Голдсби Габриэль

реванш

ГАБРИЭЛЬ ГОЛДСБИ

РЕВАНШ

Глава 1

Десятая встреча выпускников Роухбетской школы.

Это был хороший план. Так думала Колби до тех пор, пока собственное тело не подвело ее. Как только это случилось, ей нужно было забыть о своих старых обидах и убираться с этой дурацкой встречи выпускников.

Колби была успешной женщиной - она открыла свой собственный бизнес сразу после окончания колледжа и изменилась как внутренне, так и внешне. Какое ей было дело до того, что думают эти люди? Она была здесь уже целый час и ни один из них даже не подошел поздороваться.

Нет, она видела, как они бросали на нее косые взгляды и перешептывались, пытаясь определить, кто она. Ей показалось, что один из них, толстый коротышка с веснушками на лысине и в дешевых очках, узнал ее.

Колби было все равно. Женщина с элегантной стрижкой, в коротком черном платье и на высоких каблуках сильно отличалась от той худой, бесформенной девушки с длинными волосами, которой она была десять лет назад.

Колби не помнила, что вообще когда-либо надевала платье или юбку до колледжа. Вот почему она так любила носить их теперь, и чувствовала себя в них более уверенной. Не то, чтобы ей была нужна эта уверенность на встрече выпускников. Она вообще сомневалась, что кто-нибудь из этих людей узнал бы ее в толпе даже через неделю после выпуска. А тем более сейчас.

Колби выбрала темный угол комнаты и, прислонившись к стене, стала наблюдать за тем, как люди, половину из которых она с трудом вспоминала, заполняют спортзал. Ее пульс участился, когда в дверях показалась темноволосая женщина в белой рубашке и черных брюках.

Колби охватило внезапное желание при одном взгляде на эту женщину. Просто прекрасно. Я не чувствую ничего месяцами, и вдруг завожусь только от одного взгляда на Маккензи Брент? Ну почему из всех присутствующих это должна была быть именно она? Колби проигнорировала свое первое желание, как раньше, спрятаться за завесой волос, - тем более что она обрезала их много лет назад, - и смотрела на Мак прямо и уверенно.

Фотография, которую ей дали, не шла ни в какое сравнение с оригиналом. Фото не передавало всей красоты женщины. Не могло передать то, с каким достоинством она несла себя. Не могло заставить сердце Колби биться быстрее, когда Маккензи улыбнулась девушке за регистрационной стойкой и взяла у нее свой бейдж.

Мак что-то сказала регистратору и послушно прикрепила бейдж чуть выше своей полной груди. О, Господи! Как я могла о ней забыть? Колби помнила, что грудь Маккензи была меньше ее собственной. Нет, Мак никогда не была плоскогрудой, но в те годы у нее не было такой идеальной груди, на которую сейчас пялилась Колби. Какого черта…? Вспомни, с кем ты имеешь дело и для чего ты здесь!

Маккензи улыбалась и разговаривала со всеми, кто к ней подходил, но не присоединялась ни к одной из групп. Время от времени она поднимала голову и оглядывала зал, словно ища кого-то или чувствуя на себе чей-то взгляд.

Колби сжала зубы и оттолкнулась от стены, но резко остановилась, увидев, что объект наблюдения смотрит прямо на нее. Улыбка, которая была на лице Мак все это время, исчезла. Сердце Колби бешено забилось, когда женщина встретилась взглядом с единственным человеком в комнате, который, как она надеялась, помнил ее.

Даже находясь на расстоянии, Колби заметила, что лицо Маккензи потемнело. Она покраснела? Нет. Только не та Мак, которую она помнила. Колби почувствовала, как в ней пробуждается сексуальное желание, хотя не испытывала его уже довольно давно. Маккензи не сделала никакой попытки подойти поближе, но, судя по реакции, она определенно ее узнала. План Колби, если он вообще был, рушился на глазах. Все было совсем не так, как ожидалось. Она не чувствовала того, к чему была готова. Где злость? Где праведный гнев?

“Колби Деннис? Не могу поверить, что ты пришла на этот балаган. Кто угодно, но только не ты!”

Женщина неохотно оторвала взгляд от Маккензи и, посмотрев вниз, встретилась с парой зеленых глаз, светящихся радостью. Ярко-рыжие волосы были чем-то новым, но озорного выражения лица было достаточно, чтобы Колби узнала Лару Колтер, свою постоянную школьную партнершу по лабораторным работам.

“Красивое платье, Колби. Ты тоже сделала операцию?”

“Операцию?” - Колби посмотрела на свою грудь. - “Нет, они настоящие.”

“Правда?” - Лара подошла ближе и заглянула в ее декольте. - “Отлично, но вообще-то я имела в виду не их. Лазерная коррекция, да? Разве не прекрасно больше не носить эти ужасные очки?”

“Да, потрясающе.” - Колби выгнула шею, пытаясь снова рассмотреть Маккензи, но на том месте, где та стояла минуту назад, никого не было.

Женщина повернулась к Ларе и почувствовала, что скованность покидает ее тело, когда поняла, как мало изменилась старая подруга. Похоже, что склонность Лары к драматизму с годами только увеличилась. Ее ярко-рыжие волосы были высоко заколоты. Экстравагантную прическу подчеркивали огромные, переливающиеся разными цветами серьги.

Каким-то чудесным образом Ларе удалось подобрать платье, которое сияло теми же красками, что и серьги. Когда они учились в школе, волосы Лары были черными, как и ее тени и помада. Будучи единственным готом в классе, она всегда выделялась из толпы.

Колби никогда не могла понять, зачем кому-то нужно привлекать к себе столько внимания. Ее единственным желанием всегда было раствориться в толпе, потеряться, чтобы никто ее не замечал. И Колби это удавалось. Со всеми. Кроме Маккензи Брент.

Она наклонилась, чтобы по-дружески обнять Лару, но та обвила свои руки вокруг ее талии и, притянув Колби к себе, поцеловала в губы. Женщина моргнула от удивления и отступила назад: “Что это было?”

Лора пожала плечами: “Я всегда хотела узнать, каково это - поцеловать женщину, а ты - единственная лесбиянка, которую я знаю.”

Колби нахмурилась: “С чего ты взяла, что я - лесбиянка?”

Лара вопросительно подняла крашеные брови: “А что, разве нет?”

Колби вздохнула: “Да, но откуда ты…?”

Краем глаза она заметила какое-то движение и повернулась в его сторону. Маккензи стояла в нескольких метрах, глядя на них со странным выражением лица. Видела ли она поцелуй Лары? Ну и что, даже если и так! Колби почувствовала, что ее гложет какой-то вопрос, ответа на который она не знает. Женщина вспомнила, что ощущала нечто подобное в школе в тех редких случаях, когда им с Маккензи удавалось поговорить более-менее цивилизованно. К ее большому облегчению, кто-то заслонил собой Мак, и их обмен взглядами был прерван.

“Ничего себе, ты же ненавидела спортивные занятия. А сейчас выглядишь так, словно живешь в фитнес-клубе,” - заметила Лара, оценивающе оглядывая ее тело.

“Что? А, да, я немного занимаюсь.”

“Ага, немного. Я еле выдерживаю трехминутные упражнения на пресс. Мне нравится твоя прическа. Она тебе подходит, но ты могла бы высветлить пряди тут и тут. Вот моя визитка. Ты ведь живешь в Портленде, да?” - Колби кивнула. - “Я приму тебя без предварительной записи. Когда ты возвращаешься домой?”

“Я пока не решила. Вообще-то я думала остаться здесь на выходные.”

“Остаться здесь? Тебе делать нечего? Лично я возвращаюсь в Портленд утром, как только рассветет.”

Колби хотела сказать, что хотела отдохнуть, именно этот ответ она дала своим сотрудникам, но ее внимание снова переключилось на появивщуюся в поле зрения Маккензи. Она помнила Мак как нечто грозное и опасное, и никогда не думала, что та превратится в такую прекрасную женщину. Колби узнала эту улыбку. Нет, она никогда не была адресована ей, но то, как Маккензи смотрела, как, слушая, склоняла голову и даже ее белоснежные зубы - все было так знакомо. Колби казалось, словно время повернулось вспять и она вернулась в школьные годы.

“Черт, Брент отлично выглядит,” - тихо сказала она.

Лара проследила за ее взглядом и увидела пару, что-то горячо обсуждающую в середине комнаты.

“Да, это так.”

Колби посмотрела на подругу и снова перевела взгляд на Маккензи: “Похоже, этот парень настроен серьезно.”

“Разве он не напрасно тратит время? Я всегда думала, что Мак, как и ты, лесбиянка.”

Колби ответила, не глядя на Лару: “Она замужем.”

“Правда? Ты уверена, что она не лесбиянка?”

Я ни в чем не уверена. Колби старалась не показать своего раздражения. Как, черт побери, Лара умудряется видеть то, чего не могу увидеть я?

Дело было вовсе не в том, что в школе она считала Маккензи натуралкой. Колби просто не могла представить, что Мак вообще была способна на что-либо, кроме ухмылок, толкания и свирепых взглядов.

Десять лет назад в ее школе было два типа учащихся - задиры, которые занимались травлей и отбиранием денег, и тихони, которые носили деньги в двух карманах на случай, если первые не оставят им ни копейки на ланч. Главной мучительницей Колби была Маккензи Брент - единственный человек, которого женщина не могла выкинуть из своей памяти даже десять лет спустя.

“Боже, она была так в тебя влюблена,” - протянула Лара.

“Что? О чем ты говоришь? Ее отчислили из-за меня, помнишь? Она меня ненавидела, и это чувство было взаимным.”

“Похоже, у вас сегодня будет шанс обсудить это ваше взаимное чувство. Она идет сюда.”

Колби застыла.

Маккензи действительно шла в их сторону. Ее решительный взгляд не оставлял сомнений, что перед ней находилась цель, и этой целью была Колби и никто иной.

“Ну ладно. Было приятно с тобой встретиться. Не теряйся, пока.”

Колби повернулась к Ларе, чтобы попросить ее остаться, но та уже исчезла в толпе пьяных одноклассников.

Колби посмотрела вокруг себя, улыбнулась и кивнула кому-то, стараясь не подавать вида, что жутко нервничает. Почему ей страшно? Это было сто лет назад и с тех пор все изменилось. Она больше не была костлявым подростком, пойманным в тиски рук более сильной и высокой обидчицы.

“Колби… Привет, ты, наверно, меня не помнишь, но…”

“Отлично помню,” - ответила женщина, сама удивляясь тому, как холодно прозвучал ее голос. От лица Маккензи отхлынула краска, когда Колби продолжила: “Ты правда думаешь, что десяти лет достаточно для того, чтобы забыть, в какой ад ты превратила мою жизнь?!”

Маккензи вздрогнула: “Я не…это не то, что я имела в виду.”

“Или ты думала, что я забыла, как страшно мне было каждый раз идти в школу, и все благодаря тебе.”

“Нет, я так не думала. Я хотела объяснить.”

Кто-то врезался в Колби сзади, облив пуншем и чуть не сбив с ног. Маккензи схватила ее за руки, поддерживая и не давая упасть. Резкое замечание замерло у Колби на губах, но она застыла от холодного взгляда, который послала Маккензи обидчику. Колби показалось, что они услышали робкое извинение, затем Мак отвернулась, с облегчением вздохнув. Она казалась удивленной, обнаружив, что ее руки все еще держали женщину, но не слишком спешила убрать их еще несколько секунд.

“Прости.”

Колби хотела спросить: “За что?” - но слова замерли на губах. Ее лицо вспыхнуло, как и ее тело. Все должно было быть совсем не так. Она собиралась открыто поговорить с Маккензи о том, как паршиво та поступала с ней, дать понять, что она больше не слабая, запуганная жертва, какой была раньше, но теперь вместо этого вела себя как влюбленный подросток. Нет, нет, нет, не влюбленный. Это неудачное сравнение. И неуместное.

“Может, отойдем? Я хочу поговорить. Всего на несколько минут. Пожалуйста.”

Колби внимательно изучала стоящую перед ней женщину и на языке у нее вертелось несколько едких ответов, но она сдержала их.

Ее остановило слово “пожалуйста”. Колби и подумать не могла, что когда-нибудь услышит, как Маккензи говорит это слово кому-нибудь, а тем более ей. Мак закусила нижнюю губу. Невинный жест, который Колби и не заметила бы, не стой они так близко, пытаясь расслышать друг друга сквозь оглушающую музыку.

У нее такие черные глаза. Или темно-карие? Никогда не видела такого цвета.

“Хорошо, две минуты,” - неохотно согласилась Колби. - “Но не думаю, что это что-то изменит.”

Маккензи вздохнула:”Может, туда?” - спросила она.

Колби посмотрела в сторону раздевалки для девочек, куда указывала Маккензи, и почувствовала, как по телу побежали мурашки. Должно быть, это шутка. Неужели Мак не помнит, что именно там они виделись в последний раз перед тем, как мой мир перевернулся с ног на голову? Или теперь это ее новый извращенный способ издевательства? Веди себя так, словно не понимаешь, что вызываешь у человека неприятные воспоминания, играя с ним в психологические игры?

Хорошо, если она хочет поиграть - поиграем. Колби кивнула и направилась в сторону раздевалки. Ты понятия не имеешь, с кем связываешься.

***

Колби вошла в раздевалку и, развернувшись, сложила руки на груди. Маккензи прошла за ней и резко остановилась, чуть не наткнувшись на женщину.

“Говори, что хотела,” - потребовала Колби, радуясь, что ее голос звучит гораздо увереннее, чем она себя чувствовала.

“В первую очередь я хотела сказать, что ты выглядишь просто потрясающе.”

Колби замерла от неожиданности. Какого черта это было? Комплимент?

“Ты позвала меня сюда, чтобы получить деньги за комплимент? Теперь ты действуешь так?”

“Нет, я… я…”

Снова краснеет? И заикается? А эта женщина неплоха, совсем неплоха.

“Я не думала, что увижу тебя здесь.”

Колби несколько раз меняла свое решение, не зная, идти ей на встречу выпускников или нет.

В последнюю минуту она решилась и, арендовав машину, отправилась в трехчасовой путь из Портленда. Ей предоставилась прекрасная возможность показать Маккензи Брент, как та была неправа. Колби была успешной женщиной, а не “никчемной малявкой”, как однажды назвала ее Маккензи в разговоре со своими друзьями.

Она уехала из города и чего-то добилась. Она больше не была испуганной маленькой девочкой, прячущейся за копной волос на задней парте. Колби хотела ткнуть этим в лицо Маккензи Брент.

Но проблема была в том, что женщина, стоящая перед ней сейчас, совсем не была похожа на ту девчонку, которую она знала когда-то. Нет, общие черты сохранились, только теперь черные волосы не были стянуты в тугой хвост, а любимую одежду Маккензи в школьные годы - бесформенные джинсы и ветровки - было бы грехом надевать на такое прекрасное тело. Но это все еще была та самая Маккензи Брент, которая беспричинно толкала и пихала ее и обзывала то “тощей”, то “костлявой”, в итоге остановив свой выбор на “костлявой”.

По телу Колби пробежал мороз, и она потерла руки, пытаясь согреться.

Глаза Маккензи проследили за этим движением, ненадолго остановившись на груди Колби, а затем вновь вернулись к лицу. Это был не первый раз, когда натуралка оценивала ее грудь. Но взгляд Мак не имел ничего общего с тем взглядом, который бросали на нее другие женщины, оценивая как соперницу.

Страсть. Если у Колби еще были какие-то сомнения в ориентации Маккензи, то сейчас они исчезли. Ее соски затвердели и она почувствовала, как намокли трусики. Значит, так? Все, что мне нужно - это чтобы какая-то стерва из моего прошлого бросила на меня страстный взгляд? Просто прекрасно.

“Я здесь, и твои две минуты заканчиваются,” - резко сказала Колби.

“Я хочу извиниться. Мне жаль, что я так ужасно относилась к тебе, когда мы были детьми.”

Колби была шокирована. Она не ожидала такого скорого и, казалось, искреннего извинения.

“Мы не были детьми. Мне было семнадцать. А тебе… девятнадцать?”

“Нет, мы ровесники. Может, я на несколько месяцев старше, но…”

Теперь настала очередь Колби запинаться. От удивления.

“Но я слышала, что ты…”

“Осталась на второй год? Ты тоже поверила в эти бредни?” - Маккензи улыбнулась. - “Это был обман. Перед тем, как переехать сюда, мы с родителями жили недалеко от границы с Мексикой. Там запросто можно сделать поддельное удостоверение личности, а употреблять алкоголь в Тихуане разрешено с восемнадцати лет.” - Маккензи пожала плечами. - “Я легко заводила друзей, покупая им сигареты. А если они меня спрашивали, почему мой возраст не соответствует классу, в котором я учусь, отвечала, что осталась на второй год. Слух распространился и скоро все считали меня малолетней преступницей, которая пропустила пару лет учебы, потому что была в колонии. А я не стала никого переубеждать.”

“Ты… не стала переубеждать? Значит, тебе…”

“Двадцать восемь, как и тебе.”

“Мне двадцать семь,” - сердито сверкнула глазами Колби.

Маккензи закатила глаза, а затем улыбнулась.

“Хорошо, ты победила. Я старше.”

Какого черта здесь происходит? Теперь мы заигрываем друг с другом? Нет, это было даже не заигрывание, - это был чистой воды флирт. Маккензи Брент флиртовала с ней, и она отвечала тем же. Нет. Этого не может быть.

“Ладно, твое время вышло. Было приятно тебя увидеть и все такое.”

Колби проскользнула мимо Маккензи и уже была готова выйти за дверь, когда на ее плечо легла рука, пытаясь остановить. Женщина резко дернулась, словно ее коснулись раскаленным железом. Она развернулась и сжала кулак, словно готовясь нанести удар.

“Не смей прикасаться ко мне. Теперь я умею давать сдачи.”

Маккензи отпрянула. Она не выглядела бы более шокированной, даже если бы Колби влепила ей пощечину.

“Никогда. Я никогда бы тебя не ударила,” - сказала Мак, ее слова звучали так уверенно, что Колби почувствовала себя неудобно. - “Я ничего не имела в виду. Только хотела, чтобы ты дала мне шанс сказать тебе, как я сожалею обо всем, что сделала в прошлом.” “Отлично, ты это сказала. Чувствуешь себя лучше?”

Маккензи закусила губу.

“Нет, не чувствую.”

“Жаль. Уверена, что найдется не один человек, который, если ты заплатишь, будет рад послушать истории о твоем паршивом детстве. Мне же это не интересно.”

Когда лицо Маккензи исказилось от боли, Колби решила сделать вид, что ей все равно.

“Если это возможно, то я хотела бы загладить свою вину.”

“Прошло столько лет. Какое это теперь имеет значение?” - Колби внимательно разглядывала Маккензи. Искренний взгляд, серьезное лицо, даже ее рост теперь казался не таким, каким она помнила. Но было в ней и что-то знакомое, сильно контрастировавшее с нервозностью, исходящей от этой женщины. Она не помнила, чтобы в подростковом возрасте Маккензи волновалась или чего-то боялась.

“Я не знаю. Просто чувствую, что я должна.”

“Через десять лет? Что с тобой не так?” - спросила Колби. - “Позволь догадаться. Ты испытала какое-то потрясение, или … может, что-то смертельно опасное и теперь должна составить список всех, кого когда-либо обидела и попросить у них прощения.”

Маккензи удивленно посмотрела на нее, а затем расхохоталась. Колби тоже хотела рассмеяться, но была слишком ошеломлена пробежавшей в ее голове мыслью. Я никогда не устану слушать этот смех.

“Не совсем. Просто… в моей жизни появился человек, который помогает мне стать лучше и заставляет сожалеть о многих поступках, которые я совершила в юности.”

“Должно быть, это очень особенный человек.”

Особенный, богатый и мужчина, с горечью подумала Колби. Маккензи Брент была настоящей дурой. Она была так же гетеросексуальна, как и Колби. Копленды были правы - Маккензи никогда не следовало выходить замуж за их сына.

Мак улыбнулась и пожала плечами. Гордость и любовь, которые были написаны на ее лице, заставили Колби почувствовать себя ничтожной. Когда они были помоложе, Колби часто мечтала о мести Маккензи и в своем воображении часто рисовала картину, как ее обидчица живет одинокой и никому не нужной, а она сама - знаменитой и окруженной любящей семьей. Похоже, все вышло совсем наоборот. Колби слишком много работала и у нее не оставалось времени на личную жизнь.

Господи, у нее не было секса уже более шести месяцев, да и в тот, последний, раз он был не очень-то и хорош. Может, все дело в этом? Она возбуждена… и расстроена тем, что жизнь Маккензи оказалась более устойчивой и сбалансированной, чем ее собственная.

“Я вижу, ты все еще ненавидишь меня, а мне не хочется, чтобы это стояло между нами.”

“Какая разница? Я здесь даже не живу.”

Колби предпочла бы, чтобы Маккензи разозлилась, но та оставалась все такой же спокойной.

“Наши отношения не должны быть такими напряженными. Я хочу все уладить. Тебе никогда не узнать, насколько это важно для меня. И всегда было.”

“Докажи,” - внезапно потребовала Колби, удивляя их обеих.

“Как?”

“Не знаю. Ты говоришь, что это для тебя важно. Докажи мне, насколько.”

Какого черта она пытается этим добиться? Удивленный взгляд Маккензи медленно менялся на что-то другое. Внезапно страсть, которую Колби так умело спрятала, снова нахлынула на нее. Маккензи посмотрела на губы женщины и начала медленно наклоняться к ним…

“Можно, я …?”

Колби моргнула. Какого черта…? Ее запрет на прикосновения обернулся против нее же. Она должна отказаться от своих слов, если хочет увидеть, как далеко зайдет это неожиданное влечение. Колби вздохнула и кивнула. Прежде, чем она могла прикрыть глаза, губы Маккензи прижались к ее губам, умоляя их раскрыться и впустить ее внутрь. Затем Мак с силой, которая когда-то так пугала Колби, прижала ее к своему телу.

Ноги женщины ослабли, и если бы не руки Маккензи, она бы рухнула на пол. Колби раздирали противоречивые чувства - ей хотелось, чтобы поцелуй прекратился и в то же время - чтобы длился вечно. Вдруг она услышала стук каблуков и слегка пьяный смех.

По тому, как Маккензи прервала поцелуй, можно было понять, что она тоже услышала посторонних. Мак выглядела так, словно хотела что-то сказать. Колби шагнула назад, дрожа от резкой потери ощущения горячего тела Маккензи, прижимающегося к ее напряженному телу.

“Доверься мне,” - попросила Мак.

Больше ни о чем не думая и не сомневаясь, Колби кивнула, и руки Маккензи, скользнув на ее талию, подняли и понесли женщину в душевую кабину. Колби услышала, что дверь открылась, как раз в тот момент, когда Мак опустила ее на пол. Колби легко выдохнула, когда ее спина коснулась прохладной кафельной плитки и рука Маккензи оперлась около ее головы.

Какие-то две выпускницы обсуждали, смеясь, как за эти годы постарел тот или иной их одноклассник. Но Колби ничего не слышала, глядя в самые тревожные глаза, которые когда-либо видела. Нет. Она видела такую же тревогу и растерянность в глазах Маккензи десять лет назад. И сейчас, как и тогда, Колби не знала, что с этим делать.

Глава 2

1996 год.

Колби была на полпути в столовую, когда вспомнила, что оставила свой выпускной альбом в раздевалке. Она хотела попросить Бет Харвелл подписать его, но так и не набралась смелости.

Женские голоса, непривычно высокие, и мужские, неожиданно низкие, звучали в коридорах школы. Колби вздохнула, протискиваясь в раздевалку. Очередь в столовой будет уже довольно длинной, когда она туда доберется, и ей придется есть оставшееся на дне кастрюль. Иногда это было не так уж и плохо, в зависимости от того, что значилось в сегодняшнем меню.

Колби ненавидела время ланча. Ей казалось, что все на нее смотрят и отмечают, что она обедает в одиночестве. Иногда девушка проводила время с членами компьютерного клуба, хотя и не считала их своими друзьями. В основном они приносили ланч с собой, чтобы провести эти пятнадцать минут не в столовской очереди, а играя в какую-нибудь игру.

Колби предпочла бы совсем не ходить на ланч, но ее мама все время забывала сходить в магазин, поэтому дома никогда не удавалось найти что-нибудь подходящее, чтобы взять с собой. Обычно завтракала она в Бургер-Сити, а на обед забегала в кафе у дороги. Колби обожала их знаменитый салат с цыпленком под соусом. Сорокалетний повар обычно давал ей двойную порцию курицы. При воспоминаниях о его похотливой улыбке Колби становилось не по себе, но не так, как сейчас, когда, свернув за угол, она увидела Маккензи Брент, сидящую на скамейке и пишущую что-то в ее альбоме.

“Что ты делаешь? Это мой альбом!” - слова вырвались раньше, чем девушка успела понять, что совершает чудовищную ошибку.

Испуганный взгляд Маккензи, наверное, показался бы ей дико забавным, если бы продлился подольше, но Колби не повезло. Испуг быстро сменился чувством, которое она так хорошо знала - злостью. Мак громко захлопнула альбом, положила его на скамейку и с хищной грацией встала.

“Твой? Откуда ты знаешь, что он - твой?” - спросила она. - “Он может быть чьим угодно.”

Если бы на месте Маккензи Брент был кто-нибудь другой, то Колби спросила бы, зачем он подписывает неизвестно чей альбом. Но Брент осталась на второй год не за простые шалости.

“Мое имя написано на внутренней стороне обложки. Вот, я покажу тебе.” - Девушка подошла ближе и потянулась к альбому, случайно задев рукой бедро Маккензи. Та выдохнула и отступила на шаг.

Колби отпрянула.

“Извини,” - сказала она, хотя знала, что едва коснулась собеседницы. У нее была дурацкая привычка извиняться за все, в чем даже не было ее вины, особенно, если Колби нервничала.

Маккензи подняла альбом и, повертев его в руках, словно впервые видя, предложила: “Если он тебе так нужен, подойди и возьми.”

Колби поколебалась, а затем потянулась и взялась за край альбома. Она намеревалась забрать его, разумеется, аккуратно, и поскорее уйти отсюда.

Ухмылка на лице Маккензи говорила, что это будет не так-то просто, но Колби все равно решила попытаться. Должно быть, лицо выражало ее намерение, потому что Мак внезапно отвела руку с альбомом, а затем зажала его подмышкой.

“Постой, откуда мне знать, что это твой альбом?”

Колби чуть не закричала от разочарования. Она кивнула в сторону альбома: “Если ты откроешь его, то увидишь, что на первой странице написано “Колби Деннис”. О, прости. М-мм, это я. У меня есть…” - девушка начала шарить по своим карманам. - “У меня есть студенческий билет.”

“Я знаю, кто ты.”

“Знаешь?”

Маккензи кивнула, но ничего не добавила. Почему она так нервничает? Колби огляделась, готовясь к тому, что сейчас из шкафчика выпрыгнет кто-нибудь из брентовских дружков и выбьет из нее все дерьмо. Мак никогда еще не делала что-нибудь серьезнее того, что отбирала у одноклассницы любовные романы, которые та иногда читала, или толкала, проходя мимо, или “занимала” доллар, который, как они обе знали, никогда не вернет. Но что-то всегда происходит в первый раз. Колби начала потихоньку отступать назад.

“Куда ты собралась? Ты же хотела свой альбом?”

“Можешь оставить его себе,” - ответила девушка, пытаясь увеличить расстояние между ними.

Внезапно то самое злое выражение, к которому она уже привыкла, снова появилось на лице Маккензи. Сделав два длинных шага, та сократила расстояние между ними. Прежде чем Колби смогла среагировать, Мак схватила ее за грудки, сминая рубашку в кулаках, и притянула к себе так близко, что девушка почувствовала запах ее мятной жвачки. Колби сжалась в ожидании удара, но его не последовало.

“Мне не нужен твой альбом. Я только хочу задать тебе вопрос.”

“Ланч скоро заканчивается. Я могу одолжить тебе доллар, если хочешь.” - Колби попыталась дотянуться до кармана, в котором лежали деньги. Когда она отдаст их Маккензи, ей самой на ланч уже не хватит, но если этой ценой можно остановить дальнейшие издевательства и унижения, то оно того стоит.

К своему облегчению, Колби услыхала смех и поняла, что кто-то вошел в комнату.

“Знаю. Господи, кем он себя считает, приглашая меня на свидание? Сдался он мне…”

Колби с шумом вдохнула, когда Маккензи втолкнула ее в душевую раздевалки. За те два года, что проучилась в этой школе, она ни разу не видела, чтобы душевыми пользовались для чего-либо, кроме переодевания. Колби никогда не занималась в спортзале так усердно, чтобы вспотеть, а остальные девчонки просто переодевались и шли на ланч.

Колби ударилась спиной о стену и шумно выдохнула. Она не знала, что сделала не так, но у Маккензи было очень странное выражение лица.

“Никогда больше не надевай эту рубашку,” - прошептала Мак.

“Я… но почему? Ее мне купила моя мама.”

“Мне плевать, кто ее купил. Просто не надевай ее больше.”

Маккензи еще крепче сжала рубашку в кулаках.

“Хорошо, не буду.” - Колби сморщила лоб, думая, что соврать матери, если та спросит, почему дочь носит только по выходным дорогой подарок, который ее семья редко могла себе позволить. Казалось, Маккензи задержала свое внимание на чем-то внизу, и когда Колби опустила глаза, она заметила, что ткань рубашки плотно обтянула ее грудь, а очертания сосков были видны даже через лифчик. Девушка почувствовала, как заливается краской.

Внезапно Маккензи разжала пальцы и, не сводя глаз со смятой рубашки, мягко прошептала: “Прости.” Колби открыла рот, собираясь заверить Мак, что все нормально. Но слова не выходили. Это был не просто кто-то, сбивший ее с ног в коридоре. Это был человек, который заставлял ее сердце нервно биться при одном взгляде на него. Человек, из-за которого ей каждое утро не хотелось вставать и приходить в этот ад. И теперь она думает, что может просто извиниться и все будет забыто?

Колби сжала зубы и уставилась в пол.

“Эй?” - голос Маккензи прозвучал очень близко, и злость девушки улетучилась так же быстро, как и вспыхнула. Что бы Мак ни курила, оно обязательно отпустит ее, оставляя Колби в серьезной опасности получить по ушам.

“Я же сказала: прости, о’кей?” - Маккензи подняла руку, и Колби зажмурилась, чтобы не видеть приближения удара. Вместо него она почувствовала легкое прикосновение к своей груди. Колби открыла глаза и посмотрела вниз, на девичью руку, трогающую ее.

Она грызет ногти. Что заставляет Мак нервничать так, чтобы грызть ногти? Эта мысль была настолько интригующей, что Колби только через несколько секунд поняла, что ладонь Маккензи медленно двигается по ее телу, всего на несколько миллиметров выше груди.

Мак пытается пригладить смятую рубашку или успокоить меня? Какой бы мотив не стоял за ее действиями, сердце девушки замедлило свой бешеный бег и мускулы ее спины расслабились. Она облизала губы и вздохнула, затем быстро выпрямилась, внезапно осознав, что потеряла бдительность.

“Ты хочешь привлечь внимание людей, надевая такую рубашку?” - спросила Маккензи, методично, хоть и безрезультатно, разглаживая смятую ткань. Вопрос прозвучал задумчиво, словно она задала его себе, пытаясь что-то понять.

“Что? Нет…” - наконец, Колби все поняла. Мак - сумасшедшая, и никто даже не знает, что я здесь с ней. - “Я не хочу привлекать внимание, я не хочу, чтобы на меня смотрели.”

Маккензи глубоко вздохнула и взглянула на Колби. Она выглядела растерянной, даже немного испуганной. Колби подумала, что никогда раньше не замечала, как идеально были очерчены губы Мак. Девушка покачала головой, удивляясь тому, что любуется человеком, который может в любой момент надрать ей задницу. К тому же, кто в здравом уме восхищается формой губ? Может, Маккензи - не единственная сумасшедшая здесь?

“У тебя есть парень? Ты надела эту рубашку для него?”

“Ты же знаешь, что нет,” - в голосе Колби прозвучало удивление.

“Ты уверена? А я слышала совсем другое.”

Девушка почувствовала облегчение, наконец, осознав, в чем дело.

“Что ты… Ты говоришь об Эдди? Он не мой парень, он… он твой?”

Эдди Флетчер на спор поцеловал ее.

Она вспомнила, как пыталась увернуться от его рта, пахнущего смесью сигарет Pall Mall и арбузной жвачки Hubba Bubba.

Выражение лица Маккензи сменилось с шокированного на веселое. А когда это лицо расплылось в широкой улыбке, Колби решила, что неважно, сумасшедшая Мак или нет, но все же у нее очень красивые губы. И великолепные зубы. Девушка забыла о своем страхе и пялилась на одноклассницу во все глаза. Маккензи покраснела и опустила ресницы, словно пытаясь скрыть свои чувства. Колби тоже опустила взгляд, вдруг чувствуя необъяснимую неловкость за них обеих.

“Почему ты тогда позволила ему поцеловать тебя?” - спросила Маккензи. Колби покачала головой, удивленная вопросом и мягким тоном Мак.

“Я не позволяла. Это было… противно. Я его оттолкнула.”

“А он сказал мне, что тебе понравилось. Что ты этого хотела.”

“Да, как будто я хотела, чтобы меня целовали при всех, да еще такой придурок, как Эдди!” - возмутилась Колби и резко замолчала. Язык часто доставлял ей неприятности. Она с опасением взглянула на Маккензи, но та не выглядела рассерженной услышанным.

“Хорошо, потому что этого больше не повторится. Я сказала ему, что если он только посмеет сделать это еще раз, то будет ходить на костылях всю оставшуюся жизнь.” - Мак внимательно посмотрела на Колби и кивнула, словно соглашаясь с чем-то.

“Откуда ты об этом знаешь? Тебя там не было.” - Колби ничего не понимала. Что? Теперь Маккензи - моя защитница? Отлично, теперь она захочет не половину, а все мои деньги на ланч.

“Я слышала, как он хвастался перед друзьями. Он сказал… он сказал, что ты хорошо целуешься.”

“Правда?” - такого Колби точно не ожидала.

“Да. Хотя я не поверила. Я сказала ему, что он не отличит хорошего поцелуя от плохого, даже если заплатит за него.” - Свои следующие слова Мак произнесла очень быстро. - “Знаешь, я подумала, что должна попробовать. Ну, чтобы узнать, отчего весь этот ажиотаж.”

Маккензи смотрела на Колби, словно ожидая от нее какого-то ответа. Та только раскрыла свои пересохшие губы и снова облизала их.

Тогда Мак неожиданно наклонилась и, приблизившись к Колби, накрыла ее губы своими. Сразу же лоб девушки покрылся испариной, а очки сползли на нос. Маккензи ослабила хватку и углубила поцелуй. Все вокруг замерло. О, Господи, что это? Колби почувствовала, как рука Мак снова прикоснулась к ее груди через шелковую рубашку.

Наверное, это какой-то тест. Сейчас Маккензи остановится, рассмеется и затем расскажет всем о том, какая я извращенка, да? Колби положила ладонь на грудь одноклассницы, чтобы оттолкнуть ее. Она ожидала, что тело Мак будет все состоять из мускулов, и так и оказалось, но в то же время оно было очень мягким. Колби почувствовала, как внутри ее живота разливается теплота, и опускается теперь все ниже и ниже.

Это чувство было ей знакомо. Она уже знала, где и как себя трогать, чтобы достичь максимального удовольствия. Словно услышав ее мысли, Маккензи просунула ногу между бедер девушки и вжалась в нее. Колби отвернулась и уткнулась в плечо Мак, тяжело дыша.

“Хорошо?” - прошептала та ей на ухо. За несколько дней это был уже второй раз, когда Колби застали врасплох поцелуем. Только, к ее стыду, на этот раз он ей понравился. Девушка кивнула, не решаясь поднять глаз, в страхе, что Маккензи рассмеется ей в лицо. Колби вспомнила о недавно прочтенном любовном романе, где героиня, затаив дыхание, ждала поцелуя героя. Так вот что значит “затаить дыхание”…

Мак прижалась лбом ко лбу Колби, по-видимому, не обращая внимания на то, что он покрыт испариной. В горле Колби зародился стон, который не нашел выхода, пока они снова не начали целоваться.

На этот раз поцелуй Маккензи был осторожным, словно она давала шанс все остановить. Когда Мак раскрыла губы шире, Колби пришлось сделать то же самое. Она была ошеломлена, когда Маккензи запустила в ее рот язык.

Это ведь больше, чем просто поддразнивание, правда? Девушка задрожала и ее дыхание участилось, когда поцелуй стал более требовательным. Воздух, выходящий из носа Маккензи, щекотал верхнюю губу Колби, и она стала опасаться, что вот-вот упадет без чувств, если не вдохнет немного воздуха. Мак отстранилась.

“Ты должна дышать через нос,” - мягко подсказала она, и Колби только тупо кивнула.

Маккензи внимательно посмотрела на нее, казалось, ожидая какого-то ответа, и по привычке Колби повиновалась. “Что… что ты делаешь?” - Ее язык еле ворочался, она чувствовала себя, словно загипнотизированная.

“А как ты думаешь, что я делаю?” - Маккензи подытожила свой вопрос очередным поцелуем.

Это было похоже на удар кулаком в живот. Сначала Колби хотела спросить, почему Мак целует ее так. Затем - почему она остановилась. Девушка не знала, что она должна чувствовать, ее глаза защипало, онемевшие от поцелуев губы раскрылись в безмолвном “о, нет!” и по щекам покатились слезы.

“Почему, почему ты плачешь? Я не…” - Внезапно Колби почувствовала, что тело Маккензи больше не вдавливает ее в стену, и испытала одновременно и облегчение, и разочарование. Ей понадобилась минута, чтобы понять, почему Мак больше нет рядом.

Миссис Грейвс, преподаватель физкультуры, крепко держала Маккензи за руку и выталкивала из душевой. Она была почти такого же роста, но в два раза шире.

“С меня хватит твоих выходок, Маккензи Брент!” - громко повторяла женщина, подталкивая ту вперед. Колби поспешила за ними, пытаясь отдышаться, чтобы объяснить миссис Грейвс, что случилось недоразумение.

“Колби? Колби, скажи ей, что я не обижала тебя! Миссис Грейвс, постойте… вот черт!” - пытаясь вырваться, Мак смотрела на Колби просящим взглядом.

“Миссис Грейвс, подождите!” - наконец, хрипло выдавила Колби. - “Вы не понимаете…” - Что она собиралась сказать? Что ей понравилось, как Маккензи Брент целовала ее? Что ей хотелось этого? Как она могла сказать все это миссис Грейвс? Как она могла сказать об этом кому-нибудь? Колби прикрыла рот ладонью, когда Маккензи удалось встретиться с ней взглядом через широкое плечо преподавателя.

Мак долго смотрела на нее полными мольбы глазами, как недавно в душевой кабинке. Чего она от меня хочет? Миссис Грейвс с силой расцепила пальцы Маккензи, которые крепко держались за дверную ручку.

Мак криво улыбнулась. - “Было весело, Колби.” - Ее голос снова звучал грубо, и это заставило девушку сжаться.

Колби последовала за ними, все еще не в силах произнести ни слова. Трижды Маккензи удавалось замедлить шаг миссис Грейвс, чтобы бросить взгляд назад, и с каждым разом выражение ее лица становилось все более замкнутым. Преподаватель открыла тяжелую дверь, ведущую в кабинет и затолкнула Мак внутрь.

“Иди в класс, Колби. Я позабочусь об остальном.”

Девушка хотела, чтобы дверь захлопнулась и она могла, наконец, освободиться от чар, которые наложила на нее Маккензи Брент. Но этого не произошло. Как во сне, Колби наблюдала за тем, как тихо закрылась дверь. И как во сне, она просто развернулась и сделала то, что ей велели - пошла в класс.

Глава 3

Встреча выпускников

“Не…” - начала было Колби, но ее слова были прерваны сладкими губами Маккензи. Что она хотела сказать? Что - не..? Не целуй меня? Не заставляй меня желать тебя? Может, Маккензи и приняла бы подобные слова всерьез, если бы пальцы Колби не ласкали ее шею, поощряя все больше и больше…

Как и десять лет назад, Мак крепко прижимала одноклассницу к стене душевой, но осторожные и неумелые подростковые поцелуи остались в прошлом. Маккензи знала, как целовать. Да. Это так. Ее муж - счастливый человек.

Эта мысль словно окатила Колби ледяной водой. Она отвернулась, пытаясь сморгнуть слезы. Единственным звуком было их тяжелое дыхание.

“Я так часто мечтала это сделать,” - прошептала Мак.

Колби гневно вспыхнула, внезапно осознав, что тоже об этом мечтала. Она схватила Маккензи за голову и крепко поцеловала в попытке избавиться от фантазии. Это не романтика, говорила она себе. Это просто секс и удовольствие. Это для того, чтобы избавиться от прошлого. Правда?

Затем Колби взяла лицо Мак в ладони и, отклонившись, заглянула в ее глаза.

“Ты все еще хочешь принести мне свои извинения?” - мягко спросила женщина. Мак облизала губы и кивнула. Удивительно, как она может одновременно выглядеть так сексуально и так невинно? Как я вообще могла считать ее опасной?

“Я не помню, когда у меня в последний раз был секс. А тем более - оргазм.” - Ошарашенный взгляд Маккензи заставил Колби улыбнуться. - “В чем дело? Ты хочешь вести в этом танце?”

“Нет, я… Я просто…”

“Ладно, забудь. Наверно, это было ошибкой.” Какого черта она делает?

“Нет, это не ошибка. Ты остановилась в отеле?”

Улыбка сползла с лица Колби. Она думала, что будет наступать, пока Мак не сдастся и не отступит. Тогда она уйдет. С реваншем. Все легко и просто. Она не ожидала, что Маккензи согласится. Колби вздрогнула, осознав, что та ждет ответа.

“Да. Но мне кажется, что сначала ты должна извиниться. Здесь. Прямо сейчас. Вот этим своим прекрасным ртом.”

Какого черта она сказала? Это не было похоже на нее. Ничего из этого. Колби задрожала, ругая свое тело за то, что оно сразу же предательски ответило влажностью между бедер. Ее клитор напрягся, и она повела бедрами, пытаясь облегчить давление на него. Мак выглядела так, словно собиралась снова подарить ей очередной умопомрачительный поцелуй. Колби жестом остановила ее. - “Не так.” -

Она смотрела прямо в глаза Маккензи, пока не убедилась, что та правильно поняла сказанное. Сердце Колби билось в груди, как птица в клетке, рвущаяся на волю. Женщина была готова к тому, что Мак развернется и выйдет из раздевалки, высказав все, что о ней думает.

Но вместо этого Маккензи крепко ее обняла, и это так удивило Колби, что она вернула объятие. Мак слегка повернула голову, так, что ее губы оказались рядом с ухом Колби, напоминая ей о тех любовных романах, которые она тайно читала по выходным вместо того, чтобы проводить время с друзьями.

“Я знаю, что ты делаешь,” - прошептала Маккензи. - “Обещай, что мы поговорим после.”

После? После чего? Прекрати это, Колби. Скажи ей, что ты делаешь. Расскажи, почему и зачем ты здесь. Она отвлеклась от своих мыслей, когда руки Мак проникли ей под рубашку и замерли на ее напряженном животе. Колби стало интересно, сравнивает ли Маккензи ее тело с тем, каким оно было десять лет назад. Это просто сумасшествие.

Тот поцелуй, десять лет назад, был другим, он предназначался для того, чтобы смутить и унизить. По крайней мере, именно к такому заключению пришла Колби несколько дней спустя, снова и снова проигрывая сцену в своей голове. Она решила, что желание и возбуждение, которые ощутила в Мак, были созданы богатым воображением девочки-подростка, которая только-только начала осознавать, что она - лесбиянка.

Колби вернулась в настоящее, когда Маккензи внезапно опустилась перед ней на колени и задрала ее платье вверх. Пора это остановить. Все зашло слишком далеко. Но осознание, что Мак собирается сделать с ней то, чего она сама так отчаянно хочет, поставило Колби в затруднительное положение, лишая способности ясно мыслить. Наконец, придя в себя, она схватила Маккензи за запястья и заставила подняться. Прежде, чем Колби смогла произнести слова, которые ни одна из них не хотела услышать, Мак остановила ее, прижав палец к губам.

“Ничего не говори. Позволь мне сделать это для тебя.” - Стон протеста умер на губах женщины, когда Маккензи прикоснулась к ее влажным трусикам. Теплые пальцы отодвинули тонкую ткань, раскрыли набухшие складки и начали нежно ласкать ее клитор.

Колби пришлось сжать зубы, чтобы не потребовать большего. Она уронила голову на плечо Мак, радуясь, что их разница в росте позволила ей скрыть то, как она кусала губы в тщетной попытке сдержать стон. Не колеблясь, Маккензи вошла в нее и быстро нашла идеальный ритм. Ее пальцы входили в Колби сильно, но в то же время очень нежно.

В любой момент я могу закричать так громко, что весь мой класс узнает, чем мы тут занимаемся. Уверена, тогда они надолго меня запомнят. Эта мысль была именно тем сдерживающим фактором, в котором Колби так остро нуждалась. Мак выпрямилась, выражение ее лица было страстным, когда она внимательно разглядывала Колби. Я уверена, что Маккензи возбуждена не меньше меня. Черт, она всегда такая страстная? Когда она успела стать такой сексуальной?

“Подожди.” - Колби должна была почувствовать удовольствие, увидев разочарование на лице Мак, но было трудно думать, когда длинные пальцы были внутри нее, доставляя небывалое наслаждение.

Клитор Колби болезненно пульсировал, словно крича: “Какого черта ты делаешь?” Стена и торс Мак были единственными опорами, удерживающими ее вертикально.

“Подожди. Я не ухожу. Обещаю.” Маккензи неохотно отодвинулась на некоторое расстояние, разделяя их тела. Колби, не сводя с нее глаз, подняла подол платья еще выше и стянула с себя трусики. Маккензи протянула руку и, взяв их у нее, положила в карман своих брюк.

“О, боже, какой прогресс! Теперь вместо денег на ланч и любовных романов ты забираешь трусики?”

Мак подняла бровь: “Я была бы только рада забрать твои трусики и в те времена.” - Она приблизилась к Колби, раздвинула ей ноги и, задрав платье повыше, прижалась бедром к ее пылающему лону.

Вскрик Колби был громким. Она больше не хотела сдерживать себя. Мак прижалась к ее губам в жадном поцелуе, и Колби, отбросив все сомнения прочь, ответила на него с отчаянной страстью. Она безумно хотела Маккензи и не видела больше смысла притворяться в обратном.

Мак уже знала, насколько сильно была возбуждена Колби, - ведь она была внутри нее. Колби снова застонала и отбросила эту мысль прочь. Если хочешь продержаться подольше, то нужно быть здесь и сейчас.

Маккензи снова опустилась на колени перед раздвинутыми ногами женщины. Ожидание в сочетании со страхом заставляли ее чувствовать себя незащищенной. Колби покраснела, когда Мак некоторое время пристально рассматривала ее самое интимное место.

“Я знала, что ты будешь такой красивой,” - наконец, проговорила Маккензи, прежде чем наклониться и прижаться к клитору губами в самом нежном, мягком и сладком поцелуе, который заставил Колби застонать. Она вспомнила, какой маленькой чувствовала себя десять лет назад, когда Мак целовала ее в этой же самой раздевалке.

Это чувство никуда не ушло, но сейчас к нему добавилось ощущение, что о ней заботятся. Маккензи раскрыла ее плоть языком и начала посасывать клитор так, что она едва сумела устоять на ногах. Колби опустила ладонь на голову Мак, не пытаясь ни остановить, ни подбодрить, а просто желая напомнить, что она здесь.

В раздевалке раздался шум, и Колби замерла. “Ты видела, какой толстой она стала? О, Господи, не могу поверить!” Маккензи либо была слишком сконцентрирована на том, что делала, либо ей было все равно, потому что ее губы и язык не остановились ни на секунду. Колби сильнее сдавила голову Мак руками, но не нашла в себе сил оттолкнуть ее.

“Да. Я ни за что не позволила бы себе дойти до такого состояния. Хотя муж у нее довольно симпатичный. Ты видела его?” Чужой смех был заглушен звуком смываемой воды. Колби машинально раскрыла бедра еще шире, давая больше доступа Маккензи, чем та не преминула воспользоваться, погрузив язык еще глубже. Колби откинула голову. Она была так близка к крайней точке наслаждения. Нужно заставить Мак остановиться, прежде…

“Она была такой потаскушкой в школьные годы! Ты правда думаешь, что все эти дети - его?”

Маккензи переместилась так быстро, что Колби не успела среагировать. Мак воспользовалась своей силой и, приподняв, усадила женщину себе на плечи. Колби выгнулась, прижавшись к стене, чтобы полностью открыться навстречу наслаждению. Она сжала зубы и запустила обе руки в волосы Маккензи. Это было все, чего ей хотелось.

Звуки, которые они издавали, похоже, усиливались. Колби ожидала, что в любой момент один из голосов внезапно спросит:”Ты слышала это?” Она не была уверена, что сможет остановиться даже в этом случае. К черту их всех! Она знала, что не сможет, а если Мак попытается, то она вопьется в нее с такой силой, что, возможно, даже нанесет травму. Маккензи, кажется, намеревалась утонуть в Колби.

Женщина потянулась вниз в слабой попытке отодвинуть Мак, но та только покачала головой, посылая сквозь ее тело очередную волну удовольствия. Колби замерла, - она ничего не могла сделать. Ее попытка унизить Маккензи привела совсем не к тем результатам, которые ожидались.

“Ладно, пойдем назад, пока не заняли всех одиноких мужчин…”Дверь захлопнулась, и в этот момент Мак ввела свой язык глубоко в Колби, затем провела им по ее клитору и снова вошла внутрь. Колби вскрикнула, выгибая бедра, прося большего, и Маккензи повиновалась, вновь и вновь наполняя ее, пока она не забилась в остром наслаждении.

Колби все еще дрожала, когда Мак опустила сначала ее правую, а затем левую ногу и пригладила подол платья. Затем она вынула из кармана отобранные трусики и медленно вытерла ими свои губы. Колби задрожала одновременно от все еще прокатывающихся по ее телу волн оргазма и безмолвного обещания, скрытого в жесте Маккензи.

“Теперь мы можем поговорить?” - спросила Мак.

Эти слова и холодная пустота в груди привели Колби в чувство, напоминая ей о серьезности происходящего. “Нет, я… я не могу. Мне надо идти. Прости.” - пробормотала Колби и, выскользнув из кабинки, поспешила к двери.

“Колби? Какого черта?”

Женщина обернулась и посмотрела на Мак. Она ожидала увидеть злость на красивом лице, черт, она сама была бы в ярости на ее месте, но все, что она увидела - боль. Просто боль. Боль человека, которого обидели. - “Прости. Я не могу. Не с тобой.” - Колби повернулась и вышла за дверь.

***

Колби пришлось встать в очередь, чтобы получить свои ключи от машины. Вся эта болтовня, смех и толчея действовали ей на нервы. Некоторые были не в состоянии сесть за руль, поэтому их заставили вызвать такси. Колби знала, что выпила недостаточно много, и не готова была снова увидеть Маккензи. Что, черт возьми, только что произошло?

Всего за несколько часов она пережила целую гамму эмоций, - от желания избавиться от старых демонов и отомстить до… просто желания. Самое странное, что это не так уж сильно отличалось от того, что Колби чувствовала в школе. Всегда ли с ней происходило подобное при виде Мак? Колби задержала дыхание, неожиданно заметив Маккензи, выходящую из раздевалки.

“У вас есть жетон?” - обратилась к ней женщина, которая, судя по бейджику на груди, была женой Пола Занзигера… кем бы он ни был.

“Э… нет, наверно я его потеряла.” - Да, когда занималась в туалете сексом с женщиной, которую не видела много лет. “Неважно. Пожалуй, я возьму такси.”

Жена Пола Зензигера посмотрела на ее помятое платье и растрепанные волосы и строго кивнула:”Это хорошая идея. Кто-то переборщил с дозировкой рома в пунше.”

“Мм, да.” - Колби отвернулась и врезалась в Маккензи прямо в тот момент, когда заиграла песня Тони Брэкстон “Unbreak My Heart”. Она поморщилась, когда мимо прошел какой-то парень, который, похоже, вылил на себя флакон одеколона Drakkar. Колби чувствовала себя пьяной, хотя за весь вечер сделала всего несколько глотков пунша. Глаза Маккензи были темными и непроницаемыми, а лицо - бесстрастным. То ли от песни Тони Брэкстон, то ли от жары, скопившейся в комнате, Колби почувствовала себя нехорошо и покачнулась. На лице Мак появилась тревога и она потянулась к женщине, чтобы поддержать.

“Нет!” - громко сказала Колби, отступая. - “Я в порядке. Просто устала. Я проехала долгий путь из Портленда. И собираюсь вернуться в отель.”

Маккензи отступила в сторону, и Колби поспешила пройти мимо нее. После того, как чья-то жена отдала ей пальто, она вышла на улицу, вдыхая свежий ночной воздух, в надежде, что это поможет привести в порядок мысли.

“Они не очень хорошо все спланировали,” - пожаловалась женщина, которую Колби с трудом узнавала, двум выпускникам, стоящим рядом с ней. - “Они должны были вызвать такси, если заставили нас ехать на нем.”

Высокий мужчина с большим животом согласно кивнул. Колби узнала в нем в прошлом популярного баскетболиста школы. Десять лет назад он был стройным и, судя по сплетням, курсирующим тогда между девчонками, “очень горячим”. Колби вздохнула. Лучше бы я подождала, пока уедет Маккензи, и поискала свой жетон, чтобы, наконец, получить ключи от автомобиля. Хотя не уверена, что жена Пола Занзигера поверит мне, если я сейчас сообщу, что вполне трезва.

Дверь спортзала распахнулась, и оттуда вышла Мак. Казалось, они были взаимно удивлены, увидев друг друга.

Она выглядела грустной. Колби почувствовала себя виноватой, но потом разозлилась. Почему после всего, что эта женщина сделала со мной, я должна об этом беспокоиться? Все равно Колби ничего не могла с собой поделать и украдкой поглядывала на Маккензи.

“Ну, наконец-то, такси едет. Если кто-то из вас направляется в отель, то мы можем поехать вместе. Иначе вам придется ждать еще долго.” - Женщина, - никак не удавалось вспомнить ее имя, кажется, оно начиналось на букву К, - то ли Кристал, то ли Кристи, - рассмеялась, и Колби, почувствовав запах алкоголя, решила все же дождаться следующей машины. В конце концов, выяснилось, что все они направлялись в отель. Не говоря ни слова, бывший баскетболист сел на переднее сиденье и пристегнул ремень безопасности.

“Что ж,” - сказала Колби. - “Значит, остальным придется занимать задние места.”

“А вы? Вам тоже надо в отель?” - водитель обернулся к Мак.

“Почти, но я подожду следующую машину.”

“Может, придется ждать довольно долго,” - сказал водитель. - “Сегодня много вызовов в аэропорт. Вам лучше поехать вместе со всеми. Иначе вам придется дожидаться моего возвращения.” Сердцебиение Колби участилось, когда Маккензи подошла ближе. Они обе настойчиво игнорировали друг друга. Женщина, от которой несло алкоголем, и двое мужчин уже сели в такси. Задняя дверца была открыта и они видели, что там оставалось место только для одного человека. Водитель взглянул на часы. “Можете поместиться, если кто-нибудь позволит вам сесть ему на колени…”

“Нет, спасибо. Я подожду.”

Водитель пожал плечами и сел за руль. Колби уже собиралась забраться в машину, но оглядела темную улицу и вздрогнула. И хотя, судя по всему, Мак определенно была в силах постоять за себя, Колби не нравилась мысль о том, что они оставят ее совсем одну на пустынной парковке.

“Если хочешь, можешь сесть ко мне на колени,” - предложила Колби и прикусила язык. Какого черта она творит? Сначала сбегает от женщины после сумасшедшего секса, а теперь просит ту сесть ей на колени.

“Спасибо за предложение,” - мягко ответила Маккензи, - “но у меня слишком длинные ноги, и я вешу намного тяжелее, чем выгляжу.”

“Да ладно, иди сюда. Становится холодно.” - Колби нагнула голову, чтобы взглянуть на Кристал, но та уже снова отвернулась, как и мужчина, сидевший рядом с ней. Баскетболист на переднем сиденье, похоже, заснул, так как его голова безвольно качалась из стороны в сторону, издавая свистящие звуки.

Колби села в машину и посмотрела на Мак.

“Идешь? Разве я выгляжу так, словно не смогу удержать тебя на коленях? Ты замерзнешь, если останешься здесь.” Маккензи неохотно подошла ближе и Колби подвинулась, позволяя ей забраться внутрь. Мак выглядела так, словно решила продолжать отказываться, но все же расположилась на коленях Колби и захлопнула дверцу машины. Такси выехало на дорогу. Колби казалось, что Маккензи не так уж тяжела, как утверждала, пока она не заметила, что женщина вцепилась в переднее сиденье так крепко, что у нее побелели костяшки пальцев.

“Прекрати,” - сказала Колби с раздражением. - “Я не кусаюсь.” - Она понизила голос до шепота и надеялась, что ее слышит только Мак. - “Откинься назад.”

Маккензи обернулась, чтобы удостовериться, что две темные фигуры рядом с ними действительно пребывали в глубоком сне, а затем отклонилась к Колби и прошептала: “Ты должна была позволить мне дождаться следующего такси. Я знаю, что тебе неудобно держать меня.”

Черт, ну почему она должна быть такой милой?

Мак продолжала удерживать большую часть своего веса, держась за переднее сиденье, пока Колби не обняла ее за талию и с силой не опустила на себя. Мышцы живота Маккензи напряглись под руками Колби, и она развела пальцы шире, наслаждаясь прикосновением к теплому стройному телу.

Очевидно, Мак тратила много времени, чтобы удерживать себя в такой превосходной форме. Ее тело намного изменилось с тех пор, как они учились в школе. И дело не в том, что тогда оно не было прекрасным. Колби сфокусировалась на последней мысли. Замечала ли она тело Маккензи в школьные годы? Могла ли она? Мак носила широкие джинсы и бесформенный свитер в девяноста девяти случаях из ста. Но все же она замечала.

Мышцы живота Маккензи так и не расслабились под ее руками, и Колби рассеянно начала его поглаживать, развивая свою мысль. Ведь все ее воспоминания о Мак были неприятными, так? Ну, по крайней мере их последняя встреча, до сегодняшнего дня, была не так уж… неприятна. Совсем нет.

“Расслабься,” - попыталась она прошептать Маккензи на ухо, но достала только до плеча. Мак так и не отпустила спинку переднего сиденья, несмотря на то, что Колби несколько раз пыталась заставить ее откинуться назад.

Колби подвинулась так, чтобы вес Маккензи был распределен равномерно. Та не соврала. Она была намного тяжелее, чем выглядела, но Колби это даже нравилось. Ее нежные поглаживания, казалось, не имели никакого эффекта, поэтому она вытащила рубашку из брюк Маккензи и принялась поглаживать ее обнаженную кожу. Мак вздохнула, и Колби провела несколько минут, с удовольствием поглаживая твердый пресс.

Колби посещала тренажерный зал минимум четыре раза в неделю, проводя там по сорок пять минут, а порой и по часу, и все же, судя по тому, каким спортивным было тело Маккензи, она должна была просто жить в тренажерке. Колби взглянула на остальных пассажиров такси и водителя, который качал головой в ритм музыке, играющей в его наушниках, и уткнулась в плечо Мак.

“Ты такая приятная.”

Маккензи задрожала и, наконец, попыталась расслабиться.

“Тебе удобно?”

Мак кивнула, но ничего не ответила.

Пальцы Колби проникли под пояс женщины, и та тихо выдохнула. Колби начала играть с пуговицами ее брюк, больше для того, чтобы увидеть реакцию, чем на самом деле расстегнуть их. Но когда Мак приподняла бедра, чтобы предоставить ей больше доступа, Колби почувствовала, как ее возбуждение усилилось и приподняла свои бедра в ответ.

Пуговицы на брюках Маккензи были быстро расстегнуты и Колби, не тратя времени, скользнула во влажные трусики и проникла пальцем в горячие складки. От неожиданности Мак подскочила и, если бы Колби не наклонила голову в сторону, то могла бы пострадать от резко дернувшегося назад затылка. Указательным пальцем она ласкала клитор Мак, чувствуя, как сильно та возбуждена.

Колби посмотрела на спящие фигуры их соседей, а затем на водителя, чтобы убедиться, что он не бросает на них взгляды украдкой. Одним легким движением она прижала Маккензи к себе и вошла в нее. Женщина почувствовала, как задрожали бедра Мак и ей показалось, что она сама не сдержала вздоха. Маккензи откинула голову назад, положив ее на плечо Колби.

“Мне так жаль, что я не позаботилась об этом раньше. А теперь отпусти сиденье,” - прошептала та ей на ухо.

Мак послушно отпустила спинку сиденья, и голова сидящего там пассажира, качнулась в другую сторону.

“Хорошо, теперь раздвинь ноги, так широко, как только сможешь.”

В заполненном салоне автомобиля, Маккензи могла подвинуться только на пару сантиметров, но и этого было достаточно. Колби выпрямила собственное тело, заставляя Мак прижаться к ней еще плотнее и проникла в жаркую глубину. Маккензи тяжело задышала, и Колби снова посмотрела на водителя, желая удостовериться, что тот не обращает на них внимания. Она знала, что не должна была делать это здесь, но не сумела сдержаться. Не с Мак. В ней было что-то невероятно притягательное.

Руки Маккензи снова вцепились в переднее сиденье, и снова Колби велела ей отпустить его. Мак тут же положила руку ей на запястье, умоляя ее войти глубже.

“Отклонись назад,” - приказала Колби. - “Я собираюсь подарить тебе оргазм. Ты готова?”

Когда Маккензи кивнула, Колби приподняла свои бедра и, прижимаясь к Мак, еще сильнее ввела в нее два пальца, прижимая большой палец к напряженному клитору. Тело Маккензи замерло, и Колби ускорила движения.

Если бы их соседи не были пьяны, они бы проснулись от этих движений, но ни один из них не шелохнулся с того момента, как они сели в машину. Колби снова взглянула в зеркало, чтобы убедиться, что шофер не смотрит на них. Бедра Мак судорожно сжались вокруг ее запястья, и Колби боялась, что та не сможет сдержать крика. Но Маккензи прижала ладонь к губам и проглотила крик, когда ее бедра бешено задвигались под рукой Колби.

То беспокойство, которое было у Мак по поводу своего веса, должно быть, исчезло, потому что она рухнула на нее всем телом. Колби медленно застегнула брюки женщины. Заправить рубашку в таком положении было почти невозможно, но она сомневалась, что кто-нибудь обратит на это внимание.

Такси понадобилось еще пять минут, чтобы добраться до отеля, и все это время Мак пыталась выровнять свое дыхание.

“Мы на месте,” - раздался в тишине голос таксиста, и подвыпившая женщина, сидевшая рядом с ними, резко выпрямилась. Маккензи открыла дверь и попыталась выйти в ночь на непослушных ногах.

Пока пассажиры скидывались, чтобы оплатить проезд, Колби спросила Мак: “Не хочешь подняться ко мне?”

Маккензи посмотрела на нее долгим взглядом, словно обдумывая предложение, но затем покачала головой.

“Прости, я не могу.”

“Кто-то ждет тебя дома?” - Колби старалась скрыть свою злость. Зачем она вообще задала вопрос, зная на него ответ? - “Ладно, забудь. Это не имеет значения. Завтра я уезжаю, так что…”

Мак вздрогнула.

“Завтра? Мы можем увидеться перед твоим отъездом?”

“Я… нет. В понедельник у меня назначено несколько встреч, и я должна подготовиться.”

“О… ладно.” - На лице Маккензи было написано разочарование. И снова то, что она не пыталась скрыть свои чувства, смутило Колби. Она никогда не была такой открытой, когда они учились в школе. Что ее так изменило?

“Я могу тебе позвонить. Может, мы могли бы…”

Колби была прервана Кристал, которая окликнула их, прощаясь: “Эй, вы двое, до встречи!”

Колби помахала в ответ и повернулась к Мак.

“Может, мы могли бы встретиться и пообедать вместе?” - Колби показалось, что ее предложение прозвучало глупо после того, что произошло между ними, но Маккензи согласно кивнула.

“Мне нравится эта идея. Я все еще хотела бы объяснить тебе свое поведение в школе.”

До Колби внезапно дошло, что и с кем она делает. Ей не нужно было напоминать себе, какой ошибкой было переспать с Маккензи, но зачем она планировала встретиться с ней еще раз? Секс - это одно, но общение?.. Какой в этом смысл?..

“Нам пора, леди,” - прервал их таксист, и Колби поспешно вытащила купюру из крошечного кармана на платье. “Подождите ее. Она говорит, что живет рядом.”

Женщина неуклюже обняла Мак за талию, и та обняла ее в ответ.

“До свидания”

“Позвони мне, хорошо?”

Колби кивнула, отведя глаза в сторону, и вошла в отель. Какого черта она творит?

Глава 4

Корпорация Деннис Секьюрити, Портленд, Орегон

Колби сидела, рассматривая фотографию, затем закрыла папку и поднесла к губам чашку остывающего кофе. Ей уже давно не приходилось так ошибаться в людях. Бога ради, она ведь не сексуально озабоченный подросток. Совсем скоро ей исполнится тридцать, и она месяцами может обходиться без секса. Так какого черта ты не смогла отказаться от него на этот раз? И почему вдруг потеряла голову от Маккензи Брент? Почему из всех людей это должна была быть именно Мак?

Колби обхватила ладонями свое лицо, пытаясь охладить его. Каждый раз, когда она думала о Маккензи и о том, что они сделали, ее бросало в жар. После возвращения в Портленд прошло уже три дня, и все это время Колби не могла забыть ощущения тела Мак в своих руках. И хотя они не обменялись контактами, казалось, Маккензи была уверена, что однокласснице не составит труда ее найти. Колби вздохнула: Мак была права. Обычно ей достаточно было включить компьютер, чтобы получить доступ даже к незарегистрированным адресам и номерам телефонов. В случае с Маккензи достать информацию оказалось еще проще.

На столе зазвонил внутренний телефон. Колби нажала кнопку приема и попыталась избавиться от усталости в голосе.

“Проводи их ко мне, Айша,” - попросила она, не дожидаясь, когда ее помощница объявит имена гостей.

Колби встала и обошла стол, когда Арнелт и Барб Копленд вплыли в кабинет, словно две кинозвезды на красную дорожку, усеянную фотографами.

Что заставляло ее всякий раз стискивать зубы при виде этой пожилой, седовласой, безукоризненно одетой пары?

Не дожидаясь приглашения, клиенты уселись, а Колби выглянула за дверь и сказала, посмотрев помощнице в глаза: “Я проведу немного времени с Коплендами. Пожалуйста, придержи все мои звонки.” - Айша с пониманием кивнула. Она всегда придерживала входящие во время встреч босса с клиентами, и Колби напоминала ей об этом только в тех случаях, когда хотела, чтобы их прервали, если встреча слишком затягивалась. Тридцати минут было вполне достаточно, чтобы избавиться от проблемного клиента. В случае с Коплендами она надеялась, что понадобится намного меньше времени. Единственным, что удерживало ее от проведения этого разговора по телефону, было элементарное любопытство.

Едва Колби успела закрыть дверь, как Арнелт Копленд заговорил.

“Мисс Деннис, спасибо, что приняли нас. Означает ли это, что вы лично займетесь нашим делом?”

Колби, наконец, поняла, что так раздражает ее в этой паре. Их уверенность в том, что их возраст и финансовое положение откроют перед ними все двери.

“Когда мы с вами встречались в первый раз, мне показалось, что вы не особенно горели желанием взять это дело под свой личный контроль. Теперь вы решили, что оно стоит вашего внимания?”

Тон Арнелта звучал снисходительно. Но он был прав - Колби не считала, что супружеская неверность стоила ее времени, пока не открыла папку, оставленную ей Коплендами. Вся защита, которую она воззводила вокруг себя долгие годы, рухнула за несколько секунд.

“Каждое дело стоит моего внимания, мистер Копленд. Но я больше не могу лично заниматься ими всеми. Именно поэтому у меня есть помощники. Вы ведь понимаете это, не так ли?” - Колби пыталась свести все к вопросам бизнеса, но, когда пара тревожно посмотрела друг на друга и снова на нее, она поняла, что было еще нечто большее, о чем они умолчали.

Барб Копленд заговорила первой. - “Конечно, вы понимаете щекотливость нашего положения, просмотрев папку, которую мы вам оставили.”

Колби с досадой провела пальцем по своим губам. Она не просмотрела весь файл, так и не продвинувшись дальше фотографии и биографии объекта.

Арнелт Копленд перехватил инициативу жены и продолжил. - “Наш сын Николас имеет все шансы баллотироваться в сенат. И если скандальная информация станет достоянием общественности, это может полностью его уничтожить. Наш старый друг, Эдвард Мэтьюс, рекомендовал нам вашу фирму. Он высоко ценит вас как специалиста.”

Колби кивнула, благодарная, что Арнелт раскрыл свои карты. Она была заинтригована, почему Копленды настаивали, чтобы именно она взялась за такое простое бытовое дело. Должно быть, Эдвард сообщил своему “старому другу”, сколько денег его юридическая фирма ежегодно тратит на ее услуги. Однако Арнелт не просто аппелировал к рекомендации, он требовал прямым текстом ее личного участия в этом деле.

При других обстоятельствах Колби, возможно, просто бы рассмеялась. Для ее бизнеса потеря Эдварда Мэтьюса как клиента стала бы ощутимой, но не такой уж катастрофической. Колби не была настолько глупа, чтобы зависеть от одного клиента. Обычно деньги никогда не являлись главным фактором в делах, которые она брала под личный контроль. Нет, причина того, что Копленды сейчас сидели перед ней, была в их невестке. В Маккензи Брент.

Колби сцепила пальцы в замок и посмотрела сначала на мистера Копленда, а затем на его жену. - “Что вы собираетсь сделать с теми доказательствами, которые я для вас добуду?”

Миссис Копленд удивленно распахнула глаза. - “Ничего. Мы не хотим придавать это огласке, так же как и она. Мы просто хотим перестраховаться и защитить сына.”

“Вы думаете, что сможете защитить сына, если докажете, что его жена - лесбиянка?” - Уверенность сошла с лица Арнелта, а Барб Копланд побледнела. Колби не почувствовала ни капли вины, а только необъяснимое удовольствие.

“Она собирается подать на развод.”

“Маккензи подает на развод?” - необдуманно спросила Колби. Этого она не ожидала. Как не ожидала и легкости, которая разлилась по ее телу от этой новой информации. Ее напугала следующая мысль: могло ли то, что случилось между ними, стать не просто мимолетной связью на один раз? - “Ваш сын знает, что она хочет развестись с ним?”

“Да. Они еще не говорили нам об этом, но мы знаем, что процесс может начаться в любой момент.”

Колби почувствовала, как земля поплыла у нее из-под ног. “Тогда почему вас так волнует, что у нее может быть кто-то другой? Или все дело в том, что этот другой - женщина?”

“Мы уверены, что у нее было много других… женщин. На самом деле, мы не хотим, чтобы наш сын был захвачен врасплох этой информацией. Мы уверены, что он и понятия не имеет об ее изменах.”

Могу поклясться, что вы и понятия не имеете, как она в них хороша. Колби попыталась отогнать от себя непрошенные мысли.

“Наш сын - благородный мужчина, мисс Деннис. Он будет и дальше поддерживать с ней отношения, если мы не докажем ему, что она того не стоит. Ник не думает о своем будущем, поэтому мы должны сделать это за него.”

“О будущем?” - Колби должна была сказать Коплендам правду. По крайней мере, какую-то часть правды. Например, что училась с их невесткой в одной школе, и поэтому не уверена, что сможет взять это дело. Разумеется, не упоминая об их сексуальной связи и о том, что она не может выкинуть Мак из своей головы. Если она расскажет им ЭТО, они, несомненно, покинут ее кабинет и найдут кого-нибудь другого. Постой, разве не этого ты хотела?

“Наша семья уже несколько поколений находится на госслужбе,” - с гордостью сообщила Барб Копленд. - “А в подобных кругах не одобряют развод.”

В Роухбете есть какие-то круги? Колби с трудом сдержала смех.

“Но если у нас будут доказательства того, что у нее были многочисленные интрижки… с другими женщинами, никто не будет считать Ника ответственным за развод. Это может даже сыграть ему на руку. Особенно, если он встретит кого-нибудь более подходящего.”

“Понятно,” - кивнула Колби, и она действительно понимала Коплендов. Все дело было в их общественном статусе. В том, чего ни она, ни ее родители никогда не имели и о чем никогда не беспокоились.

“Как вы об этом узнали?”

“Сын попросил нашего семейного адвоката заняться подготовкой документов для развода. Тот посчитал, что будет благоразумным предупредить нас.”

“Это может быть и благоразумным, но я не уверена, что здесь была соблюдена профессиональная этика. Он не имел права разглашать личную информацию. Но вообще-то я спрашивала о том, как вы узнали, что ваша невестка - лесбиянка?”

Уголки губ Барб опустились. Она кашлянула и вытащила из своей сумки платок, словно собираясь разрыдаться. - “Ее видели, и не один раз. Она неразборчива в своих связях, и мы хотели бы оградить нашего сына от этой женщины.”

Черт! Колби почувствовала слабость в коленях. Неразборчива в связях? О чем я думала, вступая в незащищенный сексуальный контакт с незнакомкой? В том-то и дело. Она не думала, поддавшись своим чувствам. И была обманута, причем - профессионалом, и на этот раз это стоило ей дороже, чем просто доллар. Она должна была предвидеть это, осознавать, что никто не может столь резко измениться.

Конечно, Маккензи осталась такой же, какой была много лет назад. И Колби не должно удивлять, что школьные задиры и драчуны вырастают в манипуляторов и искателей легкой добычи, и заманивают глупых женщин в постель… или - в ее случае - в раздевалку. Единственное, что никак не вязалось с этой картиной, - если Колби была ее очередной легкой добычей, то почему Мак выглядела такой ранимой и потрясенной, когда осталась в раздевалке одна?

В Колби кипела злость, но она постаралась взять себя в руки. Какой смысл теперь злиться? Она сама хотела секса с Маккензи. Внезапно ей захотелось поскорее избавиться от Коплендов и остаться одной.

А еще - увидеть лицо Мак в тот момент, когда та поймет, что Колби работает на родителей ее мужа.

Женщина понимала, что слишком вовлечена в эту историю, чтобы оставаться объективной. Если честно, то она не могла оставаться беспристрастной с того момента, как раскрыла папку и увидела перед собой лицо Маккензи Брент. Но ведь все это не имело теперь значения, не так ли? Если она откажет Коплендам, то они найдут кого-нибудь другого, чтобы получить интересующую их информацию. Так или иначе, судьба Маккензи уже была предрешена. Колби знала, что не должна была браться за это дело. Все, что ей нужно делать - держать рот на замке и держаться подальше от Коплендов.

“Мисс Деннис?” - Арнелт Копленд помахал своей чековой книжкой, словно она была ответом на все вопросы, волновавшие Колби.

Она посмотрела на книжку. Как только я откажу ему, он найдет кого-нибудь другого. И кто-то другой займется Мак, тот, у кого не будет старых обид, как у меня.

“Хорошо. Я займусь этим,” - наконец, согласилась Колби. Черт, что я делаю? Где мой здравый рассудок?

“Лично?” - усмехнулся Арнелт, хотя по его тону было ясно, что он уже знает ответ на свой вопрос.

“Да, лично.” - и с удовольствием.

“Отлично. Мы очень рады,” - сказал Арнелт.

“Учитывая, что это очень деликатное дело и что мне придется заниматься им лично, это будет стоить вам в два раза дороже, чем обычно. Вы можете выписать чек на “Деннис Секьюрити”. Спасибо.”

Арнелт сел и кивнул, словно заплатить ей двойную цену было его идеей. Затем молча выписал чек и торжественно протянул его Колби. Она встала, пожала обоим Коплендам руки и выпроводила их из своего кабинета.

Колби неотрывно смотрела на чек, когда в кабинет вошла Айша. - “Я думала, ты собиралась отказаться от этого дела.”

“А я смотрю, новости распространяются быстро. Сделай одолжение, найди всю информацию на Маккензи Брент - Копленд.”

“Сделаю. И - для справки, - мне и не нужно было говорить. Эта парочка выглядела так, словно выиграла в лотерею. Так что же заставило тебя изменить решение?”

Колби кашлянула. - “Он - старый друг Эдвардса.” - Айша понимающе кивнула. Ее реакция смутила Колби. О чем она думала, берясь за это дело? Нужно было выставить Арнелта и Барб за дверь… Черт, да ей вообще не стоило появляться на той встрече выпускников, а затем просить Коплендов о второй встрече. Но когда Колби впервые открыла файл и увидела фотографию Маккензи, то почувствовала, что у нее нет иного выхода, кроме как отправиться на встречу выпускников.

“Хорошо, я понимаю, почему Деннис Секьюрити должно взяться за это дело, но почему - лично ты? Это может сделать кто угодно. Ты не занималась такими делами уже… ни разу.”

“Я выросла в их городе и ходила в школу с их невесткой.” - она решила не упоминать о том, что эта невестка превратила ее пребывание там в настоящий ад. Какое значение теперь имеют воспоминания?

“Значит, это личное?”

“Да, что-то в этом роде.”

“Тогда нам надо поработать над твоим расписанием.” - Айша взяла блокнот и чек со стола Колби.

“Э-ээ, думаю, не стоит спешить с чеком. Я заставила Копленда заплатить двойную цену, потому что он жутко раздражал меня. Но мне не хотелось бы заниматься бумажной волокитой, если я вдруг передумаю и нам придется возвращать ему платеж.”

“Думаешь, это будет так быстро?”

Улыбка Колби вышла кривой. “Если она действительно так неразборчива в связях, как утверждают Копленды, то это займет не больше одного-двух дней.”

Глава 5

Фитнесс-центр Фитлайф, Роухбет, Орегон

Как персональный тренер, Маккензи считала себя обязанной отдавать новым клиентам сто процентов своего внимания. Не потому, что пыталась узнать от них что-то новое, – обычно она получала всю нужную информацию в первые минуты разговора, - а потому, что со временем, узнав ее получше, ее клиенты приобретали склонность многое от нее скрывать.

Казалось, они боялись разочаровать тренера, признавшись, что просто хотят хорошо выглядеть, а вовсе не заботятся о своем здоровье.

Причина, по которой Мак не могла сосредоточиться на работе, была все той же - пошла уже вторая неделя, как от Колби Деннис не было никаких новостей. В глубине души Маккензи понимала, что напрасно надеется на что-то. Но она не могла забыть, как хорошо было держать Колби в объятиях и заниматься с ней любовью.

Стандартная двухминутная пробежка для начинающих закончилась, и ее новая клиентка казалась немного запыхавшейся, но никак не изнуренной. Это казалось странным, ведь девушка утверждала, что уже много лет не посещала тренажерный зал. Мак внимательно оглядела ее тело, отмечая обтягивающие шорты и спортивный топ. На ней были настоящие спортивные кроссовки, предназначенные для долгих тренировок, а не простые кеды, которые через неделю разорвутся.

“Отличная работа,” - похвалила Маккензи, бросая девушке чистое полотенце, когда та спустилась с тренажера. Обычно тренер не нагружала так сильно новых клиентов в первый день занятий, но она чувствовала, что для девушки это не составит никакого труда. Новенькая - Мак никак не могла вспомнить ее имя - Дженни? Джесси? - улыбнулась и вытерла лоб, хотя на нем не было ни капли пота.

“Господи, я чувствую себя так, словно меня сейчас вывернет,” - пожаловалась она. Маккензи нахмурилась. Девушка определенно не выглядела так, словно ее сейчас стошнит. На самом деле она была в удивительно хорошей форме. Мак переступила с ноги на ногу и почувствовала себя неловко, когда Джесси, не таясь, начала оценивающе разглядывать ее тело. А улыбка превратилась в заигрывающую.

“Ты ведь помнишь, где находится душ?” - Маккензи еще никогда не чувствовала себя так неудобно. С ней часто заигрывали мужчины. Женщины же были совсем другой историей. Девушка, стоящая сейчас перед ней, была очень привлекательна. Но даже если бы у Маккензи не было строгого табу на встречи с клиентами, она бы не приняла столь явного предложения. Тем более сейчас, когда все еще не могла отойти от истории с Колби. К тому же в поведении Джесси было что-то настораживающее. Мак казалось, что та слишком сильно старается ей понравиться.

“Да, я помню. А ты? Ты вроде говорила, что на сегодня я твой последний клиент? Не хочешь присоединиться?”

Маккензи почувствовала, как ее бросило в жар. Не слишком ли быстрый переход от намеков к прямому тексту? Разве подобное когда-нибудь случалось? Нет, если верить лучшей подруге, Палмер, утверждавшей, что, если Мак хочет регулярного секса, то ей следует начать самой делать первые шаги. Маккензи так и не набралась смелости рассказать о том, что произошло у них с Колби. Палмер не поймет, что для нее это был не просто секс.

Мак хватило только на признание того, что между ней и Колби все еще стоит давнее недопонимание. Она надеялась, что они смогут обсудить и уладить проблему, но чувствовала, что теперь это будет гораздо сложнее.

“Я имела в виду смежный душ, и я голодна, и надеялась, что ты согласишься поужинать со мной.”

К облегчению Маккензи, отвечать ей не пришлось, так как в этот момент в зале раздалось громкое радостное приветствие. С очаровательной улыбкой, которая могла заставить большинство женщин потерять голову, к ним приблизился Ник.

“Извини, я опоздал”, - сказал он.

Мак вздохнула.

“Джесси, это мой… муж”. - она повернулась к нему и пояснила: “Сегодня у Джесси была первая тренировка.”

“Приятно познакомиться,” - Ник протянул руку, и девушка пожала ее, но Маккензи показалось, что на красивом лице промелькнуло раздражение.

“Пойду приму душ. Если передумаешь насчет ужина…” - девушка снова улыбнулась, не оставляя Мак сомнений в своих намерениях, а затем отошла, оставив супругов смотреть ей вслед.

Наконец, Ник подал голос: “Какого черта это было?”

“Хотела то же самое спросить у тебя,” - ответила Маккензи, все еще глядя в сторону душа.

“Это было самое откровенное подкатывание, которое я когда-либо видел. И прямо перед моим носом.” - Ник нахмурился. - “Ты ведь не говорила никому, кроме своей матери?”

“Только Палмер, но она так рада, что мы разводимся, что ни за что не поставила бы это под угрозу. Кстати, ты сильно опоздал. Ты должен был быть здесь еще два часа назад.”

“Прости.” - Ник наклонился и поцеловал ее в щеку. - “Хотя, судя по всему, я пришел слишком рано. Ну что, пойдем?”

Мак шутливо, но сильно ударила его по плечу.

“Мне нужно заняться бумагами, так что тебе придется попотеть одному. Не врубай музыку слишком громко и положи потом все на место.”

Маккензи была уже на полпути к своему кабинету, когда Ник окликнул ее.

“Не забудь о завтрашнем ужине. Я заказал столик на 7:30, в том французском ресторане, что обожает моя мать.”

Она послала ему взгляд, говорящий “как я могла забыть!” и продолжила путь.

“Эй, Мак, а ты уверена, что хочешь этого? Ты же знаешь, что меня вполне устраивает настоящее положение вещей.” - Ник мял в руках полотенце, на его лице читались тревога и неуверенность. Маккензи знала его довольно давно. Ник был одним из ее лучших друзей. Он был рядом в трудную минуту, и подарил ей самый бесценный подарок. Но она хотела получить свою собственную жизнь. Настоящую. И, судя по его лицу, Ник очень хорошо это понимал.

“Хотелось бы мне относиться к этому так же, как ты, но я больше не могу так жить. Ты знаешь, я всегда буду…”

Ник внезапно улыбнулся, обрывая ее на полуслове: “Я знаю. Просто хотел еще раз удостовериться.”

Мак улыбнулась в ответ, хоть и не так радостно, и вошла в свой офис. Они оба знали, что приняли правильное решение. Жизнь во лжи оказалась не очень хорошей идеей, но то, через что они собирались пройти, не будет простым и легким. Несмотря на заверения Ника в обратном, она знала, что Арнелт и Барб Копленд позаботятся об этом.

***

Бумаги лежали на столе нетронутыми, так как мысли Маккензи прыгали между Колби и предстоящей встречей с родителями Ника. Внезапно она почувствовала, что за ней наблюдают, и подняла глаза, ожидая увидеть в дверях Ника, но там стояла Джесси.

Маккензи заставила себя отвести взгляд от обнаженного живота девушки.

“Джесси, привет. У тебя остались какие-нибудь вопросы?”

В комнату пробивались звуки музыки, под которую любил заниматься Ник, перемежаясь со звоном гантелей и другого железа.

“Да, мне показалось, что стоит проверить, не поменяла ли ты свое решение, пока я была в душе”.

Мак отложила авторучку и внимательно посмотрела на Джесси. Та была довольно привлекательна, и Маккензи должна была чувствовать себя польщенной оказанным ей вниманием, но ее по-прежнему отталкивала избыточная настойчивость девушки. Казалось, что та не привыкла получать отказ. Хотя Маккензи уже давно ни с кем не встречалась, она избегала заводить отношения с женщинами вне пределов гей-клубов с тех пор, как ушла из армии. Подобное происходило нечасто, и тем не менее вряд ли для нее было в порядке вещей заняться сексом со своей первой любовью в школьной раздевалке. Да, и смотри, к чему это привело.

“Если передумаешь, у тебя есть мой номер.” - Улыбка Джесси говорила о ее уверенности в том, что тренер изменит свое решение. Это вдруг разозлило Мак, и она решила высказать все прямо.

“Джесси?”

“Да?” - та повернулась к ней с уверенной улыбкой на лице.

“Я замужем, и даже если бы не была, я не встречаюсь с клиентами.”

Улыбка спала с лица Джесси и, понимающе кивнув, она скрылась за дверью. Маккензи снова взяла ручку, но тут же уронила ее на письменный стол и положила сверху свои раскрытые ладони.

Внезапно перед ее лицом всплыло видение того, как она расположилась между бедер Колби, крепко сжимая их и пытаясь избавиться от воспоминаний о своем ужасном отношении к ней в школьные годы. Мак услышала, как Ник попрощался с Джесси. Если та и ответила, то она этого не расслышала. Соблазнение не состоялось.

Почему с Колби она не подумала о последствиях, рискуя многим ради одной мимолетной связи? Маккензи потерла лоб. Она не думала о них, потому что не хотела верить, что это был просто секс. Она получала то, что ей давали, но надеялась на большее. Мак думала, что навсегда избавилась от прошлого, но всего лишь один взгляд, одно напоминание - и она снова превращалась в маленькую запуганную девочку, срывающуюся на тех, кто, как ей казалось, не мог ответить тем же.

Черт возьми, ты должна была уже переболеть этим! Маккензи почувствовала, как на нее накатывает грусть, и пожелала, чтобы сейчас ее обнял самый дорогой на свете человек. Как ты собираешься выстоять против родителей Ника, когда они узнают о разводе, если теряешься от воспоминаний? Мак захотелось разреветься от одной этой мысли. Ей нужно было идти домой и напомнить себе, ради чего, несмотря ни на что, она собиралась вытерпеть все предстоящее.

Маккензи все еще сидела, опустив плечи и обхватив голову руками, когда на столе зазвонил телефон. Она недовольно взглянула на определитель. Номер был незнакомым, и шел уже девятый час вечера. Сначала Мак не хотела отвечать, но потом вспомнила, что ее мать постоянно оставляла дома свой мобильный. Что, если она звонит с телефона подруги? Если что-то случилось, а Маккензи сидела здесь, не беря трубку, она никогда себе этого не простит.

“Фитлайф”, Маккензи у телефона.”

“Привет.”

Она узнала голос Колби и не сразу ответила. Все ее тревоги и смятение вдруг словно куда-то испарились.

“Привет” - мягко ответила Мак.

“Удивлена, что вечером в пятницу ты все еще на работе.”

“Нужно было разобраться с бумагами. Дополнительные часы работы - один из недостатков, когда имеешь свой бизнес.” Маккензи улыбнулась, услышав смех Колби.

“Я знаю, о чем ты говоришь. У меня ведь тоже свой бизнес.”

“Откуда у тебя мой телефон?”

Колби замешкалась.

“На встрече выпускников Лара рассказала мне о твоем тренажерном зале.”

“Понятно.” - Мак собиралась что-то добавить, но передумала, а потом все-таки решилась. - “Я не ожидала, что ты позвонишь.”

“Правда? Почему?”

Маккензи замолчала, не зная, насколько открытой может быть с Колби, упоминая о том, как много времени прошло с их последней встречи. - “Прошла почти неделя.”

“Я знаю. Прости. У меня было много работы.”

“А сейчас ты работаешь?”

“Я бы не назвала разговор с тобой работой. Но по идее, сейчас я должна работать.”

“Приятно знать, что я не единственная, кто работает вечером в пятницу”

“Нет, не единственная. Если честно, то я предпочла бы сейчас находиться в твоем тренажерном зале, чем в своем офисе.”

“Ты не выглядишь так, словно тебе нужно посещать тренажерку.”

Мак услышала улыбку в голосе Колби.

“Спасибо за комплимент. Я начала заниматься в колледже и обожаю это. Очень помогает избавляться от стрессов на работе.”

“Чем именно ты занимаешься?” Некоторое время Колби не отвечала, и Маккензи поспешила извиниться. - “Прости. Я не хотела быть такой любопытной. Просто ты сказала, что тебе нужно избавляться от стресса, и мне стало интересно. “

“Нет, все в порядке. Мы занимаемся обеспечением безопасности. В девяноста процентах случаев - корпоративными делами. Нарушения правил безопасности в программном обеспечении, растраты бюджета сотрудниками, что-то в этом роде.”

“Я должна была догадаться, что ты станешь заниматься компьютерами. В школе ты всегда увлекалась ими.” - Мак тут же замолчала, сожалея, что вспомнила школу.

“Я не думала, что ты знала что-то обо мне.” - Голос Колби от удивления смягчился. Маккензи представила, что та, как и она,сидит за своим рабочим столом.

“Я кое-что знала. Колби, прости, в те времена я не умела общаться с людьми.”

“Пожалуйста, перестань извиняться. Это уже неважно.”

Мак замолчала. Ей было важно. Она нанесла вред той, кого всегда хотела узнать получше, и по-видимому, разрушила все свои шансы. Еще один из ее проколов.

“Что ты сейчас делаешь?” - Хотя голос Колби не звучал так, словно она хотела завершить разговор, Маккензи послышалась в нем усталость.

“Просто сижу в своем кабинете, разбирая бумаги. А ты?”

“Я тоже. Смотрю в окно, мечтая оказаться в каком-нибудь другом месте.”

“В каком-нибудь определенном?”

Колби рассмеялась. - “Может быть.”

Мак улыбнулась, заметив заигрывание в голосе собеседницы.

“Так что надевают на работу владельцы тренажерных залов?”

Маккензи взглянула на свои шорты и футболку. - “Не могу отвечать за всех владельцев, но я обычно ношу шорты и футболку одного тона.”

“О, неужели?” - Колби рассмеялась. - “И обувь тоже в тон?”

Мак выставила вперед ноги и, посмотрев на свои кеды, кивнула. - “О, да, они определенно в тон. Как и мои носки. Вообще это выглядит очень круто. Жаль, что ты не можешь меня видеть.”

Маккензи очень нравилось то, как смеялась Колби. Наконец, она успокоилась и вздохнула. “Уверена, ты выглядишь великолепно.”

Мак не знала, что на это ответить.

“А твои волосы? Они распущены или собраны?”

“Распущены,” - ответила Маккензи, стягивая с головы и бросая на пол бандану, вследствие чего ее волосы рассыпались по плечам.

“Прекрасно,” - прошептала Колби, заставив Мак задрожать.

“А ты? Что надето на тебе?”

“Костюм.”

“Брюки или юбка?”

“Юбка. Очень короткая юбка.”

Колби ответила так, что Маккензи показалось, что собеседница что-то утаивает.

“Очень короткая, да?”

“Угу… и каблуки.”

Мак улыбнулась, представляя лодыжки Колби на высоких каблуках. Затем она представила эти лодыжки лежащими на своих плечах, и ее лицо запылало.

“О чем ты думаешь?”

Голос Колби звучал настолько отчетливо, что можно было легко представить, что она стоит рядом.

“Я думаю о том, как прекрасно было чувствовать твои ноги на своих плечах.”

Последовавшая длинная пауза заставила Маккензи положить ладонь себе на лоб и беззвучно прошептать “черт”. Наконец, Колби мягко произнесла: “Я тоже не могу забыть об этом.”

Сердце Мак наполнилось надеждой.

“Мы можем что-нибудь с этим сделать?”

“С чем?”

“С тем, что происходит между нами. Я думала, может быть, нам стоит посмотреть, к чему все это может нас привести.”

Колби снова замолчала, а когда заговорила, ее голос звучал так, словно отражался от стекла. Маккензи представила, как та стоит у окна, любуясь огнями города и прижимая телефон к уху. Сама эта мысль послала волну возбуждения через все ее тело.

“Я не уверена, что это хорошая идея.”

“Почему нет?”

“Потому что я все еще вспоминаю о том, что мы сделали в прошлый раз.”

“И это плохо?”

“Да, когда я просыпаюсь вся в поту или встречаюсь с клиентами и могу думать лишь о том, как я чувствовала тебя кончиками своих пальцев.”

Мак глубоко вдохнула, закрыла глаза и отдалась воспоминаниям.

“Твои глаза закрыты, да?”

“Откуда ты знаешь?”

“Не открывай их. Представь, что я там, рядом с тобой.”

“Хорошо.”

“Ты можешь раскрыть свои бедра для меня?”

“Да.”

Дыхание Колби участилось.

“Ты трогаешь себя, когда думаешь обо мне?”

Мак сглотнула и, облизав губы, призналась: “Да.”

“Сколько раз это было?”

“Кажется, четыре. Я… я не могла заснуть.”

“И это помогло?” - спросила Колби.

“Да.”

“Сделаешь мне одолжение?”

“Все, что попросишь,” - не задумываясь, выдохнула Маккензи.

“Ты можешь потрогать себя сейчас? Можешь представить меня там, с тобой?”

Мак открыла глаза и взглянула в темноту за окном.

“Колби, я…”

“Прости. Не знаю, что на меня нашло.”

“Не извиняйся. Дай мне секунду.” Маккензи положила телефон на стол и, подойдя к двери, защелкнула замок. Она собиралась сразу вернуться к столу, к Колби, ждущей на линии, но, снова взглянув за окно, решила, что не помешало бы закрыть жалюзи. Потянула за веревочку, закрывая их, и подняла телефон.

“Колби?”

“Да?”

“Что ты хочешь, чтобы я сделала?”

Та глубоко вдохнула, и Мак представила ее губы на своих шее и плечах.

“Ты сидишь за столом?” - тихо спросила Колби ей в ухо.

“Да,” - сказала Маккензи. “Повернись к нему спиной.”

“Но там же окно.”

“Оно ведь закрыто, или нет? Никто ведь не может тебя увидеть?”

Мак послушно развернула стул к окну.

“Хорошо.”

“Обещай, что не откроешь глаза.”

“Обещаю.”

“Если бы сейчас я была рядом с тобой, то прикоснулась бы к твоей груди. Я взяла бы ее в свои ладони. Можешь сделать это вместо меня? Скажи мне, что ты чувствуешь?”

Маккензи зажала телефон плечом, оставляя руки свободными для того, чтобы накрыть ими свою грудь. Ее соски затвердели при одной мысли о том, что это руки Колби прикасаются к ней.

“Они твердые?”

“С того самого момента, как я поняла, что это ты на том конце линии.”

“Ты ласкаешь их?”

“Да.”

“Если бы я была рядом с тобой, то прямо сейчас поцеловала бы тебя. Я знаю, что твои губы раскрыты, это чувствуется по твоему дыханию. Я встала бы между твоих ног и целовала бы тебя до тех пор, пока ты не взмолилась бы о пощаде.”

Мак развела колени, представляя Колби, стоящую между ними.

“Маккензи?” - раздался голос в трубке. - “Сними свою футболку. Для меня.”

Мак приподняла край футболки, собираясь быстро стянуть ее с себя, но что-то подсказывало ей не торопиться. Она медленно высвободила сначала одну, потом другую руку, а затем стянула вещь через голову. “Сняла,” - смущенно сообщила Маккензи, уронила футболку на пол и откинулась назад на прохладную кожаную спинку кресла.

Она вновь накрыла руками грудь, чувствуя, как ее твердые соски уперлись в ладони и представляя, что это руки Колби прикасаются к ней.

“Я хотела бы поцеловать твою грудь.” - выдохнула та, и Мак представила, как Колби стоит перед ней, лаская и целуя ее грудь. - “Она идеальна.”

Маккензи улыбнулась:”Откуда ты знаешь, что она идеальна?”

Колби помолчала.

“Я вижу это, глядя на нее. Мне захотелось прикоснуться к ней в ту же минуту, когда я увидела тебя. Мне захотелось поцеловать твой живот, пройтись языком по всему твоему телу, пока ты не запросишь пощады.”

Слова Колби разожгли такое пламя в теле Мак, что ей пришлось сжать бедра, чтобы не взорваться раньше времени. “Раскрой бедра, Маккензи.”

Мак тут же послушно исполнила просьбу и зажмурилась еще сильнее. - “Колби, нам нужно притормозить. Я уже…”

“Все в порядке. Сними свои шорты.” - Голос Колби звучал приглушенно, мягко, возбужденно, в нем отражались все чувства Маккензи. “Представь, что я там, рядом с тобой, и трогаю тебя.”

Мак поняла, что это уже не просьба, а приказ, и повиновалась.

“Я была бы очень нежна с тобой. Ты можешь открыться еще немного шире для меня, Маккензи?”

Та кивнула, а затем, вспомнив, что Колби не видит ее, выдохнула: “Да.” - Кресло скрипнуло, когда она раздвинула ноги так широко, как только смогла. Воздух защекотал ее влажность, и Мак представила, как Колби смотрит на ее самое интимное место.

“Ты даже не можешь себе представить, как сильно я хочу прикоснуться к тебе. Если бы я была рядом, я целовала бы твои прекрасные бедра до тех пор, пока каждая из нас могла бы это выносить. Затем я целовала бы твои губы и клитор, и ласкала бы его языком.”

Подушечками пальцев Маккензи повторяла действия, описываемые Колби.

“Если на твоем кресле есть подлокотники, то положи на них ноги.”

Маккензи исполнила приказание, при этом на некоторое время потеряв способность говорить. Колби, должно быть, не сомневалась в послушании Мак, потому что, как только та закончила, она выдохнула: “О, Господи, ты выглядишь великолепно! Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя?”

“Да, пожалуйста.”

“Я прижалась бы губами к твоей киске и сладко бы поцеловала ее. Затем я бы провела язычком по твоему клитору.”

Маккензи застонала, полностью окунаясь в фантазию, рисуемую Колби.

“Я захватила бы твой клитор губами, посасывая его и лаская языком.”

Отвернувшись от телефона, со стонами ловя губами воздух, Мак вспоминала голодный и возбужденный взгляд Колби, извивающейся в оргазме на встрече выпускников.

“Уверена, что сейчас ты очень мокрая, Маккензи. Если бы я захотела ввести в тебя свой палец, он скользнул бы внутрь без всякого препятствия, правда?”

“Да.”

“Я очень хотела бы сделать это. Ты ведь не против?”

“О, Господи, да,” - простонала Мак, и ей показалось, что Колби простонала в ответ.

“Расскажи мне о том, чего я не вижу,” - попросила та.

Маккензи ввела палец в жаркую влажность своего тела, вызванную женщиной, которую она втайне желала многие годы.

“Я мокрая и я… я так близка к… я больше не могу…”

Колби прервала ее: “Я не хочу, чтобы ты кончала, еще нет.” “Хорошо,” - прошептала Мак и прикусила губу.

“Убери руку.”

“Но…”

“Пожалуйста, Маккензи.”

“Хорошо.”

Она медленно вытащила палец, чувствуя, как тонкая струйка влаги потекла по ее промежности в ложбинку между ягодиц.

“Положи пальцы в рот. Расскажи мне, какая ты на вкус.”

Мак провела языком по своей верхней губе, а затем положила в рот мокрые пальцы и застонала. Ее тело дернулось, когда мозг снова предоставил ей картинку-воспоминание: лицо Колби в момент наивысшего наслаждения.

“Скажи мне,” - приказала Колби.

“На вкус я такая же, как и ты. Одновременно и сладкая, и солоноватая, и похожая на…” “На что?”

“На секс. На желание и…”

“Верни свою руку туда, где она была”.

Маккензи так и сделала, быстро разведя свои губы так, чтобы возбужденный клитор был открыт прохладному воздуху. Она ввела в себя палец и начала медленно производить им ритмичные движения.

Затем выдохнула, вздрогнула и чуть не кончила, но сильно сжала бедра, чтобы сдержать оргазм.

“Не сжимай бедра, Маккензи. Впусти меня внутрь” - попросила Колби срывающимся голосом.

Мак откинула голову назад, все еще зажимая плечом телефон, представляя, что это пальцы Колби входят в нее и борясь с подступающим оргазмом. Тяжело дыша, она входила в себя вновь и вновь, пока не прошептала что-то нечленораздельное и ее бедра не взлетели вверх..

“Колби!” - выкрикнула Маккензи прежде, чем ее тело выгнулось и задрожало в неистовом наслаждении. Ей показалось, что она услышала голос, шепчущий ей на ухо ласковые слова, но тут ее захлестнула первая волна оргазма. Ослабшее плечо не могло больше удерживать телефон. Мак слышала. как он упал на пол, пока она потерянно неслась по волнам, представляя лицо Колби, доводящей ее до пика наслаждения.

***

“Ты все еще здесь?”

“Да,” - просто ответила Колби. Ее губы болели от укусов, которыми она пыталась сдержать собственные стоны, а дыхание затуманило снаружи стекло окна кабинета Маккензи. Ей должно было быть стыдно, но Колби была слишком возбуждена, чтобы чувствовать стыд. Возможно, если бы Мак приняла предложение Джесси, ей было бы легче развернуться и уйти. Она могла бы пойти к Коплендам и дать им то, что они так жаждали получить. Девушка была высоко рекомендована ей частным детективом, который специализировался на делах о супружеской неверности. По лицу Джесси, покидавшей тренажерный зал, было видно, насколько непривычен ей полученный только что отказ.

Колби придется однажды объяснить Маккензи, сколь мало скрывают ее жалюзи. Любой человек мог свободно заглянуть в комнату через небольшие просветы, как сделала это она.

Колби почувствовала, что Мак ощущает неловкость, и осторожно сказала: “Мне жаль, если тебя кажется, что мы зашли слишком далеко.” - Ее рука потянулась, чтобы прикоснуться к стеклу, но Колби быстро отдернула ее.

“Не извиняйся. Дело не в тебе. Просто сегодня был необычный день.”

“Хочешь сказать, что ты нечасто занимаешься сексом по телефону с почти незнакомым человеком?”

Черт, ну почему я чувствую себя такой виноватой? Даже если все, что рассказали Копленды, было ложью, Маккензи в любую минуту могла остановить нас. В этом не было никакой моей вины. Да, конечно. Ты просто стояла, прижавшись лбом к ее окну, и наблюдала за ней, как какой-то извращенец.

“К сожалению, нет. Обычно мне нечасто выпадает возможность заняться сексом по телефону с великолепной женщиной.”

Мак улыбалась, и Колби могла смотреть на эту улыбку вечно. Но та развернулась к столу, и все, что теперь могла видеть Колби - это ее затылок и пальцы, нервно теребящие обивку кресла.

“Я думала, женщины постоянно заигрывают с тобой.” - Это было глупое заявление, но оно давало Маккензи шанс сообщить о своем замужестве. Разумеется, этого не произошло, и Колби сначала почувствовала разочарование в Мак, которая не была с ней честна, а затем разозлилась на себя за желание доверять этой женщине. Даже если бы Маккензи сказала правду, это бы ничего не изменило. Она замужем, и этим все сказано.

“Нет, я… забавно, но сегодня у меня появилась новая клиентка, которая не скрывала своего интереса ко мне.”

Колби прикусила нижнюю губу. Джесси была очень настойчива. Она сделала все возможное, только что не уложила Мак на пол и не села той на лицо. Именно для этого ее и наняли. Колби была очень удивлена, когда Джесси покинула помещение, абсолютно уверенная в гетеросексуальности объекта. К Колби сразу же вернулось воспоминание о встрече выпускников и об умелом языке Маккензи, но она промолчала. Ей следовало обойти здание и, сев в свою машину, уехать. А затем позвонить Коплендам и сказать им… что? Что их невестка - не лесбиянка? Это было бы ложью. Она определенно была ею.

“И что, эта клиентка оказалась не в твоем вкусе? Как я понимаю, ты не приняла ее предложение?”

“Совершенно верно, но я бы не сказала, что она не в моем вкусе.”

“Но…?” - Колби смотрела Мак в затылок, не имея ни малейшего понятия о ее мыслях, пока та не заговорила.

“Я не сплю со всеми подряд, Колби. Я знаю, тебе, наверное, трудно в это поверить после того, что произошло между нами на встрече и только что, но я уже давно ни с кем не была.”

“Просто замолчи, хорошо?” - Колби не знала, отчего в ней вдруг проснулась злость, но по какой-то причине ей стала невыносима сама мысль о том, что Маккензи обманывает ее.

“Что я сказала?”

“Ничего. Я просто хочу тебя увидеть.” - Пусть все катится к чертям! Я должна выбросить эту женщину из головы, чтобы, наконец, вернуться к своей привычной жизни. К черту Коплендов и их деньги, оно того не стоило! Я все испортила, связавшись с ней, и единственное, что тут можно сделать, - рассказать ей правду. - “Мне нужно увидеться с тобой, Мак. Ты хочешь увидеть меня?” - спросила Колби, но ее мысли уже шли в другом направлении. Скажи мне “нет”, скажи, что ты замужем, скажи, что не хочешь меня так же, как хочу тебя я, и что все это было ошибкой… или игрой…

“Когда?” - всего лишь одним словом Маккензи удалось одновременно разбить сердце Колби и наполнить его надеждой.

“Завтра. Я буду там около восьми вечера. Остановлюсь в том же отеле, что и раньше.” - Колби знала, что совершает ошибку, но ей отчаянно нужно было понять, что так притягивает ее в этой женщине. В противном случае, она никогда не сможет выкинуть Мак из своей головы. Может, все дело было просто в сексе и это должен был быть просто секс? Но ей никогда раньше не приходилось связываться с натуралками, особенно замужними. Да еще и с такой родней, как Копленды. Все это пахло проблемами. Разве не так?

“Я не могу,” - сказала Маккензи.

Колби сглотнула.

“Не можешь или не хочешь?”

“Прости. У меня завтра вечером встреча, и я не могу от нее отказаться.”

Колби снова сглотнула. “Хорошо, как насчет после?”

Голос в трубке зазвучал неуверенно.

“Я не знаю, как долго она продлится.”

Может, Мак действительно не хочет меня видеть? Колби была настолько разочарована этой мыслью, что испугалась самой себя. Не очень хороший признак.

“Ладно, забудь.”

“Не говори так. Дело не в том, что я хочу тебя отшить. Я думала о тебе всю неделю,” - поспешила объясниться Маккензи. - “И, если бы могла, с удовольствием отказалась бы от этой встречи.”

“Я верю тебе,” - ответила Колби, чувствуя, как ее губы растягиваются в широкой улыбке. Она снова ощущала себя влюбленным по уши подростком.

“Хорошо. Ты улыбаешься, да?” - спросила Мак.

“Может быть.”

“Почему - может быть?”

“Это зависит от твоего ответа на мой следующий вопрос.”

“Давай, спрашивай.”

“Твоя новая клиентка…та, которая клеилась к тебе… это она так тебя завела? Поэтому ты…?”

“Нет. Конечно же, нет! Я думала только о тебе.”

Колби вздохнула. Она, наверное, сказала бы что-нибудь глупое, вроде “хорошо”, но в этот момент послышался звук открывающейся двери, возвращая ее в реальность. - “Я позвоню тебе завтра из отеля,” - быстро попрощалась она и отсоединилась.

Колби попыталась спрятаться в тени, но по тому, как Ник Копленд замешкался, а затем направился в ее сторону, она догадалась, что он заметил ее. “Черт, черт, черт,” - прошептала женщина и согнулась, делая вид, что ее тошнит.

“Эй, вы в порядке?” - голос Ника звучал обеспокоенно, и Колби удивилась этому. Она очень сомневалась, что его родители обратили бы внимание на состояние какого-то незнакомца на улице.

“Да, все нормально. Похоже, съела что-то не то.”

“Понятно. Вы ведь не за рулем?” - подозрительно спросил Ник. Колби предпочла бы, чтобы он решил, что она в стельку пьяна, чем понял, что она наблюдает за его женой во время секса по телефону. Вот черт.

“Нет, все в порядке.” - Колби встала, отворачиваясь и стараясь не показывать ему своего лица.

Взглянув вверх, она мельком заметила подбородок с ямочкой и пышные волнистые волосы. Ник Копленд казался слишком легкомысленным для мужа такой женщины.

Маккензи, может, и изменилась за эти десять лет, но в ней все так же чувствовалась глубина.

“Послушайте, может, мне кому-нибудь позвонить? Или подвезти вас?”

“Я в порядке.”

Ник хмуро наблюдал, как она уходит.

“Вы местная?” - снова окликнул он. Она замерла, ее сердце похолодело, но затем быстро взяла себя в руки.

“Я здесь по работе. Спасибо вам за заботу, но я уже в порядке.” Колби развернулась и направилась прочь. Ей придется сделать круг, чтобы попасть к своей машине. Повернув за угол и рискнув бросить взгляд назад, она увидела, что Ник в раздумье посмотрел сначала на запотевшее окно, а затем ей вслед.

Черт, что такого в этой женщине, что заставляет меня терять голову? Меня чуть не поймали за подсматриванием, и ради чего я так рисковала? Колби моргнула, слишком напуганная, чтобы ответить на свой вопрос.

Это перешло все границы и должно, наконец, закончиться. Она должна либо дать Коплендам интересующую их информацию, либо послать их к черту. А главное - побыстрее избавиться от Маккензи Брент, пока окончательно не забыла, за что вообще ее ненавидела все эти годы.

***

Ник и Маккензи вошли в ресторан бок о бок, словно два воина, готовые к схватке. Как и следовало ожидать, родители Ника уже сидели за столиком и, судя по лицу Барб, она успела пропустить пару бокалов своего любимого мартини.

“О, прекрасно, моя мать уже выглядит так, словно не может стоять прямо,” - прошептал Ник.

Мак кивнула. - “Она смотрит в нашу сторону.”

Хотя Ник и знал своих родителей намного дольше, из них двоих он всегда отличался большим оптимизмом. Четыре года назад Ник уверял ее, что его родители будут рады, когда они объявят им о своем намерении пожениться. Разумеется, он ошибся.

Маккензи проследовала за Ником к их столику, неожиданно ощутив смутное беспокойство.

“Мама, папа, добрый вечер.” - Ник поцеловал мать и пожал руку отцу.

Мак тоже поцеловала Барб в щеку и постаралась не закашляться, когда ей в нос ударил исходящий от дамы перегар. Затем поздоровалась со свекром и справилась о его успехах в гольфе. Как она и ожидала, тема гольфа немного растопила лед, и Арнелт увлекся рассказом очередной истории, произошедшей на игре. Судя по тому, как он постоянно заливался смехом во время своего рассказа, история была забавной. Ради приличия Маккензи попыталась тоже рассмеяться, но у нее ничего не вышло.

Барб бросила на нее испепеляющий взгляд. Свекровь была главной мегерой в семье. Спокойной, непредсказуемой и беспощадной. К счастью, ее единственная слабость всегда была под рукой. Мак подозвала проходящего мимо официанта.

“Пожалуйста, принесите мне стакан воды с лаймом и еще один мартини для моей свекрови.” - она взглянула на Барб, словно спрашивая подтверждения, и та, как и ожидалось, согласно кивнула. Маккензи улыбнулась ей, - как обычно, безответно.

“Дорогая, твои плечи становятся слишком широкими, чтобы надевать платья без рукавов.”

Мак взглянула на платье, купленное именно для этого ужина, поскольку Ник решил, что брюки могут еще больше разозлить его мать.

“Ну, мускулы - это следствие моей профессии.”

“Мне кажется, она выглядит просто великолепно, мама.”

Маккензи взглянула на Ника, удивленная тем, что он встал на ее защиту в таком простом споре, в то время как десятки раз оставлял выпутываться самой из гораздо более сложных ситуаций.

“В мое время женщины выглядели как женщины.” - это было сказано с таким высокомерием, что должно было задеть Маккензи, но она пропустила вызов мимо ушей, зная, что все только начинается.

“С тех пор многое поменялось, Барб. Оставь ее в покое.” - теперь пришла очередь удивляться словам Арнелта.

Официант вернулся с напитками и спросил, готовы ли они сделать заказ. Барб ответила утвердительно, не придавая особого значения тому, что ни невестка, ни сын еще не успели даже заглянуть в меню.

Маккензи слушала, как Барб и Арнелт делали свой заказ, быстро просматривая список блюд.

Ник, как обычно, заказал спагетти с сыром в соусе.

“Ник, дорогой, мне кажется, ты немного поправился. Почему бы тебе не заказать салат Нисуаз? Он очень вкусный и в него не кладут много картофеля.”

Официант с карандашом наготове стоял рядом с Барб. На красивом лице Ника промелькнуло несколько разных эмоций. Как всегда, Мак хотелось, чтобы ему, наконец-то, хватило мужества противостоять родителям хотя бы в чем-то столь незначительном, как выбор собственного ужина.

“Ты права, мама. Салат Нисуаз - звучит превосходно.”

Маккензи потеряла всякий аппетит и заказала только луковый суп и салат.

Официант поспешил заняться их заказом, и она отпила немного воды. Настало время приступить к обсуждению главной новости. Хотя Барб не считала зазорным унижать сына при свидетелях, с собой она так не поступала, и именно поэтому они с Ником решили провести этот разговор в общественном месте. Ресторан был известен своим быстрым обслуживанием и, если все пойдет нормально, им хватит часа.

Мысли Мак вернулись к Колби, ожидавшей ее в отеле, но она быстро отбросила их и заставила себя взяться за неприятное дело, предстоящее ей сейчас.

“Барб, Арнелт, мы пригласили вас сюда, чтобы кое-что вам сообщить.”

Барб перевела на невестку свой тускло-голубой взгляд, но ничего не сказала.

Маккензи нервно сглотнула и почувствовала, к своему удивлению, как Ник взял ее за руку в знак солидарности и поддержки. Или ему самому была нужна ее поддержка?

“Не стоит тянуть с новостями,” - сказала она. - “Поэтому я просто изложу факты и буду надеяться, что вы дадите мне… нам… шанс все объяснить.”

“Мы подаем на развод,” - вдруг выпалил Ник, и Мак посмотрела на Коплендов.

Вместо того, чтобы выглядеть шокированно, те вообще не выказали никаких эмоций.

“Ты подумал о своей карьере?” - спросил Арнелт.

“Бухгалтеры постоянно разводятся,” - ответил Ник.

“Он говорит о твоей политической карьере,” - пояснила Барб таким холодным тоном, что Маккензи хотелось выкрикнуть: “Первое апреля!” и выбежать из ресторана.

“Мама, я даже не уверен, что хочу заниматься политикой.”

“Твой дед тоже так говорил. К мужчинам нашей семьи это желание приходит со временем.”

Прежде чем продолжить, Мак подождала, когда Барб закончит свой третий бокал.

“Барб, это решение - не только Ника. Мы вместе решили, что наш брак пришел к завершению.”

“Что насчет Оливии?” - спросила Барб.

Маккензи ожидала, что это будет их первым вопросом, но, похоже, карьера Ника интересовала Коплендов больше. То, что внучка играла второстепенную роль в их жизни, только еще больше настроило Мак против них. Ты должна была подумать об этом прежде, чем породниться с подобными людьми.

“Оливия слишком мала, чтобы понимать правду, Барб. Когда она станет достаточно взрослой, мы расскажем ей, что наш брак был прекрасной ошибкой. Прекрасной - потому, что он дал нам ее, но ошибкой - потому, что, хотя мы и любим друг друга, мы друг в друга не влюблены.” Маккензи посмотрела на Ника и вернула ему улыбку.

“А это - главное в браке,” - добавил Ник, когда подошел официант с закусками, прерывая их разговор.

Дождавшись его ухода, Барб заговорила.

“Молодые женщины нынче так и стараются стать матерями-одиночками. Быть родителем - это огромная ответственность.”

Мак прикусила губу, чтобы не сказать: “Особенно, если ты можешь себе позволить постоянную няньку, проживающую вместе с вами до тех пор, пока дети не станут достаточно взрослыми, чтобы их приняли в закрытую частную школу.”

“Ты не можешь просто идти и встречаться с кем хочешь, и делать все, что тебе заблагорассудится.” - продолжала Барб. - “Просто помните об этом, пока думаете о разводе. Дети слишком восприимчивы и впитывают все, как губка.”

Под прожигающим взглядом свекрови Маккензи даже показалось, что та знает и о встрече выпускников, и о том, что на ней произошло и, Господи упаси, о сексе по телефону.

“Я никуда не ухожу, мама. Я все еще - отец Оливии. А вы все еще - ее бабушка и дедушка. У нее все останется по-прежнему, те же родители. Мы просто не будем жить под одной крышей.”

Другие посетители ресторана смеялись и вели за ужином беседы, только за их столиком ели в гробовой тишине. Сегодняшний ужин вполне может оказаться последним разом, когда ей приходится терпеть неприятную компанию Коплендов. Эта мысль обрадовала Мак и даже подняла ей настроение, пока она не взглянула на Ника. Вот у кого никогда не будет такой возможности. По крайней мере, до тех пор, пока он не откроется родителям до конца.

Маккензи любила Ника, но знала, что тот никогда не пойдет на этот шаг добровольно, будучи слишком слабым, чтобы противостоять им.

Она надеялась, что Оливии никогда не придется лгать ей ради того, чтобы успокоить.

Мак взглянула на часы. Был уже девятый час. Она предупредила Колби, что немного опоздает, но неизвестно - насколько, хотя и постарается не слишком задерживаться.

Ей захотелось поскорее увидеть Колби… и избавиться от холодного взгляда Барб, который, казалось, проникал через ее кожу.

Глава 6

Отель Роухбет

Дрожь и трепет, охватившие Колби, когда зазвонил телефон, исчезли, стоило ей только услышать усталый голос Маккензи. В очередной раз она задалась вопросом, почему все-таки позволила втянуть себя в это дело.

“Привет, ты где?”

“Внизу, на парковке.”

“Я пойму, если ты слишком устала, чтобы подняться.”

Нет, не поняла бы. По дороге в Роухбет Колби убедила себя в том, что встретится с Мак в последний раз, а затем навсегда выбросит из головы. Она больше не могла лгать себе, что это дело ничем не отличается от любого другого. Даже остатки гнева, сохранившиеся в ней со школьных времен, выглядели мелко по сравнению с тем, что происходило сейчас.

“Я немного устала.”

Колби понадобилось пару секунд, чтобы понять, насколько ее задело то, что Маккензи слишком устала для встречи с ней, хотя уже находится в двух шагах.

Если ты достаточно умна, то найдешь причину сейчас же повесить трубку и вернуться в Портленд, хоть и с поджатым хвостом.

“Я знаю, что уже достаточно поздно. Но я надеялась, что ты захочешь, чтобы я поднялась. Я весь день ждала нашей встречи.”

“Еще не слишком поздно.” - Колби покраснела, злясь на себя за откровенно просящий тон. Однако это не остановило ее, и она назвала Мак номер своей комнаты. Повесив трубку, женщина еще раз пробежалась взглядом по окружающей обстановке.

Покрывало на кровати откинуто, бутылка шампанского охлаждается в ведерке со льдом, блюдо с фруктами, принесенное официантом около часа назад, украшает стол.

Колби взглянула на себя, все еще облаченную в белый банный халат, и поморщилась. Она собиралась заказать ужин в номер, на случай, если Маккензи будет голодна. Однако, не получив от той никаких вестей к десяти часам, решила принять горячую, расслабляющую и успокаивающую ее уязвленное эго ванну и лечь спать.

Теперь Колби все-таки получит именно такой вечер, к которому готовилась - секс, перерыв на еду и еще больше секса. Но одно дело - верить и ждать, а другое - встретить в халате, приглашая в комнату с накрытым столом и расправленной постелью.

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть и взглянуть в сторону шкафа, где лежал чемодан с одеждой. Может, попросить Мак подождать за дверью, пока она что-нибудь на себя набросит? Эта идея не показалась Колби хорошей, поэтому, глубоко вдохнув, она открыла дверь и чуть не рухнула.

Маккензи была в платье. Колби не раз пыталась представить себе, как та выглядит в столь женственном одеянии, но ни разу не угадала. Черная ткань облегала бедра и плоский живот как перчатка, и спускалась вниз до середины икры.

Колби задержала взгляд на ногах гостьи, представляя, что почувствует, когда они обовьются вокруг ее талии или плеч. Затем вдруг осознала, что разглядывает их до неприличия долго, и заставила себя улыбнуться, поднимая глаза к лицу Мак. Открыв рот, Колби пыталась что-то сказать, но слова не шли. Ей хотелось пройтись губами по этим прекрасным сильным плечам. Тогда, в их первый раз, у нее не было возможности исследовать тело Маккензи, и сейчас….

“Это слишком, да?”

Колби осознала, что стоит в дверях, пялясь на Мак, как девственница в свою первую ночь. И, судя по выражению ее лица, гостья не только это заметила, но и была этим смущена. Отлично, идиотка. Конечно, слишком.

“Что слишком?” - спросила Колби, пытаясь прогнать из головы туман.

“Платье. Мне сказали, что я слишком мускулистая, чтобы надевать платья без рукавов.”

“О, Господи! Ничего подобного. Ты не слишком мускулистая. И выглядишь в нем великолепно. Это была пара тупиц, да?” - Колби резко замолчала. Улыбка Маккензи, пожалуй, стоила того, чтобы зайти столь далеко.

“Рада слышать, что тебе нравится. Можно мне войти? Здесь дует.” - Колби быстро отступила назад, впуская Мак в комнату. Со спины платье выглядело так же прекрасно. Глубокий вырез открывал сильную, но женственную спину, и оканчивался чуть выше округлостей ягодиц. Осознав, что дверь все еще открыта, она быстро захлопнула ее.

Колби вздохнула. Что случилось с пацанкой, которую она знала в школе? Оказывается, иметь дело с безразмерными свитерами и широкими джинсами было намного проще. Ты должна радоваться, что она не заявилась сюда в своей рабочей одежде. Тогда бы ты уж точно валялась на полу задницей кверху.

“Я серьезно. Ты выглядишь великолепно.”

Улыбка Маккензи была теплой, и Колби немного успокоилась.

“Спасибо. Ты тоже выглядишь очень мило в этом халатике.”

Она смущенно отвернулась.

“Я собиралась принять ванну как раз перед тем, как ты позвонила.”

“Правда?” - Мак склонила голову набок. - “Не составить ли тебе компанию?”

При этих словах пульс Колби участился.

“Я бы очень этого хотела. Но ты уверена? Ты говорила, что очень устала. Твоя встреча порядком тебя вымотала. Надеюсь, она того стоила.”

Сначала Маккензи выглядела удивленной, а затем - рассерженной.

“Какое имеет значение, устала я или нет?”

“Что? Я только хотела сказать…”

“Я знаю, что ты имела в виду. Прости. Да, я устала, но я пришла сюда, чтобы забыть о беспорядке, который сейчас творится в моей жизни. И не хочу, чтобы мне говорили, что я выгляжу уставшей или работаю слишком много или… Я пришла сюда, чтобы…”

Колби стиснула зубы, а Мак сложила руки на груди.

“Зачем ты пришла сюда?” - Колби почувствовала, как в ней просыпается гнев, и не собиралась сдерживать его. Маккензи не имеет права вешать на нее свои проблемы. Это не она должна злиться, а наоборот. В конце концов, именно она…

“Зачем ты пришла сюда?”

“Я пришла, чтобы заняться с тобой сексом, о’кей? Я не хочу притворяться, что мы…”

“Скажи это,” - прошептала Колби.

“Что мы не просто используем друг друга.” - слова Маккензи упали, словно камни.

Колби сглотнула, чувствуя себя так, словно ее ударили, и, черт, это было больно. Она протянула руки, и Мак упала в ее объятия. Их поцелуй был страстным, губы одной жадно приветствовали прикосновения губ другой. Пальцы Маккензи опустились на талию Колби, развязывая пояс халата. Когда его полы распахнулись, Колби вдруг ощутила непривычное смущение. Поцелуй Мак стал нежным и, когда их губы разъединились, она прижалась лбом ко лбу Колби. Ее глаза долго и медленно ласкали тело Колби, пока, глубоко вдохнув, она не выдохнула:

“О, господи… Ты такая красивая…”

Колби внезапно почувствовала, как ледяной покров вокруг ее сердца, столь тщательно оберегаемый эти десять лет, начал таять.

Она пыталась сопротивляться, вспоминая раздражающе ослепительную улыбку Ника Копленда. Ей удалось отвлечься на пару секунд, но затем дрожащие губы Маккензи снова прижались к ее губам и заставили тут же забыть о нем. Она не противилась, когда Мак подтолкнула ее к кровати, и с радостью приняла на себя ее вес, когда они упали на постель, слившись в одно целое.

Колби парила в удовольствии, доставляемом ей Маккензи, блаженно осведомленная, что лежит обнаженной в объятиях женщины, которая, несмотря на всю их историю, оставалась для нее незнакомкой. Ей не хотелось сейчас быть ни в одном другом месте, и смутно, сквозь затуманенное сознание, Колби понимала, что это должно ее беспокоить.

Подняв руки, она освободила волосы Мак от заколки, позволяя им упасть каскадом вниз, а та просунула колено ей между ног, разводя ее бедра пошире.

“Твое платье…” - начала было Колби.

“К черту платье,” - Маккензи прижалась к ней еще сильнее. Колби вскрикнула и, сжав ягодицы Мак, изо всех сил прижала ее к себе. Она не могла поверить, что так быстро достигла грани.

Вдруг Мак замерла и присела, прижимая коленями бедра Колби. Та хотела запротестовать, но слова застряли у нее в горле, когда она прочитала на лице Маккензи явное возбуждение и озорство. Ее улыбка больше не была игривой, а напоминала Колби ту, которую она видела на ее лице в той самой душевой. Предвкушение. Черт… Тогда я тоже это почувствовала, но была слишком напугана, чтобы осознать.

“Подними руки, ” - попросила Мак, и Колби, поколебавшись, исполнила просьбу. Она увидела, что та держит в руках пояс от ее халата.

“Я собираюсь связать тебе руки. Ты не сможешь прикасаться ко мне. Только я к тебе. Понятно? “

Колби нахмурилась. Она поняла, но не была уверена, что ей нравится подобная идея.

“Колби, я… Я хочу, чтобы сегодня ночью ты была моей. Пожалуйста. Мне нужно забыть, насколько дерьмовой может быть моя жизнь. Хотя бы ненадолго.”

“Хорошо,” - согласилась Колби.

По непонятной причине Маккензи выглядела удивленной, хотя это был не первый их раз.

“Сегодня я - твоя. Ты можешь говорить и делать все, что только захочешь.” - Колби подняла руки над головой и скрестила запястья. Мак осторожно связала их.

Колби наблюдала, как та встала и, расстегнув платье, спустила бретельки по плечам и рукам.

Она помнила этот страстный взгляд на лице Маккензи во время секса по телефону. Колби напрягла руки и почувствовала, что пояс затянут несильно и при желании она легко может высвободиться.

Платье упало облаком черной ткани у босых ног Мак.

“А где твои трусики?” - изумленно прошептала Колби.

“Я оставила их в бардачке. По дороге сюда я немного распалилась. ” - если бы Маккензи не выглядела такой смущенной, Колби решила бы, что та умышленно заводит ее. Горячий жар разлился по всему телу женщины.

Мак присела рядом, и кровать прогнулась под ее весом. Колби попыталась успокоить свои нервы. Ей нравилось, что Маккензи не спешит. Она тоже умеет быть терпеливой, да и спешить им некуда. Поднявшись, Мак вынула бутылку шампанского из запотевшего ведерка со льдом. Колби не могла отвести взгляда от великолепных форм ее ягодиц.

Черт, да все ее тело было великолепным, даже несколько мелких растяжек, блестящих на боках. Колби внезапно захотелось почувствовать их под своим языком. Маккензи оглянулась в поисках полотенца.

Наконец, заметив его на столе, она откупорила им бутылку. Затем, наклонив ее над бокалом, улыбнулась и вопросительно подняла бровь.

“Мы что-то празднуем?” - спросила Колби, неожиданно чувствуя себя слишком открытой под взором Мак, хотя нередко обнажалась перед женщинами и не стеснялась своей наготы. Маккензи не ответила, ее взгляд застыл на груди Колби, и она казалась совершенно зачарованной увиденным. Вместо того, чтобы смутиться, Колби приподняла свою грудь, гордясь тем, как возбужденно стоят ее соски. И судя по тому как Мак облизала свои губы, ей это тоже понравилось.

“Перельешь,” - с улыбкой напомнила Колби. Маккензи резко вздрогнула и, с трудом выравняв свой бокал, вернулась к кровати. Ее бедра оказались на уровне лица Колби и та жадно уставилась на них, вдыхая запах цитрусов и облизывая внезапно пересохшие губы.

“Хочешь пить?” - мягко спросила Мак.

“Да, но вовсе не шампанского.”

Поставив бокал на стол, Маккензи стояла перед ней с полуулыбкой на губах.

“Не могу поверить, что стою перед тобой в таком виде.”

“Я как раз думала о том же. С тобой я не чувствую никакого стеснения.”

“Совсем?”

“Ну, может, только самую малость.”

Мак отпила из бокала, медленно лаская взглядом обнаженное тело Колби. Помня, что из увиденного в окно особенно заставляло ее сердце выпрыгивать из груди, Колби медленно вытянула ноги и широко раздвинула их.

“Ты делаешь это специально,” - прошептала Маккензи, потянувшаяся было за клубникой и застигнутая врасплох.

“Не понимаю, о чем ты.” - приподняв брови, Колби выгнула спину и облизала губы. Клубника выпала из пальцев Мак и утонула в шампанском.

“О, черт,” - рассмеялась Колби, когда Маккензи удивленно взглянула на плавающую в бокале ягоду и попыталась выловить ее.

“Это кажется тебе забавным?” - наконец-то вытащив клубничку, Мак провела ею по губам Колби.

“Да, очень.” - та слизала с них терпкие капли. - “Мне кажется, я слишком охладила шампанское. Прости. Я думала, что ты уже не придешь.”

“Нет, оно идеально, смотри.” - Маккензи протянула ей бокал и Колби выгнулась, пытаясь дотянуться и попробовать шипящий напиток. Несколько капель пролились ей на подбородок и она хотела было освободить руку, чтобы вытереть их, но Мак остановила ее. - “Позволь мне.”

Сначала она согрела губами щеку Колби, а затем прошлась языком по прохладным каплям на ее шее. Шея Колби всегда была одним из ее самых чувствительных мест, но эти прикосновения были достаточно твердыми, чтобы не щекотать, и очень нежными, заставляя ее тело извиваться от удовольствия. Кровать снова прогнулась, и Маккензи неожиданно быстро легла на Колби. Их тела плотно прижались друг к другу – грудь к груди, бедро к бедру. Длинные волосы Мак упали на лицо Колби, ненадолго ослепив ее. Когда же, наконец, их глаза встретились, женщина поразилась, увидев на лице Маккензи отражение своих собственных чувств.

Она задвигала бедрами, призывая Мак присоединиться к ней, и подкрепила желание поцелуем. В ответ та вцепилась в ее плечи и вжалась в ее бедра.

“Постой, не торопись, я так долго не продержусь,” - попросила Колби.

“Все в порядке, я не против.”

Руки Маккензи сжали ее бедра, приподнимая их вверх. Колби попыталась отстраниться, чтобы оттянуть заветный момент.

“О нет, не делай этого,” - выдохнула Мак.

Слова Колби застряли в горле, когда она увидела, с каким восторгом та смотрит ей между ног. Снова смутившись, Колби попыталась сдвинуть колени. Движение, должно быть, вывело Маккензи из ступора, потому что она подняла свой взгляд и Колби сразу же забыла и о смущении, и обо всем остальном, увидев гамму эмоций, отразившуюся в нем.

“Ты такая красивая,” - голос Мак стал хриплым от страсти. Первое же прикосновение губ к ее влаге заставило Колби застонать. Когда Маккензи раскрыла свои губы пошире и втянула в себя ее плоть, Колби на секунду представила, что та собирается поглотить всю ее целиком.

Она с радостью приняла Мак, желая ее и даже пытаясь молить о большем, но из ее груди вырывались лишь хриплые стоны наслаждения. Когда Колби решила, что больше не сможет вынести эту сладкую пытку, Маккензи провела языком по ее складочкам, прося разрешения войти глубже, и получая его.

Наслаждение было таким сильным, что она даже не вращала бедрами. Мак взяла всю работу на себя, приподнимая и вращая ее бедра в идеальном ритме. Лицо Маккензи заволокло страстью, а бицепсы напрягались каждый раз, когда она приподнимала промежность Колби к своему рту. На секунду женщина перестала дышать, и волна оргазма накрыла ее, выгибая все тело.

Придя в себя, Колби увидела, что Мак положила голову ей на бедро. Не дождавшись, когда Маккензи посмотрит на нее, Колби пошевелилась. Когда та, наконец, подняла голову, она задержала дыхание. Мак выглядела так чувственно. Ее глаза светились страстью, губы припухли от поцелуев, а лицо было мокрым, и Колби не могла понять, был ли это пот или ее собственная влага.

“Я могла бы делать это вечно,” - выдохнула Маккензи, и Колби почувствовала, как ее сердце ухнуло в груди.

“Иди сюда.”

Мак не спешила исполнить эту просьбу. Наконец, приподнявшись, она собралась было прилечь рядом.

“Нет,” - остановила ее Колби. - “Наверх.” - та нахмурилась. - “Я тоже хочу тебя попробовать.”

Маккензи оседлала грудь Колби и вопросительно посмотрела на нее. - “Еще чуть выше,” - велела женщина, и Мак повиновалась, придерживаясь руками за изголовье кровати. Колби нравилось наблюдать, как с каждым движением сокращались мышцы живота Маккензи. Нравилось вдыхать запах ее страсти, смешавшийся с запахом шампуня и мыла.

“Стой, не двигайся.” - Мак замерла. - “Опустись ниже.” - она повиновалась, осторожно опуская свое тело, пока Колби не почувствовала горячий шелк у себя на груди. Высвободив свои связанные руки, она опустила их на талию Маккензи. “Ты тоже очень красивая. Я всегда так считала. “

Колби выгнула спину и, приподняв свою грудь, провела твердыми сосками по клитору Мак. Они обе застонали, и Колби сжала бедра, чтобы унять пульсацию, зародившуюся между ними.

Ее грудь блестела доказательством сильного желания Мак, а комнату наполнял головокружительный запах возбуждения и секса.

Маккензи вела себя так, словно не ожидала, что Колби отплатит ей тем же. Но она ошибалась: Колби отчаянно желала ее.

Приподнявшись и поправив подушки, женщина бросила взгляд на пылающее страстью лицо Мак.

“Иди ко мне.”

Первое прикосновение языка шокировало их обеих, но Маккензи первой пришла в себя, и ее бедра задвигались в первобытном танце, а дыхание стало прерывистым, когда Колби раскрыла пошире ее нежную чувствительную плоть. Сначала Колби была осторожна, стараясь не задеть ее зубами, но затем поняла, что Мак это даже нравится. Она массировала упругие ягодицы, наслаждаясь тем, как они сжимаются под ее ладонями. Их тела покрылись испариной, в тишине раздавались лишь тихие стоны Маккензи.

Колби подняла голову и ввела язык еще глубже в розовую расщелину Мак. Подушечкой пальца она нажала на еще одное отверстие, не так уж жаждущее принять ее. Маккензи застыла, но не отстранилась. Колби терпеливо ждала, продолжая нежно поглаживать, и вскоре та расслабилась и, выгнувшись, жадно приняла ее в себя, что было свидетельством приближающегося оргазма. Когда волна обрушилась на нее, Мак закричала и задвигалась еще сильнее. Ее вид загипнотизировал Колби – волосы растрепаны, каждый мускул тела напряжен, а рот открыт в экстазе.

***

Маккензи лежала позади Колби, подложив одну руку ей под голову и проводя большим пальцем другой руки дорожку по ее скулам. Она не решалась заговорить, опасаясь, что слова разрушат все очарование момента и вернут их обеих в реальность.

“О чем ты думаешь?” - поинтересовалась Колби.

“Я думаю о том, что если бы кто-нибудь в школе сказал мне, что однажды мы окажемся в одной постели, я бы не поверила.”

Колби рассмеялась.

“Ты бы выбила ему все зубы.” Мак улыбнулась.

“Сомневаюсь. Я бы только пригрозила ему выбить все зубы.”

“Хм, ну, в этом я не сомневаюсь.”

“Колби, я знаю, что была груба с тобой. Это не оправдание, но в те времена я действительно не умела общаться с людьми.”

“Ты вроде бы нормально общалась со всеми, кроме меня.”

Маккензи не услышала обвинения в словах Колби, чей голос звучал скорее сонно, спокойно и удовлетворенно. И она сама вдруг почувствовала нечто подобное. Отпусти прошлое. Все, что тебе нужно сделать - забыться в запахах, ощущениях, воспоминаниях о том, как прекрасно быть с Колби.

Скоро все закончится. Колби завтра уедет. Даже если она будет звонить поначалу, это продлится недолго, и вскоре их отношения сойдут на нет. Отношения? Это были не отношения. Это был просто секс. Не так ли?

“Это неправда, Колби.”

“Что неправда?”

Неужели ты не можешь помолчать? Скоро она заснет.

“Мне было трудно общаться почти со всеми, но больше всего с тобой.”

Колби молчала так долго, что Мак решила, что та и вправду заснула, но продолжила, потому что ей нужно было выговориться. Иначе пришлось бы притворяться и дальше.

“Я была слишком юна, чтобы осознавать свои чувства. Я была влюблена в тебя, Колби, но не хотела быть лесбиянкой. Мой отец… мой отец все время говорил, что гомосексуализм - это болезнь. Поэтому то, что я чувствовала к тебе, казалось мне неправильным. Колби?”

Маккензи отодвинулась и взглянула на собеседницу. Светлые ресницы женщины были опущены, а дыхание ровным, - она спала. Мак расслабилась. Видимо, Колби не было дела до ее паршивого детства и еще более паршивой юности.

Единственный человек, для которого она была центром мира, сейчас спокойно спал в своей кроватке, вдали от всего происходящего. Это было единственное ее достижение, единственное, за что Маккензи была благодарна этому миру. Она совершила немало ошибок, но очень надеялась, что ее ребенок никогда не узнает о них.

***

Услышав, как Мак встала с постели, Колби проснулась. Еще не рассвело. Она решила притвориться спящей. Вчера вечером, когда Маккензи начала рассказывать о себе, ей не хотелось засыпать, но, если честно, она испугалась того, что могла услышать. Если бы Мак открылась ей, Колби не осталось бы ничего другого, кроме как тоже раскрыть свои карты. Но пока она не была готова к серьезному разговору. К прощанию. Не сейчас.

Колби слышала, как Маккензи прошла в ванную, но осталась лежать так же неподвижно. Она понимала, как глупо с ее стороны не встать и не извиниться за то, что вчера уснула посередине разговора. Но что-то удерживало ее в постели.

Вспоминая вчерашний вечер, Колби неожиданно почувствовала себя… счастливой. И готовой забыть, что Маккензи была тем самым человеком, который мучил ее в старших классах школы. Тем самым человеком, который был не против заняться с ней любовью, несмотря на собственный брак с кем-то третьим. Шум душа затих, и тревога Колби стремительно возросла. Нет, не заняться любовью. То, что мы делали, не было просто занятием любовью. Правда? Да откуда мне это знать?

Но она разводится. Разве это ничего не меняет?

С каких пор я стала такой ханжой?

Это не я нарушаю клятву, данную перед алтарем. Почему меня должно волновать то, что Мак изменяет своему мужу?

Но меня это волнует. И в этом вся проблема.

Колби была благодарна тому, что ее волосы были достаточно длинными, чтобы скрыть ее лицо. Было слышно, как Маккензи села за стол и принялась что-то писать.

Колби испытала облегчение от того, что Мак собиралась уйти. Она чувствовала себя слишком растерянной и виноватой, чтобы общаться с ней сейчас. Затем скорее почувствовала, чем услышала, как Маккензи приблизилась к кровати, и представила ее, стоящую рядом, в этом прекрасном черном платье, с туфлями в руках, с распущенными волосами и … какое выражение лица было у нее в этот момент? Колби не пошевелилась, когда губы Мак прикоснулись к уголку ее рта. Сжав кулаки под одеялом, она старалась не обращать внимания на то, как собственный разум умолял ее не быть трусихой, а повернуться к Маккензи и спросить, почему та уходит слишком рано. По-прежнему неподвижная, Колби почувствовала, что Мак больше нет рядом, услышала, как щелкнул открываемый замок, а затем наступила полная тишина. Она представила, как Маккензи смотрит на нее долгим взглядом, прежде чем выйти за дверь.

***

Мак вошла в дом, и не останавливаясь, прошла в небольшую спальню в конце коридора. Остановившись в дверях, она посмотрела на маленькую фигурку, лежащую под одеялом, и улыбнулась. Впервые с тех пор, как проснулась в объятиях Колби. Оливия боялась темноты и почему-то считала, что если будет спать, укрывшись с головой, то это как-то убережет ее от любых монстров, прячущихся во мраке.

Поначалу Мак переживала, что дочка задохнется, но ее мать успокоила ее, уверив, что с ребенком ничего не случится. После решения забеременеть главной целью Маккензи стала забота о своем здоровье. Если бы не ребенок, то, возможно, давнее увлечение фитнесом и не стало бы делом ее жизни. Улыбка сползла с лица Мак. Оливия была еще одним доказательством того, что ее отец ошибался. Она не была неудачницей. Неудачница никогда не создала бы ничего настолько совершенного.

Следующую остановку Маккензи сделала у комнаты матери. Дверь была приоткрыта для Оливии, хотя девочка спала крепко и среди ночи никогда не просыпалась. Теперь, когда Мак была дома, дверь можно было закрыть. Когда она потянулась, чтобы сделать это, раздался голос ее матери: “Я не сплю.”

Маккензи замешкалась, а затем вошла в комнату.

“Как все прошло?” - Сьюзан Брент села в кровати и протерла глаза. Ее темные волосы были растрепаны после сна, и пожилая женщина выглядела так же невинно, как и четырехлетняя девочка, которую она помогала растить.

“Они приняли новость удивительно легко. Если бы я знала их хуже, то решила бы, что им уже все известно.”

“Хорошо, думаешь, они догадались сами?”

Мак присела на кровать матери. Ей в голову уже приходила мысль о том, что Копленды могут подозревать, что брак их сына существует только на бумаге. Но, когда она высказала это предположение Нику, тот лишь рассмеялся.

“Ник считает, что, если бы они узнали, то уже сообщили бы ему об этом.”

“Возможно, но иногда гораздо легче игнорировать проблемы, надеясь, что они разрешатся сами собой.”

“Не думаю, что Копленды были бы так спокойны, если бы знали.”

“Что насчет твоего свидания? Судя по тому, как поздно ты вернулась, все прошло хорошо, не так ли?”

Маккензи залилась краской. Она восстановила отношения с матерью, лишь когда забеременела Оливией. В юности Мак нуждалась в матери, с которой могла бы поговорить. В ком-то, кто мог бы предложить ей поддержку, когда отец называл собственную дочь исчадием ада, обнаружив вырезки с красивыми женщинами из журналов, наклеенные с внутренней стороны ее шкафа. И, хотя Маккензи все еще не отпустила горечь последних лет, прожитых в отчем доме, но, узнав о своей беременности, сразу же пошла прямо к матери. Та, к ее удивлению, отреагировала, как настоящая мать: обняла Мак и пообещала с этого дня быть рядом с дочерью и ее ребенком. И сдержала свое обещание.

Маккензи встала.

“Пойду переоденусь, пока Оливия не проснулась и не стала интересоваться, почему ее мама до сих пор во вчерашней одежде.”

“Кстати, очень красивое платье.”

Мак смущенно улыбнулась комплименту матери и пригладила подол.

“Оно нравилось мне ровно до тех пор, пока Барб не сказала, что мои руки слишком мускулисты для него.”

“А что сказала Колби?”

Маккензи улыбнулась, вспоминая восхищенный взгляд, которым окинула ее женщина. Она бы выслушала еще сотни колкостей Барб Копленд, чтобы в итоге Колби снова так же на нее посмотрела.

“Мне кажется, оно ей очень понравилось.”

“Вы поговорили?”

Улыбка Мак погасла.

“Не думаю, что она хочет говорить о прошлом, а я не могу рисковать…” Она пожала плечами. - “Я не очень хорошо ее знаю, мам. Я хочу, но не уверена, что сейчас подходящее время для этого. Она живет в Портленде, а я - здесь. И у меня есть Оливия, мне нужно подумать о ней. У таких женщин, как Колби, в жизни нет места для детей.”

“Ты в уверена в этом? Ты сама только что сказала, что знаешь ее недостаточно хорошо.”

“Я знаю достаточно, чтобы понять, - если бы Колби хотела детей, они бы у нее уже были. Она умна и целеустремленна.” - Маккензи снова пожала плечами. - “Колби всегда была такой. И даже если бы ей захотелось попробовать, то я не хочу, чтобы она приучила к себе Оливию, а потом исчезла бы из ее жизни, поняв, что это не то, чего ей хочется. У Оливии сейчас такой возраст, в котором дети осознают, когда люди, к которым они привыкли, больше не рядом с ними. Она уже два раза спрашивала у меня, почему Ник здесь больше не живет.”

“Ты беспокоишься об Оливии или о себе?”

Мак нагнулась и, обняв мать, ответила: “Я беспокоюсь о нас обеих.”

***

Колби полежала в постели еще несколько минут, сожалея, что ей не хватило смелости поцеловать Маккензи на прощание, и осознавая, почему она этого не сделала.

Становилось все труднее ограничивать их отношения только рамками секса. Если бы Колби позволила Мак узнать, что она не спит, то их ожидал бы серьезный разговор.

Ей пришлось бы выложить правду о том, почему она здесь и для чего она здесь.

Колби выскользнула из постели, покраснев, когда ее чувствительные места заныли, затем почувствовала запах своего тела и улыбнулась. Она бы не отказалась снова забраться в кровать и вспомнить их вчерашние занятия.

Взяв в руки записку, оставленную Маккензи, Колби дважды перечитала ее, чтобы понять до конца.

“Колби,

прости, что оставила тебя, но через два часа у меня встреча с клиентом. Уходить от тебя этим утром было очень трудно, поэтому я пишу тебе это письмо. Я знаю, что это - трусость, но ты, наверное, уже привыкла ожидать от меня подобного. Я пыталась все объяснить тебе прошлой ночью, но, кажется, ты не захотела ничего слушать. К сожалению, это единственное, что я могу предположить. Если бы мы встретились через год, возможно, все сложилось бы иначе. В данный же момент я прохожу через очень сложный период своей жизни. Я понимаю, что, возможно, для тебя все произошедшее было лишь веселым времяпрепровождением, но боюсь, что не смогу жить по таким правилам.

Я прошу у тебя прощения за то, как обращалась с тобой в школе. Я знаю, что этому нет оправдания, но у меня были дома проблемы из-за моей ориентации, а ты напоминала мне о том, что я считала неправильным. Мне казалось, что если я буду обращаться с тобой жестко, то это остановит мое влечение к тебе. Но это лишь усугубило его, и теперь мне приходится жить еще и с чувством вины.

Я знаю, что у тебя есть жизнь в Портленде, работа и все остальное, что требует твоего внимания, но я хочу, чтобы ты помнила: если однажды что-то изменится или если однажды ты захочешь поговорить о прошлом, - я здесь, рядом. И всегда буду.

Маккензи”

Колби бросила записку на стол и пошла в душ. Значит, все кончено… Мак написала, что они больше не увидятся… Взглянув на влажное полотенце, аккуратно висящее на вешалке, Колби включила душ на полную мощность. Намыливаясь, она ругала Маккензи всеми словами, которых, к своему сожалению, не сказала той в школьные годы, и успокоилась, лишь обнаружив, что более обижена, нежели зла. Колби не имела права обижаться. Мак просто сделала то, что должна была сделать она сама, если они продолжали бы и дальше в том же духе.

Колби осознала, что потеряла всю объективность, если она вообще у нее была. Тебя даже не должно быть здесь! Ты взяла деньги за работу и переспала с замужней женщиной, которая, как ты должна была доказать, изменяет мужу. Что это говорит о тебе? Выключив воду, Колби открыла дверцу душевой кабинки и потянулась к полотенцу.

Едва ее пальцы коснулись влажной материи, как она поняла, что это - то самое полотенце, которым вытиралась Маккензи, но все равно взяла его в руки.

Затем прижала к своему лицу и закрыла глаза, но не почувствовала никакого запаха Мак, только запах мыла, которым и сама только что воспользовалась.

Решительно стиснув зубы, Колби бросила полотенце на пол, взяла сухое и небрежно вытерлась им. Маккензи права, все было ошибкой. Пора с этим покончить.

Глава 7

До ланча с Коплендами оставалось четыре часа, и Колби потратила это время на проверку почтовой корреспонденции и посещение тренажерного зала отеля. Она пришла на встречу за двадцать минут, но Коплендов, разумеется, еще не было. Прошло еще полчаса, а они так и не появились.

Как обычно, супруги опаздывали, и было бы удивительно, если бы сегодня они пришли вовремя. Мысли Колби постоянно возвращались к прочитанной утром записке, в которой Маккензи так красиво ее отшила.

“Мисс Деннис.”

Перед ней стоял Арнелт Копленд, и Колби поспешила поприветствовать его. Он разглядывал лежащую на столе папку так жадно, что, казалось, у него вот-вот потекут слюнки. Колби встречались люди, похожие на него. Едва учуяв запах крови, они были готовы растерзать свою жертву в клочья. А на этот раз кровь принадлежала Мак.

“Мы будем ждать Барб?”

“У моей жены важная встреча, которую она не может пропустить.”

Колби прикусила язык, чтобы не спросить: “Парикмахер, маникюр или ботокс?”

“Это фотографии?” - спросил Арнелт, протягивая руку к конверту.

Колби накрыла конверт ладонью, не позволяя тому взять его. Подождав, пока Копленд поднимет на нее вопросительный взгляд, она твердо сказала: “Сначала нам нужно поговорить о том, какие цели вы преследуете.”

“Простите. Я думаю, что нам нечего больше обсуждать. Вы получили деньги. Сумма определенно покрыла все расходы.”

Не спеши, Колби, не недооценивай этого человека. Она откинулась назад и сложила руки на груди. Как и ожидалось, Арнелт Копленд убрал руку с папки и снова вопросительно посмотрел на нее.

“Мне кажется, что существует нечто, о чем вы умалчиваете. Я хочу знать, что это, прежде чем отдать вам всю имеющуюся у меня информацию.”

Арнелт застыл в изумлении.

“Вы хотите сказать, что не отдадите мне информацию, за которую я заплатил?” - его глаза потемнели от гнева. - “Я заплатил вам за эту работу, мисс Деннис.”

Колби улыбнулась и наклонилась ближе.

“Вы заплатили мне…”

Она заметила, что внимание Арнелта переключилось с нее на что-то за ее спиной, а лицо вытянулось.

Колби нахмурилась и обернулась. Если бы она не была так раздражена его снисходительным тоном, то, возможно, не обернулась бы столь быстро, и Ник Копленд, возможно, не заметил бы их обоих.

Едва тот взглянул в сторону их столика, как улыбка мгновенно сползла с его красивого загорелого лица. Ник переводил взгляд с нее на своего отца и обратно, затем, наклонившись к своему спутнику, что-то сказал ему и встал. Несмотря на тревогу, охватившую Колби, она не могла не оценить мужчину, за которого Маккензи вышла замуж.

Ник был привлекателен, а его походка говорила, что ему нравится внимание окружающих. Друг Ника, симпатичный блондин в футболке и узких джинсах, не скрывая любопытства, наблюдал за тем, как отец и сын пожимают друг другу руки, словно деловые партнеры.

“Папа, что ты здесь делаешь? Где мама?” - Копленд-младший оглядел Колби с головы до ног. Его взгляд кричал “шлюха”, что одновременно и позабавило, и разозлило ее.

“У меня деловая встреча,” - невозмутимо ответил Арнелт. - “У твоей матери встреча с доктором Поулк. А что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в офисе?”

“У меня здесь ланч со старым другом.”

От Колби не ускользнуло, что “старый друг” не сводил глаз с Ника с того момента, как тот подошел к их столику. Она также отметила его схожесть с Брэдом Питтом и манеру пить Кровавую Мэри, отставив мизинчик в сторону. Женщина решила обдумать эту информацию позже.

“Простите, нас не представили друг другу. Я - Ник Копленд,” - в его взгляде теперь сквозило любопытство. - “Мы уже встречались?”

Колби пожала Нику руку, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. “Приятно познакомиться. Не думаю, что мы когда-либо встречались.”

“Ник, это мисс Деннис. Мисс Деннис, это мой сын Ник.”

При этих словах Колби мысленно поморщилась. Она предпочла бы не называть своего имени. Но, судя по всему, либо Арнелту было наплевать на ее инкогнито, либо он считал сына идиотом, неспособным понять, что отец сует свой нос в его дела, а в частности - в его брак. Впрочем, не мне судить Копленда-старшего. Я сунула в этот брак нечто большее, чем только мой нос. Колби снова мысленно поморщилась.

“Почему бы тебе не зайти сегодня домой? Мисс Деннис пробудет в городе лишь несколько часов, и мы должны закончить кое-какие дела.”

“Да, конечно,” - ответил Ник тоном ребенка, привыкшего к тому, что им постоянно помыкают. - “Мисс Деннис, приятно было познакомиться.”

Колби наблюдала, как он вернулся к своему столику и что-то сказал блондину, после чего счастливое выражение лица последнего сменилось на унылое.

С чего бы присутствие отца в ресторане нарушило планы Ника и испортило настроение его другу? Колби задумалась над этим.

“Так, о чем мы говорили?” - напомнил о себе Арнелт.

“Вы хотели объяснить мне, для чего вам так нужны эти фотографии.”

“Вообще-то, я вам ничего не собирался объяснять. Вас наняли для этой работы и заплатили за нее. Это все, что вам нужно знать. Надеюсь, мы понимаем друг друга? Это вы работаете на меня. А не наоборот.”

“Да, все понятно.” - Колби кивнула и подтолкнула материалы в его сторону. Бросив быстрый взгляд в сторону Ника, Арнелт раскрыл конверт и поморщился, увидев содержимое. Он вытащил первую фотографию - Маккензи стоит возле беговой дорожки, разговаривая с Джесси. Арнелт отложил этот снимок и достал следующий. На нем Мак сидела за столом в своем офисе и улыбалась, прижав к уху телефонную трубку. Эта фотография нравилась Колби больше всех остальных. В тот момент Маккензи разговаривала с ней, и Колби было приятно знать, что это ее голос заставил Мак так радоваться.

Арнелт просмотрел все 28 фотографий, и чем дальше, тем его взгляд становился все растеряннее.

“Но… ни один из этих снимков ничего не показывает.”

“Потому что не было ничего, что можно было бы показать.”

“Я не понимаю. Вы ничего не обнаружили? А это что?” - Арнелт заметил в конверте собственный чек.

“Это ваш гонорар, мистер Копленд.”

“Я знаю, что это, я спрашиваю - почему он здесь?”

“Я возвращаю вам его необналиченным. Я не работаю на вас. Я работаю на себя.”

“Вы знаете, сколько фирм будут счастливы работать со мной?”

Колби знала это, но надеялась, что он поверит ее снимкам и откажется от дальнейших попыток найти какой-нибудь компромат на Маккензи.

“Я хочу дать вам совет. Будьте осторожны, нанимая кого-либо на подобную работу. Не все столь осмотрительны, как я. Откровенно говоря, мне кажется странным, что вы принимаете развод вашего сына гораздо ближе к сердцу, чем он сам.” - Колби взглянула в сторону Ника как раз в тот момент, когда он отвернулся от нее и что-то сказал своему собеседнику.

“Как часто вы возвращаете аванс, если не добыли нужной информации? Думаю, у вас было много издержек.”

Она поежилась.

“Примите это как услугу в честь вашей дружбы с Эдвардом.”

Некоторое время Арнелт пристально разглядывал Колби, а затем согласно кивнул. Словно то, что она сама оплатила отель и взяла на себя все остальные расходы, вполне объяснимо тем, что когда-то он был одноклассником одного из ее крупных клиентов.

Колби поднялась с протянутой для пожатия рукой, и Арнелт последовал ее примеру.

“Сожалею, что мне не удалось найти для вас то, что вы искали.”

“Ну, вы сделали все, что в ваших силах,” - холодно заметил он, намекая на то, что она не очень-то и старалась.

Колби повернулась к выходу из ресторана и снова встретилась глазами с Ником, который по-прежнему внимательно рассматривал ее. Неудивительно для человека, только что заставшего своего отца в компании молодой незнакомки за ланчем в ресторане отеля.

Однако, уже сворачивая за угол и бросив на Копленда-младшего последний взгляд, по его лицу Колби вдруг поняла, что он ее узнал.

***

Маккензи закрывала дверь в комнату Оливии, когда увидела Ника, с обеспокоенным выражением лица поднимающегося по лестнице.

Она прижала палец к губам и жестом велела ему остановиться. Мак только что с трудом уложила дочку, прочитав ей две сказки. Если Оливия услышит голос отца, то сразу же проснется, и тогда наступит его черед читать ей очередную историю. С Маккензи на сегодня достаточно.

Ник кивнул, развернулся и быстро, но бесшумно, сбежал по ступенькам вниз. Она медленно последовала за ним. Что-то было не так, но Мак не спешила узнать плохие новости.

Она обнаружила Ника в гостиной, наливающим в бокал бренди.

“Я налью и тебе.”

Они оба редко употребляли алкоголь, и то, что он сразу же взялся за стакан, говорило ей о серьезности проблемы. И эта подсказка была не единственной. Маккензи с Ником прошли долгий путь - он был ее лучшим другом, мужем и, наконец, отцом ее ребенка. Она читала его столь же легко, как и Оливию.

“Что случилось?”

“Мои родители. Что еще могло заставить меня пить?”

Мак села на диван и, взяв протянутый ей бокал, поставила его на край стола.

“Ладно, расскажи мне, что они сделали на этот раз.”

“Я думал, что они приняли все спокойно. Я убедил себя, что если они узнают о том, что это обоюдное решение и я с ним согласен, то они оставят нас в покое.”

Отбросив волосы со лба, Ник сделал глоток бренди и вздохнул.

“У меня был ланч с Седьмым в отеле…”

Маккензи расслабилась. Теперь она понимала тревогу Ника, вспоминая, как неловко чувствовала себя в компании матери после ночи, проведенной с Колби.

“Кто такой Седьмой?”

“Его зовут Марк. Седьмой - это его прозвище. Он седьмой номер в нашей футбольной команде. Он вылитый Брэд Питт. Он…э… мы встречаемся уже несколько недель.”

“Это серьезно?” - Мак приподняла бровь. Они с Ником договорились, что если один из них начнет встречаться с кем-нибудь всерьез, то познакомит его с Оливией и другим родителем.

Ник покачал головой, но то, как он покраснел, означало, что все может стать серьезным или что он надеется на это.

“Марк мне очень нравится, и я не думаю, что для него это лишь игра. Он знает, что моим родителям неизвестно о моей ориентации, и нормально относится к этому. Но я хотел рассказать тебе совсем не об этом. Мой отец тоже был там. На ланче с молодой женщиной.”

“Ты думаешь, что он что-то заподозрил? Вы были…?”

“Ты не понимаешь. Это меньшее, о чем стоит беспокоиться. Все дело в женщине, которая с ним была. Когда я подошел поздороваться, отец выглядел так, словно его поймали с поличным.”

“Ты удивлен? Но ты же сам говорил, что твои родители развлекаются на стороне.”

“Она пыталась сделать все возможное, чтобы не называть при мне своего имени. Зачем ей это? Чтобы я не узнал, кто она такая? Гугл выдал информацию, что она кто-то вроде частного сыщика в Портленде.”

Маккензи нахмурилась.

“И что? Уверена, что у твоего отца были причины нанять ее.”

“Я видел ее вчера у тренажерного зала. У нее было что-то в руке. Я не рассмотрел, что именно, потому что она быстро спрятала это в карман. Но теперь мне кажется, что это была фотокамера.”

Мак задумалась. Женщина пряталась за окном, фотографируя ее за работой? Зачем?

“Зачем им нанимать кого-то следить за мной? Это глупо. Они уже знают о разводе. Мы им все рассказали. Чего они хотят этим добиться?”

“Не знаю, но мне показалось, что они приняли новости слишком уж спокойно.”

Она согласно кивнула.

“Словно уже знали.”

Ник присел рядом с Маккензи, и, подняв бокал, подал его ей. “Вчера у тебя было свидание. Ты была… осторожна?”

Она нервно сглотнула.

“Настолько, насколько можно быть осторожной, появляясь в роухбетском отеле в 10 часов вечера. Похоже, нас ожидают неприятности, да?”

Ник стиснул зубы.

“Ты же знаешь, что я не позволю этому случиться,” - сказал он таким голосом, что Мак почти поверила ему. Но она слишком давно и хорошо знала, до какой степени его родители управляли им. Они-то и были главной причиной их с Ником женитьбы. Маккензи не могла ненавидеть Коплендов, потому что без них у нее не было бы Оливии. Но ее не радовало их влияние на жизнь Ника, который никогда добровольно не посмеет признаться им в своей гомосексуальности.

До Мак, наконец, дошла вся тяжесть ситуации. Если Ник не ошибается, то за ней наблюдает женщина с фотокамерой. Фотографируя ее. Она встала.

“Я должна позвонить Колби и предупредить ее.”

Ник резко вскочил и схватил Маккензи за запястье.

“Колби? Колби Деннис? Ты знаешь ее?”

Она замерла.

“Да, именно с ней я встречалась в отеле. Прежде чем ты возмутишься, почему я не сказала тебе, хочу сообщить, что это не было чем-то серьезным и уже закончилось. Ник, отпусти меня. Я хочу позвонить ей, пока не поздно.”

“Она и есть тот самый детектив.”

“Нет, у нее свое собственное дело…” - Мак побледнела. - “Она сказала, что ее фирма занимается обеспечением безопасности.”

“В Портленде. Это так. По крайней мере, она не врала тебе. Маккензи? Маккензи! О, Господи. Присядь.”

Мак позволила усадить себя на диван. Она не слышала, что говорил Ник. Снова ошибка. Снова неправильное решение. На этот раз ты подвергла опасности Оливию, а это непростительно. Приняв бокал, протянутый Ником, Маккензи, должно быть, осушила его, потому что почувствовала, как обдало жаром ее горло.

Ей хотелось расплакаться, но она все еще пребывала в шоке от услышанного.

Мак вернулась воспоминаниями в душевую раздевалки, и снова увидела перед собой выражение наслаждения, промелькнувшее на лице Колби, когда она опустилась перед той на колени.

Затем - то, как они несколько раз довели друг друга до оргазма в номере отеля.

И - то, что сделала с ней Колби в такси, набитом людьми. Маккензи прикрыла веки.

Голос Ника привел ее в чувство. “Ты в порядке?”

Она кивнула и посмотрела на его обеспокоенное лицо.

“Ты выходила с ней куда-нибудь?”

Мак отрицательно покачала головой, и Ник расслабился.

“О, слава Богу. На минуту я подумал…”

Увиденное в ее глазах заставило его осечься на полуслове.

“Пожалуйста, скажи, что между вами ничего не было!”

Глава 8

Корпорация Деннис Секьюрити, Портленд, Орегон

Два дня спустя после отъезда из Роухбета Колби сидела в своем кабинете, просматривая файлы. Положив тонкую папку в коробку, она откинулась на спинку кресла. Эта была такая же коробка, как и многие другие, многие годы лежащие нетронутыми в архиве компании. Но, в отличие от остальных, в ней хранились файлы, касающиеся дел, в которых Колби принимала личное участие, и о которых она не могла просто взять и забыть.

Колби перечитала записку Маккензи, хотя в этом и не было никакой необходимости: она помнила наизусть каждое слово. Десятки раз Колби пыталась выбросить записку в мусорную корзину, но вместо этого снова перечитывала, аккуратно складывала и опускала в свой портфель. Зачем она хранила ее? Записка была проста. Мак больше не желала ее видеть.

Колби предвидела, что их отношения не продлятся долго, особенно учитывая то, что она лгала Маккензи с самого начала. Но я не ожидала, что все закончится так быстро!

“Айша, ты не занята?” - громкий стук клавиатуры прекратился и Колби услышала, как ассистентка отодвинула стул. Через секунду Айша появилась в дверях.

“Что-то случилось?”

Колби пожала плечами.

“Ты кажешься сегодня немного не в духе. “

Колби попыталась улыбнуться, но, когда Айша не ответила, решила не притворяться. “Да, прости. Наверное, я просто устала. “

Да, конечно, я устала. Последний раз я нормально спала в роухебетском отеле. С Мак, незадолго до того, как она сбежала. Черт, ну почему я не могу все забыть? Маккензи ничего мне не должна. Она остановилась до того, как мы смогли причинить друг другу боль. И я уважаю ее за то, что она смогла это сделать.

“Не могла бы ты отправить эту коробку на склад? Не хочу, чтобы она валялась в моем кабинете.”

“Конечно. Мне нужно еще кое-что туда отнести. После ланча я отнесу все вместе.” - Айша подняла крышку коробки и, заглянув в нее, снова нахмурилась.

“А, это дело Коплендов.” - она взглянула на Колби. - “Это оно так тебя беспокоит? Ты боишься, что Эдварду не понравится твоя работа?”

Колби потерла переносицу.

“Я беспокоюсь не из-за Эдварда. Мы уже обсуждали это, и я объяснила ему, что сделала для Коплендов все возможное. К тому же это был последний раз, когда я позволила одному из своих клиентов диктовать мне, как работать с другим. С меня этого достаточно.”

“Хорошо.” - Айша взяла коробку. - “Я добавлю сюда еще один файл и после ланча отнесу в архив.” - Она помолчала. - “Эй, завтра у нас выходной. Может, тебе стоит воспользоваться ситуацией и устроить себе небольшой отдых? Я позвоню, если будет что-то срочное.”

Колби вздохнула. На самом деле, бизнес уже давно не нуждался в ее ежедневном присутствии в офисе. У нее был надежный и ответственный коллектив, в экстренных случаях Айша всегда может связаться с ней.

Колби продолжала ежедневно приезжать на работу лишь потому, что ей было некуда больше идти и нечем больше заняться. Айша уже открывала дверь, когда до Колби дошел смысл ее слов.

“Еще один файл? Разве он не единственный в этом деле?”

“Я же говорила тебе, что мы получили все запрошенные данные об объекте. Помнишь?” Колби отрицательно покачала головой и Айша, нахмурившись, вернулась к столу.

“Не могу поверить, что ты забыла. Это так не похоже на тебя. Он здесь, я просмотрела его, но не нашла ничего достойного внимания.”

“Но все равно я хотела бы просмотреть его, чтобы убедиться, что … ” - Чтобы убедиться, что ты проделала хорошую работу, разрушая чужую жизнь? - “Ладно, Айша, это уже не важно. Я… “

“А, вот он.” - Айша протянула ей файл и отвернулась, чтобы ответить на раздавшийся звонок.

Колби быстро пробежала взглядом по каждой из страниц отчета. Ей до сих пор не верилось, что она спала с женщиной, на которую сама же и заказала собрать полное досье. Колби ни за что не догадалась бы о том, что после исключения из школы Маккензи все-таки сдала тесты, получила диплом и записалась в армию.

Она пробыла там четыре года. А затем словно исчезла с лица земли.

Колби подсчитала в уме, что в это время Мак как раз и вышла замуж за Ника. Ее глаза опустились на указанное ниже имя, и, если бы не стол, на который опиралась, она рухнула бы на пол. Оливия Мэри Копленд родилась ровно через тринадцать месяцев после свадьбы Ника и Маккензи.

“У нее есть дочь? “

Почему Мак держала это в секрете? А почему она должна была рассказывать тебе об этом? Ты была всего лишь легким увлечением на пару дней.

Айша закончила разговор и, повесив трубку, ошибочно приняла возглас шокированной Колби за вопрос.

“Да, вот смотри.” - помощница подошла к столу, пролистала папку до конца и вытащила фотографию. - “Наш парень сообщил, что этот снимок сделан около трех месяцев назад. Разве она не милашка? “

Колби смотрела, как с фотографии улыбалась четырехлетняя девочка. Вот для чего Копленды использовали меня.

Колби всегда казалось, что они что-то недоговаривают. Она так и не поняла, для чего им понадобилась вся эта информация, которую они просили ее собрать. И вот теперь ответ был перед ней.

Колби глубоко вздохнула. Она не дала Коплендам ничего существенного, но в глубине души знала, что такой человек, как Арнелт, ни за что не сдастся без боя. Он пойдет до конца.

***

“Хорошо, Джозеф, я собираюсь перевести тебя на следующую скорость. Готов?” - Мак переключила кнопку на бегущей дорожке, внимательно наблюдая за своим клиентом, чтобы убедиться, что не нагрузила его сверх допустимого.

Она пыталась не бросать взгляд на часы через каждые пять минут. Обычно Маккензи старалась проверять время не чаще двух раз за тренировку, считая каждого клиента заслуживающим ее безраздельного внимания. Но после того, как Ник сообщил ей неожиданную новость о Колби, она никак не могла сосредоточиться.

Мак снова посмотрела на часы и уже собиралась сказать Джозефу, что осталась одна минута, когда слова замерли у нее на языке. Она была уверена, что вряд ли когда-нибудь снова увидит Колби, и меньше всего ожидала увидеть ее сейчас, входящей в тренажерный зал.

Колби была одета в темно-зеленый топ и такого же цвета шорты. В ее теле не было ни одного лишнего грамма. В руках она держала книгу и полотенце, но вместо того, чтобы подойти к какому-нибудь из свободных тренажеров, женщина села впереди, словно ожидая назначенной встречи. Положив ногу на ногу, она откинулась на спинку стула. С тех пор, как Мак видела Колби в последний раз, прошло всего несколько дней, но теперь, бросая на ту мимолетные взгляды, она чувствововала себя так, словно они не виделись несколько лет.

Волосы Колби упали на лоб, когда она читала книгу. Взгляд Маккензи задержался на ее плечах, а затем опустился на великолепные ноги - сильные и стройные. Должно быть, Колби любит делать старые добрые приседания.

“Твоя следующая клиентка?” - спросил Джозеф, продолжая бежать по дорожке.

“Э, нет. Давай, Джозеф, ты еще не закончил.”

“Разве двадцать минут еще не прошло?” - Удивленное выражение его лица показалось бы Мак забавным, если бы ее не мучили угрызения совести за собственную ложь.

Джозеф был одним из ее самых первых клиентов. За последний год он потерял шестнадцать килограммов, несмотря на то, что упрямо продолжал пить пиво и есть пиццу со своими друзьями. И Маккензи постоянно напоминала ему, что потеря веса на восемьдесят процентов зависит от диеты.

Но мужчина был готов довольствоваться и медленными результатами.

Джозеф еще не знал, что его время закончилось спустя две минуты после появления Колби. Мак надеялась, что та устанет ждать и просто уйдет. Ей не хотелось разговаривать с ней. Повзрослев, Маккензи стала всячески избегать любых конфликтов. А в Колби было нечто, пробуждавшее в ней самое худшее. В юности Мак справлялась с этими чувствами, набрасываясь на одноклассницу. Теперь же она просто боялась совершить какую-нибудь глупость. Например, расплакаться.

Джозеф посмотрел на свои часы и нажал красную кнопку STOP.

“Что ты делаешь?” - внезапная паника заставила ее повысить голос. Колби подняла голову от своей книги и посмотрела в их сторону. Маккензи узнала обложку – это был бестселлер о ведьмах, живущих в современном Портленде. На какую-то секунду ей стало интересно, читает ли Колби толстые любовные романы, которые так любила в школе, но затем со злостью отогнала от себя эту мысль. Мне все равно, что читает Колби, до тех пор, пока она читает это за пределами моего тренажерного зала.

“Я уже больше тридцати минут на этой пыточной машине. Я больше не могу. Мои сиськи уже устали прыгать. Кто-нибудь должен создать лифчик для мужчин.”

Мак сердито посмотрела на Джозефа.

“Хватит их так называть. У тебя нет си… груди.”

“Моя жена говорит, что они выглядят даже лучше, чем ее.”

Джозеф взглянул на свою грудь. Маккензи призналась себе, что, когда он нагибается, его грудь действительно выглядит как женская.

“Мне кажется, они ей нравятся,” - мрачно заметил мужчина. Мак удивленно моргнула, а затем рассмеялась.

“Ладно, тебе пора домой.”

“Ну вот, наконец-то настоящая улыбка. А то я уже начал беспокоиться.”

Джозеф вздохнул.

“Если хочешь, я останусь, пока ты…” - он слегка кивнул в сторону Колби.

“Все нормально. А ты очень внимателен для мужчины. Или это меня так легко прочитать?”

“Нет, все дело в сиськах. Они дают мне сверхъестественные способности.” Мак шутливо стукнула Джозефа по плечу.

Краем глаза заметив, что Колби взглянула на них, она обернулась, но та снова сидела, уткнувшись в книгу.

“Ладно, спасибо за тренировку,” - сказал Джозеф, беря свое полотенце. Маккензи вспомнила, что после тренировки он обычно сразу ехал домой, не оставаясь принять душ и переодеться. Ее вдруг охватила тревога. Через пару минут две женщины остались наедине. Мак ждала, что Колби оторвется от книги и что-нибудь скажет, но когда этого не произошло, заняла себя расстановкой гантелей, мячей и остального инвентаря. Затем медленно протерла все оборудование, незаметно наблюдая за гостьей.

Та выглядела настолько погруженной в книгу, что Маккензи казалось: пройди она совсем рядом - и Колби ее даже не заметит.

Наконец, Мак выключила музыку. Колби закрыла книгу и подняла голову. Ее лицо было таким спокойным, что Маккензи неожиданно почувствовала, как в ее груди просыпается знакомая злость. Чтобы успокоиться, она начала медленно считать до десяти. Затем попыталась расслабить свои плечи, руки и скулы, что оказалось довольно непросто, так как Колби очень странно смотрела на нее.

“Кажется, этот тренажерный зал - не самый близкий к твоему дому, не далековато ли было добираться?” - спросила Мак, стараясь, чтобы ее тон не был слишком уж саркастичным.

“Да, немного, но я слышала столько хорошего об этом клубе, и мне нужен личный тренер.”

“Мы уже закрываемся, и в моем расписании нет свободных мест.”

Колби кивнула, спокойно встала и, взяв книгу, направилась к выходу.

Маккензи наблюдала за ней с отвисшей челюстью, которую ей удалось захлопнуть, только когда Колби подошла к двери и обернулась.

“Увидимся завтра.”

“Подожди. Что значит - увидимся завтра?”

“Это значит, что я вернусь завтра, и послезавтра, и послепослезавтра, если придется.”

“Это будет воскресенье. В воскресенье мы не работаем.”

“Тогда я вернусь в понедельник.”

“Зачем? Разве ты еще не все разузнала?” - в груди Мак поднялась волна злости, и она больше не собиралась с ней бороться. Не в этот раз.

“Значит, ты в курсе.”

Это было утверждение, а не вопрос.

“Что ты лгунья? Да, я в курсе.”

“Я никогда не лгала тебе,” - с негодованием возразила Колби.

“А когда ты говорила мне правду? Ты приехала на встречу выпускников, чтобы соблазнить меня и предоставить Арнелту и Барб доказательства.”

“Это не так.”

Маккензи хотелось закричать, чтобы Колби оставила ее в покое и убиралась из ее жизни, чтобы дала ей возможность исправить свои ошибки. Но она так стиснула зубы, что сквозь них не могло проникнуть ни одного слова.

Колби хотела прикоснуться к ней, но застыла на середине движения. Она стояла так близко, что Мак опустила глаза, не в силах смотреть на бывшую одноклассницу. Перед ней была еще одна ее ошибка. Как Колби может выглядеть столь невинной после всего, что сделала?

“Я не знала, чего они хотели, Мак. Они сказали, что ты изменяешь Нику, и я подумала…”

“И ты подумала, что будет вполне приемлемо заняться со мной сексом в раздевалке?”

“Я не планировала это, Маккензи. Ты можешь считать ложью все остальное, но только не это. Прошу тебя.”

Мак отвернулась, чтобы не видеть умоляющего взгляда Колби. Ей не хотелось верить ни одному ее слову. Но Маккензи не могла забыть, какой беспомощной делала ее в старших классах неспособность к общению, и как она срывала злость на саму себя на одноклассниках. Мак гордилась тем, какой она стала за последние десять лет и ненавидела себя за то, какой была раньше. И Колби Деннис не удастся снова превратить ее в прежнюю Маккензи.

“Зачем ты здесь, Колби?” - чем быстрее она с этим справится, тем быстрее ее жизнь вернется в обычное русло.

“Я здесь… Я здесь для того, чтобы извиниться.”

“Извинениями ничего не исправить.”

“Что я сделала, Мак? Скажи мне, в чем ты меня обвиняешь, потому что, кажется, мы говорим о разных вещах, а я хочу знать, от чего защищаться. Они лгали мне. Они даже не упоминали об Оливии. Они сказали мне только половину правды.”

“И ты сказала мне только половину правды. Это тоже делает тебя лгуньей.”

Услышанное шокировало Колби больше, чем если бы Маккензи влепила ей пощечину.

“Ты права. Я не могу отрицать этого, но и ты не удосужилась сообщить мне, что у тебя есть дочь.”

Мак забыла, о чем они спорили. Она не жалела, что не рассказала Колби об Оливии. Ее обязанностью было заботиться о дочери и защищать ее. Колби была всего лишь увлечением, и Маккензи собиралась держать ее подальше от Оливии. Даже если их короткий роман продлился бы немного дольше, она была уверена, что однажды ему бы пришел конец. Чего Мак действительно не ожидала увидеть - это выражение сильной боли на лице Колби. Она почувствовала, что злость потихоньку отступает и на ее место приходит растерянность.

“Давай поговорим об этом. Пожалуйста.” - попросила Колби.

“Здесь не о чем говорить. Тебя наняли сделать работу. Ты ее сделала.” - Маккензи повернулась к своему кабинету. Она надеялась, что Колби поймет намек. Когда же, вместо того, чтобы уйти, женщина последовала за ней, злость, кипевшая у нее внутри, вырвалась наружу. Мак обернулась и выбросила вперед руку.

“Хватит, черт возьми!” - она не ожидала, что Колби окажется так близко. Сердце Маккензи замерло, когда она с размаха ударила Колби в грудь, а выражение ужаса у той на лице окончательно растопило ее решительность.

“О, господи! Я не хотела.” - Мак притянула Колби к себе, с болью в сердце осознавая, насколько бывшая одноклассница меньше ростом и слабее ее самой. Когда Колби расслабилась в ее объятиях, Маккензи отодвинула злость и все незаданные вопросы на задний план. Всего на минуту. Всего на одну минуту.

“Мак, дай мне шанс все исправить. И после, если ты все еще захочешь, чтобы я исчезла из твоей жизни, я так и сделаю. Обещаю, я никогда не…” - Колби замолчала, и что-то в этой паузе заставило Маккензи почувствовать надежду. - “Я никогда не вернусь.” - закончила Колби так, словно эти слова вытаскивали из нее силой.

Долгое время Мак удавалось сдерживать слезы, благодаря кипящей в ней злости на Колби, Коплендов и, хоть и гораздо меньше, но и на Ника, неспособного противостоять им. Но вскоре злости стало недостаточно, и она почувствовала, как слезы сами собой хлынули из ее глаз.

Ноги Маккензи ослабли, и когда она покачнулась, Колби подхватила ее, успокаивая ласковыми звуками, похожими на те, что Маккензи часто использовала сама, успокаивая Оливию. Нежная рука поглаживала ее по спине. Мак положила голову на плечо Колби, и глухие рыдания вырвались из ее груди. Она понимала, что не должна позволять Колби вот так обнимать ее, но прошло слишком много времени с тех пор, когда Маккензи могла найти в ком-нибудь утешение.

“Мне так жаль, что я приняла участие в этом деле,” - тихо прошептала Колби, когда рыдания Мак немного утихли, и та выпрямилась, старательно избегая зрительного контакта. Но Колби взяла ее за подбородок и повернула лицом к себе. Маккензи знала, что оно опухло и покраснело, а из носа лились сопли, но взгляд Колби был понимающим, а щеки, к ее глубочайшему изумлению, мокрыми от слез. Колби изо всех сил старалась встретиться с ней взглядом, но Мак не хотелось видеть искренность, которая так явно читалась в нем. Она не могла позволить себе доверять этой женщине. Не сейчас. И никогда.

“Ты не понимаешь всей серьезности своих действий. Какую бы информацию обо мне ты им ни дала, они воспользуются ею против меня. Я не могу позволить себе таких же дорогих адвокатов, какие есть у них.”

“А Ник? Я знаю, что вы собираетесь разводиться. Это из-за того, что он узнал о тебе правду?”

“Он всегда знал ее. Я никогда не лгала ему. Наш брак был только фикцией. Моему отцу нужно было доказательство того, что я не лесбиянка, а родители Ника хотели, чтобы у него был дом, семья, дети и все остальное по списку. Нам показалось, что мы сможем успокоить их всех простой бумажкой. Почему бы и нет, - мы и так были соседями по комнате. Мы думали, что ничего не изменится, зато у нас появится прекрасное прикрытие. Это было глупо. Мы были идиотами.”

“Почему же тогда он просто не скажет своим родителям, что знает о твоей ориентации и не имеет ничего против того, что ты растишь Оливию?”

“Потому что у нас есть договор, правила которого сейчас я не могу изменить.”

“Он ведь гей, не так ли?”

Маккензи колебалась с ответом.

“Все в порядке. Ты можешь не отвечать. Я знаю, что это так. Но он - биологический отец Оливии, правда? Пожалуйста, не подумай ничего плохого, но если это не так и вы воспользовались донорской спермой, то Копленды не имеют никакого права требовать опеки над Оливией.”

“Оливия - дочь Ника,” - сказала Мак и ей показалось, что на лице Колби промелькнуло разочарование. - “Мы сделали это старым проверенным способом.”

“Хорошо,” - кивнула Колби, отпуская ее и отстраняясь.

Едва горячее тело Колби перестало прижиматься к ней, Маккензи почувствовала, как холодный воздух укутывает ее. Обхватив себя руками, Колби опустила глаза. “Кухонная спринцовка,” - наконец, призналась Мак, заливаясь краской.

“Вы с Ником использовали…” - сначала Колби выглядела довольной, затем растерянной и снова довольной. - “Значит, вы не…?”

“Нет.” - Маккензи любила Ника, но сама мысль о том, что они могли зачать Оливию так, как изначально подумала Колби, бросала ее в дрожь.

“Да, мы использовали сперму Ника, но моя подруга Палмер помогла мне во всем остальном. Так что мы точно знаем, что Оливия - наша с Ником плоть и кровь.”

Колби заговорила медленно, словно подыскивая правильные слова.

“Ты и Палмер… вы пара?”

Мак глубоко вдохнула. “Как ты можешь спрашивать меня о таком? Я знаю, тебе, наверное, сложно в это поверить после всего, что наговорили про меня Барб и Арнелт и после того, что произошло на встрече выпускников, но я не сплю со всеми подряд.”

“Прости. Я верю тебе. Я просто хотела убедиться.”

“Тогда ты должна была спросить об этом раньше. И если бы у меня кто-то был, я ни за что и никогда не стала бы заниматься сексом с тобой!” - Маккензи всхлипнула и продолжила. - “Я не шлюха и я…”

Колби снова держала ее в своих объятиях и ей было трудно продолжать, но Мак собрала все свои силы, чтобы произнести следующие слова, понимая, что, если Копленды добьются своего, то она не скоро сможет это сказать.

“Я чертовски хорошая мать.”

***

“Айша, у тебя есть что-нибудь для меня?” - спросила Колби в телефонную трубку. Кофе и скромный завтрак, который она заставила себя съесть, не успокоили тревогу, поселившуюся в ее животе.

“И тебе привет. У меня был прекрасный день, несмотря на то, что мой босс разбудил меня ни свет ни заря. Спасибо за проявленный интерес.”

Колби едва сдержалась, чтобы не нагрубить ассистентке в ответ. “Послушай, я совершила ошибку. Маккензи Брент – Копленд была… и есть моя подруга. Родители ее мужа хотели навредить ей, а я позволила нашему прошлому встать между нами. Я должна найти способ как-то помочь ей, и это сводит меня с ума. Прости, мне жаль, что я разбудила тебя.”

Айша молчала довольно долго.

“Ты никогда раньше не извинялась передо мной.”

“Правда?” - нахмурилась Колби. - “Тогда извини и за это.”

Айша откашлялась. “Вообще-то я звоню, чтобы сказать тебе, что все, с кем мне удалось связаться, утверждают, что они не работают с Коплендами. Я постараюсь узнать побольше, но почему тебе кажется, что они наняли кого-то еще после того, как ты завершила их дело?”

“Арнелт Копленд - не тот человек, который сдается.”

“Хорошо, я продолжу искать. Но немногие готовы делиться такой информацией. Они боятся, что мы попытаемся увести их клиентов. “

“Я ценю твою помощь. И еще. Я знаю, что тебе оплачиваются дополнительные часы, но все равно хочу, чтобы, когда все это закончится, ты взяла оплаченный отгул. Уверена, что твой новый парень не особенно рад твоей работе в выходной день.”

“Ты правда в порядке?”

Колби не смогла сдержать смеха, слыша подозрение в голосе Айши.

“Если честно, то чувствую себя просто отвратительно. Но я работаю над тем, чтобы это исправить, и ты мне очень помогаешь. Значит, поиски продолжаются?”

Айша заверила ее, что сделает все возможное и невозможное, и Колби, положив трубку, села за маленький столик в своем номере отеля. Ей предстояло провести ночь либо притворяясь, что она читает книгу, купленную на заправке, либо пытаясь уснуть.

Колби даже не была уверена, что она здесь делает.

Мак ясно дала ей понять, что возлагает на нее большую часть вины в происходящих событиях.

Но она позволила мне обнимать себя и никак не отреагировала, когда я сказала, что позвоню ей. Это ведь что-то значит, разве нет? Это значит, что она напугана. Это значит, что она в отчаянии. Это значит, что она готова принять любую помощь и - ничего более.

Когда зазвонил ее мобильный, Колби взглянула на экран, и, увидев незнакомый номер, решила не отвечать, но в последний момент все же нажала на кнопку приема.

“Привет, это Маккензи. Извини, что беспокою тебя. Твоя ассистентка дала мне этот номер.”

“Все в порядке, я рада, что она сделала это.” - Услышав голос Мак, Колби сразу почувствовала себя лучше. - “Как ты?”

“Немного смущена. Прости, что вчера я так расклеилась. Просто это ожидание убивает меня. Мне хочется пойти к Коплендам и втолкнуть в их мозги немного разума, но они ведь ничего не сделали.”

Пока ничего не сделали, подумала Колби.

“Я продолжаю надеяться, что Ник прав и они действительно просто пытаются финансово обезопасить себя. Но я решила перестать ждать, когда что-то произойдет. Они согласились прийти на ужин в понедельник. Настала пора выложить все карты на стол.”

Колби нахмурилась. “Думаешь, это хорошая идея?”

“Я не знаю, но мне нужно знать, что они собираются делать с той информацией, которую получили от тебя.”

“Мак, я знаю, что тебе трудно в это поверить, но на тех снимках не было ничего, что могло бы тебе навредить. На самом деле, я попросила Коплендов оставить тебя в покое.”

“Думаешь, они послушались?”

“Честно? Сомневаюсь.”

Маккензи вздохнула.

“Я тоже так думаю. Не знаю, чего они собираются этим добиться, кроме городских сплетен. Ни один суд не сможет отобрать у меня ребенка только потому, что я лесбиянка.”

Колби тоже в этом сомневалась. “Разумеется, я знаю их не так хорошо, как ты, но мне кажется, что есть что-то еще, чего мы не знаем или не берем в расчет. “

“Ожидание сводит меня с ума.”

“Что скажешь, если я присоединюсь к вашей встрече за ужином? Конечно, это семейное дело, но я тоже была вовлечена в него.”

“Ты готова пойти на это?”

“Конечно. В понедельник вечером, да?”

“Верно. К сожалению, они уехали за город на День Независимости, иначе я назначила бы эту встречу раньше.”

Колби спохватилась, что совсем забыла о приближении праздничных дней. “Слушай, ты можешь организовать мне встречу с Ником? Я хотела бы поговорить с ним до того, как родители попытаются повлиять на него.”

“Ты ведь знаешь, что не обязана ничего делать. Я верю, что ты не знала об их планах. Это не твоя проблема. “

Голос Колби задрожал. “Мне нужно сделать это.”

“Колби, я должна быть честна с тобой. Я не могу продолжать то, что было между нами. Именно этого только и ждут Копленды. Сейчас мне нужно думать только об Оливии. Прости.”

“Я понимаю,” - с трудом выговорила Колби. Она и не осознавала, что все еще держится за призрачную надежду, пока Мак не разрушила ее до основания.

“Она очень много для меня значит. Она - все, что у меня есть.”

“Конечно.”

Повисла неловкая пауза. Наконец, Маккензи вздохнула.

“Завтра я встречаюсь с Ником в Кенсингтонском парке. Ты знаешь, где это?”

Колби очень хорошо знала это место. Именно там любили тусоваться пользующиеся популярностью школьники, оставляя окурки по всему парку. Колби никогда не бывала там, хотя втайне ей всегда этого хотелось.

“Я знаю где это. Во сколько?”

“В десять часов. Ник забирает Оливию на выходные. Обычно мы встречаемся в парке, чтобы избежать обязательных вопросов, почему он больше не живет с нами.”

“Ох, ” - Колби покраснела. Там будет Оливия. Почему возможность увидеть дочь Мак пугает ее больше, чем встреча с Ником Коплендом?

“Не пойми меня неправильно, но ты доверяешь Оливию Нику? Ты не боишься, что Копленды могут попытаться забрать ее, когда она с ним?”

“Нет, я так не думаю. Я уже сказала Нику, что не хочу, чтобы они приближались к ней и он согласился не привозить ее к ним. Я не смогла бы запретить ему видеть дочь, даже если бы захотела. Он ее отец и она любит его.”

Колби вздохнула. “Хорошо, но если тебе покажется, что существует какая-то опасность, мы всегда сможем что-нибудь предпринять. Пусть это будут и временные меры.”

“Я думала об этом, но нет смысла еще больше настраивать их против себя, пока нам неизвестны все мотивы.”

“Согласна. Ну ладно, встретимся в парке. В десять.” - сказала Колби и, попрощавшись, отложила телефон. Маккензи сказала, что между нами все кончено. Ну, а чего еще я ожидала? Тем более, что у нас, в сущности, и не было никаких отношений…

Колби подошла к бару и вытащила несколько маленьких бутылочек. Пять баксов за такую крошечную порцию джина? Слава богу, она не такой уж любитель выпить, а то можно было бы разориться. Первая бутылка ее опьянит, и, если повезет, то две оставшиееся помогут ей отключиться.

Глава 9

Кенсингтон-Парк. Пятница, 09:50 утра.

Маккензи испытала странное удовлетворение, заметив по виду Колби, что та провела ночь ненамного лучше, чем она сама. Но оно сразу же исчезло, едва Мак предположила, что, в отличие от нее, Колби могла и не мучиться бессонницей с девяти часов вечера до утра. Возможно, ее невыспавшийся вид означал лишь то, что она встретила кого-то в “Панде”, единственном гей-клубе Роухбета.

Палмер несколько раз водила туда Маккензи, по ее словам, для того, чтобы напомнить подруге, что она все еще лесбиянка. Но Мак по-прежнему неделями обходилась без женского внимания.

Когда Колби подошла ближе, Маккензи задалась вопросом, перестанет ли она когда-нибудь думать о том, как хорошо ей было в объятиях этой женщины, как приятно было прикасаться к ней, целовать и зарываться руками в ее волосы.

“Привет,” - Колби протянула Мак стаканчик с кофе и несколько маленьких разноцветных пакетиков. - “Я не знала, какой кофе ты предпочитаешь – с сахаром или со сливками. “

Маккензи покачала головой, не в силах взглянуть на Колби из страха, что та прочитает ее мысли по глазам.

“Спасибо. Я не думала, что здесь будет так холодно, а то бы купила его сама. И я предпочитаю черный, так что все нормально.”

Мак отпила кофе и подвинулась, когда, к ее удивлению, Колби обошла скамейку и уселась рядом с ней на стол. Сама Маккензи сидела на столе потому, что оттуда было лучше видно детскую горку.

Пронзительный визг привлек их внимание к Оливии, преследующей вверх по лестнице какого-то мальчишку-ровесника.

В отличие от своей матери, девочка легко сходилась с новыми людьми. Она была настолько общительна, что Мак часто приходилось напоминать ей, что не все и не каждый заслуживают доверия. Это разбивало сердце Маккензи, но она должна была защищать Оливию. В том числе и от той боли, которую могла бы причинить ей Колби.

Наконец, Мак взглянула на свою спутницу.

“Я хочу извиниться за то, что вчера потеряла над собой контроль.”

“Все в порядке. На твоем месте не выдержал бы любой. Ник придет?”

“Разумеется. Ты же не думаешь, что я не позвонила бы тебе, если бы он отменил встречу?” - Маккензи почувствовала, что ее слова прозвучали гораздо грубее, чем ей хотелось. - “Прости.”

Колби кивнула, наблюдая за Оливией, весело съезжающей с детской горки и размахивающей при этом руками.

“Она красивая.”

“Да.”

“Ей четыре, да?”

“Почти четыре. У нее день рождения в следующем месяце. Кажется, я совсем недавно принесла ее домой из клиники. Знаешь, у меня был постоянный страх, что я ее уроню, поэтому я очень долго брала ее на руки, только когда сидела.”

Колби улыбнулась.

“Но ты переборола его, да?”

“Пришлось. Не могла же я позволить себе постоянно сидеть. Моя мама мне очень помогла. И помогает до сих пор.”

Мак улыбнулась при мысли о матери.

Оливия обожала свою бабушку, и Маккензи могла бы начать ревновать, если бы не была столь благодарна той за всю ее поддержку.

Словно прочитав ее мысли, Колби спросила:

“У вас близкие отношения?”

“Сейчас - да. Она живет со мной и присматривает за Оливией, когда я работаю.”

“Твои родители все еще женаты?”

Мак попыталась удержать на губах улыбку, но у нее ничего не вышло. Это была обычная легкая беседа с банальными вопросами, которые может задать любой, но они вызывали воспоминания, от которых ей хотелось избавиться.

“Мои родители расстались перед рождением Оливии. Мама переехала жить ко мне сразу после родов, но отец…” - Маккензи пожала плечами. - “Он посчитал, что я приняла сторону матери, и с тех пор я ничего о нем не слышала. И даже не знаю, где он сейчас.”

Колби смутилась.

“Ох, прости. Я и понятия не имела…”

“Все в порядке. Мы с ним не были особенно близки.”

В детстве Мак была любимой папиной дочерью. Он часто приводил ее в этот самый парк. Он громче всех болел за нее на всех спортивных турнирах. Он всегда был рядом с ней.

Пока ей не исполнилось 15.

После окончания школы многие годы Маккензи почти не общалась с отцом. Их отношения наладились только после того, как она вышла замуж за Ника.

“А как насчет твоих родителей? Они уехали из города, да?” - спросила Мак, определенно с целью перевести тему, но если Колби и заметила это, то не подала виду.

“Мои родители были хиппи и жили в трейлере в Колби Вудс, пока не родилась я и им не пришлось выйти в народ.”

“Эээ, Колби Вудс?”

“Ты хочешь услышать эту историю или нет?”

Маккензи хмыкнула и извинилась.

“В общем, через неделю после того, как я закончила школу и уехала в колледж, они продали дом и, снова купив один из этих огромных домов на колесах, подались обратно в свою веселую жизнь. “

“Звучит неплохо. Вы видитесь?”

“О, да. Прошлым летом они приезжали в Портленд и прожили целую неделю в палатке на парковке около моего офиса.”

“Ты шутишь?”

“Если бы…” - Колби рассмеялась, но Мак расслышала горечь в ее смехе. - “Они установили гриль в отсеке для инвалидов, решив, что после пяти все инвалиды должны быть дома. Работники из соседних офисов до сих пор смотрят на меня с подозрением.”

“Скучаешь по ним?”

Колби посерьезнела. “Иногда. В юности они меня часто смущали. “

“А сейчас?” - спросила Маккензи.

“Сейчас я завидую их способности быть настолько беззаботными и легкомысленными. У меня никогда так не получалось. Ну, почти никогда.” - Колби опустила голову, глядя себе под ноги, и Маккензи задумалась, не вспоминает ли она о встрече выпускников.

“Ты всегда была такой серьезной. Это одна из тех черт, которые привлекали меня в тебе.”

“Не всегда.”

Мак улыбнулась.

“Почти всегда.”

“Разве в школе мы были настолько близки, что ты могла знать обо мне подобные вещи?”

Улыбка сползла с лица Маккензи.

“Даже в те времена я многое замечала. Ты всегда так крепко прижимала к груди свою сумку, словно боялась, что кто-нибудь подойдет и обидит тебя.”

“Ты имеешь в виду - отберет мои любимые книги и выбросит их в мусорный бак?” - мягко спросила Колби.

Мак опустила голову. Она злилась на Колби за то, что та связалась с Коплендами, но и у Колби тоже была причина злиться на нее.

Маккензи действительно забирала и выбрасывала ее книги, но только сначала она тайком прочитывала их.

“Это не то, что я имела в виду. Мне всегда казалось, что ты словно чего-то боишься. И я не имею в виду себя. Словно, если ты сделаешь один неверный шаг, весь мир ополчится против тебя. Причина, по которой я это замечала, видимо, была в том, что я сама чувствовала то же самое.”

Мак взглянула на Колби, желая удостовериться, что та ее слушает, но Колби, нахмурившись, смотрела в сторону детской площадки, где один из старших ребятишек неожиданно толкнул Оливию.

Женщина резко встала, словно собираясь вмешаться, но Маккензи осторожно коснулась ее плеча. “Подожди. Просто смотри.”

Колби непонимающе взглянула на нее и опять обратила все свое внимание на детей.

“Он старше и выше, чем она. Он не должен…”

“Я знаю, но она может сама справиться с ним.”

Будто услышав слова матери, Оливия поднялась с земли, уперла руку в бедро и что-то сказала мальчишке, а затем снова стала взбираться по лестнице.

У Колби было такое же удивленное выражение лица, как и у отбритого мальчишки.

“Что она сказала?”

“Она сказала, что настоящий мужчина никогда не поднимает руку на женщину.” - торжественно пояснила Мак.

Колби кивнула и снова уселась на свое прежнее место.

“Понятно”.

“Ну, а если это не сработает, то у нее в запасе есть несколько крепких ударов.”

Маккензи почувствовала, что Колби с интересом рассматривает ее.

“Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал мне, что ты станешь матерью, я бы не поверила.”

Прежде чем ответить, Мак сделала несколько глотков кофе.

“А сейчас?”

“Сейчас я даже не знаю, почему меня так удивило, что у тебя есть дочь.”

Вдруг голос Колби изменился.

“О, нет… э-ээ, она идет сюда,” - женщина выглядела так, словно собиралась вскочить и броситься наутек.

“Сиди спокойно, она не кусается,” - мягко сказала Мак. - “Ты что, никогда раньше не встречала детей?” “Только в магазине.” “Ну, это неплохое начало.”

“Ты смеешься надо мной,” - напряженно заметила Колби.

“Да, и это мне нравится гораздо больше, чем плач на твоем плече.”

“Мне тоже.”

Маккензи наклонилась, обняв руками свои колени. К столу подошла Оливия. “Привет, мам.”

“Привет, зайка, ты не замерзла?”

“Нет, ведь я курю. Видишь?” - Оливия выпустила изо рта облачко белого дыма.

“Курение вредно для здоровья.”

“Папа курит трубку.”

“А еще папа ест шпинат и спаржу. Ты тоже собираешься их есть?”

“Нет.”

Мак подхватила Оливию и усадила ее на стол между собой и Колби.

“Тогда, я думаю, ты должна забыть о курении до своего тридцать седьмого дня рождения. Тогда мы сможем снова это обсудить.” -

Маккензи замолчала и подмигнула Колби. - “Оливия, это моя подруга Колби. Мы вместе ходили в школу.”

“Привет, Оливия.” - женщина протянула было руку для пожатия, но затем, словно испугавшись чего-то, спрятала ее в карман.

“Привет. Ты куришь?”

В поисках помощи Колби взглянула на Мак, но та сама с интересом ждала ее ответа.

“Нет… То есть иногда… когда я выпи… когда я иду куда-нибудь с друзьями… не часто.”

“Ты должна бросить. Моей маме это не нравится.”

“Хорошо. В таком случае, я больше никогда не буду.”

Оливия погладила ее по ноге и сказала: “Хорошая девочка.” Колби торжествующе улыбнулась, и Маккензи с трудом сдержала смех.

“Папа!” - вдруг закричала Оливия и вскочила так быстро, что едва не упала. К счастью, Мак сидела рядом и, успев подхватить ее, опустила на землю. Девочка помчалась по парку и бросилась в объятия отца.

“Папа ест спаржу?” - спросила Колби.

“Нет, но я решила упомянуть об этом на случай, если она вдруг решит обсудить условия сделки.”

Колби рассмеялась, наблюдая, как Ник подбрасывает Оливию в воздух. Выражение его лица не оставляло никаких сомнений в его безграничной любви к дочери.

“Я вижу в ней немного от каждого из вас.”

“Мне кажется, она больше похожа на меня.”

“Возможно ты права. Как ты думаешь, я ей понравилась?”

Маккензи повернулась к своей спутнице, пытаясь объяснить той, что дети, а особенно Оливия, редко могут невзлюбить кого-то с первого взгляда, но лицо Колби было таким серьезным, что Мак сразу вспомнилась юная одинокая девушка, вечно прячущаяся от всех в тени. Может, теперь она и выглядела по-другому, но внутри нее многое осталось прежним.

У Маккензи неожиданно вырвалось: “Разве ты можешь кому-то не нравиться, Колби?”

Та ответила не сразу, пытаясь подобрать подходящие слова. “Многим.”

“Поэтому ты и скрываешь себя настоящую?”

Колби промолчала.

Мак перевела взгляд на Ника. К счастью, он нес Оливию на плече, поэтому девочка не заметила, как нахмурилось папино лицо при виде маминой подруги.

“Что ты здесь делаешь?” Ник опустил Оливию вниз головой, притворяясь, что вот-вот уронит ее.

“Нет, папа!” воскликнула та и зашлась в радостном смехе.

“Ник, ты что, никогда не проверяешь свою голосовую почту? Я оставила тебе сообщение о том, что пригласила с собой Колби.”

На секунду мужчина смутился, но затем снова недовольно продолжил:

“Сколько мои родители заплатили тебе, чтобы шпионить за нами?”

“Не отвечай ему,” - вставила Маккензи.

“Все в порядке, я не против. Во-первых, твои родители не просили меня…” - Колби сделала пальцами воздушные кавычки. - “шпионить” за вами. Они просили меня навести справки о Мак. И если я даже и взяла у них деньги, то сумма тебя не касается.” - Она посмотрела на Маккензи. - “Я вернула им чек.” - Та отвела взгляд. - “Теперь твоя очередь.”

Ник приподнял одну бровь.

“Что значит “моя очередь”?”

“Твои родители пытаются создать Маккензи проблемы,” - осторожно сказала Колби. - “Я хочу знать, что ты собираешься с этим делать.”

Сердце Мак опустилось при мысли о том, как далеко могут зайти Копленды.

“Это глупо. Здесь какое-то недоразумение. В любом случае, почему я должен обсуждать семейные дела с посторонним человеком?”

“Хорошо, не отвечай мне. Ответь матери своего ребенка. Я уверена, что ей хотелось бы услышать то, что ты скажешь.”

Маккензи редко видела Ника таким рассерженным. Она была рада, что Оливия все еще сидит на его плече.

“Хорошо. Я скажу, что она - мать моей дочери, причем чертовски хорошая мать. Еще я скажу, что она - мой лучший друг, и я ни разу не пожалел, что женился на ней. И еще - что мы не подходим друг другу как пара.”

Колби кивнула. “Хорошо. И еще один вопрос. Ты действительно настолько боишься своих родителей, что готов оставить “мать своей дочери” и “своего лучшего друга” им на растерзание и продолжать скрывать от них свою ориентацию? Ты действительно считаешь, что они еще ничего не знают?”

Ник выглядел так, словно его хватил удар.

“Мак, я могу поговорить с тобой наедине?”

“Э-ээ, да, проводишь меня до машины? Нужно принести оттуда сумку Оливии.”

Маккензи посмотрела на Колби, удивленная силой ее возмущения.

“Я сейчас вернусь, хорошо?”

Женщина слегка кивнула, и Мак покинула ее, чувствуя себя не в своей тарелке.

“Это ты рассказала ей?” - спросил Ник, когда они отошли на достаточное расстояние.

“Ник, Колби - не дура. Она видела тебя в отеле с твоим другом. Кстати, если она, приезжая, так быстро догадалась, то я не сомневаюсь в ее правоте насчет твоих родителей. Мне кажется, они уже давно все знают.”

“Если они знают, то почему ничего мне не говорят?”

“Об этом ты должен спросить у них.”

“Не стоит доверять этой женщине, Маккензи. Совсем недавно она подглядывала за тобой в окно, а теперь пытается стать твоей подругой.”

“Ник, тебе, возможно, и трудно в это поверить, но я в состоянии принимать самостоятельные решения.”

“Я понимаю тебя, но мои родители - непростые люди. И если они что-то втемяшат себе в голову…”

“Тогда сделай же что-нибудь, черт тебя побери!”

“О, ты сказала ругательство,” - тихо заметила Оливия, по-прежнему сидя на отцовском плече.

Ник раздраженно закатил глаза.

“Мак, я уже говорил им, что ты отличная мать и что развод - наше обоюдное решение. О чем еще я должен им рассказать?”

“Как насчет того, чтобы начать с правды о своей ориентации и нашем браке и закончить тем, что они были ужасными родителями, которые платили другим людям, чтобы они делали твою жизнь более-менее счастливой?”

Ник побледнел.

“Я не могу.”

“Тогда оставь в покое Колби и ее мотивы. В отличие от тебя, она пытается хоть чем-то помочь.”

Маккензи открыла дверцу внедорожника и подала Нику сумку Оливии. Затем посмотрела на ту скамейку, где оставила Колби. Женщина развернулась и теперь сидела к ним спиной. Мак не знала, чем это было продиктовано: потребностью изменить позицию или желанием оставить их наедине.

“Ты же знаешь, что я готов сделать для тебя все, что угодно, но только не это.”

Маккензи хотелось крикнуть :”Тогда ты не сделаешь ничего!” - но она, как никто другой, знала, каково это - жаждать одобрения родителей, хоть и притворяясь тем, кем не являешься. Мак не могла быть жестокой с единственным человеком, который понимал и поддерживал ее в самые трудные дни.

“Тогда хватит уже об этом. Я решила, что Колби можно доверять, и пригласила ее с нами на ланч в понедельник. Может быть, твои родители не станут разыгрывать спектакль, когда увидят ее там.”

“Ты все еще спишь с ней, да?”

“Нет, с этим покончено,” - вздохнула Маккензи. - “Но она все равно хочет помочь, и в данный момент я готова принять любую помощь, которую мне предлагают.”

Ник собрался что-то возразить, но тут Оливия начала капризничать и проситься вниз, и ему пришлось заняться ее спуском на землю.

Мак наклонилась, поцеловала дочь и велела ей вести себя хорошо. А когда Ник усадил и пристегнул Оливию в машине, напомнила ему: “Позвони мне, если ей приснится страшный сон, и смотри, чтобы она не испугалась громких фейерверков.”

“Хорошо. А ты пообещай, что будешь осторожна с этой женщиной.”

Маккензи кивнула и, в последний раз помахав дочери на прощание, вернулась к Колби.

Поднялся ветер, и Мак подумала, достаточно ли теплым был пиджак Колби, а затем выругала себя за беспокойство о женщине, с которой у нее не было ничего, кроме секса.

Но сейчас Колби выглядела такой маленькой и беззащитной…

Сев рядом с ней и не успев еще заговорить, Маккензи заметила, что женщина уснула, поставив локоть на колено и подперев щеку ладонью.

Сначала Мак отвернулась, считая невежливым наблюдать за кем-либо в столь интимный момент. Однако, когда прошло несколько минут, а Колби все еще не проснулась, Маккензи начала сначала украдкой бросать на нее взгляды, а затем и просто любоваться ею. Мак восхищала красивая форма губ Колби, их полнота и мягкость. Целуя их, ей всегда хотелось застонать от наслаждения.

Ее взгляд был по-прежнему прикован к ним, когда Колби открыла глаза, и между женщинами словно пробежала искра. Маккензи наклонилась ближе, влекомая страстным желанием в глазах своей спутницы, но тут же отпрянула, увидев, что оно исчезло так же быстро, как и появилось.

“Я заснула, да?” - спросила Колби.

“Да, прости. Я не хотела тебя будить. Ты выглядела слишком уставшей. Бессонная ночь, да?”

Колби засмеялась.

“Да. В моем номере всю ночь пищал кондиционер. И я никак не могла отключить эту дурацкую штуковину.”

“Почему ты не попросила персонал починить его?”

“Было уже поздно, когда я поняла, в чем проблема. Утром мне сказали, что их мастер заболел, а свободных номеров нет.”

“У меня есть лишняя комната.”

Колби посмотрела на Мак.

“Это очень великодушно с твоей стороны, но тебе не кажется, что это плохая идея?”

“Была бы плохой, если бы рядом не находилась комната моей матери.”

Колби широко распахнула глаза и задрожала.

“У меня тоже мурашки по коже бегут. Думаю, это безопасно. Соглашайся.” - Маккензи встала. - “Просто следуй за мной.”

“Мак? Ты вела себя так, словно не верила ни одному моему слову, а теперь приглашаешь остановиться в твоем доме. Ты уверена в этом? Я могу попросить вызвать кого-нибудь починить кондиционер или остановиться в другом отеле.”

“Мне хотелось бы, чтобы ты остановилась у меня, конечно, если ты не против.”

“Хорошо, спасибо. Я принимаю твое предложение.”

“Отлично.” - улыбнулась Маккензи. - “Давай поспешим, пока не полил дождь. По дороге заедем в отель, и ты сможешь выписаться.”

Она прошла вперед, чтобы Колби не увидела выражения ее лица. Предложение о ночлеге было совершенно искренним, а полученное согласие вызвало у Мак такую радость, что ей даже стало страшно. Чего она боится?

Разумеется, пока рано называть их друзьями, но, по крайней мере, Колби больше не считает ее врагом. Разве две взрослых женщины не могут провести немного времени вместе, не занимаясь при этом сексом?

Маккензи оглянулась и отметила, что ей нравится видеть Колби в джинсах. И, замедлив шаг, чтобы посмотреть на них сзади, она внезапно осознала, что оказалась в ловушке.

***

Колби не знала, о чем она думала, принимая предложение Мак. И о чем думала та, предлагая ей свою комнату для гостей. “Ведь мы не друзья,” - с грустью подумала женщина. Заехав на парковку, она поставила свою машину рядом с джипом.

Колби никак не удавалось понять, какие мысли скрываются за внешней невозмутимостью Маккензи, и это ее очень беспокоило.

“Ты действительно уверена? Если ты сомневаешься, что это будет удобно, я могу вернуться в отель.”

Мак вскинула голову, словно только сейчас заметив, что Колби стоит рядом с ней.

“Почему ты так решила?”

“Не знаю. Ты выглядишь расстроенной. Мне хочется убедиться, что ты не сожалеешь о своем предложении.”

“Я думала о том, не испугается ли Оливия фейерверков. Она старается казаться храброй, но я знаю, что громкие звуки пугают ее, а Ник - не самый внимательный человек на земле.”

Колби покраснела. Разумеется, она скучает по дочери!

Не все крутится вокруг тебя, идиотка!

“Может, стоит позвонить ему и напомнить об этом?”

“Нет, ему нужно привыкать самому заботиться о ней. Я просто…”

“Ты просто беспокоишься о своей маленькой девочке. В этом нет ничего удивительного. Мне кажется, это…” -

Колби замолчала, подыскивая подходящее слово. - “Мне кажется, это хорошо, когда дети знают, что кто-то волнуется и переживает за них. Это позволяет им чувствовать себя…”

“В безопасности?”

“Да, наверное.”

Колби низко наклонила голову, делая вид, что занята вытаскиванием сумки с сидения своей машины. Какого черта ты не держишь свой рот на замке?

Внезапно ее охватила неуверенность. Как она собирается провести весь вечер с женщиной, на которую не в силах даже взглянуть?

Входная дверь распахнулась, и Колби чуть не споткнулась от неожиданности. Мать Маккензи, а это не мог быть никто иной, стояла в проеме, удивленно глядя на гостью, прячущуюся за спиной ее дочери. Затем женщина улыбнулась, и Колби поняла, что именно так будет выглядеть Мак через двадцать лет. Она почувствовала, что ее бросило в краску. Черт побери, сколько можно краснеть!

“Колби Деннис, не так ли?” - покраснев пуще прежнего и неловко ступив на крыльцо, гостья протянула руку для рукопожатия. Но мать Маккензи проигнорировала этот жест и притянула ее в свои объятия. Колби была настолько поражена, что на минуту словно оцепенела. Затем она неуклюже погладила женщину по спине и отступила на шаг назад.

“Здравствуйте, миссис Брент, приятно познакомиться.”

“Называй меня Сьюзан. Мак много о тебе рассказывала. Проходи. Извини меня, я отойду на минутку. Я начала делать печенье и вдруг вспомнила, что Оливии не будет, а Маккензи никогда его не ест. Говорит, что из-за жиров и углеводов.”

Колби проследовала за Сьюзан внутрь дома. Именно так и должен выглядеть настоящий дом, - решила она. Не стены, завешанные беспорядочной коллекцией картин, как у ее родителей, и не убежище, где можно спрятаться после работы, не боясь, что люди поймут, что у тебя нет никакой личной жизни, как у нее самой.

“Я не против жиров и углеводов,” - сказала Колби в спину уходящей Сьюзан. Маккензи нахмурилась. - “Тем более вместе. В печенье.” - Та нахмурилась еще больше. Колби уставилась в пол и пробормотала: - “Это правда.”

“Когда ты в последний раз ела печенье? Я имею в виду - настоящее шоколадное печенье, слишком горячее, чтобы есть, не дуя на него, крошашееся, пачкающее одежду?” - спросила Мак.

“Два года назад. И маркировка, что оно не содержит сахара, стояла на нем ошибочно,” - нехотя призналась Колби.

“Я так и думала. Что с тобой?”

“Ты не говорила мне, что твоя мама такая горячая штучка!” - сказала Колби. - “Она выглядит как Супервумен.”

У Маккензи отвисла челюсть.

“Ты только что сказала, что моя мама горячая штучка? Прямо при мне? В моем собственном доме?”

“О, боже, тише. Она услышит тебя.”

“Ну, если она еще не услышала, то я собираюсь передать ей твои слова.”

Когда Колби поняла, что та собирается сделать, Мак была уже на полпути к цели. Еще пара шагов, и она окажется в кухне и расскажет своей матери… С широкой улыбкой Маккензи обернулась и позвала: “Эй, мам, Колби говорит…”

В ужасе Колби сделала единственное, что пришло ей в голову. Она запрыгнула Мак на спину, и обвив ее талию ногами, зажала ей рот ладонью. Пораженная собственной смелостью, Колби решила не останавливаться и прошептала Маккензи на ухо: “Я гость в этом доме. Ты не должна меня смущать.”

Та в ответ пробормотала что-то неразборчивое.

“Если я уберу свою руку, ты обещаешь не кричать?”

Мак кивнула, и гостья медленно убрала руку.

“Мама, Колби…”

Колби снова вернула ладонь на место, и тело под ней задрожало от еле сдерживаемого смеха. “Ты - наглая обманщица,” - зарычала Колби.

Маккензи начала медленно водить языком по ее раскрытой ладони, определенно пытаясь заставить ее убрать. Колби сузила глаза и еще сильнее прижалась губами к горячему уху: “О, да, продолжай. Это так приятно, детка.” Мак тут же застыла, и теперь рассмеялась Колби.

“Ладно,” - сказала она, успокоившись. - “Ты собираешься вести себя хорошо?”

Движением, которое вызвало бы зависть у любого акробата, Мак вывернула верхнюю часть своего тела, наклонилась и притянула Колби к себе таким образом, что они оказались лицом к лицу. Сколько времени нам нужно было провести вместе, чтобы осознать, что между нами происходит что-то серьезное?

Самодовольная улыбка сползла с лица Маккензи, и в Колби закралось неприятное подозрение, что та прочитала ее мысли. Легкий шум, раздавшийся за ними, отвлек внимание женщин друг от друга. Широко раскрыв глаза, в дверях стояла Сьюзен с тарелкой печенья в руках.

Колби боялась взглянуть на Мак. Господи, мы, наверное, выглядим, как две идиотки. Она дернулась, пытаясь выбраться из объятий, но Маккензи была слишком ошеломлена, чтобы понять намек.

Взглянув на свою мать, она поморщилась. “Привет, мам, мы просто… играли.”

“Отпусти меня, Мак,” быстро прошептала Колби.

“Значит, настольные игры для вас стали слишком просты, не так ли?” - спросила Сьюзан, и Колби отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться.

“Маккензи, может, уже отпустишь меня? Пожалуйста.” - наконец, эти слова дошли до Мак, и та опустила ее на пол, прошептав: “Прости.”

“Хотите печенья?” - Сьюзан протянула им тарелку с выпечкой.

Колби взяла печенье и принялась его есть. Маккензи сделала то же самое. Приятно знать, что не одна ты налегаешь на сладкое, когда нервничаешь. “Так как насчет настольной игры?” - спросила Колби с большим энтузиазмом, чем чувствовала.

“Отлично,” - сказала Мак, глядя на нее с озорной улыбкой, и добавила: “Знаешь, мам, я думаю, она не откажется сыграть с тобой в Твистер.”

Колби чуть не подавилась.

Глава 10

Дом Брент

“Мне кажется, сюда добавлен кокаин,” сказала Колби с полным ртом печенья. Ей удалось справиться со своим смущением от того, что мать Маккензи застала их дурачащимися. И сейчас она весело болтала с Сьюзан, которая сразу принимала в свое сердце любого, кто так быстро справлялся с ее печеньями. Если Колби когда-нибудь задумалась бы о том как выглядит мать Маккензи то никогда в жизни не пришла бы к такому результату. Она ни за что не представила бы Сьюзан такой добродушной и улыбчивой женщиной.

“Если сахар и масло можно было бы считать кокаином, тогда, да, моя мама могла бы стать твоим дилером,” - улыбнувшись, сказала Маккензи. Сама она перестала есть печенье еще час назад.

Все три женщины расположились на полу, возле журнального столика и попивали колу, ели печенье и любовались фейерверками, освещающими небо. К счастью, Маккензи не удалось найти Твистер. Поэтому они провели остаток дождливого дня играя в различные настольные игры и за просмотром телевизора.

Когда они услышали первые залпы фейерверков, то сразу же открыли шторы, чтобы насладиться прекрасными разноцветными всполохами в вечернем небе.

“Я положила не так уж много сахара,” сказала Сьюзан. “Ах, какой красивый!”

Женщины молчали некоторое время, наблюдая за разноцветными огнями, то и дело освещающими небо. Затем Маккензи заговорила. “Похоже, ты забыла, что я выносила мусор после ужина. Я видела все эти пустые пакеты.”

“Пакеты? То есть больше одного? Вы использовали больше одного пакета сахара?” в панике спросила Колби.

“Разумеется, да,” с гордостью ответила Сьюзан. “Это ведь сахарное печенье.”

Колби так и представила как вокруг ее живота формируется слой жира. “Кажется, до ужина я съела штук шесть, и я понятия не имею сколько я съела во время просмотра фильма.”

“Кому ты собираешься верить, Маккензи или ее матери?” Маккензи смотрела на Колби через голову Сьюзан, которая собирала настольные игры в коробки. Колби показалось, что ей нравилось то чувство, которое она испытывала в данный момент. Она была довольной, наевшейся сладостей и обласканной вниманием. Когда Маккензи понимающе улыбнулась, Колби задумалась, а не выдала ли она себя. Может она открылась слишком сильно? Можно ли вообще открыться слишком сильно? Да какая разница, если Маккензи и знала, что ей нравилось проводить время с ней и в ее доме?

“Не забывай, что она играла с тобой в карты, мама. Она знает, что тебе не следует доверять.” Маккензи опустила руку на плечо Колби. “Тебе ведь не скучно, нет?”

Маккензи быстро убрала руку. Она, как и Колби забыла, что между ними теперь все было по-другому.

“Мне уже давно не было так весело,” ответила Колби, понимая, что это чистая правда. По большей части сейчас у нее друзей было не намного больше чем в школе. Она проводила дни на работе, а вечера в мыслях о работе. До сегодняшнего дня она не могла вспомнить, когда в последний раз играла в настольные игры или сидела возле телевизора, объедаясь печеньем в дождливый пятничный день. Колби подумала, что легко могла бы к этому привыкнуть и эта мысль ее жутко напугала.

Сьюзан застонала, поднимаясь на ноги и зевнула. “Клянусь, чем старше я становлюсь, тем больше чувствую себя как Оливия. Мне необходим сон, иначе я буду такой же капризной и ворчливой.”

“Увидимся завтра?” спросила Колби, поднимаясь и неловко обнимая женщину.

“Конечно. Я буду делать блинчики, так что надеюсь по утрам у тебя хороший аппетит.” Колби провожала Сьюзан взглядом, пока та поднималась по лестнице наверх.

“Мы ведь не отпугнули ее, нет?” Колби присела на диван. Теперь, когда они остались наедине, Колби нужно было держать Маккензи на дистанции. “Не понимаю как можно уснуть под такие фейерверки.”

“По моей маме можно настраивать часы. Ровно в девять она идет в постель, и ее бомбой не разбудишь. Хотела бы я, чтобы Оливия так быстро засыпала.” Улыбка Маккензи сменилась нахмуренными бровями.

“В чем дело? Беспокоишься об Оливии?”

“Не совсем. Уверена, ей весело с отцом.”

Маккензи встала с пола и села с противоположной стороны дивана. Они любовались фейерверками несколько минут, время от времени бросая замечания по поводу цвета или красоты залпов и делали вид, что между ними нет никакой напряженности. Колби стало грустно от мысли, что их отношения настолько сошли на нет, что они не могли даже нормально общаться, оставаясь наедине.

Они сделали все наоборот. У них был секс до того, как они узнали друг друга. А как показывает опыт - отношения невозможны, если они с самого начала были построены только на сексе. Так что она делала здесь, сидя на диване этой женщины и ведя беседы? Чего она пыталась добиться, придя сюда?

“Я должна кое в чем признаться,” сказала Маккензи.

Колби повернулась, и поджав под себя ногу, перевела все свое внимание на Маккензи.

“Мне кажется, я испытываю ревность по отношению к Оливии и Нику. Я боюсь, что ей больше понравится наблюдать за шоу фейерверков с ее отцом, чем со мной.” Колби хмыкнула с облегчением. Обычная ревность, поняла она.

Она была рада наконец-то найти слабое место в крепкой броне Маккензи, и это делало ее еще более привлекательной. Не то, чтобы ей была нужна в этом какая-то помощь.”Я не эксперт, но это вроде нормально, разве нет?”

Маккензи вздохнула. “Не знаю, но это заставляет меня чувствовать себя просто ужасно. Я хочу, чтобы моей дочери было весело с ее отцом, но в то же время…”

“Ты не хочешь, чтобы она забывала, что вам может быть весело и вдвоем?”

“Это звучит эгоистично.”

“Не так уж и эгоистично. Просто… ну, немного эгоистично.” Колби улыбнулась, когда Маккензи закатила глаза. Ревность Маккензи была забавной.

“Лучше бы я тебе этого не говорила. Теперь я чувствую себя ужасно,” пробормотала Маккензи.

“Ой, да ладно, можно подумать, что я не бывала эгоистичной.”

Маккензи скинула туфли и подвернула под себя ноги. “О, правда? Ну-ка, выкладывай. Я ведь рассказала тебе.”

Колби покачала головой, но затем вспомнила что-то, что до сих пор вызывало у нее угрызения совести, хотя это случилось много лет назад.

“Хорошо, когда мне было двенадцать лет, мои родители…”

“Нет, никаких историй из детства. Это нечестно,” перебила ее Маккензи.

“Подожди,” Колби подняла руку, останавливая ее. “Это действительно ужасно. За это точно можно попасть в ад.”

Маккензи тихо рассмеялась. “Настолько плохо? Хорошо, но если окажется, что эта история не так уж и ужасна, я оставляю за собой право потребовать настоящую, взрослую историю.”

“Договорились. Как я уже говорила, когда мне было двенадцать, мои родители развелись. Мой отец переехал за город, а моя мать каждый день рыдала, пока не засыпала.”

“Тебе наверно было сложно.” Серьезный взгляд Маккензи почти заставил Колби пожалеть, что она начала этот рассказ, но она продолжила.

“На самом деле, мне это понравилось.”

Маккензи подняла бровь, но Колби продолжала. Теперь, когда она об этом заговорила, она не могла остановиться.

“Мой отец забирал меня из школы каждую пятницу и водил меня на обед или в кино, или в любое другое место, куда бы я ни захотела. Он тратил на меня все свои лишние деньги. До этого мы никогда не проводили так много времени вместе. И у нас никогда не было лишних денег на кино. Моя мама вдруг начала готовить каждый день, хотя раньше не готовила совсем. Стирала мою одежду, мыла посуду, убирала дом и интересовалась моей учебой в школе. В одночасье она вдруг превратилась в такую же мать, какими были все остальные.

После их расставания они соперничали за мое внимание, а я этим наслаждалась. Три месяца я жила в раю. Но однажды я пришла домой со школы и они сидели в гостиной радостные и улыбающиеся. На столе стояли коробочки с едой из ресторана и бокалы с вином. Потом они сказали мне, что хотят сообщить отличную новость. Они решили снова сойтись.”

Где-то в середине ее “эгоистичной истории” Маккензи начала поглаживать руку Колби. “Вот и все. С тех пор мы жили долго и счастливо.” Колби улыбнулась, но Маккензи продолжала серьезно на нее смотреть.

“Но не ты.”

Колби пожала плечами, сбитая с толку серьезностью Маккензи. “Все было в порядке. Мои родители были хорошими людьми. У меня всегда была крыша над головой, и достаточно денег, чтобы купить еду. Все остальное было не так уж и важно.”

“Иди сюда,” сказала Маккензи и, прежде, чем Колби смогла запротестовать, крепко ее обняла.

И хотя Колби не хотела ничего так, как расслабитьсяя в этом объятии, она понимала, что не могла себе этого позволить. “Если ты сейчас начнешь напевать, я встану и уйду,” пробормотала она, уткнувшись в плечо Маккензи.

“То, что ты описала, было обычным чувством ребенка, нуждающегося во внимании. Мы все были такими, когда были детьми. Я сомневаюсь, что в том возрасте ты понимала все последствия расставания родителей. Ты была расстроена не тем, что они вновь сошлись, а тем, что то внимание, которое, наконец, обрушилось на тебя, снова должно было исчезнуть. Твоя реакция вполне естественна.”

Маккензи легко поглаживала спину Колби, успокаивая ее, словно это было не просто причудой ребенка, а какой-то серьезной потерей. Словно это случилось не много лет назад, а вчера.

“Ты очень хороша в этом,” сказала Колби.

“В чем?” голос Маккензи звучал очень тихо и Колби отодвинулась от нее. Она взглянула на Маккензи и увидела в ее темных глазах отражение своих собственных чувств. Девушка тут же забыла, что она собиралась сказать.

Колби даже не знала, что собирается поцеловать Маккензи, пока их губы не оказались друг от друга на расстоянии миллиметра. Маккензи вдохнула, ее тело напряглось, а ладони нежно легли на предплечья Колби. Колби знала, что Маккензи пыталась остановить ее. Она знала это, но все равно поцеловала ее. В последний раз, подумала она, последний поцелуй, длящийся вечность. А затем все мысли вылетели из ее головы. Они вздрогнули, когда в воздухе засвистел и взорвался очередной фейерверк, но не прервали поцелуя.

Маккензи приоткрыла рот, впуская в себя язык Колби. Колби знала, что в любой момент Маккензи может оборвать поцелуй. Она знала, что они снова принесут друг другу извинения и сядут по разные стороны дивана. Поэтому, когда она положила ладонь на грудь Маккензи, то ожидала, что Маккензи остановит ее. Когда же этого не произошло, Колби надавила на нее сильнее, пока Маккензи не оказалась лежащей на спине. Колби легла сверху и быстро забыла себя в горячем пламени их поцелуя.

Сердце Маккензи билось так сильно, что Колби чувствовала его у своей груди. Ее губы приоткрылись, принимая Колби. Маккензи отвечала на поцелуй, прося большего, но Колби не могла забыть, что Маккензи сказала ей, что их короткая связь окончена. Колби замерла и приподняла голову. Раскрытые губы Маккензи были влажными от поцелуя. Глаза женщин встретились. Вихрь их возбуждения становился все сильнее. Все вокруг замедлилось, пока Колби опасалась, что Маккензи попросит ее отодвинуться.

“Раздвинь ноги.” Когда Маккензи осталась неподвижной, Колби снова повторила свою просьбу, на этот раз добавив короткое “пожалуйста.” Маккензи облизнула губы и развела ноги. Колби тут же пристроилась между ними. Их тела удивительно подходили друг к другу. Все, что ей нужно было сделать, это…

Осторожно. Одной мысли было достаточно, чтобы не спешить к неизбежному наслаждению, которого они обе хотели, по крайней мере физически. Она не прикоснулась к груди Маккензи так как хотела. Вместо это, Колби погладила ее шею, затем ушко и поцеловала так, словно это был их последний поцелуй – медленно, мягко, влажно и с невероятной любовью.

Она не знала как долго длился поцелуй – может час, а может минуту. В конце концов жар, исходящий от них стал нестерпимым. Колби боялась, что когда их поцелуй закончится, Маккензи понадобится секунда, чтобы вспомнить, что это было совсем не то, что, как она утверждала, она хотела. Маккензи приподняла свои бедра и прижала Колби к себе крепче. Колби прислонилась лбом к плечу Маккензи и старалась не замечать звона, раздававшегося у нее в ушах. Маккензи застыла. Колби сжала руки в кулаки за спиной Маккензи, пытаясь понять что происходит. Это не моя вина, нет?

В ушах Колби звенело, пока она пыталась взять себя под контроль. Она почувствовала как замерла Маккензи, зная, что это означало только одно – конец.

“Колби, мой телефон звонит. Мне нужно ответить, это может быть Ник. Прости.”

Колби кивнула и, хотя каждая клеточка ее тела кричала «нет», она отодвинулась от Маккензи и встала. Они старались не смотреть друг на друга, когда Маккензи поднялась и поспешила к звонящему телефону. Колби подошла к большому, в полную стену, окну. Телефон прозвонил еще раз, но она не слышала, чтобы Маккензи прошла на кухню.

“Эй?”

Колби обернулась, и увидела, что Маккензи смотрит на нее со странным выражением лица.

“Она захочет рассказать мне как прошел ее день. Это, наверное, займет пару минут, хорошо?”

Маккензи ушла прежде, чем Колби смогла ответить. Она стояла, недоуменно глядя на то место, где только что стояла Маккензи. Она получала от нее такие противоречивые сигналы. Она не собиралась жаловаться на это, но это приводило ее в замешательство.

Колби потянулась к шторам, чтобы закрыть их самой, не оставляя это на Маккензи. Туманный дым от фейерверков висел над деревьями. Колби прижалась разгоряченным лбом к прохладному стеклу и уставилась в никуда. Как она могла забыть о том, как идеально их тела подходили друг другу, или как сильное тело Маккензи прижималось к ее?

Колби почувствовала как заныло ее сердце при мысле о том, что все зашло слишком далеко. Она хотела от Маккензи гораздо большего, чем просто дурацкого реванша. Она должна сама прекратить все это, не дожидаясь, когда это сделает Маккензи. Она знала, что была в опасности. Было ошибкой считать, что они смогут стать просто друзьями.

*****

Маккензи замерла. Одна ее рука лежала на телефоне, другую она прижимала к губам. Она могла слышать запах Колби. Маккензи не знала был ли это запах лосьона или мыла, которым пользовалась Колби, но она знала, что никогде не устанет ощущать этот запах. И эта мысль пугала ее. Маккензи набрала воздуха в легкие и ответила на звонок.

Ник даже не поздоровался. “Где ты ходишь? Я звонил раз десять. Оливия уже в постели.”

“Мы смотрели фейерверк. Она еще не спит? Дай ей трубку.”

Маккензи села за маленький столик и прислонилась спиной к стене. Она слышала, как Ник говорил Оливии, что она хочет поговорить с ней. Улыбка на лице Маккензи появилась еще до того, как ее дочь произнесла свое обычное - “Привет, мам.”

“Как ты провела день, солнышко?” Оливия начала рассказывать ей обо всем, что она делала, ела, видела и слышала на ярмарке. Маккензи охала и ахала в подходящих местах, пока ее дочь, захлебываясь от восторга так, что ее с трудом можно было разобрать, рассказывала о том как она провела свой день. Через несколько минут возбужение Оливии улеглось, она стала говорить медленнее и вскоре Маккензи слышала только ее ровное дыхание.

“Она заснула,” прошептал в трубку Ник, и Маккензи услыхала звук закрывающейся двери.

Дверь в комнату Оливии всегда была закрыта. Вообще-то Маккензи, как и ее мать, никогда не закрывали дверь в свою спальню. Если Оливии что-нибудь понадобилось бы ночью, кто-нибудь из них всегда мог ее услышать. Маккензи хотела было напомнить Нику об этом, но передумала.

У Ника и Оливии могли быть свои правила. Она не должна вмешиваться, разумеется, если это не касается безопасности ее дочери. Тем более Оливия становилась взрослее и скоро ей понадобится свое личное пространство. Может, оно понадобится и Маккензи. Маккензи отбросила эту мысль, пока она не заняла все ее мысли.

“Звонили мои родители.”

То, с какой осторожностью Ник упомянул об этом, заставило Маккензи выпрямиться.

“Что они сказали?”

“Они хотели, чтобы мы встретились за ланчем завтра, а не в понедельник.”

Маккензи вздохнула с облегчением, что они не решили совсем отменить встречу. “Хорошо, но они должны прийти ко мне.”

“Ну, им известно, что я там больше не живу, поэтому они сказали, что предпочли бы встретиться у них дома.”

Маккензи нахмурила брови. Это напоминало очередную игру, в которую так любили играть Копленды с ней. И она не собиралась поддаваться.

“Плохо. Это я пригласила их, а не наоборот. К тому же, у меня гость и мне кажется, ей будет комфортнее здесь.”

“Ты ведь не собираешься втягивать в это эту женщину? Я думал, мы только собирались поговорить с ними?”

“Это они втянули ее, а не я. Это они нанимают людей для слежки за мной, словно я какая-то преступница.”

“Они привыкли защищать свои интересы, Маккензи. Уверен, они просто действовали, не думая о последствиях.”

“Какой интерес у них может быть в этом? Мы разводимся. Друг с другом. Их мнение здесь не имеет никакого значения.”

“Они могут волноваться по поводу Оливии.”

“Разве я когда-нибудь мешала им встречаться с Оливией? С чего бы им переживать по этому поводу сейчас?”

“И мы это им скажем. Может, они хотят услышать от нас заверения в этом.”

Ник использовал тот умиротворяющий тон, который он всегда использовал в тех случаях, когда они обсуждали его родителей. Но на этот раз это не сработает.

“Я хочу поскорее с этим разобраться. Я надеюсь, что когда они увидят Колби они перестанут притворяться.”

“Как ты вообще можешь ей доверять? Клянусь, когда я понял, что она та самая женщина, которая подсматривала за тобой в окно, я чуть не обделался.”

Маккензи резко выдохнула. “Что? О чем ты говоришь? Когда такое было?”

“В тот вечер, когда новая клиентка приставала к тебя прямо у меня на глазах, помнишь? Как ее звали?”

“Джесси. Она больше не возвращалась,” ответила Маккензи ровным тоном, вспоминая с каким напором Джесси подкатывала к ней.

“Сначала мне показалось, что это была она, но затем я подошел ближе. Боже, Маккензи, мне так жаль. Я видел, как она положила что-то в карман, но я думал это был телефон. Теперь мне кажется, что это была камера. Хотя, не могу понять зачем ей было фотографировать тебя на работе.”

“Почему ты не сказал мне об этом раньше?” Маккензи мысленно вернулась в ту ночь, к тому, что она делала в офисе в ту ночь, да еще и повернувшись к окну. Ей стало нехорошо.

“Я сказал.”

Маккензи прикрыла глаза. “Черт, Ник, ты ничего мне не говорил. То есть, в парке ты упоминал о том, что она смотрела в мое окно, но я думала ты говорил образно.”

“Как я и говорил, я не обратил на это внимания. Я ничего не подозревал до тех пор, пока не увидел ее в ресторане с моим отцом. Я ведь не застал ее, заглядывающей в окно твоей спальни. Это было у клуба и она уверяла, что ей просто стало нехорошо. Маккензи, ты еще здесь?”

Маккензи отключила телефон и положила трубку на стол. Я ведь не застал ее, заглядывающей в окно твоей спальни.

*****

В комнате, которую отвели Колби, были такие же окна на всю стену, как и в остальном доме. Она заметила, что с тех пор как она была здесь в последний раз, кто-то, возможно Сьюзан, постелил свежее белье и поставил в вазу цветы.

Колби ждала Маккензи около получаса. Она уже начала беспокоиться, что Маккензи передумала, хотя она знала, что комната Маккензи находилась наверху и она должна была пройти мимо комнаты для гостей, чтобы попасть туда.

Колби представила ее сидящей в гостиной, положив голову на руки и пытаясь решить что делать. Колби подошла к окну и выглянула на улицу. Она услышала, как позади нее открылась и тихо закрылась дверь. Она и не подозревала, что была так напряжена, пока не почувствовала как заныли ее плечи, когда она попыталась расслабить их.

“Прежде чем ты что-нибудь скажешь,” тихо начала она, все еще глядя в окно. “Я знаю, что тебе нелегко впускать меня в свою жизнь, и я просто хочу сказать, что я хочу попытаться наладить наши отношения. Это никак не связано с реваншем или чем-то еще. Мне действительно нравится быть с тобой и узнавать тебя. Я сделаю все, что ты захочешь и так как ты хочешь, если ты позволишь мне остаться в твоей жизни.”

Все. Она сделала это. Она дала Маккензи возможность уйти или остаться, на ее усмотрение. Она дала ей ясно понять, что то, что было между ними, для нее было не просто развлечением. Она хотела… нуждалась в большем. Колби повернулась, ожидая увидеть удивление или даже шок на лице Маккензи. Она не была готова к тем смешанным чувствам злости и боли, которые были написаны на лице девушки. “Ты су…” Голос Маккензи задрожал и оборвался, но ей и не нужно было заканчивать фразу.

Колби тряхнула головой, пытаясь избавиться от недоумения.

“Маккензи? Что я сделала?”

“Ник рассказал мне.”

Ник? Колби направилась к Маккензи, но та быстро отступила на шаг. Если бы дверь не была заперта, Колби была уверена, что Маккензи просто вышла бы в коридор и ушла.

Колби сжала губы. “Что он тебе сказал?” Она была уверена, что сможет опровергнуть любую ложь, которую выдумал Ник Копленд. А затем придушить этого глупого мужчину.

“Он сказал мне, что ты была за моим окном. Он сказал, что ты была там, когда мы…” Цвет лица Маккензи поменялся с красного на бледный.

О, Господи, почему я не сказала ей об этом?

“Маккензи, я могу объяснить.”

“Тогда объясни. Скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что ты не заставила меня мастурбировать для того, чтобы ты могла понаблюдать за мной.”

“Все было не так.”

Маккензи повернулась и если бы Колби не догнала ее и не положила руку на дверь, она бы вышла из комнаты.

“Пожалуйста, выслушай меня,” сказала Колби в спину Маккензи.

Маккензи ничего не ответила, но она также не набросилась на Колби, а это уже было хорошо.

“Я действительно наблюдала за тобой. на самом деле я подослала кое-кого, чтобы проверить западешь ли ты на нее.”

“Джесси,” с горечью произнесла Маккензи. Она обернулась и Колби опустила глаза в пол. Она не могла больше выносить этот, полный злости и разочарования, взгляд Маккензи.

“Да. Она сказала, что ты отшила ее и я была…” Колби замолчала и тряхнула головой, прежде чем продолжить. “Я была так рада это слышать. Я смотрела на тебя, то как ты сидела за своим столом и ты выглядела так… хорошо. Я хотела быть с тобой, но не могла. Я попросила тебя потрогать себя, потому что это было то, чего я хотела.”

Колби выдержала холодный взгляд Маккензи.

“Ты унизила меня.”

“Я не хотела этого. Клянусь, это не то, чего я добивалась.”

“Почему я должна тебе верить? Скажи мне, как я вообще могу тебе верить? Откуда мне знать, что ты не сделала фотографии и не отправила их Арнелту и Барб?”

Слова Маккензи произвели тот же эффект на Колби, как если бы она влепила ей пощечину.

“Ты правда думаешь, что я бы фотографировала тебя в такой ситуации и отдала бы фотографии этим людям? Зачем, Маккензи? Чего бы я добилась этим?”

“Ты должна была рассказать мне об этом.”

“Значит, ты хочешь сказать, что не разозлилась бы, если бы я призналась, что находилась за твоим окном в тот вечер?”

“Это не имеет значения. Ты все равно должна была сказать.”

“Я не ожидала, что все зайдет так далеко.”

“Тогда ты должна была уйти.”

“Это не так просто. Я знаю, тебе трудно в это поверить, но все это не было спланировано заранее.”

“Ладно, Колби, оставим этот разговор. Все кончено. Я хочу, чтобы утром ты покинула этот дом.”

“Ты несерьезно.” Пальцы Колби дрожали, когда она подняла их к верхней пуговице своей рубашки. “Я не хотела унизить тебя,” сказала она, расстегивая рубашку и вытаскивая ее из джинсов.

“Что ты делаешь?”

“Я даю тебе возможность получить реванш.”

“Думаешь, это то, что я хочу?”

“Это то, что я всегда думала хочу я. Но знаешь что, Маккензи?” Колби, не сводя глаз с Маккензи, начала расстегивать джинсы. “Но с того момента, как я тебя увидела просто реванша было недостаточно. Я хотела быть с тобой. Я хотела, чтобы ты показала мне как тебе жаль, занимаясь со мной любовью. И я была чертовски зла на тебя, за то, что я так сильно тебя хотела. Когда я стояла перед тем окном, наблюдая за тем, как ты ласкаешь себя, поверь мне, смутить или унизить тебя было самой последней мыслью в моей голове. Я не смогла бы уйти оттуда, даже если бы захотела.” Колби сбросила с себя рубашку и завела руки за спину, пытаясь расстегнуть лифчик.

“Надень рубашку.” В голосе Маккензи звучали одновременно и злость и расстерянность.

“Нет.” Колби бросила лифчик на лежащую на полу рубашку. Ее руки дрожали, когда она спустила с себя брюки вместе с нижним бельем.

Колби чувствовала себя беззащитной как никогда, стоя перед Маккензи обнаженной. Она проигнорировала желание прикрыть руками грудь. Вместо этого она смотрела Маккензи прямо в глаза, а затем, отступив к кровати, присела на нее. Лицо Маккензи застыло в маске злости и удивления.

“Я не собираюсь заниматься с тобой сексом.”

“Я знаю,” сказала Колби. “Я не прошу тебя об этом.”

“Зачем тогда ты это делаешь?”

“Я даю тебе возможность уйти, пока я буду унижать себя.” Колби дотронулась до своей груди, проведя пальцами по соскам, не обращая внимания на опасение, что Маккензи развернется и уйдет.

“Когда ты делала так,” прошептала Колби, “все, о чем я могла думать, что я хотела бы оказаться по ту сторону окна. Рядом с тобой.”

Колби согнула колени, не обращая внимания на гложущую ее тревогу. Когда она увидела, что Маккензи следит за каждым ее движением, она прошептала. “Подойди ближе.”

Маккензи покачала головой, но Колби знала, что если она осталась, то подойдет и ближе. Колби опустила ноги на кровать, и Маккензи уставилась в пол. Но то, что она не ушла, уже было важно.

“Посмотри на меня,” попросила ее Колби. Голова Маккензи дернулась, словно ее заставили повернуть ее силой.

Колби провела руками по животу, наблюдая за реакцией Маккензи и пытаясь понять о чем она думает. Лицо Маккензи не выражало никаких чувств. Единственным свидетельством того, что она до сих пор была зла, были ее сжатые в кулаки руки и неровное дыхание.

Когда Колби подняла руку ко рту и облизала два пальца, губы Маккензи раскрылись.

Возбуждение, проснувшееся в ней, растопило ярость так явно написанную на лице Маккензи. Колби провела влажными пальцами по своему подбородку, шее и спустилась к груди. Она обвела сначала один сосок, затем другой, пока они не затвердели. Маккензи покачнулась.

“Сложно, не так ли? Просто стоять и смотреть, зная как сильно я тебя хочу. Как сильно я желаю, чтобы это твои руки касались меня,” Колби снова положила пальцы в рот и закрыла глаза, чтобы не видеть жара, пылающего в глазах Маккензи.

Когда она снова открыла их, она сделала глубокий вдох. Колби заскользила руками по животу, пройдясь по самому верху треугольника волос и снова возвращаясь к груди. Она больше не чувствовала смущения. Она хотела сломить Маккензи, хотела, чтобы девушка забыла о своем гневе и приняла ее.

Колби выгнула свое тело, чтобы Маккензи было лучше видно. Она услышала легкий тихий звук, возможно вздох, и когда посмотрела вверх, то могла поклясться, что Маккензи стояла ближе. Колби медленно провела пальцами по треугольнику волос, скрывающих ее естество, раскрывая себя шире и поглаживая клитор, пока ее пальцы не покрылись доказательством ее возбуждения.

“Ты была такая влажная, Маккензи. Я так хотела залезть в это чертово окно и забыться в тебе.”

Маккензи сглотнула. Ее ружи больше не были сжаты в кулаки, теперь они безвольно висели по бокам.

Ноги Колби раскрылись как крылья бабочки. Она играла своим возбужденным клитором до тех пор, пока не могла больше выносить этой сладкой муки. Когда ее пальцы скользнули внутрь, она издала тихий долгий стон и замерла.

Тело Маккензи ослабло. Она больше не выглядела разгневанной, теперь она жадно наблюдала за рукой Колби, расположившейся между ее ног. Колби подняла бедра и Маккензи качнула головой, словно говоря ей нет.

“Теперь ты видишь? Ты можешь просто взять и уйти?” Колби видела полный желания взгляд Маккензи. “Смотри на меня Маккензи. Наблюдай за мной.” Теперь, когда она была уверена, что Маккензи не собиралась уходить, она ввела вглубь себя два пальца, а затем и третий. С каждым движением ее бедер, дыхание Маккензи становилось все громче.Колби вынула пальцы и смазав клитор своей влажностью, снова погрузила их внутрь себя.

“Когда ты так же была внутри себя, я была так возбуждена, так…” Колби сглотнула, когда жар ее тела и скорость движения руки увеличились.

Лицо Маккензи горело и она слегка покачивалась. Колби развела бедра, чтобы открыть себе больше простора для движения, а Маккензи для наблюдения. Рука Колби издавала мягкие хлопающие звуки, когда она все быстрее входила и выходила из себя.

“Ты можешь оставить меня? Можешь ли ты уйти, когда я делаю это, когда я представляю, что это ты трогаешь меня? Маккензи, я…”

Какого черта она собиралась сказать? Она была остановлена от признания в чувствах, о которых она и не подозревала, внезапно накатившим на нее оргазмом. Колби подняла бедра и застонала, и она была уверена, что Маккензи тоже не сдержала стона. Горячая влага пролилась на ее руку, пока она плыла по волнам наслаждения, утопая и снова выплывая на поверхность. Стоны Колби переросли в рваные вдохи, губы Маккензи были раскрыты и она тяжело дышала, ее грудь вздымалась так же, как и грудь Колби. Женщины долго смотрели друг на друга.

“Маккензи?”

Маккензи тряхнула головой. “Не надо! Ты доказала свою правоту.” В голосе Маккензи звучала горечь.

“Прости. Я думала, что если покажу тебя как трудно было уйти, ты поймешь, почему я не смогла.”

“Знаешь, что я думаю? Мне кажется, мы проводим слишком много времени, извиняясь друг перед другом.”

Если бы голос Маккензи не звучал так устало, Колби нашла бы что ей ответить. Но сейчас ее сердце ныло и она не могла найти слов. Маккензи отвернулась.

“Куда ты идешь?” выпалила Колби, поднимаясь, и беря с пола рубашку.

“Мне нужно поспать. У меня в голове полная неразбериха.”

“Я не хотела расстраивать тебя.”

Маккензи кивнула и не глядя на Колби, развернулась и вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Колби некоторое время смотрела на дверь, оглушенная окончательностью, звучавшей в голосе Маккензи. Колби подумывала о том, чтобы упаковать свои вещи и уйти, но не могла заставить себя сделать это.

Она была растерянна, испугана и смущена. Но даже со всеми этими чувствами, она не могла уйти, не поговорив с Маккензи хотя бы еще раз. Она все испортила. Ей было важно, чтобы Маккензи поняла, что она не собиралась причинять ей вреда. Сможет ли она сделать это, получится ли у нее - пока было неизвестно. Но в одном она была уверена точно, сегодня она потеряла кое-что важное - доверие Маккензи.

Глава 11

Когда Маккензи проснулась на следующее утро, по ноющей боли в спине она догадалась, что было уже гораздо больше семи часов. Она застонала и перевернулась на спину. Тут же ее захлестнули воспоминания о вчерашней ночи.

Колби. Она не могла думать о ней без боли предательства и жара злости. Почему она просто не вышла из той комнаты вчера ночью? Она была так зла, но все же не могла сдвинуться с места. Действия Колби не заставили Маккензи чувствовать себя менее глупо. И злость не спасала ее от тупой боли в груди. Колби ушла. Она сама сказала, что не желает видеть ее в своем доме. В своей жизни.

Маккензи провела ладонью по лбу. Она слышала, как на кухне гремела посуда. По субботам ее мама делала свои знаменитые блинчики и домашний сироп из ежевики и малины. Маккензи не очень хотелось объяснять женщине, почему Колби не присоединится к ним за завтраком.

Только минут через пятнадцать Маккензи заставила себя пойти в душ. Она никогда не признается себе, что Колби была права, но у нее не хватило сил уйти от нее, даже будучи такой злой, какой она была вчера. Все равно Колби не было оправдания за ее действия. Она должна была сказать, что была там в тот вечер.

Вода была чуть теплая, когда Маккензи, наконец, вышла из душа. Взглянув на свое отражение в зеркале она поняла, что у нее не было никакой надежды на то, что ее мать не догадается о том, что у них с Колби не все прошло гладко. Женщине стоило только раз взглянуть на красные, опухшие глаза дочери, чтобы потребовать объяснений.

Маккензи натянула джинсы и футболку и напомнила себе, что ей придется переодеться перед ланчем с Коплендами. Она медленно спустилась по лестнице и, пройдя мимо закрытой двери комнаты для гостей, направилась в кухню. Она не думала, что сможет заставить себя проглотить хоть что-то, кроме кофе. Маккензи зашла на кухню и замерла. Колби застыла с ножом в руке. К ее удивлению, Колби выглядела еще хуже, чем она сама.

“Садись. Я приготовила тебе завтрак,” Сьюзан поставила тарелку с завтраком возле Колби. Маккензи не хотела сидеть рядом с ней, она не хотела находиться даже в одной комнате с Колби. Что она все еще здесь делает? И почему ее сердце так бешено забилось, когда она увидела ее?

“О, черт, у нас закончился сироп. Я пойду принесу.”

“Я принесу,” вызвалась Маккензи, радуясь, что смогла найти причину для побега.

“Нет, останься здесь, с Колби. Она не очень хорошо себя чувствует этим утром.” Выходя из кухни, Сьюзан нахмурилась. “Вообще-то, ты тоже выглядишь не очень.”

“Прости,” произнесла Колби, не поднимая глаз с тарелки, когда они остались наедине.

“Ты уже говорила это прошлой ночью,” сказала Маккензи, разрезая блинчик. Обычно по субботам Маккензи с дочкой устраивали соревнование кто съест их больше. Этим утром даже мысль о том, что она должна проглотить хотя бы один, вызывала у нее тошноту, но если ее мать до сих пор не догадалась, что между ней и Колби было что-то не так, то она обязательно придет к этому выводу, увидев, что Маккензи не прикоснулась к завтраку.

“За то, что я все еще здесь.”

Маккензи отложила вилку и посмотрела на Колби. “Ты права, я думала, что к этому времени тебя здесь уже не будет.”

“Я знаю. Поэтому я и прошу у тебя прощения.” Маккензи вздрогнула, когда встретилась с Колби взглядом. Колби выглядела так, словно провела бессонную ночь в слезах. “Я хотела объяснить все, но в итоге только выставила себя дурой. Я хотела, чтобы ты знала - я понимаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что это ничего не исправит, но…”

Колби опустила глаза в тарелку и Маккензи вдруг увидела ее понурые плечи. Колби не могла смотреть ей в лицо. Она на самом деле очень смущена. Не смотря на весь свой гнев, Маккензи не хотела, чтобы Колби чувствовала себя так, словно сделала что-то ужасное. Да, Маккензи провела сложную ночь, думая о том, что она должна была сделать и сказать. Но она солгала бы, если бы сказала, что какая-то часть ее не наслаждалась вчерашним шоу.

Так как Колби не смотрела на нее, Маккензи решила воспользоваться моментом и изучить язык ее тела. То, как сидела Колби ее беспокоило. Она сидела сгорбившись и вжимаясь в стул, словно хотела сделать себя совсем незаметной. Маккензи вспомнила, что именно так Колби ходила по коридору школы в былые времена. Она не осознавала этого до сих пор, но она всегда чувствовала, что за всей этой мягкостью скрывался настоящий огонь, и это сводило ее с ума.

“Мне кажется, твоя мама знает, что мы…”

Маккензи поняла заминку Колби. Как назвать то, что у них было? Был ли это спор или любовная ссора? И все из-за того, что Маккензи была смущена тем, что Колби не просто слушала как она кончает, а наблюдала за этим. Дело не в том, что она остановилась бы, если бы знала, что Колби наблюдает за ней. Она провела прошлую ночь представляя этот вариант. Маккензи залилась краской.

Она положила ладонь на руку Колби. “Посмотри на меня, пожалуйста.”

Когда Колби подняла на нее глаза, Маккензи увидела, что они были полны печали и непонимания, и ее сердце растаяло. “Думаю, я отреагировала слишком остро.”

Улыбка Колби вышла кривой. “Нет, это я отреагировала слишком остро.”

Маккензи сглотнула. “Колби, у нас все пошло не так с самого начала. Когда я узнала, что ты наблюдала за мной - я была смущена и расстроена. Нет, постой, позволь мне закончить.” Маккензи подняла руку, жестом прося Колби не перебивать ее. “Ты извинилась уже достаточно много раз. Я говорю это не для того, чтобы получить очередные извинения.” Она набрала воздух в легкие. “Мы не друзья.” Голова Колби еще больше поникла при этих словах. Прошло несколько секунд, прежде чем Маккензи продолжила. “А должны бы ими быть. Мне кажется, мы могли бы быть друзьями в школе, и я очень этого хотела, но в то время у меня было столько проблем дома, что… Я просто вымещала свою злость на других.”

“Почему же ты просто не подошла и не завела разговор?”

“То есть, хочешь сказать, что ты не знаешь?” Колби покачала головой и Маккензи грустно улыбнулась. “Я была влюблена в тебя.”

Колби уставилась на нее, не веря своим ушам. “Лара сказала мне это же на встрече выпускников. Я думала, она просто напилась.”

“Она так сказала? Хотела бы я, чтобы она сказала мне об этом. Тогда я не понимала почему я так на тебя реагирую. Я знала, что ты меня волновала, но не понимала почему. Наверное, мой отец что-то понял, потому что он знал о моей ориентации раньше меня.”

“Правда? Я ничего не замечала.”

“Наверное, меня спалили все те плакаты спортсменок, которые были развешены по всей моей спальне. Не знаю. Я только помню, что в какой-то момент мы с ним были лучшими друзьями, а в следующий - я действую на него как красная тряпка на быка. Он заводился от одного взгляда на меня. Он называл меня извращенкой, а перед тем как я съехала, он начал говорить, что меня ждет ад за мои греховные чувства. Я ничего никому не говорила, но у меня было такое чувство, что об этом знали все. Всё стало только хуже, когда меня исключили.”

Колби смущенно опустила голову. “Я всегда чувствовала свою ответственность за это. Я должна была что-нибудь сказать в тот день. Объяснить.”

“Это ничего бы не изменило. Они нашли причину, чтобы исключить меня. Я просто была сбита с толку. Я не понимала почему он так меня ненавидел. Я вела себя так дерзко, потому что была в замешательстве.”

“А твоя мама?”

“Ну, она была занята тем, что пыталась сохранить свой брак и не замечала через что прохожу я. Жизнь с моим отцом было не проста. Я любила его, но он был так же строг с моей матерью, как и со мной. Я не думаю, что она осознавала как сильно меня ранили его слова. Она сильно изменилась после развода. У нас с ней никогда не было возможности стать ближе. Думаю, то что она помогает сейчас мне с Оливией это ее попытка все исправить.”

“Поэтому ты вышла за Ника? Чтобы успокоить отца?”

Маккензи вздохнула. “Я сделала много чего, чтобы успокоить отца. Я хотела, чтобы он гордился мной. Это была главная причина того, почему я пошла в армию. Так что, да, может быть я вышла за Ника, чтобы угодить отцу. Мы с Ником были соседями по комнате и лучшими друзьями. Я убедила себя, что делаю ему одолжение. Он хотел избавиться от влияния родителей, а я хотела… я хотела угодить отцу. Наверное, это была самая глупая наша затея. Каждый из нас искал путь сближения со своей семьей и мы нашли его друг в друге. Мне кажется, в школе я видела в тебе то же самое, но я не знала как подступиться. С Ником все было просто, между нами не было никакого притяжения.”

“Хотела бы я, чтобы мы поговорили об этом раньше.”

“То есть, тебе не понравилось, что нам удалось избежать серьезного разговора и сразу перейти к наблюдению за тем, как каждая из нас мастурбирует?”

Колби выпрямилась и посмотрела в сторону двери.

“В чем дело? Ты не хочешь, чтобы моя мама узнала о том, что ты мастурбируешь? Хорошо, что ей не удалось застать нас целующимися на диване прошлой ночью.”

“Можно потише? Она может вернуться в любой момент.” Колби казалась сердитой, но выражение ее лица выдавало ее облегчение.

“Она не вернется так быстро. Она знает, что мы поссорились. Она дает нам время поговорить.”

“Я ничего ей не говорила.”

Маккензи подняла бровь. “Тебе и не надо было. Мать знает такие вещи.” Колби улыбнулась и ее сердце забилось быстрее.

“Маккензи, что ты имела в виду, когда сказала, что мы не друзья?”

“Я имела в виду, что мы не очень хорошо друг друга знаем. Я не знаю кто я для тебя. То есть, родители моего мужа наняли тебя, чтобы накопать на меня какой-нибудь компромат и ты согласилась.” Маккензи подняла руки вверх. “Я знаю, ты сказала мне, что отдала им чек, так и не обналичив его и я тебе верю. Верю. Но я не могу забыть, что ты согласилась на эту работу. Тем более, мы с тобой только и делали что - либо злились друг на друга, либо занимались сексом. У нас не было времени и возможности просто пообщаться. Я чувствую, что между нами есть нечто большее и именно поэтому я не могу продолжать просто спать с тобой.”

“Что это значит?” Маккензи услышала разочарование в голосе Колби и попыталась смягчить свой ответ.

“Я не совсем уверена.”

“Тогда что заставляет тебя думать, что между нами может быть нечто большее?”

“Я это чувствую.”

*****

Если Маккензи и заметила, что Колби все утро была очень тиха, то, как и Сьюзан, не подала вида. Они больше не говорили об ее отъезде. Колби даже помогла приготовить ланч и тихо слушала как Сьюзан и Маккензи обсуждали все подряд - начиная с Оливии и заканчивая тренажерным залом.

Колби никогда не думала о детях и мало общалась с ними, но по какой-то, непонятной ей, причине, эта маленькая девочка сразу же с ней подружилась. Как только Оливия вошла в дом она с раскрытыми объятиями подбежала к Колби. Колби не была готова к такому приему - Оливия со всей силы врезалась в ее живот головой в своем восторге - но быстро пришла в себя и даже сумела погладить малышку по спине. Она беспомощно посмотрела на Маккензи, но та была слишком поглощена тем, что забирала вещи Оливии у Ника и слушая его рассказ о прошедшем дне с дочерью.

Колби аккуратно высвободилась из рук Оливии и присела на корточки, думая, что именно так надо вести себя с детьми. “Привет, ты весело провела время?” Оливия кивнула и начала трещать о том, что они делали с Ником, ошеломляя Колби своим энтузиазмом. Наконец, из кухни появилась Сьюзан и увела маленькую девочку, чтобы уложить ее спать.

Когда Колби заметила, что Ник и Маккензи наблюдают за ней, она смущенно улыбнулась. “Прекрасная малышка.” Она была поражена тем, как одинаково гордо засветились глаза родителей. Колби все еще была сердита на Ника. Она не могла поверить, что он позволил Маккензи принять удар на себя. Но она не сомневалась, что он очень любит дочку и что всегда будет рядом с ней.

“Перед тем как выехать - я позвонил родителям. Они были в гольф-клубе. Примерно через час они будут здесь.” Ник посмотрел на Маккензи, которая была одета в простые джинсы и футболку. “Ты ведь переоденешься?”

Колби хотела сказать что-нибудь в защиту Маккензи, но прикусила язык. У нее не было никакого права встревать в этот разговор.

“Вообще-то,” сказала Маккензи, “я хочу переодеться, но я не собираюсь наряжаться так же, как ты. Кто тебя так нарядил? Твоя мать?”

Колби улыбнулась, разглядывая Ника - пастельно-розовая рубашка, белые брюки и черные туфли. Он и правда выглядел так, словно его одевала Барб Копланд.

“Должен тебе сообщить, что одежду мне помогла подобрать твоя дочь.”

Маккензи сузила глаза. “Лжец. Оливия терпеть не может розовый цвет. Это то, что выбирает Барб и тебе это прекрасно известно.”

Ник взглянул на свою одежду и, к удивлению Колби, расхохотался. “Она не так уж плоха, но за все эти годы ей пора бы уже знать мой размер. Это ужасно, да? Думаю, она подобрала все, что было надето на моделе в каталоге. Я получил это на прошлое рождество, помнишь? Прямо из магазина, и карточка была подписана чужим почерком.”

“Да, но я и подмать не могла, что он настолько ужасен. Эй, а разве к нему не шел еще и такого же цвета платок?”

“Отвали,” сказал Ник и Колби поняла, что Ник и Маккензи были довольно близкими людьми. Их общение напоминало больше общение брата и сестры, чем мужа и жены. Колби все еще не могла понять, чего хотела добиться Маккензи выйдя замуж за Ника. Они могли родить ребенка и без брака. Но ей было понятно ее желание иметь семью. Сама она с каждым годом отодвигала это желание на задний план, но оно все еще было живо.

*****

Колби не могла не думать о том, что Маккензи сказала о них и “большем”, пока медленно одевалась для встречи с Коплендами. Правда была в том, что у нее действительно были чувства к Маккензи. Если бы это было не так, она бы воспользовалась просьбой Маккензи и вернулась бы в Портленд. Так было бы легче. Ей не пришлось бы противостоять своим собственным чувствам, если бы она так поступила, но она не могла оставить дело незаконченным.

Колби еще раз оглядела себя в зеркале. Она знала, что выглядела как деловая и привлекательная женщина, но она чувствовала себя немного не в своей тарелке, одевшись так официально. Маккензи не просила ее об этом, но она знала сама, что Копленды будут смотреть свысока на любого, кто носит джинсы.

Колби оставалась в комнате для гостей так долго, как могла, а затем пошла в гостиную, где должен был состояться ланч и разговор с Коплендами.

Маккензи говорила, что собирается переодеться, но Колби и подумать не могла, что она так изменится. Это была больше не девчонка в широких штанах и свитере. Не привлекательная фитнес-тренер. Маккензи кардинально изменилась и Колби не знала куда смотреть. Маккензи всегда была красивой.

Даже в школе, когда она делала все возможное, чтобы выглядеть угрюмо и неприветливо, Колби все равно не могла не считать ее привлекательной. Волосы Маккензи были собраны назад. На ней были светлые льняные брюки, босоножки и блузка на бретельках. Колби задержала взгляд на сильных плечах и руках Маккензи. Она хотела бы иметь право подойти и поцеловать ее, сказать ей, что все будет хорошо, но его у нее не было. И вообще, какое она имела право находиться здесь? Это было семейное дело, а она не была частью этой семьи. Не была, но очень хотела бы.

Словно услышав мысли Колби, Маккензи подняла на нее глаза и заметила ее пристальный взгляд. Они были избавлены от неловкого момента раздавшимся звонком в дверь.

“Я открою,” сказал Ник, спеша к двери так, словно Маккензи или Колби хотели его обогнать.

Колби подошла к Маккензи и дотронулась до ее руки. “Не волнуйся, хорошо?”

Маккензи отвернулась от двери и слабо улыбнулась Колби. “Я рада, что ты не ушла вчера вечером.”

Колби не удалось проанализировать слова Маккензи, так как ее отвлекли голоса - два ворчливых и один успокаивающий.

Арнелт и Барб вошли в комнату. Судя по тому как они были одеты - на них были одинаковые полосатые рубашки и белые брюки - Копленды приехали на ланч к своей, в скором времени «экс», невестке прямо из гольф клуба.

Тот неловкий момент, который как ожидала Колби настанет, когда пара поймет кто она, так и не наступил.

“Мисс Деннис, как поживаете?” спросил Арнелт так обыденно, словно они встретились в супермаркете, в отделе замороженных продуктов.

Колби, преодолев свое удивление, приветственно кивнула. Лицо Ника побледнело, и она не посмела взглянуть на Маккензи. Копленды не были удивлены, увидев ее здесь. Это могло значить только одно - они об этом уже знали. И единственный способ знать об этом был только в том, что кто-то продолжал следить за Маккензи.

Желудок Колби свело от одной мысли, что за ней кто-то наблюдал. Она хотела спросить Коплендов за кого они себя принимают, но взяла себя в руки. Дело было не в ней. Она была здесь только для того, чтобы оказать поддержку Маккензи, если та ей понадобится. Так что, пока она собиралась помалкивать.

“Как я понимаю мы здесь не для ланча, правда? Это плохо. Я слегка проголодалась.” Каким-то образом Барб Копленд удалось прозвучать одновременно и обиженно, и довольно. Колби продолжала удивляться женщине и не в лучшую сторону.

“Мама, принести тебе что-нибудь выпить?” спросил Ник.

“Я сказала, что хочу есть,” резко ответила Барб, глядя на часы. “А не пить. К тому же еще даже нет двух часов.”

Ник выглядел таким растерянным, что Колби чуть не расхохоталась. На его лице так и было написано - Когда это ты беспокоилась о времени, чтобы выпить?

“Мы с моей мамой приготовили ланч, но мне хотелось бы, чтобы сначала мы поговорили.” Голос Маккензи звучал так спокойно, что Колби улучила момент и взглянула на нее. В отличии от Ника, лицо Маккензи было спокойным. Даже бесстрастным. “Присаживайтесь.”

Колби заметила, что кто-то принес стулья. Она присела рядом с Маккензи.

“Вы определенно пригласили нас не просто для того, чтобы поесть.Так в чем дело?” спросил Арнелт.

Маккензи заговорила первой. “Дело в том, что вы нанимаете людей, чтобы шпионить за мной.” Арнелт сделал вид, что удивился. Колби не ожидала, что Маккензи сразу перейдет к делу.

“Если честно, то я удивлен, что мисс Деннис так плохо соблюдает конфиденциальность своих клиентов.”

“Вообще-то, Колби нам ничего не говорила. Я видел вас в отеле, помнишь?” Колби повернула голову и взглянула на Ника, который сидел по другую сторону от Маккензи. Интересно, с чего это вдруг Ник вдруг встает на мою защиту.

“А она сказала тебе что спит с твоей женой?” непринужденно заметила Барб Копленд.

“Нет,” ответил Ник. “Это она решила оставить при себе.”

Колби одобрительно посмотрела на Ника. Мужчина не особенно ей нравился, но он пытался и его можно было похвалить хотя бы за то выражение шока, которое появилось на лице Барб после его слов. Колби поняла, что по сравнению с этими людьми ее семья была просто идеальной.

“И все-таки я не считаю, что она должна находиться при столь личном разговоре,” Арнелт наконец обратился напрямую к Колби. “Вы всегда используете такой персональный подход к своим клиентам?”

Колби задумалась, с чего это он вдруг переключил свое внимание на нее, и поняла, что он просто пытался сориентироваться и решила не помогать ему в этом. “Да, всегда. Со всеми.” Она улыбнулась шокированному выражению его лица. Конец разговора, придурок. Это касается не меня и тебе это прекрасно известно.

“Чего вы пытались достичь, шпионя за мной?” наконец задала вопрос Маккензи. “Мы с Ником уже говорили вам, что наши отношения завершены.”

“Ты разводишься с нашим сыном,” сказала Барб.

“Это совместное решение. Мы разводимся по обоюдному соласию.””

“Разводы никогда не происходят по обоюдному согласию. Мы хотим убедиться, что Ник защищен, даже если он слишком беспечен, чтобы заботиться о своих интересах.”

“Спасибо, мама,” с горечью произнес Ник. По тому, как потемнело его лицо, Колби могла сказать, что то, что его только что при всех назвали тупицей, было не впервые.

“Именно для этого и нужны родители,” снисходительно улыбнулась Барб.

“Этого-то я и не понимаю. С чего вы взяли, что я представляю какую-то опасность для Ника? Он больше не владелец этого дома. Он может видеть дочку в любой момент, как только пожелает, а все алименты будут направляться на счет для колледжа Оливии. Что вы думаете я могу у него забрать?”

Реакция Колби была инстинктивна. Она положила ладонь на руку Маккензи и мельком взглянула на нее. То, что она прочитала на ее лице заставило ее захотеть заключить Маккензи в объятиях.

Барб открыла огромную сумку, которую она носила с собой и вытащила оттуда папку. “Когда вы стали родителями,” произнесла она, “вы потеряли право на развлечения.”

“Это вы даете мне совет как быть матерью?” лицо Маккензи больше не было безучастным. Она определенно была в ярости. В ее словах сквозила неприкрытая злость.

“Мама, ты не должна…” подал голос Ник.

“Ты чертовски прав - она не должна. Позвольте мне кое что сказать. Моя дочь никогда не будет бояться подойти ко мне. Она не будет в страхе ждать ужина со мной один раз в месяц, и она не будет учитывать мои чувства в каждом своем решении, когда станет взрослой.” Колби была готова встать и зааплодировать Маккензи, но Барб не казалась такой же впечатленной ее речью. Колби не была уверена, что Барб вообще слышала ее.

“Что вы думаете, почувствует девочка, когда увидит это?” Барб открыла папку и положила ее на кофейный столик. Они все наклонились и посмотрели на фотографию Маккензи, которая шла по улице и смеялась словам, идущей рядом с ней, женщины. Колби почувствовала укол ревности. Было ясно, что они шли из ночного клуба. Обе женщины улыбались, и Колби не могла не признать, что они смотрелись неплохо вдвоем.

Барб отложила фотографию и придвинула к ним другую, на которой была изображена незнакомая машина, припаркованная у дома Маккензи и та же машина, все еще стоящая там утром. Колби бросило в жар. “Когда мы поняли с чем имеем дело, мы решили найти кого-то, кто был более опытен в таких делах.” Барб отклонилась и бросила взгляд на Колби. “По крайней мере попытались.”

Значит я была не первой, кого Копленды наняли шпионить за Маккензи.

Колби взглянула на Маккензи, ожидая увидеть злость на ее лице, но увидела только отвращение. Маккензи покачала головой. “Так в этом все дело? Не могу в это поверить.”

“Палмер - подруга Маккензи,” сказала Ник.

“Ник, не надо ничего объяснять.” Маккензи повернулась к Коплендам и попыталась говорить спокойно. “Моя личная жизнь вас не касается. Тем более сейчас.”

“Ты растишь нашу внучку. Мы не хотим, чтобы ей было стыдно за то, что ее мать посещает известные гей-клубы. С…”

“Лесбиянкой?” подсказала Колби.

“Палмер осталась у нас в ту ночь. Она выпила, и не могла вести машину. Она спала в гостевой комнате. Хотя, я даже не знаю, зачем трачу свое время на объяснения.”

“Как же удобно, что у тебя есть гостевая. Это там сейчас остановилась мисс Деннис?” Барб даже не пыталась скрыть, что, по ее мнению, Маккензи использовала гостевую для своих женщин. “Между прочим, эта фотография была сделана задолго до того, как ты подала на развод.”

“Мама, мне об этом известно. Я знал о том, что Маккензи ходила в клуб и о том, что Палмер осталась здесь. Это дом Маккензи. Она может приглашать сюда кого ей заблагорассудится.”

Колби с трудом сдерживала свой язык. Ник делал то, что должен был делать, но никак не старался увести Маккензи с линии огня. Он оставался чистеньким, делая вид, что помогает защищать Маккензи.

“Мы не хотим, чтобы наша внучка росла в таком окружении.”

Маккензи резко обернулась. “Ваша внучка? Скажи мне одну вещь, Барб. Когда у нее день рождения?” Когда женщина не ответила, Маккензи свирепо уставилась на Барб с презрением в глазах. Колби знала этот взгляд и была рада, что он был направлен не на нее. “Какой любимый цвет Оливии?Может, вы знаете какой мультик она любит больше всего? Вы не знаете ничего о своей внучке, какого же черта вы вдруг так переживаете за ее окружение?”

“Мама, я люблю свою дочь. Я не оставил бы ее в опасности, как и Маккензи. Мы ценим то, что вы так беспокоитесь о ней, но это надо прекратить. Сейчас же.”

Смотрите, кто заговорил, подумала Колби, продолжая просматривать снимки в папке. Там было еще несколько фотографий Маккензи и Палмер, выходящих из клуба и фотография Маккензи, машущей Палмер на прощание на следующее утро. Колби было тяжело смотреть на этот снимок. Вдруг она увидела фотографию себя, стоящей у окна с отчаянием на лице. Этот снимок был сделан вчера.

“Какого черта?” Колби наклонилась и взяла в руки папку, чтобы рассмотреть фотографии. “Это вчера? Как вы…?”

Барб скривила рот в усмешке. “Как говорят, цифровые камеры творят чудеса.”

“Что вам нужно на самом деле?” голос Маккензи звучал устало, и Колби это не нравилось. Ник взял папку из рук Колби и сел в кресло, просматривая снимки.

“Мы не хотим, чтобы вы разводились.”

Ник и Маккензи ошеломленно уставились на них. Маккензи пришла в себя первой. “С какого такого хрена ?”

“Следи за своим языком, Маккензи. Нам кажется, что вы оба не смотрите в будущее. Ты думаешь, нас правда заботят ваши интрижки? Это не так. Но мы…” Барб и Арнелт взглянули друг на друга. “Мы знаем, что одно неправильное решение может изменить вашу жизнь навсегда. Вы не понимаете, как тяжело будет маленькой девочке, когда она будет поступать в частную школу? В наши дни они все учитывают.”

“В Роухбете?” выпалила Колби. Она даже не знала, что в городе были частные школы, тем более такие, которые принимали детей на основании семейного положения или ориентации их родителей.

Барб продолжила, делая вид, что не заметила ремарки Колби. “Если она не попадет в хороший детский сад, ей будет трудно попасть в хорошую школу, а потом и в лучший колледж.”

“Вы, должно быть, шутите?” неверяще уставилась на них Маккензи.

Колби ждала ответа Барб, но выражение лица женщины говорило, что она не принимала Маккензи всерьез. Колби нравилась такая сторона Маккензи. Она давно ждала, когда она себя проявит, и когда это случилось, это было восхитительно.

“Твои родители в разводе, поэтому тебе не понять как для нас это важно. В нашей семье еще не было разводов - ни с моей стороны, ни со стороны Арнелта. Никогда. Мы пытались отговорить Ника жениться на тебе так поспешно, но он не послушался. У вас есть ребенок. Вы не можете нарушать клятвы, данные перед алтарем.”

“Клятвы? Дело не в клятвах. И даже не в Оливии,” сказала Маккензи. “Это все из-за того, что вы боитесь, что подумают ваши друзья. Вы больше заботитесь о том, что подумают чужие люди, чем о чувствах вашего сына.”

Арнелта похоже не заботило ничего, что говорила Маккензи, поэтому он адресовал свой следующий вопрос сыну. “Ник, а как же твои политические амбиции? Жители Роухбета никогда не выберут кого-то, кто не смог сохранить свою собственную семью. “

Наконец-то мы пришли к главному. Жители Роухбета? Они что все еще живут в средневековье? Какое дело жителям Роухбета до того разведен он или нет - думала Колби.

Когда Ник поднял голову, Колби заметила в его глазах усталость от того, что ему годами говорили, что делать и как себя вести. В сравнении с ним, ее детство больше не казалось ей таким мрачным.

“Так в этом все дело? Я уже говорил вам, что не уверен, что хочу заниматься политикой. У меня и так хватает дел.”

Колби прикусила губу. Таким людям как твои родители не говорят “не уверен”.

Арнелт улыбнулся. “У тебя есть сотрудники, на которых ты можешь положиться. Оставь им заниматься этой ежедневной рутиной. Разумеется, тебе все еще придется присматривать за делами, но на этом этапе твоего бизнеса, ты сможешь делать и это и заниматься своей карьерой.”

“Вы что, не слышали, что он сказал? Он не хочет заниматься политикой,” осторожно заметила Маккензи.

Барб махнула рукой. “Это его обязанность, как Копленда. Дело не в том, чего он хочет, а чего нет. Если ты настаиваешь на разводе, никто не будет упрекать тебя в этом.” Барб скривила рот в усмешке и с презрением посмотрела на Колби.

Эти люди говорили серьезно. Они без зазрения совести готовы были разрушить жизнь сына, не говоря уже о его жене. Маккензи признавалась, что сделала несколько ошибок в жизни. И, похоже, выйти замуж за Ника было одной из них.

Ник снова открыл папку с фотографиями. “Вы просмотрели все эти фотографии?”

Барб передернуло. “Конечно, нет. Зачем?”

“А стоило бы.” Ник вытащил одну фотографию и положил ее на стол. “Например, вот эту.” Колби наклонилась ближе, чтобы рассмотреть ее. Маккензи и Копленды последовали ее примеру. Фотография была очень детальна - на ней был изображен Ник в компании того же парня, с которым он был накануне в ресторане.

Они дурачились в бассейне. Ник положил на стол еще одну фотографию. “Эта еще лучше.” На ней он крепко обнимал своего друга. Колби завороженно смотрела на фотографию, которая пердавала такие мельчайшие подробности, что можно было разглядеть капли воды на ресницах Ника.

“Ты прав,” тихо сказала Маккензи. “Он и вправду вылитый Брэд Питт.”

“Если вы продолжите это, я сделаю все возможное, чтобы люди в Роухбете узнали почему мы с Маккензи так хорошо поладили.” Ух ты, Ник, старина, у тебя действительно получилось сказать это, не разжимая зубов. Молодчина.

“Ник, это отвратительно.”

“Отец, то, что так отвратительно тебе - часть меня. Тебе это может быть и противно, но это моя жизнь. Я не могу позволить вам общаться с моей дочерью, если вы не будете уважать меня или ее мать. Я устал притворяться и просить своих друзей притворяться из-за меня. Этому пришел конец. Вы должны оставить Маккензи в покое или я сообщу о том, что я гей на первой полосе газеты «Новости Роухбета».”

Если бы Барб могла отклониться от фотографий еще дальше, она бы так и сделала. Женщина была так бледна, что Колби боялась, что она вот-вот потеряет сознание. Колби кашлянула. Пришло время и ей принять участие в этом разговоре. “Уже третий час. Думаю, никто не откажется выпить.”

Глава 12

“Думаешь, теперь они оставят нас в покое?” спросила Маккензи, когда они вернулись в комнату, проводив Коплендов.

Ник был погружен в свои мысли, поэтому ответить решила Колби. “Я не знаю, но мне кажется, вы обнаружили их слабину. Для них главное только внешняя сторона. Они боятся огласки, поэтому, пока перед ними стоит опасность, что их сын признается во всеуслышание, что он гей, они будут держаться подальше от вас и ваших дел.”

Внимание Колби переключилось на Ника и Маккензи с облегчением вздохнула. Находиться рядом с ней было довольно сложно. “Это лучшее из того, что ты мог сделать, чтобы сдерживать их.” Ник согласно кивнул, но выглядел он так, словно его оглушили.

“Не могу поверить, что они все знают,” Ник беспомощно посмотрел на Маккензи.

“Когда-нибудь ты должен был рассказать им,” мягко ответила она.

Он моргнул. “Знаю. Я думал, что будет легче.” Мужчина хлопнул себя по коленям, а затем потер их. Он грустно улыбнулся. “Думаю, это можно отметить мороженым и кино. Хотите присоединиться?”

Колби кашлянула. “Спасибо за предложение, но, наверное, мне пора возвращаться в Портленд.”

Ник посмотрел на Маккензи, но она отказывалась встречаться с ним взглядом. Колби смотрела куда угодно, только не на Маккензи. Значит, вот так все закончится.

Ник встал, чувствуя себя неудобно при виде такой явной напряженности между женщинами. “Пойду посмотрю, если Сьюзан и Оливия захотят составить мне компанию. Колби, если бы мы встретились при других обстоятельствах…” Он протянул ей руку и она пожала ее.

Маккензи подождала, пока Ник выйдет из комнаты и повернулась к Колби. “Ты уверена, что не хочешь задержаться на денек-другой? Ты можешь остаться здесь.”

Колби посмотрела прямо на нее, и Маккензи была разочарована, прочитав ответ в ее глазах.

“Я стараюсь не водить машину ночью, если у меня есть возможность. Пойду соберу свои вещи.” Маккензи позволила Колби уйти, не зная, что сказать, чтобы ее остановить. Она очень хотела, чтобы Колби не уезжала, но она не лгала ей. Ей нужно нечто большее, чем просто секс.

Маккензи натянула на лицо улыбку, чтобы не растраивать дочь, но она знала, что маму и Ника не так просто обмануть. Ее мать обнимала ее немного дольше, чем было нужно, перед уходом в кино. Улыбка Маккензи сползла с лица, как только за ними закрылась дверь. Она дала Колби достаточно времени, чтобы собраться, прежде чем пойти в ее комнату. Тревога охватила всю ее. Маккези постучала, но не стала дожидаться ответа и вошла.

Колби стояла посередине комнаты, вопросительно глядя на нее. Маккензи подошла к девушке и крепко ее обняла. Она растворилась в этом объятии, не желая видеть растерянность на лице Колби.

“Ты все только усложняешь,” прошептала Колби, уткнувшись в плечо Маккензи.

“Я и не хочу, чтоб все было легко.”

“Но ты говорила…”

“Я знаю, что я говорила.” Маккензи хотела объяснить Колби, что не отталкивает ее и не отвергает. Она пыталась сказать, что хочет от их отношений чего-то большего, чем просто секс и выяснения отношений кто что сделал десять лет назад. Она так устала скрывать свои чувства. Ей был дан второй шанс показать Колби настоящую себя, и она провалила его. Плечи Маккензи опустились и Колби обняла ее крепче, словно чувствуя, что она нуждается в поддержке. Маккензи запустила руки в волосы Колби и притянула ее к свои губам, вкладывая в прощальный поцелуй все свои чувства и мысли.

Горло Маккензи сжалось, когда она вспомнила, что Колби жила в трех часах езды, имела свое собственное дело, и не давала ей никаких обещаний и намеков, что хочет чего-то большего, чем просто секс, от их отношений.

Маккензи хотела не секса, она хотела заниматься с ней любовью и, может быть, показать ей то, что невозможно было выразить словами. Маккензи вытянула рубашку из брюк Колби, но когда она потянулась к ее молнии, Колби остановила ее руки.

“Маккензи, посмотри на меня.” И когда Маккензи подняла на нее глаза, то сразу же об этом пожалела. “Ты приводишь меня в замешательство.”

“И себя тоже. Но я хочу заняться с тобой любовью. Прямо сейчас. Пожалуйста?”

Возбуждение Колби преодолело ее неуверенность.

Хорошо, я не хочу говорить. Но нам нужно поговорить. Маккензи отмела эту мысль, раздевая Колби. Она не долго возилась со своей одеждой, быстро стянув ее с себя и бросив на пол. Она аккуратно опустила Колби на кровать и легла рядом с ней.

Маккензи притянула Колби в свои объятия. Она понимала, что это было прощанием и это было намного больнее, чем она ожидала, учитывая тот факт, что у них были отношения, построенные только на сексе. Я должна сказать ей сейчас. Может, если я скажу, она не уедет так просто. Но, даже если и скажу, она все равно уедет…

Колби получила свой реванш, хоть и не осознавала этого. Маккензи отбросила эту мысль прочь и взяла сосок Колби в свой рот, лаская его языком с медленным восхищением, пока он не превратился в гордо торчащий камушек удовольствия. Колби запустила руки в волосы Маккензи, прижимая ее к себе крепче и умоляя не останавливаться.

Больше не в силах сдерживаться, Маккензи опустила свое тело на Колби, разведя ее ноги и прижимаясь животом к ее шелковистой влажности, заставив Колби застонать, а затем стала спускаться ниже. Маккензи обвила бедра Колби руками, приподнимая их и раскрывая себе навстречу.

Маккензи задрожала, когда ее язык прошелся по чувствительной розовой плоти Колби, где ее жадно приветствовал жар и влажность женщины, а затем, зажав клитор Колби в губах, начала быстро ласкать его кончиком своего языка. Она вдыхала запах Колби и старалась игнорировать свою собственную туго пульсирующую плоть.

Решив, что она достаточно помучила их обеих, Маккензи сжала ягодицы Колби, раскрывая ее еще шире.

В этот раз, когда она ласкала Колби, она позволила своему языку проскользнуть ниже, в то самое место, где она могла бы провести вечность. Она продвинула язык так глубоко, как только могла, ощущая им стенки дрожащего влагалища Колби. Маккензи брала всё, что могла предложить ей эта женщина. Бедра Колби изогнулись в позе восьмерки, позволяя им найти удобный ритм на несколько минут.

Маккензи испытала почти сожаление, когда пальцы, ласкающие ее волосы стали более настойчивыми. Движения бедер Колби были уже не такими контролируемыми, а ее дыхание стало трудным и сбивчивым. Маккензи могла бы замедлить свои движения, чтобы расстянуть удовольствие и дать им еще несколько незабываемых минут наслаждения, но ее собственное возбуждение шло к пику вместе с возбуждением Колби.

Она понимала чувства Колби, когда руки девушки в ее волосах стали твердыми и еще более требовательными. Она также понимала нежелание Колби, чтобы все заканчивалось так быстро, когда та в экстазе стонала “О, нет.”

Она не могла больше сдерживаться. Колби была уже за гранью контроля и у самого края оргазма. Маккензи быстро убрала руки из-под ягодиц Колби, которые она сжимала и ввела в нее два пальца, все это время не переставая ласкать ее языком, возносся ее на вершину наслаждения. Колби выгнула спину и забилась в ее руках, когда наконец достигла самого пика. Маккензи ждала этого и крепко держала ее одной рукой, ее рот отказывался покидать свое уютное расположение, пока она не испила наслаждение Колби до капли.

Каким-то образом ей удавалось блокировать жар своего собственного, горящего от желания тела, пока крики и стоны Колби не превратились в мягкое и тихое дыхание. Маккензи лежала, положив голову на бедро Колби, думая о том, как часто, ей придется вызывать в памяти эти стоны после того, как Колби вернется в Портленд. Она сжала в пальцах простыню и попыталась развести ноги, чтобы облегчить давление на свое ноющее от желания влажное лоно. Она задержала дыхание, когда поняла, что ее тело было так возбуждено, что готово было вот-вот обрушить на нее лавину удовольствия без всяких дополнительных усилий.

“Даже не думай,” услышала она слова Колби, и почувствовала как девушка, удивительно ловко и сильно перекатила их тела, подмяв под себя Маккензи и просунув бедро между ее ног. Маккензи пыталась сдержаться, но это было выше ее сил, ее глаза закрылись и она отдалась удовольствию, хоть и понимала, что это означало конец. Она не знала, то ли она вспоминала слова, которые шептала чуть раньше Колби “О, нет”, то ли издавала их сама, когда выгнулась на постели, находясь у края оргазма. Как чуть ранее сделала она сама, Колби вошла в нее легким, уверенным движением, удерживая ее бедра. Маккензи вскрикнула, приветствуя долгожданное вторжение – ее тело сжало в себе пальцы Колби, отказываясь выпускать их, пока она качалась на оглушившей ее волне оргазма, захлестнувшей ее от самого центра и растекшейся по всему телу – начиная от кончиков волос и заканчивая у сжавшихся от невероятного удовольствия пальцев ног.

***

Они приняли душ и оделись, не проронив ни слова. Маккензи молча вышла, пока Колби складывала оставшиеся вещи в сумку. Она пробыла в комнате еще некоторое время, не желая уходить, но тянуть время уже было некуда.

В горле Колби стоял ком, когда она вошла в гостиную. Маккензи стояла с центре комнаты, сложив на груди руки. “Ты уверена, что не хочешь остаться на ужин? Оливия будет сильно огорчена, что не смогла с тобой попрощаться.”

Колби внимательно разглядывала лицо Маккензи. Она не могла представить, что Оливия действительно будет так разочарована тем, что она уехала не попрощавшись. Она видела девочку всего два раза. Хотя, ей показалось, что Оливия была рада их знакомству. “Может попрощаешься с ней за меня?” с надеждой спросила она. Что все это значит? Она должна просто уйти и никогда не возвращаться? Маккензи сказала, что не может иметь с ней сексуальные отношения, но значило ли это, что все было кончено? “И поблагодари за меня Сьюзан.”

Маккензи кивнула. “Обязательно.”

“Мне пора. Наверное, дома меня ждет куча работы.” Это была неправда. Айша обязательно позвонила бы в случае чего-то важного. Не будет никакой дополнительной работы, которая помогла бы ей унять эту невыносимую боль в груди, когда она вернется в Портленд. Ждать ее будет только пустая квартира с белыми стенами и минимумом мебели, которой она почти не пользовалась.

“Позвонишь мне, когда доберешься?” Маккензи выглядела встревоженной, но Колби почувствовала как забилось ее сердце. Это не выглядело как прощание.

“Обязательно. Обещаю.”

Маккензи протянула руку и дотронулась до ее сумки. Колби вдруг поняла, что все это время прижимала ее к груди. Маккензи осторожно забрала у нее сумку и притянула девушку в свои объятия.

Она сказала, что будет ждать моего звонка, когда я вернусь в Портленд. Значит, не все кончено.

Нет, все кончено. Она живет в трех часах езды. И она дала понять, что хочет большего, чем ты можешь предложить.

Почему же так больно?

Колби запечатлела легкий поцелуй на щеке Маккензи и они некоторое время стояли не двигаясь, прижимаясь друг к другу щекой. И если бы не тихий бег стрелок на часах, Колби подумала бы, что кто-то свыше, вняв ее мольбам, остановил время. Иди, Колби, иди. Уходи.

“Я позвоню тебе,” сказала Колби. Она почувствовала кивок Маккензи. Она позвонит. Она не могла не позвонить, но она боялась, что со временем они могут отдалиться. Они обе увязнут каждая в своей работе и разговоры станут все более редкими, а потом одна из них, возможно, это будет Маккензи, забудет позвонить. Или, что еще хуже, найдет кого-нибудь другого. В этом случае, на месте ее сердца в груди останется только кровоточащая рана.

Маккензи наклонилась к ней в поцелуе и Колби с радостью подалась ей навстречу, но Маккензи не позволила их поцелую перерасти в более глубокий. Она гладила ее по шее, покрывая ее губы легкими поцелуями, заставляя Колби мурлыкать от удовольствия.

Когда Маккензи наконец подняла голову, Колби не хотела открывать глаза, боясь того, что она может увидеть в лице Маккензи.

“У меня кое-что для тебя есть,” Маккензи наклонилась и взяла что-то с дивана. Она протянула Колби перевязанный белой лентой прямоугольный пакет в оберточной бумаге. Ее руки слегка дрожали, когда она передала его Колби. Она выглядела немного отстраненной. Колби начала было разворачивать бумагу, но Маккензи остановила ее. “Я хотела бы попросить тебя открыть его, когда приедешь дома. Хорошо?”

Колби кивнула. Чувствуя, как слезы застилают глаза, она подняла свою сумку и вышла из дома Маккензи Брент, пытаясь понять почему она чувствует себя такой опустошенной.

Колби закинула сумку на заднее сиденье и положила на колени сверток, который дала ей Маккензи. Он выглядел как обернутая рамка для фотографии, но Колби сомневалась, что Маккензи могла дать ей нечто в этом роде.

Колби завела мотор и выехала на дорогу. Через несколько минут она ехала по шоссе в направлении Портленда, включив музыку на полную громкость, в тщетной попытке избавиться от гложущих ее мыслей. По радио заиграла музыка девяностых, моментально напомнив ей о школе, воспоминания о которой больше не казались ей такими уж плохими.

Она решила, что как только приедет домой позвонит Маккензи и поблагодарит ее за подарок.

Колби взглянула на сверток, лежащий на соседнем сидении, и снова задумалась о том, что же это могло быть. Маккензи определенно хотела поддерживать с ней отношения, раз вручила ей подарок и попросила позвонить, когда доберется до дома.

Колби проехала еще несколько минут, на протяжении всего этого времени бросая любопытные взгляды на подарок Маккензи. Знак на дороге сообщал, что после Систерз Роуд следующие пять километров не будет ни одного съезда. Колби решилась.

Она съехала на обочину и остановила машину. Взяв в руки подарок, девушка разорвала оберточную бумагу и обнаружила, что это был альбом. Колби сразу узнала его и у нее на глазах выступили слезы. Маккензи подарила ей копию их выпускного альбома. Она всегда сожалела о том, что оставила свой в тот день на скамейке.

Колби открыла альбом и разрыдалась, узнав свой неуклюжий подростковый почерк на внутренней стороне обложки. Это была не копия. Это был ее школьный альбом. Тот самый, который она не видела с того памятного момента в раздевалке, когда она застала Маккензи что-то в нем пишущей. Колби раскрыла альбом на последней странице, просматривая записи от ребят, которых она едва помнила или не помнила вовсе и наконец нашла запись, оставленную там Маккензи.

Надеюсь, пройдут года и ты забудешь мое лицо и звук моего голоса, который часто говорил тебе жестокие и несоответстующие действительности слова. И если ты должна помнить обо мне что-то, то пусть это будет то, что я всегда буду сожалеть о том, что так и не набралась смелости признаться тебе в любви.

Маккензи Брент

Колби закрыла альбом и крепко прижала его к груди. Слеза скатилась по ее щеке, при мысли о том, что у Маккензи были к ней такие чувства. Она тоже влюблялась.

Сначала в мальчиков - только в колледже она осознала, что девушки вызывали у нее совсем другие чувства, чем мальчики. Да, еще в школе она считала Маккензи привлекательной, но думала ли она когда-нибудь о ней не только как о враге?

Она не знала. Какая-то часть ее была рада, что она не нашла тогда этот альбом. Наверное, она была слишком молода, чтобы понять сколько храбрости понадобилось Маккензи написать эти слова. Тем более, зная через что она прошла со своим отцом.

Дрожащими пальцами, Колби вытащила мобильный и пролистав входящие звонки нашла номер Маккензи. Звонок переадресовал ее на голосовую почту. “Маккензи, ты… можешь перезвонить мне, когда получишь это сообщение?” На всякий случай Колби продиктовала свой номер, прежде чем завершить звонок. Может быть, ей стоило сказать больше, сообщить, что она прочитала запись в альбоме. Нет, она не могла оставлять такое важное сообщение на голосовой почте, тем более, что его могла прослушать Сьюзан.

Колби снова открыла альбом и несколько раз перечитала запись Маккензи. Она провела подушечкой пальца по нарисованному внизу сердечку со стрелой, пытаясь представить свою реакцию, если бы она прочла это признание в семнадцать лет. Достаточно ли взрослой она была в то время, чтобы понять?

Зазвонил телефон и Колби от неожиданности вздрогнула. Ее плечи опустились, когда она не узнала номер, высветившийся на дисплее, это был номер не Маккензи.

“Колби? Я забыла зарядить радиотелефон прошлой ночью. Он сел. Я звоню с мобильного. Что-то случилось?” Голос Маккензи звучал тревожно, и Колби хотела успокоить ее, но когда она начала говорить из ее груди вырвалось только хриплое рыдание. Маккензи что-то сказала, но ее голос звучал где-то вдали, словно она прикрыла микрофон ладонью. Колби показалось, что она слышала голос Сьюзан.

“Колби, пожалуйста, успокойся. Что случилось? Ты попала в аварию? Ты ранена? Скажи мне, где ты находишься?”

Колби услышала как хлопнула дверь, а затем раздалось ругательство. “Колби, пожалуйста, скажи мне где ты находишься?” повторила Маккензи.

“Я на Пятом шоссе. Систерз Роуд,” удалось проговорить Колби сквозь глухие рыдания.

“Хорошо.” Маккензи вздохнула с облегчением. “Ты попала в аварию? Ты пострадала? Ты позвонила в 911?”

Колби глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки и перестать плакать. Она не знала, что с ней происходило. Можно ли ощущать такое счастье и печаль одновременно?

“Я прочитала то, что ты написала в моем выпускном альбоме,” наконец выговорила она.

Макензи выдохнула. “Из-за этого ты так плачешь?”

“Да.”

“Можешь сказать почему?”

“Потому что, мне кажется, я всегда это знала, но была слишком напугана, чтобы что-то предпринять.”

Теперь и голос Маккензи звучал так, словно и она не сдерживала слез.

“То, что ты написала… прекрасно.”

“Это было глупо,” смущенно произнесла Маккензи. “Я прочитала все те любовные романы, которые забирала у тебя, в надежде найти там подсказку как сказать тебе о своих чувствах, но так и не набралась смелости. Да и к тому времени ты меня уже ненавидела.”

“Это самое красивое из всего, что мне когда-либо писали.”

“Колби, ты думаешь….”

“Да,” ответила Колби.

“Ты даже не знаешь, что я собираюсь спросить,” сказала Маккензи, но в ее голосе слышалось облегчение.

“Я всегда знала. И мой ответ - да. Мы что-нибудь придумаем.”

Маккензи молчала так долго, что Колби показалось, что их разъединили. “Маккензи, что ты делаешь?”

“Еду со скоростью 136 км в час по пятому шоссе в поисках Систерз Роуд.”

КОНЕЦ

Content

Голдсби Габриэль реванш