Анна Клири

Дни под солнцем

Глава 1

Решительным шагом Пиа Ренферн приблизилась к офису проката автомобилей. Полчаса назад ее самолет приземлился в римском аэропорту Фьюмичино. А еще через несколько минут ей придется рисковать, ведя машину по правой стороне проезжей части. Что ж, иногда, особенно в чужой стране, происходят вещи, выходящие из-под контроля даже весьма осторожных особ.

Ей приглянулся офис «Да Винчи ауто». Остановив свою тележку для багажа у стойки, Пиа приготовила яркую, сияющую улыбку для служащей проката.

— Извините, синьора, какова стоимость прокатного автомобиля на день?

Проницательный взгляд женщины мгновенно оценил навыки Пии с точки зрения австралийского менталитета, знакомого с левосторонним движением.

— На один день, синьорина?

— Да, мне нужно на один день, только чтобы доехать до Позитано. — Брови служащей взметнулись вверх, и Пиа почувствовала себя обязанной объяснить: — Видите ли, мой рейс прибыл с задержкой, и я опоздала на автобус. Я бы поехала на поезде, если бы не забастовка машинистов… — Она досадливо махнула рукой и даже попыталась улыбнуться, но после двадцати четырех часов перелета улыбка вышла слабой и неубедительной. — Я попыталась договориться с водителями такси, но ни один таксист не согласился ехать так далеко.

Женщина оглядела все пять футов четыре дюйма Пии, начиная с коротких светлых волос, синего замшевого жакета, помятых в поездке джинсов и ботинок до лодыжек.

— Могу я взглянуть на ваш паспорт, синьорина, и ваше водительское удостоверение?

Именно в этот момент Пиа почувствовала на себе чей-то взгляд. Передавая служащей свои документы, она заметила — взгляд женщины устремился куда-то выше ее головы.

Впервые с момента их встречи лицо служащей из прокатной фирмы расплылось в улыбке.

— Ах, синьорина! Сейчас я вам что-нибудь подберу.

И Пиа оглянулась.

Позади нее, небрежно опершись на выдвижную ручку дорожного чемодана на колесиках, стоял итальянец. В нем было по меньшей мере футов шесть, возможно, даже семь. Пиа уставилась на густые брови и умные темные глаза, которые тут же встретились с ее взглядом и просияли с такой волнующей наглостью, что внутри Пии словно произошла какая-то химическая реакция.

Пиа резко обернулась к регистрационной стойке. Ей вообще не стоило обращать на него внимание!

Меньше всего Пиа была готова к встрече с высоким, поджарым голодным мужчиной с бурлящим в крови тестостероном.

Валентино Сильвестри, только что прилетевший из Туниса после проведенного Интерполом захвата наркобанды, почувствовал странное жжение в шее и дрожь, прошедшую по спине.

Он хотел бы, чтобы эта привлекательная блондинка повернулась снова, хотел снова окунуться в затягивающий омут потрясающих голубых глаз. Лишенный возможности увидеть лицо незнакомки, он позволил себе с восхищением оглядеть ее фигуру.

Ниже полы жакета голубые джинсы обхватывали аппетитные ягодицы — такие же приятно округлые, как персики. Рот у него наполнился слюной.

Боже, он уже хотел эту женщину!

Пиа почти не дышала, пока представительница прокатной фирмы, нахмурясь, листала ее паспорт, одновременно быстро стуча по клавиатуре компьютера.

Наконец она подняла глаза:

— Вам большую машину или маленькую, синьорина?

Радуясь, что итальянка больше не заботилась о ее манере вождения автомобиля, Пиа проигнорировала буквально буравящий ее шею взгляд темных глаз.

— Маленькую. Маленькая прекрасно подойдет! Спасибо.

Настроение ее поднялось. Если ей немного повезет, она доберется до спасительной безопасной гавани еще до наступления ночи. Все стало выглядеть обещающим, хотя приходилось признать — Пиа впервые брала машину напрокат, и это было весьма рискованно. К счастью, Пиа предвидела подобную ситуацию и получила международные права до того, как покинуть родину, — просто на всякий случай, хотя мать умоляла ее ими не пользоваться.

Однако Пиа больше не нервничала так, как раньше. Что же поделать, если страдаешь посттравматическим стрессовым расстройством… Слава богу, теперь если и была какая-то болезнь, от которой Пиа Ренферн полностью излечилась, так это именно посттравматическое стрессовое расстройство — со всеми его коварными, изнуряющими, бросающими в дрожь проявлениями. Болезнь осталась в прошлом, и теперь Пиа стала смелее. Пусть только кто-нибудь попробует ей противоречить!

В конце концов, езда с правосторонним движением — не такое уж тяжелое занятие. Другие же австралийцы с этим справляются! Например, Лорен, ее кузина, проехала всю Италию без происшествий. И с Пией ничего не случится, если она будет избегать крупных трасс и воспользуется менее загруженными дорогами.

Да и ездит она прилично — пока ей почти нечего поставить в вину, если не считать несколько мелких парковочных нарушений. Было время, когда у нее несколько раз отбирали водительские права за превышение скорости, но тогда она только-только сдала экзамены… К счастью, в международных правах не указано ничего из ее бесшабашного прошлого.

Женщина подняла глаза:

— Где вы собираетесь оставить машину, мисс Ренферн?

— У вас есть офис в Позитано?

— Нет, синьорина. — Лицо женщины посерьезнело. — В Позитано слишком мало места для машин. Может быть, вы проедете до нашего офиса в Сорренто и затем вернетесь на автобусе? Вам знакома эта местность?

— Не совсем. Разве машина не оснащена спутниковой навигацией?

Позади Пии произошло какое-то движение.

— Простите, синьорина.

Пиа удивленно оглянулась:

— Прошу прощения?

Мужчина выступил вперед, в его темных глазах зажегся огонь. В горле у Пии пересохло, а в груди родилось волнующее ощущение. Он действительно очень красив — с выступающими скулами, щетиной на твердом подбородке и густыми бровями. Такие выразительные брови Пиа видела впервые в жизни. Итальянец с небрежной элегантностью носил черную кожаную куртку, а белая рубашка с открытым воротом и джинсы не скрывали худого, сильного тела.

Он стоял слишком близко к ней и надвигался еще ближе, повергая ее в полный хаос.

Пиа сделала шаг в сторону, подальше от магнетических темных глаз, и уперлась в стойку.

— Извините, синьорина, я слышал ваш разговор. Вы едете в Позитано? — произнес он по-английски сильным голосом с чарующим иностранным акцентом, хотя его вопрос и был задан серьезным тоном.

— Да, и что же?

— Хочу предупредить вас — дороги рядом с Сорренто очень узкие и проходят по краю скал.

Его темные глаза словно просвечивали ее лицо сканером.

— Ну, допустим, и что? — Пиа чувствовала, как в ней поднимается протест против этого вторжения в ее жизнь.

Под тем, что дороги узкие, мужчина подразумевает одно — она не способна по ним проехать!

Ей вдруг стало жарко. К тому же Пиа осознала, как внимательно женщина, сдающая машины напрокат, ловит каждое их слово. Даже в соседних киосках как будто стало тихо, как если бы вдруг все люди, включая находившихся в аэропорту, вдруг замерли, чтобы послушать их разговор.

В попытке умерить наглеца, Пиа одарила его холодной улыбкой:

— Что вы хотите этим сказать, синьор?

— Движение по дорогам этой местности нагруженное и опасное — так считают даже опытные местные водители. — Темные умные глаза смотрели серьезно. — Извините, синьорина, но мне показалось — по выговору вы австралийка. А вы когда-нибудь водили машину на дорогах с правосторонним движением?

Пиа почувствовала себя виноватой. Сначала ей стало тепло, а затем и вовсе жарко. Если бы только Пиа умела лгать! Но она не смогла бы соврать, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— Мне, возможно, этого и не случалось делать, — выпалила Пиа, — но я уверена, что справлюсь! И вообще — не понимаю, какое отношение это имеет к вам?

Мужчина неодобрительно покачал головой:

— Тогда мой совет: не стоит вам самой вести машину. Правда, сейчас и поезда не ходят. Так что или лучше подождать несколько дней, или я могу…

Однако, прежде чем он продолжил свое неуместное вмешательство, служащая прокатного агентства четко произнесла:

— Простите, мисс Ренферн. «Да Винчи ауто» приносит вам свои извинения, но на сегодня у нас нет для вас машины.

— Что?! — Пиа резко повернулась и сердито уставилась на женщину. — Но ведь это несправедливо! Вы видели мои права… Я опытный водитель. Этот мужчина… Я не знаю, что ему надо. Он не имеет ко мне никакого отношения.

— Прошу прощения, синьорина. — Женщина проворно протянула Пии ее документы. — Может, вы найдете машину в другой компании? «Да Винчи ауто» ничем не может вам помочь.

— Но…

— Нет и еще раз нет! — Итальянка сурово поджала губы и скрестила руки на груди.

Кипя от возмущения, Пиа взяла свои документы, схватилась за багажную тележку и задержалась лишь для того, чтобы бросить свирепый взгляд на мужчину, который так беспардонно вмешался в разговор.

— Огромное вам спасибо, синьор! — Она постаралась вложить в голос весь яд, который была способна выжать из себя.

Его глаза сверкнули.

— Пожалуйста, синьорина! Ваша безопасность в интересах каждого итальянца.

В последнее время Пиа редко спорила с мужчинами, тем более с иностранцами, но с некоторыми просто невозможно не препираться.

— Я была бы в куда большей безопасности, если бы смогла арендовать машину.

Однако ее возмущение, казалось, только позабавило незнакомца. Он прислонился к стойке, взмахнул густыми темными ресницами и оглядел ее с головы до ног весьма откровенным взглядом, не скрывая мужского восхищения.

— Такая… мягкая и такая… сердитая. — Итальянец сопроводил свои слова жестом. У Пии не осталось никаких сомнений — он изобразил ее грудь. — Жаль, — продолжил он с наигранной жалостью, — но синьорина приняла решение, скорее всего, исходя из собственных побуждений. — Мужчина пожал плечами и развел руками, демонстрируя: он абсолютно ни при чем.

Пиа почувствовала смятение. Его жесты, горячий взгляд смеющихся глаз, сексуальный рот, красивые загорелые руки были вовсе не так невинны… Так, значит, он считает ее… мягкой?

— Мои собственные побуждения вызваны не чем иным, как вашими словами. Это вы посеяли в меня семена сомнений! — горячо сказала она.

— Вы так считаете? — Его потрясающие брови взметнулись вверх. — А может быть, это побуждение вызвано странным желанием сохранить жизнь? Однако послушайте меня. Видите ли, случайно я тоже еду в Позитано. Мог бы подбросить и вас… Как мне кажется, много места вы не займете. — И он снова сопроводил свои слова жестом, показывающим, сколько места она может занять. При этом движение его рук явно нарисовало изгиб ее бедер. Пии даже показалось — она почувствовала эти руки на своих бедрах…

Кажется, она поняла, что у него на уме. Ему всего лишь хотелось запереть ее в замкнутом пространстве, чтобы провести сильными, худыми руками по изгибам ее тела.

Вот если бы только его голос не проникал в самое сердце, воспламеняя кровь! Все эти несколько минут их разговора улыбка в его глазах призывала Пию признать свое поражение и принять очевидный факт — ее тоже влечет к нему, так же как прибой к берегу…

Несмотря на все усилия Пии не поддаваться этому желанию, ее кровь бурлила, а сердце вдруг бешено забилось.

«Вот это да! Эй, девочка, не позволяй себе увлечься этими полуночными глазами и ленивой улыбкой…»

Собравшись с силами, Пиа бросила на мужчину возмущенный взгляд:

— Благодарю, я не нуждаюсь в вашей помощи!

Она зашагала прочь, стараясь сохранять достоинство, насколько это было возможно, толкая перед собой тележку, нагруженную чемоданом и тяжелой холщовой сумкой, набитой холстами и принадлежностями для рисования. И все время она чувствовала на себе этот словно проникающий сквозь одежду горячий взгляд.

Не теряя времени, Пиа прошла мимо других офисов, занимающихся арендой машин. Она не останавливалась, чтобы не получить и там от ворот поворот, особенно на глазах этого мужчины, который странным образом заставлял ее сердце взволнованно биться.

К черту его! Она не знает этого итальянца! Но он самый беспардонный и раздражающий человек, с которым ей приходилось встречаться на своем жизненном пути. Но он так чертовски привлекателен… И о чем ему, естественно, прекрасно известно. Такие мужчины конечно же ловко пользуются своей привлекательностью.

Пиа никак не могла успокоиться. По какому праву он позволил себе смотреть на нее так… так нагло, так по-мужски, заставляя ее чувствовать себя… женщиной?! Честно говоря, было даже удивительно, что он сумел пробудить в ней такие эмоции. Она так долго ничего не чувствовала… И если бы ощущения не были так сильны, Пиа засомневалась бы в происходящем, решила бы — ей это все приснилось.

Именно о таких последствиях и предупреждал ее доктор. Сейчас, когда к ней вернулись чувства, все ощущалось намного сильнее, резче. Слаще — мелькнула у нее мысль, но Пиа ее прогнала. Не хватало еще переживать из-за какого-то наглеца, каким бы красавцем он ни был!

Впрочем, Пиа не удержалась и перед тем, как повернуть за угол, бросила быстрый взгляд назад. Мужчина стоял возле того же офиса, но сейчас он был не один. Рядом с ним Пиа заметила пожилую пару и подростка. Они что-то громко восклицали, приподнимались на цыпочки, чтобы поцеловать красавца, и обнимали его, как родственники после длительной разлуки. Пиа видела, как он наклонил голову, чтобы поцеловать женщину в обе щеки.

Каково это — когда тебя приветствуют таким образом?

Вынужденный отвлечься от потрясающей блондинки, Валентино положил в карман ключи от машины и приготовился встретить шквал вопросов о своей личной жизни. Как обычно, его дядя с тетей хотели знать о нем все. Хотя уже прошло немало времени, они все еще никак не могли свыкнуться с мыслью, что их племянник разведен. Тетя усердно искала хотя бы намек — в скором времени он снова рискнет и изменит свой статус холостяка на женатого мужчину.

Как же!..

Иногда Валентино даже казалось — его тетя мечтает, чтобы они с Арианой снова были вместе. Необходимо смыть пятно позора, вызванного разводом, как будто ничего и не было. Как если бы их развод был ошибкой… И глупо объяснять тете преимущества двадцать первого века, раз она все еще живет прошлыми ценностями. Для тети статус холостяка в его возрасте был сопоставим с заряженным пистолетом, который в любую минуту может выстрелить, поэтому необходимо его разрядить и надежно упрятать в кобуру. Взгляд дяди был противоположен взгляду его жены — возможно, он испытывал восхищение, переходящее в легкую зависть?

Он подмигнул Валентино:

— Что, все еще на коне, Тино?

— Довольно! — тут же оборвала его жена. — Когда же ты наконец остепенишься, Тино?

И оба так и не рискнули задать ни одного вопроса касательно работы дорогого племянника. Его работа в качестве сотрудника Интерпола была не тем местом, которое грело бы сердца членов семьи. Когда родственники говорили с Валентино, складывалось впечатление — они всегда начеку из опасения, что он взвешивает каждое их слово, как если бы собирал против них улики.

Родственники напрасно волновались. Валентино уже проверил их всех — и все они оказались удручающе высокоморальны и честны.

Его тетя завела разговор о своей старшей дочери. Мария была прекрасным примером подражания для всей семьи. Как и полагается порядочной женщине, Мария была замужем и пребывала на последних сроках благословенной беременности, готовая разрешиться очередным ребенком, внуком для родителей, — все как положено. Дядя с тетей лишь не сошлись во мнении по некоторым вопросам здоровья Марии. Пока они спорили, их младший сын хмурился. Вообще складывалось впечатление, словно мысленно он находился не с ними.

Они с Валентино обменялись понимающими ухмылками. Хотя умение внимательно слушать было необходимо Валентино, он неожиданно подумал: все же иногда хорошо было бы обойтись без этого.

Внезапно его охватило страстное желание что-нибудь изменить в своей унылой жизни. На секунду Валентино даже позволил себе представить — вот он несется по автостраде, а рядом с ним сидит хорошенькая блондинка, услада для глаз. Он протягивает руку — и задевает симпатичную коленку…

Его пальцы сжались в кулак, что в реальности поблизости от него нет никакой коленки с шелковистой кожей.

Когда же в последний раз он ласкал женщину? Должны же были остаться в жизни женщины, которые не стремились бы увлечь мужчину к алтарю!

Те серьезные голубые глаза, розовые губки, изящные скулы в интригующем противоречии с веснушками, разбросанными по такому очаровательному носику, могли заворожить мужчину по меньшей мере на несколько дней. Между блондинкой и ним произошла настоящая химическая реакция, Валентино был уверен в этом. Поездка стала бы прекрасной возможностью заложить фундамент для недолгого курортного романа.

Он нахмурился. Без сомнения, эта блондинка получит несколько приглашений еще до окончания вечера, хотя Валентино и надеялся: она не примет ни одного. Он также надеялся, что австралийка доберется до Позитано на автобусе. Учитывая эту удивительную беспечность, с которой Валентино сталкивался на протяжении многих лет, он даже начал сомневаться: можно ли женщинам путешествовать в одиночестве?

Мысли его привычно потекли в другом направлении, с которым он постоянно сталкивался на службе. Как же много всех этих столпов общества связано с криминалом! В последнее время, куда ни глянь, повсюду коррупция. Иногда Валентино жалел, что не может избавиться от всего одним пожатием плеч, сбросить всю эту грязь, как отмершую кожу. Забыть о преступлениях и освободиться от мыслей об угрозе терроризма, наркотиках, рабстве, мошенничестве с кредитными картами и постоянном разбазаривании национальных богатств. Просто расслабиться и отдохнуть, как простой обыватель. Насладиться с хорошенькой женщиной, оценив достоинства ее личика и фигуры.

И какого личика!

Валентино вздохнул.

Снова вернувшись к реальности, он заметил — очередь за арендованными машинами увеличилась, к другим офисам также устремились люди. Он дотронулся до локтя дяди, чтобы привлечь его внимание, но было слишком поздно.

В «Да Винчи ауто» закончились машины.

— Ну вот и все! — протянул дядя, хлопнув себя по лбу. — Теперь еще и забастовка водителей автобусов. Сначала поезда, теперь автобусы. К чему мы катимся? Что нам теперь делать?

Мысли Валентино тотчас же устремились к австралийке. Интересно, а что делает она? Он до сих пор чувствовал угрызения совести, что вмешался в ее ситуацию, пусть и преследуя самые благие намерения. В конце концов, обеспечивать безопасность людей входило в его работу, не так ли?

* * *

Новость обрушилась на Пию, как удар.

Водители покинули свои автобусы, напуганный представитель что-то объяснял пока еще немногочисленной, но сердитой толпе. Все словно приостановилось.

Говорили именно то, о чем Пиа не хотела слышать. В таком же подвешенном состоянии находилась и ее жизнь больше чем полгода. Она намеренно проделала весь этот путь через полмира с желанием разорвать безопасный кокон, в котором пребывала, и заново окунуться в прекрасную жизнь, чтобы насладиться ею в полной мере!

Но все это невозможно, пока она не покинет аэропорт.

Представив себе, что ей придется задержаться здесь на несколько часов, а может, и дней, Пиа не смогла сдержать стона. Упав в кресло, она закрыла глаза. Как обычно, причиной всех ее бед был человек. К этому времени она могла бы уже ехать вдоль побережья Амальфи, если бы тот мужчина не вмешался в разговор. Ей надо было проигнорировать взгляд карих глаз!

Наверное, это было предзнаменование? Возможно, она совершила ужасную ошибку, согласившись пожить у Лорен?

Пиа тут же побранила себя за эту мысль.

Нужно сконцентрироваться на позитивном. Она прошла долгий путь — от той робкой мышки, прячущейся в своем домике день и ночь, с замками на дверях и включенным во всех комнатах светом, до той Пии, какой стала.

А ведь что было? Каждый вечер — один и тот же карри, приготовленный в микроволновке. Каждую ночь — одинокая постель…

И вот она сделала значительные шаги вперед, начиная с первого осознанного решения снова начать жить с сердцем, полным надежд, и в ожидании чуда. Ее дух, ее уверенность возросли во много раз. Иначе как она могла бы взойти на трап самолета? Пиа даже стала думать о том, чтобы снова попытать счастья во встречах с противоположным полом, хотя на этот раз она будет осмотрительнее.

Да, когда-то она ошиблась, позволив себе влюбиться и поверить в то, что любовь станет ее рулевым в будущем и навсегда.

Настало время перемен. Любовь — это безумие, заканчивающееся слезами. Гораздо лучше весело проводить время с человеком, который нравится, но при этом помнить: следует расстаться с ним до того, как любовь разобьет сердце. И больше никогда не встречаться с прилизанными парнями, помешанными на спорте, и болтунами, готовыми встречаться с женщиной, только когда она здорова и при этом достаточно хорошенькая. Ну конечно, им же необходимо похвастаться ею на какой-нибудь вечеринке.

В следующий раз, надумав встречаться с мужчиной, Пиа позаботится о том, чтобы ее избранник не был лишен чуткости. Чтобы он не был высоким и сексуальным. Следующий ее парень не будет поигрывать мускулами. И в любом случае она не выберет мужчину, который слишком сильно потянет одеяло на себя.

Да, да! Чем больше Пиа думала на эту тему, тем больше склонялась в пользу милого, скромного парня, который бы не думал ежеминутно о спорте и поддержании собственной фигуры. Кому нужны красавчики? Красавчики слишком высокомерны и эгоистичны, к тому же они рассматривают женщин только в качестве своей добычи. Такие подходят лишь для кратковременного романа, какого-нибудь наполненного страстью уик-энда, но для постоянной жизни, повседневной рутины они совершенно не годны. Подойдут те, кто способен ее понять, например мужчины, связанные с искусством и обладающие творческим воображением. Как скульптор или музыкант…

Пиа взяла газету, которую кто-то оставил на кресле, и попыталась прочесть и понять статью на первой полосе. Слава богу, в школе она проходила итальянский, должны были сохраниться хоть какие-то остатки школьного запаса.

Насколько Пиа сумела понять, предприимчивый вор снова украл какую-то малоизвестную вещь из каирского музея, на этот раз полотно Моне. Тут же была фотография картины, которая, конечно, не могла соперничать с оригиналом. Если она не ошибается, на картине были изображены несколько камышей и пара водяных лилий.

Нет, все-таки ее итальянский недостаточно хорош. Пиа отложила газету в сторону, вытянула ноги, положила голову на руку, закрыла глаза и стала думать о будущем.

В прекрасном итальянском Позитано никто не знал — одиннадцать месяцев назад в банке мужчина в лыжной шапочке сунул Пии в лицо пистолет, заставив ее поверить в то, что она вот-вот встретит свою смерть.

Как хорошо, что здесь никто не знает, как одна маленькая драма изменила ее жизнь, не предполагает, в кого она превратилась и кем была в течение нескольких месяцев! В одну минуту Пиа из безрассудной, жившей сегодняшним днем, получавшей удовольствие от жизни, от мужчин, от встреч с друзьями, от своей работы женщины превратилась в…

До того момента она не имела ни малейшего понятия о стрессе. Все те маленькие страхи, которые есть в жизни каждого человека, вдруг переросли в огромные фобии. Она и представить не могла, что с ней произойдет нечто подобное. Пиа вдруг стала испытывать все существующие страхи и шагу не могла ступить, чтобы не представить себе, как она тонет, умирает или как ее убивает какой-нибудь мужчина в лыжной шапочке…

Однако самым страшным было то, что она утратила способность рисовать.

Каждый раз, когда Пиа об этом вспоминала, у нее в животе все переворачивалось, однако усилием воли она отгоняла это тошнотворное ощущение. Ужасное время осталось позади. Она снова стала сильной и могла контролировать свои страхи!

Все, что ей было сейчас нужно, — это снова научиться рисовать. Благодаря Лорен и живописному Позитано Пиа надеялась восстановить утраченные способности.

Неожиданно она ощутила чье-то присутствие. Даже не открывая глаз, — по участившемуся пульсу, — она догадалась, кто это был. Пиа открыла глаза, но тут же зажмурилась — как могли черные волосы и темные сверкающие глаза оказывать на нее столь магнетическое воздействие? И такой рот так и просился на холст. Неужели в какое-то время она раздумала встречаться с привлекательными мужчинами?

Нахмурившись, Пиа выпрямилась и холодно протянула:

— Ах, это вы! Мужчина, который сует нос не в свое дело.

Он наклонил голову:

— Валентино Сильвестри. Я отправляюсь в Позитано. В зависимости от движения, планирую доехать туда после полудня.

— Для чего вы мне об этом говорите?

— Вам нужно быть в Позитано. Мы, итальянцы, гостеприимный народ и любим делать людей счастливыми. Так как?..

— Сомневаюсь, что в ваших силах сделать меня счастливой.

Мужчина вдруг рассмеялся низким, сексуальным смехом. Белые зубы резко контрастировали с его загаром.

— Вы хотите, чтобы я попытался доказать обратное? — Он вытащил из кармана ключи от машины. — По крайней мере, позвольте мне загладить свою невольную вину в случае с прокатом машин.

Пии даже удалось расслабиться, однако ее реакция была скорее инстинктивной.

— Нет, спасибо!

— Вы уверены?

Пиа отрицательно качнула головой.

— Даже если я скажу, что мои тетя, дядя и кузен поедут вместе с нами?

Решимость Пии была поколеблена. Еще несколько месяцев назад идея находиться в тесноте салона машины с незнакомыми ей людьми и к тому же поддерживать общую беседу показалась бы ей невыносимой, но сейчас… Сейчас, когда перед ней замаячила перспектива поскорее оказаться на траве, под голубым небом и снова дышать свежим воздухом…

Однако что же двигало Валентино? Впрочем, не важно.

— Я не знаю… — несколько растерянно протянула Пиа. — А вы уверены, что я вам не помешаю?

— Скорее наоборот, — рассмеялся он.

— А ваши родственники не будут возражать?

— Думаю, они придут в восторг.

— Да? В таком случае… Спасибо. — Пиа встала, взяла свой багаж. — Еще раз спасибо. — На всякий случай она добавила: — Но имейте в виду — вы только подбросите меня до Позитано.

Он поднял брови:

— Само собой. Что же еще?

— Мне нужно было это сказать, — с усилием произнесла Пиа.

Валентино принял было оскорбленный вид, но быстро расслабился:

— Все в порядке.

— И еще… меня зовут Пиа, — представилась девушка.

— Пиа, — повторил Валентино, протягивая ей руку. — Прекрасное имя.

Пиа помедлила, прежде чем пожать сильную руку. Одно лишь прикосновение — и по ее коже словно прошел электрический разряд, так что она была вынуждена отдернуть руку.

— Туда, — кивнул Валентино в сторону эскалатора, и Пиа послушно последовала за ним.

Глава 2

Валентино Сильвестри вел машину уверенно, но слишком быстро, совершенно не заботясь о нервах своих пассажиров.

Пиа вцепилась в ремень безопасности и старалась не думать о том, что она может умереть молодой. В машине она оказалась втиснута между тетей Валентино и ее сыном, который надел наушники. Пиа последовала бы его примеру, если бы это не означало нанести обиду людям, которых она не знала, но которые пришли ей на помощь в ее затруднительном положении.

Разговор в машине почти не прекращался.

— Так расскажите нам, Пиа, почему вы решили променять Австралию на Италию? — спросил Валентино, глядя на нее в зеркало заднего обзора.

— Я приехала, чтобы присмотреть за домом своей кузины. Лорен — фотограф, — объяснила она. — Она сейчас в Непале, проводит съемки для фильма про снежных леопардов. Может быть, вы слышали про Лорен Ренферн?

Валентино покачал головой:

— Сколько она уже живет в Позитано? Я отсутствовал некоторое время.

— Она живет там чуть больше года.

— В городе так много вновь приехавших, что мы сами теперь многих не знаем, — влезла в их разговор тетя Валентино, — но скучно вам не будет. Конечно, вы обязательно посетите Помпею. И не забудьте подняться на Везувий.

— И про Капри не забудьте, — вставил ее муж. — Вам понравится.

Тетя бросила на мужа свирепый взгляд и слегка кивнула в сторону Валентино. При упоминании о Капри тот сжал губы, и Пиа это заметила. Их взгляды встретились в зеркале, и Пию снова обдало жаркой волной. Она поспешила отвести глаза в сторону, стараясь унять сердцебиение.

Когда они подъезжали к Наполи, у тети Валентино неожиданно зазвонил мобильный телефон. Последовало нескольких быстрых фраз на итальянском, произнесенных взволнованным голосом, а затем Валентино перевел Пии — у их дочери, его кузины, начались схватки, и им придется заехать в город.

После того как Валентино высадил своих родственников у дома Марии, в машине наступила благословенная тишина. Однако Пиа не испытывала спокойствия. Глядя, как Валентино прощается со своими родственниками, она снова ощутила это странное волнение, которое вызывал в ней совершенно незнакомый ей мужчина.

Валентино вновь сел в машину и бросил взгляд на свою пассажирку, чувствуя, как кровь быстрее побежала по жилам. Как бы ему хотелось, чтобы эта австралийка не вызывала в нем такой чувственный голод!

В тишине, повисшей в салоне, ощущалось напряжение.

Первым заговорил Валентино:

— Так как, вы останетесь там же или пересядете на переднее сиденье?

«А может, я напрасно волнуюсь? — пришло Пии в голову. — Что мне может угрожать, если этот мужчина сидит за рулем? Ну и что, что он несколько раз смотрел на меня, словно я была вкусным тортом? Не собирается же он в самом деле бросаться на свою пассажирку, как голодный лев на добычу?»

И Пиа решилась. Теперь она сидела рядом с ним — это была ее победа над собой. Однако, пристегиваясь, Пиа постаралась даже случайно не коснуться мужчины.

Валентино не отрывал свой взгляд от нее — от небольшой пульсирующей жилки на ее виске. Его вдруг охватило желание коснуться ее, но он подавил этот импульс.

Возможно, эта девушка действительно его опасается? Откуда она знает — в случае с ним делать этого не стоит? Валентино подумал, как бы об этом ей сказать, но все фразы несли определенный подтекст, поэтому он решил ничего не говорить.

— Извините, что так получилось, — счел нужным извиниться Валентино. — Но новорожденные, кажется, подчиняются только своим законам. — Он бросил взгляд на часы. — Ну вот, еще чуть больше часа — и мы на месте. Достаточно времени, чтобы представиться друг другу должным образом.

Пиа осознала — он явно пытается завязать с ней дружеские отношения.

— Ну, так чем вы планируете заняться в Позитано? — мягко спросил он.

«Я попробую завязать с ним дружеские отношения, раз он так старается», — решила Пиа.

— Буду осматривать достопримечательности и наслаждаться природой.

— Так вы в отпуске?

Она кивнула.

— А вы, Валентино, живете в Позитано или просто едете кого-то навестить?

Валентино засомневался: что ей сказать? Он не желал распространяться о своей работе, уже по опыту зная — это может привести к тому, что австралийка замкнется и перестанет рассказывать о себе. Такое с ним уже не раз случалось.

— Еду навестить.

— Вот как?..

— Да. Но думаю, вам понравится в Позитано. Городок маленький, но в нем достаточно места для развлечений. Вы рискованный человек, Пиа?

Пиа быстро взглянула на него, чтобы понять, что скрывается за этим вопросом. Он смотрел на нее изучающе, с сексуальной улыбкой, и сердце у Пии забилось быстрее. Скорее всего, он преследовал какую-то свою цель, задавая последний вопрос. И возможно, цель была вполне определенной — все-таки он был мужчина.

— Нет, — тут же холодно сказала она, чтобы охладить его пыл с самого начала. — Совсем нет.

— В самом деле? — Его густые черные брови поднялись. — А я почему-то думал иначе. — По его чувственному рту скользнула улыбка.

«Так что же он хотел этим сказать?» — подумала Пиа.

Да, раньше она была безрассудной и неустрашимой, но это осталось в прошлом. Сейчас, что бы он ей ни предложил, она не согласится ни на что! С некоторых пор Пиа стала осторожной и осмотрительной.

— Почему я так думал? — продолжал Валентино. — Ну, вы проделали путь через полмира одна. На это требуется смелость. Разве нет?

Пиа осторожно улыбнулась. Увидев мягкий свет, струящийся из его темных глаз, она почувствовала, как сердце у нее екнуло, а дыхание перехватило.

— Да, наверное…

Пиа пожала плечами, словно столь дальняя поездка ничуть ее не напрягала, хотя первые три тысячи миль она чувствовала себя не в своей тарелке. Хорошо еще, они летели ночью и шторки на иллюминаторе были задернуты…

— Если захотите приключений, например взобраться на гору, я бы посоветовал вам сначала отправиться в какое-нибудь туристическое агентство и найти там опытного гида.

Пиа почувствовала прилив благодарности. Ведь может же, когда захочет, быть хорошим! А ей надо что-то делать со своим желанием подозревать в каждом только плохое. Надо срочно избавляться от этой привычки и снова начинать видеть людей такими, какие они есть.

Она откинулась на спинку кресла и попробовала расслабиться. Этот мужчина был весьма добр, придя к ней на помощь, когда она в этом так нуждалась, а тот эпизод в офисе проката стоило просто поскорее забыть.

Однако постепенно начала вырисовываться и проблема. Чем больше времени Пиа проводила в его обществе, тем сильнее ее влекло к нему. И Пиа ничего не могла с этим поделать! Она бросила на Валентино еще один взгляд украдкой. Боже, как же он все-таки хорош! И как спокойно и уверенно лежат его руки на руле… Валентино закатал рукава своей рубашки, и при виде этих сильных загорелых рук с ее сердцем начало твориться что-то неладное.

С эстетической точки зрения в его внешности не было никаких изъянов. Пии стоило большого труда отвести от него взгляд — до чего же красив этот образчик мужской породы!

Валентино чувствовал на себе взгляд Пии, и кровь сильнее начинала струиться у него по венам. Боже, как она на него действует! И эта сводящая с ума ее улыбка… А ее рот, который так и хотелось поцеловать! И что же ему с этим делать?

Однако он был рад. Наконец-то его голова освободится от мыслей о работе и будет занята чем-нибудь другим. И это другое было весьма приятным и волнующим…

Если бы ему еще только удалось склонить мисс Пию Ренферн к чему-нибудь авантюрному!

— Ваша семья всегда жила в Позитано, Валентино? — спросила Пиа, чтобы нарушить вдруг воцарившееся между ними молчание.

— Столетиями, насколько нам известно. Родителей уже нет в живых, но мой дед все еще живет там. — Он снова одарил ее своим магнетическим взглядом. — А как насчет вас? Ваши родственники всегда жили в Австралии?

— Нет, не всегда. Кое-кто, правда, жил пару-другую столетий.

В Пии словно боролись две женщины — одна хотела держать Валентино Сильвестри на расстоянии, а другую тянуло к нему, как к магниту. Пиа даже начала опасаться, как бы вторая не одержала верх. Ведь в этом случае, потеряв всякую осторожность, Пиа вдруг решится на поступок, о котором впоследствии пожалеет.

— У вас в Австралии, случайно, не остался парень, скучающий по своей девушке? — вдруг небрежно спросил Валентино.

— Нет. — Не говорить же ему, что ее парень, который, как она была уверена, стал любовью всей жизни, променял ее на стажерку-бухгалтершу.

— Вот это да! — Он импульсивно взмахнул руками. — Тогда нет ничего удивительного в том, что австралийцы не умеют играть в прекрасную игру.

— В какую игру? — не поняла Пиа.

— В самую прекрасную на земле — футбол, конечно! — воскликнул Валентино.

Пиа неожиданно расслабилась и усмехнулась. Ну конечно же, как она могла забыть про футбол!

Увидев ее улыбку, Валентино тоже улыбнулся. Наконец-то ему удалось заставить ее это сделать!

— Ну вот, можете поздравить себя с тем, что прибыли в цивилизованную страну, где вы можете научиться жить по-настоящему. Надолго вы приехали?

— Как только выполню задуманное.

— Задуманное?

— Да! Задержусь, пока Лорен не сделает снимки, — вывернулась Пиа и подумала: «И как только снова смогу рисовать».

— Надеюсь, Лорен задержится.

Слова Валентино повисли в воздухе. Пиа продолжала молчать, словно ничего не заметила. Валентино с досадой подумал: не допустил ли он ошибку? Он не хотел торопить события и не хотел соблазнить ее прямо на дороге. Впрочем, наверное, это самообман. И почему эта девушка будит в нем такие желания? Он ведь умеет держать себя в руках, а рядом с ней он превращается чуть ли не в пещерного человека.

Валентино бросил на Пию взгляд.

Она сидела слегка нахмурившись и покусывая нижнюю губу. Валентино поспешил перевести взгляд на дорогу. Но боже милосердный, до чего же соблазнительны ее губки!

Пиа сидела и надеялась — ее водитель не станет задавать ей больше никаких личных вопросов. Врать она не умеет, а раскрываться перед незнакомым ей человеком не хотелось. И если бы только он не вызывал в ней таких чувств!

Хорошо еще, ее страхи, кажется, остались в прошлом. Если бы только ей удалось вернуть свою способность рисовать! Можно было надеяться — если она может испытывать чувства, то и ее творческое воображение не заставит себя ждать. В последнее время у нее было несколько замыслов, но они потерпели крах. Что же касается сексуального желания…

Взгляд Пии помимо ее воли устремился на Валентино. И снова при виде его рук, а также от ощущения тепла, исходящего от его тела, с ней стало твориться что-то неладное.

Нет, надо справиться с собой, пока не случилась беда.

Валентино бросил на нее взгляд:

— Где живет ваша кузина?

— На Виа дель Маре. Ей удалось заключить фантастический контракт с телевизионной компанией, поэтому она здесь купила квартиру. Вы знаете, где эта улица?

Валентино поднял брови:

— Должно быть, у вашей сестры и впрямь фантастический контракт. Да, я знаю эту улицу. Мы с вами будем соседями. Разве плохо? — Он бросил на нее лукавый взгляд. — Вы любите путешествовать?

— Мне стыдно признаваться, но я путешествую в первый раз. За границей, я хочу сказать.

— В первый? Тогда должен заметить, вы выбрали самое правильное место для путешествия, — заявил Валентино. — Первый раз должен быть незабываемым, и Позитано обеспечит вам незабываемые ощущения. — Его губы снова сложились в улыбку, и сердце Пии пропустило удар. Как же сексуально он улыбается! — А где вы работаете?

— Я выполняю самую различную работу, в основном с неполной занятостью… — Какие еще вопросы он ей не задал, интересно? — Это работает кондиционер? — спросила она, чтобы сменить тему, и поспешила задать еще один вопрос, увидев его понимающий взгляд: — А вы где трудитесь, Валентино?

Он потянулся, изменяя настройки кондиционера, темные ресницы скрыли выражение его глаз.

— Я работаю в транснациональной компании. Мы занимаемся сбором информации и анализом. Также мы сотрудничаем с местными компаниями, помогаем им добиться большего успеха.

И как она должна это понимать? У Пии создалось ощущение — он говорит эти слова не впервые, словно они были отрепетированы. И телосложение у него атлетическое — он совсем не похож на протирателя штанов в офисе.

— Вы работаете в офисе?..

— Иногда, но чаще всего я вынужден путешествовать.

— А где находится ваш офис?

— В Лионе, хотя я бываю и в Милане, и в Риме, и в Афинах. Вы сказали, что работаете с неполной занятостью. А чем именно вы занимаетесь?

А она еще надеялась, что эта тема осталась в прошлом!

— Ну, офисная работа, рестораны, если мне нужны деньги… Должно быть, вы много времени проводите не дома. Вы не скучаете по Позитано?

— Каждый день. Мне бы хотелось появляться здесь чаще. Хотя, может, я и скучаю по Позитано только потому, что часто отсутствую. — Он задержал взгляд на лице Пии, лаская ее глазами. — Жалко, когда приходится разлучаться с тем, что любишь, верно?

Пиа вздохнула:

— Полностью с вами согласна. Я всегда погружаюсь в дело. — По крайней мере, так было до того случая в банке…

— Так вы не сказали, чем занимаетесь, — напомнил Валентино.

— Искусство, — коротко ответила она.

— О, искусство, — протянул Валентино. — Я тоже люблю искусство. И еще море.

— Море?

— До моего настоящего места работы я служил карабинером в военно-морском флоте.

— Вы работали в полиции?

— Нет. Вы когда-нибудь слышали о морских десантниках США?

Пиа кивнула.

— Ну вот, это то же самое. В сердце я моряк.

Теперь, по крайней мере, становилось понятнее, почему у него такое атлетическое телосложение. И Пиа ничего не могла поделать — ее действительно тянуло к Валентино с силой, которой стоило опасаться.

— Итак, вы простой моряк, — улыбнулась она.

— Простой моряк, — согласился Валентино, снова одаривая ее своей сногсшибательной улыбкой.

У Пии в который уже раз перехватило дыхание. Да, все чаще и чаще она напоминала себя прежнюю, ту девушку, которая считала флирт с противоположным полом одним из удовольствий в жизни. И Пиа не могла не порадоваться — она так долго была лишена возможности чувствовать! Так приятно чувствовать себя снова живой, снова женщиной. Хотелось потянуться, как кошке, и замурлыкать…

— Вы страстная женщина, Пиа? — Он не отрывал взгляд от дороги, но по голосу можно было представить выражение его глаз.

— Когда я действительно чего-нибудь хочу. — Она опустила ресницы. — А вы?

— Чрезвычайно. — Его голос зазвучал глуше. — Я очень-очень страстен.

При звуках этого низкого сексуального голоса дрожь прошла по телу Пии, а перед мысленным взором неожиданно предстала картина их обнаженных переплетенных тел…

В хаосе растревоженных чувств Пиа отвернулась, почти не дыша, слыша, как бьется сердце. Она не должна позволить этому желанию увлечь себя. Неужели она каким-то образом, незаметно для себя, поощрила Валентино?

— А кто, кроме вашей кузины, еще живет в Позитано? — услышала она его вопрос.

Пии потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем он спрашивает.

— О, есть еще несколько друзей Лорен, которые живут на Капри. Если они вспомнят про меня, может, и приглядят за мной. А остров Капри действительно так красив, как говорят?

Ей показалось или Валентино на самом деле помедлил, прежде чем ответить?

— Да, он действительно красив, как говорят.

Судя по его голосу, сам он как будто и не задумывался над красотой острова. Впрочем, на свете найдется немало людей, которые мало ценят то, что рядом с ними.

Ее взгляд упал на его руку без обручального кольца.

— А кто еще из ваших родственников, кроме тети и дяди, живет в Позитано?

— Мой дед. Старый добрый дед. Мы с ним друзья.

Его голос потеплел при упоминании о нем. То, что мужчина так привязан к своей семье, много говорит о нем. «О женщинах Валентино не сказал ни слова, — поняла Пиа. — По крайней мере, о женщинах из Позитано. И почему мне вдруг стало это так важно?» — изумилась она про себя.

Прежде чем нарисовать человека, Пиа любила узнать о нем все, что можно. Валентино Сильвестри не давал ей такого шанса, все время переводя разговор на нее.

— Расскажите мне о себе, Пиа. Мне хочется узнать о такой красавице побольше.

Красавица? Он что, шутит? В любом случае красотой сейчас никого не удивишь — сколько на улицах красивых девушек! Сейчас ценятся спокойствие и сила духа. По крайней мере, она поняла это из своего жизненного опыта.

— Например, — продолжал Валентино, — были ли вы когда-нибудь замужем?

Пиа взглянула на него, не скрывая удивления:

— Как вам кажется, сколько мне лет? Спросите меня о браке лет через тридцать, когда я начну об этом думать.

Улыбка коснулась его сексуальных губ.

— А пока?..

— Знаете, что я скажу вам, Валентино? — не выдержала Пиа.

— Что?

— Вы очень любопытный мужчина. Слишком любопытный.

— Согласен. — Валентино и не думал спорить.

— Но раз уж вас это так интересует, то скажу. Я принимаю жизнь такой, какая она есть. Также для справки: я весьма обычная девушка. У меня есть родители, брат и сестра. И еще куча дядей, тетей и кузенов.

— И никакого бойфренда? Жениха?

Пиа покачала головой:

— Разве вы не заметили? — Она взмахнула перед ним левой рукой. — Что это вы за детектив такой?

Валентино рассмеялся:

— Определенно не очень хороший. Ну, раз вы так разоткровенничались, то дайте-ка мне подумать… Когда вы родились? Я имею в виду, число и месяц.

— Вы верите в гороскопы? Ну хорошо. Мне двадцать шесть лет, по знаку зодиака я Дева. Удовлетворены? А что касается вас, мне кажется, вы старше меня, гораздо старше.

— Верно, — с улыбкой согласился Валентино. — Мне аж тридцать пять!

Пиа подождала — может, он расскажет о своем семейном положении? Но Валентино промолчал. Несколько минут она напрягала мозги, чтобы выяснить это каким-нибудь извилистым путем и так, чтобы Валентино не понял, как сильно ее это интересует.

— Вас не интересует, есть ли у меня вторая половинка? — сам спросил Валентино.

— А меня это должно интересовать? — вопросом на вопрос ответила Пиа. — Впрочем, раз уж вы подняли эту тему, можете ее продолжить.

— В настоящий момент я одинок и моя совесть чиста.

Пиа расслабилась, услышав это. Более того, она даже начала получать удовольствие от их беседы. Ей нравилось, как он одаривает ее таким восхищенным взглядом, как он рассматривает ее лицо, губы… Внутри ее все замирало в такие секунды, кровь быстрее бежала по жилам. Она снова чувствовала себя желанной женщиной. Ей снова хотелось флиртовать и покорять мужчин.

Пейзаж за окном изменился. Теперь кругом она видела фиговые деревья, оливковые рощицы и холмы, на которых раскинулись фруктовые сады с лимонными и персиковыми деревьями. Теплый весенний воздух был напоен ароматами дикой вербены и базилика.

Дорога стала опасно узкой. Вскоре они уже ехали вдоль скал, а рядом с ними плескалось море. «Да уж, — подумала Пиа, — Валентино нисколько не преувеличивал опасность». Движение было плотным из-за многочисленных туристических автобусов и нагруженных грузовиков.

Пиа даже начала испытывать благодарность к Валентино — хорошо, что он вмешался в разговор в офисе, в котором она пыталась арендовать машину. Теперь Пиа даже готова была расцеловать ту женщину-клерка. Хотя Пиа и справилась с большинством своих страхов, боязнь высоты еще осталась.

— С другой стороны Сорренто дорога еще уже, — словно угадав ее мысли, сказал Валентино. — Мы называем ее Голубой лентой. Когда мы доберемся до места, вы поймете, почему дорога получила такое название. — Он издал недовольное восклицание: — Где эти дорожные полицейские, когда они нужны? — И взмахнул рукой: — А вот и Везувий.

Пиа проследила, куда он указывал, и выдохнула от восторга:

— Потрясающе!

Сорренто был старинным прекрасным, живописным городом, раскинувшимся на скалах над морем. Пиа даже пожалела, что они не могут остановиться, чтобы побродить по его улочкам и получше разглядеть раскинувшиеся кругом виллы.

Когда они выехали из города, беседа приостановилась. Дорога превратилась в узкую ленту с постоянными резкими поворотами, недостаточно широкую даже для двух автомашин. Из окна открывался великолепный вид на море, но, так как они ехали слишком близко к краю скалы, Пиа едва осмеливалась взглянуть на сверкающую поверхность.

Хорошо еще, она только напугана, но не испытывает паники. Она уже несколько месяцев не паникует и тем более не станет паниковать перед Валентино Сильвестри!

Они проехали несколько маленьких деревушек, липнущих к скалам. Пиа сидела напряженной, со сжатыми руками, полностью сконцентрировавшись на дыхании.

— Пиа?

Она пришла в себя от звука его голоса, осознала, что он говорит с ней уже некоторое время, и почувствовала смятение. Как долго он с ней разговаривал? Валентино смотрел на нее, его лоб прорезала морщинка.

— Простите, что вы сказали?

Морщина на лбу стала глубже.

— Я спросил: вы в порядке?

— О да, прекрасно. Все в порядке. — Наверное, нет ничего удивительного в том, что у нее перехватывало дыхание от вида скал, по краю которых они ехали.

Через несколько метров Валентино остановился под деревьями. Затем он мягко сказал:

— Вы можете откинуть спинку сиденья. Ну же, дышите глубже! Позвольте мне показать вам прекрасный вид.

Глава 3

Может быть, ноги ее и не слушались, но Пиа была настроена взять себя в руки и все-таки сделать шаг. Она вышла из машины и подошла к Валентино.

Ноги у Пии дрожали, и она ухватилась за каменную балюстраду. Чувствуя под собой твердую землю, вскоре она вновь обрела некоторую уверенность.

Открывающийся с площадки вид действительно был потрясающий. Голубое море блестело на солнце, слепя глаза. Голубизна неба сливалась с синевой моря. Воздух, несмотря на близость моря, казался сухим, и в нем витал запах розмарина и диких трав.

«Я справлюсь», — уверяла себя Пиа.

Конечно, она справится, когда под ногами у нее твердая земля, а рядом сильный мужчина, который не носил лыжную шапочку.

Господи, почему она вообще об этом подумала?

Пиа сконцентрировалась на дыхании. Через некоторое время сердцебиение унялось и она почувствовала, как расслабляется. Рядом, прислонившись к балюстраде, стоял Валентино.

Если бы она снова могла рисовать!

— Видите те острова вон там? — спросил Валентино, указывая вдаль. Пиа проследила за его взглядом. — Помните сирен, завлекающих моряков?

— Так это происходило там? — Пии пришлось откашляться, чтобы выдавить из себя вопрос.

— А вот там — Капри.

— Ух ты! — воскликнула Пиа, ее голос зазвучал более естественно. — Как красиво!

Так оно и было. Остров казался райским уголком.

Валентино обернулся и встретился с ней взглядом.

— Ну как, лучше сейчас? — мягко спросил он.

— Да, лучше. Правда. Я не знаю, что случилось. Но вам не стоило волноваться.

Однако, говоря это, Пиа отвела взгляд в сторону. Как она боялась заметить презрение! Именно оно появилось на лице Иена, когда она призналась ему: у нее не в порядке нервы…

— Вы очень бледная, почти белая…

Пиа пожала плечами:

— Наверное, сказывается усталость. Я на ногах уже тридцать шесть часов. В такой ситуации бледность естественна.

Его взгляд опустился на ее губы.

— Но сейчас вам лучше. У вас даже губы порозовели. — Валентино придвинулся ближе и коснулся ее губ костяшками пальцев. — Как вишни.

Он прижал ее к себе еще ближе и целовал с возрастающей страстью. Пиа слабела в его объятиях, желая раствориться в ощущениях, которые он в ней будил.

А когда Валентино обхватил руками ее грудь, Пию пронзила острая стрела желания. Пиа мгновенно почувствовала — она вот-вот потеряет контроль над собой. Одновременно осознание мужской силы вызывало страх. Она толкнула Валентино в грудь и высвободилась из его объятий.

— Нет, пожалуйста, не надо, — тяжело дыша, произнесла Пиа. — Не надо.

— Почему?

Валентино смотрел на нее со странным выражением, словно увидел в ее лице что-то неожиданное.

— Я просто не хочу, чтобы вы меня целовали! — выпалила она.

В крови в равной пропорции бурлили гнев и возбуждение. О боже, что она делает?! Стоит на этом утесе рядом с незнакомцем и позволяет ему себя целовать!

Должно быть, она сошла с ума.

Валентино уставился на нее, словно впервые увидел:

— Я не… Я не собирался… Просто… Я хотел вас успокоить.

— Ах, успокоить?

Румянец вспыхнул на его загорелых щеках. Валентино что-то быстро произнес на итальянском, сопроводив свои слова жестами, указывающими, как он оскорблен ее обвинениями.

— Ну, простите, что не так поняла, — с иронией произнесла Пиа. — Я бы назвала это «воспользоваться своим преимуществом».

Голова Валентино дернулась назад, словно он получил удар.

Пиа была удивлена сама и слегка растерялась.

Он уставился на нее, его глаза блестели.

— Я не из тех мужчин, кто пользуется слабостью женщин, — срывающимся голосом сказал он. Должно быть, он был очень взволнован, так как в его безупречном до этого момента английском явственно послышался иностранный акцент. — Обнять вас, успокоить, даже поцеловать — все это казалось естественным. — И повторил: — Я просто хотел вас успокоить.

Румянец на его щеках стал ярче, словно Валентино сам осознал свою ложь.

— Так говорят все мужчины.

Его глаза сверкнули.

— Вот, значит, какого вы обо мне мнения?

Он приблизился к ней, и инстинктивно Пиа сделала шаг назад. Должно быть, Валентино прочел что-то в выражении ее лица, так как снова остановился и поднял руки:

— Пиа, вы не должны меня бояться. Я не затаскиваю женщин в кусты.

— Я вас не боюсь! — резко произнесла Пиа, чувствуя, как вся дрожит. — Просто разочарована, вот и все. Вы незнакомый мне человек. Я устала от поездки и совершенно не в настроении целоваться с кем бы то ни было. — Но голос, к ее стыду, дрогнул при слове «целоваться».

Но, может быть, все это действительно произошло спонтанно, пусть и спровоцировало такую резкую реакцию? Может, Валентино вовсе не ставил своей целью воспользоваться сложившейся ситуацией?

— К тому же вы целовали меня в ответ, — негромко произнес он.

— Я не… Я не целовала вас! — Пиа вся вспыхнула.

— Ладно, ладно. — Валентино поднял руки. — Пусть так.

— Я вас не целовала, — со всем достоинством, на какое была способна, произнесла Пиа. — Я не принадлежу к женщинам, ищущим приключений на свою голову.

— И не получили удовольствие от поцелуя, — так же негромко произнес Валентино.

— Конечно нет! — с возмущением воскликнула Пиа, чувствуя, как ее лицо заливает краска стыда от этой лжи.

— В самом деле? А мне показалось, что вы, как и я, получали удовольствие от нашего поцелуя. Вы были весьма отзывчивы…

Пиа поджала губы, чувствуя предательский румянец на лице. И что еще хуже — как горячая волна желания снова заливает тело…

— Не говорите ерунды! — Она сердито посмотрела на Валентино и отвернулась, чтобы скрыть от него покрасневшее лицо. — Не было никакого поцелуя, следовательно, я не вела себя так, как вы говорите.

Пиа развернулась и пошла к машине. Внутри ее рождалось странное чувство — она обошлась с ним несправедливо! А ведь он действительно ее целовал. Но она не могла ему отвечать, как он говорил! Ведь не могла же? А если подать на Валентино в суд, он, скорее всего, выступит со встречным иском и обвинит ее в том, что она сама флиртовала с ним.

А что, собственно говоря, есть флирт? Связывающий контракт?

Валентино поравнялся с ней и произнес напряженным голосом:

— Извините, Пиа, если я вас расстроил. Если бы вы только не стонали в моих объятиях…

— Так я еще стонала, по-вашему?! — Краска гнева проступила на лице Пии.

— Да, да, вы стонали! — Его голос зазвучал глуше. — Услышав ваш стон, я был готов взорваться от захлестнувшего меня желания!

Его слова подействовали на Пию помимо ее воли. И тогда она призвала на помощь гнев.

— Прекратите это, Валентино! Пожалуйста… Нет смысла продолжать этот разговор. — Пиа взглянула в его потемневшее лицо и больше не смогла отвести от него взгляд. — Больше ни слова, Валентино, — срывающимся голосом произнесла она.

Валентино в очередной раз поднял руки:

— Хорошо, хорошо, как скажете. Я не из тех мужчин, которые спорят с женщинами и настаивают на своем. Вы велели прекратить все это. Так и будет. Я больше не вернусь к нашему разговору. Больше не вернусь, — повторил он по-итальянски.

Пиа отчаянно желала не так остро ощущать его присутствие.

— И не думайте, что сможете возбудить меня при помощи итальянского! — бросила она через плечо.

Преувеличенно вежливо Валентино открыл для нее дверцу машины. Пиа решила поставить все точки над «i»:

— Послушайте, Валентино…

Он сверкнул глазами:

— Да?

— Если по какой-либо причине вы ошибочно подумали, что…

— Я ни о чем не думал. У вас есть все права сказать «нет».

Он произнес это с гордостью и достоинством, которые тронули Пию. Она обрадовалась — он принял ее отказ — и даже ощутила к нему прилив тепла.

— Послушайте… Спасибо, что вы так… — Пиа не смогла продолжить и просто взмахнула руками.

Валентино пожал плечами:

— Забудем.

Оставшийся путь Валентино был вежлив и словно отдален от нее. Но напряжение между ними все-таки ощущалось. В городе Валентино взял на себя обязанности гида, знакомя Пию с достопримечательностями, мимо которых они проезжали.

Он остановил машину в небольшом сквере перед маленькой церковью. Взяв ее сумки, он понес их через ряд узких улочек, которые то тут, то там превращались в крутые лестницы, опоясывающие скалу. Наконец Валентино толкнул ворота, за которыми скрывалась терраса с маленьким двориком.

Далее стояли несколько домов, покрытые бледно-розовой штукатуркой. У каждого дома был балкон под арочной крышей. Пиа внимательно посмотрела на эти строения и в конце ряда нашла дом Лорен.

— У вас есть ключ? — спросил Валентино.

— Лорен сказала — под половиком. — Напряженный голос звучал неестественно даже для нее самой.

Они одновременно потянулись к коврику, и Пиа первой отдернула руку, когда их руки соприкоснулись.

Валентино передал ей ключ. Пиа открыла дверь и посторонилась, чтобы он мог войти и занести ее вещи. Оказавшись внутри, она не обратила внимания на обстановку — так остро ощущала присутствие Валентино, стоявшего рядом.

Чтобы попрощаться на мажорной ноте, Пиа спросила:

— Вы сказали, будто живете рядом? А где точнее?

— Там. — Он указал рукой вниз.

Пиа распахнула глаза. Действительно, они соседи… Дом, на который указывал Валентино, располагался уровнем ниже. Это была изящная белая вилла с широкой террасой позади дома и маленьким ухоженным садом с виноградными лозами, персиковыми и лимонными деревьями. На террасе блестела вода в бассейне неправильной формы, а позади виллы сверкало в полуденных лучах солнца море.

— Вот как! — Пиа сглотнула. — Я даже не подозревала, как близко мы окажемся друг к другу.

— Но не совсем близко, я надеюсь, — произнес Валентино прохладным тоном.

Пиа опустила глаза и подошла к порогу. Что же еще сказать на прощание?

— Ну что ж, спасибо… за все. — Она порылась в своей сумочке. — Надеюсь, вы позволите мне оплатить хотя бы бензин?

Валентино словно окаменел и отказался принять протянутые ему банкноты.

— Пожалуйста, не надо! Мы все-таки соседи. В Позитано соседям принято помогать.

Пиа залилась румянцем.

У двери Валентино помедлил:

— Скажите мне, вы всегда так боялись мужчин?

Пиа выдохнула:

— Я ничего не боюсь! И не понимаю, почему вы так решили. И вообще… — Пиа беспомощно умолкла, осознав, что чуть ли не лепечет. Она заставила себя расправить плечи. — Просто я предпочитаю испытывать симпатию к мужчине, с которым целуюсь.

Она была готова откусить себе язык за произнесенные нелепые слова. Не найдя ничего лучшего, Пиа просто захлопнула дверь перед носом Валентино.

Глава 4

Нахмурясь, словно грозовое облако, Валентино толкнул черную кованую калитку и зашагал к боковому входу.

Настроение у него было паршивым. Сердце билось еще слишком сильно для разговора с дедом. Ему нужно было подумать. О женщинах, точнее, о женщине.

Пиа Ренферн оказалась лгуньей! Как она посмела отрицать, что целовала его в ответ просто так! Она поцеловала его с такой страстью, что у него закружилась голова. Но в одном Пиа, конечно, права. Ему не следовало ее целовать. Но ведь он не каменный! Он правда хотел ее успокоить. Какой мужчина испытал бы иные чувства, видя, какая она слабая, бледная, уязвимая? Пиа стояла на краю скалы и, возможно умирая от страха, притворялась смелой. И то, как она широко открывала глаза…

Любой мужчина воспринял бы это как приглашение!

Надо было признать и другое — он утратил власть над собой. Но обвинить его в том, что он воспользовался своим преимуществом… Это уже слишком! Лишь в одном не было сомнений. Как бы ни притворялась Пиа, он видел страх в ее голубых глазах, и именно по этой причине он коснулся ее…

Эх, не надо было ему этого делать!

И все же эта ее реакция, когда он сказал ей, что она ответила на его поцелуй, была несколько преувеличенной. Если бы Пиа была честна сама с собой, она бы призналась, что целовала его в ответ. Впрочем, разве не это она дала ему знать, захлопнув дверь перед самым его носом?

Неожиданная мысль пришла в голову Валентино. Она была страстной, эта Пиа Ренферн, — он чувствовал это. Его инстинкт говорил ему о том же. Все, что нужно было сделать, — это высвободить заключенную в ней страсть.

Валентино вздохнул и повернулся к входу.

Лучше забыть все. Эта австралийка сулила ему неприятности. Он и так зашел чересчур далеко, заглянул туда, куда не следовало бы заглядывать, увидел частичку ее души. Этого стоило избегать.

Узнать человека — значило начать испытывать к нему чувства. Валентино этого совершенно не хотелось.

И почему он не может быть как те мужчины, которых он знал? Как те, кого влекли простые женщины, и не думавшие отрицать возникшего влечения? Почему его не влекут женщины, не возражавшие бы против ничем не обремененного романчика, который подошел бы к концу, как только угаснет страсть?

«Ладно, к черту эту женщину!» — решил Валентино.

— Дед, дед, ты где? — позвал он.

Спустя минуту из кухни показался дед. Его лицо расплылось в улыбке, руки распахнулись, готовясь принять внука в объятия.

— Тино, Тино, мой мальчик! Наконец-то! Добро пожаловать домой, ты, молодой дьявол! Три года как тебя не видел. Что тебя так долго держало?

Валентино рассмеялся и обнял старика, чувствуя угрызения совести. Неужели он не был здесь три года? Да, должно быть, так, потому что дед, хотя и сохранил ясность взгляда, явно как-то усох и увял и казался еще более хрупким, чем он помнил.

— Вот я и дома, — сказал Валентино. — Но пожалуйста, не радуйся слишком бурно, дед. Я снова скоро могу уехать.

Глаза старика стали влажными, хотя улыбка не сошла с его испещренного морщинами лица.

— Это не важно. Важно то, что ты приехал, чтобы навестить деда хотя бы на несколько дней. Давай садись, садись же! Тебе нужно выпить. — Он протянул Валентино пиво, а сам стал выкладывать на стол сыр, хлеб, оливки и томаты, собранные с собственного огорода. — Как прошла поездка? От Франции ты проделал весь путь на машине? Какая у вас погода? Чем ты там питался?

Он не давал Валентино отвечать на свои вопросы, которые сыпались из него как из рога изобилия, все время перескакивая на местные новости.

— Подожди, пока я не скажу тебе о внуке Миреллы, — говорил дед. — И помнишь невестку Лоренцо Корелли?

Валентино с улыбкой слушал местные сплетни. Однажды и он стал главной темой для пересудов или, точнее, его очаровательная молодая невеста. Пока он проводил очередную операцию на севере, Ариана возобновила знакомство с людьми, занятыми в кино и живущими на Капри. Они-то и подбросили ей идею о кинокарьере.

Итог был неминуем. Теперь лицо Арианы улыбалось с экранов, а не с подушки рядом с Валентино… Пошли многомесячные разлуки. Ариана резко изменилась. Все это драматически повлияло на их отношения, вскоре закончившиеся разрывом.

Но особенно разъярило его пристрастие жены к наркотикам. Валентино, который всю свою жизнь боролся с наркоторговцами, не мог мириться с тем, что его жена начала баловаться наркотиками. Хуже того, те друзья, под влиянием которых Ариана начала их принимать, оказались недостижимыми для Валентино. И впервые в жизни он столкнулся с конфликтом интересов: на одном полюсе была жена, на другом — работа.

Валентино не любил вспоминать о прошлом — слишком уж были болезненными эти воспоминания…

Последовал разрыв, а затем — скандал. Последовали слухи, будто Ариана завела интрижку с аргентинским режиссером. И эта ее неспособность или нежелание отрицать что-либо. Как результат — еще скандал, папарацци, следующие за ним по пятам. А еще через некоторое время — публичное бесчестье. Затем развод, горечь и одиночество…

Но все уже в прошлом. Теперь он предпочитал прошлому будущее.

«Больше никогда, — поклялся себе Валентино, — я не повторю однажды сделанную ошибку, даже если ко мне явится женщина в облике ангела».

Хорошо еще, он имел возможность проверить почти любого человека на планете. Теперь, если вдруг ему все-таки встретится женщина, с которой захочется пробыть какое-то время, он не будет столь доверчив, а досконально все проверит.

— …ведь так, Тино?

Валентино вздрогнул, осознав — его дед говорит ему что-то о ночном развлечении на площади.

— Какая-нибудь милашка, — терпеливо повторил дед. — Какая-нибудь привлекательная девушка, которая будет согревать тебе постель и освободит тебя от готовки. Ты не думаешь, что пора начать заново?

Валентино скорчил мину. Если бы все было так просто! Дед не предлагал никакого современного решения. Он говорил о невестах, в то время как Валентино согласился бы на недолгие отношения. Встречи на нейтральной территории, основанные только на физическом влечении. Никаких обещаний. Никакого чувства вины. Неприкосновенность чести.

И почему стоит ему подумать о женщинах, как он вспоминает Пию Ренферн?

Поймав озабоченный взгляд деда, Валентино нахмурился.

Сделав попытку улыбнуться, Валентино сказал:

— Я вовсе не возражаю против готовки, дед. — Он осторожно хлопнул старика по плечу. — Ну так как, что мы будем есть на ужин, дед? Как насчет соуса?

На некоторое время Пии удалось выкинуть Валентино Сильвестри из головы, но только на время.

Правда состояла в том, что, несмотря на все свои уверения, она обнаружила слабость перед первым встречным в Италии. Словно бы достигнутый ею за последние месяцы прогресс, ее самоубеждение и смелость, которая ей понадобилась для того, чтобы сесть на самолет и перелететь полмира, — все сошло на нет. В чем бы ни заключалась причина — в усталости или в ее непонятном влечении к Валентино Сильвестри, в уме она словно вернулась к прежнему состоянию, когда была переполнена страхами. И самое ужасное — Валентино это увидел.

Это было несправедливо.

Если бы только больше не встречаться с Валентино Сильвестри!

Хорошо хоть в Позитано больше никто ничего о ней не знает. Здесь хватает туристов, и вряд ли кто-нибудь обратит на нее внимание. И это было прекрасно. Ей только это и нужно! Никто здесь не ждет от нее, когда она будет рисовать. А если Пиа забудет обо всем и будет просто наслаждаться пребыванием в Италии, велики шансы, что ее способность рисовать вернется сама собой. Сама местность, в которой она находилась, просилась на холст.

Она часто думала о том, как ее пальцы буквально зудели от желания снова взять кисть. Это было так многообещающе, так похоже на нее прежнюю… В Пии родилась надежда — скоро она снова погрузится в работу и отрешится от всего мира.

Выйдя в город за продуктами, Пиа нашла рынок и магазин. К окончанию дня выбор хлеба в пекарне был невелик, но словно специально для нее осталась пара хрустящих панини.

Пиа поднялась по лестнице обратно к квартире Лорен. Она получала несомненное удовольствие, просто загружая продуктами холодильник.

Квартира Лорен была старой, с высокими потолками, простой и шикарной одновременно. Пол выложен плиткой лимонно-голубого цвета. Просторная спальня, гостиная с двумя плетеными креслами, ковриками, лампами и удобной софой. Одна стена гостиной целиком завешена фотографиями Лорен и ее друзей, которых у нее было немало. И она ничего и никого не боялась…

Не то чтобы сама Пиа боялась. Возможно, ей еще не по себе от авиаперелета, но мужчин она уже точно не боится!

Пиа глубоко вздохнула. Кого она обманывает? Она знала, что на самом деле имел в виду Валентино, когда говорил о ее страхе перед мужчинами.

Страх секса.

Что просто смешно! У нее были бойфренды, у нее даже был человек, которого она любила, но который, если признаться честно, оказался не таким уж фантастическим любовником. Ему всегда не хватало чуткости. Но когда Пиа не смогла отвечать на его ласки, он обвинил во всем ее.

Ее мысли потекли дальше.

В том, что Валентино действительно поцеловал ее, был один положительный момент. Он сказал: она ответила на его поцелуй!

Подумав о поцелуе, Пиа снова вернулась к Валентино. Все-таки он был самый привлекательный мужчина, которого ей доводилось встречать в своей жизни. Она до сих пор ощущала его мужской аромат, не могла полностью избавиться от его мужской ауры.

Пиа была уверена: Валентино обвинил ее в том, что она боится мужчин, не просто так. Он не хочет чувствовать свою вину и принимать оскорбление на свой счет. Она даже была довольна тем, как отреагировала на его слова. Любая женщина на ее месте повела бы себя так же!

Жаль только, что именно Валентино — такой умный, привлекательный мужчина, с таким влекущим акцентом — сделал все, чтобы обвинить в произошедшем ее. Впрочем, надо признать — целоваться он умеет, иначе она бы не ощущала до сих пор вкус его губ на своих губах.

Однако встреча с Валентино несколько поколебала ее уверенность в том, что в будущем ей стоит искать встреч только с милыми, скромными представителями мужского пола. Надо признать, в поведении мачо есть свои плюсы. Такие мужчины обладают большой властью над женским сердцем.

«А что, если я найду свою половинку в Италии?» — вдруг подумалось ей.

Это будет какой-нибудь интеллигентный работник музея или нежный миллионер с тонким вкусом, который понимает женщин, умеет выражать свои чувства и уважает чувства других. И еще целуется, как, например… как, например, Валентино Сильвестри.

Пиа покачала головой. Ну почему она не может забыть этого мужчину?

Чтобы отвлечься, она стала развешивать в шкафу свои вещи. От этого занятия ее отвлек звонок в дверь.

«Должно быть, это Валентино, — тут же подумала Пиа. — Кто еще знает, что квартира Лорен не пустует?»

Сердце у нее тревожно забилось. Что ему нужно?

Она взглянула на себя в овальное зеркало и ощутила, как пересохли у нее губы. На взгляд самой Пии, она выглядела прекрасно, хотя юбка, кажется, несколько коротковата…

У двери она заколебалась. А может, притвориться, что ее нет дома? Но тогда как она узнает, что было нужно Валентино?

Расправив плечи, Пиа открыла дверь.

Хотя она ожидала именно Валентино, при виде его по ее телу пробежала дрожь. Ей показалось или он действительно как будто даже стал выше? Он побрился и переоделся в рубашку чайного цвета. Странно, как легко она могла представить его в строгой белой морской форме, мерящим шагами палубу…

Темными глазами он оглядел ее с ног до головы. Пиа почувствовала жар.

Валентино склонил голову и вежливо произнес:

— Извините, что беспокою. Я пришел, чтобы… — Их глаза встретились, и Валентино сбился. Он взмахнул руками, как будто слова давались ему с большим трудом. Наконец он закончил: — Я бы хотел извиниться.

Пиа была поражена.

— Что? — пробормотала она.

Его подбородок напрягся. От этого движения мышцы на его бронзовой шее вздулись. Затем он продолжил:

— Я подумал над тем, что вы сказали. Я признаю — мне нет прощения… Я имею в виду — мое поведение на дороге, когда я вас поцеловал… Я был не прав.

Пиа не могла поверить своим ушам. Неужели Валентино только что признал свою неправоту? Неужели еще существуют подобные мужчины?

Между ними воцарилась тишина. Валентино продолжал молча смотреть на нее, и Пиа почувствовала себя обязанной сказать что-нибудь.

— Ох, ну тогда… В общем, я принимаю ваше извинение. Не хочу, чтобы вы сожалели.

— Сожалел? — Густые брови взметнулись вверх, в карих глазах зажегся огонек.

Он произнес что-то по-итальянски. Слова звучали музыкально, но если бы она хоть что-нибудь поняла!..

— Прошу прощения? — повторила Пиа. — Боюсь, я не так хорошо говорю по-итальянски, как вы — по-английски. Что вы только что сказали?

Темные брови опустились, ресницы прикрыли глаза, скрывая их выражение.

— Только то, что я сожалею… Я расстроил вас, Пиа. Неправильно со стороны мужчины заключать женщину в объятия и целовать ее только потому, что так хочется это сделать.

— О-о-о, — протянула Пиа и беспомощно умолкла. Честно признаться, она была потрясена, что Валентино увидел ситуацию ее глазами. Такого Пиа от него не ожидала. Губы у нее опять пересохли, а в памяти снова возникла сцена на дороге. — Ну что ж, ну тогда ладно, — пробормотала она.

— Даже если ее губы своим вкусом напоминают вино, — добавил Валентино.

Пиа задрожала, а почувствовав устремленный на свои губы взгляд, и вовсе потеряла дар речи. На ее счастье, Валентино быстро отвел глаза, поднял руки, прощаясь, и повернулся к ней спиной.

Пиа захлопнула дверь, испытывая легкое головокружение. Сердце гулко билось в груди.

«Хорошо, что сейчас между нами не осталось никаких недоразумений», — подумала она.

Все-таки они с Валентино соседи — и как ей себя вести, когда она с ним столкнется на улице? А так — все в порядке. Ну, или почти все в порядке, поправила себя Пиа. В любом случае теперь, встретившись с ним на улице, она может кивнуть ему или сказать «привет» как ни в чем не бывало.

Затем Пиа вспомнила, как он сравнил ее губы с вином, и усмехнулась. У Валентино, должно быть, хорошо подвешен язык, раз он может расточать подобные комплименты, несомненно приятные для женских ушей.

Ну и надо было признать — ее тронул этот поступок. Пиа чувствовала — Валентино и в самом деле был расстроен тем, что вызвал у нее гнев. Ей также пришлось признать, что она, кажется, поторопилась в своих выводах в оценке характера Валентино. То, что он извинился, свидетельствовало только о хорошем.

Она ничего не могла с собой поделать, думая о том, каково это было бы по-настоящему поцеловаться с таким мужчиной. Чтобы поцелуй проник в самую душу. А еще лучше — быть любимой таким мужчиной…

Теперь, по крайней мере, она знает: ей и в самом деле не стоит его бояться. Паника, которая охватила ее на дороге, была преждевременной, но откуда ей было знать, какой Валентино на самом деле?

Хорошо, сейчас она это знает. В следующий раз, если Валентино вдруг снова решит ее поцеловать, может быть, она и не откажется от его ласки и новых ощущений.

Глава 5

Прихватив тарелки с омлетом и салатом, Пиа вышла на балкон, чтобы насладиться сумерками. В наступавшей темноте, когда в городке зажигались фонари, все казалось таким красивым!

Люди шли по улицам, чтобы поужинать в ресторанах и кафе. Пиа слышала разговоры проходящих по переулку, иногда до нее доносился смех. Скоро ветер донес и звуки музыки.

«Интересно, — подумала Пиа, — а как Валентино проводит свой вечер».

Вилла уровнем ниже была освещена, как торт на день рождения, словно кто-то приветствовал возвращение любимого сына. Может, Валентино, как когда-то и Иен, находится в окружении старых друзей со стаканом пива в руке и смотрит футбол? А может, он в объятиях какой-нибудь милой итальянки, которая счастлива его возвращению домой?

По какой-то непонятной причине Пии было неприятно об этом думать.

После ужина можно было бы пойти спать, но Пии не хотелось ложиться, хотя она и чувствовала себя уставшей. К тому же звуки с улицы стали доноситься чаще — многие просто наслаждались чудесным вечером. Может, и ей стоит выйти и прогуляться перед сном? Лорен описала Позитано как самый безопасный город на земле.

«К тому же, — решила Пиа, — почти все туристы, скорее всего, уже на улице, я не буду одинока».

Не успела Пиа выйти за ворота, как за ней сразу же появилась толпа, и ей не осталось ничего иного, как быть увлеченной веселыми туристами в сторону, откуда доносилась музыка. Дойдя до площади, она поняла, что попала на какую-то вечеринку. Площадь была ярко освещена и полна людей. Напротив церкви на сооруженном помосте выступала кубинская группа, а перед самой сценой была танцплощадка, забитая молодыми людьми, двигающимися в такт энергичной музыке. Музыка была так заразительна! Пиа даже забыла про свою усталость, ее ноги сами просились в пляс.

Она стояла так с минуту, когда неожиданно высокий белокурый скандинав протянул руки, приглашая ее на танец.

— Нет-нет, спасибо, — решительно произнесла Пиа, высвобождаясь из его объятий.

Мужчина откинул волосы назад, произнес что-то на своем родном языке и отошел, возмущенно выпрямив плечи.

Где бы найти укромный уголок? Оглядевшись, Пиа заметила пустой столик в близлежащем кафе. Она заспешила к нему, чтобы кто-нибудь другой его не занял.

К ней приблизился официант, и она заказала напиток, а затем села на стул, слушая певца и глядя на танцующих. С пирса подходили еще пары — должно быть, они пришвартовывали свои яхты у пристани и дальше шли пешком. Пиа пригляделась — звезд кино или других известных людей она не увидела.

Скандинав, который так бесцеремонно схватил ее за руку, теперь танцевал с другой женщиной и выглядел счастливым. Странно, но Пиа вдруг ощутила страх от возвращения в квартиру Лорен. Ей придется подниматься пешком по плохо освещенным ступенькам в темноте… Отправиться сюда одной было безумием!

И все-таки Пиа пыталась убедить себя, что ей ничего не грозит.

Медленно отпивая из бокала, Пиа неожиданно ощутила на себе чей-то взгляд. Она повернула голову, и у нее перехватило дыхание. Неподалеку, прислонившись к стене, стоял Валентино. На нем были черные джинсы и рубашка. Их глаза на секунду встретились, а затем он отвел взгляд. Но этого одного взгляда оказалось достаточно. Пиа, даже на таком расстоянии, заметила, как блестят у него глаза. Валентино выдал, что наблюдал за ней. Он как будто даже притворялся, что не заметил ее.

Пиа отвернулась. Ну если он знать ее не хочет, то она — тем более! В следующий раз, когда Пиа посмотрела в ту сторону краем глаза, у стены никого не было.

Она ощутила укол разочарования. По крайней мере, Пиа уже знала его немного, с ним она могла бы поговорить. После принесенных извинений она думала — они заново начнут свое знакомство, может быть, даже станут друзьями.

Надо же, как она ошиблась!

Валентино отправился домой. Его обуревали противоречивые чувства. Одна часть его хотела уйти, другая — остаться. После того как он заметил Пию, он больше никого и ничего не видел. Примитивное желание, не подконтрольное разуму, охватило все его существо. Это было недопустимо, но Валентино ничего не мог поделать — его тело словно ожило, не слушаясь доводов рассудка.

Как же он желал эту девушку!

Чем дальше он отходил от площади, тем сильнее ему хотелось вернуться.

«Нет, — решил он, — надо взять вышедшие из повиновения чувства под контроль. И вообще, на Пии Ренферн свет клином не сошелся — достаточно зайти в любой бар, перекинуться парочкой словечек с какой-нибудь одинокой женщиной, купить ей выпить, предложить потанцевать…»

Его шаг замедлился.

Пиа уже некоторое время сидела за столиком и наблюдала за чужим весельем. В этом было мало интересного. Может, ей лучше стоило вернуться домой и завалиться спать? Она только-только уговорила себя, что ей нечего бояться в наступившей тишине, как стул напротив отодвинулся.

— Разрешите?

Она повернулась и увидела Валентино. Он смотрел на нее, и в его темных глазах было нескрываемое желание.

Температура ее тела сразу подскочила на несколько градусов.

— Да, конечно, — вырвалось у Пии прежде, чем она осознала, что сказала. И помимо воли улыбка показалась на ее лице. — Что вы здесь делаете?

Валентино, рассматривавший толпу, взглянул на нее. Его глаза поблескивали в полутьме.

— Изучаю влияние итальянской ночи на туристов.

— В самом деле? — Улыбка по-прежнему не сходила с ее лица. — И что вы заметили?

— Эта ночь создана для любви, — медленно сказал Валентино слегка охрипшим голосом, от которого по телу Пии побежали мурашки.

«Это просто недопустимо! Почему этот мужчина так влияет на все мои чувства?» — в смятении подумала Пиа. Ей совершенно незачем приходить в восторг оттого, что наконец-то в этой толпе она была не одна, что рядом находился кто-то, кого она уже немного знала и кому, как сейчас понимала, могла доверять.

И все-таки между ними происходила какая-то химическая реакция. Конечно, можно все отрицать, вот только пульсирующее напряжение само по себе никуда не денется…

Валентино опустился на стул. Его взгляд скользнул по ее телу, и Пиа почувствовала захлестнувший ее жар.

— Так я прощен? — спросил Валентино.

Пиа опустила ресницы:

— Я еще не решила.

Он ласкал ее своим взглядом:

— Какая строгость…

— И это еще не предел!

Хорошо еще, он не видел, что творится с ней внутри.

— В общем-то надо признать, у вас есть причины проявлять строгость. Я поступил бездумно. Могу я предложить вам что-нибудь? Вино? Эспрессо?

Пиа помедлила.

— Вино было бы чудесно!

— Хорошо. — Валентино поднял брови, и к нему сразу же заспешил официант. Обменявшись с ним несколькими словами, он откинулся на стуле. — Вам не захотелось потанцевать со шведским поклонником?

— Откуда вы знаете, что он швед?

Валентино пожал плечами:

— Он похож на шведа.

— Вы умеете определять национальность на глаз?

Валентино подумал о своей работе.

— Приходится. Так как, почему ему не повезло?

— Я была не в настроении танцевать.

— Ну разумеется. Вы предпочитаете, чтобы с вами сначала проконсультировались по всем вопросам, — поддел ее Валентино.

— Вы быстро учитесь. — Пиа рискнула встретиться с ним взглядом.

Уголки его губ приподнялись, а взгляд опустился на ее горло.

— В случае с обучением главное — мотивация.

Ее сердце пропустило удар. О какой мотивации он говорит?

Воздух между ними словно был пропитан желанием. Пии стало тяжело дышать. И уйти она не могла — ее ноги как будто приросли к полу.

Официант с вином немного разрядил обстановку.

Валентино поднял свой бокал:

— Чин-чин!

Пиа смело встретилась с ним взглядом.

— Чин-чин, — произнесла она, чокаясь с ним бокалом.

Валентино сделал глоток.

— Сапфировое платье вам идет.

Щеки Пии потеплели.

— Спасибо. Надеюсь только, вы помните, о чем я вам говорила.

Черные ресницы дрогнули.

— Вы не хотите, чтобы я вас целовал. Вы не хотите, чтобы я до вас дотрагивался. — (Глядя в его улыбающееся лицо и поблескивавшие в темноте глаза, в которых отражалось пламя свечи, Пиа уже не была столь уверена. Неужели она действительно так сказала?) — Но надеюсь, говорить-то с вами можно?

— Конечно, конечно, можно!

— Большое спасибо, — произнес Валентино и что-то добавил по-итальянски.

Пии показалось, она услышала слово «аморе», но она не решилась попросить его перевести фразу на английский. И разве Валентино виноват, что он так часто переходит на свой родной язык? Однако любопытство было сильнее.

— Что вы только что сказали?

Он развел руки, в глазах засверкали озорные искорки.

— Я прощаю вас. Как я могу помнить обиду, если мое сердце бьется сильнее, когда я гляжу на вас? А может, я просто приглашу вас на танец?

Чтобы не видеть перед собой его красивого лица, Пиа перевела взгляд на танцплощадку. Некоторые танцевали почти профессионально, другие просто старались не ударить в грязь лицом. Интимная музыка способствовала тому, что все двигались близко-близко, касаясь друг друга телами.

Это было опасно, но в то же время… Ей ведь уже двадцать шесть. Когда еще представится шанс потанцевать с итальянцем?

Валентино взял ее за руку:

— Пожалуйста…

И Пиа сдалась. Она позволила отвести ее к танцующим, сердце быстро билось у нее в груди. Обхватив руками, Валентино слегка прижал ее к себе — Пиа ощущала жар, исходящий от его сильного тела. Мелодия сменилась на зажигательную гавайскую песню, и Валентино прижал ее к себе еще ближе.

Определенно, он умел танцевать. Сначала он аккуратно вел ее, а потом Пиа, почувствовав себя увереннее, сама полностью отдалась ритму музыки.

Во время одного из оборотов Валентино неожиданно прижал ее к себе слишком крепко, и она ощутила, что он возбужден. Его возбуждение передалось ей, так что Пиа даже сбилась с шага и, если бы не сильные руки, непременно упала бы. Голова у нее закружилась от восторга и от пронзившего ее желания.

К счастью, мелодия закончилась. И слава богу, вовремя — пока не произошло что-нибудь непоправимое. Например, она попросила бы заняться с ней любовью…

Группа поклонилась восторженно захлопавшей толпе и отставила инструменты. Задыхаясь от танца и избегая взгляда Валентино, Пиа зашагала обратно к столику, все время остро ощущая его присутствие и сильную руку на своей ставшей вдруг чрезвычайно чувствительной коже.

Все складывалось как-то слишком сюрреалистично. Не прошло даже дня, как Пиа приехала в Италию, и уже оказалась в обществе мужчины, и ситуация грозила выйти из-под ее контроля. Наверное, надо остановиться. И вообще, она устала, пора идти домой.

Пиа потянулась к своей шали.

Валентино испытующе посмотрел ей в лицо:

— Вы не хотите остаться? Скоро будут фейерверки.

— Жаль, конечно, но думаю, мне пора — у меня был долгий день. Даже долгих два дня. Я правда очень устала. Вы оставайтесь и насладитесь пусканием фейерверков. Думаю, мы с вами еще увидимся. Спасибо за вино и за… остальное. Все было просто замечательно!

— Нет, нет, я провожу вас до дома! — запротестовал Валентино.

Он не улыбался, но улыбка была в его глазах, и Пиа затрепетала. Те несколько эротичных моментов на танцплощадке вновь вспыхнули между ними.

Пиа перевела взгляд в сторону ступенек. Там было темно. Вряд ли на нее набросятся в темноте, но все-таки спокойнее, если она будет не одна.

— Да, спасибо. Не откажусь. Это дружеский жест с вашей стороны.

— Я очень дружелюбен, — подтвердил Валентино с усмешкой. Он взмахнул рукой в сторону лестницы: — Пойдемте?

«Очень мило со стороны Валентино проводить меня, — думала Пиа, шагая к дому, — но что же делать, когда мы окажемся возле двери? Неужели мне нужно предложить ему зайти?»

Вспоминая те мгновения, когда он вел ее в танце, она представляла и продолжение этой ночи. Вот она обнаженная, в его объятиях…

Так и не решив, что делать, Пиа дошла до двери квартиры. Достав ключ из сумочки, она затеребила его в руках.

— Ну что же, Валентино. Все было прекрасно. Спасибо.

— Я тоже прекрасно провел время. Спокойной ночи, Пиа.

Спокойной ночи? Он сказал «спокойной ночи»? И никакой попытки коснуться ее щеки губами, пожать ей руку?

Не то что Пиа была этим разочарована — разве сама она не этого хотела? — но все-таки, все-таки надо же попрощаться как-то иначе!

Теперь это казалось ей неправильным. Как только Валентино уйдет, она останется одна… От этой мысли ее едва не прошиб пот. Быть смелой или, точнее, пытаться быть смелой при дневном свете — одно, а в темноте и в незнакомом месте — совсем другое.

Пиа взглянула на атлетичную фигуру Валентино чуть ли не с завистью. Да, иногда полезно обладать таким тренированным телом. «А лучше иметь подобного защитника рядом», — произнес внутренний голос.

— Спокойной ночи, — повторила за ним Пиа. — Хотя подождите пожалуйста. — Она протянула ему ключ. — Замок заедает. Не могли бы вы сначала открыть мне дверь?

Валентино пристально взглянул на Пию и пожал плечами. Вставив ключ в замок, он легко повернул его и толкнул дверь. Пиа оставила включенным свет по всей квартире. Насколько она могла судить, в квартире ничего не изменилось с момента ее ухода и никого не было.

Валентино повернулся:

— Ну все, до встречи.

— Да, до встречи! — откликнулась Пиа. — И еще раз спасибо за все. Хотя подождите, пожалуйста, еще секундочку. Газовый вентиль на кухне очень тугой. Не могли бы вы открыть его? Можем попить чай, — торопливо добавила она.

— Чай? — переспросил Валентино.

— Да! — выпалила Пиа. — Если вы, конечно, не возражаете.

Несколько секунд Валентино молча изучал ее лицо. Затем он кивнул и, стараясь не касаться Пии, прошел в квартиру. Путь в кухню шел через гостиную. Валентино помедлил там, изучая фотографии на стене:

— Это ваша кузина? — Когда Пиа кивнула, он, нахмурясь, спросил: — Она когда-нибудь работает?

— Конечно, работает! — возмутилась Пиа. — Эти фотографии, скорее всего, сделаны, когда Лорен была в отпуске или во время уик-эндов. Вечеринки не противозаконны, разве нет? Или в Италии все по-другому?

— Нет, конечно, — усмехнулся Валентино. — Сюда?

Пиа кивнула. Валентино прошел на кухню. Через несколько секунд он показался оттуда.

— Я поставил чайник. Это все?

— Да, все, — сказала Пиа и закусила губу. — Впрочем, есть еще одна вещь…

В глазах Валентино засияли лукавые огоньки.

— Да? Чем могу быть вам еще полезен?

Пиа набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

— Вы не возражаете, если, конечно, для вас не составит проблемы, заглянуть под кровать в спальне? Проверить, не оставила ли я там свои тапочки. У меня ноги болят и спина. — Она схватилась за поясницу.

Валентино засмеялся и отправился в спальню. Оттуда донесся его голос:

— Может, мне что-нибудь принести из ванной? Или мне следует проверить, есть ли мыло?

Пиа не отвечала.

Валентино вернулся из спальни.

— Никаких тапочек под кроватью я не нашел. Под кроватью вообще ничего нет, кроме пыли. Но на кровати лежит очень симпатичная сорочка.

Краска залила не только щеки, но и шею Пии.

— Должно быть, я оставила тапочки где-то в другом месте, — пробормотала она. — Надеюсь, вы не думаете, что…

— Я думаю…

Он придвинулся ближе к ней. Совсем близко. Так близко, что Пиа ощущала исходящий от его тела жар и чувствовала мужской запах. Странно, но в этот раз она не испытывала паники. Наоборот, ей хотелось самой прижаться губами к его губам. Для начала.

— Я думаю, вы чувствуете себя одинокой в незнакомой стране. — Его акцент усилился. — И это напоминает мне кое-что, о чем мне бы хотелось с вами поговорить.

— В самом деле? — Его губы просто влекли ее. — О чем же?

— Если бы я держал вас так нежно, вот так… — Валентино мягко положил руки ей на плечи. Его голос ласкал ее, как и его руки. Через несколько секунд он начал поглаживать ее по рукам. — Было бы это неприлично?

— Я так не думаю. Совсем нет, — запинаясь, произнесла Пиа. Его губы приблизились к ее губам. — Совсем, совсем нет! — Ее голос сорвался.

И свет погас. А может быть, она просто закрыла глаза? Что бы это ни было, Валентино ее поцеловал.

Может быть, ей стоило запротестовать. Даже скорее всего. Но ах, как приятно было стоять в его объятиях, ощущая прикосновение его губ!

Их языки переплелись, и в этот раз Пиа не испытывала ничего, кроме накатывающего на нее, как прилив, желания раствориться в его руках, раствориться в поцелуях Валентино. Она открылась ему навстречу, как цветок открывается солнцу.

Руки Валентино обхватили ее груди, сжали, стали поглаживать напрягшиеся соски. Стон сорвался с губ Пии. Она задышала часто и тяжело.

Валентино наклонил голову, потянул ее за платье и коснулся грудей губами. Еще один стон сорвался с губ Пии. Она уже изнемогала от желания.

Он провел руками по изгибам ее тела, и Пиа вспыхнула. Открыв глаза, она обнаружила — света действительно нет. Как же в темноте все было просто! Ее руки нащупали выступающую часть его тела. Никаких сомнений — Валентино тоже был возбужден.

Почувствовав ее руки, Валентино содрогнулся от удовольствия. Он поймал ее руки и отвел их в сторону.

— Не так быстро, моя хорошая, не так быстро, — прошептал он, целуя ее губы.

Его руки скользнули ей под платье, нащупав самое чувствительное место, и стали поглаживать его через тонкий слой хлопка.

Пии показалось — она вот-вот задохнется от восторга. Валентино продолжал свои ласки, и Пиа словно плыла на волнах удовольствия.

Неожиданно зажегшийся свет развеял чары. Валентино тут же разжал руки. Он дышал тяжело и учащенно.

— Я сожалею, — хрипло произнес он. — Ты была так прекрасна, что я не смог удержаться…

Донесшийся с кухни свист чайника был как нельзя кстати.

— Чайник! — воскликнула Пиа и устремилась на кухню на дрожащих ногах.

Почти вся вода из чайника выкипела. Оставшись одна, Пиа провела руками по волосам, разгладила платье.

И что теперь? Что ей теперь делать? Вернуться назад и продолжить с того места, на котором они остановились? Забыв о том, что они встретились только сегодня? Да, конечно, Валентино великолепен. Она, как и он, свободна, ей двадцать шесть лет и нечего терять, кроме своего сердца.

Или не стоит забивать себе слишком голову? Просто вести себя как женщина и попытать счастья еще раз?..

У Валентино, оставшегося в гостиной, не было никаких сомнений в том, что должно было последовать дальше. Их влечет друг к другу — осталось довести дело до конца. Его блуждающий взгляд остановился на фотографии с Капри. Он вгляделся пристальнее, затем еще раз оглядел висевшие на стене фотографии. Похоже, у кузины Пии довольно широкий круг знакомств. Фотографии запечатлели множество людей — улыбающихся на пляже, сидящих в барах и ресторанах, танцующих, веселящихся на пикниках, ездящих автостопом. Здесь были и люди на яхте, возле экзотически выглядевшего бассейна рядом с возвышавшейся над ним виллой. Вот и еще одна пара…

Валентино показалось, что он получил удар в живот. Он подошел ближе. Конечно, это был Джанкарло Фиорелло с женой. Вот он и опять с ними встретился!

Рассмотрев несколько фотографий, Валентино даже решил, что узнал места, где были сделаны снимки. На некоторых фотографиях был запечатлен дом. Дом, который вызывал подозрения. Вилла Фиорелло. Внутренний бассейн, наружный бассейн, балконы, виноградники, лоджия, крыша.

Что связывало Лорен Ренферн с этими людьми?

Все еще не остывший от страсти, он тем не менее задался вопросами: Лорен Ренферн. Пиа Ренферн. Как близки были кузины? Насколько похожи?

Желание оставило его мгновенно, словно он погрузился в ледяную воду. Оглядевшись и убедившись, что он один, Валентино взял снимок Лорен со стены и положил его в карман.

Зашедшая в комнату Пиа застала Валентино рассматривающим фотографии. От страсти, которой только что была напоена атмосфера, ничего не осталось.

Валентино резко повернулся, почувствовав ее присутствие. Его лоб прорезала морщина.

— А, — произнес он. Его глаза сверкали, но уже не от страсти. — Как хорошо твоя кузина знает этих людей?

— Каких людей? — Лорен увидела несколько фотографий с одной и той же парой.

— Вот этих, — указал Валентино. — Джанкарло и Лола Фиорелло.

У Пии поднялись брови, когда она услышала имена.

— Так это они и есть? Лорен дружит с Лолой, я думаю. Кузина часто ездит на Капри, чтобы их навестить. Думаю, Лорен сказала… — Она оборвала себя, увидев проницательный взгляд Валентино. Глаза, совсем не похожие на глаза страстного любовника. — Что-то не так? — спросила она.

Черные ресницы прикрыли глаза.

— Все в порядке. Просто боюсь, я должен тебя покинуть. — Он направился было к двери, затем приостановился. — Сейчас ты чувствуешь себя в безопасности?

— Сейчас? Конечно, я чувствую себя в безопасности!

Валентино слегка поджал губы, услышав ее горячий ответ.

— Хорошо.

Как если бы сейчас стоило говорить именно об этом! Пиа находилась в романтическом настроении, тогда как Валентино…

Тогда как Валентино поднял руку и как ни в чем не бывало направился к двери.

— Мы поговорим завтра, — сказал он и ушел.

Просто взял и ушел.

Вернувшись домой, Валентино некоторое время постоял перед спальней деда, прислушиваясь к его ровному дыханию, затем зашел к себе, отправил фотографию Лорен в офис в Лион для проверки и задумался. Что же он будет делать, если выяснится — Лорен, а возможно, даже и Пиа связаны с криминалом?

В груди Валентино родилось неприятное ощущение. Имеет ли он право проверять Пию таким образом? И вообще, зачем ему это надо? Может, стоит просто насладиться тем, что Пиа, несмотря на все свои утренние возражения, так щедро предлагает? Короткий роман, удовлетворение физического желания. Дни под солнцем… Ночи, наполненные страстью… Все-таки, может, не стоит ему проверять Пию? Разве не будет это ощущаться как предательство?

Впрочем, стоило также задуматься над тем, как неохотно Пиа рассказывала о себе, не говоря уже о некоторых странностях в ее поведении. Нет, лучше узнать о Пии побольше, чтобы потом не столкнуться с чем-нибудь, о чем ему будет неприятно узнать.

Ирония его положения не ускользнула от Валентино. Риск узнать о Пии больше равнялся риску ничего о ней не знать. С одной стороны, ему хотелось знать о ней как можно больше, с другой — оставить все как есть, и предоставить событиям идти своим чередом.

Что с ним не так? Может, он слишком долго жил без женщины?

Пока остается место сомнениям, надо постараться не слишком с ней сближаться. Если Пиа Ренферн занимается какой-нибудь противозаконной деятельностью, его долг позаботиться, чтобы она оказалась за решеткой. Почему же от этой мысли у него так неспокойно на сердце? Похоже, в жизни Валентино снова возникает конфликт интересов. Но теперь он не позволит себе допустить ошибку, как в случае с Арианой.

Валентино подошел к окну и раздвинул шторы. Верхние этажи на террасе были погружены во тьму. Должно быть, Пиа отправилась спать.

Он представил себе ее стройное тело на постели, мысленно увидел, как ее груди выступают в вырезе прозрачной сорочки, и вздохнул. Валентино все еще мог ощущать мягкость ее груди в своих руках. Представив себе эту картину, он почувствовал, как возбуждение снова охватывает его тело. Может, он слишком рано ее покинул?

Валентино попробовал думать о чем-нибудь другом. Но как же сложно это сделать, зная, что несколькими ступенями выше Пиа Ренферн нежится в своей одинокой постели!

Если она ни с чем не связана, его долг состоит в том, чтобы защищать ее. Такая неуверенная в себе женщина, как она, нуждалась в защитнике.

На ее счастье, он был готов предоставить ей свои услуги.

Глава 6

Утром Пиа проснулась с ощущением — чего-то не хватает. Она не сразу поняла, откуда у нее возникло такое чувство, а затем вспомнила: Валентино поцеловал ее на прощание и ушел.

Почему он так поступил? Что случилось? Что изменило его настроение? В одну секунду Пиа поверила — впереди ее ждет еще более страстная и незабываемая ночь, а в следующую минуту Валентино уже вел себя как потухший вулкан, словно и не целовал ее, и не держал в своих объятиях.

Неужели она сделала что-то не так? Может, была недостаточна убедительна? Он не понял, что она готова зайти дальше?

Пиа постаралась вспомнить, что этому предшествовало. Их встреча на площади. Затем Валентино отправился ее провожать. Поцелуй. Вскипевший чайник. А затем — все. Ах да, до этого Валентино еще почему-то спросил о друзьях Лорен.

А может, Валентино просто решил повести себя как джентльмен и дать им обоим время? При мысли об этом Пиа состроила рожицу. Вряд ли. Мужчины — существа, у которых желание всегда стоит на первом месте. Значит, за то время, что она отсутствовала, произошло нечто. И это нечто заставило Валентино передумать. Но что именно? А может, он предположил — она боится?

Пожалуйста, нет! Она не вынесет такого унижения!

Пиа содрогнулась.

Закрыв глаза, она тяжело задышала. Почему каждая встреча с Валентино Сильвестри заканчивается как-то нехорошо? Впрочем, не слишком ли много она о нем думает? Проще всего вычеркнуть его из памяти. Это будет самое лучшее, так как цель ее приезда в Италию состоит вовсе не в том, чтобы думать о мужчинах, звездах, танцах в ночи, а в том, чтобы снова стать прежней — самой собой.

Сосредоточившись на этом, Пиа отправилась в ванную. Решено, она попробует нарисовать не просто один пейзаж, а серию картин о месте, в котором сейчас оказалась.

Стоило об этом подумать, как у нее пальцы как будто снова зачесались схватить кисть — совсем как в старые добрые времена. Может быть, она осилит даже портрет? Например, Валентино Сильвестри, чье лицо так и просилось на холст.

На следующее утро Пиа в своем стремлении начать рисовать даже не стала завтракать. Она не хотела терять время и пропустить потрясающей красоты утро.

В эту ночь в гавани бросила якорь огромная яхта. Она находилась достаточно далеко, но Пиа видела площадки для вертолета как на носу, так и на корме судна. Похоже, яхта принадлежала богачам.

Она перегнулась через балюстраду. На террасе ниже в саду работал старик.

«Должно быть, — осенило Пию, — это дед Валентино».

Старик копал землю и часто наклонялся, чтобы вытянуть что-то из земли.

Такая простая работа так и просила себя запечатлеть.

Сделав глубокий вдох, Пиа уже готовилась приступить к рисованию, как краем глаза поймала чью-то белую фигуру. Она скосила глаза и выругалась, увидев — на террасу вышел Валентино.

На нее мгновенно накатили воспоминания о событиях прошлой ночи, пульс зачастил. Она подалась всем телом вперед, к промежуткам между колонками в балюстраде, чтобы полюбоваться мужчиной, который заставлял ее сердце биться сильнее. Валентино был неотразим в шортах и майке, облепившей его мускулистую фигуру, как вторая кожа.

Она смотрела, как он спустился в сад. Пожилой мужчина выпрямился, смахнул пот со лба, приветствуя его. Валентино несильно похлопал его по плечу. Старик поставил лопату и отправился к дому.

Теперь уже Валентино взялся за лопату. Сначала он копал как-то лениво, словно нехотя, а затем все быстрее и быстрее. Через некоторое время он, похоже, вспотел, так как стянул майку через голову, повесил ее на небольшое персиковое дерево и всерьез принялся за работу.

Пиа смотрела на него как завороженная. Руки и подмышки у нее вспотели, пульс с громким стуком начал отдаваться в ушах. Вид полуобнаженного Валентино с блестевшей от пота спиной, играющей мускулами, снова возбудил ее.

Она соскользнула со своего стула и, тяжело дыша, села на четвереньки возле балюстрады. Пусть это безумие, но оно было таким сладким! Почему он вчера ушел, ну почему? Она снова начала чувствовать себя женщиной и не испытывать при этом страха.

Через некоторое время в саду показался пожилой мужчина, поманил к себе Валентино и вернулся в дом. Шоу закончилось.

Поднявшись на ноги, Пиа отложила кисти — шансы, что она сможет сконцентрироваться, были невелики.

Надеясь успокоиться, Пиа взяла фотоаппарат и отправилась побродить по окрестностям. На пляже она заметила уличного художника, который небрежными мазками творил на холстах чудо на глазах туристов. Как она завидовала ему, всем сердцем желая вернуть себе утраченные способности! Как же ей хотелось рисовать!

Бродя по пляжу, она наткнулась на ведущую наверх лестницу, на которой с трудом могли разминуться два человека. Остановившись, чтобы сделать снимок, она заметила фигуру, появившуюся из-за угла. Ее сердце узнало этого мужчину быстрее, чем Пиа смогла его разглядеть. Валентино начал подниматься по лестнице, не видя ее, его лицо выглядело задумчивым. Когда он поднял голову, лоб его тут же разгладился. Он оглядел ее, одетую в юбку и симпатичный топ, с нескрываемым мужским интересом.

— О, Валентино, — произнесла Пиа срывающимся голосом, как будто пробежала милю. — Привет.

Между ними тут же установилась атмосфера напряженного ожидания, совсем как накануне вечером — до того, как засвистел чайник на кухне. Если бы можно было, не выдавая себя, спросить, что же, черт возьми, вчера произошло и почему так неожиданно все закончилось?

— Пиа, — приветствовал ее Валентино и склонил голову.

— Как ты? — спросила она. — Все в порядке?

— Все просто прекрасно.

— И телом, и душой?

В его глазах появился блеск.

— Все просто превосходно. А ты? Хорошо спала? Как кровать на новом месте? — Длинные ресницы не могли скрыть восхищение, появившееся в его глазах.

— О да, кровать очень удобная. Мягкая и одновременно пружинистая. — Пиа чуть нервно рассмеялась.

Темные глаза потемнели еще больше, и Пиа ощутила его напряжение как свое собственное. Взгляд Валентино переместился с ее лица на ноги. Когда он заговорил снова, в его голосе послышались хрипловатые нотки.

— Рад за тебя. — Его взгляд остановился на ее фотоаппарате. — Ты такой же фотограф, как и твоя кузина?

— О нет, по сравнению с ней я просто любитель.

Он протянул руку:

— Давай я тебя сфотографирую.

Ее первым инстинктивным желанием было отказаться — Пиа не любила фотографироваться, но она не хотела показаться невежливой.

— О, ну хорошо. — Она пожала плечами.

Пиа передала фотоаппарат Валентино, стараясь не коснуться его пальцев, и оглянулась — она стояла около розовой стены. Пиа прижалась к ней, как заключенный, приговоренный к расстрелу. Она чувствовала на себе его прямой взгляд и снова начала чуть ли не обливаться потом от охватившего ее волнения и — в который уже раз это с ней происходило! — поднимавшегося возбуждения.

Уголки губ Валентино немного приподнялись, через пару секунд он опустил фотоаппарат.

— Тебе надо немного расслабиться.

— Я расслаблена. — Пиа сделала попытку улыбнуться, хотя сама чувствовала — улыбка у нее вышла неестественной.

Валентино снова поднял фотоаппарат, сделал снимок, посмотрел на результат.

— Кажется, получилось, — произнес он и придвинулся к ней ближе, чтобы показать.

Пиа увидела свое глупо улыбающееся лицо, но получившаяся фотография ее занимала мало. Пию полностью поглотила собственная реакция на легкое прикосновение их тел друг к другу.

— И еще, — сказал Валентино, передавая ей фотоаппарат.

И прежде чем Пиа поняла, что это значит, он вытащил из кармана мобильник и сделал еще несколько снимков, удовлетворенно улыбнулся, спрятал телефон и произнес какую-то фразу на итальянском.

— Прошу прощения, я ничего не поняла. Что ты только что сказал?

Валентино сделал извиняющийся жест рукой:

— Я забыл. Я сказал — ты краснеешь, как роза.

Пиа покраснела еще больше, если это было вообще возможно.

— Ты сказал что-то еще, правда? Что?

Валентино опустил ресницы.

— Только то, что тебе не нужно волноваться, сокровище. Я не хочу целовать тебя здесь. Когда это произойдет в следующий раз, мы должны быть только одни, в укромном месте. В Позитано сплетни распространяются со скоростью света.

Губы Пии пересохли. Она справилась с желанием облизнуть их и сказала голосом, который, к ее удивлению, задрожал:

— Ты ошибся, Валентино. Я не волновалась. И не понимаю, почему ты так уверен, что… что это случится в следующий раз. — Она сделала жест рукой.

— Это?.. — переспросил он.

— Ты понял. Поцелуй и так далее.

На лице Валентино появилась лукавая улыбка.

— А разве ты не ожидаешь продолжения? Ну и так далее…

Пиа почувствовала, что краснеет, но твердо произнесла:

— Я бы посоветовала тебе не слишком на это рассчитывать. Все будет зависеть от того, как я себя чувствую, разве не так?

— Это также может зависеть от того, как я себя чувствую, — улыбаясь, возразил Валентино. — Смею тебя уверить, правда, — мне понравилось с тобой целоваться.

— Поэтому ты сбежал, — не упустила случая уязвить его Пиа.

Его чувственные губы изогнулись в сводящей ее с ума улыбке.

— Верно. А ты была не рада?

Черт, он прав — она была этому совершенно не рада! Более того, Пиа расстроилась, когда их поцелуй не зашел дальше. Но не говорить же Валентино об этом, тем более после того, как он с ней обошелся!

— Совсем наоборот — очень рада! И я признательна тебе за это. Спасибо, что вошел в мое положение, я правда очень устала.

— Пожалуйста, — улыбнулся Валентино. По крайней мере, он убедился: для Пии было важно, как закончился их вчерашний вечер. Ну что ж, теперь он заставит ее просить, если ей захочется продолжения. — Рад, что ты хорошо отдохнула. — Он взял ее за руку, придвинулся ближе, ощущая ее аромат, круживший ему голову.

«Надо же, как все изменилось за каких-то несколько часов! — с удивлением подумал он. — Всего сутки назад я чувствовал себя уставшим от жизни, а вот надо же — стоило появиться этой девушке, как я уже снова ощутил к ней вкус».

Тем более, когда поблизости от него блестел такой соблазнительный ротик…

Губы Пии были словно созданы для поцелуев, и Валентино снова ощутил, как по его венам пробежал огонь. Никогда еще в своей жизни он не видел таких чувственных губ. Валентино наклонился с намерением едва коснуться ее рта, но стоило ему ощутить вкус, как его захлестнула волна желания.

Он почувствовал, как задрожала Пиа, как напряглись прижавшиеся к его груди ее соски. Она снова ответила на его поцелуй!

Пиа услышала голоса людей до того, как раствориться в объятиях Валентино, и сумела повернуть голову. Валентино тут же разжал руки, позволяя ей отступить от него на шаг.

— Сегодня днем, — охрипшим от желания голосом произнес он, — я принесу тебе малину — она напоминает по вкусу твой язык.

— Сегодня днем? — эхом откликнулась Пиа.

— Пойдем пройдемся по площади, — сказал Валентино, беря Пию за руку и не давая ей возможности подумать.

Пиа не могла отказать. Как она могла, когда Валентино мог заставить ее сердце биться сильнее, а кровь быстрее бежать по жилам? Как она могла отказать, когда его определенно влечет к ней, так же как и ее к нему? Как она могла отказать, когда он говорит слова, приятные для слуха? И вообще, как она раньше могла жить без Валентино Сильвестри?

Они дошли до площади наверху города. Валентино, взяв ее за локоть, зашел с ней в открытое кафе. Официант приветствовал его по имени и указал им на столик, быстро поставил графин с водой и встал рядом, перебегая взглядом с Пии на Валентино и обратно.

— Пожалуйста, капучино, — сказала Пиа и подняла брови, услышав, как Валентино фыркнул. — Что такое?

— Только варвары пьют капучино таким поздним утром, — с улыбкой произнес он, чтобы сгладить резкость своих слов.

— В самом деле? — Пиа улыбнулась официанту. — Простите, пожалуйста, варварку и все-таки принесите ей капучино.

Официант разулыбался и жестом показал — все в порядке. Он привык к туристам, не разбиравшимся в тонкостях итальянского кофе.

— Кстати, я забыл вас представить, — спохватился Валентино. — Пиа, это Тони. Тони, это синьорина Ренферн.

— Добрый день, — произнесла Пиа по-итальянски и протянула Тони руку: — Я вас, случайно, не видела прошлым вечером в сквере?

— Да, я был там, — подтвердил Тони. — Я вас тоже видел. Танцующими. Музыка была не так плоха, верно? Хороша для тонуса. Вам понравился фейерверк?

— О, фейерверки! — Пиа почувствовала, как ее заливает теплая волна. — Д… да. Они были… — Она бросила взгляд на Валентино, смотревшего на нее. Казалось, ему было смешно, хотя по выражению его лица ничего нельзя было прочесть.

— Все было просто фантастично, — мягко поделился он впечатлениями.

Взгляд Пии упал на его руки, и теплая волна тут же накрыла ее.

— Да, все было просто замечательно! — подтвердила она.

Молодой человек кивнул и отошел. Пиа тут же схватила со стола меню и стала им обмахиваться.

Валентино откинулся на спинку стула.

— Сегодня их будет больше, — негромко сказал он.

— Их? — переспросила Пиа.

— Фейерверков.

Возбуждение накатило на Пию, однако ей удалось скрыть свое волнение.

— Ты знаешь это наверняка или просто желаешь, чтобы так было?

— Можно сказать — и то и другое.

— По-моему, ты преувеличиваешь красоту в общем-то детских развлечений, — справившись со своим голосом, сказала Пиа.

— О да, — согласился Валентино. — Всегда питал слабость к пиротехнике.

Тон, каким он это произнес, бросил Пию в жар. Как далеко он намерен зайти сегодня днем? И что более важно, как далеко намерена зайти она?

Официант принес кофе. Пиа закрыла глаза и втянула кофейный аромат, отпила, наслаждаясь потрясающим вкусом, и на несколько секунд забыла про близость Валентино.

Валентино, со своей стороны, в несколько глотков осушил свою чашечку эспрессо и, чтобы не смущать Пию, бросал на нее взгляды лишь изредка, в основном глядя на проходящих мимо людей. Даже не смотря на свою спутницу, он остро ощущал ее присутствие. Соблазн наплевать на все, протянуть руку и коснуться Пии был необыкновенно велик. Какая же гладкая у нее кожа — так и хочется к ней прикоснуться! Стоило Пии пошевелиться, как груди перекатывались под ее топом, как морские волны, и от этого его кровь словно вскипала.

Этой ночью он долго лежал без сна, приказывая себе забыть Пию Ренферн, но все было безуспешно. Судя по поведению Пии, она также к нему неравнодушна, и это только подогревало его кровь и распаляло воображение. Он уже знал, какая шелковистая у нее кожа, и неутоленное желание вновь напоминало ему о себе, требуя все большего и большего. Если бы только его руки так хорошо не запомнили, какая мягкая и округлая у нее грудь! Если бы только ему не хотелось исследовать все ее тело своими губами, попробовать на вкус!

Нет, надо срочно взять распоясавшиеся гормоны под контроль, иначе он рискует остаться совсем без сна. А интересно, охладеет ли он к ней, если узнает, что она замешана в чем-то противозаконном? Внутренний голос подсказывал ему — нет. И это плохо. Это был знак — Пиа слишком глубоко проникла ему в сердце уже с первой встречи. Теперь ему нужно проявлять осторожность, иначе он может незаметно для самого себя слишком сильно увлечься австралийкой.

Впрочем, вчера поиск по базам данных не выявил в кузине Пии ничего подозрительного, никаких подозрительных связей. К тому же его инстинкт говорил ему — Пиа действительно такая, какой кажется. Что такого в том, что молодая девушка приняла приглашение своей кузины побывать в Италии во время ее отсутствия? Так поступают тысячи людей!

Но стоило ли доверять своему инстинкту? Да, он еще никогда не подводил Валентино, но ведь все всегда случается в первый раз, поэтому стоило ли ему доверять, раз в дело вмешались гормоны?

— Когда в последний раз ты виделась со своей кузиной? — неожиданно спросил он у Пии.

— Почему тебя это интересует?

Валентино пожал плечами:

— Так, просто спрашиваю.

— Не так давно. Она приезжала на похороны отца.

— Вот как. И как давно умер твой отец? Прими мои соболезнования.

— Спасибо. Папа умер в прошлом году. У него случился сердечный приступ. — Голос у Пии дрогнул.

Валентино всмотрелся в нее внимательнее.

— Вы были с ним близки? — мягко спросил он.

— Да, очень.

Пии было тяжело об этом говорить. Она отвернулась, делая вид, что ее очень заинтересовало то, что происходит на улице, но на самом деле она ничего не видела из-за подступивших к глазам слез. Она чувствовала себя настолько взволнованной… Ей захотелось плакать. Но ни в коем случае нельзя поддаваться эмоциям! Если только она позволит себе зареветь, этот поток может никогда не прекратиться.

Валентино видел, как заблестели у нее глаза, и посочувствовал ей. «Год — это слишком мало, — понял он. — Пиа еще не окончательно справилась со своей потерей».

Пиа храбро улыбнулась ему, и он был тронут. Его возбуждение уступило место простому человеческому участию.

— Я еще не привыкла, — доверчиво продолжала Пиа. — Ничто не может подготовить к смерти близкого человека, даже если тебе кажется, будто подсознательно ты всегда к этому готов. Тебе кажется, ты уже привыкаешь, но стоит только заговорить об этом, как снова захлестывает боль от потери. И что ты больше никогда… — Горе сжало ей горло. Пиа проглотила слезы и посмотрела на Валентино. — Извини, что об этом говорю. Ты ведь знаешь об этом не хуже меня. Ты ведь потерял обоих родителей.

— Да. — Валентино хотел отвести свой взгляд и не смог. Как же это произошло? Он хотел узнать совсем немного, а получилось, что он сочувствует ей от всей души.

Ему правда необходимо встряхнуться и взять себя в руки. Если позволить себе ничего не делать, то в скором времени он действительно втрескается в Пию по уши. И что тогда ему с этим делать?

Пиа почувствовала, как Валентино отдаляется от нее, и прикусила губу. Может, она сказала слишком много? Должно быть, она просто оказалась поймана врасплох и не смогла с собой справиться. Поэтому и поделилась своим горем. К тому же вскоре после смерти произошел тот случай в банке, и она просто не осознала свою потерю в полной мере. И только сейчас, когда она начала наконец приходить в себя, это и происходит.

Она перевела дыхание. Говорить о пережитой трагедии было не время и не место.

— Ой, смотри! — сменила она тему беседы. — Там кто-то машет тебе.

Пожилой мужчина, одетый в белый костюм и кепи, цветную рубашку, широкой шелковый галстук и белые кожаные туфли, стоял возле ограды и махал палкой. Валентино проследил за ее взглядом, вскочил и махнул рукой. Пожилой мужчина, хромая, вошел в кафе и обнял его.

После теплого приветствия Валентино представил его как Луиджи, большого друга своего деда, и пригласил пожилого синьора присоединиться к ним за столиком. Луиджи вежливо приветствовал Пию на ломаном английском и почти сразу что-то затараторил по-итальянски.

Пиа некоторое время напрягала слух, пытаясь что-нибудь понять, но ее знаний итальянского оказалось явно недостаточно. Она уловила лишь одно — речь шла о внутренней жизни в Позитано. Из-за непонимания Пиа быстро утратила интерес к их беседе и рассеянно потянулась к своей сумке, чтобы вытащить оттуда карандаш и блокнот.

Валентино целиком сосредоточился на Луиджи, и Пии представилась возможность внимательно изучать их лица. Все так же рассеянно она сделала несколько набросков обоих лиц — молодого и пожилого — и продолжила прорабатывать лицо Валентино, как наиболее примечательное: широкий лоб, прямой нос, темные выразительные глаза. Закончив набросок его портрета, она приступила к рисованию Луиджи, с его испещренным морщинами лицом и глазами, сохранившими ясный взгляд.

Тем временем мужчины, судя по всему, наговорились. Луиджи встал и тепло попрощался с ними обоими. Кивнув в сторону Пии, он произнес что-то, что вызвало улыбку на губах Валентино. Правда, улыбка мгновенно пропала, а ее место заняла морщина на лбу.

Его взгляд упал на ее блокнот.

— Что ты делаешь?

— Так, сделала несколько набросков, пока вы разговаривали, — легко ответила Пиа, быстро захлопнула блокнот и положила его в сумку. — Мне показалось, Луиджи был счастлив тебя видеть. Представляю себе, как обрадовался тебе твой дед!

На лице Валентино появилась печаль.

— Я слишком долго отсутствовал. Дед всегда был крепкий. Мне казалось — с таким здоровьем, как у него, он будет жить вечно! Но когда я увидел его, понял, как сильно сдал старик. — Валентино вздохнул и улыбнулся. — Ладно, забудем об этом. Лучше давай поговорим о том, о чем нам обоим хочется поговорить.

Пиа удивленно подняла брови, хотя сердце у нее сладко екнуло.

— О чем же?

Валентино подался вперед, почти касаясь ее рук:

— О нас.

— Разве «о нас» существует?

Валентино на миг прикрыл глаза, затем внимательно посмотрел на нее:

— У тебя есть любовник?

— В настоящий момент нет.

Валентино мягко усмехнулся:

— Позволь мне догадаться. Кто-то тебя очень обидел…

— С чего ты решил? — Она склонила голову набок.

— Иначе почему тебе быть одной?

— А почему ты один? — вернула ему его же вопрос Пиа.

Откинувшись на спинку стула, она повертела в руках чайную ложку, притворяясь спокойной, хотя сердце у нее забилось чаще. В одном Пиа была уверена: Валентино еще рано знать о ней слишком много. Уж во всяком случае, не все, что произошло с ней за последний год…

— Я даже не понимаю, зачем тебе об этом знать, — гордясь, что ей удался столь ровный тон, добавила она.

Валентино распрямил широкие плечи.

— Я тоже не понимаю, просто мне хочется знать. Я должен знать! — с чувством произнес он.

О нет, она вовсе не готова ни к чему серьезному!

Пиа поспешила отвести взгляд от словно проникающих в самую ее душу темных глаз.

— У всех в жизни случаются разочарования, — негромко произнесла она. — Ты собираешься рассказать мне о своих?

— Нет, я джентльмен, — с улыбкой сказал он. Затем выражение его лица посерьезнело. — Так как, Пиа?

Их руки соприкоснулись, и Пиа почувствовала, как между ними словно пробежал электрический ток. Валентино удавалось затронуть в ней какую-то тайную струну ее души, до которой не смог добраться даже Иен. Валентино сильнее сжал ее руку, словно наполняя своей мужской силой. Сердце Пии забилось неровно. Она не смогла бы отдернуть свою руку, даже если бы очень захотела.

Пиа приподняла одно плечико.

— Разве мы не можем встретиться для обоюдного удовольствия, а затем разойтись, оставшись друзьями?

Валентино смотрел на нее не отрываясь.

— Ты хочешь сказать — никаких обещаний, никакого прошлого?

— Зачем все усложнять? Какое отношение наше прошлое имеет к нам?

— Ты всегда была такой свободолюбивой?

Пиа заколебалась. Ее инстинкт говорил ей — довериться ему будет ошибкой. Вряд ли она встретится с Валентино, когда они расстанутся. С другой стороны, он призывал ее открыться. Валентино, с его жгучими темными глазами…

— А что такого в том, если два человека находят друг друга привлекательными, утоляют любопытство и расходятся? Ты старше меня. Ты понимаешь, о чем я говорю.

Валентино вздохнул, лицо его стало более замкнутым.

— Понимаю.

Словно скрывая свое замешательство, он дал знак Тони принести их счет.

Пиа Ренферн разделяла его взгляды, и это просто превосходно!

Так почему же он чувствует разочарование?

Глава 7

Замешательство — вот что чувствовала Пиа. Неужели она сама фактически предложила Валентино легкую интрижку без всяких обязательств? Неужели позволила своему влечению к этому мужчине одержать верх над разумом?

С другой стороны, что плохого в том, чтобы немного пощекотать себе нервы? Она так давно не испытывала простых человеческих чувств! Почему бы не позволить себе снова стать женщиной? Почему она не может позволить себе страсть?

«Потому, — прошептал внутренний голос, — что ты рискуешь влюбиться в Валентино Сильвестри».

«Ну, до этого еще далеко», — возразила сама себе Пиа и решительно тряхнула волосами.

Да, ее сердце начинает биться сильнее от каждого брошенного на нее взгляда Валентино, но ведь это нормально. Любая женщина, очутись она рядом с таким красавцем, испытывала бы подобные чувства. И вообще, приятно ощущать рядом с собой мужское присутствие.

Так что Пиа решила не зацикливаться ни на чем и предоставить всему идти своим чередом.

Возле магазина они приостановились, чтобы испробовать сладости, которые купила Пиа.

Валентино съел свою порцию и с лукавым выражением в глазах взглянул на Пию:

— А что, если свободная птаха решит — она упускает что-то в своей жизни? Что-то хорошее.

— Например?..

— Статус. То, чем она владеет. — Его губы приподнялись в улыбке. — Дети, наконец.

Пиа едва не поперхнулась:

— Ты шутишь? Дети.

— Ты ведь встречалась с моей тетей. Таких, как моя тетя, девяносто пять процентов в городе. Они с ума сходят по детям и не успокоятся, пока не заведут своих. Почему Пиа Ренферн должна быть другой?

— Ну хорошо, — уступила Пиа. — Под статусом ты подразумеваешь мужа, я права?

— Ну разумеется.

— Ответ прост, — пожала плечами Пиа. — Я принадлежу к тем женщинам, которые считают это необязательным в современной жизни, ведь можно жить с мужчиной и не состоять с ним в браке. В этом нет ничего предосудительного, пусть живут так хоть всю жизнь! Это личное дело каждого человека. А в случае детей… Я намереваюсь их когда-нибудь родить, но считаю — у меня еще полно времени, чтобы стать матерью.

— Но разве тогда не обязательно сначала заиметь мужа?

— Нет, совсем не обязательно! — усмехнулась Пиа.

Валентино выглядел ошарашенным. Неужели он впервые слышит от женщины такое? Впрочем, принимая во внимание, что девяносто пять процентов женщин Позитано, а может, и всей Италии считают, что сначала должен появиться муж, а затем дети, в этом нет ничего удивительного.

При виде его лица Пиа не смогла удержаться от смеха:

— Да, хорошо еще, тебя не слышит Лорен.

— Да, Лорен, — вспомнил Валентино. Его лоб прорезала озабоченная морщина. — Тебе известно, как она оказалась связана с теми людьми?

Пиа умолкла и серьезно взглянула на него:

— Что ты имеешь в виду? А, ту пару, — поняла она. — Ну, они друзья. — И Пиа пожала плечами. — У Лолы есть галерея, а Лорен просто помешана на искусстве. Я не уверена, но мне кажется — возможно, работа на телевидении у нее появилась благодаря знакомству с мужем Лолы Джанкарло. — Пиа присмотрелась к Валентино внимательнее и нахмурилась. — Почему ты спрашиваешь? Что с ними не так?

— Просто хотелось бы знать, насколько ты доверяешь своей кузине.

— Валентино! — Пиа недоверчиво уставилась на него. — Что за вопросы ты задаешь? На что намекаешь?

— Я просто хочу сказать… Эти люди не в ладах с законом, и твоей кузине надо бы быть осторожнее с ними, — понизив голос, сказал Валентино.

Пиа смотрела на него как громом пораженная:

— Почему?

— Просто можешь поверить мне на слово. И сама не связывайся с ними. Это ради тебя же самой.

С этими словами Валентино резко повернулся и зашагал прочь.

Пиа просто стояла и непонимающе смотрела ему вслед с гулко бьющимся сердцем в груди.

Как прикажете это понимать?

Через некоторое время, придя в себя, Пиа двинулась обратно к квартире, пытаясь понять поведение Валентино.

Опять что-то пошло не так. Валентино обещал ей райскую жизнь — и ушел. А она-то уже начала мечтать о новом романе, о новом любовнике. О том, чтобы начать новую страницу в своей жизни! И вот пожалуйста! И опять все случилось тогда, когда всплывали имена Лорен и ее друзей. Как это понимать? При чем тут ее кузина и совершенно неизвестные Пии люди? Но, как бы то ни было, эти люди влияли на настроение Валентино Сильвестри.

Вернувшись домой, Пиа вытащила блокнот, чтобы поработать над набросками, но поняла — она не может сконцентрироваться, все время возвращаясь к мыслям о перепадах настроения Валентино.

Что Валентино имеет против ее кузины? По мнению Пии, Лорен отличали дружелюбие, смелость, профессионализм. Что касается Лолы и Джанкарло Фиорелло, то можно подумать, они злодеи. По крайней мере, Валентино намекал именно на это. Но если так, то Лорен не стала бы иметь с ними ничего общего! Может быть, у Сильвестри какие-то старые счеты с семейством Фиорелло?

Пиа все-таки решила закончить портрет, чтобы не забивать себе голову вещами, которых она не понимала. Жаль, у нее нет фотографии Валентино, приходилось полагаться только на свою память.

Через некоторое время ей почти удалось думать только о работе. Приятно было сознавать — не все потеряно и прежние навыки к ней однажды полностью вернутся. По крайней мере, как бы у них ни сложилось с Валентино, у нее есть что-то свое, на что она может полагаться. Никто и ничто не сможет отнять у нее ее дар — в этом она теперь была твердо убеждена.

От работы ее оторвал звонок в дверь. Ее пульс участился, так как в голове снова мелькнула мысль о Валентино. Пиа отложила карандаш и закрыла папку для набросков, куда она переносила портреты, сделанные в блокноте.

Скорее всего, это опять он. И что ей ждать на этот раз? Очередного извинения? Было бы еще неплохо, если бы он объяснил свои непонятные перепады настроения.

Сердце подпрыгнуло у нее в груди, когда Пиа достигла двери, а рука чуть ли не задрожала, потянувшись к замку.

Да что это с ней творится, в самом деле? Надо постараться взять себя в руки.

— Да? — холодно спросила она, открывая дверь, и пришла в замешательство, увидев стоящую на пороге женщину.

За тридцать, темные волосы, привлекательная. На ней было облегающее синее платье и туфли на высоких каблуках. В общем, стройная и сексуальная.

Ее полные красные губы изогнулись в улыбке.

— Вы Пиа?

— Да.

Женщина протянула руку:

— Меня зовут Лола Фиорелло, я подруга Лорен. Я обещала ей, что загляну сюда, чтобы поприветствовать ее кузину.

Женщина так и лучилась дружелюбием, и Пии стало неловко за свою холодность.

— Лола, конечно! Здравствуйте. Рада с вами познакомиться. — Пиа протянула руку, но Лола уже обнимала Пию и целовала ее в обе щеки.

Затем она открыла свою объемную сумку и вытащила бутылку красного вина и упаковку ароматных кофейных зерен.

Пии ничего не оставалось делать, как принять эти дары, чтобы не обидеть подругу Лорен. Пиа предложила открыть вино в честь знакомства и зайти, но Лола отказалась.

— Я пью только чай, — объяснила она.

Пиа поставила чайник. Пока он закипал, Лола завалила ее вопросами касательно поездки в Италию и впечатлений от городка.

— Ты уже с кем-нибудь познакомилась? Кроме туристов, разумеется.

— С парой человек. Один из них мой сосед, Тони, официант из кафе. А другой — приятный пожилой человек, которого зовут Луиджи.

— Должно быть, Луиджи Сальваторе, — сказала Лола. — Очень милый старик. И одет в черный костюм, будто идет в церковь?

— Как ты догадалась?

— Он ходит на мессу каждое утро.

Пиа рассмеялась:

— В любом случае он выглядел прекрасно. А кого ты еще знаешь из городка? Должно быть, часто здесь бываешь.

Лола улыбнулась:

— Я знаю всех местных, потому что здесь выросла.

— Ты работаешь в киноиндустрии?

— Нет, это Джанкарло, а я галерист. Коллекционирую предметы искусства — картины, скульптуру для моей небольшой галереи в Анакапри. Ты должна приехать и взглянуть. Вот так я и познакомилась с Лорен. Кстати, Лорен говорила, ты талантливая художница. У тебя есть какие-нибудь картины?

— Д-да, несколько.

Пиа поставила приборы на кофейный столик. Ей пока не хотелось говорить о работе, по крайней мере, сейчас, когда у нее еще ничего не наладилось.

— Очень рада, что ты меня навестила, — сказала она, меняя тему. — Я не откажусь от помощи друга.

Лола села на софу.

— Черный, пожалуйста. Прекрасно. О, обожаю эти сладости! Эта лимонная начинка просто фантастическая. — Она откусила небольшой кусочек от булочки, а блаженство, появившееся на ее лице, поведало обо всем остальном. — Так вот, — продолжила Лола, проглотив кусочек и протерев губы салфеткой. — Двадцать четвертого числа хочу пригласить тебя на ланч. Я пошлю Доминико встретить тебя на пирсе в двенадцать. — Лола вытащила небольшой блокнот и что-то нацарапала в нем. — Вот тебе на всякий случай мой номер. — Она вырвала листок и протянула его Пии. — Да, и не забудь прихватить зубную щетку. Мы устраиваем вечеринку, всего несколько человек из киноиндустрии. Ну, знаешь, немного отдыха, развлечений, и нам не помешает еще одна красивая девушка.

Пиа моргнула.

— Спасибо, ты очень добра.

Она чуть не потеряла дар речи. Вечеринка в доме богатого кинорежиссера на Капри безусловно обещала быть незабываемым событием. Было, правда, одно маленькое «но». Зубная паста обещала ночлег, а значит, и весь уик-энд на острове с незнакомцами.

Пию охватил легкий страх. Была ли она готова к такому событию? Провести пару дней с людьми, которых она не знала?

Нет, решила Пиа. Такое время еще не настало.

Как же отказаться? Судя по всему, Лола не привыкла слышать от людей «нет». Пиа не знала, как быть. В дверь снова позвонили.

Сердце у нее снова екнуло. Вполне возможно, в этот раз пришел Валентино. Ее мозг сразу переключился на него. Что он ей скажет? Что она скажет?

За дверью действительно стоял Валентино. Он выглядел настолько соблазнительно в своих джинсах, что Пиа подавила вздох.

Валентино бросил на нее внимательный взгляд:

— Я не помешал?

— Нет, совсем нет.

— У тебя есть время поговорить?

— Да, конечно, — сказала Пиа и только потом вспомнила, что в квартире у нее гостья. — Только я сейчас не одна, — быстро добавила она. — У меня Лола. — Лицо Валентино помрачнело, но Пиа продолжила: — Ты тоже можешь зайти. Будь моим гостем. — Она широко распахнула дверь.

Валентино было заколебался, но затем зашел внутрь, помедлив у входа в гостиную.

Они вошли вместе.

— Лола, ты знакома с Валентино?

Лола подняла голову, глаза ее расширились.

— Да это же Тино! — объявила она. — Вот так сюрприз! Значит, ты наконец добрался до дома. В отпуске? — Она улыбнулась, перевела взгляд с Валентино на Пию и затем обратно на Валентино.

Лицо Валентино затвердело, но он все-таки сел в предложенное ему плетеное кресло.

— Можно сказать и так, — ровным голосом сказал он. — А ты, Лола? По-прежнему занимаешься тем, чем занималась?

Пиа взглянула ему в лицо и была поражена — темные глаза Валентино стали непроницаемы.

Лола опустила ресницы.

— Да, Тино. Мои дела в галерее идут неплохо, спасибо. А ты… Ты по-прежнему на флоте? Преследуешь пиратов и контрабандистов?

— Больше нет. Сейчас я работаю в транснациональной компании. — На его лице сверкнули белые зубы, но в его улыбке не было тепла.

На несколько секунд в разговоре наступила пауза, затем Лола спросила:

— Как твой дед? Все хорошо?

— Хорошо, насколько можно ожидать это от пожилого человека, пережившего боль и трагедию публичного позора и бесчестья, — вежливо ответил Валентино.

Лицо Лолы напряглось. Она повернулась к Пии:

— Над чем ты сейчас работаешь, Пиа? Лорен говорила мне, тебе особенно удаются портреты.

Пиа почувствовала, словно ее прожег взгляд Валентино.

— Да, конечно, — заливаясь краской, сказала Пиа. — Хотя на самом деле я пишу не только портреты. Пробую себя и в других жанрах. Нет, в настоящий момент я ни над чем не работаю, — стараясь говорить небрежно, добавила она.

— Но, должно быть, ты уже подумываешь о работе. — Лола сделала попытку засмеяться. — И подожди, пока ты не доберешься до Капри. Это чудесное место для художников. Тино, как ты думаешь?

Валентино встретился взглядом с Лолой:

— Я так не думаю.

На щеках Лолы проступил румянец. Она что-то быстро сказала по-итальянски, на что Валентино ответил ровным, спокойным тоном. Оба говорили так быстро, что Пиа ничего не уловила, кроме слова «Ариана», после которого глаза Лолы гневно засверкали. Она резко встала и взяла свою сумку и шарф.

Ничего не понимающая Пиа поднялась вслед за ней.

— Почему ты так не думаешь, Валентино? — торопливо спросила она, надеясь разрядить обстановку.

— Да, Тино, — перешла на английский Лола, насмешливо ухмыльнувшись. — Почему нет? На нашей вилле бывает много художников. Более того, Капри вдохновлял художников сотни лет. Почему бы ему не вдохновить Пию?

Валентино проигнорировал ее усмешку и повернулся к Пии:

— Тебе там не понравится.

— Почему нет?

Он помолчал, затем сказал ровным, холодным голосом:

— Потому что ты боишься высоты. Лола, скажи, что твоя вилла находится на самом верху скалы.

Лола стремительно повернулась к Пии:

— Это правда — насчет высоты?

Пиа чувствовала, как краснеет. Черт побери этого Валентино! К чему выставлять напоказ ее страхи?

Гордость придала ей сил. Она распрямила плечи.

— Не понимаю, с чего ты это взял, Валентино? — ровно произнесла она и повернулась к Лоле: — Я буду рада прийти, спасибо.

Лола расплылась в улыбке.

— Вот и прекрасно. Буду ждать тебя с нетерпением. — Она обернулась к Валентино и с некоторым злорадством добавила: — Ну а Валентино может остаться здесь и немного поволноваться. Впрочем, я не настолько жестока. Не хочешь присоединиться к нам?

Валинтино ничего не ответил, продолжая молча смотреть на Пию, которая отвела глаза в сторону.

— Ну ладно, я пошла, дорогая. Нет-нет, — засмеялась Лола, — провожать меня не надо.

Прежде чем выйти за дверь, Лола помедлила.

— Будь осторожна с ним, дорогая, — мягко сказала она. — Валентино принадлежит к тем мужчинам, которые настойчиво добиваются того, что им нужно. Но что случится потом, после того, как он получит то, что хотел?

Глава 8

Проводив Лолу, Пиа вернулась в гостиную.

— Как ты посмел сказать такое обо мне? — выпалила она, чуть ли не дрожа от ярости. — Даже если так, почему ты не подумал обо мне?

— Наоборот, — возразил Валентино. — Именно подумав о тебе, я счел своим долгом сказать тебе об этом. Именно я привез тебя сюда. И я хорошо помню, как ты нервничала, когда со мной не флиртовала.

— Флиртовала? Я?! — Пиа возмущенно выпрямилась. — Я никогда не флиртую с иностранцами!

— Тогда, значит, то, что ты целовала меня, это плод моего воображения? Я не стал заострять на этом внимание раньше, так как ты была уставшей. Но ты меня целовала, а затем почему-то начала все отрицать. И может быть, это также мое воображение — вчера ты была испугана, когда вернулась домой? Может быть, мне приснилось, что спустя всего пять минут ты таяла в моих объятиях? И если бы я не ушел, еще неизвестно, чем бы закончился вчерашний вечер.

— А то, что я могла немного нервничать, тебе не пришло в голову? Любая женщина на моем месте чувствовала бы себя несколько настороже. Я думала, что могу тебе доверять. — В ее голосе послышалась горечь. — Увы, я ошиблась…

Валентино придвинулся к ней ближе, и в голове Пии снова воцарился сумбур.

Как ему удается так влиять на нее? Если он сейчас коснется Пии, она сама прильнет к Валентино, невзирая на то что была сердита на него.

И Валентино дотронулся. Его руки обхватили ее запястья, и по жилам Пии пробежал огонь желания.

Она могла бы стряхнуть его руки, но ей почему-то этого не хотелось. Наоборот, Пии хотелось большего. Хотелось прижаться к сильному, поджарому телу, снова ощутить вкус его губ, тепло рук на своем теле…

Валентино наклонил голову и властно прижался к ее губам. И Пиа безвольно подчинилась мужской силе. И не просто подчинилась, она со стоном вернула ему поцелуй и сама стала целовать его в ответ, прижимаясь к нему все сильнее.

Прервал поцелуй Валентино.

— А теперь что? — задыхаясь, спросила она. — Ты снова?.. Ох!

Валентино поднял ее на руки и понес в спальню. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Пиа осознала, что происходит.

— Что ты делаешь? — потребовала она, хотя голос у нее срывался.

Валентино уложил ее на середину постели и стал срывать с себя рубашку, джинсы, трусы. Пиа умолкла, любуясь его отлично сложенным телом и загораясь от желания. Как же он был возбужден! Возбуждение Валентино передалось ей. Хотелось, чтобы их обнаженные тела поскорее переплелись, хотелось поскорее ощутить его силу, почувствовать исходящий от него жар.

Без всякого смущения, что за ним наблюдают, Валентино вытащил упаковку презерватива.

Губы у Пии пересохли.

Валентино лег поверх нее.

— Как ты думаешь, что я делаю? — ответил он вопросом на вопрос. Желание темным пламенем сверкало в его глазах. — Проверяю, так ли мягка и упруга кровать, как ты мне сказала.

Приподнявшись, Валентино стянул с нее топ. Пии пришлось помочь ему расстегнуть лифчик. Зато когда ее груди оказались на свободе, вознаграждением стал выдох Валентино и его расширившиеся глаза.

Он что-то простонал на итальянском.

— Что ты сказал? — потребовала Пиа.

— Ты не догадываешься? Ты прекрасна. Твои груди как персики. Боже, ты сводишь меня с ума!

Он поцеловал каждую грудь, поддерживая их руками. Спина Пии выгнулась дугой. Она учащенно задышала. Другой рукой он проник ей под юбку и стянул с нее трусики. Почувствовав, как его рука накрыла увлажнившийся холмик с порослью мягких волос, Пиа не смогла сдержать стона.

Валентино что-то пробормотал и нетерпеливо избавился от юбки — теперь Пиа лежала перед ним полностью обнаженной. В ней разгорался огонь желания. Пиа чувствовала, как ее охватывает страсть. Но тут же к ней пришло напоминание. А что, если страсть оставит ее в последнюю минуту? Может, ей следует предупредить Валентино?

— Валентино, — прошептала она, остро ощущая свою наготу. — Есть кое-что, о чем мне нужно тебе сказать.

Он нежно убрал прядь волос с ее лица.

— Ты чересчур волнуешься, дорогая. Доверься мне. — И одним движением он очутился внутри ее. Пиа услышала его стон, а затем и вопрос, произнесенный хриплым голосом: — Все хорошо?

Пиа прислушалась к себе, но не чувствовала ничего, кроме нараставшего желания. Она улыбнулась ему и кивнула.

— Все прекрасно, — прошептала она. — Не останавливайся.

Валентино коснулся ее губ:

— Я не смог бы, даже если бы захотел.

Он задвигался внутри ее, и с каждым его движением Пиа чувствовала, как ее словно поднимает вверх какая-то волна. Она плыла в море наслаждения, но ей этого было мало, мало!

Ритм убыстрился. Ее тело сотрясалось, но Пиа жаждала еще большего удовольствия.

— Ты потрясающая, — услышала она словно издалека.

На ее губах появилась чувственная улыбка. Она дотронулась ладонью до щеки Валентино, сильнее обхватила ногами его талию.

— Ты тоже, — прошептала она. — Ты тоже великолепен.

Пиа снова закрыла глаза и унеслась к берегам неземного блаженства. Дорога на пик заканчивалась, и скоро Пиа уже кричала, не слыша и не видя ничего, испытывая только необыкновенное удовольствие. Чуть позже к ее крикам присоединился стон Валентино.

Позже они лежали, прижавшись друг к другу в наступавших сумерках. Валентино то и дело целовал ее в обнаженное плечо, в грудь, снова и снова ласкал ее тело, что-то благоговейно шепча по-итальянски.

Пиа уже не интересовалась переводом, захваченная собственными обостренными чувствами. И самое главное — она больше не испытывала страха, что у нее может что-нибудь не получиться. Счастье так и переполняло Пию.

Иногда Валентино просто смотрел на нее, и в глазах его сияло такое восхищение, что Пиа чувствовала себя самой прекрасной женщиной на свете. Это было необыкновенное чувство.

Но спустя какое-то время она поймала его ставший серьезным взгляд и увидела прорезавшую его лоб морщинку.

— Что случилось? — тревожно спросила Пиа. — Почему ты выглядишь таким мрачным?

Она провела пальцем по его словно высеченному из мрамора лицу, поцеловала его грудь.

По жилам Валентино снова пробежал огонь желания. Губы Пии коснулись его соска, опустились ниже. Затем она подняла голову, и в ее глазах сверкали смех и обещание. И в них было что-то еще, чему Валентино не знал названия.

— Разве ты не рад, что остался? — шепотом спросила Пиа.

Валентино коснулся ее лица:

— Пиа, сокровище…

Необыкновенным усилием воли Валентино заставил себя подняться. Встав с кровати, он обернулся и увидел потрясенное лицо Пии.

— Ты уходишь?

Валентино избегал смотреть ей в глаза.

— Я был бы рад остаться, правда, но сегодня вечером мне нужно кое-что сделать.

Пиа смотрела на него, словно видела впервые в жизни. Затем, словно осознав свою наготу, закуталась в простыню, как если бы это была броня.

Валентино быстро оделся, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Ладно, — сказала Пиа, и ее собственный голос показался ей чужим. — Спасибо за потрясающий секс.

Валентино ощутил укол вины.

— Мне правда нужно идти, — беспомощно произнес он. — Секс и вправду был потрясающий. Пиа, я ничего не обещал…

— Знаю, — ровно произнесла она, встречаясь с ним взглядом и плотнее укутываясь в простыню.

Повисла неловкая тишина. Валентино подумал было снова заключить ее в объятия и утешить, но он себе не доверял.

— Ну ладно, — неловко произнес он. — Еще увидимся.

С этими словами Валентино ушел.

Глава 9

Оставшись одна, Пиа задумалась.

«Неужели я влюбилась в Валентино Сильвестри? Нет, такое невозможно!» — поспешила она успокоить себя.

Но как понимать поведение Валентино? Он целует ее, занимается с ней любовью и уходит, как будто между ними ничего не было. Это задевает. Пиа все-таки живая, и у нее есть чувства, пусть даже после болезни она еще не полностью восстановилась.

Но во всем этом была и положительная черта. Пиа чувствовала — она действительно восстанавливается, к ней возвращаются эмоции. Значит, не за горами и ее утраченная способность рисовать. Осталось немного потерпеть — и она совсем исцелится.

Ее мысли вернулись к приглашению Лолы. Что же такое произошло между семьей Фиорелло и Валентино? Почему Валентино испытывает столь сильную неприязнь к друзьям Лорен?

«Надо будет спросить у него в следующий раз, — решила Пиа, — чтобы знать все наверняка. Если, конечно, я еще с ним встречусь».

Прошло два дня, и Пиа неожиданно осознала, что за это время никуда не выходила. Неужели она опять начала сторониться жизни? Да, конечно, она пыталась рисовать, но все равно это не то…

Более того, она избегала Валентино Сильвестри! Но самое печальное заключалось в том, что и Валентино за эти два дня также не навестил ее. И что у него за дела такие в Позитано, если он работает в другом месте? Впрочем, пора в самом деле прекращать о нем думать! Он не заслуживает этого. И уже с завтрашнего дня у нее начнется новая жизнь, в которой места Валентино не будет.

Если бы только она так остро не испытывала разбуженного им желания! Пии безумно хотелось повторения того, что между ними уже произошло. Грустно это сознавать, но именно так оно и было. Хорошо, что приглашение на вечернику на виллу Фиорелло подоспело как нельзя кстати! Она развеется, познакомится с новыми людьми, которые заставят ее забыть про Валентино, а дальше уж сама… Если бы только не скалы, о которых упомянул Валентино! Впрочем, Пиа постепенно начинала привыкать к тому, что живет на краю отвесных скал, у подножия которых плещется море.

«Да, мне есть чем себя занять, — решила Пиа. — Можно сходить окунуться в море — когда-то я любила купаться. Нет, я не пойду на кишащие туристами пляжи, но ведь наверняка можно найти какой-нибудь уединенный пляж…»

На следующее утро Пиа проснулась с твердым решением провести утренний заплыв. Хорошо еще, в порыве оптимизма она захватила в Италию купальник — сейчас он придется как нельзя кстати. И местечко для заплыва Пиа тоже приглядела — оно находилось как раз между квартирой Лорен и домом Валентино, однако, когда Пиа ступила на небольшой пляж, представлявший собой расщелину в скале, оказалось, что место уже занято — и не кем иным, как Валентино!

Именно он сидел на пляже, обхватив руками колени, и смотрел в море, где в некотором отдалении на волнах покачивалась яхта.

Словно почувствовав чье-то присутствие — неужели она себя чем-то выдала? — Валентино оглянулся и словно окаменел. Конечно, он быстро расслабился, однако Пиа заметила, какое напряжение появилось поначалу в его фигуре.

Первым импульсом Пии было вновь подняться к себе, но в этом не было толку, раз он ее уже заметил. Поэтому, распрямив плечи, она пошла ему навстречу. Стоило ей приблизиться к Валентино, как пространство между ними словно оказалось заполненным однажды разделенной страстью. У Пии родилось ощущение — Валентино думает о том же, что и она. О ее наготе. О своей. И о них обоих…

Валентино был не брит, и Пию охватило страстное желание провести рукой по его колючей щетине. Она сжала кулаки, чтобы не уступить соблазну.

— Привет, — поздоровалась Пиа, чувствуя, как пересохли у нее губы.

— Доброе утро, — приветствовал ее Валентино.

Он встал и подхватил свое полотенце с гальки.

Пиа попыталась не смотреть на него, но так и не смогла отвести взгляд от атлетической фигуры. На нее нахлынули воспоминания о событиях трехдневной давности, об испытанном в его объятиях удовольствии. Пиа почувствовала, как жаркая волна прихлынула к щекам…

Валентино выпрямился и взглянул на нее с нескрываемым одобрением, как будто не чувствуя никакой натянутости между ними.

— Я не ожидала здесь никого встретить, — не зная, что еще сказать, проговорила Пиа. — Тем более тебя.

— Я не видел тебя пару дней, — как ни в чем не бывало сказал Валентино. — Думал, ты куда-то уехала.

— Нет. — Она опустила глаза. — Я работала.

— Рисовала?

Пиа кивнула и пнула несколько камешков носком босоножки.

Валентино несколько секунд изучал ее лицо, затем придвинулся ближе:

— Я заметил, ты рисовала в кафе. Должно быть, прекрасно быть художником. Иметь способность к рисованию.

Пиа решила поддержать этот вежливый разговор:

— Да, иногда это чудесно. — Она устремила взгляд по направлению к скалам. — Хотя иногда бывает, что и нет…

— Ты ничего не сказала об этом, когда мы ехали сюда, — продолжал Валентино. — Ты рисуешь на балконе? Однажды мне показалось, что на балконе мелькнули светлые волосы. Но я не видел холста и других принадлежностей художника.

Пиа ничего не ответила, и между ними воцарилась тишина. Валентино устремил взгляд на море, как будто не зная, что еще сказать.

— Ты собиралась поплавать? — наконец спросил он, переводя взгляд на нее.

— Поплавать? — переспросила Пиа, мысленно встряхивая себя. — Ах, поплавать. Ну да, я хотела… В общем…

Валентино нахмурился:

— Ты хорошо плаваешь?

— А что? — настороженно спросила Пиа, не желая ничего слышать про свои страхи.

— Просто хочу предупредить — здесь очень сильное течение, — пожал плечами Валентино, — вот и все.

Пиа взглянула на его волосы — с них все еще стекала вода. Должно быть, Валентино сам только что искупался.

— Спасибо, — поблагодарила его Пиа, — я учту.

— Значит, ты не боишься?

Пиа распрямила плечи.

— А чего мне бояться? — резко ответила она, беглым взглядом охватив фигуру Валентино.

Конечно, она не атлет, но плавать умеет! К тому же она не собиралась заходить в воду глубже чем по грудь.

Валентино снова пожал плечами и, к изумлению Пии, вновь уселся на полотенце.

— Побуду здесь на всякий случай, — с кривоватой улыбкой, сводящей ее с ума, сказал он. — Вдруг тебе понадобится спаситель?

Что, снова раздеваться перед ним? Пиа почувствовала, как теплая волна стеснения заливает ей щеки. И пути назад нет. Придется доказывать свое утверждение.

Пиа перевела взгляд на море. Огромные волны накатывали на пляж. Она внутренне содрогнулась.

Может, сказать, что она передумала, и просто посидеть на пляже? Но если так, то о чем ей говорить с Валентино? Почему после их близости он взял и убежал? Нет, у нее есть гордость! К тому же верный способ избавиться от страха — это испытать себя. «Я буду благоразумна», — решила Пиа, сбрасывая с себя одежду и притворяясь, что не замечает устремленный взгляд, прожигавший ее как огонь.

Какую игру ведет с ней Валентино? Она не девочка на одну ночь!

С отведенными назад плечами она пошла к морю, внутренне замирая от страха. Ну нет, она не повернет назад, ни за что не даст ему повод снова заговорить о ее страхах.

Волна окатила ноги. Пиа вздрогнула — вода оказалась холоднее, чем она думала. Стиснув зубы, она сделала еще несколько шагов по каменисто-песчаному дну, весьма круто уходившему вниз. Пиа продвигалась вперед маленькими шажочками, предварительно проверяя глубину. Но все оказалась напрасно. Вот еще один шаг — и дно словно ушло у нее из-под ног. Кое-как Пиа выбралась на поверхность. Не удержавшись, она посмотрела назад. Валентино уже не сидел, а стоял, напряженно глядя в ее сторону, словно раздумывая, бросаться ли ему ей на помощь, или пока еще рано?

Неожиданно Пиа ощутила, как ее подхватила сильная волна. Должно быть, это было то самое сильное течение, о котором ее предупреждал Валентино. Оно действительно было очень мощным. Пии приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы течение не понесло ее прямо на скалы.

Ее охватила знакомая паника. Пиа сбилась с ритма, поперхнулась, когда в рот ей попала соленая вода.

«Да, помощь бы мне совсем не помешала», — мелькнула у нее мысль. Почти сразу она ощутила, как ее талию обхватила сильная мужская рука. Пиа повернула голову и увидела рядом с собой Валентино.

С его помощью она снова добралась до берега.

«Если бы не он, — подумала Пиа, — еще неизвестно, чем бы все могло закончиться».

На берегу Валентино накинул на нее полотенце и с ласковой улыбкой взглянул ей в лицо. Пиа укуталась в полотенце, старательно отводя взгляд. «Да, он меня предупреждал, ну и что?»

— Спасибо, — напряженным голосом поблагодарила его Пиа. — Но я бы сама со всем справилась.

Валентино лишь хмыкнул.

— У тебя кровь на ноге, — вдруг сказал он.

Пиа опустила глаза и увидела, как по ее ноге действительно стекает кровь. Должно быть, она не заметила, как ударилась об острый угол подводного камня и рассадила себе коленку.

— Надо чем-нибудь обработать рану, — предложил Валентино. — Можешь обмыть сначала ее морской водой, она хорошо дезинфицирует.

— Каменные пляжи не очень удобны, — пожаловалась Пиа. — У нас в Австралии пляжи песчаные.

— Скажи спасибо Везувию, — усмехнулся Валентино. — Ладно, пойдем…

В его голосе послышались командные нотки, но Пиа сделала вид, что их не заметила. Чувствуя на своей талии сильную руку, она подошла к лестнице и подняла голову. Да уж, подниматься — это не спускаться.

Словно почувствовав ее сомнения, сможет ли она одолеть путь наверх, Валентино, ни слова не говоря, подхватил ее на руки и легко, словно она ничего не весила, понес по ступенькам.

Глава 10

К удивлению Пии, Валентино отнес ее не на квартиру Лорен, а к себе. Пиа не нашла в себе сил, чтобы возразить ему.

«И в конце концов, — призналась себе Пиа, — я обязана Валентино своим спасением. Без него течение и в самом деле могло отнести меня к скалам, а там недолго и разбиться. И я еще не поблагодарила его должным образом».

Валентино первым делом отнес ее в ванную.

— Наверное, ты замерзла. Сначала надо тебя согреть. На, выпей это. — Он протянул ей бокал с чем-то желтоватым.

— Что это?

— Лимонный ликер. Пей его медленно.

Пиа подчинилась. Алкоголь тут же обжег ей пищевод. Когда жжение прошло, она ощутила вкус лимона.

— Вкусно, — сказала Пиа, делая еще один глоток.

— Хватит, — приказал Валентино, забирая у нее бокал. — Сейчас я наполню ванну и оставлю тебя одну. — Он включил воду на полную мощность, но вопреки своим словам не стал дожидаться, когда ванна наполнится. — Пожалуй, я тебя оставлю, — чуть хрипловатым голосом сказал он, должно быть, как и Пиа, внезапно ощутив всю интимность обстановки.

И только тогда, когда Валентино вышел, Пиа осознала, что почти не дышала все это время. После его ухода ванная комната показалась Пии больше и объемнее.

Она закрыла дверь на задвижку, разделась и ступила в теплую ванну, от которой исходил пар.

Пиа легла в воду и закрыла глаза, отдаваясь успокаивающему прикосновению теплой воды. Лимонный ликер стоял на полке, и Пиа протянула руку, чтобы его достать. Так, попивая ликер и плескаясь в теплой воде, Пиа продолжала лежать, чувствуя, как на нее накатывает приятная дремота.

Держа в руках бритву, Валентино помедлил, всматриваясь в свое изображение. Под глазом отчетливо проступал синяк. Должно быть, Пиа неловко ударила его локтем, когда он плыл с ней назад.

Ну ладно, синяк пройдет, это не беда. Куда большую тревогу у Валентино вызывало то, что ему почти ничего не удалось узнать о мисс Лорен Ренферн, кроме того, что та работает фотографом. Это было удивительно и в то же время немного настораживало.

Ну вот, сейчас представился случай выяснить все у Пии.

Лишь только он подумал об обнаженной Пии, лежащей в пенистой воде, как его мысли сбились. Валентино стоило огромных усилий воли направить свои мысли в другое русло. Например, он узнал о Пии Ренферн кое-что интересное. Совсем недавно она стала жертвой преступления.

Почему Пиа об этом ни разу не упомянула при разговорах с ним? Конечно, они не близкие друзья, хотя уже стали любовниками, но ведь это целое событие в жизни обыкновенного человека! С другой стороны, она не обязана открывать перед ним душу, но все же… Может, она считает, что не может ему доверять? После того как он проявил подозрительность в отношении Лорен… И его явное неодобрение ее друзей… Что ж, вполне возможно, Пиа сочла: не стоит впускать его в свою жизнь. То, что они переспали, конечно, все только усложняло, но секс с ней действительно был потрясающий и незабываемый…

Именно поэтому три дня он не заходил к ней — боялся уступить соблазну.

Однако, как бы там ни было, Валентино поставил себе первоочередной задачей вырвать Пию из рук парочки Фиорелло. Он нюхом чуял, что связываться с ними — себе дороже. Но он сделает это ради благополучия Пии. Более того, Валентино чувствовал себя обязанным сделать это! Все, что еще оставалось сделать, — это держать свои инстинкты на привязи. И уж тем более не думать о сексе, когда Пиа едва не утонула — по крайней мере, вероятность этого совсем недавно была очень велика…

Стоя на коврике в ванной, Пиа вытиралась полотенцем, думая, что ей надеть, кроме своих шортов и топа. Ее мокрый купальник валялся на выложенном плитками полу. Пиа не смогла заставить себя влезть в него снова. Ну что же, значит, придется обойтись без нижнего белья.

Подобная мысль не вызвала бы у нее ничего еще полгода назад, но не сейчас и тем более не теперь, когда она находится на территории Валентино.

В дверь так неожиданно постучали, что Пиа вздрогнула. Почти сразу раздался требовательный голос Валентино:

— Пиа? Все в порядке?

— Да, да! — быстро приходя в себя, откликнулась она. — Я скоро выйду.

Еще немного поколебавшись, она натянула на себя шорты и топ, пристально вглядываясь в зеркало: так ли уж заметно, что она без лифчика? Это бросалось в глаза, но выхода у нее не было.

Пригладив волосы пальцами, она сделала глубокий вдох и вышла в гостиную, в которой ее дожидался Валентино. Он тоже принял душ и переоделся в рубашку поло и джинсы, которые прекрасно ему шли.

При виде его сердце у Пии сначала замерло, а затем начало отбивать барабанную дробь. Черт его возьми! Как же ему удается так сильно влиять на все ее чувственные рецепторы!

Валентино обернулся и медленно убрал руку от лица. Оказалось, он прижимал к глазу кубик льда. Пиа увидела синяк и ахнула. Неужели это сделала она?

— Ты выглядишь лучше, — заметил Валентино. — Губы у тебя порозовели.

Пиа решила не обращать внимания на замечание о ее губах.

— Что с твоим глазом? — сглотнув, спросила Пиа. — Неужели это сделала я? — А когда Валентино кривовато усмехнулся и кивнул, промямлила: — Извини.

— Да ладно, это ничего, — успокоил ее Валентино. — Пройдет. А ты не стой, лучше сядь.

— Я еще не поблагодарила тебя за то, что ты меня спас, — выпалила Пиа, устроившись поудобнее в кресле. — Спасибо, что остался и…

— А я ведь предупреждал.

— Предупреждал, — покорно кивнула Пиа.

— Почему же ты поступила так безрассудно?

Пиа пожала плечами:

— Думала, справлюсь. — Пиа решила переменить тему. — У тебя еще есть этот лимонный ликер?

— Ты уверена? — нахмурился Валентино. — В нем сорок процентов спирта.

— Уверена, — кивнула Пиа.

— Ну смотри, не напейся, — предупредил ее Валентино.

«Он, наверное, пошутил», — решила Пиа, когда Валентино протянул ей небольшую порцию ликера.

Пиа подняла бокал к глазам:

— Ты очень щедр.

— Ликер очень крепкий, — спокойно сказал Валентино. — Ты сама можешь не заметить, как захмелеешь. Он почти как бренди, а ты пьешь его, скорее всего, на голодный желудок. Ну ладно, давай я заклею твою рану пластырем, просто на всякий случай, — предложил он.

Пиа чуть не поперхнулась. Снова почувствовать его пальцы на своей обнаженной коже? Нет! Надо скорее допить этот чудесный напиток и бежать домой. Или лучше… Да! Снова ощутить прикосновение его сильных рук к своему телу. Пиа вздохнула и закрыла глаза, но все закончилось слишком быстро.

— А где… — Ей пришлось сглотнуть. — А где твой дед?

— Он отправился с рыбаками в море. Ему нравится смотреть, как ловят рыбу. — Валентино мягко усмехнулся. — В море старик снова чувствует себя молодым. Вряд ли они скоро вернутся домой.

Валентино поднял голову и встретился с загадочным взглядом голубых глаз Пии Ренферн.

Пиа почувствовала напряжение, а ее сердце забилось быстрее.

Валентино тоже почувствовал это, но старался не замечать, как между ними словно прошел электрический разряд. И когда он научится держать себя в руках рядом с Пией?

Никто из них не мог заставить себя говорить о событиях трехдневной давности, когда они впервые занялись любовью и им обоим это очень понравилось. Но и делать вид, что ничего не было, когда их до сих пор так явно тянет друг к другу, тоже глупо.

Однако Пиа не могла заставить себя говорить на эту тему. Наверное, лучше всего было уйти.

— Мне пора, — откашлявшись, произнесла она. — Спасибо, что спас, за ликер, за все.

Пиа встала было на ноги, но голова у нее закружилась, и она снова упала в кресло.

Валентино нахмурился, но в этот раз не стал говорить «я тебя предупреждал».

— Может, перекусишь что-нибудь? — предложил он. — К тому же нам надо кое о чем поговорить, — заставил-таки себя сказать Валентино.

Пиа проследила за его взглядом и задрожала. Сквозь тонкую ткань топа было отчетливо видно, как у нее проступили соски.

— Ты замерзла? — спросил Валентино.

«Нет, просто возбуждена», — вертелось на языке у Пии, но она промолчала.

— На вот, возьми. — Валентино взял плед и накинул ей на плечи.

— Спасибо, — выдавила из себя Пиа. По крайней мере, плотная ткань скроет ее состояние.

— Сейчас я что-нибудь соображу поесть, — сказал Валентино. — Сиди и не вставай.

Когда Валентино вышел на кухню, Пиа смятенно подумала: «Что я делаю? Опять играю с огнем? Я ведь не инвалид и прекрасно могу приготовить завтрак себе сама. И о чем Валентино хотел поговорить? Может, принести свои извинения за то, что переспал со мной? Если так, я не выдержу…»

Но любопытство оказалось сильнее.

«Совсем немного, — решила Пиа, — я побуду у Валентино совсем немного — ведь так приятно, когда о тебе заботятся!»

На кухне Валентино поставил кофемолку, прижал к глазу кубик льда и вздохнул.

Мисс Пиа Ренферн, выглядевшая такой свежей после ванны, с чистыми волосами, от которых исходил запах шампуня, в топе и в шортах выглядела чересчур соблазнительной. Это не говоря уже о том, что под легкой одеждой у нее ничего не было…

На него сразу нахлынули воспоминания о ее мягкой, шелковистой коже, длинных ногах, обвивавших его спину. Валентино снова услышал ее стон, когда в тот первый раз их интимной близости он довел ее до пика наслаждения.

Валентино почувствовал, как возбуждается. Представив себе приоткрытый алый рот и разметавшиеся по подушке золотистые волосы, он едва не застонал. Чтобы не думать об этом, он принялся за приготовление завтрака.

Должно быть, Пиа задремала, потому что очнулась она от глубокого мужского голоса:

— Проголодалась?

Пиа потянулась и кивнула, думая про себя — этот вопрос можно понимать и в другом ключе. Да, она соскучилась по Валентино Сильвестри.

Валентино поставил поднос с дымящимся кофе, булочками, помидорами и мармеладом на кофейный столик.

Пиа втянула ароматный запах:

— Как вкусно пахнет! Ты вовремя. Я жутко хочу есть. — Она взяла с подноса капучино. — Ты всегда так заботишься о людях, спасенных в море? — пошутила она.

— Если они красивы, — с улыбкой кивнул Валентино.

— Думаю, тебе нужно провериться у окулиста, — улыбнулась ему Пиа, выбрав мягкий круассан и намазывая на него мармелад.

— Вишневый, — прокомментировал Валентино.

— Обожаю вишню!

Чувствуя на себе его взгляд, Пиа съела булочку, запила ее кофе и вытерла рот салфеткой.

— Еще здесь, в углу рта, — негромко сказал Валентино, беря салфетку и промокая ею уголок рта Пии.

— А-а, — протянула Пиа и открыла было рот, как вдруг почувствовала на своих губах жгучий поцелуй.

Валентино все-таки не удержался. Несмотря на всю свою выдержку, он был не в состоянии противиться тем желаниям, которые вызывала у него Пиа.

Пиа вздохнула и тут же забыла про еду. Обвив руками его шею, она отдалась во власть целующих ее губ.

Валентино нащупал рукой мягкую округлость ее груди, ее напрягшиеся соски и едва не застонал.

— Думаю, надо избавиться от всего этого, — горячо прошептал он.

Пиа не возражала. Она потеряла способность думать почти сразу, как только ощутила его прикосновения, захваченная чувствами.

Валентино избавил ее от топа. Пиа почувствовала его руки на своей обнаженной коже и застонала. Валентино прошептал что-то по-итальянски, покрывая поцелуями ее тело и одновременно избавляясь от своей одежды.

— Нет, не здесь, — задыхающимся голосом сказал он и встал, протягивая Пии руку.

Она взяла ее, словно не замечая своей наготы, — в эту минуту она была готова последовать за ним куда угодно. Валентино неожиданно подхватил ее на руки и засмеялся низким сексуальным смехом.

У Пии перехватило дыхание. Она смотрела в красивое лицо Валентино, и острое чувство сжало ее сердце. Но это не было сексуальное желание. Впрочем, сейчас не время думать о том, что это было. Она изнемогала без его ласк, без его поцелуев.

Валентино отнес ее по ступенькам в просторную спальню, но Пиа ничего не замечала вокруг себя, кроме мужчины, который был рядом.

Он не бросил ее на постель, как это было в квартире Лорен. Наоборот, убрал покрывало и осторожно уложил Пию так, чтобы ее голова оказалась на его подушке.

Положив ее на кровать, Валентино выпрямился и посмотрел на нее долгим взглядом. Его темные глаза стали почти черными, в них горела такая страсть, что Пиа протянула руки и простонала:

— Скорее!

Валентино склонился над ней, коснулся ее губ долгим, томительным поцелуем.

— Ты уверена? В этот раз мне бы хотелось, чтобы все прошло медленно, со вкусом.

Синяк под глазом только придавал Валентино шарм — он казался злодеем, опасным злодеем, который обладал способностью заставить ее сердце неровно биться.

— Я уже говорил тебе сегодня, как ты прекрасна? — пожирая глазами ее тело, спросил Валентино. — В тебе есть все, чтобы свести мужчину с ума. Я думал о тебе все это время, все вспоминал и вспоминал, как было в первый раз…

«И именно поэтому ты сразу ушел?» — хотелось спросить Пии, но сейчас было не время и не место, чтобы выяснять отношения. Стоп, хотя какие отношения? Их с Валентино ничего не связывает, кроме секса!

Валентино лег рядом с ней, взял ее руки в свои. Огонь в его глазах возбуждал ответный огонь в ее теле.

— Дорогая, скажи мне, что тебе нравится больше всего.

Пиа почувствовала, как краснеет.

— Ну, мне нравится, когда ты меня касаешься, как гладишь мое тело. Делай все, что тебе хочется со мной делать, Валентино! — в неожиданном для себя порыве воскликнула Пиа.

Валентино склонился над ней, продолжая по-прежнему пока только взглядом ласкать ее лицо.

— Все, что я хочу? — погрубевшим голосом спросил он.

Пиа кивнула и прикусила губу.

— Все, что ты хочешь, — прошептала она.

Валентино наклонил голову и стал исследовать ее тело своими руками и губами — округлые плечи, выступающие ключицы, полную упругую грудь, плоский живот, зажигая огонь во всем ее теле. Когда его ладонь легла на треугольник между ее бедер, Пиа выдохнула, а почувствовав его палец внутри себя, застонала.

К ее огромному восхищению, в этот раз Валентино действительно никуда не торопился. Разместившись между ее ногами, он уделил особенное внимание сосредоточию ее женственности. Пиа задыхалась от восторга и накатывавшего на нее удовольствия. Желание становилось все сильнее, наступало на нее океанской волной, грозя потопить под собой. Наконец, когда ей казалось, что она уже не выдержит, наступило освобождение. Пиа закричала, слыша где-то вдалеке неразборчивое бормотание Валентино и его тяжелое, учащенное дыхание.

Странно, но после неземного удовольствия ее аппетит еще больше разгорелся. Она жаждала повторения, но в этот раз ей хотелось, чтобы Валентино разделил с ней ее восторг.

Ее нетерпение было так велико, что она помогла Валентино надеть презерватив. Прикосновение к его мужскому естеству вызвало новую волну желания. Когда она попыталась было поласкать его руками, Валентино застонал и произнес:

— Нет, мое сокровище, если не хочешь, чтобы я взорвался.

Пиа подчинилась.

Оседлав его, она двигалась вверх-вниз вдоль него, чувствуя, как внутри ее снова растет удовольствие. Вторая вершина наслаждения была недалеко. Спустя несколько секунд мир перестал для них существовать.

И это было только начало.

В обоих словно проснулся голод, который требовал немедленного утоления. Валентино оказался искусным любовником и терпеливым учителем. Он помог Пии узнать о себе то, чего она прежде не знала.

Они смогли оторваться друг от друга, только когда Валентино вспомнил — скоро должна прийти домработница. Однако, когда женщина пришла, он сказал ей, что на сегодня она освобождается от своих обязанностей. После этого Валентино принес их одежду в спальню, и чувственная сказка продолжалась до тех пор, пока они не услышали старческий голос:

— Тино, Тино, ты где?

Глава 11

Рука Валентино, поглаживающая бедро Пии, замерла.

— Дед!

Пиа разом покраснела, представив себе, что она будет говорить пожилому синьору, когда они встретятся. Валентино легко соскочил с кровати, собрал ее одежду и шепотом сказал:

— Иди в ванную. Я с ним поговорю.

Пиа не стала слишком задерживаться в ванной. Она быстро приняла душ, оделась, вгляделась в свое лицо с припухшими от поцелуев Валентино губами и вновь покраснела.

— Ты все? — спросил Валентино. — Я тоже решил принять душ.

Он быстро ополоснулся и натянул на себя рубашку и джинсы.

— Здесь есть другой выход, чтобы не встречаться с твоим дедом? — чувствуя себя донельзя смущенной этой перспективой, спросила Пиа.

Валентино кивнул:

— Внизу. Не волнуйся. Сейчас он начнет готовить ужин. Он даже не заметит тебя.

— Было бы прекрасно, — с чувством произнесла Пиа. — А то, что мы оставили после нашего завтрака в гостиной? — вдруг вспомнила она, тревожно глядя на Валентино и кусая губы.

Валентино явно забавлялся ее смущением.

— Не волнуйся, — сказал он, — я все убрал, когда говорил с Миреллой.

Когда Валентино вышел проведать, может ли Пиа уйти, из кухни показался дед. На его лице была улыбка, но, увидев синяк под глазом внука, Энцио тревожно спросил:

— Боже милостивый, что с тобой случилось?

— Что? — не понял его Валентино.

— Синяк, — сдавленно произнес дед.

— А, синяк. — Валентино облегченно выдохнул. — Я ударился. Не волнуйся. Как прошла твоя утренняя прогулка?

— Неплохо, — улыбнулся Энцио, но снова нахмурился. — И обо что ты только умудрился так удариться?

— О скалу. Я сходил с утра поплавать, — объяснил Валентино.

— Ну ладно. — Дед потрепал Валентино по щеке. — Хорошо, что все обошлось, но все равно тебе стоило быть осторожнее. Я начал готовить суп. А ты сходи пока в огород и принеси овощи.

Валентино кивнул, но тут вовремя вспомнил, что Пиа где-то оставила купальник. Вот только где? В ванной его не оказалось. Валентино нашел его на балконе. Неужели это Пиа вывесила его туда, чтобы он высох, или это дело рук Миреллы? Если так, то новость о том, что в ванной комнате Сильвестри был обнаружен мокрый женский купальник, уже стала достоянием общественности.

Сам-то он скоро уедет, а вот как эта новость скажется на Пии? Ладно, подумал Валентино, будем думать о лучшем.

Когда Пиа с Валентино тайком покидали дом Сильвестри, до нее донесся ароматный запах рыбного супа. Занятия любовью истощили ее силы, и ей хотелось есть. Возле двери она повернулась к Валентино, чтобы попрощаться, как в холле вдруг появился его дед. Пиа почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Как она ни старалась избежать встречи с Энцио Сильвестри, это все-таки произошло.

Дед оглядел ее с головы до ног, поднимая брови и переводя взгляд на Валентино. В его старых выцветших глазах, смотревших тем не менее остро и проницательно, появились лукавые огоньки.

— Дед, — начал Валентино, — познакомься: Пиа Ренферн, наша соседка. Пиа, это Энцио Сильвестри, мой дед.

— Кхм, — кашлянул Энцио, — значит, наша соседка. — Он умудрился произнести слово «соседка» так, словно оно все ему объясняло. Например, что она делала на пороге их дома рядом с Валентино…

— Синьор, — склонила голову Пиа, безуспешно борясь со своим румянцем и протягивая руку.

«Может, притвориться, что я всего лишь заглянула на чай? — мелькнуло у нее в голове. — Или поздно, не выйдет? Оставалось сделать хорошую мину при плохой игре».

— Значит, Пиа, соседка. — Дед Валентино расцеловал ее в обе щеки сухими старческими губами. — Почему же я тебя раньше не встречал?

Пиа объяснила ему ситуацию.

— Вон оно как! Понятно, — кивнул Энцио. — Ваша кузина, случайно, не с длинными волосами?

— Да. У нее длинные темные волосы.

Энцио улыбнулся, переводя внимательный взгляд с Пии на внука и обратно.

«Что же он увидел? — смятенно подумала Пиа. — Что я занималась любовью с его внуком несколько часов, прежде чем попытаться тайно улизнуть?»

Но, что бы Энцио ни увидел, это осталось тайной.

— Тино, что же ты не приглашаешь нашего гостя? Пиа, не отужинаете с нами? У нас на ужин будет свежий рыбный суп.

Пиа закусила губу. Ее взгляд устремился на Валентино. Первым ее побуждением было поблагодарить Энцио Сильвестри и спрятаться в квартире Лорен, переосмыслить то, что случилось между ней и Валентино.

— Очень великодушно с вашей стороны, синьор, — быстро произнесла она, — но я не хочу вам мешать. Я просто встретилась с Валентино, когда выходила искупаться, и забежала… по… поговорить. — Она вспыхнула. — Ну вот, а теперь мне пора домой, работать.

— А-а, значит, вы плавали. Да, да, конечно, — кивнул старый синьор. — Но все-таки не спешите уходить. Валентино и я просим вам остаться, правда, Валентино?

Валентино пробормотал что-то нечленораздельное, и это вызвало у его деда улыбку. Старик с удвоенным энтузиазмом стал уговаривать Пию остаться. Ей пришлось уступить.

Взяв с нее обещание вернуться через час, Сильвестри отпустили ее домой.

* * *

Дома Пиа приняла душ, переоделась, нанесла на лицо немного косметики и задумалась над тем, что взять с собой в гости к соседям. По австралийскому обычаю было бы невежливо заявиться с пустыми руками. Немного поразмышляв, она решила взять с собой вино, которое принесла ей Лола.

Прижимая бутылку к груди, Пиа отправилась к своим соседям. Валентино, стройный, подтянутый, от вида которого у нее, как всегда, сильнее забилось сердце, поприветствовал ее у входа и повел в гостиную, где Энцио расцеловал ее в обе щеки, как будто знал всю свою жизнь. Старик улыбнулся, принимая из ее рук вино.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросила Пиа. — Например, приготовить салат?

— Нет-нет, ни в коем случае, — запротестовал Энцио, когда Валентино перевел ему ее просьбу. — Вы наша гостья. Садитесь и наслаждайтесь едой.

На закуску Энцио подал ей бокал пенистого белого вина, тарелку с хлебом и оливками.

Пиа сидела и изумлялась про себя событиям. В ее жизни появился любовник — и какой любовник! Горячий итальянец с темными, жгучими глазами и потрясающей фигурой. Неужели это происходит с ней, с Пией Ренферн?

Аппетитно пахнущий ужин был сервирован в столовой, которой, насколько могла судить Пиа, пользовались нечасто. На стенах столовой висели свадебные фотографии Энцио, а также родителей Валентино — они казались такими юными и беззаботными! — и самого Валентино, однако с того места, на которое усадили Пию, ей было плохо видно.

Ужин состоял не только из обещанного рыбного супа. Также была подана жареная рыба в оливковом масле с лимоном и соусом, мюсли, пармезан и несколько видов салатов.

Энцио говорил за ужином почти все время. Пиа была рада, что ей только приходилось поддерживать беседу. Изредка свои замечания вставлял Валентино, и всякий раз, когда он обращался к деду, его голос смягчался.

Энцио говорил почти исключительно с Пией. Казалось, он все сильнее и сильнее очаровывал гостью.

— Вы готовите сами, Пиа? — спросил он.

— Пытаюсь, — с улыбкой призналась Пиа. — Но я не такой хороший повар, как вы.

Энцио расцвел улыбкой — ему явно понравился комплимент.

— Как долго вы планируете остаться в Италии? — продолжал свои расспросы Энцио. Очевидно, его интересовало все, что Пиа готова ему рассказать.

— Четыре-пять недель. Я еще посмотрю.

Пиа неожиданно ощутила легкий укол сожаления при мысли, что однажды ей придется уехать из Италии. А что, если Валентино покинет ее через несколько дней? На нее накатила легкая паника. Пиа постаралась справиться с собой и сконцентрировалась на разговоре.

— Не так много времени осталось, — заметил Энцио, обращаясь к внуку.

— Простите? — переспросила Пиа.

Энцио ответил с улыбкой:

— Чтобы Тино научил вас готовить.

Валентино сказал со смехом:

— Дед, у Пии дома есть мать. Думаю, она научит свою дочь готовить.

— Она итальянка? — с любопытством спросил Энцио и провозгласил: — Самая лучшая еда — в Италии!

Пиа с улыбкой кивнула, соглашаясь.

— Нет, мама не итальянка, но австралийцы обожают итальянскую еду. Я почти уверена, в каждой австралийской семье хотя бы раз в жизни готовили лазанью или пиццу.

— Ах, лазанью и пиццу? — Энцио одобрительно кивнул. — Но, наверное, их все-таки готовят не так, как у нас.

— Возможно, — кивнула Пиа, не желая спорить со стариком.

А ведь Валентино никак не отреагировал, услышав, что через некоторое время она уедет. Пиа ощутила странную боль. Неужели она все-таки уже успела к нему привязаться?

Пиа не желала об этом думать. Конечно нет, успокоила она себя.

Просто она размякла в такой дружеской атмосфере, ужиная с такими приятными людьми. Ничего, все в порядке. Ведь с Валентино их ничего не связывает… кроме секса.

Должно быть, Валентино тоже об этом думал, так как, когда их взгляды встречались, темные глаза Валентино темнели еще больше. Они не могли касаться друг друга руками, но их глаза выполняли работу рук.

Пиа замирала при мысли о том, что, как бы ни была близка разлука, ее ждет хотя бы еще одна незабываемая встреча с ним.

— А теперь пора испробовать вино, которое ты купила, — объявил Энцио. — Но на вид сразу могу сказать — оно хорошее. У тебя прекрасный вкус.

— Спасибо, синьор, — с улыбкой произнесла Пиа, — но придется вас разочаровать. Это вино принесла мне подруга моей кузины. Она живет на Капри.

Энцио нахмурился:

— На Капри?

— Да, — кивнула она. — Может, вы знаете Лолу Фиорелло?

На лице Энцио появилось странное выражение. Улыбка сбежала с его лица, когда он бросил быстрый взгляд на внука.

— Фиорелло? Разве она не подруга Арианы?

Валентино помедлил, прежде чем ответить, а затем что-то быстро произнес по-итальянски. Энцио что-то сказал, внимательно посмотрел на Пию. Валентино успокаивающе похлопал его по руке.

— Ариана? — медленно переспросила Пиа.

За столом воцарилась тишина, а затем оба мужчины сказали одновременно:

— Жена Валентино.

— Моя бывшая жена…

Пиа окаменела. Значит, у Валентино была жена? А что, если он до сих пор женат и просто живет отдельно от жены? При мысли о том, что у Валентино может быть жена, Пиа ощутила непонятную боль. Она сделала глубокий вдох и только потом заметила, как дед Валентино перевел взгляд с нее на внука и обратно, а затем поднялся. Все его дружелюбие, которым он лучился всего несколько минут назад, испарилось.

Темное от загара лицо Энцио побледнело, в движениях появилась какая-то резкость.

— Извините, синьорина, но я, кажется, устал. Доброго вечера, Пиа, Тино. Приятно было с вами познакомиться, Пиа.

Валентино нахмурился и тоже поднялся из-за стола. На его лице появилось встревоженное выражение.

— Дед, ты в порядке?

— Я в порядке. — Энцио сделал попытку улыбнуться. — А вы пока посидите и поговорите.

Валентино последовал за стариком в холл. Ничего не понимающая Пиа осталась одна. Что только что произошло? Почему стоит упомянуть чету Фиорелло, как оба Сильвестри начинают вести себя как-то странно?

Она просидела несколько минут в одиночестве. Ни Валентино, ни Энцио не возвращались. Не зная, чем себя еще занять, Пиа убрала все со стола и вымыла посуду, а затем, помедлив, с тяжелым сердцем отправилась к себе домой.

Глава 12

Дома Пиа решила лечь в постель. Она почти сразу уснула. Ей снился сон, что она может летать, но даже во сне ее страх перед высотой не прошел. Однако несколько дней жизни на высоких скалах, должно быть, сделали свое дело. Ее страх не был таким уж паническим, как раньше. Из сна ее вывел звонок. Пии потребовалось время, чтобы осознать — она в Италии, в квартире Лорен, а в дверь этой квартиры кто-то звонит.

В такое время это мог быть только Валентино. Как обычно в последнее время, мысль о нем вызвала у Пии боль.

Она взглянула на часы — было всего лишь половина десятого. Выбравшись из постели, Пиа набросила на себя шаль и побрела к входной двери. Ее рука помедлила на ручке.

— Кто? — на всякий случай спросила она все еще хриплым ото сна голосом.

— Валентино, — услышала она знакомый голос.

Пиа открыла дверь и моргнула. На Валентино были черные джинсы и тонкий черный свитер. На лице под глазом расползался синяк.

Он пристально смотрел на нее, темные глаза сверкали.

Пиа облизнула пересохшие вдруг губы — Валентино выглядел чертовски сексуально и привлекательно! — и молча смотрела на своего визитера.

— Можно войти? — наконец спросил Валентино.

Она посторонилась, давая ему возможность пройти.

Валентино вошел, внеся с собой запах ночи и моря, затем резко повернулся, прижал Пию к себе и начал целовать.

По жилам Пии словно пробежал огонь, но она заставила себя толкнуть Валентино в грудь. Сначала надо все выяснить.

— Как твой дед? — задала первый вопрос Пиа, пригласив его в гостиную. — Ему стало плохо из-за меня или как?

— Не знаю, но сейчас он спит. Не бери в голову, — посоветовал Валентино. — Скорее всего, ты ни при чем. Все-таки ему уже за восемьдесят, а он сегодня сделал так много всего. Думаю, он просто устал и нуждается в отдыхе. Извини, что мы оставили тебя одну. И спасибо за перемытую посуду, хотя это было напрасно.

Пиа пожала плечами. Губы у нее горели от поцелуя Валентино. Ей хотелось большего, но она взяла эмоции под контроль. Чтобы случайно не уступить Валентино, она отошла и села в кресло. Валентино понял этот знак и устроился на софе.

— Что бы это ни было, я не хотел оставлять деда одного, — объяснил он.

— Конечно нет, я понимаю.

Валентино кивнул:

— Когда я вернулся, чтобы поговорить с тобой, ты ушла.

Пиа откинулась на спинку, жалея, что не может закурить, пуская дым ему в лицо.

— О чем?

Валентино поерзал.

— Может быть, ты считаешь, мне следовало сказать тебе, что я был женат?

— Зачем мне эта информация? Ты мне ничего не должен.

— Чтобы ты не думала, будто я лгал тебе. Ариана и я состоим в разводе.

Уже легче, подумала Пиа, не зная, откуда к ней пришла эта мысль, но так и было. По крайней мере, она не вступила в связь с женатым мужчиной.

— Если ты считаешь, что я должна об этом знать, что ж, теперь я об этом знаю, — пожала плечами Пиа. — Что-нибудь еще?

Валентино вперил в нее взгляд темных глаз. Что они выражали? Пиа не могла понять этого.

— И еще я пришел поговорить о нас, — хрипло сказал он.

— О нас? — Пиа делано рассмеялась. — Нет никаких «нас», Валентино!

— В самом деле? — Валентино прищурился. — Ну, как скажешь. Тогда, может быть, ты о чем-нибудь хотела бы поговорить со мной?

— Да, — неожиданно для себя самой заявила Пиа. — Как давно ты состоишь в разводе?

— Пять лет.

— Пять лет? — с удивлением переспросила она. — А я-то думала, вы развелись недавно…

— С чего ты взяла?

— Ты вел себя странно, когда речь заходила о Лоле Фиорелло. Только я не понимаю, при чем тут подруга Лорен? — призналась Пиа. — Может быть, ты и Лола…

Лицо Валентино потемнело.

— Нет, выкинь это из своей головы! Чтобы между мной и Лолой что-то было… — Валентино сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и заговорил: — То, что произошло в прошлом, было запутанным и сложным. Я не стал говорить тебе о разводе потому… — Он заколебался. — Не хотел об этом вспоминать. Но раз уж об этом зашла речь… — Валентино сжал кулаки. — Вскоре после нашей свадьбы я уехал на несколько месяцев, это было связано с работой. Ариане стало скучно, и значительную часть времени она стала проводить на вилле Фиорелло. Скоро она поняла — помимо совместной жизни с карабинером существует другая, более гламурная и захватывающая жизнь. В конце концов, все выплыло наружу, как обычно и бывает. — Он криво усмехнулся. — То, что произошло, было в новостях несколько недель. Портрет моей жены появился на обложках чуть ли не всех европейских газет. Вот, в общем, и все. — Валентино устремил взгляд на Пию. — Сейчас она актриса. Ты слышала когда-нибудь имя Арианы да Сильва?

Пиа покачала головой.

— Значит, еще услышишь, — ровным голосом произнес он. — Моя жена, как говорят, необыкновенно талантлива. И ушла Ариана главным образом оттого, что Лола сказала ей — совместная жизнь со мной погубит. Сейчас Ариана замужем за аргентинским режиссером, с которым у нее и был тогда роман.

Пиа испытала к Валентино прилив сочувствия. Должно быть, ему пришлось несладко. И он явно не говорит ей всего, через что ему пришлось пройти. Это понятно, ему не хочется ворошить неприятное прошлое. Она его прекрасно понимала.

— Извини, — не зная, что еще сказать, произнесла Пиа. — Если тебе тяжело об этом говорить, не говори ничего.

— Деду пришлось тяжелее, чем мне, — пожал плечами Валентино. — Ведь я после развода сменил работу и сразу уехал, а ему пришлось здесь жить. Вот кому действительно тяжело вспоминать те времена! Хорошо еще, что постепенно все забывается. Прошлое принадлежит прошлому, и мы не любим о нем говорить.

— Я прекрасно все понимаю, — медленно сказала Пиа, испытывая огромное желание коснуться его, чтобы утешить.

И это желание оказалось сильнее, чем ее осторожность. Пиа соскочила с кресла, подошла к Валентино и обняла, покрывая его лицо поцелуями.

— Я очень рада, что для вас все осталось в прошлом, и я рада, что у тебя такой подход к жизни. Прошлое действительно нельзя изменить, но его можно, а иногда нужно забыть. — Уж она-то знала, что только так можно продолжать жить дальше. — Спасибо, что сказал мне обо всем.

Валентино крепко прижал ее к себе:

— Жизнь продолжается.

— Верно.

Он изучающе смотрел на ее лицо, затем его брови приподнялись. Он мягко убрал от себя руки Пии, поднялся с софы и принялся ходить по комнате из угла в угол.

— То, о чем я тебе только что сказал… Обычно я не делюсь этим с другими людьми.

— Конечно. И я польщена — ты доверил мне такой важный эпизод из твоей жизни.

— Надеюсь, мы можем доверять друг другу, Пиа. Особенно теперь, когда мы стали любовниками. — Валентино остановился перед ней и взял ее руки в свои. — Так как, Пиа, сможем мы на некоторое время связать наши судьбы?

Ошарашенная, Пиа не могла вымолвить ни слова. «На некоторое время… это насколько?» — вертелось у нее на языке, но из страха услышать его ответ она промолчала.

— Так как, Пиа? — тихо спросил Валентино, и она не устояла.

Поднявшись на ноги, Пиа обвила руки вокруг его шеи и ответила ему поцелуем.

Когда Валентино оторвался от ее губ, он спросил:

— А ты, Пиа? Было ли в твоей жизни что-нибудь такое, о чем ты бы хотела мне рассказать?

Пиа была охвачена желанием, и говорить ей сейчас вовсе не хотелось. Ей хотелось близости, хотелось снова ощутить внутри себя Валентино, дарящего ей такое блаженство!

— О, ничего, — легко сказала она. — Ничего, что могло бы перевернуть жизнь.

Валентино посмотрел на нее сверху вниз:

— Ничего?

Да, конечно, был в ее жизни случай в банке, но Пии не хотелось говорить о нем в такую минуту. Может быть, в следующий раз? Доверие требует доверия.

— Ничего. — Она потянулась было к нему за поцелуем, но Валентино неожиданно выпустил ее из объятий и направился к двери.

Сбитая с толку, Пиа последовала за ним:

— Ты уходишь?

Не оборачиваясь, Валентино помедлил — в его теле чувствовалось напряжение.

— Сегодня был долгий день. Сейчас поздно. Думаю, нам пора спать.

— А как?.. — Пиа прикусила губу и вздернула голову.

Если Валентино так считает, то что же, пожалуйста! Она не будет его ни о чем просить.

Валентино обернулся. Его темные глаза сверкали.

— Ты выглядишь как целомудренная дева, — неожиданно хриплым голосом сказал он.

Целомудренная дева? Пиа взглянула на себя. Да, ее ночная сорочка из белого непрозрачного материала была скромна, но ей казалось — ее вырез соблазнительно облегает ее грудь.

— Как девственница, — продолжал Валентино, и его темные глаза стали чернее ночи.

Увидев этот взгляд, Пиа задрожала. Ей было мало одного его взгляда. Ей были нужны его прикосновения, его ласки. Почему он уходит?

— Я? Как девственница? — Пиа рассмеялась хрипловатым смехом, вспоминая события сегодняшнего дня.

— Да уж, ты не можешь быть девственницей, — согласился с ней Валентино. Должно быть, ему на ум пришло то же самое, что и ей.

— Не уходи! — вырвалось у Пии. Она протянула ему руки. — О, пожалуйста, возьми меня снова!

На скулах у Валентино заходили желваки. Похоже, ему стоило огромного труда остаться на месте. Пиа опустила ресницы. С негромким восклицанием Валентино приблизился к ней и прижал ее к себе.

Пиа удовлетворенно вздохнула. Ее губы приоткрылись.

— Ты колдунья, — прошептал Валентино, наклоняясь над ней. — Я не могу перед тобой устоять.

* * *

Эта ночь была наполнена страстью. Они успокоились только за час до рассвета. Валентино спал совсем недолго. Пиа, сама не зная отчего, проснулась, чтобы увидеть, как ее любовник одевается.

Увидев ее устремленные на себя сонные глаза, Валентино объяснил:

— Я должен быть дома. Дед встает рано. Хочу вернуться до того, как он проснется. — Валентино поцеловал ее в мягкие губы и с усилием оторвался от них. — Спи!

С этими словами он ушел.

Как будто она могла спать!

Но Пиа ошиблась. Проведенная с Валентино ночь настолько утомила ее, что через несколько минут она снова спала.

Проснувшись, она приняла душ, позавтракала и решила сесть за начатый пейзаж. Нанося краски на холст, она думала о Валентино.

Валентино был в ее мыслях постоянно. Как могло случиться, что она стала любовницей мужчины спустя всего несколько дней после их знакомства? И почему она стала испытывать к нему чувства, сила которых пугала ее саму? Пиа удивлялась вновь и вновь: как такое могло произойти? Но это действительно было так! Неужели она начала влюбляться в Валентино Сильвестри?

Неожиданно она похолодела. А что, если она его уже любит?..

Валентино не знал, что и думать. Несколько дней — а он уже по уши увяз в очаровании этой женщины! Неужели Ариана его ничему не научила?

Что он знал о Пии? Она восхитительная любовница, и ему с ней было хорошо. И все! Разве это не знак того, что ему следовало быть осторожным? Но о какой осторожности могла идти речь, если его тянуло к ней, как к сильнейшему магниту? Однако одной страсти мало… Между мужчиной и женщиной еще должны присутствовать доверие и уважение. Страсть между ними была, а вот доверие… Не может быть, чтобы в свои двадцать шесть лет Пиа не испытала какого-то грустного опыта, раз она до сих пор не замужем. А может быть, ей просто нужно дать больше времени? Но ведь это то, чего у него нет!

Так чего же он, Валентино Сильвестри, на самом деле хочет от Пии Ренферн? Может, проблема не в ней, а в нем самом? Разве он не хотел связи с женщиной без каких-либо обязательств? Он ее и получил. Но странное дело, в случае с Пией ему хотелось чего-то более прочного, чего-то более постоянного, чем мимолетное увлечение. Но о какой прочности могла идти речь, если ему скоро возвращаться на работу?

Прошлая ночь была какой-то особенной. Они ничего не обещали друг другу, но у Валентино было такое чувство, словно что-то изменилось в их отношениях. Они стали ближе друг к другу не только в физическом смысле, но и духовном.

Глава 13

Неужели это произошло? Пиа не могла поверить своим глазам. Неужели она снова рисует? Неужели ее снова посещает вдохновение?

Несколько дней после последней встречи с Валентино Пиа только и занималась тем, что рисовала.

Она закончила несколько пейзажей и уже запланировала несколько других картин, запечатлевающих некоторые районы Позитано. Она рисовала так много, что у нее закончились краски. Пиа набралась смелости и снова предприняла поездку в Сорренто по опасной Голубой ленте.

Езда в автобусе по краю отвесных скал не могла бы доставить ей удовольствия, но на этот раз Пиа сидела на противоположной к краю стороне, поэтому она наслаждалась видом больше, чем это было, когда она только направлялась в Позитано в машине с Валентино.

Кроме рисования, когда ее словно прорвало, она стала частой гостьей в доме у Сильвестри. Энцио уступил просьбе Пии и позволил нарисовать себя. Увидев набросок портрета, он был поражен результатом и заявил: у нее настоящий талант. После этого легко было убедить его позировать еще немного. Энцио даже позволил Пии сделать несколько снимков — вдруг ей не удалось бы закончить его портрет к тому времени, когда она покинет Италию?

Энцио также предложил Пии каждый вечер ужинать с ними. «В приятной компании есть гораздо веселее», — заявил старик.

В один из дней они сидели на балконе в доме Сильвестри. Валентино расположился на шезлонге, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, читая газету. Иногда он прочитывал им что-нибудь любопытное и комментировал изложенные в газете события.

— Вот что я тебе скажу, — заговорил Энцио. — Мы с Валентино подумали и решили — сегодня твоя очередь готовить для нас ужин.

— Я? Вы уверены? Я ведь не такой превосходный повар, как вы с Валентино.

— Нет-нет! — взмахнул рукой Валентино. — Превосходный повар у нас один. Другой и в подметки ему не годится.

— Что ж, это справедливо, — призналась Пиа. — Но что же мне для вас приготовить? Я не очень хорошо готовлю ризотто, а после того соуса равиоли даже боюсь подходить к плите.

Валентино приподнялся с шезлонга и поднял голову от газеты:

— Ты как-то сказала, что любишь есть и готовить тайские блюда. Думаю, мы не откажемся попробовать что-нибудь из тайской кухни, а, дед?

— Да-да! — энергично кивнул Энцио. — Что-нибудь из тайской кухни подойдет.

— Ну, тогда до вечера, — попрощалась она с ними. — Я похожу по магазинам, куплю нужные мне ингредиенты.

Когда готовое блюдо наконец поставили перед Энцио, он сначала рассмотрел его со всех сторон, а затем подозрительно спросил:

— А вы уверены, что это можно есть?

Валентино засмеялся и без тени сомнения принялся за свою порцию.

— А как же!

Валентино и Пиа обменялись лукавыми улыбками. Сердце быстрее забилось в груди Пии.

Как же Валентино хорош! Неужели все это происходит с ней наяву, а не во сне? Беседы с Валентино днем и напоенные страстью ночи…

Теперь каждую ночь она с нетерпением ждала прихода Валентино. И каждый раз, подхватив Пию на руки, он нес ее к постели, ласкал до изнеможения губами и руками, доводя до экстаза. Как не похожи были эти ночи на одинокие вечера в Сиднее! Казалось, она заново родилась, с радостью ожидая наступления каждого нового дня.

Иногда Валентино куда-то пропадал. Он не говорил ничего, а Пиа не спрашивала, боясь разрушить волшебство, возникшее между ними.

Никогда еще Пиа не чувствовала себя такой счастливой. Она гнала от себя мысли, что однажды это волшебство закончится и все потечет по-прежнему.

«Пусть так, — утешала она себя, — зато, когда я снова останусь одна, мне будет что вспомнить».

Несколько раз она проводила ночи в его постели. Валентино был замечательным любовником. Он всегда думал сначала об ее удовольствии и только потом о своем. Это было так не похоже на Иена, эгоиста во всем, и в любви тоже. Пиа заново открыла для себя, что значит заниматься любовью с мужчиной. Это походило на сон, на сбывшуюся мечту. Однако каждый раз, когда это происходило в доме Валентино, Пиа убегала домой на рассвете, чтобы не встретиться с Энцио.

Однажды, пресыщенная после занятий любовью и отдыхая на груди Валентино, Пиа спросила:

— Как ты думаешь, Энцио догадывается, что мы с тобой любовники?

— Разумеется.

— Тогда почему мы должны держать наш роман в тайне?

Глаза Валентино осветились улыбкой.

— Потому что, если мы заговорим на эту тему, мне ничего не останется делать, как жениться на тебе. Энцио ведь очень старомоден.

— Вот оно как! — Пиа вздохнула. — Тогда продолжим делать вид, что ничего не происходит.

— Продолжим, — согласился с ней Валентино.

Пиа решила не принимать близко к сердцу ощущение пронзившего ее сожаления и разочарования. Наслаждаться каждым днем, не думая о будущем! — вот отныне ее девиз.

У Валентино была лодка, и ему стоило немалых усилий уговорить Пию поплавать с ним. Поначалу Пиа очень боялась, особенно оказавшись посреди огромных волн, но убедившись, что Валентино искусный моряк, она постепенно успокоилась, научившись получать удовольствие и от этих поездок.

Валентино стал не только ее любовником, но и гидом. Вряд ли в Позитано осталось хотя бы одно заветное место, которое они не посетили.

Однажды Пиа проснулась с четким осознанием — то состояние, в котором она пребывала, очень близко к состоянию любви.

«Но ведь я не влюблена в Валентино!» — вначале с некоторым смятением думала она. Однако внутренняя честность вынуждала ее признать — увы, это действительно произошло! Пиа влюбилась в Валентино Сильвестри.

Пиа решила не зацикливаться на этом и взять от своего отдыха в Италии все, что можно. Сожалеть она будет позже, когда вернется обратно в Австралию.

Она сделала сотни снимков Валентино, чтобы ей было о чем вспомнить.

Но неужели расставание неизбежно? При этой мысли у нее сдавливало сердце. Пиа старалась ни о чем не думать и просто наслаждаться жизнью. Правда, иногда ей хотелось сказать: «Остановись, мгновение!» Жаль, это невозможно.

«Но я возьму от этих итальянских каникул все, что можно», — обещала себе Пиа.

Сейчас она проводила с Валентино не только ночи, но и дни. Каждый день она узнавала о своем любовнике что-нибудь новое, и каждый раз Валентино ее удивлял.

В один из таких дней Валентино бросил якорь в уединенной бухточке, скрытой от посторонних глаз скалами.

— Я хочу тебя, — просто сказал он, заключая Пию в свои объятия и покрывая ее поцелуями. — Даже не знаю, как я буду жить без тебя, — прошептал он, отрываясь от ее призывно раскрытых губ.

— Тогда не покидай меня, — серьезно сказала Пиа. — Мысль о разлуке просто разбивает мне сердце.

— Давай поговорим об этом позже, хорошо? — мягко сказал Валентино. — Я сожалею, что первым начал разговор на эту тему, но разговорам сейчас не время и не место.

Их губы снова слились, и Пиа забыла обо всем: в эту минуту для нее существовал только Валентино, его губы и руки на ее теле.

Сознавая, сколь мало времени им было отведено для счастья, Пиа больше не заговаривала ни о Лорен, ни о ее друзьях, в частности о Лоле.

Но день вечеринки, на которую она дала согласие, приближался. Пиа занялась поиском платья для коктейля, но Валентино не сказала об этом ни слова. В Позитано было полно бутиков, поэтому поиски подходящего платья длились недолго. Она выбрала длинное шелковое платье на бретельках, подходящее по цвету к имеющимся у нее другим вещам из гардероба.

Так как Валентино ни разу не заговаривал о ее поездке на остров Капри, на виллу Фиорелло, Пиа начала было уже думать — он забыл о вечеринке, пока накануне этого дня Валентино вдруг не спросил:

— Во сколько тебя заберут?

Он лежал рядом с ней, опершись на локоть, и проводил пальцем по ее лицу.

— В полдень, — ответила Пиа.

— Значит, ты твердо намерена идти? Я видел платье, — пояснил Валентино.

— Да. — Она поцеловала его в лоб. — Ты хмуришься. Должна ли я понимать, что ты по-прежнему против?

— Да. Ну что же, — пожал плечами Валентино, — это твое решение. — Он помолчал. — Все-таки не доверяю я Фиорелло. И раз Лола пригласила и меня, думаю, мне тоже следует пойти.

Пиа не знала, то ли радоваться ей, то ли огорчаться. С одной стороны, провести еще один день в обществе Валентино дорогого стоит, с другой…

— Они могут удивиться, — слабо произнесла Пиа. — Что, если количество еды ограничено?

— У Фиорелло? — Валентино искренне позабавился. — Вот по поводу этого совсем не стоит волноваться! — Он вгляделся в нее пристальнее. — Ты что, боишься, я устрою какую-нибудь сцену?

— Нет-нет, что ты! — воскликнула Пиа, а уже в следующую секунду призналась: — Да…

— Я буду вести себя как подобает гостю, — клятвенно заверил ее Валентино.

— Ну, тогда… — Пиа выскользнула из постели и позвонила по номеру, оставленному ей Лолой, чтобы сказать — на Капри ее отвезет Валентино. — Мне приятно, что ты волнуешься за меня, но поверь мне, я в состоянии справиться с сексом, наркотиками и рок-н-роллом.

— Сексом, наркотиками и отмыванием денег, — поправил ее Валентино.

Глаза у Пии расширились.

— Ты уверен?!

— Я не уверен, но думаю — этого исключать нельзя.

— В таком случае, — медленно сказала Пиа, — тебе действительно стоит поехать. Я не откажусь от твоего общества.

Но Пиа не понимала причин тревоги Валентино. Все-таки она уже взрослая и в состоянии справиться со всем, что происходит в ее жизни.

Наконец настал день поездки на Капри. Пиа была полна радостных ожиданий — и вечеринка их оправдала.

Как и было оговорено, Пию и Валентино встретил Доминико и проводил их в порт, где уже ждал шофер в униформе. Машина была спортивной, с открытым верхом, и Пиа была только рада, когда их короткая поездка по узкой, извилистой дороге вдоль скал подошла к концу. Но вид, конечно, был потрясающий! На некоторое время Пиа просто забыла про страх, наслаждаясь буйством красок природы и творениями человеческих рук, насчитывающими сотни лет, от которых просто веяло стариной.

Особенно успокаивающим было чувствовать пожатие теплой и крепкой руки Валентино. Как Пиа была рада, что он поехал с ней!

Шофер заехал в ухоженный сад. Сделав несколько поворотов, машина наконец остановилась перед величественной белой виллой с арками и многочисленными балконами. Место здесь, конечно, было просто фантастическое, а от открывающегося вида захватывало дух.

Шофер открыл дверцу со стороны Пии и позвонил в широкие створчатые двери, которые открыл мужчина в белом костюме. Он взял сумки гостей и попросил следовать за ним.

Они прошли в огромный холл, выложенный белым мрамором, в центре которого журчал фонтан. В лучах солнца струи воды блестели всеми цветами радуги.

По лестнице спустилась Лола. При виде своих гостей она протянула им руки:

— Пиа, дорогая! И Тино. Добро пожаловать к нам! — Если в ее глазах и не было тепла, когда она разговаривала с Валентино, улыбка ни на секунду не покидала ее лица. — Некоторые из наших гостей уже подъехали. Джанкарло сейчас с ними у бассейна. Давайте я покажу вам ваши комнаты.

Комната Пии оказалась просторной, с преобладанием белого цвета.

— Как красиво! — искренне восхитилась Пиа.

Лола просияла:

— Я рада, что тебе нравится. Ну что же, Валентино, пойдем — я покажу тебе твою комнату.

Пиа обменялась взглядами с Валентино.

— Комната такая большая, что мы с Валентино уместимся здесь вдвоем.

Если Лола и была удивлена этим заявлением, то ей удалось это скрыть.

— Конечно, дорогие мои. Как пожелаете. Ну ладно, оставляю вас двоих. Переоденьтесь, примите душ, отдохните немного. Увидимся у бассейна. Он вон там.

Когда Лола вышла, Пиа улеглась на огромную постель.

— Как тебе место? Я не люблю считать чужие деньги, но, должно быть, они неприлично богаты.

Валентино сел на кровать.

— Вот здесь ты попала в точку. Именно неприлично богаты.

«И было бы интересно узнать, — подумал он, — откуда у них такой доход?»

— Пойду приму душ и переоденусь, — решила Пиа. Спустя несколько минут она отвернулась от зеркала. — Ну, как я тебе? — кокетливо спросила она.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал Валентино. — Так потрясающе, что мне хочется освободить тебя от этого куска материи и заняться с тобой любовью.

Глаза его потемнели, и по спине Пии пробежали мурашки. Она со вздохом опустила глаза:

— Не сейчас, Валентино, не сейчас…

Близилось время вечеринки. Когда они подошли к бассейну, там уже была толпа людей. Кто-то стоял, кое-кто полулежал на шезлонгах, попивая напитки, или переходил от группы людей к другой.

Некоторые лица показались Пии знакомыми, но она не была уверена.

Хозяйка вечеринки, в бикини с наброшенной поверх прозрачной шалью, увидев их, поспешила к ним, чтобы представить своим друзьям.

Седовласый лысеющий мужчина, услышав имя Пии, произнес:

— А-а! Так вы кузина нашей очаровательной Лорен? Добро пожаловать!

Лола представила его как своего мужа Джанкарло.

После ужина Лола пригласила всех посетить ее маленькую галерею. Пиа получила от этого посещения большое удовольствие.

— Ты можешь выставить у меня свои картины, — предложила ей Лола.

— Но ты же не видела моих картин! — возразила Пиа.

— Лорен показала мне несколько, — объяснила Лола. — Так что ты подумай. Я с удовольствием устрою для тебя выставку.

— Весьма польщена, Лола. Я подумаю.

Когда к ним присоединился Валентино, Пиа передала ему предложение Лолы.

Валентино поднял брови:

— Я бы на твоем месте согласился не раздумывая.

— Но я хочу другого! — вырвалось у Пии прежде, чем она успела прикусить себе язык.

Валентино серьезно посмотрел на нее и прижал к себе:

— Чего же?

— Тебя, — глядя в его темные глаза, ответила Пиа.

Валентино ничего не сказал, только наклонил голову и поцеловал ее.

Глава 14

Капри окутала темнота. Как Пии ни хотелось вернуться обратно в Позитано, городок, который уже успела полюбить, она решила остаться, чтобы не показаться невежливой.

Вечером, когда они вернулись из галереи, Валентино изъявил желание прогуляться в саду, а Пиа решила понежиться в ванне. Как обычно, в ее мыслях был только Валентино. Он избегал разговоров о будущем, должно быть щадя ее чувства. Их разрыв может произойти внезапно, без всякого предупреждения, поэтому ей надо быть готовой.

Пусть так, но как же так получилось, что она не уберегла своего сердца?

А может, перед расставанием обменяться электронными адресами и хотя бы изредка писать друг другу? Впрочем, сама Пиа вовсе не была уверена, что это сработает.

«А что, если, — вспыхнула в ней безумная надежда, — я не одинока в своих чувствах и Валентино предложит мне поехать с ним? Поеду ли я? О да, куда угодно, лишь бы быть с ним рядом! Или я напрасно мечтаю? Ведь разочаровываться так больно…»

Второй ужин должен был состояться в восемь. Пиа сомневалась, появиться ли ей в том самом платье, в котором она была, или воспользоваться щедрым предложением Лолы взять что-нибудь из ее гардероба. Вернулся с прогулки Валентино, и, пока он брился, а Пиа сушила волосы, она не переставала об этом думать.

Хорошо, что к ее черным туфлям на каблуках подойдет любое платье. После некоторых колебаний Пиа все-таки решила выбрать свое аквамариновое платье, выгодно оттенявшее ее загар. У нее не было бриллиантов, поэтому пришлось довольствоваться цепочкой из белого золота.

Валентино показался из ванной комнаты, от него исходил свежий запах пены после бритья. Увидев Пию, он остановился, глаза его потемнели.

— Как же ты красива! — хриплым голосом сказал он.

У Пии замерло сердце.

«Наверное, — подумала она, — я никогда не привыкну к комплиментам Валентино. А может, не стоит и привыкать?»

— Как ты считаешь, нам обязательно идти на ужин? — спросил он. — Я не очень голоден.

— Нет, надо пойти, — прошептала Пиа, принимая его ласку, и сама потянулась к нему губами.

Валентино со стоном оторвался от ее губ:

— Если хочешь, чтобы мы появились на ужине, лучше не дразни меня.

Валентино в смокинге, Пиа в платье для коктейля зашли в большой зал, уже полный гостей. В свете канделябров сверкали столовое серебро и хрусталь, столы были украшены прекрасными букетами.

К ним подошел официант и предложил выпить.

Вскоре Валентино исчез из зала, едва успев там показаться. Пиа искала его среди гостей, но так и не нашла. Телефоны они оставили в спальне. Тогда она решила подняться наверх и проверить, не вернулся ли он в их комнату.

До комнаты Пиа не дошла — заблудилась. Это и не мудрено — вилла была огромной. Услышав звяканье посуды, Пиа с облегчением выдохнула — кажется, она просто спустилась на уровень ниже. Пройдя еще несколько коридоров и сделав несколько поворотов, Пиа осознала, что оказалась рядом с кабинетом.

«Вообще-то, — отчего-то подумалось ей, — это место кажется для Валентино более подходящим, чем зал для банкетов».

Пиа прошла несколько дверей — во всех комнатах было темно — и дошла до туалета. Приведя себя в порядок, она вышла обратно в коридор. Неожиданно ей показалось — она видит свет, мелькнувший за одной из дверей. Набравшись смелости, Пиа сняла с себя туфли и, бесшумно ступая по толстому ковру, приблизилась к кабинету.

Замирая от страха, Пиа заглянула внутрь. Кровь застыла у нее в жилах, когда она увидела сидевшего спиной к ней мужчину. На нем, как и на том давнем грабителе, с которым ей пришлось столкнуться, была лыжная маска.

Что же делать? — мелькнуло у нее в голове.

Оглянувшись, Пиа увидела рядом с собой вазу на столике. Осторожно схватив ее обеими руками и справившись с желанием броситься из коридора со всех ног, вопя о помощи, Пиа бесшумно приблизилась к незнакомцу и ударила его по голове вазой.

Он свалился как мешок, не издав ни звука.

Пиа отпрыгнула и выскочила в коридор. Сердце гулко билось у нее в груди. Пробежав несколько метров, она остановилась. «А что, если, — мелькнуло у нее в голове, — я нечаянно убила этого мужчину? Откуда он, кстати, взялся и что делал в кабинете, да еще в маске? Вряд ли его приглашали, а это значило — он занимался чем-то незаконным».

Пиа снова повернула к коридору, не веря, что она справилась со своими страхами. Распахнув дверь и не увидев никого, она на секунду оцепенела. Всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы откуда-то сбоку вынырнула стремительно двигавшаяся фигура. Пиа открыла рот, но закричать не успела.

— Тихо, ш-ш-ш, — прошипел знакомый голос. — Это я, Валентино.

Если бы он не держал ее, наверное, она бы рухнула.

Валентино тихо закрыл дверь, включил лампу и помог ей сесть в кресло. Пиа обрела дар речи.

— Что ты здесь делаешь, Валентино? — сдавленно спросила она, озираясь. — Ведь это незаконно.

Валентино уже успел снять маску.

— А что делать, если законно не получается? — пожал он плечами.

— Не получается что? — негромко спросила Пиа.

— Прижать Фиорелло к ногтю, — пояснил Валентино. — Ладно, посиди тихо, а я пока посмотрю в компьютере — вдруг обнаружу что-нибудь интересное?

— Ты предлагаешь мне принять участие в преступлении? — ужаснулась Пиа.

Валентино усмехнулся, не отрываясь от компьютера:

— Если ты будешь вести себя хорошо, то об этом преступлении никто не узнает. — Он поднял на нее взгляд, и в его глазах что-то мелькнуло. — Ты готова пойти на преступление?

«Ради тебя я готова на все», — хотелось ответить Пии, но она сказала лишь:

— Да, готова.

Валентино не стал спрашивать почему, просто кивнул.

Несколько минут Пиа просто сидела. Затем на другом кресле она заметила какой-то сверток. Ее взгляд то и дело останавливался на нем. Не выдержав, Пиа подошла к нему и развернула упаковку. Картина! Камыши и пара водяных лилий…

Должно быть, она издала какой-то звук, потому что Валентино обернулся. Увидев ее расширившиеся от удивления глаза, он встал и подошел к ней.

— Взгляни, — одними губами прошептала она.

Валентино опустил глаза и присвистнул:

— Это пропавшая из каирского музея картина Моне?

— Насколько я могу судить, да, — кивнула Пиа. — Одного не понимаю, как она очутилась здесь. Неужели… — Она оборвала себя и прикусила губу.

Валентино выключил компьютер, снова осторожно завернул картину в бумагу и потянул Пию к выходу:

— Идем, пока нас не хватились. Картину мы возьмем с собой.

— Но как мы вернемся к гостям?

— Кто сказал, что мы собираемся присоединиться к гостям?

Через несколько минут они уже были в гостевой комнате.

— Уф! — выдохнул Валентино. — Мне гораздо больше нравится действовать в открытую. — Он вытащил телефон и что-то быстро произнес по-итальянски.

Пиа не могла поверить, что все это происходит с ней.

— Валентино, объясни мне, пожалуйста: что ты делал в кабинете?

Он засунул руки в карманы брюк и произнес отрывистым голосом:

— Должен тебе кое в чем признаться. — (Пиа вся напряглась в ожидании ответа.) — Я работаю на Интерпол, и мы уже давно мечтаем взять Фиорелло с поличным — эти люди живут не по средствам. Теперь понятно, откуда у них такой источник дохода.

— Ты хочешь сказать, они воруют картины и затем перепродают их на черном рынке? Не могу поверить, что Лорен дружит с такими людьми! — Пиа покачала головой, отказываясь принимать очевидное.

Валентино ласково коснулся ее щеки:

— Скорее всего, Фиорелло этой информацией ни с кем не делятся. — Он осторожно коснулся своей головы. — Ну и шандарахнула ты меня вазой, — пожаловался он. — Теперь у меня на голове большая шишка. Почему ты вернулась в кабинет? — поинтересовался Валентино.

Пиа пожала плечами:

— Сама не знаю. Может быть, мне просто надоело жить в постоянном страхе? Может, по какой-то другой причине…

— А почему ты живешь в постоянном страхе? — Валентино смотрел на Пию чуть ли не с любовью.

Должно быть, это обман света, решила она, отводя глаза в сторону.

— Просто несколько месяцев назад со мной произошел один случай…

— Какой случай?

Пиа заколебалась, не желая вспоминать.

Валентино взял обе ее руки в свои:

— Ну же, Пиа, расскажи мне! Неужели ты мне не доверяешь?

Пиа встретилась с темными глазами. Нет, она доверяла Валентино!

И Пиа рассказала, что с ней произошло однажды утром в банке.

— Ах ты, бедняжка, — посочувствовал ей Валентино, поглаживая ее руку.

— Я уже прихожу в порядок, правда, — не желая, чтобы ей сочувствовали, пусть даже это и Валентино, покачала головой Пиа. — Скажи мне лучше, что будет с семьей Фиорелло? А что, если они решат проверить картину? И почему они не оставили ее в сейфе?

— Вопрос, конечно, хороший, но нам лучше не влезать во все это. Скоро сюда приедут мои люди. А пока мы побудем здесь и поговорим о нас. — Голос Валентино изменился, стал бархатным.

У Пии екнуло сердце.

— О нас? — переспросила она.

— Знаешь, что я думаю? Что наш скоротечный роман перерос в серьезные отношения. Мне хорошо с тобой. Более того, так хорошо, как с тобой, мне еще ни с кем не было.

— Мне тоже, — призналась Пиа, прислонившись к груди Валентино и поглаживая его предплечья, под которыми перекатывались мускулы.

Валентино помолчал, а потом тихо сказал:

— За эти несколько дней, что мы с тобой вместе, мне даже начало казаться — я немножко в тебя влюбился.

Пиа подняла сияющее лицо.

— Только немножко? — поддразнила она.

Валентино серьезно посмотрел на нее и прижал к себе еще теснее:

— Просто я сначала хочу удостовериться в своих чувствах. Может, дадим друг другу чуть больше времени?

Пиа потянулась губами к его губам. После того как поцелуй закончился, она сказала:

— Конечно, Валентино. Все, что захочешь. Сама же могу сказать твердо — я люблю тебя!

Валентино чмокнул ее в кончик носа.

— Не торопись, милая, — нежно произнес он. — Дай нам обоим время. Хотя, должен признаться, мне приятно слышать такие слова.

— Тогда я буду повторять их снова и снова, чтобы ты поверил, — пообещала Пиа. — Я готова ждать столько, сколько потребуется!

— Постараюсь не затягивать с ответом, — мягко сказал Валентино и скрепил свои слова поцелуем.

Content

Анна Клири
Дни под солнцем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14