказывая эту историю в монастыре, повариха в заключении добавила: «Сегодня я узнала, насколько удивительна эта жизнь. Даже когда мы полностью закрываемся, она стучится и будит нас. Эта маленькая лисичка показала, что, как бы мы ни замыкались в себе, у нас всегда есть возможность выглянуть из своего кокона и найти радость».

Практики, помогающие культивировать радость

Всё учение о четыре безграничных качествах можно свести к одной фразе —«доброе сердце». Просто развивайте в себе доброе сердце всегда и в любых ситуациях.

Патрул РИНПОЧЕ

Как же ввести это учение в свою жизнь? Как в повседневной спешке и суете открыть в себе изначальную ясность и сострадание? Как поверить, что мы способны к открытости и майтри даже в самые тяжёлые моменты нашей жизни? Как научиться принимать позицию воина и соединяться с бодхичиттой, когда мы чувствуем себя отверженными, неполноценными или одинокими?

Есть простая практика, которую можно использовать в любой момент и в любой ситуации. Это практика доброго сердца. Она расширяет наше видение и помогает помнить о всеобщей взаимосвязи. Являясь, по сути, разновидностью тонглен, эта практика также способствует развитию способности радоваться.

Выполняется она таким образом: сталкиваясь с болью в собственной жизни, мы вдыхаем эту боль в сердце, осознавая, что другие люди тоже испытывают подобную боль; это помогает нам замечать, когда мы закрываемся, и учиться открываться. Встречаясь с удовольствием или приятными чувствами, мы принимаем их, радуемся, и затем желаем, чтобы другие тоже могли испытывать подобные светлые переживания. Итак, суть практики в следующем: когда жизнь радостна, думай о других, и когда жизнь тяжела и неприятна, думай о других. Даже если мы будем выполнять одну только эту практику, и нам и всем другим это принесёт огромную пользу. Таким образом, всё, с чем мы сталкиваемся в жизни, может быть поставлено на путь пробуждения бодхичитты.

Даже самые простые, обыденные вещи могут служить материалом для этой практики: яркое солнечное утро, вкусная еда, освежающий душ. Таких моментов много в нашей повседневной жизни, но, как правило, мы их не замечаем. Мы забыли, какую радость они могут нам приносить. Итак, первый этап состоит в том, чтобы остановиться, заметить и оценить то, что происходит. Одно это уже большой шаг вперёд. А затем мы думаем обо всех, кто страдает, и желаем, чтобы их жизнь наполнилась такой же радостью и удовольствием.

При этом вовсе не следует пренебрегать своим собственным удовольствием. Например, когда мы едим вкусную клубнику, мы не говорим себе: «Как я могу наслаждаться этим лакомством, когда у других людей нет даже корки хлеба». Напротив, мы со всей полнотой наслаждаемся восхитительными ягодами и затем желаем, чтобы Пит или Рита могли испытать то же самое. Мы хотим распространить нашу радость на всех вокруг.

Неприятные переживания тоже могут служить материалом для практики. Вдыхая, мы осознаём, что наша боль не уникальна и что на земле существует много других людей, которые страдают точно так же, как мы сейчас. Размышляя таким образом, мы пробуждаем сострадание к себе и к другим. При желании можно пойти ещё дальше. Можно пожелать, чтобы определённый человек или все существа освободились от страданий и от причины страданий. В результате этой практики наша зубная боль, бессонница, развод или страх могут стать средством соединения со всем человечеством.

Одна женщина написала мне, что начала практиковать в дорожных пробках. Её раздражение и напряжение, её страх опоздать на встречу теперь служат связью с теми, кто так же, как она, сидят и нервничают в машинах. Она начала чувствовать родство со всеми этими людьми и теперь уже с нетерпением ждёт своей ежедневной практики «тонглен в пробке».

Эта простая практика позволяет использовать то, что у нас есть, все наши удовольствия и боль, для соединения с другими. И это порождает в нас мужество, которое необходимо для исцеления нас самих и наших братьев и сестёр на всей планете.

Расширение сознания

Практикуй во всех областях без предубеждений и пристрастий, со всей искренностью и полнотой.

Из наставлений АТИШИ для воспитания ума

Практикуя майтри, сострадание и радость, мы учимся более широкому видению, учимся быть открытыми с самими собой, с друзьями и даже с людьми, которые нам неприятны. Так мы культивируем непривязанность и беспристрастность. Без этого четвёртого безграничного качества остальные три будут по-прежнему ограничиваться нашей привычкой влечения и отвращения, принятия и отвержения.

Один мастер дзен, когда его кто-нибудь спрашивал, как у него дела, всегда отвечал: «Хорошо». В конце концов, один из учеников спросил: «Роши, как это возможно, что у тебя всегда всё хорошо? Неужели у тебя никогда не бывает плохого настроения?» — «Конечно, бывает, — ответил Реши. — Но когда у меня хорошее настроение, всё хорошо. И когда у меня плохое настроение, тоже всё хорошо». Это и есть беспристрастность.

Образом, который традиционно используется для описания беспристрастности, служит банкет, на который приглашены все. То есть в свой список гостей вы включаете всех без исключения: будь то ваш злейший враг, человек, от которого можно ожидать самого худшего. Пол Пот, Гитлер или торговец наркотиками, совращающий молодёжь. Вы всех приглашаете в свой дом.

Чтобы развивать в себе беспристрастность, нужно учиться открывать дверь любому, всех принимать и впускать в свою жизнь. Конечно, некоторые гости могут вызывать в нас страх и отвращение. И ничего страшного, если перед кем-то мы лишь слегка приоткроем дверь или совсем её не откроем. Развитие беспристрастности — это постепенный процесс. Постоянно практикуя в своей жизни любящую доброту и храбрость, мы учимся принимать всё, что бы ни приходило: болезнь и здоровье, бедность и богатство, горе и радость. Мы стремимся узнать и принять всё.

Беспристрастность превосходит границы нашего обычного узкого видения. Человеку свойственно надеяться получить то, что он хочет, и бояться потерять то, что имеет. В буддийском учении выделяют восемь разновидностей этой общечеловеческой тенденции надеяться и бояться: удовольствие и боль, похвала и обвинение, приобретение и потеря, слава и позор. Когда мы захвачены одной из этих крайностей, существует возможность и другой. Они всегда чередуются, следуя друг за другом. До тех пор, пока мы вовлечены в этот круг влечений и отвращений, мы не сможем быть счастливыми: мы никогда не сможем исключить из своей жизни всё, чего боимся, и оставить только то, что нам приятно. Поэтому воин-бодхисаттва культивирует беспристрастность — широкий ум, который не ограничивает реальность своими симпатиями и антипатиями, никакими за и против.

Чтобы культивировать беспристрастность, нужно замечать свои влечения и отвращения прежде, чем они превратятся в привязки и негатив. Мы учимся оставаться открытыми и чувствительными и использовать свои пристрастия и предубеждения для осознания родства и общности со всеми людьми. В этом отношении сильные эмоции могут сослужить нам хорошую службу. Что бы мы ни испытывали, какие бы неприятные чувства нами ни овладевали, мы можем подумать о тех людях, которые страдают так же, как мы, испытывая такую же агрессию или страсть, которые так же, как мы, попали в ловушку надежды и страха. Это поможет нам увидеть, что все мы находимся в одинаковом положении, нуждаемся в более глубоком понимании того, что ведёт к счастью, а что к страданию.

Недавно я была в одном учебном центре в гостях у подруги. В течение нескольких дней от многих людей я слышала, что она постоянно опаздывает. Это всех раздражало и доставляло большие неудобства. Причём она всегда находила уважительные оправдания своим опозданиям, и её самоуверенность раздражала ещё больше.

Однажды я увидела её сидящей на скамейке: лицо её было багровым, и она вся тряслась от ярости. Как выяснилось, у неё была назначена встреча, и человек, которого она ждала, опаздывал уже на пятнадцать минут.

Мне очень хотелось указать на комизм её положения, но я решила подождать, может быть, она сама осознаёт, что именно в такое положение она ставила других людей многие годы. Однако она так ничего и не поняла: не смогла поставить себя на место других, не была готова осознать своего сходства с теми людьми, которых сама заставляла ждать. Как большинство из нас, она неосознанно усиливала собственные страдания: вместо того, чтобы использовать этот опыт для осознания и развития чувствительности, она ещё больше закреплялась в жёсткости и безразличии.

Часто бывает, что даже после многих лет практики нами продолжают овладевать возмущение и гнев. Однако если мы сможем соприкоснуться с болью и уязвимостью, скрытой в этих чувствах, перед нами откроется более широкая перспектива. Непосредственно переживая свою энергию, вместо того, чтобы реагировать или подавлять её, мы развиваем беспристрастность — способность мыслить шире, вне понятий правильного и неправильного. В результате этого четыре качества из ограниченных превращаются в безграничные: мы замечаем, когда наш ум замыкается в узких рамках, и делаем всё возможное, чтобы освободить его. Тогда постепенно границы исчезают.

Как же практиковать беспристрастность в повседневной жизни? Попробуйте, например, идя по улице, быть как можно более внимательным ко всем людям, которые встречается вам на пути. Это научит вас быть эмоционально честным с самим собой и более открытым по отношению к окружающим. Проходя мимо какого-то человека, просто замечайте, открыты вы или закрыты; испытываете влечение, отвращение или безразличие, не добавляя больше никаких суждений. Например, вы можем почувствовать сострадание к кому-то, кто выглядит подавленным, или развеселиться при виде улыбающегося человека; кто-то может вызвать в вас страх или отвращение без видимой причины. В этом и заключается практика: просто наблюдать, когда мы открыты и когда закрыты, без одобрения и осуждения. Если вы пройдёте так хотя бы один квартал, вам многое откроется.

Можно сделать ещё один шаг, используя всю гамму чувств для пробуждения в себе эмпатии и понимания. Негативные эмоции, такие как страх и отвращение, будут служить напоминанием, что другие люди тоже оказываются в подобных состояниях, а позитивные — дружеское расположение и симпатия — напрямую соединят нас со встречными людьми. И в том и в другом случае границы сердца расширятся.

Как и все остальные безграничные качества, беспристрастность можно практиковать с помощью семишаговой техники пожеланий. Состояние беспристрастности подразумевает, что мы не связаны никакими предпочтениями или предубеждениями и чувствуем себя легко и свободно. Пожелайте себе и близким вам людям пребывать в этом свободном состоянии. Затем распространите это пожелание на друзей, на безразличных вам людей и на врагов. Затем пожелайте, чтобы все вышеперечисленные люди пребывали в состоянии беспристрастности. И, наконец, пожелайте того же всем живущим на земле: «Пусть все достигнут состояния беспристрастности, свободного от влечения, агрессии и предубеждений».

Беспристрастность можно практиковать перед практиками любящей доброты и сострадания. Просто поразмышляйте о том, сколько боли и страдания причиняют нам привязанности и неприязни, как мы страдаем из-за страха потерять что-то, и из-за чувства, что некоторые недостойны нашего сострадания или любви. Затем пожелайте себе обрести силу и мужество, чтобы испытывать безграничную майтри и безграничное сострадание по отношению ко всем существам без исключения, в том числе к тем, кто вам не нравится или кого вы боитесь. Сформировав такое намерение, можно приступать к семишаговым практикам.

В сутре любящей доброты (майтри сутра) говорится: «Мы развиваем любовь без границ ко всем живым существам. Пусть эта любовь наполнит собою весь мир и не встретит преград». Практикуя беспристрастность, мы расширяем круг своего понимания и сострадания, включая в него хорошее и плохое, прекрасное и безобразное. Однако безграничная беспристрастность, свободная от любых предубеждений, это не то же самое, что абсолютная гармония, когда всё становится совершенно однородным. Это просто полная внимательность ко всему, что приходит к нашим дверям. Можно назвать это полной пробужденностью.

Культивирование беспристрастности требует, чтобы мы отказались от некоторых вещей, которые обеспечивают нам комфорт и безопасность, например, от привычки отвергать определённые части нашего опыта и принимать только то, что нам приятно. Чтобы выполнять эту практику, необходимо мужество, которое может возникнуть только из истинного сострадания к себе и готовности уделять себе достаточно времени. Если продолжать эту практику месяцы и годы, можно заметить, как сердце и ум всё больше расширяются. Когда меня спрашивают, сколько на это потребуется времени, я отвечаю: «Вся жизнь».

Знакомство с врагами

Жизнь с неизменной добротой преподносит нам уроки.

Где бы мы ни были, дома или на работе, наш очередной учитель предстаёт перед нами.

Шарлотта Йоко БЭК

Истинная храбрость, по существу заключается в искренности перед самим собой. Но это не так-то просто. Видеть себя таким, какой ты есть, может быть стеснительно и неприятно. Развивая в себе ясность видения и стойкость, мы начинаем видеть то, что раньше предпочитали не замечать: склонность судить других, мелочность, высокомерие. Следует, однако, понимать, что это не грехи, а просто временные привычки ума; и чем яснее мы их видим, тем больше они теряют силу. Так, постепенно, мы приходим к осознанию своей изначальной природы — совершенной простоты, свободной от противостояния хорошего и плохого.

Становясь воином, мы принимаем ответственность за свою собственную жизнь. Практика – это как бы пересмотр багажа: мы открываем свои сумки и внимательно смотрим, что мы в них. И оказывается, что многое нам вовсе не нужно.

В этой практике может помочь учение о тайных и явных врагах четырёх безграничных качеств. Тайный враг — это то, что имеет сходство с одним из четырёх безграничных качеств, однако не освобождает, а, напротив, отягощает нас. Явный враг — это то, что противоположно безграничным качествам и тоже препятствует нашему освобождению.

Тайным врагом, или ложным пониманием любящей доброты, является привязанность. В тибетском языке есть слово, которое хорошо описывает данное состояние — «ленчак». Смысл этого понятия в том, что свободный поток любви сбивается с пути и попадает в тупик. Наиболее часто ленчак происходит в трёх видах отношении: между родителями и детьми, между возлюбленными и между духовным учителем и учениками. Ленчак характеризуется цеплянием и само-вовлечением: мы как бы сами запутываем себя в сеть общего невроза. Ленчак препятствует росту человека, и такие отношения неизбежно становятся источником раздражения и слепоты.

Любящая доброта и ленчак — не одно и то же. Любящая доброта ничего не требует; это истинная забота о благополучии другого человека, чистое признание и уважение его индивидуальности. Мы можем просто любить другого ни за что, не потому что он достоин или недостоин, не потому что он любит или не любит нас. И это относится не только к людям. Когда наша любовь к цветку свободна от ленчак, мы яснее видим его красоту и совершенство.

Практикуя семиступенчатую технику пожелании в отношении любящей доброты, мы часто делаем неожиданные открытия. Те, кого мы считали самыми близкими людьми, наши родители или возлюбленные, на самом деле, редко попадают в категорию «безусловно любимых». Наши чувства к ним постоянно колеблются между любовью и ненавистью, что является характерной особенностью ленчак.

Явным врагом, или противоположностью любящей доброты, является ненависть, или отвращение. Очевидно, что ненависть и отвращение изолируют нас от других людей, усиливают иллюзию разделённости. Однако именно за напряжением и возбуждением ненависти мы можем найти «чуткое место», бодхичитту. Потому что именно уязвимость заставляет нас закрываться и защищаться. Когда из-за каких-то отношений в нас пробуждаются старые воспоминания или травмы, мы испытываем страх и выставляем защиты. В тот момент, когда мы могли бы заплакать, мы замыкаемся и проявляем агрессивность.

Мой друг Джарвиш Мастере, отбывающий пожизненное заключение, рассказал как-то историю об одном заключённом по имени Фредди. Фредди был сильно потрясён, когда узнал о смерти своей бабушки, но он не хотел, чтобы другие видели, как он плачет, и всеми силами старался сдержать слёзы. Его товарищи, видя, в каком он состоянии, подошли, чтобы утешить его. Тогда Фредди начал неистово метаться. Охранники закричали, чтобы все отошли от него, и подняли стрельбу. Но заключённые не отходили — они знали, что Фредди необходима их помощь. Они держали его в своих объятиях и все вместе плакали. Как сказал Джарвиш, они подошли к Фредди не как «ожесточившиеся заключённые, а просто как люди».

У сострадания есть три скрытых врага: жалость, сокрушение и неуместное сострадание. Жалость, или «профессиональную сердечность», легко спутать с истинным состраданием. Когда мы берём на себя роль «спасителя», это означает, что мы считаем другого человека беспомощным. Вместо того, чтобы сопереживать боли другого человека, мы превозносим себя. Если вы сами когда-нибудь испытывали на себе чью-то жалость, вы знаете, как это неприятно. Вместо теплоты и поддержки вы ощущаете холод и отчуждённость. Истинное сострадание лишено этих крайних отождествлений.

Сокрушение — это чувство беспомощности. Мы чувствуем в другом человеке столько боли и страдания, что нам кажется бесполезным что-либо делать. У нас опускаются руки. С сокрушением можно работать двумя способами.

Первый — начать с более лёгкой ситуации, с которой мы в состоянии справиться.

Одна женщина написала мне о своём опыте. Узнав о практиках сострадания, она решила применить их для своего сына-наркомана, зависимого от героина. Всем сердцем она хотела, чтобы он освободился от страдания и его причин, чтобы он был свободен и счастлив. Но, попытавшись практиковать, обнаружила, что у неё ничего не получается. Как только она начинала размышлять о проблеме сына, её охватывало полное отчаяние. Тогда она решила практиковать тонглен для семей всех молодых людей, зависимых от героина, это ей тоже не удалось. Ситуация была слишком путающей и болезненной для неё.

Но потом она включила телевизор в тот момент, когда футбольная команда её города проиграла матч. Она видела, как сильно расстроены футболисты, и начала практиковать тонглен для них. На этот раз ей удалось соприкоснуться со своим истинным состраданием и справиться с ним. Получив положительный опыт в выполнении практики, она обрела уверенность и перестала бояться. Постепенно она смогла начать практиковать для семей наркоманов и, наконец, для своего сына.

Начиная с чего-то более лёгкого, мы обретаем силу и уверенность. Когда нам удаётся соприкоснуться со своим сердцем в более безопасной ситуации, сострадание начинает разрастаться само по себе.

Второй способ справиться с сокрушением — продолжать удерживать внимание на данном человеке. Здесь нам потребуется больше мужества. Обычно, когда чьё-то горе нас пугает, мы уходим в себя и отгораживаемся стенами. Нас охватывает паника, потому что мы чувствуем, что не можем вынести такую боль. Иногда стоит прислушаться к этому чувству как свидетельству того, что мы ещё не совсем готовы открыться. Но иногда мы можем попробовать не закрываться, а собрать всё своё мужество и вернуть внимание к этому человеку, тогда наше сердце останется открытым. Если нам не удаётся вернуть внимание, можно попробовать отпустить ситуацию и соприкоснуться с чистой энергией боли хотя бы на одну секунду. Но если ни один из этих способов не действует, нужно отнестись с состраданием к своим ограничениям и продолжать практиковать.

Третий скрытый враг сострадания — ложное, или неуместное сострадание. Оно возникает в том случае, когда мы ради того, чтобы избежать конфликта и сохранить хорошие отношения, потворствуем другому человеку, вместо того, чтобы сказать твёрдое «нет». Быть сострадательным не означает всегда быть добрым. Встречаясь с агрессией, мы должны уметь установить здоровые границы. Самый благой и сострадательный поступок, который мы можем совершить по отношению к себе и другому человеку — это вовремя сказать «стоп». Многие используют буддийское учение, чтобы оправдывать своё самоунижение. Под видом доброты и открытости мы часто позволяем другим людям перешагивать через себя. Однако истинное сострадание подразумевает также умение различать, когда следует остановить агрессию. В некоторых ситуациях единственный способ разрушить разделяющие стены — это установить здоровые границы.

Явный враг, или противоположность сострадания,— жестокость. Иногда, когда страдание другого существа превосходит допустимые для нас пределы, мы прибегаем к жестокости, чтобы защитить себя от страха боли. Это особенно свойственно людям, которые подвергались насилию в детстве. Вместо доброты и сострадания к беззащитному и слабому у нас может возникнуть раздражение и желание причинить ему боль. Так, через ожесточение мы защищаем свою собственную уязвимость и страх. Однако, поступая таким образом, мы причиняем не меньший вред себе, чем другому, и пока мы этого не поймём, не сможем освободиться. Т. Вашингтон был прав, сказав: «Нет ничего более низкого, чем ненавидеть другого человека». Когда мы не осознаём или оправдываем свою жестокость, она нас разрушает.

Тайным врагом радости является эйфория. Иногда преувеличенное возбуждение и пренебрежение к страданиям мира мы принимаем за безусловную радость. Но на самом деле, вместо объединения и общности с другими людьми такое состояние только обособляет нас. Истинная радость не имеет ничего общего с эйфорией или возбуждением. Скорее, это состояние можно охарактеризовать как признание и сопереживание, позволяющее нам более полно включиться в жизнь. Мы учимся радоваться как чужим удачам и благополучию, так и своим.

Явный враг радости — зависть. Пока я не начала практиковать безграничную радость за других, я не осознавала, что могу быть такой завистливой, Я была поражена, насколько часто чьи-то успехи вызывают во мне негодование. Когда, например, я узнала, что книга знакомой продаётся лучше, чем моя, я тут же почувствовала укол зависти. Возможно, именно потому, что эти практики выявляют наши скрытые недостатки, нам не всегда хочется их выполнять. Но именно поэтому важно продолжать их; чтобы начать принимать себя такими, какие мы есть, во всей полноте.

Тайный враг беспристрастности — отстранённость или безразличие. Очень легко, особенно в духовной практике, отстранение от несовершенств этого мира принять за истинную беспристрастность. Мы открыты, дружелюбны, безмятежны и гордимся тем, что превзошли эмоциональную неуравновешенность. Если мы и испытываем огорчение, смущение или гнев, мы стараемся от них избавиться. Но эмоциональное волнение — это вовсе не духовное несовершенство, а как раз та сфера, где воин постигает сострадание. Это тот момент, когда мы учимся не бороться с собой. Истинная беспристрастность достигается только тогда, когда мы способны присутствовать в том, что нас пугает.

Явным врагом беспристрастности является предубеждённость. Когда мы слишком уверены в своих убеждениях, жёстко поддерживаем или отвергаем мнения других, принимаем чью-либо сторону, разделяем людей на друзей и врагов,— всё это является препятствием истинной беспристрастности, которая составляет основу сострадательных действий. Уменьшить несправедливость и страдания в мире можно только с непредубеждённым умом.

Практики сердца позволяют нам ближе познакомиться со всеми своими тайными и явными врагами — они как бы провоцируют этих врагов проявиться. Обнаруживая в себе истинную способность радоваться, мы также начинаем видеть зависть и негодование. Открывая сердце — начинаем осознавать свои предубеждения и безразличие. Когда мы проходим последовательно через семь ступеней практики пожеланий, все подавленные чувства начинают оживать.

Однако эти враги служат нам хорошими учителями, показывая, что мы можем принимать себя и других такими, какие мы есть, со всеми нашими несовершенствами. Мы начинаем верить в свою способность быть открытыми и прощать. И это даёт силу, необходимую чтобы разделить страдания всего мира.

Начать сначала

Мы все — дети Великого Духа, мы все принадлежим Матери — Земле.

Наша планета в большой беде, и если мы не объединим свои усилия и будем таить зло и обиды, нас всех ждёт гибель.

Мэр Сиэтла

Важной составляющей практики бодхичитты является способность прощать: она позволяет нам отпустить прошлое и начать всё сначала.

Когда умирала одна моя близкая подруга, учитель велел ей честно и с состраданием пересмотреть всю прожитую жизнь. Проделав это, она нашла в своём уме тёмные уголки, в которых скопились обиды и чувство вины. Тогда учитель посоветовал ей практиковать прощение, сказав, что простить себя — это самое важное, что необходимо сделать. Он предложил ей технику, представляющую разновидность тонглен: она должна была визуализировать себя и вспоминать всё, о чём сожалела в своей жизни. При этом не нужно было фокусироваться на болезненных воспоминаниях, а просто соприкасаться со стоящими за ними чувствами: чувством вины и стыда, смущения и сожаления — не определяя и не называя их, но воспринимая на невербальном уровне.

На следующем этапе она должна была вдыхать эти чувства в своё сердце, открывая его насколько возможно, и посылать себе прощение. А потом нужно было подумать о других людях и их боли и вдыхать свою и их боль одновременно, посылая всем прощение. Эта практика оказала на мою подругу глубокое исцеляющее воздействие. Ей удалось развязать все «узлы», которые связывали её с теми, кто причинил ей вред, или кому причинила вред она. Прежде чем умереть, она смогла полностью освободиться от гнева и стыда.

Как-то раз в монастырь Гампо на практику тонглен приехала женщина, которая в детстве несколько раз подвергалась насилию со стороны отца. У неё была сильная идентификация с птицей в клетке: она говорила, что часто чувствует себя как будто пойманной и запертой. Во время практики она вдыхала это ощущение своей беззащитности и несвободы, а на выдохе открывала дверцу клетки и выпускала птиц на волю. Однажды, когда она так практиковала, у неё возник образ птицы, которая вылетела из клетки и села на плечо человека; когда человек обернулся, она увидела, что это её отец. Впервые в жизни она смогла простить его.

Мы часто думаем, что невозможно намеренно заставить себя простить. Однако, если мы найдём в себе достаточно мужества и откроем своё сердце, способность прощать появится сама собой.

Есть одна простая практика для развития способности прощать: сначала мы признаем свои чувства — стыд, чувство мести, смущение, сожаление, раскаяние, а затем прощаем себя за то, что мы обычные люди и нам свойственны все человеческие слабости. После этого отпускаем боль и начинаем всё сначала. Нет никакой необходимости нести старый груз с собой: мы можем признать, простить и начать заново. Практикуя таким образом, мы постепенно научимся осознавать чувство сожаления о совершенных нами ошибках; научимся прощать себя и других, и, может быть, даже тех, кто причинил нам вред. Способность прощать проявится в нас как естественное выражение открытого сердца, нашей изначальной внутренней доброты. Каждый момент у нас есть возможность всё начать сначала.

Усилия

Практикуй пять усилий, или основных рекомендаций сердца.

Из наставлений АТИШИ для воспитания ума

Пять усилий — это твёрдое намерение, освоение учения и практик бодхичитты, семя доброты, которое присутствует в каждом живом существе, практика разоблачения, практика пожелания. С помощью этих пяти усилий воин укрепляет в себе уверенность и вдохновение.

Твёрдое намерение подразумевает, что мы посвящаем свою жизнь растворению безразличия, агрессии и желания обладать, которые отделяют нас друг от друга. Мы обязуемся с уважением относиться ко всему, что преподносит жизнь. Вставая на путь воина, мы принимаем твёрдое решение не уходить от дискомфорта, а использовать его как возможность для пробуждения. Как же научиться принимать неприятные эмоции, не прибегая к привычным стратегиям ухода? Как научиться замечать свои мысли прежде, чем они закрепятся и превратятся в неоспоримые убеждения? Откуда черпать энергию, необходимую для процесса трансформации? Мы принимаем твёрдое решение исследовать все эти вопросы и найти путь к осознанию родства и общности между всеми людьми, непрерывно работая над расширением своего сознания. Такое твёрдое решение ведёт к усилию.

Освоение учения и практик подразумевает, что мы принимаем учение всем сердцем и практикуем его снова и снова. Что же мы можем использовать в качестве материала для практики бодхичитты? Нашу обыденную повседневную жизнь со всеми её удовольствиями, неприятностями и просто рутинными делами.

Просыпаясь утром, мы не знаем, что произойдёт с нами сегодня, так же, как не знаем, что будет после смерти. Но всё, что бы ни произошло, мы намерены использовать для пробуждения своего сердца. Как говорится в одной из заповедей: «Все поступки должны совершаться с одним намерением». И это намерение — осознать свою связь со всеми живыми существами.

Недавно друзья пригласили меня за город поплавать в бассейне. Я только что получила письмо, и когда приехала на место, не выходя из машины стала читать его. Письмо было очень прямолинейным: в довольно резкой форме мне указывалось на то, что в определённой ситуации я не поговорила с нужным человеком, и это привело к некоторым проблемам. Письмо очень сильно меня задело. Я настолько не смогла сдержаться, что прибегла к привычной стратегии — обвинению, свалив всю вину в произошедшем на другого человека.

Не выходя из машины, я начала писать письмо человеку, которого обвиняла. Мне хотелось сделать обвинение более реальным и веским, зафиксировав его на бумаге. Я достаточно осознавала себя, чтобы прекратить писать, и подумала: «Как я могу требовать от других людей выполнять эту практику? Я требую от них слишком многого, это чересчур тяжело». Я вышла из машины и села рядом с бассейном. Боль настолько поглотила меня, что мне стало не до учения бодхичитты, я не хотела быть воином. Но, с другой стороны, мне было известно, что уход от дискомфорта всегда влечёт за собой страдания — опыт неоднократно это показывал.

Я пыталась вдохновить себя тем, что я — это не только мои мысли и эмоции; пыталась наблюдать за тем, что я думаю о себе и о других людях. Но ничего не менялось, ровным счётом ничего.

В конце концов, я спустилась в бассейн и начала плавать; однако, проплыв туда и обратно раз шесть, облокотилась на бортик и заплакала. И в этот момент меня охватило всеобъемлющее чувство сопереживания, осознание того, как же мы все страдаем.

Внезапно во мне открылся источник сострадания, но не потому что я выполняла какую-то определённую практику, а просто потому, что нахождение «чуткого места» было привычно для меня. Я почувствовала глубокую связь с братьями и сёстрами во всём мире.

В тот момент я просто всеми силами старалась оставаться со своими чувствами. Конечно, я пыталась вспомнить учение и практиковать, но на самом деле это не играло большой роли. В этой практике важен не столько метод, сколько готовность оставаться со своим дискомфортом, и именно она привела к изменениям: во мне начал открываться источник сострадания.

Это вовсе не значит, что, оставаясь со своей болью и дискомфортом, вы сразу получите такой результат. Однако со временем, регулярно практикуя, вы будете чувствовать себя всё легче и увереннее. Последовательное освоение учения и практик бодхичитты позволяет научиться принимать свои страдания и чувствовать общность со всем человечеством. Так, через регулярную практику, учение обретает силу и начинает проникать в нашу жизнь.

Третий источник вдохновения — семя доброты. Именно благодаря усилию позитивного источника — семени бодхичитты — мы становимся открыты и готовы к сопереживанию. Иногда, чтобы вспомнить свою изначальную, сущностную доброту, необходим «скачок» веры: весь секрет состоит в том, чтобы соединиться с «чутким местом», которое в нас уже есть. В этом нам может помочь наблюдение за проявлением семени доброты в нашей жизни. Обнаруживая в себе способность радоваться и заботиться о других, пусть даже очень кратковременно, мы обретаем уверенность; осознание того, как мы блокируем сердце и ограничиваем ум, приводит к состраданию к себе и желанию избегать закрытости.

Так мы практикуем, постоянно поливая семя доброты: когда думаем о других людях, как бы плохо или хорошо нам ни было; когда осознаваем своё родство со всеми живыми существами; когда замечаем свои негативные и позитивные реакции на всё, что встречается нам в жизни. Мы увлажняем его своей мягкостью и честностью. И учимся постоянно задавать себе вопрос: «Как эта радость или это страдание может послужить моей трансформации?» Мы практикуем, проявляя доброту даже в самых тяжёлых для нас ситуациях.

Четвёртое усилие — разоблачение. Здесь нужно быть особенно внимательным, потому что без майтри, любящей доброты, разоблачение может привести к обратному результату. Но когда это усилие практикуется с любящей добротой, оно помогает нам отказаться от привычных разрушительных паттернов. Самый мягкий способ разоблачения — спрашивать себя: «Не делал ли я этого раньше?» Замечая, что вы уходите от настоящего момента, напоминайте себе: «Не кажется ли тебе знакомым этот способ мышления или поведения?»

Трунгпа Ринпоче призывал учеников быть решительными воинами и не давать спуску своему эго. Вместо того чтобы слушать радио или петь в душе, он советовал разговаривать со своим эго: «Послушай, эго, ты всю жизнь доставляло мне проблемы, но теперь я стал умнее и больше не собираюсь следовать твоим прихотям».

Патрул Ринпоче рассказывал интересные истории об одном монахе по имени Геше Бен. Разоблачение было одной из его основных практик: он постоянно занимался тем, что отслеживал, когда и как «попадается на крючок» своего эго. Однажды Геше Бен был приглашён на обед. После еды он на какое-то время остался один в комнате. В углу стоял большой мешок с мукой, и Геше Бен машинально запустил туда чашку, чтобы набрать себе немного муки на дорогу. Но вдруг, не успев ещё вытащить руку из мешка, он воскликнул: «Бен, что ты делаешь!», а затем закричал: «Вор! Вор!» Хозяева прибежали в комнату и увидели, как Геше Бен стоит, погрузив руку в мешок, и кричит: «Я поймал его! Я поймал его! Я поймал вора на месте преступления!» Так чувство юмора помогает практиковать разоблачение.

В следующий раз Геше Бен был на обеде вместе с другими монахами. На столе стояло много разных вкусных блюд, в том числе йогурт, который Бен очень любил. Геше Бен сидел в самом конце стола, и в какой-то момент начал беспокоиться, что ему может не хватить. Когда служащие разливали йогурт, он с беспокойством следил, кому сколько достаётся: когда кому-то наливали больше, он нервничал, а когда кому-то доставалось меньше — радовался. Внезапно он поймал себя за этим занятием и закричал: «Бен, что ты делаешь!» А когда служащие дошли до него, накрыл свою чашку руками и сказал: «Нет, нет! Этому йогуртовому наркоману не полагается йогурта!».

Суть разоблачения состоит в том, чтобы уловить момент привычных реакций и моделей поведения и найти в себе достаточно сил и самоуважения, чтобы остановиться. Мы не пытаемся воспитывать или исправлять себя, мы просто исследуем источник страдания и счастья, и когда нужно, останавливаем себя.

Пятое усилие — формирование пожелания. Мы не всегда готовы действовать, но даже в самых сложных ситуациях кое-что всё-таки можно сделать. Например, мы можем пожелать себе освободиться от своих страхов и неврозов и пробудить в себе бодхичитту, чтобы помогать другим людям. Мы можем пожелать себе обрести силу воина и способность любить.

Один ученик рассказывал, как однажды утром, когда он жил в городском учебном центре, он услышал крик женщины, доносящийся с улицы. Другие практикующие тоже услышали этот крик, и все поспешили на помощь. Но в первый момент, как только ученик услышал крик, он почувствовал отвращение и ненависть к этой женщине: он не был готов принять её боль, не был готов поставить себя на её место — слишком путала его такая уязвимость и незащищённость. В голове у него пронеслось: «Хорошо, что это произошло не со мной». Осознав это, он начал думать о других людях, которые, так же, как он, хотят помочь, но не могут. Он искренне пожелал, чтобы все они, и он в том числе, смогли избавиться от своих страхов и разделяющих границ.

Итак, вот пять усилий, которые могут помочь нам в практике пробуждения бодхичитты:

Твёрдое намерение и обязательство быть открытым всему, что преподносит нам жизнь, в том числе своим эмоциональным страданиям.

Освоение учения бодхичитты путём постоянной практики в повседневной жизни и в виде формальных занятий.

Постоянное поливание семени бодхичитты как в приятных, так и в неприятных ситуациях, чтобы росла наша вера в это позитивное семя.

Разоблачение своего эго, деликатно и с юмором, чтобы мы могли вовремя останавливаться и не причинять вреда себе и другим.

И, наконец, постоянное формирование пожелания, чтобы все мы освободились от страданий и причины страданий и открыли в себе мудрость и сострадание. Постоянное культивирование доброго сердца и открытого ума.

Три вида лени

В тихом саду здравомыслия

Пусть на вас постоянно падают кокосовые орехи пробужденности.

Чогьям Трунгпа РИНПОЧЕ

Леность является характерным общечеловеческим свойством, которое, к сожалению, подавляет пробужденную энергию и подрывает нашу уверенность в себе и внутреннюю силу. Можно выделить три вида лени: привычка к комфорту; упадок духа; установка «меня ничего не касается» или «плевать на всё». Эти три пути ведут к закреплению в нас разрушительных паттернов. Однако когда мы направляем на них луч своего внимания, они постепенно теряют свою силу.

Первый вид лени — привычка к комфорту — основывается на нашей склонности избегать всяких неудобств. Нам нравятся покой и удовольствия, но когда мы постоянно ограждаем себя от дискомфорта, это входит в привычку, и мы становимся пресыщенными и ленивыми. Когда идёт дождь, мы едем полквартала на машине, чтобы не промокнуть; когда становится жарко, включаем кондиционер; когда начинаем мерзнуть, включаем обогреватель. Так мы утрачиваем контакт с естественной тканью жизни, привыкаем получать быстрые и автоматические результаты.

Этот вид лени часто ведёт к агрессии. Любые неудобства выводят нас из себя. Мы приходим в ярость, когда ломается машина, когда отключают воду или электричество, или когда нам приходится сидеть на холодной земле без подстилки. Привычка к комфорту притупляет наше восприятие цветов, запахов, звуков и в конечном итоге приводит к неудовлетворённости, потому что в глубине души мы знаем, что к постоянному счастью ведут не одни удовольствия.

Второй вид лени — упадок духа. Мы испытываем полную безнадёжность, чувствуем себя ни на что не годными и не способными взаимодействовать с миром, нами владеет одна мысль: «какой я несчастный». Поэтому мы постоянно сидим перед телевизором, едим, пьём, курим и бездумно смотрим передачу за передачей. Мы не можем собраться с духом и сделать что-нибудь такое, чтобы разогнать своё уныние. Но даже если мы предпринимаем какие-то попытки, мы делаем это, не переставая чувствовать себя обиженными. Совершая внешние действия, внутри мы по-прежнему испытываем безнадёжность. Наши попытки пробиться через собственную леность служат отражением всё того же упадка духа. Мы продолжаем говорить себе: «Я никуда не гожусь. Всё безнадёжно. У меня никогда ничего не получится». Поэтому в результате наших попыток ничего не меняется. Мы забыли, как можно помочь себе, не знаем, что может принести нам настоящее облегчение.

Третий вид лени — позиция «меня ничего не касается» — характеризуется чувством недовольства и разочарования. Мы как бы показываем всему миру фигу. Этот вид лени имеет сходство с упадком духа, только проявляется в гораздо более жёсткой форме. В упадке духа присутствует определённая мягкость и уязвимость, в то время как позиция «меня ничего не волнует» более агрессивна и вызывающа. «Мир несправедлив; он не даёт мне того, что я заслуживаю. Какой смысл тогда что-либо делать?» И мы идём в бар, целый день пьём, а если кто-то пытается с нами поговорить, вступаем в конфликт. Или другой вариант: задёргиваем шторы, ложимся в кровать и натягиваем на голову одеяло. А если кто-то пытается нас приободрить — Бог ему в помощь!— мы изображаем из себя униженных и оскорблённых и не хотим искать никакого выхода. Мы хотим просто сидеть, всё больше погружаясь в своё уныние. В этом случае леность легко переходит в хроническую депрессию и представляет собой своего рода месть.

Встречаясь со своей ленью и другими неприятными эмоциями, люди, как правило, реагируют тремя основными способами. Эти три вида реакций — осуждение, потакание и игнорирование — я называют тремя бесполезными стратегиями.

Особенно распространена первая стратегия — осуждение. Видя свою лень, мы виним и осуждаем себя. Мы стыдим и критикуем себя за привычку к комфорту, за то, что слишком жалеем себя или не можем встать с кровати. Нас переполняет чувство вины и чувство собственной слабости.

Вторая бесполезная стратегия — потакание — встречается не менее часто. Мы оправдываем и даже одобряем себя. «Я такой, какой есть. Я заслуживаю комфорта и удобства. Я имею полное право гневаться или спать двадцать четыре часа в сутки». Хотя при этом нас могут одолевать сомнения и чувство неполноценности, мы убеждаем себя в правомерности своего поведения.

Стратегия игнорирования может действовать довольно эффективно, по крайней мере, некоторое время. Мы отстраняемся, отворачиваемся, делаем вид, что не замечаем своих разрушительных привычек, не видим истины. Живём как бы на автопилоте и стараемся не задумываться над тем, что делаем.

Практики воспитания ума воина-бодхисаттвы предлагают четвёртый путь — стратегию просветления. Эта стратегия подразумевает полное переживание того, чему мы сопротивлялись, без применения привычных бесполезных реакций. Мы начинаем рассматривать и исследовать три вида лени; учимся не сопротивляться своему сопротивлению, входя в контакт с чувствительностью и мягкостью своего существа, прежде чем оно огрубеет и сделается бесчувственным. При этом нами движет только одно намерение: чтобы наша эго-фиксация ослабла, а мудрость и сострадание возросли.

Следует, однако, иметь в виду, что обычно мы не испытываем желания исследовать свою лень или какие-либо другие привычки. Мы гораздо более склонны одобрять, осуждать или игнорировать их: нас вполне устраивают эти три бесполезные стратегии, потому что мы ассоциируем их с облегчением. Мы хотим по-прежнему пребывать в комфорте, погружаться в уныние или рассуждать о тщетности бытия.

Однако рано или поздно может возникнуть вопрос: «Почему я продолжаю страдать? Почему мне не становится легче? Почему мои неудовлетворённость и скука все растут год от года?»

Тогда самое время вспомнить учение бодхичитты — тогда мы готовы начать экспериментировать с практиками сострадания воина-бодхисаттвы. Только тогда предписание оставаться чуткими и не ожесточаться приобретает для нас смысл.

Тогда мы начинаем исследовать свою лень, непосредственно переживая её качество. Мы исследуем страх неудобства, обиду недовольство, скуку и начинаем понимать, что другие люди чувствуют то же самое. Мы наблюдаем, какие объяснения мы придумываем себе, и как они создают в нас напряжение. Со временем мы перестаём верить этим объяснениям. Мы практикуем тонглен, сидячую медитацию и другие практики бодхичитты, чтобы открыться непосредственному восприятию эмоциональной энергии. Становясь более отзывчивыми, мы приходим к осознанию, что другие люди так же ограничены, как и мы, и что все мы можем освободиться.

В лени как таковой нет ничего особенно плохого или хорошего. Но в ней заключается некое внутреннее жизненное качество, которое необходимо испытать. Мы можем переживать его как раздражение и пульсацию, как тупость и тяжесть, или как уязвимость и ранимость. Исследуя дальше, обнаружим, что в лени нет ничего плотного, ничего материального, только свободная, живая энергия.

Такой процесс непосредственного, невербального переживания лени оказывает трансформирующее воздействие. Он высвобождает огромное количество энергии, которая до этого была заперта в результате нашей привычки избегать осознания. Дело в том, что когда мы перестаём сопротивляться лени, наше восприятие себя как ленивого существа начинает разрушаться. Освободившись от шор эго, мы обретаем свежий взгляд, более широкое видение. Так, лень, как и любой другой из наших демонов, может открыть нам путь к сострадательной жизни.

Шесть совершенств воина-бодхисаттвы

Как будды прошлого давали рождение бодхичитте,

И последовательно утверждая себя на пути воина-бодхисаттвы,

Так же и я даю рождение бодхичитте

И последовательно совершенствую себя в этом учении на благо всех существ.

ШАНТИДЕВА

Мало кто из нас, на самом деле, хочет уходить от мира и работать исключительно над самим собой. Большинство хотят проявлять свои качества в жизни и приносить пользу другим. Так, воин-бодхисаттва принимает обет пробудиться не только для себя, но на благо всех живых существ. Согласно традиции, существует шесть совершенных проявлений, или шесть способов вести сострадательную жизнь, которые развивает в себе воин-бодхисаттва: щедрость, дисциплина, терпение, энтузиазм, медитация и праджня [9] , или безусловная мудрость. На санскрите эти совершенства называются парамитами[10] , что означает «перешедший на другой берег». Каждая из парамит обладает способностью вывести нас за пределы влечения и отвращения, за пределы эго-фиксации и иллюзии разделённости. Каждая из них может помочь нам преодолеть свой страх отпускания.

Практикуя парамиты, мы учимся спокойно относиться к неопределённости. Переход на другой берег характеризуется качеством неустойчивости, отсутствия опоры, промежуточного состояния. Мы садимся на плот на этом берегу, где мы подчинялись понятиям правильного и неправильного и во всём искали определённости, пытаясь создавать иллюзию опоры, и плывём через реку на другую сторону где будем свободны от ограниченности и двойственного мышления, присущих эго-фиксации. Таков традиционный образ.

Но мне больше нравится другой: посредине реки, когда оба берега теряются из виду, плот вдруг начинает разваливаться; и мы остаемся одни, без какой-либо опоры — нам совершенно не за что ухватиться. С общепринятой точки зрения это пугающая и опасная ситуация. Однако если немного изменить точку зрения, можно прийти к пониманию, что отсутствие опоры — это свобода. Мы можем просто верить, что не утонем, и тогда обретем спокойствие и вольёмся в этот текучий, подвижный мир.

Праджняпарамита[11] является ключевой в этой практике. Без неё — безусловной бодхичитты — остальные пять парамит могут по-прежнему укреплять в нас иллюзию опоры. Основой праджняпарамиты является внимательность, непрекращающееся исследование собственного опыта. Это исследование не подразумевает нахождение какого-то окончательного результата. Мы просто культивируем открытый, любопытный ум, который не удовлетворяется ограниченными и предвзятыми представлениями.

Например, когда мы просыпаемся утром и слышим, как по крыше барабанит дождь, этот звук может быть нам неприятен, потому что мы собирались поехать на пикник, или, наоборот, приятен, потому что наш сад пересох и ему нужна влага. Но гибкий ум праджни не делает никаких заключений в категориях плохого и хорошего. Он просто воспринимает звук дождя без каких-либо суждений, не радуясь и не печалясь.

Только благодаря свободному от фиксаций уму праджни практика щедрости, дисциплины, энтузиазма, терпения и медитации может привести нас от ограниченности к гибкости и бесстрашию.

Сущность щедрости заключается в непривязанности, в способности отпускать. Боль всегда является признаком того, что мы за что-то держимся, как правило — за самого себя. Когда мы чувствуем себе несчастными или неполноценными, мы становимся жадными и пытаемся за что-то зацепиться. Щедрость ослабляет нашу «хватку». Предлагая что-нибудь другому человеку — доллар, цветок или просто слово одобрения — мы практикуем отпускание. Как говорит Судзуки Роши: «Давать означает непривязанность, также как быть непривязанным к чему-то значит давать».

Щедрость можно практиковать по-разному. Суть не в том, что давать, а в том, чтобы разрушать свою привычку привязываться. Традиционно практика щедрости заключается просто в том, что мы отдаём другому человеку предмет, который нам дорог. Одна моя знакомая решила отдавать всё, с чем ей жаль расстаться. Один мужчина каждый день в течение шести месяцев после смерти отца подавал деньги нищим на улице — так он пытался справиться со своим горем. Ещё одна женщина мысленно представляла, как расстаётся с тем, что больше всего боится потерять.

Одна молодая пара, желая проработать свою неприязнь к бомжам и попрошайкам, решила каждый день подавать деньги первому встречному, который у них попросит. Молодые люди искренне хотели справиться со своими противоречивыми чувствами, однако в их практике не было постоянства: утром они совершали благородный поступок, были добрыми, щедрыми людьми, а к концу дня забывали о своих противоречивых чувствах.

Однажды утром, когда женщина входила в магазин, какой-то пьяный попросил у неё денег. Это был первый попрошайка, встретившийся ей в тот день, но он был настолько неприятен, что ей не хотелось ему ничего давать. Выходя из магазина, она поспешно сунула ему банкноту и поспешила прочь. Подходя к машине, женщина услышала голос позади себя: «Мэм, мэм!» Обернувшись, она увидела, что это тот самый пьяный: «Вы, наверное, ошиблись, мэм,— вы дали мне пять долларов»,— сказал он.

Практика щедрости позволяет увидеть, что нас ещё держит, за что мы цепляемся. Очень часто жизнь разрушает наши самые лучшие побуждения. Намеренное проявление щедрости в конце концов может привести к истинному отпусканию, и наше привычное мировоззрение начнёт меняться.

Парамиты легко принять за некий этический кодекс, свод правил. Однако мир воина-бодхисатгвы не так прост. Сила парамит заключается не в том, что они дают нам чёткие указания, а в том, что разрушают наши привычные реакции. Особенно это касается парамиты дисциплины. Дисциплина подразумевает поведение, которое не ведёт к увеличению страдания. Воин должен воздерживаться от недобродетельных поступков, таких как убийство, воровство, неправедная речь и безнравственность в сексуальных отношениях. Однако это не есть непреложные истины — важны не столько сами поступки, сколько наше искреннее намерение открыть своё сердце и ум. Совершая добродетельные поступки с чувством превосходства или гнева, мы только способствуем преумножению агрессии в мире.

Практика парамит учит нас смирению и честности. Так, практикуя щедрость, мы начинаем видеть свои привязанности; практикуя дисциплину и непричинение вреда, осознаём свою негибкость, самоуверенность и гордыню. Чтобы практиковать правила сострадательного поведения, необходим подвижный ум праджни, не ограниченный понятиями правильного и неправильного.

Практика парамит не означает, что мы устанавливаем некий кодекс поведения и осуждаем всех, кто ему не следует. Если через середину комнаты провести линию и предложить присутствующим встать на ту или другую сторону в зависимости от того, считают они себя «добродетельными» или «недобродетельными», можно ли считать более продвинутыми тех, кто назовёт себя «добродетельными»? Скорее, они просто более высокомерны и горды. Воин-бодхисаттва может оказаться и среди воров, и среди проституток, и среди убийц.

Есть одна известная буддийская притча о капитане Сострадательное Сердце. Однажды на его корабль ворвался пират по имени Гневный Копьеносец. Он захватил корабль, на борту которого было пятьсот человек, и грозился всех убить. Капитан подумал, что если пират выполнит свою угрозу, он посеет семена своего собственного страдания. И тогда, движимый состраданием к людям на корабле и к самому пирату, капитан убил Гневного Копьеносца. Так же и нам в нашей жизни — чтобы избавить кого-то от страдания, иногда бывает лучше солгать.

Сам по себе ни один поступок не может быть расценен как добродетельный или недобродетельный. Совершенствуясь в практике непричинения вреда, следует понимать, что наши действия должны зависеть от обстоятельств. Так, развивая в себе гибкость, мы становимся более терпимыми и менее педантичными.

Практикуя парамиту терпения, мы в первую очередь учимся терпению по отношению к самому себе, учимся спокойно относиться к своей суетной энергии — энергии гнева, скуки, волнения. Терпение требует большого мужества: оно не подразумевает достижения состояния полного спокойствия — напротив, практикуя терпение, мы более отчётливо начинаем видеть своё возбуждение и тревогу.

Один человек решил практиковать терпение во время утренних поездок на работу. И ему казалось, что у него очень хорошо получается: он сохранял терпение, когда другие машины обгоняли его или настойчиво сигналили сзади; он сохранял терпение, когда в нём поднималось беспокойство и страх опоздать на работу. Прогресс был на лицо! Однажды он стоял перед пешеходным переходом и ждал, пока женщина перейдёт дорогу — она шла очень медленно, и человек сидел и успешно практиковал терпение, отпуская все свои мысли и наблюдая энергию нетерпения. Но внезапно женщина повернулась, пнула его машину ногой и начала кричать. В тот же момент он потерял над собой контроль и тоже начал кричать на неё. Но тут он вспомнил известное правило, что во время практики терпения гнев начинает проявляться с особенной силой. Тогда он начал вдыхать свои чувства и чувства той женщины, осознавая всю абсурдность и уязвимость их положения — двух незнакомых людей, кричащих друг на друга.

Стремление к любому результату в практике парамит является препятствием. Освобождаясь от желания практиковать правильно и от страха практиковать неправильно, мы приходим к осознанию, что и удача, и неудача являются результатом. В любом случае держаться не за что — шаг за шагом мы движемся к другому берегу.

Парамита энтузиазма связана с чувством радости. Как маленькие дети, которые учатся ходить, мы практикуем эту парамиту с пылким рвением, но без определённой цели. Однако обретение этой радостной, светлой энергии вовсе не дело случая. Оно требует постоянной практики внимательности и майтри, разрушения границ и открытия сердца. Чтобы появился энтузиазм, нужно научиться спокойно относиться к отсутствию опоры, в этом помогает практика трёхчастной чистоты: несущественность делающего, несущественность действия и несущественность результата. Секрет возникновения энтузиазма — в отсутствии любых ожиданий, амбиций или надежд на успех. Мы просто с радостным рвением делаем шаг за шагом и не отчаиваемся, когда падаем лицом в землю. Мы не хвалим и не ругаем себя, и не ожидаем критики или похвалы от других.

Постоянная практика ведёт к пониманию того, как перейти границу между застоем и пробужденностью. Для этого необходимо желание и готовность непосредственно переживать те чувства, которых мы избегали многие годы. Готовность присутствовать в том, что нас пугает, постепенно ослабляет старую привычку избегания, и тогда эго-фиксация начинает разрушаться.

Основу парамиты медитации также составляет трёхчастная чистота. Садясь медитировать, мы отбрасываем идею совершенного медитирующего, совершенной медитации и определённого результата. Мы учимся просто присутствовать, полностью открываться боли и удовольствию этой жизни, в парамите медитации мы практикуем точность, мягкость и отпускание. Рассматривая свои мысли и эмоции с состраданием, мы перестаём бороться с собой, учимся замечать свои привязанности и ограничения и верить, что сможем их отпустить. В результате этой практики препятствия, создаваемые нашими привычками и предубеждениями, начинают разрушаться, и мы получаем доступ к мудрости, которая была скрыта от нас — к мудрости бодхичитты.

Итак, вот шесть совершенств, которые практикует воин:

Щедрость. Дарение как способ научиться отпускать.

Дисциплина. Непричинение вреда, практикуемое с гибкостью и отвагой.

Терпение. Спокойное наблюдение своего беспокойства и готовность ждать естественного течения событий. Даже если нам потребуется вечность, чтобы достичь пробуждения, мы шаг за шагом идём вперёд, отбрасывая все надежды на какой-либо результат и наслаждаясь самим процессом.

Радостный энтузиазм. Отпускание перфекционизма и соединение с жизненной энергией каждого момента.

Медитация. Практика настойчивого и мягкого возвращения себя к моменту «здесь и сейчас».

Праджня. Культивирование открытого, пытливого ума.

Эти шесть совершенных проявлений воина-бодхисаттвы, или шесть парамит, помогают нам идти к другому берегу, и мы делаем всё возможное, чтобы вести за собой других.

Неизвестность, или отсутствие опоры

Ежедневная практика нужна только для того, чтобы развить в себе готовность и полную открытость любым ситуациям, эмоциям и людям, так, чтобы никакие внутренние предубеждения и ограничения не препятствовали нашему непосредственному восприятию, и мы не замыкались внутри самого себя.

Дилго Кхьентсе РИНПОЧЕ

Как-то Будда собрал учеников в одном месте под названием Скала Грифов, чтобы познакомить их с одним из самых революционных учений — учением об открытом, безграничном, пустотном измерении нашего существа, известном в буддийской традиции как шуньята, безусловная бод-хичитта или праджняпарамита.

Какое-то время до этого Будда уже говорил о неизвестности. Многие из его учеников, присутствующих на той встрече, уже глубоко осознали всеобщее непостоянство и непредсказуемость, поверили в нереальность нашего эго. Они пришли к пониманию, что страдание является результатом привязанности и фиксаций. Они слышали это от самого Будды и постигли на собственном опыте через медитацию. Но Будда знал, насколько глубоко укоренена в нас склонность искать твердую опору. Чтобы создать иллюзию надёжности и безопасности, эго может использовать любые средства, даже нашу веру в нереальность и непостоянство.

И тогда Будда сделал нечто шокирующее: учением праджняпарамиты он окончательно сдёрнул все покровы, проведя своих учеников дальше к познанию пустоты. Он сказал, что теперь они должны отбросить всё, абсолютно всё, во что верили, потому что любое описание реальности становится ловушкой. Мало кому приятно было это услышать.

Это напоминает мне историю Кришнамурти. С самого детства его воспитывали теософы, чтобы сделать из него аватара. Наставники постоянно говорили другим ученикам, что когда аватар проявится окончательно, его учение будет настолько революционным и шокирующим, что полностью разрушит все их представления. Это обещание сбылось, но несколько неожиданным для них самих образом. Когда Кришнамурти в конце концов стал главой ордена Звезды, он собрал всё общество и официально заявил о его роспуске. Он объяснил, что это общество служит для них препятствием, поскольку создаёт слишком прочную опору.

Ученики Будды во время проповеди у Скалы Грифа пережили нечто подобное. Эта проповедь полностью разрушила все их представления о природе реальности. Главное, что пытался передать им в тот день Будда — это что привязанность к любым концепциям блокирует мудрость, поэтому мы должны отбросить все концепции. Единственный способ полностью понять учение бодхичитты и правильно практиковать его — пребывать в абсолютной открытости праджняпарамиты, терпеливо разрушая свою привычку к зацепкам и привязанности.

На самом деле, во время этой проповеди, известной в традиции как Сутра Сердца, сам Будда не произнёс ни слова. Он пребывал в состоянии глубокой медитации, а учение от его имени передавал бодхисаттва сострадания Авалокитешвара. Этот мужественный воин, также известный как Куан-инь, выразил своё собственное переживание праджняпарамиты. Его понимание основывалось не на интеллектуальных размышлениях, а на практике — он ясно видел, что всё есть пустота. Затем один из ближайших учеников Будды, Шарипутра, начал задавать вопросы Авалокитешваре. Это важный момент в проповеди. Несмотря на то, что учение передавалось великим бодхисаттвой и сам Будда присутствовал при этом, истинно глубокий смысл оно приобрело именно благодаря этим вопросам. Ничто не было слепо принято на веру.

Шарипутра являет собой пример образцового ученика. Он не хотел безоговорочно принимать то, что слышал; ему хотелось досконально во всём разобраться. Поэтому он спросил Авалокитешвару: «Как применять праджняпарамиту в жизни, в своих действиях, словах и мыслях? Как её практиковать, на чём основываться?»

И Авалокитешвара ответил ему одним из самых известных буддийских парадоксов: «Форма— это пустота, пустота — это форма. Пустота — это не что иное как форма, форма — это не что иное как пустота». Когда я впервые услышала это объяснение, я совершенно ничего не поняла, в моём уме ничего не прояснилось. Это объяснение, также как и сама праджняпарамита, невыразимо, неописуемо и непостижимо. Форма, до того, как мы спроецируем на неё свои представления, есть просто бытие. Праджняпарамита представляет совершенно новое видение, свободный ум, допускающий любую возможность.

Праджня означает неограниченное восприятие открытого слуха, открытого зрения и открытого ума, которым обладает каждое живое существо. Тик Нат Хан переводит это слово как «понимание», подчёркивая, что это динамичный процесс, а не какое-то определённое знание, которое может быть суммировано или измерено.

Собственно, праджняпарамита — это наш человеческий опыт. Она не имеет никакого отношения к спокойному или беспокойному состоянию ума. Это, скорее, состояние чистого разума — открытого, пытливого и непредубеждённого. А как оно проявляется — через любопытство, недоумение, потрясение или расслабление — не столь важно. Мы практикуем, и когда жизнь прижимает нас, и когда отпускает.

Как говорил Трунгпа Ринпоче, нужно учиться «не бояться быть дураком». Мы практикуем простые и непосредственные отношения со своим существом, без философствования, без нотаций и без суждений. Всё, что возникает в нашем уме, приемлемо и может служить материалом для работы.

Таким образом, когда Авалокитешвара говорит «Форма — это пустота», он имеет в виду простые непосредственные отношения с любым своим жизненным опытом: с потом и кровью, так же как с цветами, с ненавистью, так же как с любовью. Сначала мы отбрасываем все концепции и предубеждения, а затем отбрасываем даже саму идею о том, что на всё нужно смотреть без предубеждений. Мы продолжаем обнажать себя, снимая покров за покровом. Воспринимая форму как пустоту, без каких-либо завес и преград, мы начинаем понимать совершенство всего сущего, как оно есть. Здесь, однако, есть одна опасность: можно стать зависимым от этого опыта, поскольку он создаёт иллюзию свободы от неприятных эмоций и всех страданий этого мира.

Однако вторая часть объяснения — «пустота — это форма» — всё меняет. Пустота непрерывно проявляется как война и мир, рождение и смерть, болезни и старение, горе и радость. И наша задача — постоянно находиться в контакте с этими волнующим сердце аспектами жизни. Вот почему мы дополнительно практикуем техники четырёх безграничных качеств и тонглен — они помогают нам целиком включаться в жизнь, оставляя свой ум открытым и незамутненным. Всё в мире настолько плохо и настолько хорошо, насколько мы это воспринимаем. И нет необходимости добавлять к этому что-то ещё. Представьте себе такой разговор с Буддой – он спрашивает: «Как ты воспринимаешь реальность?», и вы искренне отвечаете: «Как плотную и отдельную от меня». Тогда он говорит: «Нет, смотри глубже».

Вы идёте, медитируете, глубоко размышляете над этим вопросом и вскоре возвращаетесь к Будде и говорите: «Теперь я знаю ответ: нет ничего плотного, всё есть пустота». Но Будда опять отвечает: «Нет, смотри глубже». Вы пытаетесь возразить: «Это невозможно, должно быть что-то одно из двух — либо пустота, либо не-пустота», но Будда говорит: «Нет». Если бы это сказал кто-то другой, возможно, вы махнули бы рукой, но поскольку это сам Будда, вы думаете: «Наверное, мне следует поразмышлять над этим ещё и обратить внимание на раздражение, которое я испытываю, не получая удовлетворения».

Вы опять медитируете, размышляете и обсуждаете этот вопрос с друзьями. В следующий раз, придя к Будде, вы говорите: «Теперь я знаю, как ответить на твой вопрос: реальность одновременно пуста и не пуста». Но он говорит «Нет». Можете мне поверить, в этот момент вы почувствуете, что земля уходит у вас из-под ног, и вы начнёте сильно нервничать — это крайне неприятно, когда нет твёрдой опоры под ногами. Однако суть всего этого процесса — в разоблачении; хотя вы испытываете раздражение и беспокойство, вы всё ближе подходите к пониманию истинной, нефиксированной природы ума. Поскольку каждый раз вы получаете от Будды ответ «нет», вы каждый раз возвращаетесь домой и продолжаете размышлять над его загадкой. Это похоже на коан[12] дзен.

В конце концов, вы приходите и говорите: «Существует ещё только один возможный ответ; реальность ни существует и ни не существует; природа реальности не есть форма и не есть пустота». И вы довольны! Вы нашли прекрасный ответ, в котором нет никакой опоры. Но Будда опять говорит: «Нет, твоё понимание слишком ограничено». На этой стадии ответ «нет» может произвести настолько шокирующее воздействие, что вы переживёте опыт полностью открытого ума праджняпарамиты — ума, не нуждающегося ни в каких опорах.

После того, как Авалокитешвара сказал Шарипутре, что «форма — это пустота, а пустота — это форма», он пошёл ещё дальше — он заявил, что не существует совершенно ничего, на что можно было бы опереться, даже учения Будды; нет трёх признаков существования, нет страдания, нет окончания страдания, нет свободы и нет ограничения свободы. Как повествует история, многие ученики были настолько потрясены этими словами, что у них случился сердечный приступ. Однако один тибетский учитель предположил, что, скорее всего, они просто встали и ушли. Так же как в случае с Кришнамурти теософы не хотели слушать то, что он говорил. Так же и нам не нравится, когда наши основные жизненные убеждения подвергаются сомнению. Это слишком пугающе.

Ещё один важный момент: если бы это учение исходило только от Авалокитешвары, ученики могли бы оправдать свои страхи: «Он такой же воин, идущий по пути, как и мы. Конечно, он очень мудр и сострадателен, но он тоже может ошибаться». Однако Будда сидел рядом в глубокой медитации и явно одобрял то, как бодхисаттва объясняет учение праджняпарамиты. Так что никаких возможностей отступления не было.

Вдохновлённый вопросами Шарипутры, Авалокитешвара продолжал объяснение. Он сказал, что когда мы поймём, что нет окончательного достижения, нет никакого окончательного ответа или конечной цели, когда наш ум полностью освободится от противоборствующих эмоций и веры в разделённость, тогда у нас не останется никаких страхов. Когда много лет тому назад, ещё не задумываясь ни о каком духовном пути, я впервые услышала эти слова, во мне загорелась маленькая искорка надёжны и интереса: мне захотелось побольше узнать об «отсутствии страхов».

Учение праджняпарамиты — это учение о бесстрашии. Чем меньше мы боремся с неизвестностью и неопределённостью, тем меньше у нас остаётся страхов. Синонимом абсолютного бесстрашия является полное просветление — открытое, непредубеждённое взаимодействие с миром. Практикуя учение праджняпарамиты, мы терпеливо движемся в этом направлении. Всё больше смиряясь с неизвестностью и отсутствием опоры, мы постепенно открываем в себе ум, который не знает страха.

Затем Авалокитешвара провозгласил путь праджняпарамиты — сущность освобождения от всех покровов, сущность бесстрашного, открытого состояния ума. Этот путь он выразил в виде мантры:

Ом тате гате парагате парасамгате бодхи сваха.

Подобно тому, как семя содержит в себе дерево, так же эта мантра заключает в себе всё учение праджняпарамиты — бесстрашного состояния ума.

Трунгпа Ринпоче переводит эту мантру так: «Ом, выходи, выходи, выходи за пределы, полностью выходи за пределы, пробудись, да будет так». Это описание процесса, пути, последовательного выхода вовне, всё дальше и дальше. Можно сказать по-другому: «Ом, неизвестность, неизвестность, ещё больше неизвестности, даже за пределами всякой неизвестности, полное пробуждение, да будет так».

На каком бы участке пути бодхисаттвы мы ни находились — только вступаем на этот путь или практикуем уже многие годы — мы постоянно делаем шаг вперёд, всё дальше и дальше движемся в неизвестность. Просветление — это не конец пути. Просветление, или достижение состояния полной пробужденности, — это только начало вхождения в полную неизвестность, в пустоту.

Когда великий бодхисаттва закончил свою проповедь. Будда вышел из состояния глубокой медитации и сказал: «Молодец! Ты хорошо передал это учение, Авалокитешвара!» И тогда те ученики, которые не ушли и не умерли от сердечного приступа, возрадовались, потому что они только что услышали истинное учение о выходе за пределы страха.

Обострение невроза

Весь секрет жизни, который мы ищем, заключается в следующем: развив в себе достаточную силу и храбрость путём ежедневной практики, обратиться к тому, чего мы всю жизнь пытались избегать,— к непосредственному переживанию настоящего момента, что бы он собой ни представлял: унижение, неудачу, отвержение или несправедливость.

Шарлотта Джоко БЭК

Что же имеется в виду, когда говорится о пребывании в праджняпарамите, или безусловной бодхичитте? Это значит — оставаться открытым неизвестности настоящего момента, непосредственно и без всяких защит участвовать в своём собственном опыте. Конечно, нет никаких гарантий, что всё будет идти гладко, поэтому для того чтобы шагать в неизвестность, требуется мужество и отвага. Едва ли кому-то это сразу понравится. Кто из нас готов отказаться от своих опор — привычных моделей поведения, почти инстинктивного стремления к комфорту? Кажется естественным предположить, что в результате регулярной практики бодхичитты привычные паттерны должны постепенно разрушаться, что день за днём, месяц за месяцем мы будем становиться всё более открытыми, свободными и бесстрашными. На самом деле, всё происходит наоборот: когда мы начинаем практиковать, наши старые паттерны ещё больше усиливаются. В буддизме ваджраяны это называется «обострением невроза». И это не в нашей власти – так происходит. Несмотря на всё своё желание оставаться стойкими, открытыми и гибкими, испытав вкус неизвестности, мы начинаем ещё крепче цепляться за привычные опоры.

На определённом этапе с этим сталкивается каждый, кто вступает на путь пробуждения. Все эти улыбающиеся просветлённые, которых мы видим на картинках или живьём, в своё время были вынуждены встретиться лицом к лицу со своими неврозами, со своими индивидуальными способами поиска опоры. Пытаясь избавиться от самоидентификаций, самозащит и самоподдержек, мы совершаем очень мужественный поступок и постепенно приближаемся к состоянию открытости, однако нужно иметь в виду, что в этом состоянии открытости совершенно не за что держаться. Пусть это называется свободой, но нас это долгое время ещё пугает.

Приведу несколько примеров обострения невроза в результате практики: первый из них — создание новой самокритики на основе духовных идеалов. При этом практика служит укреплению нашего чувства неполноценности; практикуя путь воина, мы всё больше убеждаемся, что ничего не достигнем. Это происходит в том случае, когда мы стремимся стать «хорошим» воином. Или перестать быть «плохим» человеком, и наше мышление остаётся всё таким же поляризованным, ограниченным понятиями «правильного» и «неправильного», как раньше. Тогда, в стремлении достичь некоторого идеализированного «правильного» состояния, мы перешагиваем через то, что нам нежелательно, и таким образом обращаем практику против себя. На самом деле, в этом нет ничего нового, это свойственно всем людям. Просто в результате практики мы начинаем видеть, что мы делаем, и тогда можем начать с состраданием исследовать наши реакции. Что происходит с нами на психологическом уровне? Мы чувствуем себя неполноценными? Продолжаем верить в свои старые драмы?

Возможен также противоположный сценарий, когда мы используем практику для укрепления чувства собственного превосходства и собственной исключительности. Мы отважились вступить на путь воина, мы практикуем, пытаемся изменить свою жизнь и гордимся тем, что делаем что-то необычное и редкое в этом мире. В таком случае практика и учение служат повышению нашего самомнения, высокомерия и гордыни.

Ещё один невроз, который может усилиться в результате практики, — избегание. Нам хочется поскорее избавиться от своего бесполезного груза, и мы используем учение, чтобы отстраниться от хаоса и беспорядка своей жизни. Мы увлечённо практикуем открытость, широту ума и сердечность, не желая видеть того факта, что наш супруг-алкоголик или что мы сами зависимы от марихуаны. Так, с помощью духовной практики мы пытаемся уклониться от неприятных чувств.

Всё дело в том, что в практику бодхичитты, практику освобождения, мы привносим старые способы закрепления. Чтобы разглядеть свои привычные паттерны, полезно понаблюдать за тем, как мы относимся к практике, учению и учителю. Ожидаем, чтобы наши потребности удовлетворялись так же, как во всех старых невротических отношениях? Пытаемся с помощью духовности обойти то, что нас пугает? Очень легко не заметить, что мы по-прежнему стремимся найти опору, используя старые методы.

Пытаясь выйти из кокона, мы обычно пугаемся и начинаем хвататься за то, что нам привычно. Без терпеливого и доброжелательного отношения к этому неизбежному процессу мы никогда не сможем прийти к состоянию отсутствия эго и понять, сколько в нём заключено мудрости и сострадания. Мы должны постепенно развивать в себе уверенность, что отпускание ведёт к освобождению; и постоянно практиковать майтри. Чтобы привыкнуть к состоянию открытости и почувствовать его истинный вкус, требуется время.

Прежде всего, важно понять, что переживание страха или психологического дискомфорта может быть просто свидетельством того, что старые привычки начинают разрушаться и мы подходим ближе к естественному состоянию открытости. Трунгпа Ринпоче говорит, что пробуждающиеся воины почти всегда испытывают тревогу. Лично я убедилась в этом на собственном опыте. Однако вскоре подумала, что если беспокойство не проходит, значит, я должна познать и его. Когда мы начинаем относиться к своим страхам с большим вниманием и принятием, многое меняется. Мы приходим к пониманию, что вместо того, чтобы дрожать от страха и напряжения, как в кресле у дантиста, можно просто расслабиться и соединиться с новизной момента.

Итак, наша практика заключается в сострадательном наблюдении своих мыслей, эмоций и настроения. Сострадательное наблюдение собственных реакций и стратегий является важной частью процесса пробуждения. Мы должны внимательно исследовать свой невроз, который проявляется с особой силой, когда защитные механизмы начинают рушиться. Таким путём мы придём туда, где больше не верим в свои старые мифы, где мы не расщеплены и не сопротивляемся собственной энергии. Таким путём мы придём к праджняпарамите.

Но это требует постоянной практики. С момента вступления на путь воина-бодхисатгвы до обретения полной веры в свободу своего необусловленного ума, мгновение за мгновением мы отдаёмся тому что происходит. С совершенной точностью и мягкостью отказываемся от привычных способов обращения с собой и другими людьми, от привычных способов держать всё под контролем, от привычных способов блокировать бодхичитту. Делая это снова и снова на протяжении многих лет, проходя через все трудности и озарения мы постепенно обретаем вкус к неизвестности.

Когда идти становится трудно (как избежать трудностей на пути)

Не поддавайся влиянию внешних обстоятельств.

Из наставлений АТИШИ для воспитания ума

Самый простой совет, который можно дать на пути пробуждения бодхичитты: практикуй непричинение вреда себе и другим и каждый день делай что-нибудь полезное. Однако если попытаться искренне следовать ему, это может оказаться не так просто. Вы сами не заметите, как кто-нибудь спровоцирует вас, и вы прямо или косвенно причините кому-нибудь вред.

Поэтому, когда наше намерение искренне, то идти становится трудно, можно попытаться себе помочь. Для этого существуют специальные методы, позволяющие вовремя замечать и останавливать свои глубоко укоренившиеся привычные реагирования и обвинения.

Вот четыре приёма, которые помогут нам научиться сохранять терпение и оставаться открытыми всему, что происходит, вместо того, чтобы автоматически реагировать.

1.   Не «вызывать огонь на себя»

2.   Соединяться с сердцем.

3.   Рассматривать трудности как своих учителей.

4.   Относиться ко всему, что происходит, как к иллюзии.

Итак, если не вызывать огонь на себя, не станешь объектом агрессии. Каждый раз, реагируя агрессивно, мы укрепляем паттерн гнева, и пока не перестанем этого делать, в нас, без сомнения, будет лететь масса стрел. И реакции окружающих будут всё больше выводить нас из себя. Однако каждый раз, когда нас провоцируют, у нас появляется благоприятная возможность изменить этот паттерн, сделав что-то другое. У нас есть выбор: продолжать усиливать старые привычки, вызывая огонь на себя, или начать ослаблять их, не реагируя и не привлекая к себе внимания.

Каждый раз, воздерживаясь от реакций и оставаясь со своей возбуждённой, горячей энергией гнева, мы смягчаем и укрепляем себя. Так мы закладываем основу счастья. Каждый раз, проявляя гнев или подавляя его, мы наращиваем в себе агрессию и всё больше становимся похожими на тигра в клетке. Со временем можно дойти до того, что любая мелочь будет выводить нас из себя. Так мы сеем семена собственного страдания.

Итак, это первый способ: понимать, что мы сами вызываем огонь на себя и только мы можем это прекратить: воздерживаясь от реагирования, будем разрушать паттерн агрессии, который, если ему потворствовать, постоянно причиняет боль и нам, и окружающим.

Второй совет — установить контакт с сердцем. В момент гнева можно попытаться соединиться с добротой и состраданием, которые в нас уже есть.

Так, если какой-то безумный человек нападает на нас, можно подумать о том, что он не знает, что творит. Можно войти в своё сердце и проникнуться состраданием к этому человеку, осознавая, что, причиняя вред нам, он также причиняет вред и себе. Тогда, даже если мы боимся этого человека, вместо гнева и ненависти у нас может возникнуть желание помочь ему.

По существу, сумасшедший гораздо менее безумен, чем так называемый нормальный человек, причиняющий кому-то вред, потому что у нормального человека есть потенциальная возможность осознать, что своими агрессивными действиями он сеет семена собственной неудовлетворённости и смятения. Его агрессивные действия укрепляют привычку агрессии, которая будет продолжать проявляться и в будущем. Он сам создаёт свою «мыльную оперу». Такой образ жизни преисполнен боли и одиночества. Человек, причиняющий вред другим, находится под влиянием паттернов, постоянно порождающих страдания.

Итак, второй способ заключается в соединении с сердцем: мы начинаем понимать, что не следует ещё больше провоцировать того, кто причиняет нам вред, равно как и самого себя, и что миллионы людей, подобно нам, охвачены пламенем агрессии. Оставаясь со своим гневом, вместо того, чтобы проявлять его вовне, мы позволяем его интенсивно заряженной энергии пробудить в нас смирение и сострадание.

Третий приём заключается в отношении к трудностям как к своим учителям. Когда рядом с нами нет реального учителя, который мог бы непосредственно наставлять нас в практике непричинения вреда, не стоит огорчаться! Жизнь сама предоставит массу возможностей для обучения. Как могли бы мы практиковать терпение, если бы не наш бестактный сосед? Как без этого грубого чиновника познали бы мы энергию гнева настолько глубоко, что она утратила свою разрушительную силу?

Так что учитель всегда с нами. Любая ситуация даёт возможность увидеть самого себя и научиться избегать своих старых невротических моделей поведения, а также подавления и диссоциации, чтобы не сеять новых семян страдания. Как вести себя с этим человеком, который нас оскорбляет — отреагировать, как сотни тысяч раз раньше, или попытаться быть разумнее и воздержаться от реакций?

В тот самый момент, когда мы готовы взорваться или отвергнуть свои чувства, можно вспомнить, что мы — воины на пути, и наша задача научиться присутствовать во всём, что бы ни происходило, не пытаясь уйти или избавиться от своего раздражения и дискомфорта.

Вся проблема с выполнением этих и других рекомендаций состоит в том, что мы склонны относиться к ним слишком серьёзно. Стараясь сохранять спокойствие и терпение, мы проявляем чрезмерное беспокойство и нетерпение.

Здесь нам может помочь четвёртый совет: воспринимать человека, который разгневан, сам гнев и объект гнева как иллюзию; рассматривать всю свою жизнь как спектакль, в котором мы временно играем главную роль, как нечто несерьёзное и несущественное. Сделайте паузу и спросите себя: «Кто я такой, чтобы чувствовать себя до такой степени оскорблённым? И кто этот человек, чтобы я на него так обижался? Почему эта похвала или это обвинение так сильно меня задели, будто я рыба, пойманная на крючок, или мышь, попавшаяся в мышеловку? И почему эта ситуация ввергла меня в такое уныние, что в ней такого важного?» Все эти ситуации, эта борьба, мы сами и другие люди гораздо менее значимы, чем нам кажется.

Смотрите на любые внешние обстоятельства, на собственные эмоции и раздутое чувство «я» как на нечто проходящее и несущественное — как на кинофильм или сновидение. Пробуждаясь ото сна, мы осознаём, что враги, которые нас преследовали, просто иллюзия, и тогда все наши страхи мгновенно рассеиваются.

Чувствуя приступ гнева или агрессии, полезно вспомнить, что ни для реагирования, ни для подавления никаких оснований нет.– нет оснований ни для ненависти, ни для стыда. По крайней мере, можно начать исследовать и подвергать сомнению свои привычные убеждения. Кто знает, может быть, погружаясь в сон или бодрствуя, мы просто переходим из одного сновидческого состояния в другое?

Эти четыре метода прекращения гнева и развития терпения были переданы нам тибетскими мастерами кадампа[13]  одиннадцатого века. Они помогали воинам-бодхисаттвам в прошлом и также могут быть полезны в наше время. Мастера кадампа советовали не откладывать практику. Они подчёркивали, что очень важно применять эти методы прямо сейчас, в этот самый момент, в этой самой ситуации, и никогда не говорить себе: «Лучше я попробую потом, когда у меня будет больше времени».

Духовный друг

Истинная задача духовного друга — провоцировать тебя.

Чогьям Трунгпа РИНПОЧЕ

Воину, идущему по пути, необходим наставник — мастер, учитель или духовный друг, который направлял бы его. Существуют разные уровни отношений учитель—ученик. Для некоторых может быть достаточно просто прочитать книгу или послушать учение какого-то учителя. Другие могут захотеть стать учениками этого учителя, чтобы он непосредственно руководил их продвижением. Такой вид отношений очень ценен. Однако мало кто с самого начала готов к безусловной преданности учителю и непосредственной работе со своими главными проблемами; мало кто готов предстать перед другим человеком без всех своих защитных масок. Поэтому сначала нужно развить майтри по отношению к себе и полное доверие к учителю. Это — предварительные условия для установления более глубоких отношений с духовным другом. В 1974 году, когда я попросила Трунгпа Ринпоче стать моим учителем, я не была ещё готова к безусловным отношениям. Но это был первый человек в моей жизни, который был по-настоящему свободен, чей ум не поддавался никаким влияниям, и я поняла, что под его руководством тоже смогу этого достичь. Меня привлекало то, что не было никакой возможности им манипулировать — он мог разоблачить любые человеческие уловки. Это пугало, но в то же время давало надежду. И всё же мне потребовались годы, чтобы развить достаточно доверия к нему и майтри к себе, чтобы я смогла полностью открыться этим отношениям. Сближение с человеком, который смертельно опасен для твоего эго, требует времени. Отношения с учителем либо должны достичь безусловного доверия и любви, либо ничего не произойдёт. Важно не противиться процессу. В любом случае, отношения с учителем побуждают нас верить в собственную внутреннюю мудрость, быть верным себе. Согласно традиции, и учитель и ученик оба полностью пробуждены, но между ними должна произойти встреча — встреча двух умов, двух душ. Задача учителя состоит в том, чтобы помочь ученику осознать, что его пробужденный ум и пробужденный ум учителя — одно и то же. На определённом этапе должно произойти радикальное изменение точки зрения ученика — мы перестаём отождествляться со своим неврозом и начинаем верить в собственную изначальную мудрость и доброту. Это очень важный момент: без этой веры в себя дальнейшее продвижение с учителем невозможно. Однако когда мы становимся готовы вступить в безусловные отношения с учителем, нам приходится учиться оставаться непоколебимыми в любых ситуациях. Вступление на подобный уровень отношений с одним человеком готовит нас к тому, чтобы мы могли быть открытыми не только в отношении учителя, но и в отношении всего своего опыта. Учитель — это не какой-то духовный идеал, а просто более зрелый человек. В отношениях с ним, как в любых других отношениях, нам может что-то нравиться и что-то не нравиться; мы также можем испытывать смятение и опасность. Отношения с учителем показывают, насколько открыто наше сердце, готовы ли мы вобрать весь спектр жизни, а не только то, что нам приятно. Насколько мы способны принимать своего духовного друга, настолько же мы способны принимать мир таким, какой он есть, со всей его жестокостью и нежностью, подлостью и отвагой. Мы обнаруживаем, что начинаем открываться так, как никогда от себя не ожидали.

Путь воина-бодхисаттвы учит нас относиться к жизни с полным принятием и вовлечённостью — нет таких эмоций или действий, которые были бы недостойны нашей любви и сострадания, нет такого человека или ситуации, которые были бы неприемлемы и недопустимы. Этот путь требует дисциплины, но также руководства. В какой степени мы готовы принять руководство — это уже другой вопрос. Когда нет чётких ограничительных правил, нам необходим наставник, который подсказывал бы, когда мы сходим с пути, и которого мы готовы были бы слушать.

Учитель очень гибко и лояльно подходит к процессу нашего пробуждения, что бы с нами ни происходило. Этот воин-мастер служит зеркалом, отражающим наш собственный ум со смущающей точностью. Чем больше мы доверяем себе и учителю, тем в большей степени способны допустить и принять это отзеркаливание. В конце концов, можно дойти до того, чтобы позволять каждому человеку быть нашим зеркалом и учителем. Тогда нам станет понятна заповедь: «Будь благодарен каждому».

Однако не следует относиться к учителю как к абсолютному авторитету: такая установка таит в себе слишком много надежд и страхов. Если бы я должна была беспрекословно подчиняться своим учителям, я не смогла бы долго оставаться в учениках. Но мои учителя, напротив, всегда побуждали меня использовать свой критический разум и не бояться высказывать сомнений. Они советовали никогда не принимать на веру никаких правил и авторитетов.

Важно понимать, что встреча двух душ, учителя и ученика, происходит не в результате полного подчинения авторитету учителя, а благодаря сосуществованию двух взглядов, благодаря способности принять неопределённость и парадокс. В противном случае ученика неизбежно ждёт разочарование. Как только учитель перестанет соответствовать нашим представлениям, мы уйдём от него. Нам могут не понравиться его политические взгляды, или что он ест мясо, употребляет алкоголь или курит; нас могут не устраивать какие-то организационные изменения, нам может казаться, что нас недооценивают или уделяют нам мало внимания; или мы привязываемся к «медовому месяцу» отношений с учителем, страстно желая, чтобы нас любили только так, и не иначе, тогда мы неизбежно разочаровываемся и затаиваем обиду, чувствуя, что нас использовали, предали или обманули. И, не желая испытывать таких болезненных чувств, мы уходим.

Всё зависит от нашей готовности открыться. Любые фиксированные идеи ограничивают наш ум. Какую бы форму они ни принимали, оправдания или обвинения, они неизбежно порождают страдания. Когда мы говорим: «Учитель совершенен и никогда не ошибается», или: «Учитель шарлатан, ему нельзя верить», в любом случае это проявление ограниченности ума. Нам нравится говорить о широком, открытом уме, чистом и свободном. Но можем ли мы сохранять эту открытость и чистоту, когда разрушаются наши иллюзии?

Но даже когда мы уходим от учителя, если мы способны наблюдать свою боль и разочарование без оправдания и осуждения, мы всё-таки многому у него научились. Об этом говорится в одном из наставлений: «Если ты можешь практиковать даже в состоянии смятения, ты многого достиг».

Отношения с духовным другом учат нас безграничной любви, тому, как любить и быть любимым без каких бы то ни было условий. Такая любовь непривычна для нас, это та любовь, о которой мы все мечтаем, но которую не можем давать. Я училась любить и быть любимой, наблюдая за своим учителем, видя, как безусловно он любит других людей, я начала верить, что он может так же любить и меня. На его примере я увидела, что значит верить в каждого человека, каждому давать шанс.

Один случай меня особенно потряс. Один из ближайших учеников Трунгпа Ринпоче, Джо, был очень несдержанным, и всем это ужасно не нравилось. Ученики жаловались Ринпоче на агрессивное поведение Джо, но тот, казалось, не обращал на их жалобы никакого внимания. Однако однажды, когда Джо набросился на одну женщину и ударил её, Ринпоче закричал на него: «Вон! Чтобы духа твоего здесь не было! Не хочу тебя больше видеть!» Джо ушёл потрясённый. Те ученики, которые присутствовали при этом, подошли к Ринпоче и сказали: «Мы так рады, что ты прогнал этого Джо. Он так ужасно вёл себя вчера, и так плохо поступил сегодня утром… Как хорошо, что ты от него избавился», Но Ринпоче строго посмотрел на них и произнёс: «Вы не так поняли — Джо мой лучший друг». Я думаю, Трунгпа Ринпоче готов был бросился под поезд, если бы знал, что это поможет нам пробудиться.

Безграничная любовь — это безусловная преданность себе и другому человеку. Любовь учителя к ученику проявляется как сострадание. Любовь ученика к учителю проявляется как преданность. Эта взаимная сердечная связь и теплота обеспечивает встречу двух душ. Такая любовь смиряет наше неукротимое существо и помогает выйти за пределы привычной территории. Отношения с духовным другом вдохновляют нас на то, чтобы бесстрашно выйти из своего кокона и начать исследовать этот удивительный мир.

Промежуточное состояние

Сущность дзен можно выразить всего двумя словами: всё непостоянно.

Шунриу Судзуки РОШИ

Чтобы достичь полного отпускания, и при этом не испытывать дискомфорта, требуется определённая практика. На самом деле, состояние «отсутствия опоры», когда нам не за что держаться, составляет основу счастья: осознание, что от нас ничего не зависит, даёт удивительное ощущение свободы. Когда мы обращаемся к тому, чего больше всего хотели бы избежать, наши границы и защиты начинают расшатываться.

Это может привести к чувству растерянности: нам кажется, что мы застряли где-то в промежуточном состоянии и не знаем, что делать. С одной стороны, мы уже убедились в тщетности поисков утешения в еде, питье, курении и сексе; мы сыты всевозможными убеждениями, идеями и «-измами». Но, с другой стороны, мы всё ещё надеемся обрести счастье во внешнем комфорте.

Большая часть пути воина проходит именно в этом промежуточном состоянии. Мы многое отдали бы за то, чтобы, как прежде получать удовлетворение от пиццы или видео. Однако как бы эти вещи ни были приятны, мы уже осознали, что они не могут компенсировать наших страданий. Особенно это становится очевидным, когда что-то разлаживается в нашей жизни. Если нам только что сказали, что у нас рак, пицца едва ли поднимет нам настроение. Если любимый человек покинул нас или умер, никакие внешние удовольствия нас не обрадуют.

Мы все слышали, что погоня за удовольствиями приносит страдания и что бесполезно пытаться избежать боли. Мы также слышали о радости пробуждения или осознания всеобщей связи и единства. Но мы почти ничего не слышали об этом промежуточном состоянии, когда мы уже больше не можем получать удовлетворение извне, но ещё не достигли постоянного спокойствия и сердечной открытости.

Промежуточному состоянию, как правило, сопутствуют тревога, душевная боль и уязвимость. Это чувства, которых мы обычно стремимся избежать, но наша задача состоит как раз в том, чтобы оставаться с ними, не отвлекаясь на борьбу и жалобы. Мы должны позволить этим чувствам ослабить наши защиты, вместо того, чтобы становиться ещё более скованными и испуганными. Чувство тревоги, возникающее из-за неопределённости нашего положения, делает сердце отзывчивым, и если у нас хватит мужества оставаться в этом промежуточном состоянии, сострадание самопроизвольно начнёт пробуждаться. Когда мы не понимаем, не надеемся понять и не делаем вид, что понимаем происходящее, мы получаем доступ к собственной внутренней силе.

Однако в таком состоянии у нас естественно возникает желание получить какое-то облегчение: когда мы можем определить ситуацию как правильную или неправильную, как-то её зафиксировать, мы обретаем привычную опору. Но практика бодхичитты уже расшатала наши привычные паттерны, и часто они уже больше не работают. Постепенно нам становится приятнее просто пребывать в меняющемся потоке энергии, чем сбрасывать её вовне или подавлять. Это открытое, отзывчивое состояние называется бодхичиттой. Пребывая в нём, мы исцеляемся, учась отпускать чувство собственной важности и любить.

Именно таким способом мы практикуем сидячую медитацию: наблюдаем всё, что возникает, принимаем с любящей добротой и отпускаем. Мысли и эмоции приходят и уходят: некоторые более навязчивые, другие менее. Обычно этот круговорот мыслей бывает неприятен, и нам хочется от него избавиться. Но вместо этого мы мягко побуждаем себя оставаться со своей возбуждённой энергией, снова и снова возвращаясь к дыханию. В этом заключается суть практики майтри — просто присутствовать, быть открытым всему.

Пребывание в промежуточном состоянии требует умения принимать тот парадокс, что одно и то же действие может быть одновременно правильным и неправильным, один и тот же человек может быть сильным и любящим, и в то же время гневным, жёстким и жадным. Как мы реагируем, когда наше поведение не соответствует нашим собственным стандартам: осуждаем себя или признаем парадоксальность человеческой природы? Можем ли мы простить себя и оставаться в контакте со своим добрым и нежным сердцем? Что мы делаем, когда кто-то причиняет нам неприятности? Решаем отомстить, или подавляем свои реакции, говоря себе: «Я должен быть любящим. Такие мысли недопустимы»? Суть нашей практики состоит в том, чтобы переживать дискомфорт, не делая никаких оценок.

Можно медитировать, практиковать тонглен, просто смотреть в небо — всё, что угодно, лишь бы оставаться в непосредственном переживании настоящего момента и не уходить в суждения.

Когда мы сталкиваемся с чувством дискомфорта или страха — когда, например, с кем-то спорим или врач направляет нас на обследование — нам, прежде всего, хочется обвинять других, возражать, отстаивать свою точку зрения. Нам нужна определённость, нам хочется придерживаться привычных представлений. Для воина «правильно» и «неправильно» — одинаково крайние суждения. То и другое блокирует нашу изначальную мудрость. Но когда мы стоим на перекрёстке и не знаем, в какую сторону идти, мы пребываем в праджняпарамите. В практике воина перекрёстки очень важны, потому что именно здесь наши привычные представления начинают разрушаться.

Мало кто из нас способен сразу принять парадоксальность бытия, поэтому мы должны постоянно практиковать переживание неопределённости, неоднозначности и ненадёжности. Промежуточное состояние готовит нас к тому, чтобы мы могли без страха встречаться с любой неизвестностью, с одинаковой открытостью принимая как жизнь, так и смерть. В промежуточном состоянии воин вынужден каждое мгновение учиться отпускать, и это обеспечивает наилучшие условия для практики. На самом деле, не так важно, испытывает он при этом депрессию или вдохновение, потому что в отношении этой практики не существует критериев «правильного» и «неправильного». Единственное, что действительно важно, — это сострадание и майтри, а также мужество: только эти качества могут обеспечить нам достаточную силу, чтобы с полной открытостью принимать всё, что с нами происходит, понимая при этом, что всё постоянно меняется, что единственная существующая реальность — настоящее, и что будущее непредсказуемо и неопределённо.

В результате регулярной практики мы начинаем постепенно выходить за пределы своего маленького «я», которое постоянно стремится к комфорту. В конце концов, мы придём к осознанию, что мы настолько большие, что можем вместить в себя нечто, не являющееся ни ложью, ни истиной, ни чистым, ни нечистым, ни плохим, ни хорошим. Но прежде мы должны почувствовать всю ценность свободного состояния, лишённого опор, и погрузиться в него.

Важно с самого начала знать об этом промежуточном состоянии, иначе мы будем думать, что возможны только два варианта: либо мы полностью закрыты и неосознанны, либо свободны и пробуждены. На самом деле, большая часть пути воина проходит в промежуточном состоянии, и этот участок пути может быть очень плодотворным: когда мы всё отпускаем и полностью погружаемся в переживание настоящего момента, это и есть просветление.

Заключительное пожелание

Пусть всё, что я совершила достойного в жизни, вплоть до настоящего момента, включая возможную пользу от этой книги, послужит на благо всем живым существам.

Пусть уменьшатся причины страданий. И пусть уменьшатся войны, насилие, черствость, безразличие и всевозможные зависимости.

Пусть мудрость и сострадание всех живых существ возрастает, сейчас и в будущем.

Пусть мы все увидим, что преграды, разделяющие нас, которые мы сами воздвигаем, так же нереальны, как наши сновидения.

Пусть мы осознаём безграничное совершенство этого проявленного мира.

Пусть мы и дальше будем открывать свои сердца и умы, чтобы непрестанно служить на благо всем живым существам.

Пусть мы отважно идём туда, где нам страшнее всего.

И пусть мы ведём жизнь воина.

Приложение: практики

Наставления Атиши для воспитания ума

первая ступень

Предварительные условия, являющиеся основой практики дхармы[14]

1. Сначала практикуй предварительные условия.

вторая ступень

Основная практика — практика бодхичитты

Главные наставления в практике бодхичитты:

2.   Относись ко всем дхармам[15]  как к иллюзиям.

3.   Исследуй природу нерождённого сознания.

4.   Освободись даже от средства освобождения.

5.   Погрузись в алайю[16] , сущность.

6.   Выйдя из медитации, будь порождением иллюзии.

Вспомогательные наставления в практике бодхичитты:

7.   Отдавай и принимай поочерёдно, согласовывая с дыханием.

8.   Три вида объектов, три яда и три семени добродетели.

9.   Во всех делах практикуй наставления.

10. Практику принятия и отдачи всегда начинай с себя.

третья ступень

Преобразование неприятных обстоятельств в путь просветления

11.  Когда мир полон зла, трансформируй все несчастья в путь бодхи[17] .

12.  Все обвинения сведи в одно.

13.  Будь благодарен каждому.

14.  Понимая смятение как четыре кайи[18] , обретаешь непревзойдённую защиту шуньяты.

15.  Четыре практики — лучший из методов.

16.  Что бы ни происходило, практикуй медитацию.

четвёртая ступень

Включение практики в свою жизнь

17. Практикуй пять усилий — основных предписаний сердца.

18. Главное предписание махаяны[19] для отделения сознания после смерти — практика пяти усилий; важно, как ты ведёшь себя в этой жизни.

пятая ступень

Оценка прогресса в практике воспитания ума

19.  Вся дхарма сводится к одному.

20.  Из двух свидетелей слушай главного.

21.  Всегда сохраняй радостный настрой ума.

22.  Если ты способен практиковать, даже когда находишься в смятении, ты преуспел в практике.

шестая ступень

Запреты практики воспитания ума

23.  Всегда следуй трём главным принципам.

24.  Измени своё отношение, но сохраняй естественность.

25.  Не говори о недостатках.

26.  Не суди других.

27.  В первую очередь искорени главное загрязнение.

28.  Не думай о результате.

29.  Избегай вредной пищи.

30.  Не будь слишком предсказуемым (будь спонтанным).

31.  Не злословь.

32.  Не строй коварных планов.

33.  Никому не причиняй боли (не доводи ситуации до крайности).

34.  Не перекладывай тяжёлый груз на слабые плечи.

35.  Не старайся быть первым.

36.  Не прибегай к уловкам.

37.  Не превращай богов в демонов.

38.  Не строй своё счастье на горе других.

седьмая ступень

Руководящие принципы практики воспитания ума

39.  Все дела совершай с одним намерением.

40.  Все ошибки исправляй с одним намерением.

41.  Два типа активности: один в начале, другой в конце.

42.  Что бы из двух ни происходило, будь терпелив.

43.  Наблюдай оба, пусть даже с риском для жизни.

44.  Практикуй три преодоления.

45.  Прими три главных источника.

46.  Следи, чтобы они не иссякали.

47.  Три соединяй вместе.

48.  Практикуй без предубеждений во всех областях. Очень важно, чтобы практика была всеобъемлющей и искренней.

49.  Всегда медитируй на то, что вызывает в тебе негодование.

50.  Не поддавайся влиянию внешних обстоятельств.

51.  Каждый момент практикуй главное.

52.  Не интерпретируй.

53.  Не будь нерешительным.

54.  Будь искренним в практике.

55.  Освобождай себя через исследование и анализ.

56.  Не потворствуй чувству жалости к себе.

57.  Не завидуй.

58.  Не будь лёгкомысленным.

59.  Не жди похвалы и одобрения.

Сутра четырёх безграничных состояний

•   Пусть все чувствующие существа будут счастливы и познают причину счастья.

•   Пусть они освободятся от страданий и причины страданий.

•   Пусть они соединятся с источником безграничной радости, не знающей горя.

•   Пусть они пребывают в состоянии полной невозмутимости, свободном от страсти, агрессии и предубеждений.

В каждой строке этой сутры говорится об одном из четырёх безграничных качеств: любящей доброте, сострадании, радости и невозмутимости, или беспристрастности. Лично я предпочитаю заменять слово «они» на «мы», тем самым подчёркивая, что наряду со всеми живыми существами желаю познать плоды этих четырёх безграничных качеств также и себе.

Практика любящей доброты

Традиционно в практике любящей доброты используется первая строка сутры четырёх безграничных качеств: «Пусть все чувствующие существа будут счастливы и познают причину счастья».

1. Пробуждение любящей доброты по отношению к себе: «Пусть я буду счастлив и познаю причину счастья», или можно выразить пожелание своими словами.

2.   Пробуждение любящей доброты по отношению к человеку, которого вы искренне любите: «Пусть (назовите имя) будет счастлив и познает причину счастья» (или своими словами).

3.   Пробуждение любящей доброты по отношению к другу. Назовите имя друга и пожелайте ему (или ей) счастья теми же словами.

4.   Пробуждение любящей доброты по отношению к человеку, который вам безразличен.(Используйте те же слова).

5.   Пробуждение любящей доброты по отношению к человеку, который вам неприятен. (Теми же словами).

6.   Теперь попытайтесь охватить своей любящей добротой одновременно всех, к кому вы обращались в первых пяти шагах. (Этот шаг называется «разрушением границ»). Произнесите: «Пусть мы все: я, близкий мне человек, друг, «безразличный» человек и «враг»— будем счастливы и познаем причину счастья».

7.   Теперь пришло время распространить любящую доброту на всех живых существ во вселенной. Можно начать с ближайшего окружения, постепенно расширяя круг всё больше и больше: «Пусть все существа будут счастливы и познают причину счастья».

Практика сострадания

Практика сострадания начинается со второй строки сутры: «Пусть мы освободимся от страданий и причины страданий», а затем следует такая же семиступенчатая последовательность, как в практике любящей доброты.

1.   Пробуждение сострадания по отношению к себе: «Пусть я освобожусь от страданий и причины страданий», или выразите пожелание своими словами.

2.   Пробуждение сострадания по отношению к человеку (или животному), который естественно вызывает в вас сострадание: «Пусть (назовите имя) освободится от страданий и причины страданий», или своими словами.

3.   Пробуждение сострадания по отношению к другу (используя те же слова).

4.   Пробуждение сострадания к «безразличному» человеку. (Теми же словами).

5.   Пробуждение сострадания к неприятному вам человеку. (Теми же словами).

6.   Пробуждение сострадания одновременно ко всем пяти перечисленным существам. (Теми же словами).

Пробуждение сострадания ко всем живым существам во вселенной (начиная с ближайшего окружения и постепенно расширяя круг): «Пусть все существа освободятся от страданий и причины страданий».

Такую же семишаговую последовательность можно использовать для пробуждения способности радоваться и сохранять беспристрастность. Для практики радости можно использовать третью строку сутры четырёх безграничных качеств («Пусть мы все соединимся с источником безграничной радости, не знающей горя»), или свои слова. Для практики беспристрастности, или невозмутимости, можно использовать четвертую строку сутры («Пусть мы все пребываем в состоянии полной невозмутимости, свободной от страсти, агрессии и предубеждений»).

Практика трёхшагового пожелания

•   Пусть я буду счастлив и познаю причину счастья.

•   Пусть ты будешь счастлив и познаешь причину счастья.

•   Пусть все существа будут счастливы и познают причину счастья.

Такую же трёхшаговую последовательность можно применять для пробуждения сострадания, радости и уравновешенности, при желании выражая пожелания своими словами.

Примечания

1

Бодхичитта — просветленное сознание

2

Бодхисаттва — просветленный, оказывающий помощь другим людям на пути к просветлению

3

Сансара — цикл перерождений, перевоплощение индивидуальной души в новом теле.

4

Майтри — любовь, любящая доброта.

5

Ритрит — период интенсивной практики, в уединении или в группе.

6

59 наставлений для воспитания ума приведены в приложении; более подробную информацию об этой практике можно найти в книгах, указанных в библиографии.

7

Аффирмация — положительное высказывание, противоположное по смыслу негативной программе или утверждению. С помощью аффирмаций можно стирать негативные мыслеформы и таким образом очищаться от негатива.

8

См. приложение.

9

Праджня — мудрость, высшее интуитивное знание, понимание.

10

Парамита — «переправа», средство для достижения другого берега. Совершенства, которые достигаются адептом на пути к просветлению.

11

Праджняпарамита — премудрость, переводящая на другой берег существования.

12

Коан — относительное и абсолютное; задача, данная ученику дзен его учителем; выражение полного переживания, достигаемого без усилий интеллекта, внезапным озарением.

13

Кадампа — одна из школ тантра-буддизма, ваджраяны; прекратила существование в конце xiv в.

14

Дхарма — учение Будды, высший закон, путь к освобождению

15

Дхармы — дискретные элементы бытия, существующие всего один миг и воспринимаемые как импульсы или вспышки. Их комбинация постоянно меняется и образует единый индивидуальный поток, воспринимаемый в целом как определенная личность.

16

Алая — высший уровень сознания, который достигается человеком.

17

Бодхи — просветление, совершенное состояние сознания.

18

Кайя — тело, аспект, нечто протяженное, обладающее совокупностью признаков.

19

Махаяна — «большая колесница»; направление буддизма, сформировавшееся в Индии на рубеже н.э.; сделало освобождение доступным для большего количества адептов и привлекло к учению мирян.

Content

Чодрон Пема Там, где страшно

Несколько слов от издателей

Посвящение

Благодарности

Пролог

Бодхичитта

Соединение с источником

Природа реальности

Научиться присутствовать

Заповеди воина, или наставления для воспитания ума

Четыре безграничных качества

Любящая доброта

Сострадание

Тонглен

Способность радоваться

Практики, помогающие культивировать радость

Расширение сознания

Знакомство с врагами

Начать сначала

Усилия

Три вида лени

Шесть совершенств воина-бодхисаттвы

Неизвестность, или отсутствие опоры

Обострение невроза

Когда идти становится трудно (как избежать трудностей на пути)

Духовный друг

Промежуточное состояние

Заключительное пожелание

Приложение: практики

Наставления Атиши для воспитания ума

первая ступень

вторая ступень

третья ступень

четвёртая ступень

пятая ступень

шестая ступень

седьмая ступень

Сутра четырёх безграничных состояний

Практика любящей доброты

Практика сострадания

Практика трёхшагового пожелания

Примечания