Андрей Цеменко

В долларе шесть даймов

Посвящается Альфреду Бестеру

Тот, кто нашел истину в вине, вряд ли будет искать ее в джине. В одну реку нельзя войти дважды, но можно второй раз войти в другую реку — если, конечно, не утонешь в первой. Если каждый раз, когда судьба подбрасывает тебе лимон, делать из него лимонад, можно разорить всех торговцев прохладительными напитками от Аляски до Длинного Лоса[1].

Ведьмы плохо разбираются в математике, но спросите любую из них, сколько будет дважды два. Ответ последует немедленно, и ответ этот несомненно вас удивит.

Народная мудрость всегда права. Майк Лейман знал человека, который не раз пожалел об этом. Впрочем, что толку жалеть о том, чего нельзя изменить…

Майк Лейман был здоровенным улыбчивым парнем. Его здоровье никогда не доставляло ни малейших хлопот врачам, а бицепсы постоянно доставляли хлопоты портным. В начале своей карьеры он с энтузиазмом работал кинозвездой, а после с не меньшим успехом исполнял роли коммивояжера, журналиста, бармена, автогонщика, детектива и страхового агента. Когда он, хлопнув стаканчик-другой джина, возвращался вечером домой, его узнавали незнакомые девушки и не узнавали знакомые офицеры дорожной полиции. Короче говоря, он был весел, молод, удачлив и не скрывал это ни от кого. Народная мудрость его не беспокоила.

В тот день, когда народная мудрость наехала на него всеми четырьмя колесами, Майк, как обычно, был настроен благодушно. Этому способствовали стаканчик джина, жаркий летний день и внезапно посетившая его удачная мысль. Майк решил в очередной раз сменить профессию. Ему захотелось попробовать свои силы в написании фантастических рассказов. Молодому интеллектуалу с авантюрным складом ума, бойким пером, не менее бойкой фантазией и связями в журналистских кругах не составило бы труда написать что-нибудь этакое… Майк верил, что для него на свете нет ничего невозможного. Потягивая джин, он начал было закручивать в уме один занятный сюжетец, как вдруг его вывел из задумчивости тягучий голос:

— Мистер, не разменяете ли доллар?

Майк бросил взгляд на своего визави. Задавший вопрос был, видимо, чем-то чрезвычайно угнетен. Похоже, что последние десять лет это было его обычным состоянием.

Несомненно, он относился к бессмертному племени Старых Зануд. Потертый, нечистый пиджак, коротко стриженые белые волосы, аккуратные очки в тяжелой стандартной оправе… Он смотрел пристально и настойчиво, слушал внимательно и недоверчиво, пил вдумчиво и сосредоточенно. И всегда был самоуглублен. Что-то было внутри него такое, что угнетало не только его самого, но и всю материю на три фута вокруг.

Майк ослепительно улыбнулся — он не умел улыбаться по-другому, даже Старым Занудам.

— Не проще ли обратиться к бармену?

— Я ему уже надоел, — Зануда махнул рукой. — Я всем им быстро надоедаю. Никто не любит возиться с центами. А мне нужно ровно… Впрочем, разменяйте мне доллар. Думаю, правда, что это не поможет.

Улыбаясь, как всегда, Майк отсчитал приставале десять новеньких даймов, взял блестящий доллар и засунул в жилетный карман.

Незнакомец жадно взглянул на мелочь, пересчитал ее и со вздохом разочарования снова присосался к стакану.

— Опять десять… — недовольно пробормотал он себе под нос, небрежно сгребая деньги.

— А сколько вам нужно? Одиннадцать? — удивился Майк. — Знавал я одного парня из Длинного Лоса, у которого в долларе было три полтинника…

— Вы не поймете. Никто не понимает, — Зануда пригорюнился над стаканом. — Дело в том, что мне надо найти один доллар… Всего-навсего один доллар. Только это может мне помочь. Да и то не наверняка.

— Ну, если речь идет всего об одном долларе… — Майк был добросердечен и рад был помочь ближнему, хотя и не понимал, как один бак[2] может решить проблемы человека, который накачивается джином по двадцать долларов за бутылку и, по-видимому, делает это уже давно.

Зануда уставился на Майка.

— Ха-ха, — сказал он нервно. — И этот тоже не понял. Я не попрошайка! — В его голосе не было ни надрыва, ни возмущения, только тоска. — Мне нужен совсем другой доллар! И вообще я, между прочим, миллиардер.

— Рад за вас, — удивленно заметил Майк. Вид чудака настолько не соответствовал образу миллиардера (с пятью-шестью из их числа Майк был знаком), что он непроизвольно хмыкнул. — И как же вам это удалось?

— Коммерческая тайна, — недовольно буркнул чудак. От него не ускользнуло проявленное Майком недоверие. — Впрочем… — он хитро осклабился. — Впрочем, ради бога. Я стал рано ложиться и рано вставать — и вот я миллиардер!

— Народная мудрость всегда права[3], - машинально ответил Майк. Зануда стал его забавлять, да и вел он себя вовсе не как зануда, скорее как псих. — А как насчет здоровья и ума?

Зануда вынул точно такой же серебряный доллар, как тот, что разменял ему Майк, и с треском сломал его пополам.

— Здоровье, — возвестил он. Порывшись в карманах, он вытащил затертую визитную карточку. — Ум! — провозгласил он, ткнув пальцем в бесконечный столбец титулов «Доктор чего-то», которые следовали сразу за скромной строкой «Джон Колбайв». — Ну и что? — свирепо проговорил он, отбирая у Майка визитку[4] и засовывая ее в карман. — Я могу скупить половину звездно-полосатых металлических долларов, но не могу найти того единственного, который мне нужен!

— Нумизматический раритет? — Майку показалось, что он начал кое-что понимать. Чудаку нужен был какой-то хитрый доллар. Наверное, какая-нибудь редкая разновидность — слово «доллар» отчеканено с тремя «л» или еще какая-нибудь ерунда, которая делает стоимость монеты равной стоимости боевого истребителя. Но зачем его разменивать? Или Джорджа интересует не хитрый доллар, а хитрый дайм?

— Черта с два! — с удовольствием сказал Джордж. — Черта с два это нумизматическая редкость! Впрочем… — он задумался. — Впрочем, вы, дилетанты, можете судить и так, — неохотно признал он. — Может быть, это действительно имеет отношение к нумизматике… Никогда ею не интересовался. Главное не в этом. Главное — его найти!

— Так какой доллар все-таки вам нужен? — осторожно переспросил Майк.

— Доллар, в котором шестьдесят центов, — просто ответил Джордж.

— То есть как?.. На нем что, написано…

— При чем тут это! В каждом долларе — сто центов, это знает любой болван…

— Вот именно, — успел вставить Майк.

— …но это вовсе не значит, что сто центов в КАЖДОМ долларе!

— Пока что во всех долларах, которые мне попадались, их было ровно сто, — заявил Майк.

— Вам что, попадались ВСЕ доллары, отчеканенные в США?

— Ну, знаете…

— Как же вы смеете утверждать, что в каждом долларе сто центов?

— Пока мне никто не докажет обратное, я буду это утверждать.

— Как я могу вам это доказать? Вот уже одиннадцать лет я ищу этот доллар по всему свету. Я проверил не менее ста тысяч долларов — и не нашел его. Это какое-то фатальное невезение! Я увяз в центах. Я видеть не могу ни дайма, ни никеля[5]. Он нужен мне, мне нужен этот шестидесятицентовый доллар! И если бы я его заполучил, я нашел бы ему лучшее применение, чем совать под нос дилетантам в математике и тем доказывать свою правоту!

— Я, конечно, не математик…

— Зато я — математик! Я — гений в математике, — Джордж внезапно успокоился и с горечью продолжил: — Я вывел это совершенно точно из математических постулатов, о которых вы даже не слыхали. Более того, моих доказательств не могут понять даже лучшие, — слово «лучшие» он выговорил так, как будто закусил им пару лимонов, — «лучшие» из так называемых математиков. Все они — ослы и бездари. Они в жизни не сумеют понять ни Уравнения Колбайва, ни Шестого Постулата Колбайва, ни даже Обобщенного Закона Два-Джордж-Четыре. А вы хотите, чтобы я доказал это вам, нематематику. Ведь вы, небось, даже доказательства Великой Теоремы Ферма не знаете?

— Положим, его не знает никто!

— Врете. Год назад у меня была бессонница, и я его вывел.

— Так как же все-таки насчет шестидесятицентового доллара? — осторожно спросил Майк. Одной из его лучших черт была настойчивость.

— Ну… Дело в том, что представление о постоянной однородности однородных предметов неверно, — нехотя начал Джордж. — Суть дела в том и состоит, что однородными делает предметы точечная неоднородность. То есть, в каждом долларе будет сто центов тогда и только тогда, если где-то существует доллар, в котором не сто, а, скажем, семьдесят восемь центов… Но в моем долларе — ровно шестьдесят центов, — сказал он твердо. — Это следует уже из другой теоремы… Неважно из какой. Все это относится не только к долларам. Например, если к 458 прибавить единицу, то получится 459. Всегда. Но для того, чтобы это происходило всегда, нужно, чтобы однажды этого не произошло. Нужно, чтобы однажды 458 плюс 1 дало 460 или, скажем, 460 тысяч. Тогда во всех остальных случаях все будет в порядке.

— И это справедливо для всех чисел? — недоверчиво спросил Майк.

— Для всех чисел, цифр, мер, звуков, цветов, птиц, зверей, рыб, — отчеканил Джордж.

— Но ведь как же тогда… Ведь если «дважды два — пять, то существуют ведьмы»?

Джордж искоса взглянул на Майка.

— Ну да. Конечно, существуют. Это народная мудрость, а народная мудрость всегда права.

— Это сказал Ньютон[6], - заметил Майк.

— Неважно. Он высказал народную мудрость. Это не каждому дано. Ньютон был мужик что надо. Может быть, он и понял бы Десятое Следствие Джи Кей… Впрочем, Шестой Постулат все равно оказался бы ему не по зубам. А ведь с нее-то все и началось, — грустно продолжил он. — С народной мудрости, черт бы ее побрал. Она, дьявол ее раздери, всегда права! А я — страдай…

— Так уж и всегда, — примирительно заметил Майк. — Я уверен, что есть исключения и здесь. Какая-нибудь точечная неоднородность…

— Не издевайтесь надо мной! — вспылил Колбайв. — Иначе я натравлю на вас ведьм.

— Так ведьмы все-таки существуют?

— Да. Существуют. Две — мать и дочь. Я нашел-таки то дважды два, которое равно пяти — вот они и появились. Я этого вовсе и не хотел — так, экспериментировал. Но раз я нашел дважды два, то могу найти и шестидесятицентовый доллар — хоть это меня немного утешает… А от этих ведьм никакого толку. Безмозглые и ленивые создания. Правда, они мне очень благодарны за свое существование и делают для меня все, что могут. Но могут они очень мало. Колдовство. Тьфу! Вот я — настоящий колдун. Народная мудрость на диво разнообразна. С ее помощью я делаю все, что хочу. Ею только нужно уметь пользоваться. И она всегда права, черт бы ее драл!

— Но вы пока что не можете найти ваш доллар, — заметил Майк.

— Найду, — Джордж стукнул кулаком по столу. — Иначе грош мне цена. А мне цена не грош. Я стою десять миллиардов! — и грустно добавил: Однодолларовыми купюрами…

— И как же вы его ищете?

— Вы же видели, — буркнул математический гений. — Подхожу к бармену и прошу его разменять доллар. Если это тот самый, мне дадут за него шестьдесят центов. Но пока что все дают сто… Хороший бармен разменивает до двадцати долларов, а потом… — он помолчал и неохотно продолжил: — Ну, или вызывает полицию, или… — он неопределенно повел рукой в воздухе.

— Дает вам пинка? — из своего богатейшего арсенала Майк извлек самый светский тон.

— Ну, до этого не доходит. Я им не чудак-профессор из бульварного романа. За мной стоит вся народная мудрость. Я всегда успеваю ее включить, так что он сам становится не рад…

— Что вы имеете в виду? Я как-то не вполне понял…

— Мои лекции стоят триста долларов в час, — огрызнулся Джордж. У него катастрофически падало настроение. — К концу вечера вы останетесь без штанов, молодой человек.

— Ничего страшного, я продам вас Нику Хорну из «Плэйгерл», заработаю миллион и смогу купить себе новые, — хладнокровно парировал Майк.

Джордж, наконец, улыбнулся.

— А вы мне нравитесь, — заявил он. — Хоть вы и дуб дубом в математике, но юмор у вас есть. А мне его очень сейчас не хватает… — Он устроился поудобнее, вздохнул и заговорил действительно как лектор: Народная мудрость — это не просто остроумные афоризмы. Это громадная сила, преобразующая мир. Этого никто не понимает. Фольклористы и филологи считают, что мир их профессиональной деятельности — мир афоризмов, мудрых мыслей и парадоксов — не оказывает никакого влияния на реальный мир. А это в корне неверно. Народная мудрость…

— …всегда права…

— Да! Всегда! «Кто рано ложится и рано встает — богатство, здоровье и ум наживет»! Я — нажил. «Скажи человеку „свинья“ — и он захрюкает»! Бармены хрюкают по всему Тихоокеанскому побережью! «Поднявший меч от меча и погибнет»! Бармен хочет дать пинка мне, а его ботинок впивается в его собственный зад! Вся народная мудрость — чистая правда. Нужно только уметь ею пользоваться. Я — умею. Я загнал верблюда в игольное ушко! Я счел алмазы в каменных пещерах!

— Позвольте! И вы никогда не занимались бизнесом? Никогда не тренировались? И ничему не учились? Вы просто-напросто стали рано ложиться — и вам на голову свалился миллиард?

— Именно так.

— Но я знаю десятки людей, которые тоже ранние пташки, но бедны, как церковные крысы.

— Они не умеют управлять народной мудростью так, как умею это я. Она проходит сквозь них, не задерживаясь. Управлять ею просто, но все же это надо уметь.

— Научите.

— Не буди лиха, пока оно тихо. Это вовсе не так приятно, как можно подумать. Народная мудрость всесильна, но жестока и несправедлива. Сколько раз я с ней влипал…

— А как вы научились ею управлять?

— Я нашел Истину.

— Час от часу не легче. Где? То есть — как? Когда?

— Вы ведь, кажется, журналист? Культурный человек. Так где же, по вашему, может быть Истина?

— Ну… Говорят, восточные религии… то есть, медитация…

— Идиот! Вспомни латынь!

— Что?..

— «Ин вино веритас»! Истина — в вине!

— И вы ее там нашли?!

— Народная мудрость…

— …всегда права, даже если это мудрость римлян? Но ведь вино с начала времен пили миллиарды людей, почему же ни один из них не нашел Истину?

— А они ее там ИСКАЛИ?

— А вы, значит, искали?

— Да! И нашел! И больше не пью вина. Хватит с меня истин! Честный джин лучше — он не подведет. Худшее, что можно найти на дне стакана с джином, это пробка от бутылки.

— Неужели Истина — это так страшно?

— Любое оружие — это страшно, если его применяют неумелые или бездарные руки. Пока я не научился пользоваться мудростью, я чего только не натворил. Пинки в зад для барменов — это ерунда, а если бы ко мне и впрямь кто пришел с мечом?

— Такого не жалко.

— А если бы он просто принес мне его в подарок? Слава Богу, я не коллекционирую древнего оружия. Но сколько хороших дантистов остались из-за меня без зубов? Знаете — око за око… Да все это ерунда. Пусть бы все население Л.А.[7] осталось без зубов — я бы не заплакал. Пусть бы без зубов остался весь Американский континент, лишь бы я не сделал того, что я сделал…

— А что вы сделали?

Джордж наклонился над столиком.

— Я был веселым дураком, — просипел он. — Веселым, остроумным и глупым. Знаете, игра ума, научная богема… Я острил направо и налево, высмеивал всех и вся… Меня любили остроумные молодые бандиты математики… Я старался не ударить в грязь лицом. И вот однажды… Однажды я РАДИ КРАСНОГО СЛОВЦА…

Наступила драматическая пауза.

— И что же случилось с вашим отцом?

— Я сам толком не знаю, что с ним произошло, но ясно, что ничего хорошего. Похоже, что с ним случилось самое худшее, что может произойти с человеком. Наверное, он попал в ад… Или еще что-нибудь в этом духе… И все это из-за меня. Вряд ли мы можем представить себе все это, пока сами не попадем туда.

— Сплюньте через левое плечо.

— Сами плюйте. Я-то как раз хочу туда попасть… Вот… И теперь я все силы своего ума, всю силу подвластной мне народной мудрости направляю на то, чтобы исправить все, что натворил — и…

— И?

— И не могу найти шестидаймового доллара.

— Да он-то вам зачем?

— Как зачем?! Это отправная точка моей теории! Я могу исправить все лишь с помощью машины времени — вернуться в прошлое и не допустить собственных ошибок. И я ее изобрел.

— И теперь вам не хватает вечного двигателя?

— Молодой человек!

— Майк.

— Вы плохо кончите, Майк. Нельзя выводить из себя старших. Особенно меня.

— Я и не думал смеяться. Просто я уже готов поверить всему, что услышал от вас. Раз уж вы изобрели машину времени, почему бы вам не изобрести вечный двигатель?

— Потому что у меня нет времени на пустяки! Да, я изобрел машину времени, но я не могу ею воспользоваться.

— Почему?

— Вспомните, что народная мудрость говорит о времени.

— О времени?.. М-м… Время… Делу — время, потехе — час. Время дорого. Время — предатель…

— Почему — предатель?

— Не знаю. Я когда-то читал такой рассказ[8].

— Чушь. Что такое время?

— Время?..

— Сразу видно, что вы не бизнесмен. Время — это…

— ?..

— Деньги!

— Деньги?!

— Ну да! Время — деньги! Это одно и то же. Надо только переводить время в деньги и наоборот. И тогда мы сможем свободно путешествовать по времени вперед и назад, ведь доллары мы можем отсчитывать в любой последовательности — справа налево или слева направо, от одного до миллиона и от миллиона до одного… Время анизотропно, но доллары-то изотропны! А поскольку время — это деньги, парадокс снимается!

— Но зачем вам доллар именно из шестидесяти центов?

— Чтобы перевести деньги во время, требуется первое, основное усилие самое трудное. Не должно быть никаких помех! А разность шкал мешает, да еще как!..

— То есть?..

— В минуте шестьдесят секунд. В долларе сто центов. Если доллар равен минуте, то в одной секунде получается периодическая дробь центов. Если цент равен секунде, тогда доллар не равен минуте — и все срывается! И так, и так мы имеем расходящийся ряд. Если бы в долларе было шестьдесят центов, доллар входил бы в минуту, как патрон в ствол кольта.

— Так вот зачем вам этот доллар!

— Да. И я найду его, чего бы это мне ни стоило.

— А теперь послушайте меня. Ничего вы не найдете. Это говорю вам я, Майк Лейман, детектив и журналист. Вы, бесспорно, гений в математике, но вы не гений сыска. У сыщиков, страховых агентов, коммивояжеров и попрошаек существуют другие, нематематические, но куда более эффективные методы. Настоящий детектив на поиск такого доллара затратил бы не больше года. Вы потратили десять лет — и безрезультатно. Журналист любого бармена раскрутил на все доллары в кассе и сейфе — вас гнали после десятой монеты. Сыск не ваша стихия. Но есть человек, который мог бы вам помочь. Этот человек — я.

— Майк! За этот доллар я отдам девять миллиардов!

— Нет. Я хочу получить взамен способ управлять народной мудростью.

— Вы не знаете, о чем просите. Вы будете жалеть об этом всю жизнь.

— Это уж мое дело. Нужен вам этот доллар или нет?

— Ну что ж… По рукам.

Устами Г.К.Честертона (1874–1936) народная мудрость гласит:

«Где можно спрятать лист? — В лесу».

Где можно спрятать доллар?..

В Национальный Банк вошел молодой джентльмен. На нем был строгий серый костюм, строгие темные очки и строгая ледяная улыбка.

— Ревизия, — бросил он секретарше на этаже «Только для сотрудников».

— К шефу, — еле прошелестел он клерку, поднявшему на него взгляд усталых глаз.

— Пароль: «Абракадабра», — процедил он детективу, насторожившемуся при его появлении.

— Смирно! Почему небриты?! — рявкнул он двум вооруженным до зубов охранникам.

— Вы недостаточно компетентны, — отчеканил он трем ближайшим Помощникам Шефа, чем вверг их в ступор.

И оказался в святая святых Национального Банка — в кабинете Главного Шефа.

— Представитель Федеральной Инспекции По Борьбе С Долларовыми Вирусами, — представился Майк Шефу. — Открыт новый долларовый вирус, который распространяется исключительно среди однодолларовых монет. Зараженные монеты катастрофически теряют в стоимости и размениваются на шестьдесят центов вместо ста. Распространение вируса идет в геометрической прогрессии. В течение трех месяцев все может обесцениться на сорок процентов! Единственное спасение — найти инфицированный доллар, пока он не перезаразил все доллары в сейфах вашего банка. Изолировав этот доллар от других, мы сможем приостановить эпидемию и разработать вакцину. Людям вирус не опасен. Подключите все силы. Дорога каждая секунда. Время деньги.

— Да, — побледнев, прошептал Шеф. — Все мои люди к вашим услугам…

…Три недели спустя Майк брел по улице, меланхолично снимая с шеи узкий серый галстук. «В этом лесу листа не прятали, — думал он. Попробуем иначе…»

В комнату для курящих Нумизматического Клуба проскользнул старик. Кожа его была нездорового желтого цвета, усы обвисли, одежда пахла тленом. Глаза, горевшие молодым блеском, были полуприкрыты.

— Для вас сегодня ничего, — прошамкал он двум прожженным коллекционерам, насторожившихся было при его появлении.

— Нужен золотой фартинг, — сообщил он молодому франту, который, видимо, попал сюда впервые и потому слишком пристально разглядывал все вокруг.

— Два пива для Фредди, — негромко кинул он официанту, кивнув на огромного детектива, который благодарно ему улыбнулся.

И оказался за одним столиком с Главным Нумизматом Мира.

— Сенсация века! — прошептал он. — Выпущен шестидаймовый доллар. В одном экземпляре. Аверс, реверс и гурт неотличимы от обыкновенного, определить можно только при размене. Представляете, сколько он будет стоить через пару десятков лет?! О нем не знает никто. Берусь выцарапать его, если буду знать, кто его зацапал.

— О'кей! — бодро воскликнул Главный Нумизмат. — Всех на уши поставлю, но узнаю, где этот доллар!

— …Так я и думал, — бормотал Майк через два месяца, отклеивая фальшивые усы. — Значит, все-таки Сицилиец. Теперь вся надежда на него…

Из шикарного автомобиля, остановившегося у штаб-квартиры самого Крестного Отца-И-Сына, выскочил молодой парень в ковбойке, с серьгой в ухе и четырьмя браслетами на руках.

— Эй, Джонни! — крикнул он детине с автоматом, преградившему ему путь. — Меня ждет Капо.

— Я не Джонни, — процедил детина.

— Брось, Джонни. Никому не интересно, как тебя зовут на самом деле.

— Мне интересно, — не сдавался охранник.

— На здоровье, Джонни, — пожал плечами Майк. — Слушай, будь хорошим мальчиком. Меня ждут…

— Кто там, Джонни? — на пороге появился сам Мистер Мафия. — А, это ты, Майк…

В этом доме не было нужды хитрить.

— Старина, — сказал Майк бывшему сослуживцу по сыскному агентству, а ныне главе куда более мощной организации, — только ты можешь мне помочь. Есть один хитрый бак, который наверняка осел в твоей семье…

…Мистер Мафия хмурился.

— Нет, — сказал он с сожалением, — такого бака у меня в кармане нет. И я даже не знаю, где он может быть. А жаль… — пробормотал он. — Это был бы грандиозный рэкет. Доллар за шесть даймов! В этом заложен не один миллион… Уж я бы нашел способ… — он задумался.

— Послушай, дружище, — не успокаивался Майк. — Может, здесь поработали твои конкуренты? Скажем, китайская мафия? Или ребята с Брайтон-Бич?

— Что?! — вспылил Сицилиец. — Ты думаешь, что они хоть в чем-то лучше работают, чем мои парни? Да я их вот здесь держу, понял? От кого, Майк, а от тебя я такого не ожидал…

…Майк брел по тротуару. Расследование зашло в тупик. Ну кто бы мог подумать, что Главный Жулик страны прошляпил такой талисман, как шестидесятицентовый доллар! «Плохо работает, — думал Майк. — А еще Главный Жулик…» И вдруг его осенило. Он свистнул — и желтое такси с визгом затормозило у тротуара.

— Белый Дом, — сказал он шоферу.

— Майк, ты гений! — вопил Джордж, сжимая в кулаке свой уникальный доллар и хлопая другой рукой Майка по плечу. — Но ради всего святого, как ты его достал?

— Нет ничего проще, — голосом Холмса ответил довольный Майк. — Надо было лишь вспомнить, кто у нас Самый Главный Жулик…

И был вечер, и было утро, и были горы долларов, медленно расщепляющиеся под треск расходящихся минут, и центы приглашали секунды на вальс, и вихрь, возникший от перепада временного давления гасился грудой серебра, и шел распад времени, и шел распад денег, и Майк провожал Джорджа в прошлое — в путешествие, из которого до сих пор никто не возвращался. Никогда.

Но есть ли «никогда» в расщепленном времени?

Майк ждал Джорджа назад, а время шло, хотя и укрощенное серебряной лавиной, но все такое же неумолимое, и по радио начался спектакль, автором которого был человек, устами которого тоже иногда говорила народная мудрость. И Майк похолодел, услышав название спектакля и поняв, что никогда не дождется Джорджа Колбайва, и никогда не будет правил для времени, потому что время тоже играет с нами, и убивает нас, и не верит нам, и не подчиняется нашим законам и нашей мудрости. Потому что…

— Время — предатель! — произнес голос радиодиктора. А голос радиодикторши подтвердил:

— Время — предатель!

Их устами говорила народная мудрость.

Мудрость Альфреда Бестера, с вашего позволения.

Примечания

1

Лос-Анджелес (амер. сленг).

2

Доллар (амер. сленг).

3

«Кто рано ложится и рано встает богатство, здоровье и ум наживет» — американская народная мудрость.

4

Вообще-то, визитки печатают не для того, чтобы их демонстрировать, а для того, чтобы их раздавать; но Джон Колбайв — именно то исключение, которое подтверждает любое правило…

5

Монета в пять центов (амер. сленг).

6

А по-моему, Рассел (прим. автора).

Или Буль (прим. ред.).

Да кто бы ни был! (прим. М. Леймана)

7

Лос-Анджелес (амер. сленг).

8

«Время — предатель» — рассказ Альфреда Бестера, опубликован на русском языке.

Content

Андрей Цеменко
В долларе шесть даймов

Примечания