Ирина Цыганок

Долгий сон

Темой для великого поэта могла бы стать скука Всевышнего после седьмого дня Творения.

Фридрих Ницше.

Разговор в пустоте

(Вместо пролога)

— Почему бы тебе не вмешаться?

Вопрос метеором прочеркнул ночное небо, и никто из живущих не сумел бы разглядеть ни спросившего, ни его собеседника.

— Хм… — Звезды посыпались за край небосвода, словно снежинки с потревоженной зимней ветки. — Я уважаю правила.

— Но ты говорил, она тебе нравиться?

— Она меня забавляет. А это уже много, очень много.

— Странные же награды ты раздаешь за свое удовольствие! — В голосе одновременно звучали страх и вызов.

— Не более странные, чем вы сами себе загадываете. Ты, кстати определился со своей?

— Да.

— И?..

— Я предпочитаю пока умолчать об этом.

— Ну, как знаешь. Смотри, как бы твое желание не перегорело, «пока» собираешься. Знаешь, как бывает? Пожелаешь кусок бифштекса, когда все зубы выпадут…

— А если я пожелаю стать богом?

— Ты не измучен ложной скромностью. Но кто сказал, что в пантеоне освободилось место?

— К чему тогда было спрашивать?

— Хорошо, если ты настаиваешь…

Часть 1

Исполнение желаний

«Но ты прошел все испытанья,

Таких, как ты повсюду чтят.

Так выбирай же, чем на славу

Тебя посмертно наградят!»

(Из «Баллады о Светлом Паладине»)

Башня сложилась внутрь, выдохнув в небо сизое облачко пыли. Эрсторген[1] заметался над развалинами. Попробовал разобрать завал. Но куча, из которой он пытался вытащить камень, на глазах начала проседать. В отчаянии дракон отшвырнул глыбу, издал гневный рык — совершенно бесполезный в сложившихся обстоятельствах. Юноша приземлился и принял человечье обличье. Обрушившийся Агад-Зер погреб под собой и его мать, и вероломного мага. Драконье чутье подсказывало — оба живы. Только вот разгрести завалы в одиночку было явно не под силу даже дракону. Да и оставшиеся после обвала стены вели себя предательски ненадежно. Эрсторген напрягся, посылая мысленный сигнал, как учил его «дядюшка» Хаэлнир. Но дракон — не эльф, голос крови в его голове звучал хоть и сильно, но невнятно. Обежав еще раз вокруг развалин, Торки совершил обратное превращение, снова поднялся в воздух.

— Я скоро вернусь! — Прокричал, хотя был уверен, никто его не услышит. Потом изо всех сил заработал крыльями.

Хаэлнир успел отъехать с десяток миль от города, когда в груди тихонько «екнуло». Нет, не «екнуло» — тогда бы он сразу повернул коня, а так показалось, вдруг…, ну, как будто забыл дома что-то важное. Ерунда какая-то. Рядом рысил Этельред. Покосился на брата, тот не проявлял признаков беспокойства. Если бы что-то случилось в городе, тот бы почувствовал. Командующий не стал останавливаться. Тревожное ощущение в груди могло относится к предстоящей встрече — вызов Эрендира вряд ли предвещает доброе. К вечеру въехали на постоялый двор. Придорожные трактиры, в отличие от застав, разрушений избежали, так что можно было рассчитывать на вполне комфортный ночлег. На крыльце гостиницы командующего шибануло «под дых», примерно, как в недавнем поединке с драконом. Только там он готовился к удару, а тут скрутило почище, чем от прямого попадания копьем. Эльф пошатнулся. Спутники удивленно заоборачивались. Хаэлнир поспешно изобразил на лице улыбку.

— Скользкие у вас ступени… — бросил услужливо распахнувшему дверь хозяину. Шедший рядом Этельред взглянул еще удивленнее, но при посторонних расспрашивать не стал.

Хаэлнир уселся за первый попавшийся стол. Нахлынувшее ощущение было слишком необычным. Что-то явно случилось с правительницей. Но Мирра осталась в безопасном Вране, а кровь звала совсем в другую сторону, на север. Может, Г*Асдрубал попал в беду, не зря же первая, пришедшая после «удара», мысль была о драконе? Но нет, мысли об Эрссере не вызвали характерного «отклика». Тогда кто, Торки? На этот раз отголосок чужой боли пробрался в сердце. Хаэлнир встал, отодвинув лавку.

— Возвращаемся! — Приказал коротко. Сопровождающие повскакивали со своих мест, тревожно переглядываясь. Но эльф решил пока не вдаваться в объяснения. Гвиск понимающе всхрапнул, принимая в седло хозяина. Пятеро всадников в сгущающихся сумерках взяли в галоп в сторону Врана.

Г*Асдрубал и Вольд не первый час обшаривали лесное поприще на границе с Урфией — и все безрезультатно. Близился вечер. По рассказу спасшегося они почти сразу отыскали место, где разбойники напали на обоз. Лесная дорога еще хранила следы борьбы: сорванный с деревьев мох, сломанные стрелы, щепа, куски разбитой утвари. Но проследить, откуда пришли и куда направились нападавшие, оказалось не так-то просто. Словно те свалились с неба шагах в двадцати от каравана, а после грабежа так же бесследно испарились. Но люди не исчезают вот так. Одежда цепляется за ветки, копыта лошадей даже на прелой листве оставляют заметные вмятины, к тому же для драконьего носа существует еще и запах.

В самый разгар поисков Змей неожиданно остановился. Знаком приказал замереть Вольду. Вдруг возникло четкое ощущение внимательного взгляда в спину. Дракон резко обернулся. Никого. Да никого и не могло быть, так же ясно, как взгляд, он чувствовал: ничего крупнее и опасней лисицы в округе не было. Что же тогда? Тревожный коготок памяти скребанул по краю сознания, Змей мог бы поручиться… Но ощущение чужого присутствия исчезло так же внезапно, как появилось. Зато пришло иное чувство. Опасность была явной, но далекой и не смертельной. Нечто похожее он испытывал в тот раз, когда жена пустилась одна на его с сыном поиски. «Мирра… — тихо выдохнул он. — Интересно, что теперь?» Вольд подошел вплотную. Он никакой опасности не ощущал, но говорил на всякий случай шепотом.

— Что случилось?

— Не знаю. — Признался Змей. — Похоже дома не ладно. Давай завяжем на сегодня с поисками. Толку, я чувствую, все равно не будет, а замок барона — если это все-таки он, мы всегда сжечь успеем.

Вольд кивнул чуть разочаровано. Он очень рассчитывал поразвлечься еще сегодня, с другой стороны — развлекаться не поздно никогда.

Они опустились на Южной башне уже в темноте. На подлете и пока планировали через город к цитадели, Г*Асдрубал тревожно всматривался в темноту. Но все было спокойно. На угловых и привратных бастионах горели костры, стражник на смотровой площадке, приветливо махнул рукой пронесшимся нам ним крылатым теням. В цитадели царила тишина и порядок, лишь каблуки гвардейцев ритмично отбивали шаги по каменным переходам. Распрощавшись в Вольдом, Змей прошел к себе. В спальне господствовал мрак, постель пустовала — чтобы узнать это, дракону не нужен был светильник. Но что-то подсказало все же зажечь свет. Сияние эльфийской лампады осветило комнату: небрежно отогнутый край ковра, черный контур рисунка на досках пола. Дракон с шумом втянул ноздрями воздух. Запах затхлости не успел полностью выветриться.

— Т-а-а-к…

Змей вернулся в коридор, окликнул дежурившего за ближайшим поворотом гвардейца.

— Где правительница?

Парень вытянулся в струнку.

— Спит, должно быть. Она как с конной прогулки вернулась, велела не беспокоить и больше не выходила.

— Так-т-а-а-к!.. — еще более мрачно протянул дракон. — Повелитель Хаэлнир у себя?

— Н-нет.

Драконьи глаза подернулись золотой пеленой. Гвардеец, почувствовав неладное, даже вспотел под драконьим взглядом. Очередную фразу он произносил наполовину зажмурившись, в полной уверенности, что в следующее мгновение будет испепелен на месте. Никакой вины за собой солдат не знал, но она явно была, поскольку раньше за господином соправителем беспричинных вспышек гнева не водилось.

— Господин командующий с одним из своих братьев отбыл в Пельно. Еще утром.

— Правительница уехала с ними?

— Она проводила их до ворот.

— Ты уверен, что она вернулась в свою комнату? — Дракон навис над гвардейцем. Чтобы честно глядеть ему в глаза, бедняге пришлось до отказа запрокинуть голову.

— Я еще не заступил на пост, когда она пришла. — Парень чувствовал себя предателем, «подставляя» напарника, которого сменил пару часов назад, но врать дракону все равно не мог. — Но когда я принял смену, мой предшественник совершенно четко сказал, что правительница отдыхает в своей комнате, и просила не беспокоить ее до личного распоряжения.

Пламя золотых глаз стало почти нестерпимым, потом дракон отступил на шаг.

— Извини. — Змей заставил взгляд стать человечьим. — Я слишком взвинчен. Сходи в казарму, попроси своего напарника, того, что сменился, прийти сюда. Не беспокойся за свой пост. Если капитан спросит, скажешь, я приказал.

Парня не пришлось поторапливать. Он едва не бегом ринулся в казарму.

Если бы не рисунок на полу, Змей решил бы, что Мирра решила сбежать с эльфом. Как бы ни был он уверен в друге, эта версия и сейчас выглядела наиболее правдоподобной. «Ну, Хаэлнир! — Дракон хищно сверкнул зубами. — Если это твои проделки — догоню, откушу голову и… Нет, пожалуй, только голову.»

Из казармы, на ходу заправляя в штаны сорочку, прибежал сдавший смену гвардеец.

— Господин Эрссер[2].

Змей не стал тратить время на приветствия.

— Правительница вернулась в комнату в вашу смену?

— Да. — Солдат постарался восстановить дыхание.

— Что потом?

Вопрос не отличался конкретностью, но парень отрапортовал на удивление доходчиво.

— Правительница прошла к себе около полудня. Велела принести обед в комнату, и до нового распоряжения не беспокоить. Минут через двадцать принесли обед, потом горничная ушла, и больше за все дежурство в комнату никто не входил.

— А сама правительница выходила, может, просила принести еще чего-нибудь?

— Никак нет. — Гвардеец вытянулся в точности, как его предшественник.

— А какие-нибудь подозрительные шумы, звуки?

— Никак нет. — На это раз вопреки уставу, парень в подтверждение своих слов покрутил головой.

— Ступайте отдыхать. — Отпустил Змей солдата. — Только скажите кому-нибудь по дороге, чтобы послали за господином Вольдом. Я буду ждать в спальне.

Г*Асдрубал вернулся в комнату. Еще раз, теперь с особым тщанием осмотрел магический узор. Несомненно, это был знак перемещения. Также несомненно было то, что Мирра не сумела бы воспользоваться переходом без посторонней помощи.

— Какая нелегкая понесла Хаэлнира в Пельно? Надо бы послать за кем-нибудь из его братьев. Хотя, если это — для отвода глаз, они ничего путного не скажут. Предположим, он у всех на глазах уехал из города, потом незаметно вернулся, пробрался в цитадель. Они заперлись с Миррой в ее комнате (Вот почему она не хотела, чтобы ее «беспокоили» без спроса!). Эльф открыл коридор и фью-и-ить — они уже где-нибудь в Андор-Афеле[3].

Змей прикрыл снова налившиеся золотом глаза. Сходилось все, кроме одного — тайные происки были совсем не в духе Хаэлнира.

— Ну, что? Все спокойно? — на пороге комнаты появился Вольд.

— Не хочу раньше времени поднимать тревогу, но правительница пропала.

— То есть? — Дракон обвел глазами комнату, потом остановил вопросительный взгляд на приятеле.

Змей пересказал то, что только что услышал от двух караульных. О своих подозрениях умолчал. Вообще история ему не нравилась: если он отвергнутый супруг — это одно. Тогда поиски жены — дело сугубо личное, и втягивать в это весь гарнизон по меньшей мере смешно. Но если… Мирра умела наживать врагов: на Севере имелся Великий Маг, недовольный вранскими порядками, ну, а где-то в округе очень может быть шастает лишенный престола Арканский властитель. Но самое странное — знак на полу.

Подождем до утра. — Предложил командир драконьего отряда. — Лететь на поиск ночью все равно бесполезно. Ты ведь сказал, что непосредственной опасности вроде бы нет?

— Вроде бы. — Подчеркнул Змей.

Остаток ночи он промаялся у башенного окна. Ожидание мало сочеталось с драконьим темпераментом. Рассвет застал его вглядывающимся в сереющее небо за оконным переплетом. Если вдуматься, чего он ждет? В последний момент, когда дракон уже собирался спуститься в конюшню, взгляд различил черную точку на горизонте. Эрссер распахнул створки. С северо-востока к городу летел дракон.

— Торки… — Змей покинул наблюдательный пост, скачками понесся вниз по лестнице. За несколько минут до того, как соправитель достиг ворот цитадели, другие ворота в южной стене города тоже спешно распахнулись, под каменной аркой на взмыленных лошадях пронеслась группа всадников во главе с двумя эльфами.

— Эрсторген[4]! — сдвоенный возглас потонул в шуме крыльев.

Медно-золотистое тело дракона опустилось посреди замкового двора. Озадаченные часовые на башнях позабыли дать сигнал. Устав требовал протрубить дважды в случае непредвиденного вторжения в цитадель. Но молодой дракон совсем недавно был их товарищем-гвардейцем.

— Эрсторген, ты здесь?! — Хаэлнир легко соскочил с седла, будто и не было изнурительной ночной скачки.

— Папа, башня упала!

— Хал, ты вернулся?!

Все трое замолчали, переводя дыхание и встревожено глядя друг на друга.

— Сначала, он. — На всякий случай поспешил вставить эльф, указывая на дракончика.

— Башня упала! — выпалил Торки — Маму и Верлейна завалило. Должно быть они в подвале. Но я не рискнул один соваться к завалу. Того и гляди, их окончательно придавит. К концу речи голос стал звенящим и тонким от напряжения.

— Значит все-таки Мирра… Как она оказалась в башне? — Хаэлнир был раздосадован собственной недогадливостью.

— На полу в нашей спальне знак перемещенья. — Поделился информацией дракон.

— Верлейн затащил ее в Оль-Герох! — Гневно подтвердил Торки.

— Надо торопиться! — Заметил помрачневший эльф.

Мгновенно перекинувшийся в дракона Змей сгреб его лапой.

— Поехали…

Два дракона практически одновременно прыгнули в воздух. Донельзя обеспокоенная городская стража проводила их тревожными взглядами. Несмотря на только что проделанный путь, Торки вырвался вперед.

— Рад, что это не ты. — Пророкотал чуть поотставший дракон.

— Что ты имеешь в виду? — Сидевший на его спине эльф вынужден был перекрикивать встречный ветер.

— Признаться, я почти поверил, что ты увел у меня жену.

Командующий с минуту молчал.

— Я должен оскорбиться? — Неуверенно спросил, после короткого раздумья.

— Скорее наоборот. Честно говоря, давно не встречал такого серьезного соперника.

— И ты решил, что я воспользовался случаем…

— Извини, я на твоем месте, скорее всего так бы и поступил!

Хаэлнир снова на время погрузился в задумчивость, потом решил, что повода для обиды нет. В некотором смысле, даже лестно, что дракон судит его по себе.

Драконьи крылья ритмично загребали воздух, лес внизу превратился в сплошной зеленый поток, переливающийся с одного на другой край горизонта.

Часа за четыре до заката они приземлились у развалин черной башни. Солнце только начало свой путь к вершинам леса на западе, поэтому освещения было предостаточно, чтобы в полной мере оценить картину разрушений. Торки, дважды за сутки смотавшийся в оба конца, от Оль-Героха до Врана и обратно, в человечьем обличье присел перевести дыхание прямо на землю. Г*Асдрубал тоже перекинулся и теперь медленно обходил нагромождение камней на месте Агад-Зера.

— Что думаешь? — обратился он к эльфу. — Твой народ преуспел по части строительства.

— Башню обрушивали уже дважды. Я бы не поручился за внутренние перекрытия. Но, так или иначе, разбирать завалы все равно придется. Будь у меня «под рукой» сила эльфийского Совета, я мог бы «подержать» своды, пока вы с Торки будете растаскивать камни. А так, на расстоянии я способен удерживать не больше пары потолочных блоков.

Прислушивавшийся к разговору Эрсторген расстроено зарычал сквозь зубы.

— Так… Тебе обязательно нужна сила твоих собратьев? Или можно обойтись другой магической энергией?

— Можно, конечно… Но где ее сразу столько возьмешь? Лес, камни…? Чтобы собрать достаточно маны потребуются месяцы.

— А как насчет силы дракона? — Змей с надеждой ждал ответа.

— Пожалуй… — Хаэлнир взглянул на друга с неподдельным восхищением. — Мне как-то в голову не пришло!

— Давай, что нужно сделать?! — Змей уже стоял перед командующим, а мгновение спустя рядом вырос и Торки.

— Сконцентрируй свою энергию, как перед огненным залпом. Потом возьми меня за руку и попытайся передать ее мне. Только медленно. А вы, юноша, пока можете свои руки не протягивать, вам еще понадобиться сила — таскать обломки!

Змей и командующий ухватили друг друга за предплечья и, спустя несколько мгновений, Хаэлнир почувствовал, как чужая энергией волной хлынула в его тело. Дракон не был мастером концентрации, однако сила его маны была сопоставима с энергией небольшой общины.

— Что теперь? — осведомился дракон, когда они разняли руки.

Эльф взглядом отыскал удобный камень, присел на него, прикрыл глаза сосредотачиваясь.

— Можете приступать, — не поднимая век сообщил он, — и поторопитесь. Подземные своды действительно готовы осыпаться, а руины Агад-Зера* тяжелы.

— Идем, Эрсторген! — Змей бросил еще один взгляд на друга: тот так и не открыл глаз, лицо казалось спокойным, но в застывших мышцах читалось напряжение.

Вдвоем, перекинувшись в ящеров, они начали разбрасывать наваленные сверху камни. Над завалом снова столбом поднялась пыль. Внизу что-то трещало, жалобно вздыхали потревоженные камни, оседая во вновь образовавшиеся пустоты. В такие моменты Торки опасливо косился на замершего в стороне эльфа, но тот оставался неподвижен, и дракон с удвоенным рвением принимался за работу. Солнце успело сесть, и Г*Асдрубал «развесил» над завалом магические огни. Наконец в их серебристом сиянии показался каменный пол цоколя, с огромным провалом посередине. Драконы «по собачьи» принялись выкидывать из ямы раскрошившийся камень, пополам с деревянными обломками бочек и еще чего-то. Потом на «свет» появился и второй пролом, тоже полностью засыпанный. Но пол винного погреба продолжал стойко удерживать свалившиеся на него многотонные блоки, так что освободить от мелких обломков дыру в нижний подвал оказалось намного проще. Когда узкий, похожий на нору ход был прорыт, Г*Асдрубал сменив облик, скользнул в темноту подземелья. Под низким сводом засиял еще один магический светильник. Дракон быстрым взглядом окинул открывшуюся картину. Обширный подвал был в нескольких местах перегорожен высящимися под самый потолок грудами камня. Все-таки пол-потолок оказался пробит в нескольких местах, хотя снаружи под грудами строительного мусора этого и не было заметно. Стены опасно потрескивали. Не тратя времени Змей обежал оставшееся свободным пространство. В одном месте из-под завала торчал обрывок черной мантии, но драконье чутье подсказало — трупов в подвале нет. Недалеко от отрытого ими выхода, на полу глянцево переливалось черное пятно. Дракон аккуратно обошел его по краю. Подобрал с пола обугленный кусок палки и вскарабкался по узкому лазу наверх.

На выходе Торки, тоже превратившийся в человека, подал ему руку.

Спросить вслух он боялся, но глаза были полны тревоги и ожидания.

— Никого нет. Ни живых, ни мертвых. — Ответил Змей на молчаливый вопрос. Он оставил подавленного сына на краю руин, а сам подошел к Хаэлниру. Лицо эльфа стало совсем белым, хотя и в нормальном состоянии умянцем не отличалось. На лбу выступила испарина.

— Ну что, — углом рта спросил он, боясь лишним движением нарушить концентрацию.

— Внизу никого нет. — Повторил дракон. — Я нашел обломок факела, а еще «черную дыру» в полу. Они воспользовались порталом.

— Ты уверен?

— Да, можешь отпускать свод. Торки, отойди подальше!

Эльф с облегчением выдохнул. Одновременно на месте недавнего раскопа раздался грохот, остатки потолка и стен осыпались в тайное подземелье Оль-Героха, похоронив под собой его главное сокровище.

— Что же нам делать?! — В голосе Эрсторгена сквозило отчаяние. Парень считал себя главным виновником случившегося.

Змей полагал, что мальчику полезно помучиться. Но Хаэлнир подобные взгляды не разделял, поэтому, педагогично похлопав дракончика по плечу, поспешил его немного ободрить.

— Доверься своим ощущениям — посоветовал он, — что они тебе подсказывают?

Торки изо всех сил зажмурил глаза, и даже кулаки сжал — так старался проникнуть в свои «ощущения».

— Мне кажется… я почти уверен… моя мать жива. Но, я ее совсем не чувствую, словно ее нет в этом Мире… — дракон вздрогнул, поспешно открыл глаза. — Что это может означать?

— Всего-навсего, что она очень далеко. Твой отец нашел в подземелье портал.

— Да, я знаю. Верлейн пробовал его открыть, но он не работал!

— Возможно, он просто не хотел активировать «дверь» при тебе. А может обвал изменил что-то.

— Маг считал, что сумеет открыть дверь с помощью моей матери.

— Вот видишь, — эльф и Г*Асдрубал переглянулись, — значит, он не ошибся.

— Забавно, — дракон подсел к приятелю, задумчиво почесывая переносицу, — накануне вечером мне на секунду показалось, что я почувствовал Его присутствие. Но потом все прошло. Может, дверь все-таки приоткрылась?

Хаэлнир только развел руками.

— Еще вчера я сказал бы тебе, что такого просто не может случиться. Но факты свидетельствуют об обратном. Портал сработал. Верлейн видимо ожидал чего-то подобного.

— Значит они в мире Творца?! — Помимо тревоги Эрсторген почувствовал нечто, похожее на зависть. (Надо же, а вот его портал не пропустил!..)

— Нет. — Г*Асдрубал уверенно поднялся с обломка стены, служившего им с эльфом скамейкой. — Тут уж я готов поручиться за собственное чутье. Мирра находится в нашем Мире. И если, по твоему совету Хал, довериться ощущениям, пожалуй…. я бы сказал, что сердце зовет меня на восток!

Командующий поднял глаза к ночному небу. Магические огни над развалинами потухли, и звездная россыпь являла себя во всем великолепии. На востоке, там, куда дракона звало его горячее сердце переливалась Лента Нериды. Большое звездное скопление становилось ярче с приходом зимы.

— Ну, что ж, вернемся домой, подкрепимся, а потом начнем новые поиски.

Змей превратился в ящера. Торки, помедлив, последовал его примеру. Хаэлнир взобрался на загривок к старому другу.

— Летим. — Согласился он, бросив последний взгляд на темные развалины. Хотел поставить над обвалом щит, но потом махнул рукой. Земля и камни не хуже магических стен укрыли дверь в другой мир. К тому же он потратил слишком много сил, и своих, и драконьих, на то чтобы несколько часов удерживать от обрушения каменные перекрытия, так что заниматься сейчас магическими экзерсисами не было никакого желания.

— Вы во Вран? — осведомился молодой дракон.

— А Вы не с нами? — поддразнил его Змей.

— Н-нет. — Драконья морда не способна краснеть, но Хаэлнир готов был поспорить, что Эрсторген смутился. — Мне тут нужно залететь кое-куда… мы вас потом догоним.

— Мы?! — Змей развернулся к сыну всем телом, но тот поспешно стартовал в воздух, чтобы не отвечать на дальнейшие родительские вопросы.

— Что ты об этом думаешь? — Змей изогнул шею в сторону командующего.

— Я не такой уж знаток драконов, но если бы речь шла, предположим, о моем младшем брате, я бы сказал: мальчик влюблен.

— В кого?! — Искренне поразился Эрссер.

— Увидим, когда они нас догонят.

* * *

«Бах!» — резкий свет ударил по глазам и тут же померк. Одновременно, сотни ледяных игл впились в лицо, в незащищенную кожу рук и шеи. Нос оказался забит холодной вязкой крупой. Женщина не сразу сообразила, что рухнула лицом в снег. Снег! Откуда на побережье снег? Отфыркиваясь и отряхиваясь, Мирра не без некоторого труда поднялась на ноги. Из белых холмов тут и там торчали черные конусы. Горы — догадалась она. Я в горах. Ведьма даже запрыгала от радости. Удалось! Они освободились из подземелий Оль-Героха.[4] Зачерпнула пригоршню снега и с наслаждением принялась рассасывать во рту. Вот только… Она повертелась из стороны в сторону. Девственный, нигде не нарушаемый даже следом зверя наст тянулся во все стороны. Ни дымка на горизонте, ни намека на жилье. Кстати, колдун-то куда подевался?

— Верлейн! — вместе с криком из горла вырвалось облачко пара. Морозец здесь стоял не хилый, а одета она была явно не по сезону. — Верлейн! Где вы?!

Проваливаясь по колено в снег — хорошо хоть на ногах были мягкие сапоги, не туфли — прошлась до ближайшего черного выступа. Вскарабкалась, сломав пару ногтей, на гребень, огляделась. Ни души. Маг, если он выбрался из портала, выпал видимо в другом месте. Женщина поежилась.

— Хоть бы плащ свой оставил! — с досадой прокричала она в воздух. Но никто ей, конечно, не ответил, даже знаменитое горное эхо, и то, видать, уснуло.

Далеко-далеко, внизу, там, где земля сливалась с небом, виднелась черно-зеленая полоса. А может, так только казалось, снег слепил глаза, отражая лучи белесого в этих широтах солнца.

Мирра потерла ладонями предплечья. Восхитительная, после подвала, свежесть воздуха, больше не радовала. Еще раз окинула взглядом окрестности: куда идти-то?

«Отличный у меня выдался день сегодня!» — сообщила она молчаливым горам и двинула в сторону призрачной зеленой полосы. Жилья нигде не наблюдалось, но не в горы же карабкаться в поисках людей?! А так она хоть двигалась под уклон. Если немного повезет — полоса окажется лесом. Там и костер разжечь можно. Чтобы не барахтаться непрерывно в сугробах, Мирра старалась выбирать места, где снега намело поменьше, хотя и содрогалась мысленно, в очередной раз перепрыгивая с камня на камень, представляя как сломает в этой глуши ногу. Впрочем, перспектива замерзнуть была куда актуальней. Спуск казался бесконечным, лес, если это был он, нисколько не приблизился. От усилий женщина взмокла, и ледяной ветер тут же прохватил до самых костей. Великий Фермер, чего бы она не отдала сейчас за глоток горячей драконьей крови. Тогда, пожалуй, можно и по сугробам в платье скакать. Она попыталась подбодрить себя, напомнив, что люди выживают в куда более суровых условиях, нужно только быть стойкой, и упорной, и… «Где только набраться этой самой стойкости?! — ведьма стерла рукавом набежавшие слезы, но вместо них тут же появились новые. — Стоило спасаться из башни, чтобы околеть невесть где от холода!» Но все же она продолжала тащится в выбранном направлении, не из упорства, а оттого, что остановиться было еще страшнее (и холоднее). Лицо покрылось ледяной коркой, на ресницах целые сугробы намерзли, так что Мирра с трудом разглядела странный черный, а может и коричневый, не поймешь, предмет, двигавшийся на нее. Больше всего это походило на гигантский кожаный мяч, или… «Медведь что-ли?!» — запоздало испугалась неудачница. Как назло, в то же мгновение наст проломился, и миррина правая нога по колено утонула в снегу. Ведьма не удержала равновесие и осела в сугроб — бежать, впрочем, все равно было некуда. Шар, между тем, приближался, вырастая на глазах, и вот уже на нем, даже сквозь изморозь на ресницах, стал виден неяркий кирпично-красный узор из треугольников и точек.

Вдруг шар «сложился» и откуда-то из-за него вынырнули узкие северные санки и человек в толстой зимней куртке. Отороченный мехом капюшон нависал над лицом, полностью его скрывая.

— Эй, а это что у нас такое! — Голос, донесшийся из капюшона, не подходил суровому охотнику — а кому еще было шастать в этих диких местах?! — капюшон откинулся, и на Мирру глянула пара озорных карих глаз. У «охотника» было нежное девичье лицо, и пухлые, хотя и немного обветренные, губки. Северная красотка еще раз глянула на замерзающую в снегу женщину и шагнула назад к саням. Мирра уже готова была закричать, испугавшись, что нежданная «помощь», того гляди, укатит восвояси. Но девушка сдернула с саней меховое покрывало и набросила на ее плечи. Правительница хотела поблагодарить, но зубы так выбивали дробь, что вставить хоть слово между их клацаньем, не было никакой возможности. Незнакомка между тем сбросила рукавицы, ухватила горсть снега и принялась немилосердно тереть миррино лицо. Та сначала пыталась отбиваться, особенно когда щеки начало немилосердно жечь. Но у охотницы оказались сильные руки.

— Ну-ну, не брыкаться! — прикрикнула она — Хочешь, чтобы нос отмерз? Смотри, вон уж белая вся!

И Мирра перестала «брыкаться», позволив растереть себе снегом лицо, а затем и руки. Потом незнакомка выдернула ее за локти из сугроба и усадила на свои почти детские санки.

— Хо-гей! Эрсу-хо! — крикнула она, замысловато сплетая пальцы. Странного вида кожистый парус, привязанный к саням тут же надулся от налетевшего ветра, едва не выдернув сани из-под Мирры — благо сзади имелось нечто вроде «спинки» или точнее ручки — что стало понятно, когда молодая северянка ловко вскочила позади нее на полозья, и ухватившись, лихо развернула сани в сторону, откуда только что примчалась. Ветер, словно ручной, тут же задул в нужном направлении, и сани понеслись к видневшимся на горизонте соснам.

В пол часа они домчались до леса. И здесь снег словно обрубили. Хоть кое-где у корней и намело белые холмики, между деревьями чернела земля с островками буро-зеленой травы — не поймешь — то ли новая такой наросла, то ли с прошлого года осталась.

Дальше пришлось идти пешком. Но это ничего, от движения Мирра даже немного согрелась, только пальцы ног в оттаявших сапогах страшно ломило. Хвала Творцу — жилище спасительницы оказалось недалеко. Крепкая изба, сложенная из гладко отесанных бревен, стояла на краю поляны в сосновом бору. Из печной трубы призывно струилась в небо тонкая струйка дыма.

— Повезло тебе, странница, — хозяйка избушки толкнула незапертую дверь — в такой глуши и запираться-то не от кого, — что я сегодня прокатиться решила. Уж больно денек хорош!

Трясущаяся от холода Мирра шагнула в чудесно теплые, после улицы, сени. Ее спутница тут же притворила дверь и провела ее дальше, в совсем уже натопленную комнату. Если оставить в стороне угрозу смерти от переохлаждения, то следовало признать, что день и вправду выдался славный. Солнце просвечивало сквозь зеленые кроны сосен, золотило янтарные стволы, сверкало на островках белого снега. Жаль, Мирре было не до этих красот, на уме у нее была лихорадка, которая вот-вот ее скрутит — вот, уже и кашель начался!

Правительница закашлялась, и заботливая хозяйка тут же подала ей глиняную кружку с горячим питьем — когда только успела?! Гостья отхлебнула странное варево. Запахи она пока почти не чувствовала, а на вкус напиток был довольно противным. Но он был горячим — а это главное, и явно содержал какой-то алкоголь — жидкость побежала по пищеводу, разнося по телу блаженное тепло.

— Что это? — уже вполне внятно спросила Мирра.

— Рыбий жир и домашнее пиво — охотно поделилась незнакомка, и правительницу едва не вывернуло от ее слов. Если были в мире вещи, которые она ненавидела, так это теплый рыбий жир. Но, оказывается, можно пить и его, и даже получать удовольствие!

Спустя некоторое время Мирра сидела на широкой лавке, вплотную придвинутой к дышащему жаром боку печи, вдобавок с головы до ног укутанная всеми нашедшимися в доме одеялами. Хозяйка избушки, в одном платье, с раскрасневшимися от тепла щеками колдовала над котелком с похлебкой.

Миррину спасительницу звали ЗилА.

— Вы ведьма?! — это был один из первых заданных Миррой вопросов. Уж очень ее впечатлила поездка на запряженных ветром санях.

В ответ девушка уперла руки в бока — было что-то странно знакомое в этом жесте — и прищурилась.

— А ты не желаешь принимать помощь от колдуньи? — с вызовом бросила она. Правительница поспешно закрутила головой.

— Нет, что ты, — она решила тоже перейти на «ты», чтобы не оскорбить хозяйку отчужденностью. — Я просто никогда не видела, чтобы так управлялись с санями.

— Это так, шалости… — Зила тряхнула головой, толстая коса змей метнулась по спине. Волосы у нее, кстати, были темно-медные, с золотым отливом. Мирра с ее едва отросшим рыжим ершиком поневоле позавидовала. — Ну, конечно, я — ведьма, стала б я иначе забираться в такую глушь?

— А где мы, кстати? — забеспокоилась правительница.

— Где? Ну, ты даешь! В Остролесье конечно, где ж еще?! Ты что, действительно с неба упала?

— Не с неба, из-под земли.

Ведьма выразительно подвигала бровями, но расспрашивать не стала.

— Я понимаешь, точно не знаю, как так получилось… — сама пустилась в объяснения Мирра.

— Потом расскажешь — хозяйка протянула новую порцию какого-то варева. Это выглядело и пахло получше, пожалуй, даже аппетитно.

Напившись крепкого бульона с кореньями, гостья вновь принялась за расспросы.

— А что это за заклинание? — она выпростала из-под одеяла руку и попыталась переплести пальцы на манер Зилы.

— Это эльфийская магия, — девушка снова встряхнула головой, словно ее возмущала миррина неосведомленность, но, вероятно, это просто была ее манера разговаривать, — мой отец был эльфом, а мать колдуньей — от них уменье и досталось.

— Но ведь… — начала было Мирра, собираясь возразить, что у эльфов и людей не бывает общего потомства, но увидев, как снова вызывающе прищуриваются карие глаза, придержала язык. Не к чему оскорблять неверием свою спасительницу. Нравиться ей считать себя дочерью эльфа — и ладно! Кому от этого плохо? А потом, так ли она уверена в том, что человеческая женщина не может зачать от эльфа?! Положим, ей сказал Даэн. Но и дракон, помниться, тоже утверждал, что у них не может родиться ребенок, а что в итоге?!

— Но ведь… никто не ставит на сани паруса — выкрутилась из неудобной фразы спасенная.

— О, это — уже моя собственная идея! — Выражение настороженности исчезло с лица лесной колдуньи, и она окончательно дружелюбно улыбнулась гостье.

Остролесьем называлась область на границе гор к северо-востоку от Готтара[5]. Отсюда до города было примерно столько же, сколько и до вранской границы. Мирра успокоилась. Если спуститься к югу, она окажется во вполне знакомых местах. Правда правительница плохо представляла, как станет путешествовать по зимнему лесу без лошади. Ее новая подруга Зила оказалась настоящей отшельницей.

— Иначе никак нельзя было. С того времени, как арканцы к нам пожаловали, житья в Готтаре совсем не стало, ведьм, колдунов всех переловили, потом… — по лицу девушки пробежала судорога, и она так и не закончила. Мирра и сама догадывалась, куда отправлялись люди, причастные к столь ненавистной Непобедимому магии. — Сейчас, говорят, полегче стало… — возобновила беседу Зила. — Когда Вранская ведьма уморила Эдаргена, Готтарский наместник поутих. Но закон против колдовства все еще действует, так что я в город — ни ногой! Да и пешком туда-сюда не находишься. А коня здесь держать — себе дороже! Ну, подруга-ведьма, теперь твоя очередь. Как тебе удалось разбудить эльфийский портал?

— Разбудить портал? — правительница только подивилась, как много известно готтарской отшельнице. — Да верно, я вошла в портал…А ты откуда про порталы знаешь? Ну да, ты ведь говорила что…, и наверное… — Мирре, неизвестно отчего, не хотелось касаться скользкой темы эльфийского отца. — В общем-то я ничего не «будила», я была в таком месте, в башне, где он работал.

— Надо же, — характерное встряхивание кудрями, — а я думала, эльфы людей к себе в города не пускают.

— Это был не эльфийский город, а… — Мирра не знала, стоит ли рассказывать про истинное назначение Оль-Героха, наверное нет, итак что-то желающих воспользоваться тамошним порталом стало подозрительно много. — …башня колдуна — вовремя припомнила она рассказы Хаэлнира. — Маги тоже умеют перемещаться. Я и не знала, что попаду сюда!

— То-то ты так удивилась! — Понимающе хмыкнула Зила. — Где же ты хотела выйти?

Мирра пожала плечами: «Где угодно. Меня в башне завалило, так что, либо сдохнуть от голода, либо в портал, а там — как повезет.»

— Вот уж точно, повезло! Мало того, что я рядом оказалось, так еще и портал в мертвом городе открылся.

— В мертвом городе? Я не видела никакого города! — Гостья непонимающе уставилась на собеседницу.

— Конечно, — та согласно кивнула, — там сейчас снега кругом навалило. Впрочем, и летом, кто не знает, как искать, так и не найдет, а ведь здесь, совсем рядом была старая эльфийская столица. Опять же, хорошо, что тебя туда зимой занесло, лето там не слишком приятно…

— Почему?

— Там кругом окаменевшие эльфы. Должно быть древнее заклятье какое-то… Бр-р-р, у них такие лица… — хозяйку передернуло, и Мирра вздрогнула вместе с ней, представив, как очутилась бы одна, среди страшных изваяний.

— Отведешь меня к вранской границе? — попросила правительница юную колдунью.

— Отведу, только лучше бы весны дождаться. Припасов на двоих хватит.

— Весны? Да ведь зима едва началась! Не могу я ждать так долго! — Мирра даже скинула теплые одеяла. — Мне домой надо. Помоги мне, я отплачу, я…

— Вранская правительница. — Закончила за нее девушка. — Я хоть не сразу, но догадалась.

— Как? — окончательно сраженная проницательностью своей новой знакомой правительница вновь опустилась на скамью.

— Да у тебя на лбу написано!

Рука сама собой дернулась к лицу. Но нет, узор на лбу становился виден только после большой порции драконьей крови, а она не пробовала ее с… да, с того самого дня, когда Эрссер уезжал в клятый Люцинар[6]. Тогда, что же?

— Да-да, я его вижу, не ясно, но все-таки, — лесная ведьма улыбнулась, — так что догадаться не так уж сложно. А ехать, все же лучше весной.

Мирра представила долгое зимовье в лесной глуши, и губы сами собой затряслись, хотя слабость была глупой и непростительной. Но, что делать? Одной ей сквозь зимний лес не пробраться.

* * *

Они снова сидели в хорошо протопленной горнице. Вернее Мирра сидела, на коленях у нее лежали выделанные лисьи шкурки, из которых она пыталась смастерить себе куртку. Навык шитья, давно и прочно позабытый, возвращался с трудом. Про себя ведьма уже вспомнила все ругательства на драконьем и сейчас освежала арканские. Зила занималась обедом, на гладко выскобленной столешнице рубила добытую накануне крольчатину.

— Хочешь, посмотреть эльфийский город? — Хозяйка повернулась от стола, отерла руки о передник. — Пока снег окончательно не слежался.

Швея как раз мысленно закончила трехэтажное ругательство, адресованное кузнецу, изготовившему «неправильную» иголку. Это был их восемнадцатый совместный день — невольная затворница скрупулезно отсчитывала дни до своего «освобождения», то бишь до весны. Большинство тем был уже переговорено, и заняться двум подругам особенно было нечем. Нет, по хозяйству работа всегда найдется. Только кто же ее специально искать станет?

— Давай! — Ведьма с готовностью отложила шитье.

Мирра напялила перешитые меховые штаны, чуть узковатую в груди куртку хозяйки. В лесу уже выпал снег, но до опушки санки и парус пришлось тащить на себе. Потом Зила «свистнула ветер», и они помчались вверх по белому склону.

Ехать пришлось недалеко. Очень скоро готтарка лихо развернула сани у череды невысоких белых холмиков. Мирра повертела головой, озираясь — ничего такого, что выдавало бы, что под снегом лежит город, она не заметила. Ее собственные следы, если они были здесь, давно замело. Но ее проводница уверенно направилась к одному из холмов. Ведьма последовала за ней, стараясь ступать след в след.

Совершенно неожиданно перед ними, как из-под земли, возникли каменные ворота. Створки отсутствовали, арка была завалена снегом едва ли не до половины высоты.

— Откуда они взялись… — начала Мирра и тут же умолкла, пораженная открывшимся слева и справа видом. Здесь и там из сугробов вставали дворцы. Мраморные стены если и пострадали от стихий и времени, то совсем незаметно. Только нижние этажи сплошь занесены снегом. А вот стена, оказывается, протянувшаяся от ворот в обе стороны, была сильно разрушена. Заснеженная улица, прямая, как стрела, начинаясь от ворот, упиралась выше по склону в огромное здание, увенчанное золотым куполом. Гостья решила, что они поднимутся к гигантскому дворцу или храму, но вместо этого ее спутница принялась руками раскапывать снег рядом с обрушенной стеной…

— Смотри, какая красавица. Эта — моя любимая! — Зила отошла в сторону, из раскопанного ею холмика торчали плечи и голова странной статуи. Это была эльфея со светлыми, почти белыми волосами и в золотистой кольчуге. Правда красивой Мирра бы ее не назвала. Теперь не назвала. Лицо с тонкими чертами было искажено мучением. Ведьма поспешно отвела глаза.

— Идем, я еще покажу… — Зила отправилась вдоль стены.

— Может, лучше, сходим, посмотрим дворец? — Окликнула ее подруга.

— Чего ходить, отсюда все видно. — Отмахнулась северянка. — А внутрь не попасть. Они когда уходили, все дома «опечатали». Заклятья сильные, до сих пор держаться. Лучше я тебе покажу мои статуи.

Правительница уже начинала жалеть, что согласилась на прогулку к затерянному городу. Она с рассеянным видом побродила вслед за Зилой, на ее новые «находки» старалась не смотреть, но взгляд все равно цеплялся, то за наполовину сгоревший череп, но за остекленевшие глаза.

Наконец собрались домой. Стоило санкам отъехать буквально несколько ярдов, и город снова исчез, будто и впрямь был миражом.

— Древнее заклятье. — Повторила Зила.

— Да, знаю, — откликнулась Мирра, она все оборачивалась, пыталась высмотреть хоть какую-то деталь испарившегося города. Но вокруг вновь были лишь белая целина, да, кое-где, черные копья камней, прошившие снег. — Оль-Герох, когда Хаэлнир окружил его волшебной стеной, тоже не был виден из окрестностей.

— Хаэлнир… Где-то я слышала это имя. — Зила сдвинула капюшон, заправила своевольную медную прядь. — А! В древних легендах говориться о Хаэлнире, прозванном Тенью Смерти, истребившем народы Замуррья[7]. Мрачноватое имечко у твоего друга.

— Нормальное имя. — Буркнула Мирра. Она тут же пожалела, что помянула о Хаэлнире — вечно ее заносит, куда не следует. — Часто ты сюда приезжаешь?

— Нет, не скажи, — девушку оказалось не так просто сбить с темы, — очень интересное имя, Хаэлнир. Очень эльфийское, я бы сказала. Твой друг, он откуда родом?

Пришлось рассказать об эльфийских переселенцах. Глупости, конечно, но не нравилось ей при новой подруге распространятся об этом. Была у нее и раньше пара тем, о которых говорить — язык не поворачивался: об очень давней и скоротечной помолвке с Акелем, и еще о смерти Эйнара. Но тут все объяснимо — печальные воспоминания, все такое… А про эльфов-то, вроде, она прежде любила потрепаться. А тут…

— Ну и дела у вас творятся! — Присвистнула лесная красавица, выслушав короткий рассказ. — Чтобы эльфы воевали за людей?! Не слыхивала о таком.

Мирра могла бы возразить, но она, как можно равнодушнее, пожала плечами и вперилась взглядом в бьющийся на ветру красно-коричневый парус.

Весь следующий день вранская правительница хозяйничала в хижине одна. Зила еще до света (светало теперь поздно) отправилась в лес, и вернулась тоже в сумерках. Заплечную сумку распирало от подмерзших кроличьих тушек. В руках охотница умудрилась притащить еще и парочку подстреленных тетеревов.

— Куда ты столько? — Поразилась Мирра. — Про запас, что ли?

— Про запас. — Девушка скинула с плеч тяжелую суму. — Оставь, дичью я сама займусь. — Отстранила собравшуюся помочь ведьму. — Ты лучше куртку дошивай. Да и штаны еще одни на тебя перекроить бы неплохо.

— Успеется. Зима длинная. — Отмахнулась та. Сидение с иглой в руках уже порядком ей надоело.

— Зима, конечно, длинная, но если мы хотим добраться до твоего Врана до больших снегопадов, выходить нужно не позднее следующей четверти.

— Добраться до Врана? — Мирра испугалась, что ослышалась. — Значит, мы все-таки отправимся к границе?

— Отправимся-отправимся. — Освободившаяся от верхней одежды, Зила вновь подхватила свою добычу. Мирра даже запрыгала от радости, хотя и понимала, что выглядит нелепо. Зила сделала «большие глаза», но правительница ничуть не смутилась, и еще некоторое время продолжала скакать, оглашая дом радостными криками. Десять против одного, что ее новая подруга изменила свое решение после недавнего разговора. Как пить дать, северянке захотелось поглазеть на живых эльфов. А она-то ругала себя за болтливость!

В пятый день первой четверти месяца стылой воды, на рассвете, две закутанные в меха фигуры спустились с припорошенного снегом крыльца. У стены, воткнутые вертикально в сугроб, уже ждали короткие охотничьи лыжи. Зила первой впряглась в облегченные санки — в лесу под парусом не раскатишься. Выпавший за ночь снежок заскрипел под полозьями.

Первое время бежать было легко. К вечеру Мирра хоть и устала, чувствовала себя прекрасно. То есть испытывала глубокое моральное удовлетворение: она, (уже не юная лесная дева), как ни в чем не бывало, бежит весь день по лесу за тренированной подругой. А ведь раньше ни разу на лыжах не стояла! Как тут не испытать законную гордость за себя, любимую?! За день они сделали только одну длинную остановку. Перекусили зажаренным с вечера тетеревом, но огонь не разжигали. С началом сумерек Зила выбрала место для ночлега, отправила Мирру за валежником, сама принялась рубить еловые лапы на подстилку для сна и шалаш. Правительница натаскала немалую кучу дров, села отдохнуть на самое толстое бревнецо. Лесная колдунья между тем ловко наметала шалаш, настелила поверх утоптанного снега лапник, сверху кинула два меховых мешка-одеяла. Костер развели под самым боком, едва ли не в шалаше. Натопили снега, похлебали горячего варева с солониной. Потом сунули в огонь то самое, послужившее табуреткой бревнышко.

— На ночь с собой в шалаш угли возьмем. — Объяснила северянка.

Посреди ночи Мирра проснулась. Морозец пробрал так, что зуб на зуб не попадал. Давешнее бревно давно прогорело. Рядом спокойно дышала Зила. Ведьма поворочалась, подкатилась поближе. Но согреться не удавалось. Промучившись с час, она все же провалилась в сон, но и во сне ей грезилось, как замерзает в скользкой обледенелой яме. Чуть не впервые в жизни обрадовалась раннему подъему. Снова развели костер, снова кипятили воду. Но в отличие от предыдущего утра, и даже вечера, ведьма больше не ощущала бодрости. Мышцы ног и плечи ломило с непривычки. Позавтракав, отправились в путь. Зила не знала точно, сколько времени им понадобиться, чтобы пересечь лес и добраться до Орьена, но даже при приблизительных подсчетах цифра выходила страшная. Точнее, вчера-то она такой правительнице не показалась, а вот сегодня…

Мирра с усилием переставляла ноги. Сегодня снег был мокрым, то и дело налипал на лыжи. Не смотря на то, что она постоянно двигалась, сырой ветер, прохватывал до костей.

«Никогда, никогда, — мысленно повторяла ведьма на каждый шаг, — никогда, никогда, никогда я больше по доброй воле не поеду туда, где бывает снег. Уж лучше жариться под солнцем где-нибудь в Замуррье. Жар костей не ломит, а по пустыне не нужно таскаться на лыжах!» Она с тоской поглядела в спину шагавшей впереди Зиле. Та шла легко, да и еще и сани с поклажей тянула. «Никогда, никогда, никогда я больше никуда не отправлюсь без лошади» — завела про себя новой заклинание.

* * *

Мурр, широкий и полноводный в своем нижнем течении величественно нес воды мимо города.[8] От его стен к реке спускались сочные заливные луга. Пологие холмы в долине покрывала яркая зелень, поля маиса перемежались маниандровыми плантациями. На низких кустах доцветали розовые звездочки.

Удобное место для битвы. Но битвы не будет, он сравняет Интинисс с землей, как сделал это в Анвари-Этт[9]. Хаэлнир окинул взглядом перспективу. Город за светло-коричневой стеной выглядел нарядно-пряничным, совсем мирным.

Сзади послышался стук копыт. Всадник спешился. Длинный белый плащ старейшины перекинут через плечо.

— Ну как? — Эрендир встал рядом. — Осмотрел укрепления? Думаешь, они рискнут вывести гарнизон в поле?

Хаэлнир пожал плечами.

— Маловероятно. Это было бы опрометчиво, впрочем, в их положении любой шаг…

Эльф не успел закончить фразу. Стальные ворота Интинисса, бесшумно на таком расстоянии, распахнулись, на выложенной песчаником дороге показалась колонна вооруженных пехотинцев.

— А ты говорил: «маловероятно». — Эрендир добродушно хлопнул его по спине. — Насколько я понимаю, тебе так даже удобнее.

Командующий не разделял благодушного настроя старшего товарища, ничего хорошего в уничтожении городов ему не виделось, и радости по этому поводу он не испытывал.

— Не буду мешать. — Эрендир свистом подозвал коня.

— Погоди, здесь что-то не так, это не войско…

Дорогу и холмы перед стеной заполнила пестрая толпа: женщины, дети. Воины в серебристых доспехах среди них составляли едва четвертую часть.

— Новый тактический ход?! — полувопросительно заметил старейшина. Он все-таки поднялся в седло. — Тебе лучше поторопиться. Я выставил «стену» вокруг лагеря, но здесь мы почти беззащитны. Начинай!

Однако командующий медлил. Из разношерстной массы выделилась группа: три орка, один — с малиновым вымпелом на длинном шесте — знак дивихара, другой нес на древке белое полотнище. Третий шагал, опустив руку на эфес длинного прямого меча — довольно странное оружие для эльфов, предпочитавших бой двумя клинками.

— Они выслали парламентеров. — Хаэлнир в свой черед подозвал лошадь. — Съездим, послушаем, что скажет посланец.

Не оборачиваясь больше на старейшину, он послал коня вперед. Спустя несколько мгновений, Эрендир догнал его.

Завидев двух всадников, дивихар[10] и его сопровождающие остановились. Командующий подскакал первым. Бросил взгляд на старшего, тот кивнул, предлагая самому начать переговоры.

— Я Хаэлнир Тирзон[11]. Кто вы, явившиеся с белым флагом?

— Я дивихар Орунд из клана Аякса направлен Советом Идущих[12] объявить о нашей капитуляции.

— Зачем ваши люди покинули город? — мрачно поинтересовался Эрендир.

— Все наслышаны о том, что стало с Анвари-Эттом. Мы решили не искушать Судьбу[13]. Ворота города открыты, мы сдаемся без всяких условий, лишь с надеждой на милость победителя.

Орунд поднял руку и помахал выстроившемуся позади войску. Знаменосцы склонили древки с флагами, солдаты один за другим принялись укладывать оружие в аккуратные штабеля. Освободившись от меча или арбалета, каждый из них занимал прежнее место в строю.

— Ваши слова будут услышаны Советом, — предвосхищая реплику командующего, заверил Эрендир, — велите своим людям оставаться на месте до принятия решения. Любая попытка гражданского населения продвигаться дальше будет воспринята, как агрессия.

Дивихар кивнул.

— Едемте, командующий. — Стайрешина лихо развернул коня, подняв на дыбы. Хаэлнир вежливо склонил голову в знак прощания с дивихаром и присоединился к товарищу.

— Я отправлю полки Ателинга и Норда собрать оружие и отконвоировать воинов в лагерь. — Предложил он по дороге.

— Не торопись. — Отмахнулся Эрендир. Капитуляция противника, казалось, его вовсе не радовала. — Я свяжусь с Советом, и сообщу тебе. — Бросил он, когда лошади взлетели на окружавший лагерь земляной вал.

Хаэлнир направил коня к своему шатру. На всякий случай он предупредил носителей меча, чтобы привели отряды в готовность. Но прошло не меньше часа, прежде чем откинулась полость, и появился Эрендир. Эльф шагнул навстречу.

— Какова воля Совета?

— Все орхаи должны быть уничтожены.

Командующий на мгновение прикрыл глаза, потом твердо взглянул в лицо вошедшему.

— Они сдаются. — Произнес с нажимом. — Их осталось совсем мало, больше они нам не опасны.

— Сейчас не опасны. — Уточнил Эрендир, по лбу его пролегла мрачная складка. — Послушай, Хал, Совет требует истребить род орков. Оставим этих — и через год другой они расплодятся, пуще прежнего. Ты же знаешь, у них нет сдерживающего фактора. Если мы хотим предотвратить новую войну, жители Интинисса должны быть уничтожены все до единого, не взирая на пол или возраст.

— Я не воюю с детьми и безоружными. — Хаэлнир демонстративно сплел на груди руки, показывая, что он не намерен уступать.

Старейшина окинул его оценивающим взглядом. Он хорошо изучил приятеля и знал это выражение лица.

— Так или иначе они умрут. — Еще раз попробовал он — Неужели ты позволишь нашим солдатам рисковать жизнью, вступив в сражение с отщепенцами?

Уголки губ дрогнули на лице командующего. Он презирал военачальников, неоправданно подставляющих своих воинов под вражеские мечи. Еще больше он презирал тех, кто с радостью берется за роль палача.

— Я сдам пленных начальнику гарнизона в Ферни-Этт или доверенному лицу по выбору Совета, и пусть поступают, как сочтут нужным.

— Мы не станем брать пленных. Это сражение закончится здесь и сейчас, Интинисс и его защитники разделят участь других своих собратьев.

— Я не убийца, хотя Совет видимо придерживается иного мнения. — Командующий расправил плечи, взгляд приобрел отстраненность. — Я не нападу на город, объявивший о сдаче, и не стану убивать сложивших оружие.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Ты осознаешь последствия своего поступка? — Эрендир ждал ответа. Но собеседник только молча кивнул. — Я вынужден буду сообщить Совету о твоем неподчинении. — Еще один кивок. Глашатай совета начинал раздражаться. — Это могут расценить, как предательство! — Снова молчание. — Дождись меня в шатре. — Толи попросил, толи приказал старейшина. Эльф кивнул в третий раз, отошел к центру шатра и замер там, вновь сплетя руки на груди.

Когда Эрендир вернулся спустя добрых три часа, он застал командующего в той же позе.

— Старейшины решили, что ты должен вернуть жезл.

Брови Хаэлнира едва заметно приподнялись.

— Вернуть? В их власти лишить меня своей силы в любой момент, разве могу я удержать ее?!

Эрендир нахмурился. Только что у него состоялся непростой разговор с членами эльфийского совета, и похоже, предстоял еще более трудный.

— Жезл, врученный тебе волей совета, должен быть передан назад добровольно, это не пустая формальность. Не стоит открыто демонстрировать свое пренебрежение. Пусть ты способен убивать одной лишь силой своей ярости, но мне доверен щит совета.

— Вы что же, боитесь меня? — удивился главнокомандующий.

— Я не боюсь. — Эрендир прямо взглянул в глаза и, поведя ладонью, стер окружавшее его магическое поле — А следовало бы?

— Нет. — Пламя вспыхнуло между ладонями Хаэлнира, и собеседник невольно отшатнулся. — Что мне нужно сделать, какова процедура?

— Пожмем друг другу руки, — их ладони встретились в общем пожатьи, — и ты должен «отпустить» жезл.

Командующий с силой сжал протянутую руку, усмехнулся, глядя, как метнулись зрачки, когда энергия переливалась в другое тело. Глаза выдали Эрендира, он все-таки боялся и испытал неподдельное облегчение, получив разрушительный жезл.

— Владейте, новый глава Совета.

— Послушай, — остановил тот направившегося прочь из шатра Хаэлнира, — несмотря на то, что ты ослушался приказа, старейшины желают видеть тебя членом Совета. Да, ты фактически уже стал им, возглавив армию. Теперь, когда твой отец сложил с себя полномочия…

— Я не нуждаюсь в подачках.

— Место в Совете — честь, а не подачка! — Возмутился Эрендир, но тут же сбавил тон. — Не будь эгоистом. Своим отказом ты ставишь клан в положение изгоев. Это ослабит не только твою семью, но всю общину. Как председатель Совета и твой друг я прошу, не нужно усугублять конфликт. Разве мало нам этой войны, чтобы враждовать еще и между собой? Подумай об этом, не обязательно отвечать сейчас.

— Хорошо. — Хаэлнир усилием воли подавил гнев. В конце-концов, старейшина был прав, и если он не собирался объявлять войну своим соратниками, следовало смириться. — Но я не стану больше участвовать в военных действиях. Для меня найдется работа в госпитале, а у Совета достаточно полевых командиров.

— Мы уважаем твой выбор, — кивнул председатель.

Эльф вернул поклон и вышел на воздух. Что-то давило на грудь, и легкие отказывались делать полный вздох. Мимо пробежал ординарец, на ходу салютуя командующему. Тот не ответил, ни на кого не глядя, побрел в самую удаленную от города часть лагеря. Там стояли две длинные, приготовленные под лазарет палатки. Складные лежанки в них, Хвала Творцу, все пустовали. После падения Анвари-Этт эльфийская армия практически не встречала сопротивления. Хаэлнир вошел под холщовый свод, опустился на раскладушку, закрыл глаза.

Он не видел, как из его шатра к воинам вышел Эрендир, как он взошел на холм напротив города. И зарева над пылающим Интиниссом не видел тоже, только запах жареного мяса, просачиваясь в тень палатки, раз за разом выталкивал в горло тошнотный ком.

* * *

Теперь они шли по широкой лесной просеке. Летом здесь прошел пал, обугленные пни и сейчас кое-где торчали из-под снега. Вдоль просеки тянулся припорошенный санный след — первый недвусмысленный знак человеческого присутствия. Мирра сначала ужасно обрадовалась — но след от полозьев, это всего лишь след от полозьев. Оставившие его сани могли находиться за много миль от усталых путешественниц. Вздохнув, девушки вновь налегли на лямки. Когда впереди снова замаячила сплошная стена деревьев, в дальнем конце просеки неожиданно появилась движущаяся фигура. Она быстро приближалась, и вскоре стало видно, что это всадник на мощном, серебристо-серой масти коне. Подбитый песцом плащ сбился на одно плечо. Конь высоко вскидывал копыта, пробираясь по глубокому снегу. Мирра прищурила глаза, заслонилась рукой от блеклого солнца. Серый конь и одетый в светлое всадник так и норовили слиться с занесенным лесом снегом.

Зила сбросила с плеч постромки, предупредительно выставила вперед руку с раскрытой ладонью — незнакомец в равной степени мог оказаться и другом, и врагом, а готовиться следовало к худшему. Она уже мысленно подобрала подходящее заклинание, когда сзади сдавленно ахнула Мирра и тут же, забыв про усталость, побежала по снегу, сбросив показавшиеся лишними лыжи и проваливаясь по колено в снег. Всадник осадил коня, не доезжая десятка шагов, легко спрыгнул с седла. Его ноги, почему-то не продавливали едва схватившийся наст. Только когда закутанная в обледенелые меха ведьма повисла у незнакомца на шее, оба они ушли в сугроб на пару футов.

— Хаэлнир! — восторженно выдохнула вместе с паром Мирра.

— Я был уверен, что найду тебя первым. — Вместо приветствия прошептал эльф. Некоторое время они просто стояли обнявшись.

— Эй! — Нарушило тишину восклицание. — Я смотрю, вы знаете друг друга?!

Мирра отстранилась, чтобы как следует взглянуть другу в лицо. Взгляд упал на серебристый песцовый плащ, потом на собственную, местами подкопченную, со слипшимся мехом куртку.

— Ой!… - Она даже руки отдернула. — Я так обрадовалась, что позабыла…, а от меня наверное дурно пахнет!… - Ведьма попыталась шагнуть назад, но крепкие руки удержали ее на месте.

— Я тоже страшно рад тебя видеть! — Улыбаясь, заверил Хаэлнир.

Правительница еще раз глянула на свою непрезентабельную куртку, а потом повторно повисла на шее у командующего.

— Как ты здесь очутился? — спросила она, наконец, разжав объятья. Не будь Зилы, встреча могла бы завершиться еще более бурно, но она прямо-таки физически ощущала за спиной присутствие подруги.

— Половина драконьего отряда занята твоими поисками. — Продолжая улыбаться, сообщил эльф. — Неделю назад мы прибыли в Орьен, и начали планомерно обследовать леса вдоль границы. А сегодня утром меня и твоего мужа одновременно потянуло сюда. Чтобы расширить круг поиска решили разделиться, поэтому Змей захватил для меня Гвиска. — Командующий кивнул на своего коня. Тот вполне приветливо помотал мордой, из черных ноздрей вырывался пар.

— А мы с Зилой… — Мирра вспомнила, что так и не представила подругу. — Знакомься — поспешила исправиться она. — Это — Зила, она спасла меня в горах от холодной смерти.

Девушка шутливо поклонилась в пояс.

Командующий выпустил из своих ладоней Миррины руки и уже вполне серьезно вернул новой знакомой поклон.

— От своего имени и от имени вранского соправителя, позвольте выразить Вам глубочайшую признательность! Надеюсь, мы сумеем хоть как-то отблагодарить вас за ваш в высшей степени благородный поступок. А теперь дамы, — Хаэлнир повернулся, поманил коня, снял притороченный к седлу складной арбалет, — я должен послать сигнал моему товарищу. Жестоко оставлять его лишние мгновения в неведении. — Он выпустил арбалетную стрелу, распустившуюся в небе зеленым цветком магического пламени.

— Ну вот, думаю, ждать долго не придется. — Эльф сунул арбалет в специальный саадак.

— А Торки, он вернулся? — Не без внутренней дрожи спросила Мирра. — Все эти дни вопрос продолжал ее мучить. Хотя вероятность того, что Эрсторген пострадал при обвале была ничтожно мала, ведьма продолжала беспокоиться. К тому же самонадеянный дракончик мог решить не возвращаться во Вран.

— С твоим сыном все в полном порядке! — Успокоил ее командующий.

В это время вверху раздался характерный шум крыльев. Дракон низвергся с неба подобно урагану и в буквальном смысле слова снес Мирру с ног. Поскольку у самой земли он умудрился перекинуться в человека, никто не пострадал. Подхватив жену на руки, Г*Асдрубал закружился по просеке. Эльф скромно отошел в сторонку, не мешая изливаться драконьей радости. Наконец восторги улеглись, и Змей опустил вновь обретенную супругу на ноги.

— Надо же, сколько у тебя поклонников, — заметила, подходя Зила, — так и сыплются с неба! Прямо зависть берет.

Замечание подруги показалось Мирре не слишком уместным, даже бестактным, но она списала это на свойственную лесной затворнице непосредственность.

— Это моя спасительница, Зила. — Второй раз представила подругу ведьма. — Она согласилась проводить меня до Врана.

Змей в свой черед отвесил почтительный поклон северной красавице.

— Миледи, я ваш вечный должник.

— Ну, ну… — улыбнулась та.

— Что же мы стоим?! — тут же спохватился Эрссер, — Вы ведь, наверное, совсем замерзли? — Обратился к Мирре и ее приятельнице.

Он снова принял драконье обличье, подсадил жену себе на загривок, осторожно протянул лапу к ее спутнице. Однако Зила не торопилась последовать примеру подруги.

— Не знаю… — протянула она, — наверное, мне лучше вернуться…

— Перестань! — Воодушевленная встречей, Мирра готова была облагодетельствовать весь Мир. — Поедем с нами во Вран. Тебя примут как королеву, честное слово, тебе понравится!

Хаэлнир помог новой знакомой устроиться на спине у дракона. Набросил на плечи обеих дам собственный плащ. Сам занял место позади них. Змей подхватил успевшего привыкнуть к перелетам Гвиска и взмыл в небо.

Менее чем через час они приземлились в тесном замковом дворике Орьена.

Серые стены форта показались Мирре донельзя родными.

— Как хорошо вернуться! — призналась она.

— Торки будет просто счастлив. — Сообщил в очередной раз сменивший облик Г*Асдрубал. — Он ждет тебя в замке.

— Я знаю. Я тоже счастлива, что он вернулся. Только представьте, — обратилась она одновременно к командующему и Змею, — Верлейн наврал мне, что наш сын женится! Хвала Творцу, это оказалось лишь гнусной выдумкой, чтобы выманить меня из дома.

Дракон и эльф переглянулись. Эрссер сделал командующему предупреждающий знак рукой.

— Не будем стоять на холоде, дорогая! — Он подтолкнул дам к гостеприимно распахнутым дверям цитадели. — После поговорим.

* * *

— Мама, это моя невеста Анелла, я пригласил ее пожить у нас, во Вране.

Принцесса, потупившись, словно юная девица, выступила из-за спины Эрсторгена и присела в реверансе. Миррины руки, незаметно для самой хозяйки, уперлись в бока, как всегда, когда та сталкивалась с досадным препятствием. Она демонстративно окинула будущую родственницу взглядом с головы до ног. Слов нет, Анелла прекрасно сохранилась. «Не даром говорят: слабоумие избавляет от морщин!» — неблагородно подумала она. Лет двадцать… нет, тридцать назад они уже встречались с урфийской принцессой, пусть тогда той было шестнадцать, значит теперь ей… Впрочем, о женском возрасте не следует рассуждать вслух даже в фантастическом романе. Однако же выглядела урфийка, хоть и годилась Торки в матери, от силы лет на 25-ть. Климат у них там такой, что ли?

«И какая подлость! — продолжала про себя возмущаться правительница — Не сумела отбить у меня жениха, так теперь взялась за сына!»

— Страшно рада знакомству! — ядовито улыбнулась она гостье, прикидывая, под каким предлогом спровадить ее назад, в Урфию.

— Мы все счастливы принимать Вас у себя, миледи. Надеюсь, Вам здесь нравиться? — Хаэлнир, предатель, любезно поцеловал урфийке руку. — Эрсторген уже показывал Вам вид с внешней галереи? Нет? Это лучший вид во всем городе! Непременно загляните по пути в свои комнаты. Увидимся за ужином, — эльф кивнул принцессе и дракону, — а Вам еще необходимо встретиться с лордом-казначеем… — это уже Мирре.

— С казначеем? С какого…? — женщина снова почувствовала, что не может говорить. Она метнула уничтожающий взгляд на главнокомандующего, но тот подхватил ее под руку (а ведь обычно строго придерживаясь этикета, не допускал при посторонних таких вольностей), и увлек за собой, к противоположному выходу из зала.

— Ты зачем меня увел? — Едва получив возможность говорить, возмутилась Мирра. — Ты видел, кого притащил в дом этот мальчишка?! Анелла-убийца, собственной персоной. Да она всех нас перережет во сне!

— Ты несправедлива, — взгляд эльфа был полон укоризны. — Не знаю, что там у них случилось с генералом, но уверен, принцесса — не злодейка.

— А я уверена, что она не пара моему сыну. Вообще никому не пара! Пусть проваливает в свою Урфию. Я немедленно позову Торки и скажу, что мы с отцом запрещаем ему водиться с этой… с кем попало. К тому же она враг государства! Это ее войско вероломно вторглось во Вран. А теперь на тебе: «Мама, это моя невеста, прошу любить и жаловать!» Штрауд!

Взгляд Хаэлнира из укоризненного стал печальным.

— Давай-ка, я тебе кое-что расскажу, — начал он, подводя правительницу к скамье для посетителей в длинном холле. — У нас в роду редко рождались девочки — все та же штука с кровью. И хотя невест тщательно выбирали среди других кланов, но и они, одна за другой, приносили потомство мужского пола. Что поделать — прОклятый род. Поэтому, когда появилась Селена, в семье устроили настоящий праздник. Я был старше и потому относился к ней, скорее как к сестре. Ее вступление в пору «зрелости» — то, что люди называют совершеннолетием, ознаменовалось очередным ужесточением наказания за генетические преступления. Мужчинам всегда было проще. Чтобы не вызвать гнев Совета, они зачастили в людские селения. Человеческая цивилизация как раз доросла до первых зачатков гигиены, и на их девушек стало возможно смотреть без приступов брезгливости. Извини, если то, что я говорю, задевает тебя — Хаэлнир внимательно взглянул на Мирру, но она лишь пожала плечами: «Нисколько. Лесной народ, все-таки, весьма специфичное и не вполне людское племя.» — Это потом приняли закон «о невмешательстве», а до того эльфы в человеческих городах были не такой уж редкостью. И, надо сказать, пользовались популярностью у женской половины населения. К тому же видовые различия устраняли всякую опасность забеременеть. Конечно, не все мужья были довольны… Впрочем, те времена давно и заслуженно забыты! — прервал себя Хаэлнир. — Одним словом, эльфийская девушка на выданье отнюдь не пользуется той же свободой, что ее сверстники-мужчины. К тому же, бедняжке досталось родовое проклятье — редкая группа крови, так что выбор подходящей пары затягивался на неопределенное время. Родня так настойчиво пеклась о благополучии Селены, так часто напоминала ей, чего ни в коем случае не следует делать, что она просто обязана была влюбиться «не в того парня». Возможно, она его не так уж и любила, а лишь хотела, хоть что-то сделать по-своему. Но появился Даэн, и назад дороги не стало…

— И что потом?

— Она сбежала, оставив нам сына. Дед, велел вычеркнуть ее имя из семейных хроник, но случившегося не исправишь росчерком пера. Едва об этом стало известно, деда выперли из Совета. Инатар твердо стоял за «строгость нравов», естественно, не преминули вспомнить и бедного прадедушку…

— А что с прадедушкой? — заинтересовалась Мирра.

Хаэлнир запнулся.

— Да, в общем, ничего. Так, к слову пришлось. Я тебе это рассказываю, чтобы не совершила той же ошибки с сыном. Стоит только запретить ему встречаться с этой женщиной, как она станет для него в тысячу раз желаннее.

— Ладно, не буду запрещать, — легко согласилась ведьма. — Мы просто заставим ее исчезнуть. — Правительница выразительно провела ребром ладони поперек горла.

— Мирра!

— Что такого? Я защищаю своего ребенка!

— Поклянись, что ничего не предпримешь, не поговорив с Г*Асдрубалом. — Эльф ухватил ее двумя руками за плечи, заставив взглянуть глаза. — Клянись! — потребовал он.

Лгать, глядя в глаза Хаэлниру было никак невозможно.

— Клянусь-клянусь — нехотя выдавила она.

— Так-то, лучше…

* * *

Несмотря на многодневные поиски, в которых приняло участие едва ли не половина гарнизона, нынешнее возвращение правительницы во Вран прошло на редкость спокойно. Можно подумать княгиню каждый день похищают злобные маги, да еще и в Иной Мир за собой норовят затянуть. Конечно же, закатили пир по такому случаю, но чествовали в основном красавицу Зилу. Мирра испытывала к девушке неподдельную благодарность, но хвалебные речи отнюдь не иссякли с завершением бала, так что к концу декады они стали ее порядком доставать. Самое обидное, лесная гостья была достойна всех расточаемых комплиментов. Подаренные щедрой хозяйкой наряды носила с неподражаемым изяществом, вранских магистратов удивляла недюжинными познаниями почти во всех областях, местных сердцеедов… Конечно с Леди Каэттрис или с той же Уриэль ей было не тягаться. Но, вот Андреас, к примеру, был сражен северной колдуньей с первого «залпа» карих глаз. В общем славной девушкой оказалась Зила из Остролесья. Такой славной, что бедной старой правительнице, впору удавиться от зависти!

* * *

По галерее в южном крыле замка прогуливались Эрсторген со своей принцессой.

— Торки! — Мирра не могла так просто пройти мимо — Н*хас их ксанас, рес андизор! (Торки! Заканчивая со своей подружкой, ступай «развлекаться»!)

Сын кивнул и, чмокнув Аннеллу в зарумянившуюся щечку, понесся в казарму.

— Странно! Впервые вижу мать, приказывающую сыну пойти «поразвлечься». Чем его нынешнее «развлечение» тебе не по вкусу? — вклинилась в разговор Зила, увязавшаяся за ней во время утреннего обхода цитадели. Мирра взглянула на спутницу с едва скрываемой неприязнью. Нет, ну надо же, она и драконий понимает!

— Эрсторген — гвардеец, сейчас как раз его время заступать в караул. — Вслух ответила она. — Но в драконьем языке нет слова «работать», их прародитель ничем таким и не думал заниматься, так что и слова придумывать не стал. Вот я и отправила сына поразвлечься на стену.

— Как интересно… — проворковала девушка, вызвав у правительницы очередной приступ «зубовной боли».

— Ну, мне еще нужно зайти в Казначейство… Встретимся за обедом. — Предложила Мирра от души желая, чтобы у приезжей красотки на время обеда нашлись другие дела, но та лишь согласно кивнула.

Ведьма застонала про себя. Нет, не задалась нынешняя зима, как началась плохо, так и тянется. Дневную трапезу она пропустила. Вместо этого пошла прогуляться по текстильным лавкам на Пестрой площади, думала это поднимет настроение… Как бы не так! Если Мир и изменился, то не в этой части — что тридцать лет назад, что сейчас подобрать в лавках готовое платье ее размера было практически невозможно.

— Ты не видел нашего главнокомандующего? — уставшая мотаться по городу и переходам замка, Мирра обессилено рухнула в одежде на кровать. Развалившийся в кресле у окна Эрссер оторвал взгляд от книги. Правительница с некоторым раздражением отметила, что он еще находит время для чтения, тогда как она с ног валится от… х-м-м государственных забот.

— Они с Зилой отправились погулять по городу.

«Нет, ну надо же, и у этого хватает досуга!»

— Зачем это?

— Ну, прогуляются, может, зайдут поужинать куда-нибудь или на закат над озером полюбуются.

Что-то неприятно зашевелилось у ведьмы в груди.

— С чего вдруг повелитель Хаэлнир полюбил гулять в обществе заезжих ведьм? Вранских девиц он раньше не слишком жаловал.

— Отодвигает яблоко на самый дальний край. — Улыбнулся дракон.

— Что-о? Какое яблоко?

— Не обращай внимания, это я из книги. А насчет Хаэлнира…Не беспокойся за свою подружку, уверен — дальше ужина у них дело не зайдет.

Змей снова уткнулся в свой фолиант. Мирра несколько минут полежала, давая отдых ногам и накапливая возмущение. Она собиралась посоветоваться с эльфом насчет его кузена, хотела предложить тому ректорат во вранском университете, от которого сам Хаэлнир когда-то отказался. «Но раз ему свидание важнее брата!..» Ведьма резко вскочила на ноги, пружины матраса жалобно скрипнули. Она пойдет и без всяких советов предложит должность Даэну. Ему-то уж точно понравится! А университет они переименуют в «Ночной»… Мирра стремительно направилась к двери.

Даэн только-только поднялся после дневного сна. Вскоре должна была явиться Леди Каэтта, осмотреть глаза и сменить повязку. Мирра чмокнула упыря в бледную щеку.

— У меня к тебе дело! — Возбужденно начала она. Сердце все никак не могло улечься после пробега по лестнице, а может и после недавнего известия о Хаэлнире. — Предлагаю тебе возглавить наш Университет. Это будет здорово! Ты можешь преподавать любую дисциплину, какую захочешь. Сделаем специальный ночной курс. Отсюда до студенческого городка подземный ход пророем…

— Погоди, Мирра, кто пойдет учиться ночью? В смысле, я бы конечно мог, но только ничего из этой затеи не выйдет.

— Еще как выйдет! Студенты все равно гуляют по пол ночи, так пусть лучше время с пользой проводят. Я к тебе своих придворных дам отправлю, они давно за тобой хвостом ходят, хоть научишь их чему-нибудь…

— Разучивать уроки с дамами, да еще после полуночи — что подумают люди? Нет, я бы предпочел иметь дело с мужчинами, я мог бы обучить их искусству тэа[14]…

— Как пожелаешь! Тогда я стану присылать тебе своих гвардейцев. Кто захочет учиться, тех освобожу от ночных дежурств.

— Не обязательно назначать уроки после заката, — упырь провел ладонью по своей повязке — я все равно не вижу, так что, если в зале не будет окон, можно проводить занятия и днем. И ученикам сумрак будет на пользу — так очевиднее преимущества тайного боя.

— Вот видишь, как все славно устраивается! — Правительница потерла ладонями. Они обсудили некоторые подробности предстоящего назначения. Даэн обещал обдумать и подробно изложить на бумаге, что ему понадобится для работы. Мирра уже собралась уходить, но напоследок не выдержала:

— Послушай…Ты ведь видишь людей глазами брата, когда он рядом?

— Иногда, если он приводит кого-то знакомиться.

— А Зилу ты видел?

— Да.

— Ну, и как…, твоему брату она видится красивой?

Упырь задумался на несколько мгновений.

— Пожалуй, да. А что случилось?

— Ничего, просто интересно.

Окончательно расстроенная Мирра поплелась вверх по переходам. На улице вечер вступал в свои права, ветер, несмотря на прохладу, нес запах будущей весны.

* * *

— Извини, это уже чересчур. Зила-то тебе, чем не угодила? Я еще понимаю Анелла — матери часто не одобряют выбор сыновей. Но она-то, вроде к тебе в снохи не набивается.

— Еще не хватало! Довольно и того, что она морочит голову Андреасу, да и всему Совету тоже. Вот, скажи на милость, с чего она вдруг приперлась на заседание? У нас что, Совет — проходной двор?!

Змей только пожал плечами.

— Ее привел Андреас. Он — член Совета, она — его невеста. Помниться ты тоже как-то была «невестой» и тоже похаживала на заседания магистратов.

— Если она — девушка Андреаса, чего же вокруг Хала все время отирается?

— Слушай, а ты не боишься задеть мои чувства, я ведь муж как-никак?!

— Не боюсь! — Мирра с вызовом уставилась в глаза Змея. — Ты не хуже меня знаешь, никакого отношения к ревности или любви мои чувства не имеют.

— А вот это — правда. — Голос Эрссера перестал быть насмешливым. — Это чувство называется иначе — жадность.

Правительница прищурилась: муж не шутил. Он вправду считает ее этаким завистливым, злобным монстром. «Ну и пусть!» — она тоже обиделась не на шутку. Не отвечая, развернулась и покинула комнату. Пока шла по длинной галерее, в голове бушевала целая буря, но все — одни эмоции, ничего определенного. Свернула в коридор, ведущий в комнаты Бинош.

— Сама виновата, — выслушав ее, заметила старая подруга, — незачем было тащить ее сюда из Вечных Снегов.

— Ты-то, чем недовольна? — Возмутилась гостья. — Твой сын отхватил завидную невесту.

— Это точно. Зила — девица хоть куда, и в лесу — не пропадет, и ко двору — не стыдно. Что называется: «и в пир, и в Мир». Только нужен ей мой Андреас, как глухому дракону дудка. Она, я смотрю, на твоего эльфа глаз положила.

— Я тоже так думаю. — Призналась Мирра.

— Так займись этим! Пусть, в кои-то веки, твой эгоизм послужит благому делу.

— А вот не буду! — Неожиданно взорвалась правительница. — И никого я за собой во Вран не тащила. Сами охали, да ахали: «Ах, какая умница, какая красавица!», да: «О, Зила, что за добрая душа!». Сами теперь и расхлебывайте. А я…я… — Мирра так и не придумала, что сделает, поднялась и уже второй раз за последний час демонстративно выскочила из комнаты.

«Нет, хватит терпеть упреки и назидания! — думала она, несясь по анфиладе в сторону Центральной башни. — Я, видите ли, и несправедливая, и жадная… Какая еще? Кто следующий?» — Неожиданно она остановилась. А почему бы, собственно, ни дать близким основательно по себе соскучиться? Война закончена. Торки весь «в любви», и не замечает ничего, кроме своей распрекрасной принцессы. Лорд-казначей, Г*Асдрубал и Хаэлнир прекрасно управляются с советом. «Вот пусть посидят и вместе со „Златовлаской“ подумают, как добыть в казну денег, — подумала злорадно, — могу я хоть раз просто отдохнуть?!» «А за это время Зила окончательно отобьет у тебя всех друзей» — заметил внутренний голос, всегда проявляющийся в сложные моменты, чтобы подкинуть соли на раны.

«Да заткнись, ты!» — приказала Второму Я Мирра и, развернувшись, направилась к выходу из цитадели.

* * *

На деле отдохнуть оказалось не так-то просто. В конце недели наметили большое заседание совета, весна «на носу», крестьяне прислали делегацию, большинство общин жаловалось, что зерна не хватит до нового урожая, требовалось срочно что-то предпринять. Городские запасы за время осады основательно подъели, но все-таки можно было еще «поскрести по закромам».

Эти заседания Мирра не любила больше всего, почему-то именно весной проблемы начинали расти, словно свежие побеги из земли. Легко догадаться, как «обрадуются» магистраты ее намерению отдохнуть от дел. Правительница долго обдумывала речь, но доводы в пользу новой отлучки звучали сплошь неубедительно. В конце-концов додумалась до того, что вранское правление стало для нее чересчур тяжким бременем. Вон она даже спасением Мира заняться, как следует, не может, потому что, видите ли, посевная на носу! После ее чудесного освобождения из-под обвала и возвращения во Вран, тема исчезающей маны как-то призатихла. А зря, конец света, между прочим, еще никто не отменял. Опять же, отпуск на фоне «рушащегося Мира»?.. Мирра задумчиво накручивала на палец короткую рыжую прядь. Мысленно ей никак не удавалось совместить несовместимое: слинять из Врана (читай: отлынить от забот о казне и будущем урожае), насолить мужу и Хаэлниру (не слишком, но так чтобы прочувствовали), ну и, наконец, мана и вправду исчезает, пора «ронять Минолу»[15]. На самом деле, она вовсе не рассчитывала спасти Мир в одиночку, а уж если всерьез браться за луну, то и вовсе, без дракона и Хаэлнира не обойтись. Но почему бы пока не посетить какой-нибудь значительный Храм Творца? Арканский был бы в самый раз, но он отпадает. На Хенне было приличное святилище, потом еще в Урфии… («Туда пусть Торки едет со своей ненаглядной!») Остается Пельно — и близко, и резиденция удобная.

Чтобы «прощупать» Совет, Мирра с утра забежала к лорду-казначею. Старик вставал с рассветом, оттого его бедняги секретари носились по замку с вечно красными от недосыпа глазами — им в отличие от своего грозного начальника, по молодости лет бессонница была неведома, зато загулы за полночь — очень даже.

Выслушав ее планы, канцлер нахмурился.

— Вы ведь не так давно вернулись. Дела государства требуют постоянного внимания, нельзя заниматься ими время от времени. Точнее можно, но тогда у нас будет не княжество, а Брадизан какой-то!

— Вы правы, мой друг. Но мне тяжело быть вечно привязанной к Врану. Потом, правитель — должность выборная, кто сказал, что я должна править до самой смерти? Я предпочла бы остаться в совете, а княжеский титул можно предложить тому же Андреасу. Вы ведь уже однажды избирали его? И, кажется, правил он достойно…

— Да, действительно. Но все же, я не сторонник крутых перемен.

— Помилуйте, какие же тут «крутые» перемены?! В конце-концов, мы-то с Вами никуда не денемся. И драконы останутся, и Г*Асдрубал, и главнокомандующий… Кстати, пока я еще правительница, распорядитесь отпустить пять астов на строительство нового корпуса для университета. Господину Даэну потребуется больше места для занятий.

— Да, для занятий. — Недовольно проворчал старик. — Наслышан. Младшая моя к нему в университет записалась. Собирается стать этим… воином тэа[16]. Худая стала, бледная, точно этот ваш упырь. Как только девушке такое в голову могло прийти? Вышивать бы училась лучше!

Мирра только хмыкнула.

— Ладно, распоряжусь. — Канцлер свернул поданную правительницей бумагу и сунул ее за отворот камзола. — Как вы думаете, не опасно это для молоденькой девицы?

— Как вам не стыдно! — обиделась за друга Мирра — Вам ли не знать, упырь совершенно безопасен.

— Как упырь, он может и безопасен, а вот как мужчина… Я тут, как-то без стука в комнату к ней зашел, а она повязку на глаза нацепила и бродит. Говорит, хочет ощутить мир в темноте.

— Ну и что?

— А то, что когда в прошлом году ей наш придворный флейтист приглянулся, так она все песенки на свирельке разучивала. Я эти ваши женские штучки знаю!

Мирра не удержалась, фыркнула в ладошку.

— Смейтесь, смейтесь… Вон ваша подружка рассказывает, что и детишки от эльфов бывают, так что, тут ухо надо держать востро!

Правительница посерьезнела.

— Глупости все это. Но если уж на то пошло, запретили бы ей. Хотите, я сама с Милионой поговорю?

— Не надо. Пусть уж занимается. Поспокойнее девочка стала, старших больше слушает. Дудку эту свою, дурацкую, выбросила. А то бывало, у нас с матерью аж уши закладывало! Ну, а что по саду с дубинкой скачет, то может для здоровья оно и полезно. Ладно, поеду-ка я к себе, проверю хранилище. — Казначей окликнул стоявшего в отдалении лакея, тот осторожно покатил кресло министра к выходу. — А про ваше предложение, насчет Андреаса надо еще подумать. — Бросил он уже в дверях.

Теперь следовало ненавязчиво сообщить о своем решении мужу и Хаэлниру, конечно, совет еще никуда ее не отпустил, но это уж, как получится, а пока пусть осознают, насколько оскорбительным было их поведение, раз она решилась ехать одна. Случай подвернулся довольно скоро. Как раз накануне пресловутого заседании они собрались за обедом семейным кругом. Анелла, как теперь часто случалась, днем уплыла на остров — эльфы облюбовали его под свой новый город. Последней затеей ее новых подружек-эльфей был приют для вранских сирот. Ну, гипертрофированная эльфийская любовь к детям широко известна, а вот с чего Анлеллу пробило на чадолюбие… Впрочем, ее новое увлечение пришлось как нельзя кстати, иначе как бы правительница собрала всех «своих мужчин» за одним столом, да еще без посторонних ушек?!

— Я хочу на время оставить Вран. — Во время перемены блюд сообщила она. Особого удивления это заявление не вызвало. Возмутительно, насколько обыденно все восприняли весть о ее отъезде! Но отступать все равно было поздно.

— Вижу, все позабыли о том, что Мир стоит на пороге разрушения. — Голос предательски дрогнул. — Хочу съездить в Храм Творца в Пельно, может мне удастся как-нибудь привлечь внимание Создателя…

— Глупости! — Заметил Змей, на мгновенье отрываясь от молочного поросенка. — Творец давно не является в Храмах, ты прекрасно об этом знаешь. В Храме Двух Сестер мы уже были. Если и остались в Мире места, где мы могли бы до Него «достучаться», то это Башни, вроде Оль-Героха…

— Точно! — Торки заинтересованно прислушивавшийся к беседе, отложил вилку и нож. — Верлейн тоже так считал. Он хотел проникнуть в Мир Творца и оттуда исправить положение в нашем… Он читал мне эльфийский трактат, я запомнил: «Основание Агад-Зера — содержит вход, а купол Асс-Муррской Иглы[17] — выход.» Верлейн думал, эти две башни связаны.

Змей и Мирра разом повернулись к Хаэлниру. Тот кивнул.

— В определенном смысле. — Эльф тоже аккуратно отодвинул прибор. Он всегда ел очень и очень умеренно, по сравнению с драконами, так можно сказать, что и вовсе к еде едва притрагивался. — Обе башни сотворены Создателем и соединяют его мир с нашим. Но для безопасности Творец разделил вход и выход. Я как-то уже рассказывал, — напомнил он правительнице, — двери снабжены «предохранителями», что бы не в меру ретивые создания не докучали ему своими визитами. Вход в мир Творца расположен в Асс-Мурре[18], а выход раньше вел в Агад-Зер. Думаю, и сейчас ведет, вряд ли обвал мог повредить его.

— Так может, снова раскопаем Оль-Герох?! — Юный дракон горел желанием применить свои силы. — Я поговорю с Анеллой, она поможет людьми, провизией…

Мирра пренебрежительно скривилась. «Поможет ему Анелла!..» Но памятуя о совете Хаэлнира, высказываться на эту тему не стала. Да и идея, кстати сказать, была не плоха. Это оценили и эльф и Г*Асдрубал.

— Действительно, башня в Асс-Мурре практически недоступна. Можно конечно снарядить туда военную экспедицию, но мы рискуем потерять людей и время.

— А если смотаться туда-обратно на драконе? — Предложила правительница.

— Сейчас, весной кочевье как раз перебралось к Южному плато, а в районе Асс-Муррского оазиса всегда были лучшие земли. — Заметил эльф. — К тому же, насколько мне известно, драконы не летают над пустыней.

Г*Асдрубал задумчиво потер подбородок.

— Не то, чтобы совсем не летают… Духи пустыни всегда нас недолюбливали, поэтому мы стараемся не соваться в их владения.

— Я мог бы рискнуть! — В очередной раз вклинился Торки.

— Нет уж, рисковать мы не будем! — Отрезала Мирра. — Поедем раскапывать Оль-Герох. Вернее я поеду, а вы оставайтесь. Потом, как отроем «дверь», я пришлю вестника.

— Тебя в комнате одну оставлять опасно, не то, что в Урфию отпускать! — Покачал головой дракон. — Потом, просто ради интереса, ты каким манером собралась «раскапывать» руины?

— Ну, там землекопы… Драконов возьмем…

— Сильно сомневаюсь, чтобы кто-то из драконов, за исключением меня, да еще нашего сына, горел желанием рыть землю лапами в поисках какой-то там двери, пусть даже в иной мир. — Иронично заметил Змей. — А с одними землекопами вы до второго падения Минолы копать будете. Поэтому, — дракон сделал «жертвенное» лицо, — придется, видно, мне самому тащиться на развалины.

Сузившимися фиалковыми глазами эльф подозрительно глянул на Г*Асдрубала.

— Кто-нибудь из вас представляет устройство портала? — С сомнением в голосе произнес он. — Нет? Я так и думал. К счастью, я имею некоторый опыт перемещений. К тому же мы, эльфы, не меньше драконов заинтересованы в восстановлении маны.

Мирра уже возмущенно надула щеки, но потом ее вдруг посетила простенькая мысль: а с чего ей, собственно, возражать? Змей и Хаэлнир рвутся сопровождать ее в Урфию, значит они будут избавлены от общества коварной обольстительницы Зилы, и смогут посвятить все свое внимание ей — милой и доброй Мирре. Ведь именно этого она добивалась, собираясь помучить мужа и поклонника разлукой. А тут, все так славно устраивается.

Мирра быстренько состряпала на лице елейное выражение.

— Вот вы, господа, и убедите магистратов в необходимости нашего нового отъезда. А я пока пойду, соберу вещи. — Легкомысленно напевая под нос, ведьма покинула малую гостиную. Торки выскочил следом, по пути перегнал мать, бросив на ходу, что немедленно переговорит о будущей экспедиции со своей невестой. Мирра согласно покивала вслед, даже новое упоминание об Анелле ее не расстроило.

В пустой гостиной остались только Змей и главнокомандующий. Дракону хотелось спросить, действительно ли Хаэлнир считает, что им удастся, вот так «враз» воспользоваться порталом или это только повод… Дракон запретил себе додумывать мысль — не хватало в зрелом возрасте вдруг превратиться отвратительного ревнивца. Конечно же, эльф и в мыслях не имел ничего такого, что постоянно лезло в драконью голову.

— Как станем уговаривать вранский совет? — Вздохнув, спросил Змей.

— Пока не знаю. — Признался тот.

— Может, ну их, уговоры? Соберем монатки, возьмем Мирру, Торки, да и сбежим без всякого разрешения?! — Предложил дракон.

— А землекопы, а лопаты, телеги, припасы наконец? — Командующий обреченно покачал головой. — Нет, придется серьезно поговорить с каждым из магистратов.

— Ты двести лет заседал в Совете. После ваших эльфийских старейшин убедить вранских, тебе — раз плюнуть. А я пока пойду… — и Эрссер уже сделал пару шагов в сторону двери, за которой несколько минут назад скрылась правительница, когда услышал за спиной вкрадчивое:

— Сдаешься?

Змей мгновенно развернулся.

— То есть?

— Признаешь, что по части дипломатии ты мне не соперник?

Г*Асдрубал секунду сверлил друга взглядом. Потом вернулся и присел рядом с ним к столу.

— Ладно. — В золотых глазах заплясали озорные искорки. — Кто уговорит больше членов совета, тот победил. Согласен?

Эльф кивнул.

* * *

Опять ехали лесом. Мирра без конца съезжала с тропы, чтобы понюхать очередной подснежник. Когда пересекали Урфийскую границу, деревья, не считая вечно зеленых елок, стояли совсем голые. Хотя окружавшая их легкая «дымка» и обещала скорое появление листвы. Всего-то два дня тепла, и окрестный лес прямо таки взорвался тугими розетками зелени. Внизу синие ирисы и бледно-желтые подснежники первыми пробили слой прошлогодней листвы навстречу солнцу.

Славно ехать в компании друзей, особенно если уезжаешь от нудных государственных забот, даже если впереди тебя ждут новые.

«Три подковы износил на ногах своих кобыл,

из Асс-Мурра в Инис-Тир путь держать далече…»[19] —

мурлыкала себе под нос правительница.

— Забавная песенка. — Заметил поравнявшийся с ее лошадью эльф.

Мирра как раз дошла до строчки, где: «не я, приятель мой, брачной лентой золотой руку ей повяжет…»

— Привязчивая. — Улыбнулась она. — Я слышала ее много лет назад, а вот, надо же, помню до сих пор. Это было уже после Андор-Афеля, я не послушалась твоих советов — гадала направо и налево, и доигралась… Пришлось искать, где раздобыть еще драконьей крови. Мы с Эйнаром и махнули в Люцинар. Поездочка вышла неудачной, так что домой ехали с двумя астами в кармане, так возница, да будет светлой его встреча с Доброй Сестрой[20], всю обратную дорогу горланил эти самые два куплета. Ну, а потом на наш караван напали… В общем, раньше я эту песенку часто пела — уж очень нравилось то место, где говорится про путь из Асс-Мурра в Инис-Тир[21].

— Почему именно это?

— Не знаю. — Ведьма пожала плечами. — Наверное, потому что названия красивые. Ну, еще потому что эльфийские. Интересно, откуда в человеческой песне эльфийские города?

— Это потому, что в действительности и сама песенка тоже эльфийская. Только размер стиха другой, и мелодия, соответственно, тоже. Что касается «пассажа» про брачную ленту — такой обычай справлять свадьбу был у кочевников. Странно, что в степи нашелся знаток эльфийского, пожелавший запомнить и даже перевести песню своих врагов…

— А как поется на самом деле? — Тут же пристала к другу Мирра.

— «Я б отправился в путь, не щадя не себя, ни коня…» — начал негромко эльф. (Первая строка приведена в более позднем переводе Мирры Вранской). — Грустный мотив не требовал музыкального сопровождения. Постепенно командующий увлекся балладой, голос зазвучал громче и ниже. Очарованные его пением спутники подтянулись к Мирре и певцу. Когда прозвучала последняя фраза, Мирра, да и остальные слушатели в восхищении захлопала.

— Недурное исполнение! — Похвалил оказавшийся рядом дракон.

— Теперь твоя очередь. — Неожиданно предложил ему товарищ. — Давай, исполни нам что-нибудь драконье. — В фиалковых глазах мерцали озорные искры. — Ты ведь не оставишь этот раунд за мной? — Шепнул он проезжая мимо, чтобы занять место во главе колонны.

— На моем счету на одного больше магистратов! — Также тихо парировал Змей. — Так, что же мне вам спеть? — Уже громко провозгласил он, демонстративно ероша белую шевелюру. Разве что, вот эту:

«Жизнь вполне простая штука,

пива кружка, да подруга,

вот в чем счастье мудреца,

ламца-дрица-гоп-ца-ца!»

Известный всему Врану припев подхватили ехавшие в телегах землекопы.

Правительница сморщила короткий носик. Популярный мотивчик из приозерных трактиров ей не нравился, но в остальном путешествие складывалось на редкость приятно.

* * *

Мирра лично перетащила в сторону два камня, величиной с человечью голову. Вспотела, ободрала руку, испачкала в земле платье, после чего успокоилась и села в сторонке. Драконы лихо раскидывали с завала здоровенные глыбы и целые участки стен. Доставленные к Оль-Героху землекопы, подобно Мирре, замерли пока в отдалении, наблюдая за работой ящеров. Но дело двигалось не так быстро, как того хотелось бы правительнице. Как ни сильны были драконы, на месте обрушившейся башни все еще громоздилось… в общем, не понять что. Кучей это не назовешь, скорее похоже на засыпанную воронку. По краю торчали какие-то балки, каменные столбы — хотя колонн-то в Агад-Зере было, раз два — и обчелся. Однако же, в образовавшейся мешанине здоровенных округлых блоков было хоть отбавляй.

Мирра заскучала на солнцепеке. Сунулась к Хаэлниру, но тот все время напряженно пялился на руины (Что он только мог видеть за сплошной пеленой поднятой пыли?), и время от времени принимался кричать Эрсторгену и Г*Асдрубалу, как, да что им лучше выкапывать. В общем, с эльфом нормально поговорить не получилось. Правительница спустилась с горы и отправилась бродить по лесу. Места, кстати, вокруг были весьма приятственные, раньше всегда проезжала их в спешке, да и дела, приводившие ее в Оль-Герох, были сплошь безрадостные. Ведьма нашла в лесу крохотную полянку, завалилась на нежную молодую траву. Земля еще не успела прогреться, и по спине тут же потянуло холодком, но Мирра и не думала вставать. Вверху медленно качали кронами белоствольные березы. Солнце заглядывало в наполненный небом в зеленый колодец. Хорошо. И никакой Зилы, никакой Анеллы на многие мили вокруг, вообще ни одной симпатичной дамы поблизости. Праздник, да и только!

Повалявшись на солнышке, а после, побродив еще пару часов по окрестностям, правительница вернулась к руинам башни. Работы по разбору завала (Вот как полезно вовремя прогуляться!) значительно продвинулись. Теперь драконы отдыхали на краю воронки, а за дело принялись землекопы. Мелкие камешки весело летели с лопат. Шума и грома, пожалуй, поубавилось, зато пыли…

— Эрссер, — Мирра подсела к щурящемся на солнце дракону. Шкура его была покрыта толстым слоем грязи, но Змей и не думал отряхиваться, развлекаясь тем, что рисовал когтем на собственном пузе замысловатый орнамент.

— Г-хм? — отвлекся он от своего увлекательного занятия.

— А что мы станем делать, когда отроем портал?

Дракон на секунду задумался.

— Что вы в прошлый раз делали с Верлейном?

— Ну, мы просто подошли и… вроде как прыгнули. А! Мы еще взялись перед этим за руки.

— Интересная деталь. — Змей улыбнулся, блеснув белоснежными клыками. Алмазные фиксы он давно не носил, но и без них зубы сверкнули на солнце, словно брильянтовые. — Что потом?

— Потом — все. Я вывалилась в снег в Остролесье. Я же тебя сто раз рассказывала!

— Думаю, мы поступим примерно так же. — Заявил дракон. — Конечно, спросим сначала нашего высокомудрого эльфа. — Змей кивнул на продолжавшего командовать раскопками Хаэлнира. — Но вряд ли он придумает что-то принципиально новое. Возьмемся все за руки… (Торки я не пущу! — предупредила Мирра. И Змей согласно кивнул.) Втроем. Шагнем в загадочную дверь. Только на этот раз все станем думать о мире Создателя.

— Вот этого-то я и боюсь, — призналась ведьма, — в прошлый раз Верлейн точно думал о чем-то подобном. И что? Прихлопнуло его дверью — вот что!

— Вынужден вас разочаровать. Верлейн, где бы он ни находился, все еще жив. — Эльф подошел незаметно. Пристроился на пригорке рядом с драконом. Хмыкнув, дорисовал у него на животе изящный завиток. — Вот теперь узор получился законченным. — Заметил между прочим.

— Откуда ты знаешь? — Не слишком поверила правительница. Выразительная драконья морда тоже изобразила сомнение.

— Помнишь, то колечко, что Вейл надел барону Ундоку? — командующий вопросительно взглянул на Мирру.

— Да.

— Наш маг любил заводить слуг подобным образом. Таким же манером он окольцевал парочку драконов. Один из них, служит в замке в Урфиндаре[22]. Так вот, когда туда явился Вольд, и пошли слухи, что Верлейн отправился в Чертог[23], твой зеленый сородич попытался снять кольцо, но не сумел.

— Я тоже не могла снять браслеты, хотя Аргол и сдо… то есть умер.

— «Капкан Аргола» — другое дело, он действовал безотносительно изготовившего его чародея. А кольца послушания заставляют служить определенному хозяину. Какая иначе была бы польза тому же Вейлу, если бы его окольцованные выполняли приказы первого встречного?! Раз кольца работают — их хозяин жив.

* * *

Мирра проснулась среди ночи, на сердце было тревожно, толи приснилось что-то, толи какой-то звук выбился из монотонного «плеска» травы и стрекотанья ночных прыгунов за стенами палатки. Ведьма тихонько выбралась наружу. Пора было прогуляться за ближайшие кустики, должно быть именно «это» ее и разбудило. Поеживаясь от ночной прохлады (под боком у дракона было не в пример теплее), побрела к развалинам. Легко сказать — кустики! Лес остался у подножья, а здесь были обломки стен да груды мусора, не станешь же присаживаться за кучей, которую может уже завтра придется самой и раскидывать. К тому еще и палатки землекопов стояли по соседству. Ведьма двинулась вдоль края воронки, подыскивая местечко поукромнее. Наконец она сочла, что отошла достаточно далеко, чтобы утром Хаэлнир, выйдя из своего шатра, не наткнулся на неэстетичное пятно. Присела за горкой кирпича. Внизу, среди развалин что-то голубовато блеснуло. Мирра поспешила закончить свои дела, одернула платье. Свечение могло быть игрой лунного света на полированной поверхности какого-нибудь мраморного обломка. Но после того, как она поднялась во весь рост, в самом центре воронки стало отчетливо видно перламутрово-голубое «нечто». Правительница бросила взгляд в сторону палаточного городка. Судя по всему, никто кроме нее не видел странной звезды зажегшейся посреди камней. Синее пламя не выглядело опасным, напротив оно звало дотронуться до мерцающих сапфировых лучиков, и она поддалась влечению. Ноги сами привели на дно раскопа, да так ловко, что не сдвинулся ни один камушек в коварных осыпях. Теперь оставалось только протянуть руку… Хотя нет, пожалуй стоит подойти еще чуть-чуть поближе.

— Мирра! — На вершине завала появился Эрссер. Громкий оклик заставил умолкнуть хор прыгунов в траве.

Ведьма помахала мужу рукой, привлекая внимание. Кричать ей не хотелось — вдруг спугнет «это»? Она сделал еще шаг.

Чем-то это напоминало ее визит в Храм Двух Сестер. Тогда серые стены храма тоже расплылись, а потом они оказались посреди поделенного надвое тронного зала. Но сходство, конечно, было самое общее. Здесь тоже мир «дрогнул», но не расплылся цветными ручейками, просто над Миррой, вместо ночного неба оказался светлый потолок, а вокруг — стены пустой, но вполне обычной комнаты.

— Ну, что скажешь? — Создатель приподнял левую, красиво изогнутую бровь.

Был он, надо сказать, совсем не такой, каким Мирра его представляла. Нет, ошибиться в том, кто перед ней, не возможно. Творец, он и есть Творец, не перепутаешь. А все же ведьме он виделся старше, и выше, и…величественнее! А тут мужчина средних лет, среднего же роста, глаза — серые, волосы короткие, симпатичный… — Мирра поспешно изгнала из головы глупые мысли — такой момент, сам Создатель явился ей, нашла, о чем думать! Странно, она ни на миг не усомнилась, что все происходящее — не сон.

— Великий Создатель, мана исчезает из Мира. Молим тебя вмешаться и остановить разрушение. Пожалуйста-пожалуйста, мы все очень напуганы. Заранее благодарны… — Мирра приостановилась, чтобы набрать в грудь новую порцию воздуха.

— А зачем так частить?

— Великий Создатель, мана исчезает…

— Ты уже говорила.

— Да, но вдруг, Вы сейчас испаритесь, а я должна донести самое главное. — Смущенно объяснила она. — Мана истаивает — начала в третий раз, — а вместе с ней исчезает все магическое. Спасите нас, пожалуйста, поскорее. Мы очень просим, и будем вечно благодарны!… Все.

— Забавно. — Творец глядел так, словно перед ним была какая-то диковина. Под его взглядом женщина потупилась.

— Ты читала «Тайную скрижаль»? — Без видимой связи с предыдущей речью поинтересовался он.

Ведьма не понимала, какое имеет значение, что за книги она читала, особенно в такой момент, в таком месте… Да, в конце концов, сейчас же ночь! Но перед лицом Творца нужно отвечать быстро и четко, как на экзамене.

— Да.

— Помнишь, что там написано насчет эльфов, драконов и прочих магических существ?

Мирра лихорадочно зашарила в памяти. Вопрос явно с подвохом. Какого ответа ждет от нее Творец?

— М-м-м… Там много всего написано… — Чтобы потянуть время, начала она.

— Не трудись, — Создатель махнул рукой, совсем как обычный смертный. — Там сказано, и сказано, заметь, МНОЮ, что перворожденные меня разочаровали. Они заставили меня скучать — а это худшее из преступлений, возможных в Мире.

Ведьма наморщила лоб. Должно быть, Творец шутит, или это какое-то изощренное испытание. Что сделать: согласиться или возмутиться? Ничего не надумав, Мирра развела руками, показывая, что «сдается».

— Простите, это выше моего разумения. Я, если честно, даже не полностью поняла, о чем сейчас речь. Но я знаю другое: если погибнут драконы, эльфы, духи, дриады — Мир уж точно лучше не станет. А что касается людей: я — человек, отчасти, и не скажу, что эта часть у меня любимая!

— Ладно, оставим высокие материи. Считай, что твоя просьба удовлетворена. Довольна?

Мирра ошарашено уставилась на всемогущего собеседника.

— В смысле?

— В смысле: все, мана больше не уменьшается. Какое-то время Мир может жить спокойно.

— Огромное спасибо! — Мирра завертела головой, присматривая выход. Все разрешилось на удивление быстро и успешно. Точнее не все, теперь неплохо бы вернуться.

— Можно меня назад отправить? — Попросила несмело.

— Торопишься?

— Не то чтобы… Но я исчезла так неожиданно. Торки и Змей, должно быть, беспокоятся. К тому же, раз все устроилось, пора возвращаться во Вран, а то… у меня дома проблемы.

— Как интересно! — Творец уселся на материализовавшийся позади него стул и махнул рукой в сторону гостьи. Что-то мягко ударило Мирру под коленки и она, ойкнув, повалилась в глубокое кресло. — Расскажи-ка поподробнее.

Женщина попробовала встать, но кресло перетекало под ней, подобно живому существу, не позволяя подняться на ноги. Мысленно смирившись с неизбежным, Мирра принялась загибать пальцы:

— Во-первых: никто ведь еще не знает, что с маной все в порядке… Во-вторых, мой сын решил взять в жены убийцу — она не удержалась, состроила гримасу — б-р-р, представляете? Потом еще Зила…

Творец продолжал смотреть выжидающе, и Мирра не выдержав выложила даже то, чего говорить вообще не собиралась.

— И потом, я влюблена в двух мужчин разом, и никак не могу сделать выбор.

— Да, это мне известно. — Кивнул головой Создатель.

— Правда?! — Мирра даже вперед подалась — Так, может…, раз такой случай, намекнете, ну хоть немного, как лучше поступить, а?

— Знаешь притчу про глупого юношу и Другую Сестру? — продолжил экзаменовать ее Творец — «Пытать о судьбе, что за ветром гоняться…»[24], как там дальше?

— Не помню. — Наморщила лоб Мирра. — Вы имеете в виду, что о судьбе вопросов не задают? Так?

— Можно сказать и так. — Согласился Творец. — Всяк понимает по своему.

— Тогда, я пойду? — несмело протянула Мирра.

— Как, ты разве ничего не попросишь для себя у Создателя? Давай-давай. Раз уж ты сумела попасть сюда. Во всех сказках, достигший цели герой, получает награду. Я стараюсь придерживаться традиций, поэтому исполню три твоих желания. Загадывай.

Мирра растерялась. Рука потянулась теребить короткий локон — привычка появившаяся у нее после стрижки.

— Не сердитесь, но в тех же сказках, за исполнением желания всегда скрывается какой-нибудь подвох…

— Ну, далеко не всегда! Хочешь, например, больше не зависеть от драконьей крови?

Мирра опять основательно задумалась.

— Перестав зависеть от драконьей крови, я стану такой, как была раньше, до того, как попала к Арголу?

— Конечно!

— Нет, спасибо. Я уж лучше так.

— Я просто привел пример. Ты вольна пожелать, что угодно. Ну же, не стесняйся!

— А можно сделать так, чтобы первенец Хаэлнира не умер?

— Это была цена, уплаченная Доброй сестре по договору. — Творец нахмурился. — Твой друг сыграл по правилам.

— Но ведь это Ваш Мир. Разве вы не можете, поменять правила, когда заблагорассудится?

— Даже Творцу не стоит пренебрегать законами, тем более теми, которые сам установил. Мертвые, если только это не обреченные на вечные скитания духи, должны оставаться в Эрее.

Женщина пожала плечами.

— Но ведь ребенок Хаэлнира еще не умер.

— Ладно, будь по-твоему. — Творец поднялся, недовольно подвигал подбородком. Мирра испугалась, что ее настойчивость разгневала Всесильного. Но тот вдруг усмехнулся и вернулся на свой стул. — Твое желание будет исполнено, и первенец Хаэлнира останется жить, при условии, что ребенка ему родишь ты. — Провозгласил он.

— Но…

— Никаких: «Но». Благотворительность тоже имеет свои границы. Давай второе. Да подумай хорошенько, загадай, наконец, что-то действительно стоящее для себя. И никаких воскресших друзей или проснувшихся лесных родичей, понятно?!

— Ну, хорошо…

Нет сомнений, Творец затеял какую-то игру, и судя по всему — опасную. Наверняка опять так перевернет ее желание…

— Для себя, так для себя. — Мирра постаралась сосредоточиться. — Значит так…Только вы не перебивайте! Пусть со Змеем, Торки и Хаэлниром все будет в порядке… — Она приостановилась. Раз ей нужна драконья кровь, может подстраховаться? — Хочу, чтобы Змей никогда меня не разлюбил… и Хал тоже! И чтобы мне не пришлось делать между ними выбор.

— Позволь уточнить, ты предлагаешь узаконить многомужие?

— Нет! Фу-у-у, я совсем не то имела в виду! Просто, пусть все решится само собой, и чтобы Хаэлнир с Г*Асдрубалом не рассорились…, и Торки не обиделся. Могу продолжить?

— Достаточно.

— Как скажете. — Мирра замолчала, скромно сложив руки на животе. Она полагала, что сумела загадать желание, которое никоим образом не повредит ни ей, ни ее близким.

— Значит, ты хочешь, чтобы оба твоих возлюбленных оставались верны тебе, но так, чтобы их соперничество из-за тебя не привело к ссоре? И еще, конечно, чтобы сын не стал осуждать твой выбор. Я прав?

— Да, да…

— Уверена?

— Конечно!

— Что же, это можно устроить. Подойди сюда.

Теперь кресло мягко подтолкнуло, помогая подняться. Мирра послушно шагнула навстречу Создателю. Тот наклонился и аккуратно поцеловал ее в лоб.

У самой земли он успел подхватить внезапно обмякшее тело.

— Верлейн!

В комнату прямо из воздуха вывалился маг. Встал, потирая ушибленные колени.

— Займись моей гостьей.

— Что с ней? — осторожно поинтересовался колдун, принимая Мирру на руки. — Умерла?

— Вроде того. «Долгий сон». Слышал?

Маг кивнул.

— Так вот, я, наконец, придумал для тебя награду… и наказание. Нашу даму нужно поместить в приличный саркофаг, и позаботится, чтобы никто не потревожил ее сон. О, я даже знаю одно подходящее место…

* * *

Змей не успел крикнуть второй раз. На дне свежего раскопа его жена с улыбкой протянула ладонь к искрящемуся «пушистому» шару, зависшему в воздухе на уровне ее груди. В одно мгновение вся ее фигура оделась голубым сиянием и…Мирра исчезла. Дракон прыгнул вниз, но еще до приземления знал, что опоздает.

Его крик разбудил Хаэлнира, Торки, рабочих в палатках. Эльф и дракончик уже стояли на краю воронки, постепенно за их спинами образовалась толпа из полуодетых землекопов.

— Что случилось? — Хаэлнир застегнул последнюю пуговицу на куртке.

Дракон в досаде пнул подвернувшийся под ногу обломок, камень отлетел в сторону, проложенная им бороздка обнажила глянцевую поверхность портала, но Змей не задержался на ней взглядом, в несколько шагов преодолел склон, выбравшись из раскопа.

— Поздравляю! — Раздраженно объявил он. — Нашу миссию можно считать успешно оконченной. Моей драгоценной супруге удалось привлечь внимание Творца.

— Ты уверен? — Эльф недоверчиво покачал головой. — С чего ты вообще это взял? Где, кстати, Мирра? Мне показалось, ты звал ее…

У Торки на лице появилась тревога.

— Да, правда, где мама?

— Твоя мать, судя по всему, удостоилась визита к Самому… — Эрссер неопределенно указал в небо.

Теперь уже и эльф хмурил брови.

— Хочешь сказать…

— Да. — Змей поискал глазами, на чем бы еще излить свою досаду, ничего не нашел. Взгляд «зацепился» за сгрудившихся на краю воронки землекопов. — Мирра опять вляпалась. — Понизив голос, сообщил он. Зато с маной теперь, вероятно, все будет в порядке. Если только мы не ошиблись в своих предположениях.

— Что значит, удостоилась визита? — Эрсторген рассеянно оглядел руины.

— Воспользуйся генетической памятью. — Посоветовал ему отец. — Ты разве ничего не чувствуешь?

— Д-да, к-кажется… — дракончик даже стал заикаться от волнения. — Словно невидимый поток льется сквозь тело!

— Создатель вернулся. — Со значением проговорил Змей.

— А Мирра опять исчезла. — Констатировал его друг.

Вся троица расстроено уселась на краю воронки. Ничего не понимающие землекопы бессмысленно топтались за их спинами.

Солнечное утро показалось соправителю и его спутникам хмурым и безрадостным. Хаэлнир вместе с рабочими снова занялся раскопом. Им оставалось лишь расчистить «ворота» в другой мир, но поскольку делалось это со всеми предосторожностями, то и времени заняло много.

Змей бродил кругами вокруг развалин. Эрсторген то пристраивался за ним, то останавливался и долго глядел куда-то в пустоту, кусая губы.

Часа через два после полудня портал был полностью расчищен. Черное пятно блестело в лучах высоко стоящего солнца, придавая воронке сходство с наполненным водой колодцем.

— Попробуем войти сами? — Спросил Змей. Теперь он и Торки стояли рядом с эльфом.

— Конечно. — Подтвердил тот. — Торки, ты пока останься.

Дракончик тут же «набычился», но и отец, и «дядюшка» Хаэлнир глядели непреклонно, поэтому он решил сменить тактику.

— Верлейн говорил, что мне могла передаться часть дара моей матери. Правда, для мага этого оказалось недостаточно, дверь не открылась. Но ведь вы оба будете посильнее чародея!

Эрссер и Хаэлнир переглянулись.

— Хорошо. — Медленно кивнул эльф. — Войдем втроем.

— Взявшись за руки. — Добавил Г*Асдрубал.

— Пожалуй.

Они осторожно, стараясь не вызвать осыпь, спустились на дно воронки. Постояли несколько секунд на краю черного «озерца», потом Хаэлнир взял Торки за левую, а Г*Асдрубала за правую руку.

— Для начала попробуем все представить Творца. Ты, Эрсторген, сосредоточься на этом своем ощущении. Ну, давайте, разом.

Они одновременно ступили на глянцевую поверхность. Ничего не произошло. Торки показалось, будто поверхность под ногами на мгновение подернулась серой пеленой, но должно быть это был обман зрения.

Они протоптались на дне воронки почти до заката. Молодому дракону это уже было знакомо. Маг часами мог бродить по чернильному пятну, бормоча заклинания, иногда даже принимался подпрыгивать… Результат был точно таким же, «дверь» оставалась заперта.

К ночи настроение у «взломщиков» совсем испортилось.

— Можно, конечно, продолжить с утра наши упражнения, но я почему-то уверен — портал не откроется. Нам нужен кто-то, с такой же маной, как у Мирры, а может она вообще единственный человек, способный заставить его действовать. — Поделился своими опасениями Хаэлнир. Теперь они втроем сидели в палатке, которую раньше занимали Эрссер и правительница. — Змей, ты уверен, что ее втянуло в портал?

— Я уверен, что ночью Создатель открыл «дверь». Я чувствовал его так же ясно, как сейчас чувствую что вы сидите рядом.

— Но Торки говорит, что ощущает его присутствие постоянно. — Заметил его товарищ.

— Да, теперь, когда Творец вернулся, Мир словно и вправду наполнился его дыханием. Но там, на дне воронки, он был не просто в Мире, он был совсем рядом, только руку протяни… Точно! Она как раз протянула руку!

— Хорошо, примем это за основу. Если Миррой заинтересовался Творец, а его интерес, в сущности, вполне объясним… — Эрссер и Торки согласно помотали головами, и эльф продолжил, — …куда бы он мог ее отправить?

— Куда угодно. — Проворчал дракон.

— В свой мир! — Высказался Торки.

— В этом случае все наши рассуждения бесполезны. В мир Создателя нам путь заказан. — Отрезал Хаэлнир. — Даже ваш знаменитый прапрадед, и тот никогда не посещал пространство своего Создателя. Не так ли? — Г*Асдрубал кивнул. — Поэтому рассмотрим сначала другие возможности.

— Зачем же мы тогда откапывали этот дурацкий портал, да еще и пол дня плясали на нем!? — Раздраженно воскликнул юный дракон.

— Мы не собирались вламываться прямиком в «гостиную» к Творцу. Скорее, хотели немого пошуметь в тамбуре, привлечь к себе внимание. Подумай, даже в наших домах, входная дверь не ведет прямиков в столовую или спальню, существует еще холл, коридор или сени. С чего ты взял, что этот вход устроен иначе?

— Тогда, может, ее снова вынесло в Остролесье? — Торки не мог, подобно старшим, сидеть на месте с невозмутимым видом.

— А вот это — дельная мысль. — Похвалил эльф. — Думаю, с утра мы отправим кого-нибудь туда.

— Я сумею долететь до гор меньше, чем за сутки.

— Не сомневаюсь. Но сначала следует завернуть во Вран, взять людей для прочесывания.

— Ступай спать, Торки. Если хочешь завтра достичь Готтарской границы, тебе понадобятся свежие силы.

— Я отправлюсь во Вран за подкреплением прямо сейчас. — Твердо заявил дракончик. Змей хотел возразить, но рука эльфа незаметно сдавила ему предплечье.

— Будь осторожен. — Вместо друга напутствовал парня Хаэлнир. Эрсторген тут же выскочил из палатки. — Пусть летит. Ему невыносимо бездействие.

— Ты думаешь, ее опять могло занести в Готтар?

— Не знаю. Не уверен. Я ее не слышу. Но это ничего не значит. В прошлый раз я тоже не сразу понял, где искать. А как насчет твоих ощущений?

— Никак. В «прошлый раз» в «игре» не участвовал Создатель! Теперь она действительно может быть, где угодно. Ты не думаешь, что нам нужно расспросить жителей Эреи? — На последних словах голос дракона дрогнул.

— Н-нет… Нет. С чего Ему отнимать у нее жизнь?

— Что же, тогда остается лишь надеяться, что нашу искательницу приключений не занесет куда-нибудь в Ахт-Эбор. Эттарис[25] велик, моря Мира богаты островами, найти среди всех этих земель одного человека будет не просто!

— Вернемся во Вран. Нам понадобятся люди. И деньги.

— Да и в Храм Творца заглянуть не помешает. — Добавил Змей.

— Кстати, здесь тоже необходимо оставить наблюдателей, что если Мирра появиться на прежнем месте через какое-то время?

* * *

Землекопы со всем провиантом, палатками и телегами остались у развалин Оль-Героха. Змей и Хаэлнир с первыми лучами солнца улетели во Вран. Рабочие должны были дождаться присланных на смену гвардейцев, а затем тоже вернуться по домам. Над черной поверхностью портала натянули палатку, а рядом еще одну — для круглосуточной охраны.

Возвращение во Вран было коротким и тоже не обошлось без «накладок». В городе уже знали новости, примчавшийся накануне Эрсторген сообщил обо всем новому правителю. Тот не без колебаний отрядил солдат для поисков в Остролесье. Между тем по городу распространились самые фантастические слухи, кое-кто даже решил, что чуть ли ни конец света начался.

Мрачный Андреас встретил дракона и командующего в малом зале для заседаний, впрочем, никого из членов совета с ним не было, только Зила скромно стояла за спинкой княжеского кресла. Правитель внимательно выслушал подробный отчет об их неудачной поездке, только стило нервно постукивало по забытому на столе свитку. Когда Змей перешел к изложению их дальнейших планов, невеста Андреаса тихонько покинула зал.

— Мне понятны ваши чувства, и причины, побуждающие вас отправиться в путь. — Заявил новый правитель, когда дракон закончил. — Но Вран не может постоянно оставаться без верховного судьи и главнокомандующего. Поэтому, в свете вашего отъезда на эти важнейшие посты будут назначены… другие люди.

— Разумно. — Кивнул Хаэлнир.

— Естественно, вы можете рассчитывать на некоторую материальную поддержку, но поскольку Вранская казна практически пуста…

— Мы обойдемся собственными средствами. — Усмехнулся дракон. — Не стоит беспокоиться, Ан… правитель. — Он отвесил новому вранскому властелину полупоклон, стараясь, чтобы он ни в коем случае не выглядел пренебрежительно. Змей не обиделся на бережливого юношу. «Добрые времена», последовавшие за пленением Испоха[26], давно миновали. Война с коалицией почитай всех княжеств Эттариса, объединившихся под знаменем Непобедимого, вычерпала вранскую казну едва не до дна. Даже трофеи, в виде шестнадцати драгоценных драконьих шкур, не могли сразу поправить дела разоренного войной княжества. Так что, Андреас прав, магистрат не может оплачивать их путешествие, коль скоро они едут решать свои частные дела. Эльф тоже воспринял слова князя спокойно. Они молча шли по длинной открытой галерее, опоясывающей центральную башню цитадели, той самой, видом с которой Хаэлнир как-то советовал полюбоваться Анелле. Каждый был погружен в свои мысли. Командующий обдумывал, кого оставить во главе крошечной эльфийской колонии, заселившей остров на Вранском озере. Г*Асдрубал прикидывал, стоит ли брать с собой лошадей — со всех сторон получалось, что не стоит: лишние хлопоты в пути, да и расходы. Если придется забрести в места, где не слишком удобно являться в драконьем обличье, они с Халом вполне могут прогуляться пешком… «Собственно, с чего я решил, что эльф будет сопровождать меня?» — пришла неожиданная мысль. Нет, в том, что приятель отправиться на поиски экс-правительницы, никто не сомневался. Но вот с чего он взял, что они отправятся вместе? Может командующий предложит разделиться?!

— Кстати, Хал, — Змей затормозил, пройдя большую часть галереи. Вид отсюда был и впрямь божественный: огромную чашу озера, темно-фиолетовую в центре и лазорево просвеченную солнцем у берегов, обрамляла зелень заливных лугов и окрестных буковых рощиц, кое-где ярко желтел песок. Белые перья облаков отражались в спокойной воде. — Мы с тобой как-то не обсудили: станем искать нашу прекрасную даму вместе или порознь?

— Вместе, конечно. — Хаэлнир глянул на друга удивленно. — Или у тебя другое предложение?

— Нет. Просто, ты ведь у нас стратег, если скажешь, что лучше разделиться, расширить круг поиска…

— Не скажу. Другое дело — Торки. Я бы предпочел оставить его в Урфии. Кто-то должен сторожить руины Оль-Героха. Все-таки шансы, что Мирра объявиться именно там, весьма велики.

— Да, верно.

— Тогда, позволь, я сам переговорю с ним.

— Повелитель Хаэлнир! — В том конце галереи, куда как раз направлялись друзья, появилась Зила. Шаг красавицы был стремителен, медные косы развевались за спиной, подобно боевым стягам. Да и лицо девушки, когда она остановилась в паре шагов от эльфа и Эрссера, было лицом воина, вышедшего на битву. — Мне нужно поговорить с Вами! — Отчеканила она, упирая в бока изящные кулачки, при этом выразительно глянула на дракона, так что тот понял — третий тут явно будет лишним. Взгляд эльфа предательски метнулся к оставшемуся позади выходу с галереи, но он вел в Зал Заседаний, а выйти из башни можно было не иначе, как протиснувшись мимо перегородившей дорогу Зилы.

Оценив пикантность ситуации, Змей не сумел сдержать ухмылки. Судя по всему, девушка восприняла излишне близко к сердцу дружеское расположение вранского командующего. Он перекинул ноги через окружавшие галерею перила и сиганул в пространство, на ходу перекидываясь в ящера. Зила и глазом не повела, хотя полет золотого дракона над озером был впечатляющ.

— Миледи. — Эльф вежливо поклонился. Ведьма шагнула, придвинувшись вплотную, тонко очерченный подбородок запрокинулся, глаза из под пушистых ресниц глядели выжидающе.

— Вы не должны искать ее! — Дыхание у девушки отчего-то сбилось, потому слова прозвучали хриплым шепотом.

— Простите?…

Маленькие сильные ладони легли ему на плечи, сжали напрягшиеся мышцы.

— У нее ведь есть муж? — Теперь глаза смотрели требовательно. — Пусть он ее и ищет! Это ведь его долг, его дело. Разве не так?

Хаэлнир осторожно, одну за другой снял девичьи ладони со своих плеч, удерживая в одной руке, похлопал сверху дружески-ласково.

— Г*Асдрубал мой друг. А друзей бросать в беде не красиво. Но вам с Андреасом не о чем волноваться. Новой войны в ближайшее время не предвидится, да и обновленный союз с Урфией придает ситуации дополнительную стабильность. Так что мой отъезд не имеет для Врана большого значения.

— Плевала я на Вран! — Карие глаза опасно сузились. — И Вы, не делайте вид, что не поняли! — Зила вырвала из чужой ладони свои руки, но тотчас молитвенно сложила их на груди, голос вновь зазвучал взволнованно-просяще. — Не нужно сейчас уезжать! Поверьте! Я знаю, о чем говорю! Эта поездка никому не принесет счастья: ни мне, ни Вам, ни даже ей. Останьтесь. Взгляните же, наконец, чем я хуже нее?!

— Миледи, редкая эльфея способна соперничать с Вами красотой, не говоря об уме и прочем. — Вполне искренне заверил эльф. — Но существует дружеский долг. Я должен идти… — Хаэлнир замялся. Следующая фраза должна была прозвучать жестоко, даже наверное, нечестно, но он впервые не знал, чем еще охладить пыл юной красавицы. — И Ваш жених, Андреас, уже должно быть ждет Вас…

Девушка бессильно уронила руки, на мгновение прикрыла длинными ресницами глаза. Потом выпрямилась, лицо стало холодным и спокойным.

— Действительно, правитель уже ждет меня. Что же… пусть вслед вам обоим посмотрит Удача, она вам очень понадобиться! — Не глядя больше на эльфа, Зила прошествовала в дальний конец галереи. Хаэлнир с минуту постоял, приводя в порядок чувства: было немного стыдно, хотя и не ясно, за что. В конце-концов он не сделал ничего такого, что можно было расценить как… Или сделал?

В воздухе над озером все еще парил дракон. Командующий помахал ему рукой, показывая, чтобы возвращался. Он был уверен, зоркий драконий глаз пристально наблюдает за ним издали. Вместо того, чтобы приземлиться во дворе Змей спикировал на балкон. Чтобы не снести своей тушей каменные балясины пришлось опять перекидываться в воздухе. Приземляться было не удобно, врезавшись в пол как выпущенный из баллисты снаряд, Эрссер перекатиться через плечо, но секундой позже уже отряхивался от налипшей на рукав грязи.

— Ну, как поговорили? — Дракон снова ухмылялся.

— Не слишком удачно. — Эльф не разделял его игривого настроя. — Послушай, скажи честно, как другу, я давал Зиле повод думать, что она мне нравиться?

— Ну, я ведь уже говорил, на некоторых дам эта твоя отстраненная манера держаться действует провоцирующее. Зила — из таких.

— Кроме шуток, Эрс! Она пару раз просила проводить ее в город, сказала, что все еще плохо ориентируется и никого не знает. Не мог же я отказать?!

— Ты? Конечно, не мог. Бедняжка! Она-то думала… — Ухмылка дракона стала еще шире.

— Змей, будешь так скалиться, врежу по наглой драконье роже!

— Не сможешь. Мы это с тобой уже выясняли.

— Значит я действительно…

— Нет. — Они уже покинули галерею и теперь спускались по широкой витой лестнице. Тон Змея перестал быть насмешливым. — Можешь спать спокойно, на этот раз твоя совесть чиста. Я готов поручиться, что ты не давал девчонке ни единого повода. Если ей вздумалось вообразить себя влюбленной, то это ее дело. Вообще не понимаю, чего ты распереживался? Ну, пострадает немножко, поплачет в подушку — опыт неразделенной любви только придаст ей дополнительный шарм. А то, уж больно у красотки крутой норов!

— Если ты ручаешься…

— Клянусь на свой зуб. Нет! Лучше на алмазную фиксу.

— Все равно, не хорошо вышло. Ты собирайся, а я подожду тебя на острове, только с Анеллой переговорю, насчет смены землекопам и охраны Оль-Героха. Потом двинем в Орьен, встретимся с Эрсторгеном. — Хаэлнир свернул в коридор, ведущий в Южную башню, где поселилась Анелла.

Змей покачал вслед головой:

— Надо же, — прошептал, — бесстрашный полководец бежит от напористой дамы!..

* * *

Принцессу испугал поздний стук в дверь, но, увидев эльфа, она успокоилась.

— Повелитель Хаэлнир, — тонкая рука сжимала у горла края плотного пеньюара, — правительница нашлась?

— Нет, к сожалению.

Вырвавшийся из груди женщины вздох больше напоминал стон.

— Ужасно!

— Не стоит отчаиваться.

— Торки улетел сам не свой. А я так надеялась, что все наконец будет хорошо… Ох, простите, я страшная эгоистка! Могу я чем-нибудь помочь?

— Да. С вашего позволения, я подожду вас в открытой гостиной. — Разговор происходил на пороге спальни, куда скромность принцессы не позволяла пригласить гостя. — А вы пока оденетесь…

— Я быстро.

Анелла сдержала обещание, десяти минут не прошло, как она появилась в гостиной полностью одетая, даже волосы успела собрать в аккуратный узел.

— Так что я должна сделать?

Эльф встал, учтиво пододвинул даме кресло.

— То место, где мы были — Оль-Герох, лежит в землях Урфии. Вранский князь не может послать туда своих гвардейцев (Хаэлнир не стал вдаваться в финансовые подробности отказа Андреаса), нельзя ли отправить туда человека три-четыре из числа ваших подданных для охраны и на случай, если Мирра появиться?

— Конечно! Я пошлю гонца немедленно, а завтра поеду следом, прослежу, чтобы все было исполнено.

— Совсем не обязательно заниматься этим лично, если только другие дела не призывают вас в Урфиндар.

— Дела… Не так уж много у меня дел. — В словах прозвучала скрытая горечь. — А ожидание — мучительно. Может, хоть там я сумею принести пользу.

— Понимаю. Но все же, дождитесь Эрсторгена. Он расстроиться, если не найдет вас по возвращении.

— Хорошо. — Анелла вновь покорно кивнула. — Я сделаю так, как будет лучше для него.

— Благодарю. — Командующий сердечно пожал узкую прохладную ладонь.

Еще два дня ушло на то, чтобы уладить неотложные дела в Эфель-Дорате[27]. Озерную общину временно возглавил Этельред. Посыльный из Врана поскакал в мелузельский порт, готовить корабль командующего к новому плаванью.

— Мы начнем с островов? — Удивился дракон.

— Да. — Они с командующим только что приземлились на стене Орьенской цитадели. — Посуди сам. В прошлый раз, как следует из рассказа твоей супруги, войдя в «дверь» она в меру своей осведомленности стала представлять эльфийский портал, в результате «вывалилась» в районе Эфель-Гира[28]. На этот в Агад-Зер нас привели поиски Создателя, логично предположить, что Мирра думала именно о нем, когда ступила на дно раскопа. Если так, ее вполне может забросить в один из храмов Всесильного. А ты ведь знаешь — на островах таких предостаточно.

— Но почему именно острова? На континенте святилищ куда больше!

— Потому что если Мирра окажется в одном из тех пустых храмов, что на Северном архипелаге, или еще на каком-нибудь необитаемом острове, то долго там одна не протянет!

— Ты прав. — Змей еще прибавил шагу, спускаясь по лестнице, ведущей со стены во двор. Встретимся с Эрсторгеном и летим в Мелузу, начнем обследование с Северного архипелага!

Эрсторген, хмурый и подавленный, поджидал у входа в замок.

— Ерунда какая-то, — пожаловался он, — я нашел избушку Зилы — там, кстати, пусто, и судя по всему так никого с самой зимы и не было. Но вот мертвый город… Я осматривал местность и с высоты, и чуть брюхом землю не бороздил — и ничего!

— Не удивительно, — Хаэлнир успокаивающе похлопал парня по плечу, — что бы это было за охранное заклинание, если бы каждый мог найти старую столицу? Но ты не переживай, завтра с утра я отведу вас к воротам Эфель-Гира.

— Может, слетаем прямо сейчас? — Тут же предложил юный дракон.

— Слетать не получится. — Терпеливо пояснил эльф. — Твой отец частенько гостил в Эфель-Тау[29], он должен помнить — наши города защищены заклятьем от метаморфоз. Иначе твои собратья сожрали бы бедных эльфов еще на заре цивилизации.

— Эфель-Гир тоже? — Удивился Змей. — Слушай, вы же бросили эту столицу… Испох знает сколько лет назад. На кой было оставлять здесь заклятья?!

— Чтобы избавить город от нашествия мародеров. Трудно представить, чтобы среди них были драконы, но все же… Это ведь по сути дела кладбище, кому приятно, чтобы по могилам родных топтались чужаки?

— Если город так защищен, как же Зила сумела найти его? Мама говорит, она водила ее к воротам.

Г*Асдрубалу показалось, будто по лицу друга промелькнула тень, упоминание о Зиле его явно не порадовало.

— Госпожа Зила очень сильная ведьма и весьма искусная. Потом, думаю, ей просто повезло, что она наткнулась на древнюю стену.

— Короче, съездим туда завтра. Тем более, что по моим ощущениям… — Дракон еще раз прислушался к себе. — Нет. Я ее не «слышу», а ты? — Обратился он к командующему.

Тот отрицательно покрутил головой. Расстроенный Торки побрел спать.

Эльф и бывший верховный судья поужинали в мрачноватой столовой на первом этаже Орьенского замка.

— Насчет островов. — Вернулся Змей к старому разговору. — С одним кораблем поиски могут затянуться. А у меня, если подумать, имеется в собственности целый флот. Я ведь в некотором роде еще и глава торгового дома «Финеск и сын».

— Сколько у тебя судов. — Деловито осведомился сотрапезник.

— Семь. Потом, мой новый приятель Сигистор наверняка не откажется помочь…

— Тогда разумнее сначала слетать в Люцинар. В нашем деле торговые агенты могут принести больше пользы, чем весь вранский гарнизон, отправленный на поиски.

— А если назначить награду тому, кто первым найдет нашу ведьму?

Хаэлнир задумался ненадолго.

— Решать тебе, но я бы не стал привлекать к ней лишнее внимание. Если награда будет достаточно велика, мы рискуем натравить на нее проходимцев и разбойников всех мастей, а если незначительна — так это не поможет.

— Остается еще Замуррье. — Напомнил Г*Асдрубал.

— Да, там никакие торговые агенты не пригодятся. Но я просил Бреанира связаться с нашими пограничными заставами. Любое мало-мальски значительное событие в степи станет ему известно не позднее, чем конный разъезд домчится до Эфель-Дората. И это еще одна причина оставить Торки наблюдать за Вранскими окрестностями и Башней. В случае чего, он и в Пельно за известиями смотается, и нас в каком-нибудь дальнем порту найдет.

Эрсторген принял план своего отца и командующего без лишних споров, чем сильно удивил обоих. Но события последних месяцев не прошли даром, парень сильно повзрослел.

— Я мог бы параллельно вашим поискам в море облетать храмы на Континенте.

— Конечно. — Согласился Хаэлнир. — Только не удаляйся надолго от Агад-Зера. Как бы там ни было, я продолжаю считать это место самым перспективным.

— Хорошо. — Снова согласился дракон.

Утром они верхом отправились сначала к жилищу готтарской отшельницы, а уже оттуда к воротам покинутой столицы. Эльф ехал впереди, руководствуясь одному ему известными ориентирами. Они быстро достигли края леса. Впереди на сотни лиг расстилался луг. Дальше виднелись горы, подножья утопали в зеленый волнах вереска и ежевики. Драконы непонимающе крутили головами, пространство прекрасно просматривалось в обе стороны, однако никаким городом здесь и не пахло. Каменные ворота материализовались прямо перед мордами их лошадей совершенно неожиданно. Белая штукатурка осыпалась, арка стояла пустой, окованные сталью створки валялись чуть дальше у стены, почти скрытые разросшимися лопухом и крапивой.

— Эфель-Гир. — Негромко провозгласил командующий.

Напрасно глаза путников искали величественные руины дворцов, ничего, кроме обветшалой арки и полуразрушенной стены, по обе стороны от нее видно не было. Но стоило пересечь линию ворот, как пространство вокруг стремительно преобразилось — троица стояла в самом начале широкой улицы, дальним концом упиравшейся в великолепный дворец. В нескольких шагах застыли изваяниями мертвые стражи города.

— Дальше лучше не ездить. — Предупредил Хаэлнир спешиваясь. — Здесь не так много магических капканов, но все-таки можно попасться. Я дойду до портала, проверю пользовались ли им, и сразу вернусь. Это не далеко.

— Может стоит осмотреть особняки? — Предложил Эрсторген, но без особого энтузиазма, он тоже чувствовал, что кроме них в городе никого нет.

— Все здания в городе «опечатаны». — Откликнулся эльф. — Даже будь правительница здесь, она не смогла бы войти внутрь.

— Мы подождем тебя за воротами. — Змей тронул коня, разворачивая, Торки последовал его примеру, обернулся, миновав арку, — позади, в проеме вновь зеленело разнотравье.

Хаэлнир вернулся быстро, покачал головой, давая понять, что ничего, вернее никого, не нашел. Собственно, другого ответа и не ждали.

— Побудь здесь еще пару дней, на всякий случай, а потом возвращайся во Вран. — Посоветовал сыну Змей. Мы с командующим сначала двинем в Люцинар, потом в Мелузу. Станем слать тебе известия из каждого мало-мальски значительного города, а когда выйдем в море — каждый заход в порт.

— Я поговорю еще раз с Андреасом, может, мне позволят задействовать в поисках часть драконов. — Эрсторген был все так же мрачен, но настроен решительно.

— Главное, не отчаиваться. — Напомнил ему Хаэлнир на прощанье. — Твоя мать обязательно найдется — это лишь вопрос времени.

Змей с приятелем на спине отправился на северо-восток. Проводив их взглядом, Торки вернулся в цитадель — обсудить с комендантом порядок несения дежурств в домике Зилы.

* * *

Пять месяцев сине-белые паруса «Идиль харана»[30] носили его по северным водам, пока совершенно безрезультатно. Драконы не отличаются терпением, но Эрссер проявлял прямо-таки чудеса в этой области. Когда природные склонности брали верх — летел к ближайшему острову и крушил, что подворачивалось под лапы. Первое время экипаж выбегал на палубу, любоваться огненными вспышками, озарявшими небо, потом люди привыкли. Только Хаэлнир беспокоился — в гневе от собственного бессилия дракон иногда так поминал Создателя… Нет-нет, не подумайте, ничего непростительного пока произнесено не было, но командующий предпочел бы на время «спускания пара» зашивать драконью пасть корабельным канатом.

В поисках Мирры вокруг Континента бороздили моря еще десяток кораблей, как и предполагал Г*Асдрубал, его люцинарский приятель — Сигистор Илувик не отказал в дружеской помощи, ну а флот господина Финеска всегда бы к его услугам. Добрых вестей от этих экипажей тоже еще не поступало.

— Через неделю придется вернуться в Люцинар. Надо пополнить запасы пресной воды и продовольствия. — Сообщил Хаэлнир дракону после осмотра должно быть сотого пустынного островка. Здесь не было даже храма, только плоский камень, положенный поверх двух других глыб с выбитыми на нем священными рунами — алтарь Всемогущего Творца и всех богов, вместе взятых. Заплывавшим сюда мореходам и аборигенам с соседних островов недосуг да и накладно было возводить жертвенники каждому божеству в отдельности.

— Опять ничего! — Змей пнул подвернувшийся под ногу осколок гранита.

— Это совсем не плохо. — Рассудительно заметил эльф. — Представь, если бы твою жену забросило сюда. — Он обвел рукой скудно поросший кустарником берег.

— Ты прав, конечно. Но последнее время меня раздражает полная неопределенность: нет никакой гарантии, что Мирра не появиться на только что оставленном нами острове через день после отплытия.

— Мы везде оставляем волшебные метки — Напомнил друг. — Если она окажется на одном из этих островов, мы обязательно почувствуем.

— Если будем рядом… — Змей продолжал ворчать.

— Если не мы, то нанятый нами колдун в Люцинаре или шаман с Архипелага…

— Извини, у меня сегодня брюзгливое настроение. — Повинился ящер. — Это море навевает на меня тоску. К тому же столько дней без свежего мяса!

— Слетай, поохоться.

— Нет. — Отклонил тот предложение приятеля. — Лучше повернем к соседим островам, может успеем сегодня осмотреть еще несколько. Но ни в тот день, ни в следующие шесть Богиня так и не повернулась к ним благоприятной стороной лица.

В третий день первой четвери месяца яблонь корабль вернулся в Люцинарскую гавань. В порту принявшего вид известного банкира Змея поджидал верный Зом.

— Господин Финеск! — Обрадовался он. — Наконец-то! Я уж начал тревожиться- провиант-то сам отпускал на шхуны…

— Все в порядке. — Дракон на всякий случай окинул взглядом пристань. Банкир был семейным человеком, так что леди Аги вполне могла явиться встречать мужа. Но приказчик в точности выполнил распоряжение — никого из домочадцев на причале не оказалось. — Как там моя хозяйка? — Все же спросил на всякий случай. Командующему видеть его маленькое «увлечение» было совсем не обязательно, а то еще вообразит невесть что…

— Тоскует. — Радостно заверил Зом. По его мнению, такое состояние для супруги банкира было самым подходящим — ждать вечно пропадавшего по делам мужа и хранить верность — о чем еще может мечтать порядочная женщина?! — Вы домой или…

— Или. — Отрезал Финеск-Змей. — Ты снял нам гостиницу?

— Конечно-конечно. — Приказчик поспешно замахал рукой, предлагая возчику стоявшей в отдалении кареты подогнать ее поближе. — Две комнаты в «Морской звезде», вам и господину Халу должно понравиться.

Эльф сошел на берег под личиной знатного вранца, имени не менял, только «подкоротил» собственное. Ничего грозного или эльфийского в этом загорелом господине с короткой стрижкой «ежиком» не было. Однако, доверенный приказчик, обычно относившийся к попадавшимся в окружении его хозяина дворянам самое большое — снисходительно, (а к большинству — и вовсе едва считал нужным скрывать презрение), с первой минуты повел себя с гостем чрезвычайно корректно. Чутье безошибочно подсказывало пройдохе, что этого господина лучше не раздражать.

В «Морской звезде» им приготовили две лучшие комнаты в недавно пристроенном крыле, одна над другой.

— Вот, извольте ознакомиться. — Протянул Зом своему господину пергаментный свиток, когда принявшие ванну Змей и Хаэлнир разместились в гостиничной ресторации. — Это донесение с «Летучей рыбы», они курсировали в районе Эборского пролива и там услышали эту историю. Она совсем «свежая», если рассказчики не врут. Змей развернул свиток, пробежал глазами по строчкам.

— Чего же сразу не показал? — Недовольно зыркнул он на приказчика. Морская раздражительность еще не успела оставить дракона.

— Вам ведь нужно было хоть соль с себя смыть. — Терпеливо возразил слуга.

Змей перекинул свиток товарищу. Эльф в свой черед прочитал донесений.

— Что же, это вполне может оказать она. — Умело скрывая волнение, командующий аккуратно свернул свиток и вернул ящеру. — Ваши люди нашли остров, где все это случилось? — Его взгляд обратился на приказчика.

— Пока нет, насколько мне известно. — Ответил Зом. — Но письмо доставили два дня назад, добавьте дюжину дней конной эстафеты — за это время все могло измениться.

— Вылетаем сразу после ужина! — Дракон подозвал официанта и велел поторопиться с горячим. Его люцинарский поверенный нисколько не удивился словам хозяина — он был одним из тех немногих, кого тот, пусть и невольно, посвятил в «истинную природу господина Финеска». Теперь эта маленькая тайна постоянно согревала прагматичное сердце старого приказчика: кто еще на Эттарисе мог похвастать, что его патрон не только богатейший банкир и торговец, но еще самый настоящий ДРАКОН?!

Змей заскочил в комнату, чтобы забрать оставленные вещи — выходя, окинул взглядом затянутые желтым шелком стены. Ровный потолок был украшен лепниной только в центре, розетка окружала свисающую на цепи люстру с семью рожками для свечей. «Мирре бы тут понравилось, — отметил машинально. — Если это — она, можно будет вернуться и провести пару дней в гостинице». Мысли снова обратились к недавно прочтенному свитку. В нем капитан «Летучей рыбы» сообщал, что, зайдя за пресной водой на самый отдаленный из атоллов Фехтайского архипелага, услышал от аборигенов о странной девушке, которую они подобрали в море, далеко от берега.

* * *

Улинхейли не любил ловить рыбу. Что за радость день за днем плести и чистить сети, закидывать их в море, в надежде, что Синий хозяин не поскупиться в этот раз на улов. Потом сортировать склизких каракатиц и карпениг с отсрыми как лезвие плавниками, и снова чистить и латать сети… Нет уж, пусть этим занимаются увальни, вроде Афлона. Для себя Улинхейли избрал куда более увелкательное, а главное прибыльное занятие — нужно только знать, как найти жемчужные раковины. Узенькая лодочка, всего-то два локтя в ширину и не больше десяти — в длину, уверенно перескакивала с волны на волну. День выдался ветреный, но Улинхейли давно выгреб за полосу прибоя и теперь правил прямо в открытый океан. Легкое, короткое весло перепархивало с одной стороны на другую, толкая суденышко к бьющему прямо в глаза гребцу солнцу. Вероятно из-за этого Улинхейли не сразу заметил барахтавшуюся в волнах девушку, только когда тонкие пальцы вцепились в долбленый борт, едва не перевернув лодку, он сообразил, что белесое пятно в воде — человеческое тело. Юноша навалился на противоположный борт, стараясь удержать равновесие.

— Эгей, поострожнее! — закричал он, машинально оглядывая синее пространство в поисках лодки, откуда она могла свалиться. Но вокруг не было ни одной посудины — и не удивительно, Улинхейли тщательно скрывал свое заветное место, где добывал поистине гигантские раковины. А жемчужины в них выростали размером с глазное яблоко! Про эту коралловую отмель к юго-востоку от острова мало кто знал, сильное морское течение обычно сносило лодки в другую сторону, чтобы преодолеть его требовалось грести, что есть мочи. Но Улинхейли был сильным мужчиной, он не нырял вместе с другими в бухте, где ловила рыбу вся деревня, и где предшествующие поколения успели основательно проредить «поголовье» жемчугоносных моллюсков.

Рука исчезла, но спустя секунду вновь ухватилась за лодку, на этот раз ближе к носу, и снова юноше пришлось приложить массу усилий, чтобы его челнок не перевернулся.

— Хэй, да перестань же трясти лодку. Если боишься утонуть, так подожди, я спрыгну в воду и помогу забраться.

Над бортом показалось бледное личико с прилипшими к щекам прядями волос. Волосы оказались по мужски короткими, но лицо и тело точно принадлежало женщине. Незнакомка хрипло залопотала что-то на непонятном языке.

Улиндейли удивился еще больше. С этой стороны архипелага большие корабли не плавали никогда — всем известная подводная гряда, дальше на востоке оканчивалась невидимым из-под воды, и потому вдвойне опасным рифом. Капитаны судов предпочитали далеко обходить гиблое место, и если сюда заносило шхуну, то только во время шторма. Парень вновь, сощурив глаза от солнца, вгляделся в волны — не похоже, чтобы поблизости произошло кораблекрушение, да и с чего бы ему взяться, последний шторм отбушевал две четверти назад!

— Видимо сегодня другого улова у меня не будет. — Сказал себе молодой ныряльшик (поскольку вцепившаяся в лодку пловчиха, явно не способна была понять нормальный язык), и ловким движением выбросил тренированное тело за борт, закачался на волнах, отфыркиваясь, зажав в одной руке весло. Освободившаяся от веса лодка подпрыгнула, стукнув незнакомку днищем по голове, потеряв сознание, девушка начала медленно погружаться в зеленоватые глубины. Улиндейли выругался, бросил растерянный взгляд на лодку — все еще сильное течение могло далеко отнести ее, но разматывать и бросать якорь времени не осталось. Закинув весло в челнок, юноша набрал полную грудь воздуха и нырнул вслед за своей нечаянной находкой.

Когда он последним усилием вытащил лодку с пришедшей в себя «утопленницей» на берег, солнце успело перевалить за полдень. Убедившись, что челн не унесет очередная волна, пловец повалился на мокрый песок. Девушка кое-как выбралась из лодчонки и попыталась оттащить его подальше от прибоя, но он лишь устало отмахнулся.

— Откуда ты только взялась? — Проворчал, не рассчитывая на ответ. Но спасенная вдруг залопотала, активно жестикулируя. Улиндейли с удивлением понял, что она и впрямь рассказывает о том, как попала в воду. Вернее, пытается рассказать, из объяснений «на пальцах», получалось, что она чуть ни с неба упала в море. Чужеземка нескольк раз изобразила, как «рыбкой» входит в воду — вот только прыгать с высоты, как она показывала, на их острове было совершенно неоткуда.

— Отведу-ка ее к жрецу. — Сообщил себе ныряльщик, встал, морщась от боли в усталых плечах, схватил продолжавшую трещать без умолку женщину за руку и потащил в глубь острова. Там, на холме с тремя высоченными пальмьмами стоял навес их жреца. Старый Пекна умел говорить на языкях всех племен, населяюших соседние острова, и даже бородатых пришельцев с большой земли. «Уж он сумеет разобрать болтовню незнакомки!»

* * *

— Господин Змей! — Капитан принадлежащего Сигистрору судна, знал дракона под настоящим именем. Путаница, возникшая из-за того, что экипажам собственных судов Эрссер являлся в виде Финеска, а с людьми бывшего мятежника Сига общался в собственном облике, грозила в будущем вылиться в сереьезную проблему. Впрочем, дракон не собирался надолго оставаться банкиром.

Приземление на палубу прошло не совсем гладко. Г*Асдрубал уже отработанным приемом спланировал сверху прямо на корабль, пролетая над мостиком, перекинулся в человека. Сидевшему у него на спине Хаэлниру пришлось сделать диковинное сальто, чтобы приземлиться на ноги, плечом он все-таки задел деревянное ограждение — бросил в сторону ящера осуждающий взгляд. Тот, ухмыляясь, едва заметно пожал плечами — после получения свитка настроение у Змей заметно улучшилось.

— Сочтемся! — Одним взглядом пообещал эльф.

— Доброго плаванья, Янцель, рад встрече. Ну, что, есть у вас новости?!

— Есть-есть. — Улыбка собрала морщинами дубленое лицо шкипера. — Мы узнали, где искать девушку.

Друзья тут же превратились в слух.

— Здешний шаман говорит, они переправили ее на Тхлай.

— Не близко. — Удивился ящер.

— Да. — Моряк переложил штурвал, ловя переменчивый ветер. — Мы хотели сразу плыть туда, потом побоялись, что вы нас не найдете, но теперь-то можно отправляться. — Он снова пошевелили рулевое колесо. — Эй, на баке, готовсь, поворот бейдевинд!

— Может лучше слетать до архипелага, так будет быстрее…

— А оттуда на материк ты тоже полетишь? — Осадил дракона товарищ. Беспосадочный перелет с самого северного из островов Тхлай-Охолатхлской гряды до Эттариса был не по силам даже дракону. — И вообще, нам может понадобиться судно.

Вынужденный согласиться с разумными доводами Змей принялся помогать матросам — ему казалось, они едва ползают по палубе. Когда разворот был завершен, корабельный ветродуй добавил ветра в паруса, и бриг полетел, рассекая бирюзовую целину, словно гигантская белая бабочка. На третий день впереди по курсу обрисовался гористый Ихтлей, не задерживаясь, они обогнули его справа и бросили якоря в бухте с подветренной стороны цеyтрального острова. Тхлай-Охол за прошедшие с момента арканской оккупации годы изменился мало. Непобедимый недолго держал здесь гарнизон: под влиянием южного солнца солдаты и матросы очень скоро утрачивали всякое служебное рвение. Подобно местным жителям они предпочитали по нескольку часов, начиная с полудня, спать в тени тростниковых навесов, а после до темноты тянули банановую брагу — довольно отвратительный на вкус слабоалкогольный напиток. Единственным рабочим временем оставались прохладные утренние часы, но и их заброшенные на остров арканцы вместо службы, посвящали необременительной рыбалке. Венную базу на оcтрове пришлось прикрыть, точнее она прикрылась сама собой, солдаты разбежались, переняв островной образ жизни и бесследно растворившись в местном населении. На другом конце острова, там где когда-то была столица императора Тхлай-Охолатхла, одиноко торчала серая башня. Некогда в ней жил могучий маг — один из Девяти, Эгей, посвященный в Тайну Равновестия, а теперь обретался местный колдун. В свое время Эдарген, захватив Тхлай-Охол, сжег здешнего шамана со всей семьей и учениками. Но стоило арканским судам отчалить на континент, и рыбаки отыскали себе нового.

Четырехвесельный ялик заскрипел килем по песку. Змей, Хаэлнир, следом за Янцелем и парой матросов спрыгнули в воду, помогли вытащить лодку на берег.

— Фехтайский шаман сказал, они отправили чужестранку Жрецу из каменной башни, чтобы он решил, что с ней делать. — Шкипер махнул рукой в сторону невидимой отсюда башни Эгея. — Эти островитяне очень суеверны. Спасенная девушка говорила на языке Большой земли, а среди них не нашлось знатока, достаточно владеющего чужой речью. Зато все видели, что волосы у незнакомки острижены очень коротко — по их обычаям, косы отсекают юношам или девушкам, предназначенным в жертву Синему Хозяину. Вам разве не приходилось слышать о таком? Не только здешние аборигены, но и эборские пираты до сих тоже практикуют человеческие жертвоприношения — этим живоглотам видите-ли жалко для морского бога пары монет! Так вот, такой жертве обрезают волосы и сжигают их на алтаре, а самого беднягу бросают за борт в открытом море, так чтобы он не сумел доплыть до берега.

— Я читал об этом варварском обычае, — Хаэлнир брезгливо сморщился.

— Если жертве все же каким-то чудом удается выжить, — продолжил шкипер, — считается, что Хозяин морей отверг подношенье. Вот фехтайцы и решили отправить девушку в Храм Синего, чтобы своей службой богу она сумела вернуть его расположение… Новый Тхлайский колдун устроил в оставшейся от великого мага башне святилище, так что девушка должна быть там.

— Тогда не станем медлить! — Г*Асдрубал, став ящером, подсадил на спину Янцеля и эльфа — пересечь остров было делом нескольких часов. Уже на закате они увидели на фоне меняющего цвет моря каменную башню с площадкой, окруженной прямоугольным зубцами, наверху. К подножью башни, хорошо различимая сверху еще и благодаря многочисленным факелам, двигалась, раскачиваясь из стороны в сторону, длинная колонна людей. Змей не стал подлетать вплотную к новоявленному храму, приземлился в джунглях неподалеку, принял человеческий вид. Втроем, раздвигая переплетенные колючими лианами заросли, направились к башне. Ориентироваться было легко, с той стороны постоянно доносилось громкое монотонное пение. Вскоре, в просвете между листьями замелькали светлые пятна — факельшики были одеты в длинные белые одеяния, похожие на прихваченные поясами в талии простыни.

Когда друзья проломились, наконец, на песчаный берег, хвост колонны почти втянулся внутрь башни.

Янцель догнал замыкающих шествие островитян, быстро заговорил с ними на местном наречии. Те охотно отвечали. Но очевидно, рассказ этих факельщиков не слишком обрадовал шкипера.

— Они говорят — взволнованно обернулся он к своим спутникам, — что сегодня, в день Большой луны[31], когда прилив коснется башни, — (Змей бросил взгляд в сторону полосы прибоя, она и впрямь почти подкралась к каменному фундаменту), — посвященная Синему Хозяину жертва будет возвращена морю, и если на этот раз бог благосклонно примет дар — весь следующий год улов у берегов…

Дракон перебил его.

— Жертва — это Мирра? Спроси их, жертва — это та девушка, что принесло море?

Янцель быстро перевел вопрос, факельшики закивали.

Эльф рванул из-за спины сразу оба своих меча и расталкивая плечами паломников бросился ко входу в башню. Золотой ящер на глазах у окончательно перепуганных островитян взлетел в темнеющее небо. На вершине башни, между тем, полуголый жрец надел на шею облаченной в белый саван фигуре длинное ожелье из цветов и раковин. Жертва стояла неподвижно, спиной к морю, на самом краю каменной площадки, руки — разведены в стороны, лицо — скрыто тонким покровом. Внизу у подножья волна дробилась о выступающие из песка скальные породы. Одна из помощниц подала жрецу корону, из медных пластин с золоченой насечкой, украшение легло на голову поверх покрывала — в этот момент колдун заметил взмывшего над башней дракона. Старик испуганно дернулся, потерявшая равновесие жертва полетела на хищно оскалившиеся камни. Руки ее были все также раскинуты, словно крылья морской чайки, но в отличие от птиц — люди не умеют летать! Змей сложил собственные крылья, нырнул вниз, обгоняя устремленное к земле тело. Он успел подхватить его ярдах в пяти от поверхности, кожаные перепонки забили по воздуху, но снова взмыть в небо дракон не смог и, перевернувшись, чтобы смягчить удар, заскользил спиной по прибрежному песку. Свою ношу он бережно сжимал в передних лапах, не позволяя коснуться земли.

Когда вспахавший берег драконий гребень остановил скольжение, Змей с шумом перевел дух.

— Успел! — Торжествующе сообщил он белой фигуре. Ответом ему была откатившаяся в сторону голова…

* * *

Верлейн никак не мог привыкнуть к манере Творца перемещаться из одного места в другое. Только что они стояли в холле, того, что Создатель называл «своей резиденцией», и вот, словно декорация сменилась, их окружает пыльный зал в неведомом дворце. Белые колонны подпирали огромный купол. Свод разрисован созвездиями, и каждая звезда — алмаз, величиной с кулак.

— Где мы? — Верлейн задрал голову, разглядывая «алмазное небо».

— Во Дворце Совета в заброшенной эльфийской столице. Располагайся, ты здесь надолго.

Маг поискал глазами, куда положить бездыханное тело вранской ведьмы, которым Всесильный нагрузил его перед «отбытием». За одной из колонн виднелась длинная мраморная скамья, не найдя ничего лучше, он опустил женщину прямо на пыльную поверхность.

— Это — вместо инструкции. — В руке у Создателя появился исписанный от руки лист.

— «В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный, на цепях, среди столбов. Не видать ничьих следов вкруг того пустого места. В том гробу твоя невеста»[32]. — Прочитал маг. — Какая еще невеста?!

— Такая. Уложишь ее в хрустальный ящик или вроде того. Потом раструбишь всему Миру, что тот, чей поцелуй разбудит нашу вранскую ведьму, сможет осуществить свое заветное желание, ну и в придачу получит ее в жены. Она у нас, правда, не классическая красавица, но тем не менее…

— Она замужем. — Мрачно заметил Верлейн.

— Не важно. Это дело поправимое. Твоя задача забаррикадироваться здесь, в Эфель-Гире, и сделать так, чтобы награда досталась желающим поистине дорогой ценой. Понятно?

— Но почему я?!

— Ты хотел стать богом? Поздравляю! Ты — божество этого места, назовем его… м-м-м — «Проклятый город»… Или может: «Город-призрак»? Нет, это уже где-то было… Короче, в пределах этого города ты всемогущ и бессмертен.

— Но ведь это совсем не то, чего я желал!

— Разве? А ты подумай хорошенько. — Голос Создателя звучал безмятежно, но Верлейна пробрала дрожь. — Потом, я ведь сказал — это не только награда, но и наказание. Ты ведь вломился в мой портал и, кажется, даже на мое место метил. Нет?

— Она тоже вломилась в портал. — Маг кивнул в сторону скамьи.

— Предпочитаешь оказаться на ее месте?

— Нет. Боюсь, в Мире не найдется достаточно смелых дев, чтобы побороться за мое тело.

— Рад, что ты не утратил чувство юмора, оно тебе скоро пригодиться. — Создатель постучал пальцем по листу с текстом. — Стихи возьмешь за основу, переделаешь под наш случай. Ну, не мне тебе разъяснять, как пишутся пророчества! И поторопись, я через пару-тройку недель проверю. Кстати, — Всесильный прикоснулся ко лбу, словно удивляясь собственной забывчивости, — чуть не запамятовал, твои старые приятели совсем недавно тоже побывали здесь. Надо отдать должное — чутье у них просто поразительное, если бы я не выдержал паузу… В общем, они оставили поблизости наблюдателей, так что позаботься о том, чтобы претенденты не нагрянули к тебе раньше времени!

И хозяин Мира исчез, а маг остался разгребать древние завалы.

К исходу пятой недели едва ли сотая часть работы была проделана. Правда, Верлейн привел в порядок несколько комнат в эльфийском дворце, в том числе и тот самый зал, куда они перенеслись с Творцом из Его резиденции. Теперь в центре колоннады стоял мраморный постамент, позаимствованый с соседней улицы, а на нем…

— Это еще что такое? — Явившийся, как и обещал, Создатель с возмущением взирал на творенье чародея. — Зачем ты сюда кровать взгромоздил?

— А где прикажете стеклянный гроб взять?

— Ты колдун, или только «за пивом сбегать»?

Верлейн зло прищурился, но промолчал.

— Ману, что ли экономишь? — усмехнувшись, Всесильный превратил двуспальное ложе с балдахином в хрустальный ковчег, внутри которого была упакована Мирра. — И платье больно скромное… — Плечи женщины облек наряд из золотой парчи. — Так-то лучше. — Полюбовался сквозь прозрачную крышку собственной работой.

— Показывай пророчество.

Маг, не глядя в лицо, протянул бумажный свиток.

— «В Старой столице, в зале пустом

Рыжая ведьма мертвым спит сном.

Тот, кто сумеет гробницу открыть,

Ведьму от долгого сна[33] пробудить,

Сможет исполнить желанье свое,

А также, в придачу получит ее».

— Кого ее? Ведьму или гробницу? — Творец сурово сдвинул брови.

— Ее. — Колдун указал на спящую в футляре Мирру. — Вы же сами приказали…

— Я дал тебе образец. Ты сравни тексты! Что за халтура! Неужели нельзя было сочинить ничего получше или хоть подлиннее?!

— Я маг, а не стихоплет! — Верлейн опустил голову, чтобы Создатель не заметил, пылающей в глазах ненависти. Но Того, только рассмешила его дерзость.

— Ладно-ладно, — примирительно изрек он, — оставим, как есть, только замени «в придачу», на «в награду».

Маг молча кивнул. «Такой награды — врагу не пожелаешь».

— Остальное изложим в прозе. Так, давай дальше. Ты уже придумал, какие ловушки расставить для претендентов?

* * *

— Чучуло! — Ошалело пробормотал дракон.

От башни уже бежали, потрясая факелами, островитяне.

Змей поспешно встал на лапы и попытался приладить отлетевшую голову к соломенному туловищу, но та никак не хотела «врастать» на прежнее место. Первым к свалившемуся ящеру подскочил старикан-жрец (Как уж он умудрился, не иначе выбросился с башни вслед за неудавшимся жертвоприношением!)

Спустя минуту к нему присоединилась давешняя помощница. Змей не торопился превращаться в человека, полагая, что в своем теперешнем виде гораздо меньше пострадает от наступавших со всех сторон аборигенов. Последние, хоть и шарахнулись совсем недавно от дракона, теперь, возмущенные святотатством, размахивали факелами все ближе к золотой шкуре. Возгласы нападавших явно носили нелицепринятный характер. Больше других разорялась девушка-жрица. Г*Асдрубал поймал себя на том, что прекрасно понимает заковыристые ругательства на арканском.

— Миледи, — как можно учтивее начал он, — простите мою оплошность. Я и мои друзья, — Дракон взглянул вдоль берега, но эльф и Янцель словно испарились, — мы думали, что это… что спасаем человека! Разве не Вас должны были принести сегодня в жертву Морскому Хозяину?

— Конечно меня! — Раздраженно воскликнула женщина. — Но вы все испортили, теперь мне не стать жрицей раньше следующего полнолунья!

Озадаченный Змей покрутил клыкастой головой, немного остудив тем-самым пыл островитян.

* * *

«Оказывается, по их поверьям, чучелу, нареченному именем человека, передается часть его дух. Соломенная кукла становиться подношением морскому богу, а человек получает новое имя и посвящает остаток жизни служению Синему Хозяину. — Рассказывал Эрссер сидя на палубе „Летучей рыбы“ после того, как позорно сбежал от возмущенных тхлайцев. — Быть жрецом весьма престижно и совсем необременительно. Эта ушлая девица едва не выцарапала мне глаза за то, что сорвал церемонию и отсрочил принятие ею жреческого сана еще на месяц».

Дракон небрежно подбросил в воздух свой трофей — репообразную голову соломенной куклы.

— Ну, что, вернем морскому богу его собственость? — Вместе с Хаэлниром они прошли на ют.

Змей поглубже нахлобучил на тряпичный шар медный венец, потом с размаху зашвырнул в пенящийся за коромой кильваторный след.

— Не сердись Синий Хозяин!

Хаэлнир прибавил к подношению горсть серебряных монет — милость морского властелина была не последним делом — им еще предстояло обойти не одну сотню островов.

* * *

Последнее время дворец брадизанского правителя вымирал с наступлением сумерек. Речь, конечно, не шла о тех вечерах, когда князь Риго закатывал очередной бал. Тогда во всех комнатах, даже тех, что лет десять не видели метелки горничной и стояли запертыми в ожидании лучших времен и ремонта, зажигали огонь — и дворец сиял сотней оранжевых глаз. Но время бесконечных осенних балов еще не наступило. Неделю назад теплые сумерки дворцового сада были наполнены шепетом влюбленных парочек, а также менее приятным, но более громким звуком — руганью обманутых мужей, застукавших свою прекрасную половину с новым поклонником. Теперь, едва садилось солнце, на аллеях и в длинных дворцовых коридорах не сыскать было ни тех, ни других.

— Призрак появляется около полуночи. — Поеживаясь от суеверного страха, рассказывал начальник ночной старжи. — Он облюбовал себе верхнюю галерею, но позавчера прислуга видела его в саду. Это высоченный старик, со скорбным лицом и черными провалами на месте глаз, он шел протягивая руки… — капитан нервно сглотнул, — словно искал кого-то… — Про себя главный стражник добавил: «Чтобы задушить», но вслух высказываться не стал, чтобы не сочли трусом.

Риго сидел у окна в собственной спальне, с утра потягивая мелузельский бренди. Творец не обидел его здоровьем, и князь полагал, что этим даром следует воспользоваться, как можно полнее — то есть ни в чем себе не отказывать. Поэтому, после утреннего бренди он еще собирался перекусить бараньим боком, маринованными яблоками, а после поохотится за стенами Брадизана или, если облака не разойдутся, (а погода была серенькая), наведаться к графине Амелии. Капитан с его докладом о зловещем призраке портил ему завтрак второй день подряд.

— Вы уверены, что ваши подчиненные не перепились, как обычно? После бочонка темного готтарского еще не то увидишь…

— Ваша светлость, я сам был свидетелем!

— Сами? И что же это было за привидение?

— Ужасный старик, как я вам докладывал. — Стражник снова нервно дернул кадыком. — Волосы и борода белые… глаза… и руки!..

— Да, да, про руки я понял. Так что же в этом ужасного?

— Так ведь это неупокоенный дух! А такой пока не заберет в могилу того, за кем явился, не отстанет.

— И за кем по-вашему он явился? — Правитель презрительно смерил собственного капитана взглядом — вояка с грубым лицом и здоровенными кулачищами явно боялся. Сам Риго не был суеверен. Зато он был предусмотрителен — качество, позволявшее ему выпутываться из множества переделок. Потеряв почти всю армию в последней войне, князь умудрился удержаться на престоле, и даже приобрел народную популярность: умело распространенные слухи о его неравной схватке сразу с десятком драконов до сих пор имели хождение в народе. Та же разумная предусмотрительность заставила брадизанского князя год назад вызвать колдуна из соседнего Врана, и теперь личные покои властителя сторожил не только отряд гвардейцев, но и мощное охранное заклинание.

Каптан молчал. Он подозревал, что по коридорам бродит неупокоенная душа маркграфа Клифтона, умершего год назад в подземной тюрьме замка. Князь Риго, решив обеспечить ленный надел дочери, выдал ее за старика-маркграфа, а после уморил того в темнице. Но начальник стражи благоразумно не стал делиться своими догадками. Риго снова усмехнулся.

— Ладно, — махнул он рукой, — нынче вечером я лично проверю посты, — надеюсь, у вашего призрака нет выходных?

Капитан щелкнул каблуками и вышел из спальни.

Князь допил бренди и потянулся. Выглянул в окно: из копившихся туч начал моросить мелкий дождик. Риго запахнул халат и неторопливо отправился в покои любвиобильной графини.

Амелия умела развлечь правителя: о времени он вспомнил только, когда начало темнеть.

— Пойду, проверю стражу, — нехотя освобождаясь из горячих объятий, пробормотал он.

— С чего вдруг? — Графиня лениво потянула на себя тонкое покрывало.

— Обещал нашему смелому капитану. Говорит, мои старжники в панике — ночью к ним повалился ходить призрак.

— Да-а-а. Моя горничная что-то болтала об этом. Пора высечь тех, кто разносит среди слуг вредные сплетни. Ночью никого из них стало не дозваться!

— Не беспокойся, мое сокровище, я разберусь. — Князь поцеловал белое плечо любовницы, потом потуже затянул пояс на халате, придал лицу грозный вид и отправился к первому из караулов, дежуривших у входа в центральную галерею.

Он успел обойти их все. Стражники при его появлении вытягивались в струнку. Некоторые видели страшного старика накануне, но этим вечером ничего подобного не происходило. Лишний раз уверившись в том, что большинство его подданных «суеверные идиоты», Риго собирался вернуться к прерванной «беседе» с Амелией. «Надо бы прихватить из спальни бутылочку бренди, — пришла мысль, когда он проходил мимо собственных покоев, — послать слугу — так потом ждать не меньше получаса…» Рука уже протянулась к двери.

— Великолепный господин Риго! — Серый, похожий на сгусток тумана, силуэт возник в начале коридора. Князь замер на пороге спальни. Мистичекий ужас заставил похолодеть кожу. Привиденье приближалось, вскоре стало заметно, что это и вправду высоченный старик с белой шевелюрой в темно-серой, свободной мантии. Но никаких провалов вместо глаз правитель не увидел, зато взгляд у признака прямо-таки прожигал. Дойдя до середины коридора, дух замер, упершись в невидимую стену.

— Какой дилетант ставил тебе охранное заклинание?! — Недовольно проворчал он.

Риго приободрился, призрак выглядел вполне прилично: ни тебе всклокоченных волос, ни трупных пятен. К тому же магический барьер, как выяснилось, отменно действовал.

— Что вам угодно? — Вполне твердым голосом осведомился он.

— Поговорить с вами. — Призрак неожиданно учтиво поклонился. — У меня к вам чрезвычайно выгодное, и потому конфиденциальное предложение. Не пригласите меня войти?

— Не знаю — не знаю… — Риго в задумчивости потер небритый с утра подбородок. Он припомнил, что по легенде призрак не может войти в защищенный дом, без приглашения хозяина.

Старик свел было грозно брови, но тут же разгладил лицо в любезной улыбке.

— Я понимаю ваши опасения. Это лишь подтверждает, что вы — мудрый и осмотрительный правитель, а значит — я сделал верный выбор!

Князь прекрасно раскусил лесть, но все равно приосанился.

— Но моя иформация такого рода, что не терпит лишних ушей. — Продолжил призрак. — Сделаем так: я расскажу вам о том, что произойдет завтра. Событие это весьма примечательное и непосредственно связано с моим предложением. Надеюсь, убедившись, что я не лгу, вы проявите большее гостеприимство.

— Говорите! — Встревожился князь, ему вдруг подумалось, что привидения явилось предупредить о готовящемся заговоре или покушении.

— Завтра оракул в Большом храме Создателя объявит пророчество. Суть его передавать не стану, сами прочтете — жрецы всегда записывают такие вещи. Скажу лишь, что пророчество — не выдумка храмовых служителей и не болезненный бред опившегося дурманом кликуши. Отнеситесь к нему серьезно! Объявленная в нем награда вполне достижима. Но об этом мы поговрим завтра. Я буду ждать вас на этом же месте.

Призрак закачался, как рваная ветошь на ветру, а потом распался на серые ошметки. На Риго пахнуло запахом тухлятины, но князь решил, что кто-то из многочисленного кошачьего семейства, спасавшего дворец от мышей и крыс, снова припрятал в укромном закутке спертую на кухне селедку. Еще с минуту он топтался в коридоре, потом решительно толкнул дверь. Бокал бренди изгнал остатки недавнего старха. «А, к Испоху всех призраков с их пророчествами!» — подумал князь, щедрой рукой наливая вторую порцию. К графине он этой ночью так и не пошел.

* * *

Создатель исчез по своим неисповедимым делам, и Верлейн смог вздохнуть свободнее. Награда, преподнесенная ему Всесильным, больше походила на жестокую насмешку. Но у мага имелись соображения, как исправить ситуацию.

Творец не имел привычки лгать, если Он сказал, что исполнит желание того, кто разбудит никчемную ведьму — так оно и случится, будь даже счастливец самым злейшим его врагом. Совершенствуя, по указке Создателя, расставленные по всему Эфель-Гиру ловушки, Верлейн обдумывал свой план: он собирался самолично поцеловать «спящую», а после в награду потребовать свободу и статус реального божества! Однако Творец видимо догадывался о чем-то подобном, поэтому перед «отъездом», как бы между прочим обронил: «Кстати, если надеешься сам сорвать приз, можешь остыть, твой поцелуй не разбудит нашу „красавицу“. Хочешь — попробуй.» — Испортив настроение хранителю гробницы Всесильный отбыл — не иначе пьянствовать с нахальным драконом. Верлейну вообще иногда казалось, что весь этот сыр-бор со смертью вранской правительницы затеян сугубо ради того, чтобы заполучить в собутыльники ее супруга-ящера. Тяга Творца к драконам общеизвестна.

Колдун недолго горевал над разбитыми надеждами, очень скоро в голове у него родился новый замысел. Теперь оставалось только найти балвана, согласного сделать за мага грязную работу! На роль подставного героя был выбран его старый знакомец — бывший Брадизанский наместник Риго. Князь обладал известной ловкостью, в то же время Верлейн был уверен, что сумеет обмануть жадного брадизанца и завладеть законно причитающейся наградой. Жаль только, сам он не мог покинуть границы эльфийского города, однако же, и раньше председатель не часто затруднялся дальними путешествиями. Хороший транс-дубль вполне способен заменить своего хозяина, особенно в щекотливых ситуациях.

Первый раз он отправился к бывшему наместнику дней за десять до «всенародного явления» пророчества. Дата была выбрана Творцом заранее, и это в некоторой степени способствовало затее Верлейна. Однако визит не удался, внутренние покои дворца, куда входила и спальня правителя, оказались обнесены вполне приличной защитой от таких-вот странствующих духов. Транс-Верлейн побродил около часа по дворцовым лестницам и переходам, но князя так и не встретил и вынужденно растаял в воздухе. В последующие дни он узнал, что его светлось не охоч до поздних прогулок, а любовница, очевидно, принимает князя в соседних покоях, поскольку ни разу за пять дней двойнику великого мага не удалось подловить Риго в каком-нибудь темном коридоре. Днями же маг продолжал трудиться в своем городе, резонно опасаясь внезапного появления Творца. К концу недели он уж совсем было решился попытать счастья с кем-нибудь из других правителей, но как раз накануне оглашения пресловутого прорицания, князь наконец-то соизволил выйти — посмотреть на оккупировавший дворец призрак.

Встреча вышла не долгой, но крючок был заброшен и, как и предполагал чародей, брадизанца заинтересовало таинственное «предложение». Теперь следовало осторожно поводив, умело подсечь добычу.

Настал день, когда в самом большом святилище Творца — Сан-Арканском Храме прямо на стене возникли письмена. Верлейн сам этого не видел, но мог себе представить. Одновременно оракулы в храмах поменьше, выкатив белки выкликали строки его четверостиший. (Тоже, по-своему, слава!)

Хранитель мертвого города едва дождался ночи, тщательно проверил запирающее заклинание на двери в облюбованный им покойчик во Дворце Совета. Творец предпочитал являться с утра или днем, но кто Его знает? А маг не желал посвящать Всесильного в свои маленькие секреты.

Как только стемнело, он вошел в тщательно вычерченный на полу спальни магический контур и его трансцедентный двойник отправился бродить по анфиладам брадизанского дворца. Могущественному магу пришлось дожидаться князя в коридоре, как какому-нибудь лакею, но он смирил свою гордость: «Великие цели требуют великих жертв!» Наконец дверь княжеской опочивальни приоткрылась и в проеме появилась голова Риго.

— Приветствую, наисветлейшего Риго! — Пряча улыбку, провозгласил колдун. — Вы уже ознакомились с пророчеством?

— Да, — правитель появился из спальни полностью, он не скрывал недовольства. — Что за дурацкое предсказание! К чему оно мне? Не думал, что признаки являются к занятым людям с подобными глупостями!

— Так вы не пригласите меня войти?

Брадизанец медлил, осторожность боролась в нем с боязнью упустить выгоду.

— Входите! — Сдался он, освобождая проход в комнату. Пальцы левой руки незаметно нащупали под рубахой золотой амулет, купленный за большие деньги у того же вранского мага.

Призрак «прошелестел» мимо него в спальню, остановился, оглядывая пышное убранство необъятной кровати.

— Ну, что вы мне имеете сообщить? И при чем здесь сегодняшнее пророчество?

— Не торопитесь, ваша светлость. Вдумайтесь, вы ведь помните, что там сказано?

— Помню? Стану я запоминать идиотские стишки! — (Последняя фраза неприятно резанула слух председателя, но он снова напомнил себе о терпении.) — Что-то про спящую красавицу, которую разбудивший возьмет в жены. Но мне не нужна еще одна жена, я и от старой-то едва избавился!

— Вы упустили самую важную часть. — Вкрадчиво улыбнулся маг. — Тот, кто пробудит мертвую ведьму, сможет исполнить свое заветное желание. ЛЮБОЕ ЖЕЛАНИЕ.

Темные глаза привидения сверкнули, заставив тело Риго покрыться неприятными мурашками.

— Любое… — довольно бестолково повторил он.

— Да, АБСОЛЮТНО ЛЮБОЕ. Вы сможете стать императором всего Эттариса, величайшим богачом, поставить на колени племена за Мурром и пиратов на всем побережье.

— Все это за женитьбу на ведьме? — Подозрительно прищурился брадизаский правитель. Однако «колесики» в его голове уже завращались, подсчитывая дивиденды.

— Жениться ни на ком не обязательно.

— Странно. В чем тогда подвох?

Маг отметил, что здравый смысл у Риго все-таки наличествует.

— Подвох — в том месте, где расположен саркофаг с мертвой «красавицей». Добраться до ее усыпальницы практически невозможно. Дорогу сторожат свирепые чудовища и магические заклинания. Не думаю, что это вообще под силу сделать смертному.

— Что ж, это разумно. Чем ценней сокровища, тем тщательнее они должны охраняться. Но какой тогда нам прок от всех этих загадочных прорицаний?

— А вот теперь мы и переходим к моему предложению. — Маг приблизился, и Риго вспомнив, что разговаривает с призраком, с трудом удержался, чтобы не отшатнуться. — Я — хранитель того самого города, где находится мертвая дева! И если мы с вами договоримся, я помогу преодолеть все препятствие на пути к исполнению вашего желанья!

— Заманчивое предложение. — Князь все-таки отодвинулся подальше от серой мантии духа. — А вам то, что за радость делать мне такие подарки?

Колдун состряпал скорбное лицо, сильно напрягаться ему, кстати, для этого не пришлось.

— Не велика радость, служить вечным стражем у чужого гроба. — Голова призрака печально склонилась. — Я же, как и все смертные, мечтаю о богатстве и почестях. В обмен на свою помощь я хочу получить место императорского мага при дворе у властелина всего обитаемого Мира!

На этот раз Риго не заметил блеснувшего из-под полуопущенных век ироничного взгляда, мысленно он уже примерял на себя корону императора Эттариса.

— Предположим, я дам вам свое согласие, что потребуется от меня?

— Вот, это деловой разговор. — Приведение принялось загибать пальцы. — Вам необходимо подобрать человек двести, из числа ваших воинов, можете взять дворян, из тех, кто успел намозолить глаза. Они станут расходным материалом по пути к гробнице.

— Так много?

— Я ведь уже говорил, дорога к исполнению желаний изобилует всевозможными опасностями и ловушками!

— Да-да, я понял. Но ведь вы обещали провести меня мимо этих ваших опасностей. Не проще ли обойтись группой человек в десять, и шума будет меньше.

— Шума как раз должно быть много! — Маг с трудом удержался, чтобы не съязвить, что будь все так просто, он бы нашел себе «героя» в любой таверне за пятьдесят мелузенов, и послезавтра праздновал восшествие нового бога в Мировой пантеон. Но брадизанец должен был верить, будто все его амбиции ограничиваются ничтожной должностью придворного чародея. — Таковы условия игры. Представление должно быть разыграно по всем правилам: с фейерверками, жестокими чудовищами и смертельными магическими капканами. — Терпеливо разъяснил он. — Позже я предоставлю вам схему вашего маршрута с указанием основных ловушек, неплохо, чтобы в каждую из них попалось с десяток-другой ваших подданных. Но уж пяток — обязательно! Впрочем, в пределах указанного количества, численные потери — на ваше усмотрение. В конце пути вы, как единственный выживший, доблестно врываетесь во дворец, целуете даму — («Она же дохлая!» — скривился князь. Но маг не стал реагировать на его реплику.) — и загадываете свое желание. Очень надеюсь — это будет мировое господство, мне было бы лестно служить столь великому владыке!

Верлейн закончил и выжидательно воззрился на собеседника. Тот задумчиво водил пальцем по ухоженным усам.

— В общем и целом ваш план мне ясен… — протянул он, — но почему вы сами не поцелуете деву? — Князя еще не оставили подозрения.

— К несчастью, страж города лишен возможности воскресить мертвую! — Вполне искренне посетовал маг.

— Г-м-м-м… в таком случае, не будет ли разумнее взять с собой в два раза больше людей: мне ведь придется проделать всю дорогу обратно?

— После исполнения желания вы отбудете домой под рев фанфар и в полном блеске!

В этом Верлейн тоже не лукавил, он и вправду намеревался отправить брадизанского правителя домой под звуки фанфар. Похоронных. По его замыслу, сразу после заветного поцелуя князя следовало убить, а затем воспользоваться плодами его, так сказать, завоеваний. Что делать с ожившей ведьмой колдун еще не решил, но ее убийство не входило в планы. Опыт общения с Творцом подсказывал, что никогда не знаешь заранее, насколько полно воплотятся твой мечты, в худшем случае жизнью вранской ведьмы можно будет поторговаться.

* * *

Итак, пророчество было явлено Миру, но толпы «желающих» не спешили хлынуть в далекий заколдованный город. Один Риго споро готовил экспедицию. И Верлейн занервничал, на фоне столь грандиозных приготовлений и почти полного отсутствия серьезных конкурентов, успех первой же попытки прорваться к усыпальнице, выглядел бы не просто подозрительно, он мог навести Творца на мысли, что новоявленное божество не слишком усердно исполняет его волю. Неудовольствие Творца грозило сказаться на маге просто катастрофически. И он решил быстренько исправить дело. Для чего пришлось послать собственных дублей еще в несколько княжеств. В результате список героев, намеревавшихся осуществить свою мечту и жениться на красотке (о внешности ведьмы в пророчестве ничего сказано не было, так что всякий волен был додумать портрет на свой вкус), существенно пополнился. Все эти хлопоты заняли порядком времени, так что он едва не проворонил первого претендента: шуплый парнишка с вытянутым лицом и повадками грызуна в сумерках переступил границу города. Верлейн только-только отужинал, когда по дворцу разнесся заливистый перезвон колоколов — Творец лично позаботился о том, чтобы старжа мертвого города не застали врасплох, установив по периметру хитроумную сигнализацию. Чародей бросил на стол салфетку, обернулся к светящемуся в глубине комнаты магическому экрану. Тщедушный юноша затаился за колонной одного из особняков на окраине. Верлейн мысленно порадовался предусмотрительности Творца — в темноте он вполне мог и проглядеть человечишку. Это было первый и последний раз, когда колдун порадовался работе магической сигнализации. Последующие месяцы она вызывала у него лишь тяжелое раздражение — звон колокола почти всегда раздавался ночью. Маг не видел рационального объяснения такой поголовной тяги претендентов, штурмующих стены, к темноте. Разве что до пророчества все они промышляли воровством. Вскинутый в очередной раз с постели, маг сквозь зубы поминал Минолу, не позаботившуюся в свое время «накрыть»[34] прародителей нынешних горе-героев. Первого воришку колдун пропустил на целый десяток кварталов — так послал навстречу кое-какую мелочь, но слишком пугать не стал — все-таки парень был пионером. Пока тот преодолевал выпавшие на его долю препятствия, Верлейн напряженно ждал, когда Творец явиться полюбоваться на первый «опыт». Но Создатель не спешил с визитом, а может наблюдал за представлением откуда-то «из собственной ложи». Мытарствами первопроходца колдун «наслаждался» добрых восемнадцать часов, потом это ему надоело, и он перестал помогать «первенцу». В результате следующая же ловушка отправила парнишку в Чертог. Затем были другие. Не все горели желанием оживить ведьму, кое-кто, прослышав про заброшенный эльфами город, попросту хотел поживиться, чем Боги пошлют, в роскошных дворцах. Легенды о богатой эльфийской столице все еще бытовали в народе. Но с какой бы целью не явились в город люди, капканы были насторожены и ждали… Маг очень быстро утратил интерес к злоключениям воров и героев всех мастей, он ждал «своего часа». Творец не подавал признаков жизни.

Потом к воротам Эфель-Гира подошла армия брадизанского властителя. Верлейн замер у волшебного экрана, не без трепета ожидая первых шагов князя. «Залилась» в очередной раз сигнальная система, брадизанский отряд начал продвижение к цели. Риго досконально следовал инструкциям, щедро усеивая свой проход по городу трупами. Наконец он предстал перед хранителем заколдованного города на пороге Звездного зала. Маг ожидал, что князь будет впечатлен увиденным в мертвой столице, но Риго покосившись на знакомую мантию, преспокойно поздоровался и направился прямиком к каменному пьедесталу, где покоился саркофаг с рыжей ведьмой.

— Эту что ли целовать? — Уточнил деловито.

— Да. — Чародей ожидал большего трепета.

— Помогите крышку сдвинуть.

Вдвоем они на треть подвинули прозрачную плиту из горного хрусталя, открыв лицо «спящей».

— Так это же… — Правитель не договорил. Верлейн догадался, что тот узнал бывшую вранскую правительницу, но тоже ничего говорить не стал. Его самого Риго никогда в истинном обличье не видел, так что и не подозревал, что имеет дело со старым знакомым. Князь тем временем втянул ноздрями воздух: «Вроде не пахнет» — заметил, имея в виду трупный запах. Председатель подавил очередной приступ раздражения: на пороге исполнения заветного желания, Риго явно думал не о том.

— Когда я должен загадать желание? — Наконец-то и в голосе брадизанца прозвучали нотки тревожного нетерпения.

— Не сейчас. Когда дама очнется.

— Мне произнести его вслух?

— Конечно. — Маг усмехнулся про себя, поправляя заранее припрятанный в рукаве кинжал. Они вдвоем склонились над резным гробом: Риго — над мертвой ведьмой, а над его спиной нависла зловещая фигура колдуна.

Подвигав ртом, словно разминаясь, брадизанский правитель брезгливо коснулся ими синеватых губ женщины. Верлейн занес отточенную спату и… Ничего не произошло. Ведьма в саркофаге не дышала. Маг поспешно спрятал кинжал за спину, князь уже не обращая внимание трупное окоченение, смачно припал губами к мертвой. Пальцы колдуна побелели от напряжения на рукояти оружия.

— Что, не получается? — Короткий смешок прозвучал для Верлейна словно удар близкого грома. Творец материализовался прямо по другую сторону саркофага и благожелательно наблюдал за двумя мошенниками. Испуг медленно отпускал председателя, Всесильный очевидно не собирался немедленно карать его смертью или еще чем похуже. Риго, не смотря на свою хваленую смекалистость, и вовсе не понял, кого сподобился узреть. Глупец потянулся за саблей.

— Пшел вон! — Создатель изобразил щелчок, каким сбивают пылинку с рукава, и брадизанца будто волной подхватило: вопя и вышибая спиной бесконечную анфиладу дверей он унесся из дворца (а как выяснилось позже, и из города).

— Что я упустил на этот раз? — Набравшись наглости, спросил председатель.

— Маленькую, но существенную деталь. До тех пор, пока на руку нашей «красавицы», ну и на ее приданное, естественно, остаются хотя бы два претендента, испытания не окончены, их ждет дуэль. Разве это не логично?!

— Да, я как-то не принял в расчет, что у Риго есть желание. Если честно, даже не уточнил — какое.

— Ну, конечно, кого интересуют мечты потенциального трупа?! — Создатель снова усмехнулся. Потом голос его переменился. — Это последнее предупреждение! — Веско сообщил он. — Еще раз поймаю на жульничестве — сделаю божеством общественных уборных. Понял? Занимайся своим делом — сторожи гробницу!

Верлейн молча склонил голову, Творец растворился в воздухе так же бесшумно, как и появился.

* * *

«Идиль харан» пережидал бурю в удобной бухте на Пелосском побережье, к западу от Хенна. Скалистый мыс защищал от порывистого северо-западного ветра притулившийся на берегу городок. Часть команды, вкупе с драконом и эльфом, сойдя на берег, коротала время в портовом кабаке. Здоровенный очаг в конце зала тщетно старался высушить вечно сырые бревенчатые стены. Трещали в огне дрова, вездесущий запах моря — сладковатая смесь гниющих водорослей и йодистых испарений, перебивал даже фимиамы пережженного масла, доносящиеся с кухни. Трактирчик был не того сорта, куда бы дракон и командующий пошли по собственной воле, но выбор на сегодня был не велик. Эльф подальше отодвинул скамью от склизкой, с темными потеками стены, уселся на самый край, далеко вытянув под столом ноги. Мрачный Змей сидел рядом сгорбившись, обхватив могучие плечи руками.

— Ну, как, ты все еще не пресытился романтикой моря?

Хаэлнир отвлекся от созерцания исцарапанной столешницы.

— Тебя угнетает не море, — рассудительно произнес он, — ты расстроен тем, что поиски не дали результатов.

Дракон не стал спорить.

Посетителей в местном кабаке кормили за длинными струганными столами. Недостаток шлифовки давно компенсировали локти и рукава едоков, так что теперь доски были натерты до блеска — грязного, сального блеска. Эрссер брезгливо провел ногтем по столешнице.

— Признаю твою правоту, нужно было поужинать на судне, а не плыть в этот убогий городишко. — Проворчал он. Однако эльф не отреагировал. Змей поднял глаза на друга. Хаэлнир больше не сидел в расслабленной позе, вернее позу он не изменил, но дракон мог поклясться, что тот напряженно прислушивается к происходящему за соседним столом разговору. Там, тем временем, присели трое мужиков из местных: два — бок о бок, один — напротив. Те, что сели вместе, явно приходились друг другу родственниками. Пепельные космы одинаково топорщатся на затылке, широкие носы с заметной седловиной. Первый — постарше, успел обзавестись короткой жесткой бородой, у второго с голых щек не сошел юношеский румянец. Их приятель — худощавый мужчина с рябым лицом и большими залысинами на лбу, бережно расправил на столе потрепанный пергамент. Все трое тотчас склонились над ним, едва не стукаясь головами. Потом Бородатый отпихнул своего «родственника», заскорузлый палец с черным ногтем принялся обводить невидимые строчки.

— Здесь же ничего не видно, Ивон! — Возмущенно зашептал он. Худощавый потянул пергамент на себя, прочитал медленно, едва не уткнувшись носом: «Сможет исполнить желанье свое…»

— О! — Он поднял голову от стола, посмотрел со значением на «братьев». — Желание, значит. — И снова прибавил. — О!

— Где ты ее искать будешь, эту бабу? — С сомнением покачал головой бородач. — Может она в горах каких непроходимых похоронена, или опять же в пустыне?

— И ни в какой не в пустыне она вовсе. В Храме у Всесильного нищий один милостыню просил. Безногий. Говорит до гробницы этой ходил. В городе это эльфийском заброшенном. Не было раньше того города, и вдруг объявился в Готтаре. Наместник Готтарский, проходы на границе прикрыл, однако же Войчет, что из Королевства с заработков вернулся, рассказывает, что из Сан-Аркана много народишку на поиски подалось…

— Много твой нищий знает! Как он безногий в Готтар бегал?

— Дурак, ему в гробнице ноги-то и отгрызли! — Горячился Ивон.

— Может и не надо нам туда соваться, раз такие дела? — Несмело предположил обладатель румяных щек.

— Так всю жизнь и просидишь увальнем в нашем захолустье! А кто говорил: «Вот бы нам корабль свой!». Найдем ту бабу — и будет нам корабль.

— Ты, Ивон, не мельтеши. — Старший из братьев задумчиво подергал себя за бороду. — Чай не один такой умный. Сам говоришь: и без нас охотников хватает.

Худой Ивон зло сощурился, потянул к себе пергамент.

— Не хотите, так и…

— Да, погоди, ты! Скорый какой… — Бородач накрыл ладонью кусок кожи с едва различимой надписью. — Раз город эльфийский, ведьма, выходит, тоже элифийская?

Рябой сбился, пригладил рукой редкие волосы.

— Врать не буду, не знаю. — Ответил озадаченно. — Но эльфийки, говорят, страсть красивые, а Брадизанский князь, что до самого гроба дошел и ведьму видел, жениться на мертвячке раздумал и назад повернул. Выходит, не больно она и красива, что князь-то морду воротит.

— Это хорошо, — весомо проговорил его собеседник. — Красотка за рыбака пойдет ли еще, а так…

— А кто жениться-то будет? — Опять встрял румяный.

Его собеседники переглянулись со значением.

— Да, уж не ты, понятно, — ухмыльнулся в бороду родственник. — Женилка еще не выросла! — Парень зарделся еще сильнее, отодвинулся от шутников подальше.

— Жребий надобно кинуть: кому — жениться, а кому — желание загадывать. А до того, клятву дать письменную, чтоб промеж нами дележа несправедливого не было. — Неожиданно спокойно заявил рябой.

— Договор написать надо бы. — Cогласился его солидный собеседник.

— Прошу прощения, господа, — Хаэлнир вырос за спиной румяного паренька, — позвольте полюбопытствовать…

Рябой Ивон попытался припрятать затертый пергамент, но длинные пальцы эльфа были проворнее. Командующий выдернул исписанный кусок кожи прямо из-под носа у совещавшихся рыбаков. Бородач начал вставать, от возмущения щеки его налились багрянцем, не хуже чем у брата, но тяжелая длань дракона не позволила подняться.

— Посиди пока, почтенный. — Змей приветливо улыбнулся всей компании. — Мой друг просто полюбытствует. — Что там, Хал?

— «В старой столице, в зале пустом, рыжая ведьма мертвым спит сном…» — Прочел командующий, остановился, взглянул на друга.

— Дальше!

Эльф дочитал. На всякий случай осмотрел со всех сторон пергамент, протянул суетливому хозяину.

— Что за стихи? Откуда пергамент? — Драконий взгляд пригвоздил Ивона к месту, так же, как его приятеля — рука Змея.

— В Мелузельском храме купил, — отведя глаза, смущенно сообщил тот, — за полтора мелузена. Новое пророчество может купить всякий и испытать себя. — Он умолк.

— И, говоришь, были такие, кто нашел ведьму? — продолжал допытываться Змей.

— Да. — Рябой говорил с явной неохотой.

— Ладно тебе, мужик, чего скрытничать?! Велика тайна за полтора мелузена!

Последние слова снова раззадорили худосочного искателя приключений.

— Многие ходили искать, да мало кто вернулся! — С вызовом ответил он. — Творец справедлив, и счастья пытать может всякий: хош бедный, хош богатый! Нищий, вон, до самой гробницы дошел! А князь Брадизанский, может, и не заходил в город вовсе, с него и соврать станется! — Ивон сообразил, что противоречит собственным недавним словам и замолчал, искса поглядывая на своих приятелей.

Хаэлнир отошел от стола, Змей отпустил бородатого рыбака и присоединился к товарищу.

— Чует мое сердце — это она! — В драконьих глазах снова зажглись огни.

— Действительно чует? — Хаэлнир взглянул испытующе.

— Ну-у… нет, я не ощущаю мирриного присутствия. Но заварить такую кашу — это на нее похоже!

— Пожалуй. — Согласился эльф.

— Так что, летим в Готтар прямо сейчас?!

— Х-м-м. Долететь-то не проблема. Но неплохо бы сначала выяснить, что все-таки это за пророчество. И как мы собираемся разбудить ведьму, если, конечно, это Мирра? Кстати, мы уже однажды «обознались» (Змей невольно фыркнул, припомнив не слишком давнее приключения на Тхлай-Охоле), так что разузнать получше о внешности спящей девицы тоже не помешает. Этот парень… — эльф обернулся к столу, за которым только что сидела компания, но мужики после проявленного к ним «знатными господами» интереса, предпочли быстренько смотатья. — Жаль, я не расспросил его, сразу. Насколько я понял, брадизанский правитель лично лицезрел загадочную красавицу. Я бы наведался в Брадизан, чтобы быть уверенным, что мы не зря потеряем время. Тем более, что прогулка к гробнице видимо представляет… м-м-м… определенные трудности.

— Значит — в Брадизан. — Хмей похлопал себя по карманам куртки. — Кошелек при тебе?

— Конечно, — эльф достал из поясной сумки похожий на кисет мешочек с серебряным вензелем, — не думаешь же ты, что я планировал сбежать из трактира не расплатившись!?

— Тогда не будем медлить. Оружие у нас тоже с собой.

Дракона аж потряхивало от нетерпения.

— В Брадизан, так в Брадизан. — Хаэлнир встал, поправил кожаные ремни портупеи, зашнуровал накинутый на плечи плащ (на улице лило, как из ведра). — Только давай уж и в Мелузу заглянем: во-первых — пергамент оттуда, да и почту забрать не помещает.

Дракон не дожидаясь, пока командущий расплатиться за заказанный, но так и не съеденный ужин, выскочил на улицу. Хаэлнир задержался, отдавая последние распоряжение сошедшей вместе с ними на берег команде. Потом и он вышел на крыльцо. Посреди унылого двора уже стоял золотой дракон, горячее дыхание становилось паром в промозглом воздухе. Эльф поднялся к нему на загривок, и ящер резким скачком взмыл над крышей трактира и принялся набирать высоту. Вскоре тяжелые водянистые тучи остались внизу. Небо над ними оказалось поразительно светлым и солнечным. Г*Асдрубал заложил вираж и взял курс на Мелузу.

В городе их ждал целый короб посланий. Корабль не заходил в порт добрых три месяца, так что корреспонденции поднакопилось. Хаэлнир первым вскрыл плоский конверт с написанным на бумаге письмом Этельреда.

«Дорогой брат, и двух дней не прошло после нашей последней встречи, как к нам долетели вести из Андор-Афеля: Эфель-Гир, скрытый от Мира магическим заклятьем, внезапно стал доступен любому взору. Совет постановил послать туда наблюдателей, но не думаю, что они предпринимут нечто более радикальное. В конце-концов глупо, отдав без боя новую столицу, бросаться на защиту старой. Я не склонен придавать чрезмерный вес древним камням, пусть даже это камни первого на Континенте эльфийского города, но поразительно уже то, что у кого-то достало волшебной силы снять заклинание, наложенное Советом. Последний человеческий маг такой мощи умер еще до моего рождения! Конечно, если это — не кто-то из своих. Но кому из нас и зачем могло такое понадобиться? Мама прислала осторожное письмо, спрашивает намеками, не твоих ли это рук дело. Я, как могу, попытаюсь разубедить ее. В Эфель-Дорате пошли разговоры о недобитых орках — бред конечно! Все теряются в догадках. Других новостей пока нет.

Надеюсь, гонец успеет застать вас в порту до отплытия. Ты просил писать обо всем значительном или необычном, что станет мне известно, а это известие кажется мне равно странным и важным».

— Пророчество было оглашено всего через неделю после нашего отплытия. — Сообщил Змей, просматривавший свою почту. Зом пишет, его повторили оракулы во всех храмах Люцинара. А в Сан-Аркане стихи появились на центральной стене храма Создателя прямо во время очередного жертвоприношения — это уже от торгового агентства Сигистора в Королестве. От Торки письмо совсем старое — на Урфин-Дар с моря напал целый флот пиратов, захватили пристань… Ну, в общем ничего старшного — они с Вольдом сожгли пару посудин, остальные ретировались в море. Что у тебя?

— Похоже, «старая столица» из пророчества, не что иное, как Эфель-Гир. — Командующий показал дракону письмо брата. — Если не сам Совет снял защитную стену, деяния такого масштаба под силу разве что Создателю…

— Вот видишь. — Обрадовался дракон. — Значит — это и вправду Мирра!

— Погоди радоваться, — остудил эльф его пыл, — давай зайдем в здешний храм Всесильного, может, узнаем какие-нибудь подробности.

Молодой и довольно упитанный жрец не слишком помог им.

— Пророчество, явленное Создателем Миру в двадцать третий день ливня, дабы подвергнуть испытаниям храбрейших из… — Хорошо поставленным голосом начал он. Но Змей быстро перебил его, вложив в широкую ладонь золотой сард.

— Нам бы поконкретнее. — Попросил он.

Жрец вздохнул, пряча золотой в поясную сумку.

— Многого не ждите, господа, — сообщил уже обычным голосом, — Пророчество натуральное — это могу гарантировать: послушник наш едва на околел — так на него накатило: целый день тогда вирши эти хрипел, так что записать успели все в точности, и даже неоднократно. Потом слухи пошли, что место это, где ведьма захоронена, в Готтаре, в заброшенном эльфийском городе. У нас сперва желающих проверить не много было, потом вдруг сразу с десяток собралось, ушли и не вернулись. — Священнослужитель снова вздохнул. — Есть тут парочка героев, кричат по кабакам, как напьются, будто в заколдованном городе побывали, но я бы им верить не стал. Не припомню я, чтобы они в трактире сколь-нибудь долго отсутствовали. Был еще нищий один, здесь на паперти подъедался. Тот точно куда-то дошел, калекой безногим моряки с севера доставили…

— Где он? — Тотчас спросил Эрссер.

Рассказчик развел руками.

— В начале четверти двое, вот как вы, проходом в заколдованный город интересовались, подрядили его за хорошие деньги дорогу показывать.

— А насчет того, как ведьму «от сна пробудить», ваш оракул ничего не говорил? — Поинтересовался командующий.

На этот раз упитанный жрец позволил себе улыбнуться.

— В трансе — нет, не говорил. А вот после уже, плел, будто бы мертвую эту воскресит поцелуй истинной любви. Но он у нас еще мальчик молодой, любовь да поцелуи никак из головы не выветрятся! Да еще и сказки почитывать любит. Вам самим в дестве, разве матери не рассказывали о прекрасной принцессе, уколовшей палец и заснувшей смертным сном в башне на тысячу лет?

Больше ничего полезного из беседы дракон и командующий извлечь не смогли. Переночевав в городе, они с рассветом вылетели в Брадизан.

* * *

Дворец брадизанского властителя строился всего пятьдесят лет назад, так что здесь не было толстенных стен с контрафорсами, угловых башен и прочих укреплений, присущих замкам правителей прежних времен. Большой пятиэтажный особняк, длинными крыльями охватывал искусно разбитый сад. Парадный вход украшали восемь колонн из дорогого игрисского мрамора, лестница из того же материала сбегала к усыпанной мраморной крошкой аллее, а та, в свою очередь, упиралась в квадратный бассейн с изрыгающими воду тритонами по углам. Днем по аллеям прогуливались, щеголяя нарядами, придворные дамы. Вечером те же дамы предпочитали более укромные беседки для поцелуев.

Сегодня князь Риго давал бал. Стемнело, в фиолетовое небо с грохотом взлетел разноцветный фейерверк. Золотые искры отразились в раширившихся едва не во всю радужку зрачках дракона.

— Как станем напрашиваться на прием к князю? — Осведомился эльф. Он и Змей при полном вооружении затаились за кустами садовой сирени. — Можно конечно захватить дворец, но здесь дамы… Да и стражу, если вдуматься жалко, полягут ни за что ни про что!

— Кстати о дамах, — повернулся к нему Эрссер. — Будь со мной смазливенькая дамочка, и, даю хвост на отсечение, я сумел бы подобраться к князю, не прибегая к оружию!

— Но у нас, насколько я помню, нет здесь знакомых дам.

Дракон загадочно улыбнулся.

— Это как посмотреть. — Он почему-то окинул взглядом отнюдь не женственную фигуру командующего. — Ты же у нас мастер по части иллюзий…

Хаэлнир возмущенно фыркнул.

— Скажешь тоже! — (Змей продолжал смотреть выжидательно.) — А почему бы тебе самому, в таком случае, не изобразить из себя даму?! А я с удовольствием провожу тебя к правителю.

— Ну, сам посуди, Хал, какая из меня женщина! — Принялся тихо убеждать его ящер. — Я даже если нацеплю личину, так все равно манеры меня выдадут. А ты умеешь вести себя прилично. Потом, неужели ты не готов принести столь ничтожную жертву ради нашего дела?!

Хаэлнир несколько минут молча хмурился. Змей не торопил.

— Ладно, твоя взяла. Но если уж я возмусь изображать знатную даму, то и спутник мне нужен солидный. Давай, сотвори себе порядочный наряд.

Эрссер не заставил ждать: мгновенье спустя на нем переливался драгоценными камнями темно-зеленый камзол. Золотое шитье рубашки брыжами выпирало в расстегнутый ворот. Подумав, дракон добавил к маскараду смоляной парик.

— Теперь ты.

Хаэлнир на глазах превратился в тощую, как оглобля, белобрысую девицу. Красноватый носик — уточкой, тонкие волосики стянуты в тугой узел на затылке. Помаргивая белесыми ресничками, «дама» уставилась на своего кавалера.

— Так что, господин мой, предложете мне руку или будете стоять и пялиться, как болван? — Вызгливым голосом осведомилось это создание.

— Хал, это совсем не то, что я имел в виду! — Возмутился Эрссер. — Нам нужна привлекательная дама, такая знаешь… — Он очертил руками в воздухе две смыкающие окружности.

— Вы заказывали даму? Вы ее получили. — Все тем же противным голоском парировал командующий. — Нечего теперь привередничать!

— Ну ладно!

Белобрысая дамочка и ее сопровождающий вынырнули из-за кустов и, оправив иллюзорные наряды, неспешно отправились по дорожке к переливающемуся огнями дворцу.

Князь Риго восседал в огромном кресле, больше похожем на короткую софу. Кресло стояло на верхних ступенях парадной лестницы. Низенький столик справа от князя был уставлен кувшинами с вином и вазочками с фруктами и сладостями. Придворные довольствовались подушками, разбросанными на ступенях пониже. Сейчас все сидели, задрав головы — двор изволил любоваться огненным представлением.

Змей со своей «красоткой» почти добрался до верха лестницы, но буквально в десятке шагов от княжеского кресла, из-за колонны появился плечистый гвардеец и перегородил им дорогу своей алебардой.

— Куда изволите, господин? — Спросил густым басом.

— Желаю выразить нижайшее почтение нашему князю. — Заискивающим тоном ответил дракон.

— Вы с этой дамой? — Стражник взглянул подозрительно сначала на незнакомого вельможу затем на чуть отставшую от него спутницу.

— С этой? — Эрссер обернулся к преображенному Хаэлниру. Дама, которую он изображал, выглядела на редкость непрезентабельно. — Да что вы, — решив, что внешний вид такой подруги скорее скомпрометирует его в глазах гвардейца, поспешил заверить он. — Я ее едва знаю…

— Подлец! — Костяной веер пребольно хлестнул дракона по щеке. Белобрысая дылда протиснулась вперед и небрежно оттолкнула с дороги охранника. Тот, вопреки ожиданиям, попятился и тут же склонился в поклоне. — Пропустите его, солдат. — Потребовал визгливый голос. — Этот мерзавец — мой жених.

— Как скажете, госпожа графиня! — Гвардеец вновь скрылся за колонной. Красноносая дама весело подмигнула опешившему Змею.

— Идем, женишок. — Хаэлнир ухватил друга за руку и потащил за собой. — Неужели ты думал, что я превращусь в кого попало? — Прошептал на ходу.

— Светлейший кня-язь! — Страшненькая графиня издали помахала рукой правителю, потом присела в реверансе перед его креслом.

— Дражайшая кузина, — правитель приветствовал мнимую родственницу вполне милостивым кивком. — Приехали посмотреть на фейерверк? Давненько вас не было в столице.

— Да, да! — Разохалась «кузина». — Поместье отнимает столько сил и времени!

— Так выходили бы замуж и свалили заботы на мужа.

— Вот-вот, я как раз и приехала поговорить о свадьбе. Мой жених, — эльф наклонился к уху правителя, — владеет наделом по ту сторону лентской границы. — Со значением произнес он.

— Так он, лентец? — Князь взглянул на расфуфыренного Змея более заинтересованно. — И что, но готов принести нам вассальную клятву? — Спросил так же тихо.

Графиня многозначительно кивнула.

— Но Вам придется поторопиться, мой венценосный братец. Утром он отбывает в свой ленн. Я думала, что мы сумеем покончить с формальностями еще нынче, но у вас бал…

— Бал делу не помеха. — Риго легко поднял с кресла грузное тело.

— Мой друг, — позвал он маячившего за спинкой кресла дракона, — пройдемте в кабинет. — Жестом остановив повскакивавших со своих мест придворных, князь первым прошел во дворец. Не отставая, следом прошмыгнули его «кузина» и жених.

— Ну, наш будущий вассал и родственник, вы готовы? — Князь опустился в кресло за широченным письменным столом.

«Родственник» был готов. И «родственница» — тоже. Преображение произошло мгновенно. Правитель только и успел невнятно крякнуть: «Экхм…», недавняя кузина прижала его плечи к спинке кресла, у горла засверкал невесть откуда взявшийся клинок.

— Просим прощения, князь. — Дракон приблизился к креслу, чтобы попасть в поле зрения Риго, чья голова была неудобно запркинута. — Но у нас к вам срочный разговор, а мы боялись, вы не согласились уделить нам ваше драгоценное время.

— Ну почему же… — Косясь глазами на приставленное к шее лезвие, просипел Риго.

— Если вы пообещаете вести себя разумно, мой товарищ уберет меч. — Предложил Эрссер.

Не решаясь кинуть, из-за близости отточенной стали, правитель сделал вполне понятный жест рукой. Хаэлнир немного отвел клинок, но ладонь продолжала сжимать плечо брадизанца.

Князь нервно сглотнул, провел ладонью по горлу. Держался он, учитывая ситуацию, весьма неплохо.

— А что моя кузина? — Поднял глаза на стоявшего за креслом эльфа.

— Понятия не имею. — Пожал плечом тот. — Вероятно, так и живет в своем поместье.

— Рад слышать. — Брадизанец перевел взгляд на более «благожелательного» Змея. — Знаете ли, единственная приятная родственница: налоги всегда вовремя присылает и на престол не зарится.

— Нас интересует ваше путешествие в Эфель-Гир. — Оборвал его гость. — Кажется, вы побывали там совсем недавно?

— У-у-у, милорды, так вы тоже охотники за Желанием?! — Правитель изобразил на лице разочарование. — Примите мои соболезнования и совет: не ходите вы туда! Вы ведь пришли узнать безопасный маршрут? Так я вас разочарую. Безопасных маршрутов нет! Со мной было двести человек, когда я пришел, чтобы найти саркофаг. И все они погибли еще на подступах ко дворцу.

— Все погибли, а вы остались живы. — Ядовито напомнил эльф. — Надо полагать, эти двести умерли как раз ради того, чтобы вы сумели продвинуться к своей цели.

— Конечно. — Ничуть не смутился Риго. — Я — князь. Защищать меня было их долгом. Они его исполнили — только и всего.

— Оставим пустую болтовню. — Змей навис над вжавшимся в кресло правителем. — Нам нужны не советы, а информация.

Меч Хаэлнира снова оказался в опасной близости от княжеской гортани.

— Господа, господа! — Риго предупредительно поднял руки. — Не стоит прибегать к насилию. Я уже понял, с кем имею дело. Если вы пришли не для того, чтобы убить меня, я готов оказать благородным лордам всяческое содействие. Достаточно просто объяснить, что вам нужно.

— Вы были в гробнице? — Все еще грозным голосом спросил дракон.

Риго постарался усесться поудобнее.

— Да. — Произнес проникновенно. — Я прошел через все ужасы заколдованного города. Но, увы, Удача посмеялась надо мной, и когда я уже склонился над хрустальным гробом…

— Вы видели женщину? — Ящер нетерпеливо тряхнул князя за плечо, сбивая с патетического настроя.

— К-конечно. — Клацнув зубами, подтвердил тот.

— Похожа она на эту? — Змей сунул под нос правителю миниатюрный портрет Мирры, нарисованный накануне Хаэлниром по памяти.

— М-м-м. Пожалуй что-то общее есть… но знаете освещение там не слишком хорошее, к тому же резная крышка… Нет, думаю не она. Не она, точно!

Дракон спрятал портрет за пазуху.

— Так я удовлетворил ваше любопытство?

Эльф тронул приятеля за локоть.

— Да. Благодарим вас. — Он учтиво кивнул глядящему снизу вврех из своего кресла Риго. — Мы узнали все, что хотели. Теперь мы удаляемся. А вы не беспокойтесь, сидите. Не стоит нас провожать.

Вместе с драконом они выскочили за дверь кабинета.

— Думаешь, врет? — Спросил Эрссер, подпирая дверь массивной каменной вазой, украшавшей ближайшую к двери нишу.

— Уверен! Можно не сомневаться, он видел Мирру. И хотя он был достаточно напуган, но все же решил скрыть этот факт от нас. Что скажешь по этому поводу?

— Конкурент. — Уверенно заявил Змей. Они побежали по длинному коридору подальше от парадного крыльца с его гвардейцами.

— Что ж, он побывал в городе — в этом его преимущество. Нам тоже стоит как следует подготовиться, прежде чем соваться в Эфель-Гир. — На бегу поделился эльф.

— Ты же у нас знаток старой столицы…

Коридор кончился запертой дверью. Не долго думая, Змей вышиб ее плечом. За порогом шумел ночной сад. Сломанная дверь привлекла внимание каких-то слуг, но ни тревоги, ни паники пока не наблюдалось. Риго видимо не торопился звать на помощь, и друзья практически беспрепятственно покинули дворцовый сад — единственной потерей оказалась разодранная драконом на зубцах ограды рубашка.

Отойдя от дворца на несколько кварталов, эльф и его товарищ умерили шаг.

— Ну, теперь почти все прояснилось. — Заметил Змей, освобождаясь от порванного рукава. — Чем это, кстати, ты меня по морде приложил? Веер же вроде был иллюзорный. — Он невольно потер пострадавшую щеку.

— Вот этим. — Командующий протянул ему небольшой свиток. — Увидел в лавке, где краски покупал, ну и приобрел за одно. Дракон отогнул край свитка, глянул мельком, не вчитываясь.

— О чем здесь?

— Это история о сиротке-принцессе, бежавшей от злой мачехи. — Принялся рассказывать Хаэлнир. — Девушку приютили у себя в доме семь карликов. Потом мачеха-колдунья все же добралась до бедняжки и отравила ее волшебным яблоком. Карлики уложили принцессу в стеклянный гроб… (Становиться все интереснее. — Вставил ящер.) Потом явился прекрасный принц, поцеловал свою возлюбленную и… в общем все поженились.

— Забавно! — Эрссер ухмыльнулся. — Я тут тоже, пока ты рисовал, наведался в местную библиотеку.

— И?…

— Ну, книгу я воровать не стал, цивилизованный дракон, все-таки… (В этом месте эльф позволил себе недоверчиво хмыкнуть — перед тем, чтобы умыкнуть понравившуюся, книгу, Змей никогда не останавливался.). — Да точно тебе говорю! — Заверил тот друга. — Библиотека была общественная, а книжка — детская. Что я, варвар, детей обворовывать?! К тому же я сделал кое-какие выписки. Одним словом, я нашел ту самую сказку, о которой говорил тогда жрец — про девушку, уколовшую палец и заснувшую на сотни лет. Там тоже была злая колдунья, но спящую принцессу в башне караулил заколдованный лес и кровожадный дракон. Так что, если искать прототипы, я бы сказал, что, не смотря на отсутствие хрустальных гробов, моя история подходит больше, чем твои семь карликов!

— И как в твоей сказке разбудили принцессу? — Поинтересовался эльф.

— Да точно также, поцелуем.

— Следовательно, по способу воскрешения у нас расхождений нет. — Подытожил командующий.

Переговариваясь, они дошли до постоялого двора, где заранее оплатили комнаты на ночь.

— С утра заскочим к оружейнику и — в путь. — Предложил дракон.

— Да, пожалуй, мы уже узнали о гробнице и пророчестве, все что можно. Пора переходить к действиям.

Эрссер толкнул дверь гостиницы, но та оказалась заперта на ночь, ящер уже приноровился вынести ее плечом, как недавно, во дворце у Риго. Но эльф остановил его, глянул укоризненно, потом негромко постучал в одно из нижний окон. Довольно быстро дверь отворил ночной слуга. Дракон и командующий прошли в темный обеденный зал. У дальней стены догорали в очаге угли.

— Поужинать как следует не успели. — Вздохнул ящер. Хаэлнир улыбнулся.

— Это я предвидел. — Давешний слуга вынырнул из-за спины командующего: в одной руке огромное блюдо с брараньим боком, в другой — лампа, и перекинутое через сгиб локтя полотенце. Водрузив все на стол, парень снова унесся на кухню, и вскоре вернулся с кувшином вина и двумя кружками.

— Чудесно! — Змей, не удосужившись протереть руки, набросился на барашка. Командующий налил себе и другу вина.

— Хорошо, что мы сможем разделить награду. — Утолив голод и откидываясь на спинку дереврянного стула (гостиница была приличная: столики в ресторации покрыты скатертями, добротные стулья со спинками, в спальнях — чистые простыни) заявил дракон. Ведь тому, кто сумеет исполнить пророчество полагается два приза!

— На самом деле один. — Поправил эльф.

— В каком смысле?

— Ну, предположим на мгновение, что один из нас получает «спящую» даму, а второй — исполнение заветного желания. Что, по-твоему он загадает?

Дракон понимающе кивнул.

— Действительно. Тогда, чтобы все было честно и награда по справедливости досталась достойнейшему, предлагаю так: считать наш поход в заколдованный город последним раундом. Ты ведь помнишь наш «счет»? Победивший по очкам получает все! — Он снова весь подобрался и теперь вопросительно смотрел через стол на друга.

— Я подумаю. — Медленно проговорил тот. — Если не ошибаюсь, сейчас счет равный?

— Да. Но я намерен увеличить его в свою пользу в самой ближайшее время.

— Посмотрим. — Командующий поднялся.

Задремавший за стойкой слуга, вскочил, чтобы с лампой проводить постояльцев до их комнат. За окном уже начинало светать.

* * *

Они устроили стоянку на западной опушке леса, совсем недалеко виднелись огни большого лагеря. Видимо свежее пророчество вдохновило многих попытать судьбу в северном княжестве. Под Эфель-Гиром сейчас разбили стан не менее четырех армий, а сколько искателей счастья по одному и группами, таились в лесу, подальше от глаз более сильных претендентов, и не сосчитать. Пока все соблюдали негласный нейтралитет — оно и понятно — драчка на самом пороге зачарованного города никому не была выгодна. Четыре князька, притащивших в северные леса свои карманные армии, хоть и наставили вокруг лагерей рогатки, в конфликт с соседями не вступали, не без основания рассчитывая, что на пути к заветной цели — большому белому дворцу в центре Эфель-Гира, где согласно пророчеству и размещался хрустальный саркофаг, их соперники станут жертвой одной из прославленных ловушек. Первые смельчаки, протоптавшие дорогу в бывшую эльфийскую столицу, точнее те из них, кому повезло вернуться не солоно хлебавши, рассказывали жуткие истории о каменных мясорубках, невидимых пропастях, а также и кошмарных чудовищах, встретившихся им на подступах к дворцу. Потому, кстати, большинство претендентов так и «топталось на пороге» зачарованного места — ждали, когда кто-нибудь другой проторит путь собственными костями.

Змей дохнул на сложенный горкой валежник, пламя весело заскакало по сухим веткам. Месяц танцующих звезд в этом году сочли бы жарким и в более южных широтах. Эльф аккуратно пристроил над огнем вертел с парой жирненьких кролей. Он весь прошедший день был особенно молчалив и задумчив. Дракон с расспросами не лез, полагая, что тот занят обдумыванием их «стратегии».

— Ну что, выступим завтра утром, или рискнем прорываться ночью? — Все же поинтересовался он. К городу они пришли, пора было определяться с тем, как проникнуть внутрь закрытой территории. — Сомнительно, конечно, чтобы на ночь ловушки отключались, но вдруг?! Темнота нам с тобой — не помеха…

— Выйдем с рассветом. — Эльф подождал возражений, но Эрссер не собирался спорить, по части планирования военных компаний он давно отдал пальму первенства товарищу. — Если бы речь шла о людях, я бы с тобой согласился, — счел необходимым объясниться командующий, — но, насколько мне известно, там — он махнул рукой в сторону мертвого города, — нас будут ждать не люди. Темнота не даст нам ощутимых преимуществ, зато мы можем просмотреть что-то важное. Лучше уж пойдем при свете дня.

— Хорошо.

Дракон кивнул и принялся беззаботно насвистывать известный мотивчик.

— Послушай. — (Змей тут же замолчал) — Хочу, чтобы ты знал, когда мы войдем ТУДА, — голос эльфа звучал обыденно, но дракон был знаком с ним достаточно давно, чтобы понять, что тот придает словам особую важность, — я тебе больше не соперник. Как только мы разбудим Мирру, я от всей души пожелаю вам счастья и спокойно отправлюсь заниматься делами общины. Уверен, она и думать забыла о том нашем разговоре, а я, ты знаешь, умею контролировать свои чувства. Так что, никакого заключительного раунда не будет, у меня не так много друзей, чтобы терять сразу двоих!

— Вот не знал, что у эльфов жена не может быть другом. — Попытался отшутиться Змей, но протянутую руку пожал серьезно.

Оба спокойно проспали до самого рассвета: о пророчестве было говорено-переговорено еще по дороге, а о неведомых опасностях, поджидавших в Эфель-Гире, ни эльф, ни дракон не беспокоились — к чему заранее беспокоиться непонятно о чем?

На рассвете, аккуратно закрыв дерном кострище и еще раз проверив оружие, два друга открыто двинулись к городу. Сумок с припасами с собой брать не стали — лишняя морока в случае опасности.

Старую столицу все так же окружала толстая, местами осыпавшаяся чуть не до фундамента, стена. За сотни лет лес не сумел подобраться к ней вплотную, на пять десятков ярдов перед каменными укреплениями простиралась поросшая травой полоса земли. Змей и Хаэлнир остановились в нескольких шагах от неплохо сохранившегося участка кладки. Совсем недалеко, справа имелся громадный пролом, но эльф настоял, чтобы они перебирались через шестиметровый гребень.

Эрссер только покивал, собираясь перекинуться в дракона. Ящеру шестиметровая стена — не помеха. Однако, к его досаде, превращение не удалось. Хаэлнир с улыбкой выслушал забористое ругательство на драконьем.

— В чем дело? Почему это дурацкое заклятье еще действует? Я думал, раз город теперь — как на ладони, то и остальные ваши охранные заклинанья исчезли.

— Может устроитель «состязания», решил не разбрасываться готовыми «препятствиями». Или же твоя догадка верна, и спящую во дворце красавицу сторожит дракон — зачем ему конкуренты из ящеров?

Эльф ловко раскрутил веревку с крюком на конце и забросил ее на самый верх каменной кладки. Дернул. Крюк пробороздил по камню и с металлическим звоном свалился к ногам «скалолазов». Пришлось еще трижды повторить попытку, прежде чем железное жало нашло для себя подходящее углубление, веревка упруго натянулась под тяжестью эльфа. Сначала он, а затем и Эрссер вскарабкались на стену. Стоя на гребне, Хаэлнир всматривался в раскинувшийся перед ними город. Прямые широкие улицы, словно спицы в колесе сбегались к центральной площади. Там, хорошо видимый отовсюду, возвышался белокаменный дворец. Золотой купол весело переливался в лучах утреннего солнца, пускал «зайчиков» в глаза непрошенным гостям.

— Новый владелец позаботился о том, чтобы расчистить улицы.

— Что ты имеешь в виду? — Не понял дракон.

— Это ведь было гигантское кладбище: мертвые стояли прямо на улицы, превратившись в собственные надгробья…

Г*Асдрубал припомнил парочку статуй, которые ему довелось увидеть здесь больше года назад — их вид оставил тягостные впечатления.

— Считаешь, нам придется иметь дело еще и со старыми эльфийскими ловушками? — Возвращаясь к теме, спросил он.

— Если только теперешний хозяин от них не избавился.

Змей глянул в оба конца изгибающейся параллельно стене улицы, не усмотрел ничего подозрительного, и лихо сиганул вниз. Едва сапоги коснулись мостовой, камни, которыми она была выложена, вспыхнули ярко-оранжевым пламенем. Дракон ойкнул, а хищные оранжевые язычки уже неслись со всех сторон, словно живые, норовили взобраться по голенищу, вцепиться в штанину. Дракон крутанулся на носках, в поисках убежища. Выбрал фасад ближайшего дома, в два скачка преодолел отделяющее от него пространство, подпрыгнул, уцепился за тонкий карниз на фронтоне, кое-как подтянулся. Еще один прыжок с подтягиванием, и Змей перекинул ногу через кованные перила балкона. Прожорливое пламя на земле несколько минут впустую билось о плиты фундамента, потом уползло в щели между булыжниками. Дракон перевел дыхание, отряхнул от пыли и штукатурки ладони и куртку.

— Теперь давай ты. — Крикнул оставшемуся на стене эльфу. Он уже предвкушал, как тому придется поплясать на раскаленной мостовой. Но Хаэлнир прикинув расстояние, снова раскрутил свою веревку. На этот раз багор с первого раза обвился вокруг перил безопасного балкона. Эрссер разочарованно выдохнул, помогая другу закрепить канат, веселого зрелища не получилось. Не прошло и минуты, как эльф оказался рядом.

— Это одно из ваших заклинаний? — осведомился дракон, разглядывая дымящиеся подошвы.

— Нет, это какое-то нововведение.

— Похоже на «завлекуху» для дураков: на вид — опасно, но в действительности почти безвредно.

— Может все же на мягкое предупреждение? Последняя попытка намекнуть незваным гостям, что их здесь не ждут.

— Именно, что ждут! Сам посуди, тот, кто все это устроил, позаботился о том, чтобы зазвать сюда побольше народу. Пресловутое «Пророчество» вывешено на стене чуть не каждого Храма! Заметь, и адрес указан точно, и условия получения награды обозначены. Видал когда-нибудь прежде такие четкие прорицания? Больше того, чтобы уж совсем сомнений не осталось, первопроходцам позволили прогуляться до самого дворца, показали зал с саркофагом, и только потом аккуратненько вышибли за городскую черту. Потрепали, конечно, но в живых оставили — чтобы было, кому рассказать о зачарованном городе и упакованной в хрустальный ящик ведьме. А теперь — эта ловушечка. Явно рассчитана на то, чтобы какой-нибудь простак, пропрыгал сквозь огонь и решил, что легко одолеет и все остальные препятствия.

— Возможно. — Согласился Хаэлнир.

— Интересно, мостовая везде такая, или нам «повезло»?

— Можно попробовать пройтись по газону. — Предложил эльф.

— А если по крышам? — Не долго думая, Змей ухватился за водосток, повис на руках, раскачался, закинул сначала одну ногу, потом другую.

— Поосторожнее там, — предупредил Хаэлнир, слушая как скрипит под драконьим весом железный желоб. Он смотал свою веревку и повторил маневр друга — подтянулся на руках, закинул ноги, перекатился, потом поднялся в полный рост. Змей бродил по крыше, кроша старую черепицу.

— Н-да-а… — протянул он, — тут тебе не Вран.

Эльфийская столица действительно мало напоминала главный город оставленного ими княжества. Двух-трех этажные особняки стояли далеко друг от друга, каждый окружен собственным садом. Гигантские, по городским меркам, участки разделяли аккуратные дорожки. Камни мостовой пригнаны друг другу столь плотно, что до сих пор ни одна травинка не сумела прорасти меж плитами.

— Ближе к центру, дома стоят плотнее. — Заметил командующий.

— Ну, до центра еще надо добраться.

Дракон снова прошелся по пологому скату — кусок черепицы выскользнула из-под ноги, мягко шлепнулся в заросшую сорной травой клумбу, разбитую под окнами дома. В воздух поднялась крупная золотая пыльца, закружила подхваченная невидимым потоком, не торопясь осесть на место. Рядом из травы начали появляться все новые золотые крупинки.

Змей сощурил глаза, силясь рассмотреть, что же вызвало это странное явление.

— «Проклятье золотых пчел». — Раздался у самого уха голос Хаэлнира. — Редкая и очень опасная штука, повезло, что ты проскочил мимо клумбы. Так что, по газону мы, пожалуй, не пойдем.

Эрссер еще немного полюбовался танцем волшебных «пчел», потом вернулся к изучению местности.

— Раз нельзя по траве, пойдем по тротуару.

Оба друга проследили взглядом одну из радиальных аллей. Улица, как и другие «спицы» городского «колеса», упиралась в белый дворец.

В это время утреннюю тишину распорол звонкий голос трубы. Где-то в стороне игрисского лагеря горнист выводил военный сигнал к побудке. В лентском стане, между тем, никакого движения не намечалось. Вяло плескали в розово-сером воздухе вымпелы над палатками, дремали, опершись на длинные алебарды, гвардейцы на постах по периметру.

Змей некоторое время всматривался в соседствующие лагеря.

— Такое впечатление, что лентцы вымерли. Разве нормально, что в такой час все войско, включая княжеских поваров, спит?

На игрисской стороне в это время солдаты уже строились в колонны, готовясь к маршу.

— Интересно, они что же, решили идти на приступ, как в обычном сражении?! — Подивился эльф. — Кстати взгляни во-он туда. На восточной опушке леса, мысом выдающуюся в окружающую древнюю столицу пустошь странно зашевелились крайние кусты. Вот один из них внезапно «вырастил» ноги и длинной перебежкой переместился под самую стену города. Она в этом месте оказалась сильно разрушена, битые кирпичи осыпались на обе стороны. Обвешанные зелеными ветками лентцы, а это были они, принялись по одному штурмовать пологий склон. Выглядели они при этом довольно комично. Змей и командующий застыли на крыше, наблюдая за бесплатным спектаклем. Сначала вторгшихся, как совсем недавно дракона, обхватили языки пламени, рвущиеся прямо из мостовой. Но, как и ему, они не причинили особого вреда. Однако за несколько кварталов от вторжения пришли в движение новые силы, странные фигуры двинулись к месту «прорыва». Со своего наблюдательного пункта им было не разглядеть, что за существа направились встречать вновьприбывших, однако Змей пришел к выводу, что кроме всего прочего огненная дорожка по периметру служила своего рода сигнальной полосой, приводящей в готовность хозяев или хозяина здешнего гиблого места.

— Интересно, нам тоже следует ждать гостей?

Эльф пожал плечами, пока что в их секторе каких-либо движущихся объектов не наблюдалось.

— Рано или поздно мы столкнемся с кем-то, или чем-то, а пока, не помешает воспользоваться случаем, и посмотреть, какие еще сюрпризы таит город.

Игрисское воинство, с развернутыми знаменами (парад, да и только) двинулось прямиком к мраморной арке Центральных ворот. Зияющий проем с сорванными створками пропустил передовую колонну. Затем… Затем в проеме встала невидимая преграда. Не ожидавшая подобного, следующая же шеренга ударилась в самом прямом смысле «лбом о стену». Кое-кто разбил лицо в кровь, большинство же отделалось легкими ушибами. Строй сбился. Оставшиеся снаружи командиры спешно перегруппировали войско, часть — продолжала бесполезно штурмовать арку ворот, другая попыталась форсировать стену. Но и здесь их ждал все тот же невидимый глазу, зато вполне ощутимый другими частями тела, барьер. А ведь всего в двух полетах стрелы от них остатки лентского отряда вполне благополучно продолжали перебираться через руины оборонительного вала, окружавшего Столицу.

— Избирательная магия. — Уважительно заметил Эрссер. — Тонкая штука. Очевидно, здешний землевладелец решил дозировать посещения.

Он проследил взглядом за тройкой воинов, отправленных на разведку в обход стены в поисках лазейки. Пока все их усилия проникнуть внутрь оставались безуспешными, даже на том участке, где несколько минут назад прошли лентцы. Потом его внимание вновь обратилось к колонне, успевшей проскочить в город.

— Зярвы. — Немного удивленно сообщил эльф, указывая на вновь появившихся «персонажей». — Обитали когда-то на Земле Ола, полностью вымерли во время последнего катаклизма.

— Как видишь, не полностью. — Змей рассматривал древних существ с интересом. — Довольно неуклюжие. — Поделился с приятелем.

— Подожди. — Крупные, размером с хорошего быка, животные больше всего походили на волосатых, зубастых переростков-жаб. И прыгали примерно так же. Из широкой, растянутой пасти по временам доносилось характерное толи рычание, толи мяуканье, за которое они когда-то и получили свое имя: «Р-р-з-я-я-у-у-р, р-р-з-я-я-у-у-р». Парочка зярв приблизилась к колонне на расстояние выстрела. Арбалетчики дали залп, пятнистые коричнево-серые шкуры утыкали стрелы. Рычание перешло в оглушающий визг, одна из «жаб» распахнула пасть, оказавшуюся даже больше, чем казалось на первый взгляд, длинный темный язык выстрелил в сторону ближайшего воина, выдернул из строя. Парень головой вперед влетел в бездонную глотку, клацнули по доспехам страшненькие клиновидные зубы. Зярва тут же отпрыгнула в сторону, унося добычу. Ее подружка, издавая протяжные вопли, вертелась осыпаемая стрелами с правого фланга. Бросок языком не принес ей желаемого результата, пехотинцы на этом участке обнажили мечи и принялись кромсать слизистую плоть. Из проулка показались еще две лохматые туши, одна из них — веселой светло-желтой масти. Неудача предшественницы, казалось, ничуть их не обеспокоила. Желтая длинным скачком бросила тело прямо в ощетинившуюся мечами людскую стену. Жуткая пасть сомкнулась на руке одного из солдат, клинок покатился на землю. «Стена» распалась, вторая зярва прямо из подворотни метнула длинный язык, утолщенный кончик облепил очередную жертву, втянул в проулок, челюсти, двигаясь подобно жерновам из стороны в сторону, принялись методично «перемалывать» человеческие мясо и кости.

— Да их тут не меньше десятка. — Эрссера не слишком тронула гибель воинов конкурирующей стороны. Он указал Хаэлниру на еще несколько волосатых жаб, разных оттенков коричневого, подбирающихся к месту схватки.

— Отобьются. — Уверенно заявил тот.

И действительно, вскоре, слаженно работая мечами и копьями, игрисские пехотинцы повалили четырех зверюг. Пятая, с отрубленным языком, уползла истекать кровью. Еще две, напуганные отпором, а может привлеченные свежим запахом крови, попрыгали следом за раненной «подругой», так что, скорее всего, той предстояло стать заменой несложившемуся завтраку. Покончив с четверкой зярв, отряд сосредоточил все силы против двух оставшихся. Порыкивая, те пятились вдоль улицы в сторону центра. И только одной повезло: забытая всеми в подворотне жаба продолжала трепать изжеванный труп игриссца. Кольчуга мешала расчленить тело, и зярва раз за разом выплевывала обмусоленные останки, а затем вновь подбирала и принималась жевать.

— Пора и нам двигаться. — Эльф внимательно оглядел прилегающие к особняку кварталы. — Пока ничего подозрительного на нашем направлении не вижу. — Сообщил товарищу.

— Я тоже. — Подтвердил Змей.

По гребню крыши они переместились к торцу здания, выходящему на убегающий к дворцу совета проспект. Командующий, опасно свесившись, принялся осматривать ближайший участок дороги.

Мостовая была сильно укатана, но колея не подходила не одному известному в Мире транспортному средству. Здесь не было двух привычный желобов от колес, не было выбоин от копыт, борозд от волокуш — в конце-концов… Улицу словно бы вдавили, прокатив по ней нечто большое и круглое, так что «ложбина» начиналась у самого края тротуара, плавно понижалась к центру дороги, а затем так же плавно поднималась с другой стороны. Вся поверхность была присыпана тонкими чешуйками спекшейся глины. Стены тех особняков, что выходили фасадами на улицу, оказались на несколько футов вверх закопчены или забрызганы чем-то коричневым.

— Если идти прямиком, до дворца можно добраться минут за десять-пятнадцать…

— Здесь обманчивая перспектива. Дворец обычно всех сбивает с толку. Он слишком велик, оттого и кажется, что стоит близко. Но даже по-прямой до него не меньше десятка миль.

— Не важно, все равно это самая короткая дорога. Ну, спрыгнем разом, или сначала кто-нибудь один проверит?

— Погоди. — Эльф сосредоточился, прикрыл веки. Змей с интересом наблюдал за ним, с минуту ничего не происходило.

— Не получается. — Открывая глаза, констатировал командующий. — Левитация здесь тоже не работает. Ладно, тогда так… — Он обмотал вокруг талии веревку, протянул другой конец другу. — Если что…

— Понятно. — Змей намотал лишнюю веревку на локоть. Хаэлнир подобрал на крыше пару осколков черепицы, один за другим зашвырнул на укатанную дорожку, подождал. По пустым улицам гулял ветер, шевелил кусты сирени в садах. Эльф пожал плечами и свесился на руках с карниза. Нога нащупала декоративный выступ на стене, спускаться вниз было даже проще, чем подниматься. Помедлил секунду, прежде чем опуститься на мостовую, потом разом спрыгнул на желобообразную поверхность. С легким хрустом рассыпались в пыль под подошвами сапог глиняные чешуйки. В остальном, вокруг было так же тихо. Эльф сделал несколько шагов по дороге, глянул в дальний конец улицы, потом на остатки стены, образующие тупик на другом ее конце. Он уже собирался крикнуть дракону, чтобы спускался, когда ощутил под ногами нарастающую вибрацию. Уши наполнил звук, больше всего напоминающий шум жерновов, растирающих каменную крошку.

Со стороны центра по улице стремительно надвигалось «что-то». Все, что успел сделать эльф — это метнуться к стене здания, благо до нее было рукой подать. Черная «скрежещущая» туша пронеслась мимо, подобно курьерской карете, точнее целому поезду курьерских карет. Потому что туша была не менее девяти ярдов длинной. Хаэлнира спасла собственная предусмотрительность, да драконья сила. Заметив приближение опасности, Змей рванул на другой конец крыши, вытягивая следом веревку и привешенного к ней друга. Эльф разом взлетел до окон второго этажа. Снизу обдало нестерпимым жаром, аж одежда задымилась. Резко пахнуло горящей смолой и еще чем-то паленым. Он еще успел разглядеть кольчатую структуры мелькнувшей под ним громадины, красные просветы между соседними сегментами. Подоконник позволил зафиксироваться на стене, пока Змей на крыше выбирал освободившуюся веревку, потом он подтянул друга наверх.

— Поправь меня, если я ошибусь. Там внизу сейчас, это ведь был вулканический червь? Или эльфийская галлюцинация? — Спросил похлопывающего по дымящимся штанам Хаэлнира.

— По всем признакам — червь, если отбросить, что вулканические твари не живут на поверхности — температура низковата, да и носиться с такой скоростью явно не могут. Ты кстати не заметил, куда он делся, когда достиг тупика?

— Испарился. — Развел руками Эрссер. — Сам видишь, стена цела, значит в лес он не сбежал. А если бы свернул куда-нибудь, мы бы его еще слышали.

— Ну, ладно, раз испарился, значит путь свободен. Попробую еще раз.

— Нет, теперь я. — Змей по примеру друга обвязался веревкой. — Учти, я тяжелее! — Предупредил на всякий случай и, в свой черед, повис на карнизе. Он не стал искать опоры для спуска, сиганул прямиком на тротуар, мягко спружинил, приземляясь.

Червь вылетел из тупика, как будто караулил. Дракон побил рекорды скорости, несясь к стене, разогнавшись, взбежал на несколько шагов по вертикальной поверхности, ухватился за створку нижнего окна. Под его весом оконные петли не выдержали, сворка, заскрипев, отошла верхним краем от стены. Хаэлнир не успел зафиксировать веревку, дракон вместе с расколовшейся рамой полетел на спину чудовища.

Первое впечатление было такое, будто приложился лопатками к раскаленной сковородке, но Змей сумел почти мгновенно вскочить на ноги. Подошвы сапог были потолще кожаной куртки, но тоже явно не рассчитаны на свидание с живой печкой. Перепрыгивая с ноги на ногу, словно ярмарочный плясун, Эрссер секунду-другую балансировал на черве, потом нежданный удар под дых смел его с кольчатой громадины. В «суматохе» он упустил из виду обмотанную вокруг талии веревку. Пробороздив плечом по раскаленным камням, наконец, сообразил, что именно сдернуло его с вулканической твари. Только-только сумел снова подняться на ноги, червь развернулся.

— Это уже перебор! — Дракон по новой рванул к особняку. Но скорость явно была недостаточной. Мысль о смерти не успела как следует сформироваться в голове, живот снова немилосердно сдавило, пролетев несколько ярдов по воздуху он с размаху врезался в стену, закачался на конце веревки, но на этот раз значительно выше червя. Тот уже привычно сгинул в конце улицы. Змей какое-то время повисел, восстанавливая дыхание, Хаэлнир, судя по всему, не собирался втаскивать его наверх, предоставляя возможность подняться самостоятельно. Пообещав, про себя, припомнить это другу, Эрссер ухватился за веревку и в несколько приемов подтянулся до карниза. На крыше никого не было, другой конец каната убегал за противоположный скат.

— Ах, ты… — Сообразив, что к чему, дракон поспешно принялся вытягивать веревку, вскоре эльф вскарабкался на карниз рядом с ним.

— Сильно поджарился? — Спросил виновато. Дракон продемонстрировал прогоревшую на спину куртку, сам он, впрочем, практически не пострадал. — Хвала Творцу! Извини, ты так резко «дернулся», что я не сумел удержать, пришлось использовать собственную массу в качестве противовеса. Хорошо, веревка прочная.

— Да, уж. — Змей по очереди осмотрел подметки на сапогах. Обе обуглились, но еще вполне годились для ходьбы. — Слушай, у меня идея! Раз эта тварь курсирует здесь с постоянством дилижанса, почему не воспользоваться транспортным средством? Не такая уж она и горячая, если разобраться, было бы что под ноги подстелить.

— Можно посмотреть что-нибудь в доме. — Согласился спутник.

— Не уверен, что сумеем попасть внутрь. Глянь-ка…

Дракон махнул рукой в юго-восточном направлении, указывая на кольцевую улицу всего в трех кварталах от них. По тротуару, то и дело натыкаясь на стены ближайших строений, брели две покрытые золотыми панцирями фигуру. У одной из-под искрящийся «брони» еще просвечивали зеленые штаны и голенища сапог.

— Это лентцы. «Проклятье золотых пчел» в действии. — Прокомментировал эльф. — Наши конкуренты явно двигались по газону. Если в ближайшее время их не окатить морской водой, до вечера «пчелы» высосут из них всю жизненную силу.

Дракона передернуло, словно это его шкура была покрыта слоем смертоносной золотой пыльцы.

— А что, простой водой смыть нельзя? Где же они возьмут здесь морскую?

— Можно еще раствором каменной соли. Впрочем, шансы отыскать в заколдованном городе нужное количество солонок примерно такие же, как и найти море.

На некотором расстоянии от «позолоченных» лентцев двигались несколько их земляков. Подходить к облепленным золотой гадостью соотечественникам они не решались, но и бросать, судя по всему, намерения не имели. Проходя мимо очередного особняка, кто-нибудь из них принимался дергать двери или ломиться в окно — то и другое безрезультатно.

— Смотри-ка, они не могут попасть ни в одно здание. — Дракона встревожило, что даже хрупкие на вид стекла совершенно не поддаются попыткам разбить их или выдавить.

— Защита от мародеров продолжает функционировать. — Откликнулся Хаэлнир.

— Значит и мы не сумеем войти внутрь?

— Считай, на нас это не распространяется. — Эльф отогнул воротник надетой на драконе рубашки. Снизу оказалась подколота крошечная золотая булавка. — Это ключ, вроде мирриного медальона. — Пояснил он. — Подходит для всех зданий в городе. Конечно, тех, что опечатаны нами.

— Когда это ты успел? — Пощупав пальцами булавочную головку, изумился Змей — Мы же вроде заснули одновременно.

Командующий только пожал плечами.

— Как ни печальна доля этих претендентов на исполнение желания, нам пора заняться своим делом. — Напомнил он другу.

Вдвоем они спустились на балкон, оттуда проникли в комнату, эльф вышел через дверь в коридор, а буквально через несколько минут снова появился с двумя стегаными одеялами в руках. Ящер между тем со всех сторон осматривал массивную софу.

— Держи. — Хаэлнир бросил на руки другу одну из своих находок. Тут же мечом располосавал свое одеяло на две половины и принялся обматывать их вокруг ступней, используя в качестве шнурков ленту от пышных оконных занавесей. Дракон по его примеру соорудил себе обмотки, прошелся по комнате, потом подхватил стоявший в углу чайный столик и грохнул о ближайший угол. Подвинул другу часть обломков.

— Деревянные подошвы не позволят одеялу сразу загорется.

— Резонно. — Но прежде чем прикрепить к ногам неровно обломанные куски столешницы, эльф еще раз отлучился из комнаты и вернулся со здоровенным чаном, на дне которого плескалась вода. — Намочим ткань и дерево. — Предложил он, опуская явно выломанный из стены сосуд на пол.

Когда с приготовлениями было покончено, оба, высоко поднимая ноги, словно бредущие по воде цапли, вышли на балкон.

— Договоримся так: как только начнет припекать, спрыгиваем в ближайший проулок. — Предупредил командующий. — Осталось решить, кто станет приманкой для червя.

— Думаю, софа подойдет в самый раз. — Змей вернулся в комнату, а через минуту, снеся часть косяка, выташил на блакон давешний увесистый диванчик. — Надеюсь, червь реагирует не только на живых существ.

Софа полетела вниз. Червь появился как по заказу. Эльф и дракон прыгнули одновременно. Эрссер едва не соскользнул с кольчатой спины, приземляясь. Удерживать равновесие с примотанными к ступням дощечками оказалось не просто. Зато прошло не меньше минуты, прежде чем мокрое одеяло на ногах начало дымиться. Сзади балансировал руками на манер циркового наездника на спине лошади Хаэлнир. Слева и справа по ходу движения мелькали дома, скорость у вулканической твари была впечатляющей. Змей оглянулся через плечо — посмотреть, как дела у приятеля, и едва не прозевал опасность.

— Прыгай! — Хаэлнир махнул рукой влево и тут же оттолкнулся ногами от обжигающей туши. Хорошо, что они привыкли безоговорочно доверять друг другу, уже в прыжке, развернувшись лицом по ходу движения, он успел заметить стремительно летящее в глаза серебряное кружево перил, и тут же покатился по мостовой, смягчая удар от падения. Успевший подняться эльф освобождался от загоревшихся лоскутов одеяла, потом помог избавиться от тлеющих обмоток Змею.

— Во что это мы чуть не влетели? — Эрссер осторожно приблизился к выходу на проспект, вытягивая шею, заглянул за угол — два стоящих по разным сторонам улицы особняка на уровне второго этажа были соединены мостиком. Арка и перила изготовлены из серебристых металлических полос, отчего вся контсрукция выглядела легкой и воздушной.

— Это дома Ойлифов и Дизраэлей. — Пояснил командующий. — Когда их кланы породнились, они соединили свои особняки символическим мостом любви.

— Лучше бы они породнились с соседями на другой улице. — Вздохнул дракон.

— Я как-то не принял в расчет высоту червя… — извиняющимся тоном заметил Хаэлнир.

— Все равно у меня уже пятки начало припекать. — Успокоил его товарищ. — По моему мы отмахали добрую половину пути. — Он вопросительно глянул на эльфа. Тот подтвердил слова кивком. — И смотри, — он несколько раз топнул ногой по булыжникам, — никакого магического пламени!

— Я заметил. Можно попробовать пробраться к центру «дворами».

Так они и сделали. Не доходя до следующего проспекта, свернули на узкую аллею, проложенную между участками с разросшимися садами. Стараясь не задеть одичавшие яблони по сторонам дорожки, дошли до пересечения со следующей кольцевой улицей. Но дальше их ждал сюрприз.

Прямо посреди города, на сотни ярдов вперед и в стороны простиралось ярко-фиолетовое поле. Похоже было на то, что оно опоясывает столицу подобно пролегавшей здесь когда-то дороге. А может пространство было «затоплено» до самого дворца, поскольку никакого просвета впереди по курсу не наблюдалось. Змей и его приятель замерли на границе лилового мира.

— Ну, а это что? — Дракон ждал ответа, вопросительно глядя на командующего.

— Не знаю. — Честно признался тот. — Какая-то фиолетовая дрянь.

«Дрянь» выглядела как студенистые шарики, диаметром не больше двух-трех дюймов, прозрачные по краям, но с плотным ядром и шевелящимися ресничками по всей поверхности. Гирлянды таких шаров, образуя гибкие стебли, поднимались над землей, волновались под ветром, словно спелые колосья. То здесь — то там, с вершин срывались отдельные «пузыри», парили в воздухе, взмахивая своими ресничками-крылышками. Зрелище было довольно забавное, даже по-своему красивое, но на Змея похожие на гигантские икринки шары произвели отталкивающее впечатление.

— Они должно быть смертельно опасны, если даже ты не знаешь, что это такое!

— На вид довольно безобидные. — Не согласился наблюдавший за перемещениями «икринок» эльф. — Но, конечно, следует проверить. Он порылся в поясной сумке, достал откуда-то снизу золотой сард, взвесил на ладони. Потом отошел подальше от фиолетового поля, увлекая за собой и дракона, издали швырнул монету в полупрозрачные заросли. Стебли раздались, словно живые, обнажая плиты каменной мостовой. Парящие шарики брызгами разлетелись в стороны, но тут же во всю перебирая ресничками потянулись к покатившейся по камням монете. Теперь они походили на любопытных головастиков (хоть и лишенные хвостов), обнюхивающих неведомую штуковину, оброненную в их «пруд» рыболовом. Видимо монета не показалась им опасной, поскольку скоро на месте ее падения вновь качались студенистые гирлянды.

— Что скажешь? Поищем другой путь или попытаем счастья здесь?

— Ну, не знаю… — Змей с сомнением покачал головой. — Мы с тобой пол часа болтались на крыше, и никакой фиолетовой полосы не видели. И те, кому удалось побывать во дворце и вернуться, ни о чем таком не рассказывали.

— Избирательная магия. — Напомнил собеседник. — Мы ведь уже видели ее действие там, у стены. Здешний затейник видимо для каждой жертвы готовит свое угощение.

— Тогда искать обход бесполезно, только время потеряем.

— Согласен. Ты постой пока…

Хаэлнир окружил себя узким защитным полем и шагнул в фиолетовую «траву». И снова полупрозрачная масса отхлынула раньше, чем он опустил ногу. Сделал еще шаг, другой третий. Стебли качались, разбрасывая круглых «мотыльков», те роем вились над головой у путника, но едва возникала угроза соприкосновения, тут же разлетались. Эльф нарочно вытянул руку, пытаясь пальцем достать ближайший шарик, но тот оказался юрким — реснички замельтешили, унося своего хозяина на безопасное расстояние.

— По моему, вполне миролюбивые. Давай, продвигайся понемногу. — Командующий «свернул» щит, чтобы попусту не тратить энергию.

Дракон по примеру друга аккуратно опустил ногу на фиолетовое поле.

Они продвигались вперед медленно. Фиолетовый луг превратился в фиолетовый лес, теперь стебли змеились едва не выше их голов, да и парящих «спутников» существенно прибавилось. В зарослях стояла удушающая влажная жара.

— Все-таки странное здесь место. — Дракон перестал опасливо коситься на порхающие икринки, и во всю разгонял их руками, когда скопившиеся кругляши начинали затруднять обзор.

— Имеешь в виду эти создания?

— Да. Какая здешнему хозяину польза от этого лилового студня?

— Для нас было бы лучше, чтобы — никакой. — Искренне пожелал его спутник. — Но мне в подобное везение не вериться. Может, они скрывают что-то — из-за этих зарослей ничего дальше собственного носа не разглядишь.

— Что, например?

— Недостаточно данных, чтобы строить предположения.

Назойливый «головастик» повис, шевеля своими прозрачными щупальцами перед самым носом дракона, тот в сердцах щелкнул по нему пальцами, пузырь взорвался пахучей жидкостью, фиолетовые ошметки полетели в разные стороны. Змей брезгливо смахнул пару слизистых кусков с подбородка, чихнул, утираясь рукавом. И тут, словно лопнувший шар послужил катализатором, порхающие икринки принялись самопроизвольно лопаться, наполняя воздух смесью аромата фиалок и сырого мяса. Хаэлнир прикрыл их с драконом силовым щитом, но было поздно. Г*Асдрубал, чихнув еще пару раз, вдруг медленно осел на землю. Напрасно эльф пытался задержать дыхание, от распыленного вокруг неведомого вещества не только щипало в носу, глаза слезились немилосердно.

— Эрисси анор! — Порыв ветра на мгновение отнес в сторону опасный запах вместе со стаей охваченных эпидемией самоубийства икринок. Командующий склонился над другом, прижал к груди ухо: хвала всем богам, драконье сердце билось мощно и ровно. Похоже, тот просто-напросто спал. Разгибаясь, эльф и сам ощутил легкое головокружение, руки и ноги налились тяжестью, но он поборол в себе желание присесть на фиолетовый пригорок — отдохнуть. Подхватив Эрссера под мышки, не без труда поднял его с земли, взвалил на спину. Дракон весил куда больше, чем обычный мужчина его роста и телосложения, тащить его и одновременно поддерживать защитное поле оказалось не просто, но Хаэлнир упорно двигался со своей ношей вперед. Его проход сопровождался непрерывным влажно-фиолетовым салютом, но, наконец, усилия были вознаграждены, студенистые заросли кончились, эльф вышел на чистую мостовую. Впереди раскинулась чудесная по своей «открытости» перспектива: голубое небо и вписанные в него серо-белые здания, наполовину затянутые плющом, утопленные в зарослях разросшейся сирени и черемухи, но все такие же изящные, как в день когда последний живой эльф покинул город.

Он усадил спящего дракона на тротуар, потряс за плечи. Змей всхрапнул, но никак иначе на тряску не прореагировал.

— Ладно, — Хаэлнир снова взвалил друга на спину. — Все равно дело — к вечеру, пора найти какой-нибудь ночлег.

Словно нарочно на глаза попался стоявший меньше чем в квартале направо по улице — розовый особнячок с витыми колоннами. В груди что-то мягко шевельнулось. Эльф отвернулся, отгоняя воспоминания — тоже, нашел повод расчувствоваться, подумаешь «родной очаг»! Если на то пошло, там и очага-то нет… Он перевел взгляд налево, где рядышком, словно близнецы-братья выглядывали из черемуховых зарослей сразу три одинаковый двухэтажных дома: острые двускатные крыши, кружево кованных решеток на балконах.

Драконий вес основательно пригибал к земле.

— В конце-концов, какая разница, где ночевать?! — Хаэлнир встряхнул, устраивая поудобнее, ношу и зашагал к собственному дому.

Внутри было пыльно, но в остальном, так словно он только вчера вышел вот через эти резные двери, самозвано присвоив себе регалии главнокомандующего. Еще раз поправил тело на плечах и повернул налево по коридору, в родительскую спальню. Прозрачный полог над широченной кроватью сумел сохранить ее в относительной чистоте, во всяком случае, слой пыли на покрывале не был так толст, как на остальных вещах в комнате. Свалив дракона на постель, с наслаждением распрямил спину, потом пустил гулять по спальне крохотный смерч, быстро втянувший в себя сор, накопившийся за столетия.

Наверное, глупо было тратить силы на колдовство, ради того, чтобы давно оставленный кров вновь принял обжитой вид, но Хал не утерпел, отправил еще пару ураганчиков подметать пыль по всему особняку.

Обойдя дом и покончив с уборкой, заглянул в собственную спальню. Бюсты предков приветливо улыбались с фальшивого камина. Вьюн с крупными розовыми цветами пробрался сквозь открытое окно, густо оплел створку, перекинул длинные усики на соседнюю этажерку.

Засыпать в доме на явно враждебной территории, не выставив никакой охраны, было сущим безумием. Энергии на то, чтобы накрыть щитом все здание не хватало, а здешние духи толи вымерли, толи затаились, не желая поделиться с пришлым своим могуществом. Прежде, чем вернуться к спящему другу, Хаэлнир еще раз выглянул в обвитое вьюном окно, прислушался. Щедрая на звезды летняя ночь царила над старой столицей. Не так уж и трудно вообразить себя беззаботным юношей, вернувшимся домой из Академии. Присел на кровать, подушки пахли летним полднем — раскаленным камнем, черемухой и немного все той же пылью. Глаза все еще щипало от недавнего фиолетового душа. Эльф прикрыл веки только на мгновенье, чтобы унять резь, и провалился в сон.

* * *

Эрссер сел в постели, точно кто в спину толкнул. Тревожное ощущение разливалось в груди. За окнами синело небо. Поздний вечер? «Скорее утро» — определил для себя дракон, втянув ноздрями прохладный воздух. Напротив кровати, за прозрачной кисеей замер в своей излюбленной позе — с переплетенными на груди руками — Хаэлнир.

— Ну, что проснулся, соня? — С деланным возмущением спросил он.

— Да, извини. Ты меня сюда притащил?

— А кто же?

Змей поднялся с широкого ложа, потянулся. Чем бы ни был вызван сон, чувствовал он себя отдохнувшим. Хотя эта резь в глазах, от которой временами начинало казаться, что предметы дрожат и расплываются… Дракон тряхнул белой шевелюрой, чтобы окончательно проснуться.

— Ты что, совсем не спал? — Обратился к эльфу.

— Ничего. Если ты в порядке, предлагаю отправиться дальше.

— Как насчет темноты, ты вроде говорил, что идти лучше днем?

— Ночью я поднимался на крышу, мне показалось, я видел лентский отряд, тех, кто остался. Им удалось далеко продвинуться. Не стоит давать им слишком большую фору.

— Да, пожалуй. — Змей оправил куртку, проверил меч — все оказалось в порядке. Эльф, как видно, тоже не снимал снаряжения.

Вдвоем они выскользнули из особняка. По земле тонкой паутиной стелился предутренний туман. Ветер легонько шлепал в ладошки листвы.

— Нам направо, — позвал эльф, — здесь должна быть садовая дорожка, по ней выйдем к следующему кварталу, а там, посмотрим, может быть стоит вернуться на радиальную улицу.

— Как скажешь. — Дракон едва поспевал за скользящим впереди товарищем, что, в общем-то, было непривычно и… немного досадно. Ощущение бодрости, после вызванного неизвестной дрянью сна, оказалось обманчивым. Больше часа они петляли меж сиреневых и розовых кустов, садовая дорожка казалась бесконечной и запутанной, будто они не по саду бродили, а по древнему лабиринту. Синева на востоке стала размытой, светлой, как морская вода в заливе, куда Мурр вливает свои пресные струи.

Наконец впереди показалась выложенная камнем площадь. На пересечении двух улиц когда-то бил фонтан, теперь каменные лебеди потерянно торчали посреди сухого бассейна. Эльф замер у границы насаждений, живая изгородь из колючей акации бурно разрослась, затрудняя обзор. Дракон пристроился рядом, окинул перекресток быстрым взглядом, на всякий случай принюхался. Никакими живыми существами, вроде давешних зярв, в округе не пахло. Точило висок постоянное чувство тревоги, но оно не оставляло их ни на минуту с того момента, как они пересекли границу города. Хаэлнир решил, что площадь достаточно безопасна и первым шагнул на выложенное мраморными плитами поле. Мостовая никак не отреагировала: ни оранжевых языков пламени, ни внезапно открывающихся провалов. Змей подошел к фонтану, еще раз огляделся, прикидывая оптимальный маршрут, чтобы, избегая радиальный проспектов, добраться ко Дворцу Совета.

— Пройдем, постепенно «поднимаясь», кварталов пять на запад, потом сменим диагональ и таким же манером — три квартала на восток. Выйдем как раз к дворцовой площади. — Словно подслушав его мысли, предложил эльф.

Змей согласно кивнул, уточнив: «Может лучше, так сказать, к черному ходу?»

— Во Дворце все входы — парадные, откуда не зайди — сначала ярдов пятьдесят выложенного белыми плитами пространства, потом еще лестница и открытый портик.

— Значит, подобраться незамеченными не удастся. — Удрученно вздохнул дракон. — Пошли, что ли?

Они двинулись по узкой кольцевой улочке. Впрочем, здесь изгиб еще не был слишком заметен. Шли осторожно, в тени живой изгороди, каждую секунду ожидая нападения. И дождались: из проулка, разделяющего два соседних особнячка, на середину дороги вышла фигура. Откинутый за спину черный плащ был странно неподвижен, хотя вдоль улочки гулял ощутимый ветер. Правая щека рассечена от скулы до подбородка, ярко красные края раны выглядели неестественно ровными и какими-то… свежими, что ли. Ниже, на шее зиял не менее страшненький разрез. Однако воин, казалось, не замечал смертельных ранений, остановившийся взгляд смотрел куда-то сквозь непрошенных гостей, рукоятки парных мечей выглядывают из-за спины, но руки спокойно опущены вдоль туловища. Спустя несколько мгновений к первой фигуре присоединилась еще одна: невысокий воин в серебристых доспехах держал тонкие клинки на изготовку. Тяжелые золотые косы выбились из-под шлема. Третьим на дорожку, ковыляя на подрубленной, ноге вышел сильно обгоревший эльф, нижняя часть лица обуглилась до кости. Из черной челюсти выпирали неожиданно белые зубы. Теперь не оставалось сомнений, что перед ними мертвецы, погибшие в последнем сражении за Эфель-Гир.

— Они же вроде бы должны были окаменеть? — Змей на всякий случай вытянул из ножен меч. Встреченные ими эльфы явно не были настроены пропустить их дальше по улице. Можно, конечно, повернуть назад. «О-о-о, нет уже нельзя!» Обернувшийся дракон мрачно ухмыльнулся. Сзади путь преграждало еще четыре оживших трупа. Особенно неприятно было смотреть на одного, с отрубленными ступнями. — Я так понимаю, это твои соплеменники? — Бросил негромко стоявшему в напряженной позе эльфу. Хаэлнир не торопился обнажать оружие. — Может, попробуешь с ними договориться?

Тот лишь отрицательно покачал головой.

— Вглядись внимательнее, они и вправду каменные. Таких нельзя заставить двигаться, вернув на время душу, как сделал я на Вранском поле. Здесь что-то другое.

А между тем златокосая эльфея ринулась на Змея со своими саблями. Несмотря на «окаменелость» выглядела она поразительно гибкой, а вот руки, равно, как и удары, были натурально каменной твердости. Дракон и Хаэлнир тут же развернулись, занимая круговую оборону. Прямой меч Змея едва поспевал отражать сыплющиеся с двух сторон сабельные выпады. Позади него эльф отбивался от двух обгорелых статуй. Мертвая красотка всерьез теснила Эрссера. Тот несколько раз наносил воительнице меткие удары в торс и по рукам, впрочем, совершенно безрезультатно. Клинок не мог причинить урон каменной фигуре. Затянутый в черное эльф пока оставался безучастным, но вот его хромой соотечественник потихоньку подтягивался к месту схватки.

— Хал, как насчет помочь другу?! Твоя «непробиваемая» соотечественница вот-вот меня доконает! — Дракон краем глаза глянул на друга. Надо сказать, тот довольно вяло отражал атаки своих противников, да и те, словно бы не горели желанием как следует за него браться. Может почувствовали сродство?

— Попробуй пробить блок снизу вверх. — Посоветовал эльф. — Это леди Рахиль. Ей всегда плохо удавалось парировать выпады снизу.

Змей вообще-то имел в виду несколько иную помощь. В раздражении он рубанул мечом, снизу вверх, как и советовал товарищ, прямо по скрещенным саблям. Закаленное лезвие звякнуло о камень — кончик клинка ударил под подбородок, потом сталь всей тяжестью обрушилась на шею. Изящная золотоволосая головка «статуи» покатилась по мостовой, звеня шлемом. Каменная дева тут же снова превратилась в неподвижное изваяние.

— Ах, вот оно что! — Обрадованный Змей, изловчившись, с первого удара снес голову хромому эльфу. — Так бы и сказал сразу!

Гибель каменных товарищей, наконец, расшевелила обладателя черного плаща. Медленно, можно даже сказать величественно он поднял руки. Эрссер моргнул от удивления, даже он с его драконьим зрением и реакцией не сумел заметить момент, когда клинки оказались в руках у противника. Все так же медленно тот склонил голову. «Приветствует, Испох его побери!» — поразился Змей. И понеслось… Мертвый рубился так, как не всякому живому снилось. Дракону пришлось призвать на помощь все свое умение, но и его хватало только-только на то, чтобы обороняться.

— Эй, Хал… Хаэлнир, — очередной выпад почти достиг цели, дракону пришлось отпрыгнуть назад, но кончик вражеского клинка все же добрался до мышцы на предплечье. — Как насчет этого чернявого парня?

— О, у этого в технике боя нет изъянов.

— Что? Что такое?.. — Эрссер с трудом отбил колющий удар слева, а его противник уже завел клинок, чтобы поразить его в печень, снова пришлось изрядно напрячься, чтобы остаться в живых.

— Кто это? — продолжая отступать, спросил Змей.

— Это Баал, командир отряда разведчиков — воинов тэа.

— Командир разведчиков?! Я думал ты у нас был командиром разведчиков…

— Ты слишком высокого обо мне мнения. — Хаэлнир все еще возился с четверкой изувеченных статуй. — Я, конечно, был разведчиком в Приграничье… Потом дослужился до коменданта столичного гарнизона… Потом стал командующим… Я хороший стратег, но что касается владения мечами, до командира воинов тэа мне далеко!

— Короче, ты не знаешь, что делать?

Чтобы хоть как-то ослабить натиск противника, дракон швырнул в мертвого воина огненный шар. Шар получился так себе, да и что доброго можно состряпать, если тебя ежесекундно угрожает быть продырявленном в десятке мест сразу?! К тому же и выпустил он его не слишком метко, так что, ударившись в каменную грудь, тот срикошетил куда-то в сторону. Змей не стал смотреть — куда, полностью сосредоточившись на том, чтобы не дать эльфийским мечам попортить себе шкуру.

Неожиданно, наверху что-то грохнуло. Дракон и его соперник как раз «танцевали» вдоль стены ближайшего особняка, причем «вел» в паре явно не дракон. Мраморный балкон с великолепными точеными перилами рухнул точнехонько на голову командиру воинов тэа. Каменный воин пошел трещинами, мгновенье спустя его осколки смешались с кусками свалившейся сверху мраморной плиты.

— Спасибо! — Поблагодарил Змей друга, балкон был явно его рук делом. Хаэлнир продолжал без энтузиазма отбиваться от своих мертвецов. Ничего не понимающий ящер быстренько снес головы всем четверым.

— Чего ты с ними так церемонился? — Удивился он.

— Прости. — Командующий был полон раскаяния. — Понимаешь, они ведь были моими соратниками и умерли, исполняя мой приказ. Конечно, здесь, сейчас с нами дрались не они, но… У меня такое чувство, будто я убиваю их второй раз!

Змей искоса глянул на расстроенное лицо друга, но ничего не сказал, только головой покрутил. Что же, «дурацкие принципы», или «закидоны» (Как еще назвать только что продемонстрированное другом?) — в общем-то за это он и ценил эльфа. Приятно знать, точнее не знать, что такого разумный и сдержанный Хаэлнир выкинет «из чувства долга» в следующий момент.

На этот раз садовая дорожка вывела к узкой щели между двумя плотно притертыми друг к другу низкими зданиями. Проход выглядел мрачновато, однако тротуар, огибающий слева и справа каждый из особняков, словно болото — ряской, затянуло стелющимися калачиками. Оранжевые цветки тянулись к солнцу, но слабые стебли клонились под весом цветочных чашечек, выпускали новые усики-ножки. Только дорожка, ведущая меж двух стен, оставалась чистой. До этого, памятуя о проклятии «золотых пчел», друзья избегали топтать зеленые насаждения, и к чести эльфийских строителей, каменная мостовая радовала своей пригнанностью, редко-редко между соседними булыжниками можно было увидеть травинку. Но здесь природа явно одержала верх над мастерством каменщиков.

— В обход или между домами? — Эльфу зажатая каменными стенами тропинка тоже явно нравилась.

— Воспользуемся твоим способом. У тебя монет больше не осталось?

— Нет. — Похлопал себя по карманам Хаэлнир. — А у тебя?

Змей пошарил по камзолу, ничего подходящего не нашел, сдернул с мизинца золотой перстень-печатку — память о торговом доме «Финеск и сыновья», вбросил низом в проулок. Кольцо пролетело несколько ярдов, затем покатилось по мостовой, подпрыгнуло, улеглось в одной из выбоин.

— Что скажешь?

Эльф без слов оборвал одну из пуговиц на камзоле, зашвырнул с размаху в заросли калачиков, качнулись зеленые стебли, в воздух взмыло уже знакомое золотое облачко.

— Пожалуй, проулок выглядит предпочтительнее. Уж слишком похож на ловушку, поэтому на деле может оказаться безопасным.

Задувающий в утра ветер подхватил золотую пыльцу, понес по направлению к раздумывающим у перепутья друзьям.

— Значит проулок… — На этот раз первым в проход между домами вошел Змей. Эльф двинулся следом. В тени высящихся по обеим сторонам особняков было прохладно. Они продвинулись шагов на тридцать — все шло спокойно. Но стоило дойти до середины переулка, как правый особняк дернулся и скользнул к своему левому собрату.

— Иллюзия. — Пронеслось в голове у дракона, но инстинкт сработал раньше, он подпрыгнул, ухватился за подоконник выходящего в проулок окна, мгновенно перебросил тело, выбив тонкий оконный переплет, ввалился в комнату. Тут же откатился, освобождая место для приземления не менее быстро среагировавшему эльфу. В ту же секунду соседнее здание с грохотом врезалось в стену, зазвенели, разлетаясь, окна по всему дому, посыпалась с потолка штукатурка, рухнул, обдав их осколками щепы и хрусталя, посудный шкаф.

— Ничего себе, иллюзия! — Обронил Хаэлнир, прячась под массивный обеденный стол. Змей последовал его примеру. Дом еще несколько минут трясло, наверху не иначе был посудный склад, там непрерывно что-то со звоном билось об пол. Потом все стихло. Дракон выбрался из-под стола, за разворочанным оконным проемом серела штукатуркой стена соседнего особняка. Но вообще-то и прежде пейзаж за окном вряд ли радовал красотой хозяев.

— Да уж… — Эрссер задумчиво взъерошил волосы на затылке. — Нет, но я был уверен, что это простой обман зрения! Чтобы целый домина, вот так бесшумно сорвался с места?!

— Местный землевладелец хоть и не отличается особой изобретательностью по части ловушек, — заметил эльф, — но с лихвой компенсирует качество количеством.

— Пойдем, поищем выход на соседнюю улицу, пока в доме не обнаружился еще какой-нибудь подвох. — Предложил дракон.

Они довольно быстро нашли дверь, выводящую на улицу, параллельную только что оставленной. Здесь камни тоже затянула стелющаяся трава, но заросли не были столь буйными, как перед фасадом. К тому же поблизости не наблюдалось коварно поджидающих свою жертву особняков. Ближайший прятался за «оградой» из мощных вязов, сомнительно, чтобы он сумел прорваться сквозь их зеленый строй.

Проход по тротуару напоминал детскую игру, где нужно прыгать, не наступая на промежутки и трещины между камнями, только Змей и его товарищ старательно избегали задевать раскинувшиеся усики растений, и наказанием за неловкость был не проигрыш, а смерть. Зато на занятом «золотыми пчелами» участке явно не было других опасностей, так что оставалось только терпеливо выбирать место для ступней, да правильно рассчитывать прыжки. Пустяковое препятствие для эльфа и дракона. Выложенная камнем дорожка подошла к концу, впереди открылась огромная белая площадь, на мраморных плитах не было и следа растительности. В центре, окруженный изящным портиком, возносил в небо золотой купол Дворец.

— Ох! — Выдохнул позади эльф. Змей обернулся, чтобы разделить восхищение друга. Но возглас Хаэлнира относился вовсе не к открывшемуся виду — в последнем прыжке он умудрился зацепить кончиком сапога зеленую плеть, и теперь золотые искорки тянулись к нему, образовав что-то вроде смертоносного щупальца.

Змей успел выпустить длинную струю пламени, едва не опалив приятелю волосы, «пчелиный рой» истлел в воздухе.

— Ф-у-у-у! — С облегчением выдохнул он, — Ты как Хал? Чуть не вляпались… А ты говорил: только морской водой!

— Я твой должник. — От души поблагодарил командующий. — Но, надеюсь, основные препятствия остались позади, и мне не скоро представиться возможность вернуть долг. А теперь — последний бросок. Дворец перед нами. Не люблю кидаться вперед очертя голову, но, по-моему — это как раз тот случай, когда быстрая пробежка может привести нас прямо к цели.

Змея прикинул на глаз расстояние — действительно, не больше пятидесяти ярдов, вполне можно проскочить «одним духом».

— Бросать для пробы ничего не будем? — На всякий случай спросил он.

— В прошлый раз это не слишком помогло. — Резонно заметил спутник.

— Тогда, рванули!

Но «рвануть» они не успели.

— Г*Асдрубал! — Окликнул сзади до боли знакомый голос. Дракон круто развернулся. На крыше ближайшего дома стоял… Хаэлнир.

— Г*Асдрубал, осторожней, впереди западня!

Змей чуть повернул голову, так чтобы стали видны оба эльфа. Его спутник не исчез, он стоял рядом и так же пристально вглядывался в фигуру на крыше.

— Прекрасная иллюзия. — Констатировал он. — Идем, Эрс, этот фокус — специально, чтобы задержать нас.

— Стой на месте, Змей! Кто бы ни был рядом с тобой, не верь ему! Стоит сделать пару шагов, и песок под тобой провалиться, а после и вовсе превратиться в камень!

Между тем стоящий рядом эльф уже сделал шаг по мраморным плитам.

— О каком песке он говорит? — Озадаченно прошептал Змей.

— Не обращай внимания, — настойчиво звал за собой приятель, — это отвлекающий маневр. Хозяин чувствует, что мы у самой его двери, вот и пытается заморочить нас, выиграть время.

Дракон уже занес ногу, когда на плечи ему опустилась петля из эластичной эльфийской веревки. Петля тут же начала затягиваться, но он успел выхватить меч из ножен.

— Во имя Творца, Г*Асдрубал, взгляни на меня внимательнее! Я твой друг, а тот с кем ты разговариваешь, как бы он не выглядел — враг.

Веревка на плечах ослабла, и Змей сбросил с себя петлю без помощи клинка.

— Вы выглядите совершенно одинаково. — Заметил он опуская ногу, но так и не сделав шаг. — Да, совершенно! — Подтвердил, окинув еще одним взглядом обоих.

— То есть я сейчас там, рядом с тобой? — Уточнил эльф на крыше.

— Совершенно верно. А ты его… то есть себя, значит, не видишь?

— Нет. Боюсь, он существует только в твоем воображении.

— А как насчет тебя? — Эрссер повернул голову к стоящему на площади Хаэлниру. — Видишь того красавца на карнизе?

— Конечно. Я ведь уже сказал: прекрасно изготовленная подделка. Но мы теряем время Змей! — Он сделал еще один шаг по направлению к дворцу. Но дракон все медлил.

— Давайте-ка так, скажите мне каждый, что-нибудь такое, что может знать только мой приятель Хаэлнир. Хотя, — возразил он сам себе, — если один из вас — игра моего воображения, это не поможет. Тогда так, расскажите то, чего я о вас… о тебе не знаю. Сначала ты. — Змей повернулся к ближайщему товарищу.

Эльф на площади очень натурально нахмурился. Именно так хмурился его (Змея) друг — главнокомандующий.

— Не думаю, что сейчас подходящий момент для таких игр. Потом, Змей, ты знаешь обо мне слишком многое, а то, что не известно, пусть так и останется секретом и для тебя, и для остальных.

Змей подвигал бровями, раздумывая: н-да… настоящий Хаэлнир вряд ли станет откровенничать, даже в такой ситуации, так что…

— А что скажет мой товарищ с крыши?

— Я лучше напомню тебе то, что ты сам должен знать — университетский курс оптики. При надавливании сбоку на глазное яблоко все реальные объекты раздваиваются. Параллакс, помнишь? А галлюцинации остаются неизменными, ведь они порождения мозга, и вне его не существуют. Теперь посмотри на меня.

Змей слегка надавил на правый глаз, эльф и особняк, на котором он стоял, послушно раздвоились. Медленно повернулся к своему спутнику, повторил опыт. Хаэлнир, не раздвоившийся Хаэлнир, печально качал головой.

— Не поддавайся его уловкам. — Проникновенно попросил он. — Мы должны идти. Если ты остаешься, я пойду один. — Он развернулся и медленно двинулся в сторону дворца, отраженные золотым куполом блики сделались ослепительными, Змей отвел пальцы от глазного яблока. Его верный товарищ одиноко шествовал по белой площади, дрожжащее марево поднималось над раскаленными плитами, все выше, выше — воздух мерцал так, что сам Дворец Совета вдруг стал неясным и расплывчатым, а потом…

Дракон закрыл глаза, открыл, моргнул еще несколько раз. Дворец, а вместе с ним и площадь исчезли, взамен впереди открылось золотистого цвета кольцо — широченный бульвар обнимающий «руками» город. Вместо булыжника под ногами мягко скрипел песок, в нескольких десятках шагов рваным пунктиром вправо и влево убегали клумбы, заросшие сорняком пополам с одичавшими садовыми цветами.

— Змей, с тобой все в порядке? — Рядом приземлился спустившийся по веревке эльф.

— Почти. — Дракон изо всех сил затряс головой. Еще раз взглянул на командующего, на всякий случай повторил опыт с параллаксом. Тот терпеливо ждал, пока закончиться проверка.

— Ну что, пожмем друг другу руки?

Не без колебаний Змей протянул свою и встретил крепкое рукопожатие друга.

— А теперь, давай на крышу. Здесь внизу мне как-то неуютно.

Хал первым взобрался на двухэтажный особняк, помог подтянуться дракону.

— Ну, ты меня и напугал, — сообщил он, когда они оказались в относительной безопасности, — прешь вперед, ничего не замечая, да еще и сам с собой разговариваешь!

— Я не с собой, я с тобой разговаривал. — Мрачно усмехнулся Змей. — Ладно, проехали. Спасибо, что вытащил!

— Не стоит благодарить, это по моей вине галлюцинация сумела завести тебя так далеко. Заснуть и оставить тебя и дом без всякой охраны — это заслуживает публичной казни!

— Не будь к себе слишком строг. — Заметил Эррсер. — Я, к примеру, задрых прямо на «ресничном» поле. Как прикажешь мне казниться? А ты еще умудрился дотащить меня до особняка. Нам повезло, что эльфы не поддаются всяким там ядам и прочей одурманивающей гадости.

— На самом деле я тоже слишком понадеялся на устойчивость организма к химическим соединениям. И попался. Приволок тебя в чужой особняк, в полной уверенности, что несу в наш старый дом. Так, знаешь, все натурально выглядело: крыльцо, гостиная, спальня… Расчувствовался, давай пыль с семейных портретов стряхивать. Потом и вовсе заснул, не лучше какого-нибудь новобранца. Утром проснулся, — продолжал эльф, — как осенило. Бюст прадеда на каминной полке! Сам я после «стеклянного дождя» домой не возвращался, но моя мать забирала оттуда кое-что перед отъездом. Бюсты предков давным-давно перекочевали в нашу гостиную в Ферни-Этте.

— И что ты сделал?

— Побежал в комнату, где оставил тебя. А там уже никого. И все — из-за моей преступной небрежности…

— Да, ладно тебе! Рассказывай дальше.

— Дальше я решил на время отложить собственную казнь, и попробовать отыскать тебя, тем более, что следов было предостаточно. Ты почему-то долго кружил по саду… (Дракон сдержанно хмыкнул: «Не я выбирал маршрут, во всяком случае, мне так казалось».), потом был перекресток с разбитыми статуями и схлопывающийся проулок…

— Как, кстати, ты обошел тамошние заросли? — заинтересовался Г*Асдрубал.

— Никак. К тому времени я шел по крышам. Тот квартал застроен достаточно тесно, чтобы хватило длины веревки. Как раз со следующего здания я тебя и заметил. Крикнул, ты — хоть бы что. Я перебрался на соседний особняк, дальше начиналось песчаное кольцо. Это — одна из наших старых ловушек. Кольцо играет примерно ту же роль, что ров вокруг вранской цитадели — отделяет центр столицы от остальных кварталов. В общем, я собрался снова тебя окликнуть, но тут ты как раз вступил в дискуссию с моим воображаемым двойником. Это уже попахивало бредом. Я немного послушал твой монолог, чтобы разобраться: что к чему, но уловил только, что «собеседника», видимо, зовут также, как и меня. Ну, а потом ты двинулся к песчаной дорожке, и пришлось действовать.

— Странно, что я не почувствовал опасности.

— Это потому, что пока хозяин не задействовал механизм, никакой опасности нет. И никакого колдовства, иначе любой маэгир сразу заподозрил бы неладное. А так, можно годами спокойно ходить по этой дороге, и ничего плохого не случиться. Но если в город вторгся враг, достаточно дождаться, когда захватчики достигнут песчаного кольца, и пустить воду. Здесь под землей система шлюзов и заслонок, стоит открыть их, и вода почти мгновенно насыщает семиметровой глубины канал, заполненный смесью песка и алебастра. Дорожка — его верхний слой. Любой, оказавшийся на песчаном кольце прохожий, немедленно провалится. В воде содержаться специальные химические добавки, так что образовавшийся цемент затвердевает менее чем за минуту.

— Неплохо придумано. Но, наверняка, все мало-мальски приличные враги давно прознали об этой вашей уловке. — Предположил Змей.

— Ну, знаешь ли, Совет Старейшин не кричит на каждом углу о своих оборонительных сооружениях. — Заступился за собратьев Хаэлнир. — Даже в Эфель-Гире далеко не все знали о действительном назначении песчаного бульвара.

— И что, были попавшиеся?

— Нет, попавшихся не было, — признал эльф, — но до орхайской осады, никто всерьез и не штурмовал Столицу.

— Вижу, за последнее время, жертв тоже не случилось, иначе дорожка уже была бы не песчаная, а цементная. Может, мне удалось бы миновать ее без приключений.

— Возможно, но пробовать не стоит. Не хочется тратить время на выкалывание тебя из камня! Я думаю, мой двойник, не случайно завел тебя в это место.

— Для персонажа, созданного исключительно моим воображением, это был бы слишком осмысленный поступок, не кажется?

Хаэлнир только пожал плечами. После небольшой передышки, эльф аккуратно смотал в кольца свою веревку, прикрепил один конец к арбалетному болту и прицелился в ближайший слева особняк. Тяжелый болт глубоко засел в стену футов на шесть ниже крыши.

— Вернемся на ту улицу, где ночевали, — предложил командующий, — оттуда совсем недалеко до моего настоящего дома. Поскольку поверху «кольца» нам не миновать, у меня появился новый план.

Дракон с готовностью поднялся, снял поясную портупею, к которой крепилась перевязь меча, (оружие пришлось передать Хаэлниру, который пристроил его на спине, вместе со своими заплечными ножнами), намотал один конец ремня на кулак, другой — перекинул через натянутую между домами веревку, закрепил петлей в другой руке и, разбежавшись, плавно съехал по канату к соседнему зданию. Командующий дождался, когда товарищ взберется на крышу, потом повторил его действия, только вместо ремня использовал свернутый жгутом плащ. Оказавшись на карнизе, дернул на себя привязанный на оставленной крыше канат. Хитрый эльфийский узел, до этого выдерживавший немалый вес дракона, легко распался, и Хаэлнир свободно смотал веревку.

— Кстати, — спросил Змей, когда они уже переместились на два квартала к юго-востоку от злополучного «кольца», — я тут, как раз вспоминал: ты у нас командовал воинами тэа?

— Я служил в разведке в Приграничье, и потом, когда стал командующим, разведчики, естественно, тоже перешли в мое подчинение.

— Значит, главным воином тэа все-таки был ты?

— Нет, не так. Я осуществлял общее руководство, а собственно командиром отряда тэа был Баал Серендит, отец того самого Ксандра…

— И этот Баал погиб при осаде столицы?

— Да. Как ты догадался? И вообще, с чего это тебя, вдруг, заинтересовала наша история?

— Так, проверяю кое-что. Знаешь, этот твой двойник, все же был по своему забавный малый.

— Что ты имеешь в виду? — Не понял командующий.

— Ничего. Расскажу, когда выберемся отсюда. Если, конечно, я выбрал того эльфа…

Хаэлнир, остановился, взглянул внимательно на друга.

— Шучу-шучу! — Успокоил его Г*Асдрубал. — Должен же я как-то восстановить душевное равновесие, после того, как пол дня таскался за воображаемым приятелем?!

До крыши особняка с розовыми колоннами, поддерживающими узкий портик перед входом, они добрались без приключений. Хаэлнир спустился по веревке прямо на каменное крыльцо, распахнул перед другом двустворчатую дверь с пыльными стеклами. Из просторного холла два конца изогнутой подковой лесницы уводили на второй этаж, но эльф даже не бросил взгляд в ту сторону, а сразу повернул направо, замаскированная под стеновую панель дверь вела в узкий проход, он обогнул дом по периметру, потом пол под ногами стал понижаться, пока не превратился в лестницу. Стены расступились, и они оказались в подземелье. Здесь, как и в самом обычном подвале имелся ряд винных бочек вдоль стены, и даже какая-то старая мебель валялась в углу рядом с лестницей. Но командующий, не задерживаясь, прошел вглубь погреба, рукой принялся ощупывать каменную кладку. Подошедший следом Змей разглядел в полутьме растительный орнамент, украшавший стену примерно на высоте человеческого роста.

Хаэлнир приложил ладонь к одному из камней, с выбитым на нем изображением крестовника. Часть стены почти бесшумно отошла в сторону, открывая темный проход.

— Подземная галерея выведет нас во Дворец Совета, если конечно ее не замуровали перед уходом.

— Ты что же, не знаешь точно?

— Нет. — Покачал головой эльф. — Совет такого приказа не отдавал, но дед или отец вполне могли взять инициативу на себя.

— Н-да… — Г*Асдрубал заглянул в темное жерло хода.

— Погоди. — Хаэлнир коснулся еще одного камня и стены подземелья озарились неярким но ровным сиянием. Они оказались приятного светло-серого цвета, поверху шел все тот же бордюр с цветочным узором. Змей всегда любил эльфийскую архитектуру за то, что у них даже подвалы не выглядят мрачными.

Несколько десятков ярдов они прошли беспрепятственно. Потом свечение потускнело, а вскоре и вовсе сошло на нет. Эльф зажег над ними крошечный шарик-светляк, в дальнем конце коридора замерцала в лучах голубоватого «фонарика» странная завеса. Приятели подошли поближе. Тонкие нити, с нанизанными на них крупными алмазами свисали с потолка, едва заметно покачивались в токах гуляющего по подземелью сквозняка.

— Что-то мне это напоминает… — Задумчиво произнес эльф.

Змей достал меч, дотронулся кончиком до драгоценной нити. Ромбообразный бриллиант тут же приклеился к металлу тонкими, похожими на располавленный сахар нитями.

— Опять чьи-то силки. — Поднося клинок поближе к глазам, заметил дракон. — Интересно, где же паучок? — Он закрутил головой в поисках насекомого, но ничего не обнаружил. — Ладно, паук — это по крайней мере знакомо. — Выпущенный им средних размеров огненный шар прожег длинную дорожку в свисающих липких нитях. Вдвоем с эльфом, держа наготове оружия, двинулись дальше по коридору.

На стене у самого потолка прилепился конусообразный нарост-кокон. Внутри, за полупрозрачно стенкой что-то ворочалось, но мутно-белая мембрана не позволяла разглядеть, что.

— Впервые встречаю таких пауков. — Змей опасно приблизился к наросту.

— Сожги эту дрянь и пойдем дальше. — Посоветовал осторожный эльф.

— Никогда не видел ничего подобного. — Змей легонько постучал клинком по стенке кокона. Я ведь не первый век живу на свете, а тут в одном городе сначала неведомый «икринки», теперь вот это — чувствую себя нерадивым школяром, пропустившим большую часть занятии!

— Школяром… — Протянул Хаэлнир. — Да! — Лицо его озарилось догадкой.

— Вот видишь. — Думая о своем, откликнулся Змей. — А ты сразу: «Сожги».

Из белесого кокона на Змея глянули два фасетчатых глаза, потом оттуда же полезли короткие полупрозрачные щупальца, между ними открылось отверстие. Дракон отступил на шаг, но большой опасности в медлительной твари он не видел. В этот момент существо плюнуло. Инстинктивно Эрссер рукой прикрыл лицо, но отвратительно пахнущая отрыжка встретила другую преграду.

— Ну что, налюбовался? — Хаэлнир «погасил» щит, которым заслонил приятеля. — Тебе следует быть осторожней, пока ты не в драконьей шкуре. Это, между прочим, личинка красноголовой мухи, только выросшая до размера «слона».

— Откуда ты знаешь?

— В Академии изучают множество самых неожиданных вещей. Кстати, эта штука плюется пищеварительным раствором, желудочным соком, стало быть. Разъело бы тебе и лицо, и руку до самой кости. — Хал резким движением вогнал один из своих клинков в основание нароста. Малоприятные глазки и щупальца тут же скрылись в коконе.

— Благодарю. — Эрссер брезгливо покосился на личинку.

— Всегда к твоим услугам. — Эльф вернул клинок в заплечные ножны. — Кстати, хоть это теперь и «формальность», но не забудь записать за мной еще одно очко в нашем счете. — Напомнил Змею.

— Знаешь, я уже начинаю скучать по твоему двойнику. Он не был таким ловким парнем, зато удивительно приятно умел произносить: «Я твой должник».

— Помечтай! — Совсем по-драконьи ухмыльнулся спутник.

Выдув новый огненный клубок, дракон очистил коридор от остатков паутины, вместе с налипшими на свод личинками. Они быстро миновали выгоревший участок, впереди показался небольшой зал непонятного назначения: в противоположном его конце чернело продолжение их прохода, других же выходов видно не было. Округлое помещение, всего шагов двадцать-двадцать пять в диаметре, было уставлено по периметру статуями.

— Опять!? — Раздраженно воскликнул Змей. — Я думал местный злодей не повторяется! Я ведь уже бился сегодня с мертвецами.

Каменные воины, обнажив оружие, принялись стягивать круг.

— Лээн, ри аста! — Выкрикнул Хаэлнир. Но никто из изваяний даже глазом не повел.

— Остановятся они, как же. — Дракон изготовился для удара мечом. — Хал, доставай клинки. Чтобы остановить — этим достаточно снести головы. Ты что?!

Хаэлнир с видимой неохотой освободил свои мечи из ножен.

— Глупо, конечно, — смущенно объяснил он, — но у меня такое неприятное чувство…

— Понял-понял: ты словно бы убиваешь их второй раз. Ерунда, ты ведь знаешь, их души давно в Эрее.

— Ты, наконец, научился читать мои мысли?! — Удивился командующий

— Вроде того… — Дракон ринулся на надвигавшуюся на него слева статую, мечом постарался перерубить каменное запястье. Параллельно ногой врезал в висок ее соседу в золоченой кольчуге. Хал тоже перестал «менжеваться» и в две руки крушил мертвецов. Здешние «статуи» хорошо сохранились, сильно обожженных или безногих инвалидов видно не было. Пришлось попотеть, чтобы справиться с полуторадесятком мертвых эльфов. Когда оставалось снести головы парочке последних, из темноты ведущего в сторону дворца хода выступила стройная шеренга каменных воинов. Хаэлнир еще больше нахмурился, разглядывая знакомые лица.

— Я смотрю их тут целая армия. — Пробормотал Змей, глядя на появляющиеся один за другим ряды. — Эти в зеленом — воины тэа? — (Эльф кивнул.) — Не меньше дюжины. Если они вполовину так же хороши, как этот твой Баал, считай нам абзац!

Первая линия мертвецов обнажила оружие.

— Давай назад, Хал, через них нам не прорубиться. — Змей дернул приятеля за рукав, выводя из задумчивости.

— Погоди, — эльф поймал его за руку, — поделись со мной силой. Ну же, — сжал ладонь требовательно, — как тогда, в Оль-Герохе!

Дракон поспешил «перелить» приятелю часть собственной маны, того аж шатнуло, но он не разжал кисть. В другой ладони командующего сначала тускло, а потом все ярче засветился тонкий белый шест или посох. Некоторое время эльф раскручивал его над головой, между тем каменная шеренга подступила на расстояние удара. Конец светящегося посоха врезался в грудь выдвинувшегося из строя воина, низкий «бум-м-м» на грани слышимости болью ударил в барабанные перепонки. Сначала один окаменевший, а следом и все остальные пошли мелкими трещинами, и в следующее мгновение уже осыпались грудой камней.

— Ух, ты! — Одобрительно воскликнул Змей. — У тебя неплохо получилось! Как только стены не осыпались?!

— Сейчас осыплются…. — Выдавил сквозь зубы его товарищ. Дракон взглянул удивленно. Лицо у командующего резко побелело, на шее вздулась, пульсирую жила. Змей перевел взгляд на стены подземного хода, всмотрелся, вся поверхность оказалась исчерчена уже знакомыми трещинами.

— Оп-па! — Только и нашелся сказать ящер.

— Кажется я перестарался. Дальше пойдешь один. — С усилием проговорил Хаэлнир. — Здесь не так далеко и никаких ответвлений, не заблудишься. Двигаться и одновременно держать свод я не могу. У тебя в запасе с пол часа, я попробую продержаться дольше, но если будут задержки, лучше возвращайся. — Он прикрыл веки, усиливая сосредоточенность. — Поторопись!

— Не говори глупостей! — Змей оценивающе оглядел товарища, потом, ухватив за руку, разом взвалил себе на плечи. — Так сможешь удерживать обвал? — Спросил, делая несколько пробных шагов.

— Пожалуй.

Дракон рванул по низкому проходу, лавируя между осыпями, в которые превратилось каменное войско. Эльф, сжав зубы, трясся у него на загривке. В одном месте подземный ход оказался перегорожен металлической решеткой, командующий о такой не помнил, силы его, даже с учетом драконьих, подходили к концу, и он уже подумал, что тут им обоим и крышка или абзац, как любил говорить Г*Асдрубал, но тот так шибанул ногой по металлическим прутьям, что решетка не удержавшись, вылетела из пазов или петель. Дрогнул свод, Хал заскрипел зубами, стараясь не допустить камнепада, но где-то за их спиной уже загрохотало.

— Быстрее! — Еле выдохнул он. Змей припустил на пределе возможного.

Последняя арка вела прямиком в тайный зал Дворца Совета, откуда начинался подземный ход. Дверь, на их счастье, оказалась открыта. Когда они преодолевали последние ступени, тяжеленная гранитная балка позади рухнула, отрезая путь в подземелье, но друзьям это уже не могло повредить.

Обессиливший дракон опустил товарища на пол, и сам повалился рядом. Оба с трудом переводили дыхание. Змей пришел в себя первым, встал, подошел ко второму выходу из зала, осторожно толкнул дверь. Створки мягко разошлись в разные стороны, открывая взору более просторное помещение.

— «Эгир наэвэ, ин…» — Змей шагнул в проем, чтобы рассмотреть окончание выложенной на левой стене надписи.

— Ин Эгир эва. — Закончил за него подоспевший сзади Хаэлнир. Мы в нижней анфиладе. Зал Согласия прямо над нами.

— Прежде чем идти, давай-ка подзайми у меня еще энергии.

— Зачем это? — Хаэлнир не торопился с рукопожатьем.

— Затем, что твои усиленные маной умения бывают очень полезны. Я так понимаю, главное препятствие ждет нас на подступах к саркофагу, так что не стесняйся, запасись энергией, как следует.

— А если там будет дракон? — Эльф протянул руку, но все еще сомневался.

— С драконом я уж как-нибудь справлюсь. А ты будь готов, на случай если нас ждет очередная армия…

* * *

Огненный шар ударил в двери главного зала — петель он не сорвал, да и створки, откровенно говоря, совсем не пострадали, но двери гостеприимно распахнулись, открывая проход во всю его немалую ширину. Змей тут же скользнул внутрь и в сторону, избегая возможного залпа из самострелов или других подобных «неожиданностей». За ним эльф. Тут же оба замерли — зал был пуст, не считая одинокой фигуры, облокотившейся в небрежной позе на мраморный постамент в центре, ну и конечно мертвой ведьмы, лежащей в прозрачном гробу на этом самом постаменте.

— Ты подумай, как тесен Мир! — Шепнул дракон приятелю. — Но все же один колдун вряд ли тянет на семь карликов, так что твоя версия тоже не прошла.

— Верлейн, и вы здесь?! — уже громко обратился он к магу.

Тот слегка поклонился в качестве приветствия.

— Не могу сказать, что рад встрече, хотя и ждал ее с нетерпением. — Сообщил он.

Эльф и дракон переглянулись.

— Интересно, какое желание привело вас сюда? Мана больше не уменьшается… — Неторопливо продвигаясь к центру зала, заметил Г*Асдрубал. — Что такого может пожелать маг, чего он не в состоянии добыть с помощью заклятий?

Верлейн усмехнулся углом рта, но отвечать не стал, а лишь аккуратно закатал сначала один, затем другой рукав мантии.

— Наш общий знакомый невероятно скуп на волшебство. — Сообщил вместо него командующий. Он и Змей двигались параллельными курсами, попутно осматривая, каждый свою половину зала. — Я несколько раз имел возможность в этом убедиться. Так что, вполне вероятно, что председатель Совета Девяти желает открыть неиссякаемый источник маны для себя лично.

Верлейн вытянул перед собой руки, направив в их сторону раскрытые ладони. Целый сноп электрических разрядов полетел в двух пришельцев. Хаэлнир привычным жестом вызвал вокруг себя и Змея силовой заслон. Стены задрожали от оглушительного грохота.

— Сделай милость, отвлеки нашего громовержца, — в самое ухо прокричал товарищу дракон, — а я попробую подобраться к саркофагу.

В следующее мгновение немыслимым кульбитом Г*Асдрубал переместился за одну из колонн зала, на время выпав из поля зрения колдуна. Тот, однако, не дремал, стальной и огненный дождь обрушился прямо из стен, прошив все пространство меж колоннами в той стороне, где скрылся дракон. С треском раскалывались плиты пола, выпуская на свет пластины с шипами или вращающиеся косы. Но ловкий Змей всякий раз успевал миновать ловушку.

Хаэлнир на секунду свернул защиту, и метнул в колдуна пылающую сферу. Тому волей-неволей пришлось сосредоточится на эльфе.

— Вам не приходило в голову, что я не соискатель руки и, так сказать, приданого вашей «Прекрасной Дамы»? — Посылая ответную молнию, спросил маг. Эта, как и предыдущие, растеклась по магическому щиту, прикрывшему эльфа. Зато с карниза, куда ушли отраженные разряды, брызнула каменная крошка.

— Мне пока не доводилось встречать великого мага, подрабатывающего сторожем на кладбище, но в Мире все бывает. — Флегматично, несмотря на сыплющиеся со всех сторон магические разряды, заметил Хаэлнир. Он поймал на щит должно быть уже десятую молнию и умудрился направить ее прямиком в Верлейна. Пришел черед того выставить волшебную преграду.

— Сколько можно с ним возиться, Хал?! Добивай и иди сюда. Ты мне нужен! — И чародей, и командующий пропустили момент, когда дракон пробрался на возвышение в центре.

— Извини… — эльф перекатился через плечо, уворачиваясь от роя светящихся стрел, падающих с потолка, одновременно послал слабый магический разряд по ногам Верлейна. — Забыл тебя предупредить. Я не могу убить его.

— Что за ерунда?! — Дракон отвлекся от саркофага.

Маг неприятно рассмеялся.

— Видишь ли, пару лет назад я дал клятву не убивать Верлейна. Ты ведь понимаешь, я не могу нарушить слово, так что поторопись.

Змей с минуту хмуро наблюдал за рывками перемещавшимися по залу противниками.

— У меня тут небольшие проблемы. — Перекрывая треск разрядов и грохот осыпающихся мраморных плит, прокричал он. — Ну-ка, давай поменяемся ролями. Дракон спрыгнул с постамента, на ходу доставая из ножен меч, направился к дерущимся. — Я займусь колдуном, а ты пойди, поцелуй мою супругу.

От неожиданности эльф чуть не пропустил очередной удар, на этот раз не магический, а обычный. Маг тут же попытался усилить натиск, но Хаэлнир уже вновь был начеку.

— С ума сошел? Мы ведь, кажется, обо всем договорились!

Между тем Верлейн, не прекращая схватки с эльфом, ухитрился обрушить на дракона здоровенную колонну, из тех, что поддерживали балкон. Ну, не совсем на дракона, в последний момент тому все же удалось отскочить.

— Видишь ли, мой поцелуй не сумел разбудить Мирру. — Г*Асдрубалу было неприятно говорить, тем более кричать о таком, но что поделать — ради спасения жены он готов был поступиться даже драконьей гордостью.

— Напрасные хлопоты! — Маг рассмеялся еще раскатистей. — Никто не сумеет разбудить ведьму, пока в зале остается хотя бы еще один претендент. — Так что, одному из вас придется убить не только меня, но и своего друга!

Змей остановился, так и не дойдя до сражающихся. Шестигранная плита рядом с ним тут же принялась зловеще потрескивать — не иначе еще один Верлейнов сюрприз, но дракон не обратил внимания.

Маг и командующий нанесли и отразили еще по несколько ударов каждый. Потом между ладонями Хаэлнира полыхнуло белое пламя и мощная волна отшвырнула колдуна сразу на несколько футов, тот не удержался на ногах — заскользил по полу, врезался спиной в зазубренный край упавшей колонны. Эльф кинулся за отлетевшим магом.

— Не слушай его, Эрс, — бросил, не поворачиваясь, дракону, — я уже сказал пару дней назад, и повторю снова: я тебе не соперник. Но раз в зале должен остаться только один претендент — так это ничего, мы с Верлейном подождем на улице. А ты, давай, попробуй еще раз!

Вторая белая вспышка «выдула» мага за мраморные двери. Хаэлнир, не задерживаясь, проскочил следом, створки бесшумно сошлись за его спиной.

Змей пару секунд обдумывал сказанное, потом пожал плечами и двинулся в обратном направлении — предательская плита сбоку, плюнула в него металлическим шипастым шаром. Дракон отклонился автоматически, шар врезался в постамент, отколов от него приличный кусок. Хорошо хоть саркофаг не задел. Эрссер удвоил осторожность — опасность, как оказалось, угрожала не только ему. Обойдя еще пару ловушек, он забрался на постамент, вновь сдвинул тяжелую резную крышку, которой на всякий случай прикрыл гроб от случайных осколков. Вдохнул глубоко и второй раз припал к холодным губам Мирры. Воздух в зале дрогнул, как если бы поблизости взорвался резервуар жидкого огня. Но никакого звука, сопровождающего сотрясение, не последовало. Змей медленно поднял лицо, огляделся. Брови сами собой поползли на лоб. Дракон повидал всякое, но такой магии встречать еще не доводилось. В огромном помещении бесшумно парили колонны, взлетали и становились на место куски стен и обломки мраморной плитки. Каменная крошка вростала в стены, делая невидимыми недавние трещины. За пару минут разгромленный зал стал таким, каким должно быть был сразу после строительства — чистым и сверкающим. Ни одной царапины на колоннах, ни пылинки на полу.

Змей присвистнул при виде такого великолепия. Потом взгляд обратился на Мирру. Грудь женщины равномерно вздымалась.

— Поздравляю! — Голос прозвучал не с неба, а из-за одной из колон, одновременно оттуда появился среднего роста мужчина, не старый, хотя и не юноша, с коротко остриженными темными волосами и смеющимися глазами цвета тумана.

Г*Асдрубал хотел спрыгнуть с постамента, потом покосился на жену, и остался на месте, зато отвесил самый почтительный поклон.

— Создатель.

Мужчина едва заметно наклонил голову в ответ.

— Да, это я. А ты — победитель состязания. Спускайся, она еще некоторое время будет спать. Обычный сон, ничего страшного. А мы пока побеседуем.

Змей пружинисто приземлился рядом с Создателем, еще раз поклонился на всякий случай.

— Итак, мы знаем друг друга, и нет нужды представляться, поэтому перейдем к самому главному и, надеюсь, самому приятному. Чего пожелает чемпион?

Г*Асдрубал на секунду задумался.

— Я хочу, чтобы первенец моего друга Хаэлнира остался жив. — Попросил он. Показалось, Создатель взглянул как-то странно. Впрочем, тут же лицо Всесильного озарилось улыбкой.

— Твое желание будет исполнено. Но, поскольку госпожа Мирра, загадывая свою награду, тоже коснулась этой темы, я вынужден внести крошечные коррективы. Уверен, ни ты, ни она не будете разочарованы. Вот, кстати, наша дама и проснулась…

Мирра потягиваясь села в прозрачном гробу, хотя веки все еще были закрыты.

— Значит тебе пора. — Творец щелкнул пальцами, и Змей исчез.

Ведьма в саркофаге сонно терла глаза кулаками.

— Я что, уснула? — Мирра непонимающе уставилась на свою резную «кровать». Создатель прошествовал по отполированным плитам пола, без труда вскочил на высокий пьедестал.

— Да, тебе пришлось какое-то время поспать.

— Какое-то время?

— Пару лет.

— Не может быть! — Ужаснулась пробудившаяся. Впрочем, она не до конца поверила словам Создателя. Можно ли проспать «пару лет» и не заметить этого?

— А как же «долгий сон» твоих сородичей? — Прочел тот ее мысли.

— Да-да… — Мирра закрутила головой. Шея — вот чудо, совсем не затекла, и мышцы не ломит. Вообще чувствовала она себя свежей и отдохнувшей. Ну, ладно, с тем, сколько она продрыхла, потом разберется. — Мне еще во сне показалось, я слышу голос Г*Асдрубала. Где он?

— Он некоторое время будет занят в другом месте.

— Что значит: занят в другом месте? — Удивилась ведьма. — Не успела я глаза открыть, а муж уже успел куда-то смыться! Когда он вернется? — Осведомилась плаксивым голосом.

Творец галантно помог даме выбраться из хрустального гроба и спуститься с постамента. Мирра обвела любопытным взглядом пустой зал.

— Где это мы?

— Не торопись. Дождись ответа на предыдущий вопрос. Или он тебя уже не интересует?

— Интересует! Очень. — Заверила проснувшаяся «красавица».

— Тогда присядь и послушай. — Собеседник подвел ее к каменной скамье, одной из многих, расставленных в нишах по периметру зала. — Это — Дворец Совета в Эфель-Гире. — Начал он все же с ответа на второй вопрос. — Теперь, давай проясним ситуацию с мужем и замужеством. Учитывая, что ты вот уже два года, как «умерла», Змей официально объявлен вдовцом.

— И он согласился?! — Ахнула «мертвая» супруга.

— Его согласия не требовалось. Жрец в храме Доброй Сестры сделал соответствующую запись, вот и все. По вранским законам, как впрочем, и по законам любого другого государства, нельзя быть женатым на трупе. Разве что у эльфов, по семейному договору… Но это, так сказать, пережитки прошлого. Так что, теперь вы оба свободны от брачных обязательств. (Мирра слушала с растущим возмущением, правда, высказывать его вслух не решалась. Творец все-таки! Возмутишься, и заснешь еще лет, эдак, на двести. Лучше уж помолчать, а то один раз она уже выговорила себе «награду»!)

— Что, не довольна? — Создатель видно все же заметил в ее лице нечто такое… — Зря. Все, как ты хотела.

— Неужели?! — не выдержала Мирра. Тут же зажала себе рот обеими ладошками. Но Творец (Хвала ему!) не рассердился.

— Поправь, если я ошибусь. Загадала, чтобы ты, Торки и оба твоих возлюбленных были живы и здоровы? (Утвердительный кивок.) Все вы живы и здоровы. Несмотря ни на что. При этом, заметь, твое, не столь уж продолжительное «отсутствие», окончательно восстановило дружбу между Змеем и Хаэлниром. Оба не жалея себя бились, чтобы ты «воскресла» — это ли не высшее проявление любви? Вот тебе и вторая половина твоего желания. Наконец, я уравнял их шансы на твою руку и сердце, путем внесения коротенькой записи в храмовую книгу. «Вуаля!» — как говорят в моем мире.

— А как насчет выбора? — С замиранием сердца спросила воскресшая, припоминая все, чего нажелала на свою голову.

— Можешь не сомневаться, он произойдет помимо тебя. Я свое слово держу.

— Премного благодарна…

— Не за что.

С последним утверждением ведьма была полностью согласна, но поостереглась сообщать об этом. В конце-концов, формально она действительно получила, что хотела. Кто же знал, как все обернется? Впрочем, она опять лукавит! Ей ли не знать, чем обычно заканчиваются ее благопожелания?

— Ну, ладно, а где все-таки Змей?

— Разбудив тебя, он выиграл свой приз. Ты, конечно, не в курсе, но тому, кто поднимет тебя из гроба, было обещано исполнение одного желания. Змей свое загадал, и отбыл ожидать его исполнения.

— А, что он загадал? — Мирра надеялась, что дракон был благоразумен.

— Нельзя говорить, иначе не сбудется! — Лукаво подмигнул Творец.

Женщина собрала складками лоб. «Ладно, нельзя, так нельзя.»

— Когда он, хотя бы, вернется?

— Как только загаданное свершится. Но на твоем месте я не стал бы оставаться и ждать его здесь — боюсь с его желанием несколькими днями не обойдешься…

Всесильный продолжал темнить, но ведьма решила дальше на эту тему вопросов не задавать — ясно, что толку не будет. По словам Создателя, Г*Асдрубал пребывал в добром здравии. Значит, получит, что причитается, и прилетит. Были и другие, не менее насущные проблемы. Если она в Эфель-Гире, то бишь, опять в Остролесье, то надо снова думать, как отсюда выбираться. Не приведи Творец, за стенами зима…

— Сейчас зима? — испуганно уточнила она.

— Нет, разгар лета.

— Ф-у-у-ф… и на том спасибо. Не подскажете, как бы мне…э-э-э вернуться домой?

— В соседнем зале тебя ждет твой приятель Хаэлнир.

— Как славно! — Искренне обрадовалась воскресшая. — Ну, теперь-то, я пойду?

— Не желаешь загадать свое третье желание?

— Мои друзья и родные точно все живы-здоровы?

— Совершенно.

— Тогда, спасибо, нет.

— Ну, как знаешь. — Творец исчез без предупреждения, даже не кивнул напоследок.

Ведьма зажмурила глаза, потом снова открыла. Вокруг был все тот же величественные мраморный зал. В центре на постаменте стоял хрустальный саркофаг, на ней самой сверкало золотым шитьем чудесное платье. Если все это ей не мерещится… В соседнем зале послышался грохот, словно об пол треснули чем-то тяжелым и вероятно, железным.

Мирра встрепенулась.

— Хаэлнир… — Она бегом кинулась к огромной резной двери, но отворяла ее уже очень осторожно. Петли работали так, будто были смазаны лишь накануне, а ведь эльфийский дворец простоял заброшенным много веков. В приоткрывшуюся щелку сначала увидела лишь пустой соседний зал, даже не зал, участок белой стены и световой квадрат на полу, солнце обозначило широкий переплет невидимого окна. Потом в поле зрения показалась чья-то нога, а после и вся фигура в черной мантии. Маг взмахнул рукой — с ладони сорвался сиреневый луч, секундой спустя опять загремело, в сторону брызнули фиолетовые и зеленые звезды, и в дверном проеме стал виден соперник чародея, пославший ему навстречу волшебный зеленый сполох. Световые потоки встретились примерно посредине между противниками и взорвались очередным огненным фонтаном.

— Верлейн! Опять вы?! — Ведьма так удивилась, что распахнула дверь и шагнула навстречу сражающимся. Взгляд волшебника на секунду метнулся в сторону вошедшей, в этот момент зеленая волна обрушилась на него, но не испепелила, а всего лишь объяла, наподобие кокона.

— Ах, ты…!

Ведьма не обратила внимания на сорвавшееся с тонких губ и адресованное явно ей ругательство. Она уже радостно махала рукой эльфу.

— Кончай его, Хал, и будем выбираться отсюда!

— Не могу. — Эльф улыбнулся в ответ, но рукой махать не стал. Основное его внимание все еще было приковано к спеленатому волшебным огнем магу. — Я поклялся.

— Да, точно… Ну, давай, я его оглушу чем-нибудь.

— Нет нужды. — Проворчал плененный чародей. — Можете отпустить меня, повелитель. Раз ведьма проснулась, мне нет резона драться.

Эльф недоверчиво покачал головой.

— Клянусь кровью!

Поразмыслив, Хаэлнир все же ослабил волшебные путы, но продолжал зорко наблюдать за противником.

— Где Змей? — Осведомился он.

— Зависит от того, что он пожелал. — Мирра направилась к замершей парочке, далеко обходя захваченного в кокон мага. Эльф все-таки рискнул бросить взгляд на подошедшую со спины женщину.

— Что это значит? — Уточнил, стараясь не потерять сосредоточенности.

— Это значит, что твой друг тоже попался! — Расхохотался Верлейн.

— Эй, вы, потише! — Возмущенно зашикала на него воскресшая правительница. — А то я ведь обещаний не причинять вам вреда не давала!

— Простите, во имя Творца. — В голосе однако не чувствовалось ни малейшего раскаяния. — Но как не порадоваться, что кто-то другой оказался столь же глуп, как я!

Эльф недовольно сдвинул брови, но перебивать колдуна не стал, да и Мирра невольно прислушивалась к речам мага.

— Ваш товарищ получил обещанную награду. — Провозгласил пленник. — Моим призом стало все это. — Чародей не мог широко повести руками, поэтому кивнул головой в обе стороны.

— Дворец? — Не поняла Мирра.

— Нет, конечно. Все это место, со всеми его «прелестями». Я здесь — бог-распорядитель! Что, не похож? — Верлейн снова рассмеялся, но теперь к злорадству в его смехе примешивалась горечь. — Я был настолько глуп, чтобы загадать желание, и вот, получил «что хотел»…

— Вы пожелали стать властителем Эфель-Гира? — в свою очередь поинтересовался Хаэлнир.

— Не станем уточнять, повелитель! Желания — дело интимное. Я и ваша «Прекрасная Дама» уже оценили щедрость Создателя, теперь очередь за вами и драконом. Он, я так понимаю, на пути к своей мечте. А как насчет вас? — Маг ожидал ответа с неподдельным интересом. Мирра испуганно схватила эльфа за локоть, опасаясь, что и он сейчас куда-нибудь испариться.

— Я доволен тем, что имею. — Сдержанно пояснил командующий.

— Значит вы мудрее всех нас! — Чародей почтительно наклонил голову. — Что же, дракона здесь нет, Вы, повелитель поклялись не убивать меня, ну а наша правительница, хоть и имеет острые коготки, вряд ли способна меня прикончить. Может, разойдемся мирно? Я — дам клятву не препятствовать вашему уходу, вы — отпустите меня и отправитесь восвояси. Как вам такое, повелитель?

Эльф несколько секунд обдумывал услышанное.

— Вы поклянетесь не только не препятствовать нам, но и не покидать мертвый город. — Заявил он. — Я отпущу вас, когда мы пересечем городскую черту, и если вы решите нарушить клятву, я буду считать себя свободным от своей. Принимаете условия?

— Вы не оставляете мне другого выхода. — Зло прошипел Верлейн.

Командующий лишь безразлично пожал плечами.

— Хорошо. Идемте к стене. — Мелкими шажками, с мрачным лицом, маг засеменил к выходу из зала.

За его спиной шли эльф и Мирра.

— Ты не знаешь, что Г*Асдрубал мог пожелать? — Шепотом спросила спутника ведьма.

— Нет. — Тот отрицательно покачал головой.

— Послушай, а сколько времени прошло с того момента, как я уснула? — Мирра успела пощупать прическу у себя на голове. Волосы совсем не отросли, так что слова Творца о двух годах могли быть просто шуткой.

— Два года и три месяца. — Сообщил эльф.

— Кошмар… — Вздохнула ведьма. — Как там Торки? А Даэн с Миной? Что вообще творилось все это время во Вране?

— Все живы и здоровы. — Успокоил ее командующий. — Торки с Анеллой теперь живут в Урфиндаре, но все еще не женаты. Анелла настояла, чтобы свадьбу отложили до твоего возвращения…

Они миновали анфиладу белых залов, поражавших сочетанием простоты и роскоши. В другое время Мирра обязательно задержалась бы полюбоваться потолочной росписью. Но сейчас впереди семенил плененный маг, да и то, что рассказывал Хаэлнир, было в сто раз важнее архитектурных изысков.

— … к Даэну вернулось зрение. («Замечательная новость!» — обрадовалась воскресшая). Его первые ученицы, теперь сами стали наставницами в университете. Мина уехала в Ферни-Этт, а ее мать — Леди Каэттрис так и живет в Эфель-Дорате. Что касается Врана… (Мирра не придала значения легкой заминке в рассказе командующего). Так вышло, что я не бывал в городе с того времени, как мы со Змеем отправились на твои поиски. Пару раз нас забрасывало в те места, но я останавливался у своих соплеменников на острове. Так что о жизни вранских друзей узнаешь от них самих, когда приедем в город.

Последние двери величественно распахнулись в летний полдень. Прежде чем шагнуть на камни мостовой, Хаэлнир сократил до одного шага дистанцию между ними и чародеем.

— Надеюсь, у нас не будет проблем с червями или другими «насекомыми»? — Спросил непонятно.

— Я не самоубийца. — Мрачно проворчал маг.

— Вот и хорошо. — Хаэлнир церемонно, как на светском приеме, предложил Мирре опереться на его руку. Просить дважды не пришлось, дама тут же повисла у него на локте. Затем, предводительствуемая Верлейном троица медленно прошествовала по главной радиальной улице через весь город к полуразрушенной арке ворот. За все время не разу не дрогнула земля, не вынырнул из подворотни каменный убийца, и «золотые пчелы» толи уснули в своих зеленых тайниках, толи исчезли.

Часть 2

Страшная сказка

«Кто сказал, что все сказки хорошо кончаются?»

Создатель

Дракон очутился один в набитом книгами кабинете, комната была внушительных размеров, но из-за огромного количества книжных стеллажей, шкафов и даже столиков с книгами, казалась на удивление тесной. К тому же в комнате не было окон, зато имелось сразу две двери в противоположных стенах. Сначала он хотел заняться обследованием нового места, потом передумал и решил дождаться хозяина библиотеки. Создатель явился буквально через несколько минут.

— Как тебе нравиться моя берлога?

— Тесновата. — Пожал плечами дракон. Его сейчас терзали совсем другие вопросы. — Зачем ты забросил меня сюда, где Мирра, и что случилось во дворце?

— Все в порядке, не переживай. — Творец обошел заваленный томами стол и уселся в удобное кресло. — Хаэлнир победил мага, и сейчас они с Миррой как раз собираются покинуть древнюю столицу.

— Я нужен им, чтобы поскорее добраться до вранского княжества. — Г*Асдрубалу не терпелось вернуться к друзьям. Общение с Создателем, конечно, бесценно, но Змей всегда полагал, что от Творца лучше держаться на расстоянии: чтить, так сказать, издалека.

— Тебе некуда торопиться. — Создатель гостеприимно кивнул на мягкое кресло по другую сторону стола. — Располагайся, я уже распорядился о еде и напитках.

— Страшно благодарен, но мне не хотелось бы далеко отпускать друзей. К тому же, я давно не виделся с женой…

— Что же, я собирался отложить наш разговор до окончания обеда, но лучше объясниться сейчас. Видишь ли, Г*Асдрубал (Кстати, весьма достойное имя!), тебе придется на какое-то время расстаться с женой и друзьями.

— Что это значит? — В голосе дракона зазвучало угрожающее шипение.

— Не горячись. — Творец благодушно махнул рукой. — Ты сам выбрал свое желание, чемпион, или уже забыл?

— Я хотел, чтобы ребенок Хаэлнира выжил!

— Совершенно верно. И твоя жена пожелала того же самого. Помнишь, мы как раз говорили об этом, когда она проснулась?

— Но тогда не понимаю…

— А я как раз собираюсь разъяснить.

В одну из дверей негромко постучали, потом она распахнулась и внутрь въехала тележка, уставленная блюдами и бутылками. Толкавшая ее служанка присела в низком реверансе.

— А, вот и напитки! — Создатель движением кисти отправил служанку за дверь, тележка, так же по его мановению подъехала прямиком к разделявшему их столу. — Угощайся.

Но Змей и не взглянул на яства. Зато краем глаза стал присматривать, как лучше всего прорваться к двери.

Творец наблюдал за ним с улыбкой.

— Нет нужды спасаться бегством. — Насмешливо заметил он. — Ты можешь уйти в любой момент и отправиться в любое место. Единственное, чего ты не сможешь сделать — встретиться с Миррой.

— Почему?

— Ты уже готов слушать?

Дракон молча кивнул, усаживаясь в предложенное кресло.

— Так вот, вернемся к твоему желанию. С твоей стороны очень благородно было вспомнить о друге. Но ведь он заключил договор с Доброй Сестрой, и она честно исполнила свою часть. Нить судьбы сплетена, что сделано — то сделано. Создавая Мир, я нарочно исключил возможность менять прошлое — здесь и других проблем хватает, чтобы возиться еще и с временными парадоксами. (Змей слушал с заметным нетерпением.) Я разъяснил это твоей супруге, когда она загадывала себе награду, но она настаивала. — Творец картинно развел руками. — Существовала одна возможность обойти закон: Мирра, ее дар. Ее судьба, как и судьба рожденных ею детей не предопределена…

— Хвала Тво… богам! — Пробормотал Эрссер, думая о Торки.

— Не стесняйся, можешь говорить: «Хвала тебе!». — По ходу дела Создатель наполнил свой бокал, и теперь прихлебывал золотистое вино в паузах между фразами. — Итак, я сообщил об этом условии нашей даме. Выбор, заметь, оставался за ней. Потом ты почти слово в слово повторил ее желание, и мне осталось лишь сдержать слово: у Хаэлнира родится живой и здоровый первенец. Как ты понимаешь, его матерью может стать только твоя бывшая жена.

Творец закончил речь, допил бокал и выжидательно воззрился на дракона. Вопреки всему тот повел себя спокойно. Некоторое время сидел молча, что-то обдумывая, потом протянул руку к тележке и ухватил целую бутылку сухого красного «Старолента».

— Кое-что мне все же непонятно, — сделав длинный глоток из горлышка, спросил он, — Это — зачем я здесь?

— Ты не слишком высокого мнения о жене и товарище! — с укоризной произнес Создатель. — Неужели ты полагаешь, что они в твоем присутствии бросятся в объятия друг друга? Я лишь устранил преграду на пути к исполнению ваших желаний. — (Дракон недовольно запыхтел) — ты вернешься в Мир, как только ребенок родиться. А пока, предлагаю на ближайшие несколько лет стать моим компаньоном. Твой прапрадед когда-то был им. Мы неплохо ладили…

— Несколько лет?! — На этот раз Змей не сумел сдержать возмущение. — Вы издеваетесь?

— Напротив. — Творец сделал серьезное лицо. — Это очень лестное предложение. Что же касается сроков… Мне кажется, ты так и не уяснил ситуацию. Твой приятель Хаэлнир не лгал, когда сказал, что не собирается стоять у тебя на пути и намерен держаться подальше от твоей супруги. Он твердо решил исполнить свое обещание. Да и госпожа Мирра не так уж ветренна. Я слышал, ей хватило терпения ждать тебя целых восемь лет?

Змей молчал.

— Так что располагайся поудобнее, чувствуй себя, как дома — это и будет твой дом… на какое-то время.

* * *

В ближайшей деревеньке они запаслилсь провизией и купили лошадей и более удобный, чем парчовое платье, костюм для путешествий. «Подаренный» Творцом наряд ведьма заботливо сложила в холщовую сумку.

— Надену как-нибудь на бал. — Сообщила спутнику.

Хаэлнир недовльно покачал головой.

— Я бы предпочел его сжечь. — Заметил серьезно.

— Сжечь?! Да ты что, посмотри какая красота! — Мирра нежно погладила шелковистый узор, вышитый по всему лифу и рукавам. — Это настоящее золото, но нитки такие мягкие…

— Это ведь погребальный саван. — Напомнил эльф. — Не дело живым надевать наряд мертвых.

Ведьма задумалась.

— Наверное ты прав, но это же творение самого Всесильного! Тогда хоть продадим его.

— Продать можно. Но я бы лучше все-таки сжег.

Но они все же продали драгоценное платье одному из лавочников в Орьене. Вырученных денег хватило на заводную пару коней и хорошую гостиницу.

Остаток пути прошел без происшествий.

Когда на горизонте показались Вранские стены, и выглядывающие из-за них черепичные крыши Нового пригорода, Хаэлнир придержал коня.

— Думаю, теперь ты сама благополучно доберешься. — Виноватым голосом предложил он спутнице.

— Ты что же, не поедешь со мной в город? — От удивления Мирра даже забыла сделать обиженное лицо.

— У меня дела в Эфель-Дорате. — Отводя взгляд, пробормотал командующий.

Впервые видевшая, чтобы эльф врал, ведьма даже дар речи потеряла. Впрочем, на полную ложь Хаэлнир был все-таки не способен, дела на острове у него действительно имелись, однако не такие уж срочные — ждали два года и еще день-два подождали бы. Но теперь к нежеланию встречаться с леди Зилой, ставшей женой и соправительницей Андреаса, прибавилась куда более веская причина. Эльф считал бесчестным пользоваться отсутствием дракона для общения с его супругой. Он еще в дороге решил, что как только доставит ведьму во Вран или другое безопасное место, отправиться в Эфель-Дорат, займется наконец обустройством колонии — как и обещал другу.

— Хал, что за глупости…

Но тот остался тверд.

— Я приеду позже. Нужно еще послать известие Эрсторгену.

Раздосадованная Мирра въезжала в город в одиночестве.

Воссоединение с друзьями прошла бурно. Князь и его супруга приняли бывшую правительницу более чем сердечно. Мирра, уже почти без зависти отметила, что Зила с последней их встречи еще больше расцвела. Бинош, Хвала Творцу, пребывала в добром здравии. Даэн, как и говорил Хаэлнир, больше не носил повязку — с ним они расцеловались совсем по-братски. Также по-родственному обнялись с лордом-казначеем. Тот ничуть не постарел, а напротив выглядел бодрым и посвежевшим, даже избавился от кресла-каталки — перемена, искренне порадовавшая экс-правительницу.

— Наш ночной профессор и Милли, — ворчливый голос никого не мог не обмануть, казначей явно проникся к упырю теплыми чувствами, — пичкают меня какой-то гадостью. Поневоле начнешь ходить, чтобы сбежать от этих горе-докторов!

Почетной гражданке отвели привычную комнату в Западной башне. Утром следующего дня из Урфиндара примчался Торки — на радостях Мирра даже всплакнула. По такому случаю решено было продолжить начатый накануне пир. Правда, командующий, несмотря на приглашение, ни в этот день, ни на следующий так и не явился на праздник. Зато поприветствовать старую подругу с острова приплыл Бреанир — это он сообщил, что Хал вынужден срочно отправиться в Андор-Афель. Виновница торжеств расстроилась, но не слишком — так много было всего, что торопились рассказать ей друзья, и стольким она хотела поделиться с ними.

Эрсторген два дня неотлучно находился рядом, потом не выдержал.

— Мама, ты не обидишься, если я слетаю в Урфиндар? — Несмело спросил на третий.

Мирра про себя улыбнулась. Сыну не терпелось вернуться к своей принцессе и заняться приготовлениями к свадьбе.

— Конечно, Торки! — Ведьма была настроена благодушно. — Пришлешь за мной, когда соберетесь к алтарю.

— Может полетим вместе? — Предложил дракон.

— Нет. — Жить под одной крышей с будущей невесткой экс-правительница желания не испытывала. — Останусь здесь. Надеюсь, твой отец вернется со дня на день.

Торки унесся к своей суженной. Потянулись дни, полные неясного ожидания. Делать Мирре по большому счету было нечего. Княжеством управлял Андреас, Зила и Бинош помогали ему. Лорд-казначей как всегда был на своем «посту». У Даэна и Милли оказалась сотня дел в университете. Змей все не прилетал. От нечего делать Мирра возобновила длительные прогулки по городу и на озеро. Иногда днем ее сопровождал Бреанир, а после заката — Даэн. В городе чувствовались перемены, но бывшая правительница никак не могла сформулировать для себя — какие.

Проходя в последний день четверти по площади, она увидела внуштельную толпу, топтавшуюся у входа в Ратушу. Из здания на улицу вынесли скамьи, расставили в несколько рядов полукругом. В центр установили длинный помост с тремя столами и небольшую кафедру. Ведьма приостановилась, ожидая какого-то зрелища. К ее удивлению через некоторое время на помост взошел человек в мантии. Еще двое уселись за столы по обеим сторонам от него. На кафедру поднялся мужчина и, обращаясь к присутствующим, стал жаловаться на какого-то своего соседа, отодвинувшего межевые стобы на своем участке. Его сменил толстяк, занимавший стол справа от судьи в мантии. Этот утверждал, что во всем виноват как раз жалобщик. Зрители на площади поддержали его аплодисментами. Потом на трибуну вышел третий оратор… Мирра с удивлением поняла, что перед ней прямо на улице слушается какая-то тяжба. Раньше судилище во Вране проходило иначе.

— Скажи, теперь во Вране есть судьи — люди? — Вернувшись в замок, обратилась она с расспросами к Зиле.

— Теперь у нас все судьи люди. — Пояснила та. — Правитель решил, что поскольку именно они являются основными тяжущимися сторонами, не справедливо, чтобы суд над ними вершили драконы.

— Но откуда судье-человеку знать, кто прав, а кто виноват? — Усомнилась ведьма.

— На это существуют адвокат и обвинитель. Каждая из сторон приводит свои доводы, судье же остается решить, кто из них убедительнее. — Словно маленькой втолковывала ей подруга.

— Но ведь человек может ошибиться. — Мирра не находила здравого смысла в новом укладе. — Дракон же, испив крови спорящих, точно знает, как было дело!

— А что мешает ему солгать в угоду одной из сторон? — Вкрадчиво поинтересовалась Зила.

Мирра не нашлась, что возразить. Она-то знала, что дракон, любой дракон, не только из числа ее знакомцев, поклявшись судить справедливо, не станет лгать человеку. Это все равно как…, ну как если бы ящер стал охотиться на падаль — так просто не бывает! Но разве объяснишь это кареглазой гордячке?

Новость о судах поразила неприятно. Были и другие «мелочи» — в рассказах Даэна об университетской жизни проскальзывало иной раз… Недовольство? Разочарование? Или это ей только казалось? Стоило Мирре начать расспрашивать, и упырь уходил он неприятной темы. Один лорд-казначей открыто брюзжал по поводу новшеств в системе налогообложения. Но сколько его помнила экс-правительница — он всегда был чем-то недоволен. Да и насчет судов, если вдуматься, у очнувшейся от долгого сна женщины не было повода упрекнуть кого бы то ни было в неправедном суде.

Следовало признать, что все ее притензии к новым порядкам — не более, чем зависть отправленного в отставку правителя. Постоянно напоминая себе об этом, Мирра почти примирилась с переменами в «родном» городе.

Незаметно подошел к концу месяц грез, а за ним и первый месяц осени. Хаэлнир ненадолго вернулся в Эфель-Дорат, но вскоре снова отбыл по каким-то своим запутанным делам. Мирру начинало тревожить долгое отсутствие дракона, хотя прилетавший с визитами Торки и утверждал, что не чувствует никакой опасности. Она даже написала командующему, прося навести справки, Бреанир обещал, что письмо попадет к адресату не позднее следующей четверти. Действительно, декады не прошло, от эльфа пришел ответ — он обещал начать новые поиски. Мирра предпочла бы, чтобы он приехал и развеял ее тревоги… Ну, да ладно, в конце-концов Творец ясно пообещал, что Змей вернется к ней в добром здравии.

Не смотря на то, что каждый отдельный день на миррин взгляд полз черепашьим шагом, недели и месяцы оказывались на удивление быстротечны. Вот и год подошел к концу, за окнами снова цвела весна. Мирра с многочисленной вранской делегацией отправилась в Урфиндар. Чуть меньше трех лет назад брак Анеллы с Верлейном был аннулирован на основании того самого закона, за который так ратовал чародей. Посколку 115-ая статья Урфийского уложения заочно приговаривала любого мага к смерти, их союз с принцессой признали недействительным, после чего сам закон благополучно отменили. Почти сразу было объявлено о помолвке принцессы с Эрсторгеном, но свадьба постоянно откладывалась: сначала в связи с исчезновением Мирры, последнее время — из-за отсутствия Г*Асдрубала. Но дальше тянуть дракон не желал.

— Отец давно одобрил наш брак. — Решительно заявил он матери. — Мы и так ждали долго. Анелла страдает от того, что наши отношения не скреплены у алтаря. Я знаю, ты от нее не в восторге…

— С чего ты взял?! — Возмутилась Мирра. Правда досадовала вовсе не на то, что сын к ней несправедлив — уж очень точно тот разгадал ее истинные чувства! — Женись, во имя всех богов! Я только буду рада.

В середине ливеня сыграли свадьбу. Командующий приехал на церемонию, но пробыл всего три дня. Бреанир и Даэн, также прибывшие на праздник, хмуро качали головами.

— В степи год от года неспокойнее. — Сетовал рыжий эльф. — Уже прошлым летом не было обычных мелких набегов. Варвары нападают организованно, грабят селенья и сразу уходят назад в степь. Недавно едва не смели форпост в Ленте. Хаэлнир собирается объехать южные заставы, у него большой опыт по организации отпора в Приграничье.

— Почему этим не займется Эрендир? — Удивилась Мирра. — Хал ведь рассорился с Советом, какое ему дело до их проблем?

— Конфликт со старейшинами — это одно, а нужды общины — другое. Не этим, так следующим летом Замуррский нарыв прорвется — и тогда мы должны быть готовы… Но, ты не переживай. — Бреанир верно истолковал миррино недвольство. — К осени он непременно вернется.

Все лето, осень и зиму бывшая правительница провела в Урфиндаре. Официально став после женитьбы урфийским князем, Эрсторген больше не мог так часто, как ей хотелось, прилетать во Вран. Прибавьте к этому вполне ественное желание дракона больше времени проводить с женой — в общем, Мирре, чтобы регулярно видеться с сыном, пришлось на время перебраться в Урфию.

А Урфиндар — это, замечу вам, далеко не Вран! Сразу по приезду Мирра обратила внимание на то, что урфийская столица выглялит, как бы это сказать… зачуханной. Генерал Руфус, тот самый которого принцесса «в беспамятстве» заколола в первую брачную ночь, в свое время запретил горожанам выбрасывать помои на улицу. Нарушителей ожидал солидный штраф или двадцать плетей на главной площади, однако же пока свадебный кортеж двигался из дворца принцессы к местному храму Двух Сестер Мирра то и дело замечала размочаленные лошадиными копытами кучки овощных очистков, какие-то оргрызки, ореховую шелуху… — это на центральной-то улице! Да и фасады домов давно не мешало подновить. Осенью в городе зарядили дожди и почти повсеместно лишенные каменной мостовой улицы превратились в вязкий кисель. Ведьма днями не казала носа из замка, сберегая подолы у платьев. Если уж Вранская казна последние два-три года испытывала затруднения, то об Урфийской — нечего и говорить. Начиная с неудавшегося захвата Врана тридцатилетней давности, последовавшего за расторжением помолвки Анеллы и тогдашнего вранского правителя Эбельрихта (Вина за эту «неудачу» частично лежала и на Мирре), Урфийское княжество с «завидным» постоянством оказывалось в проигрыше в каждой военной компании. И это не лучшим образом отразилось, что на кошельках урфийских подданных, что на казначейских сундуках.

— Не желаешь взяться за город и превратить его во второй Вран? — Спросил как-то Эрсторген, после того, как она в очередной раз прошлась по поводу унылой Урфийской столицы.

— С меня и одного достаточно! — Мирра не желала вновь впрягаться в дела. Возможно, если бы Змей вернулся… Но дракона все не было.

Едва кончились последние мокрые снегопады и дороги подсохли, она оставила надоевший ей Урфиндар, взяла с сына обещание являться в гости не реже раза в месяц, чмокнула на прошание невестку и возвратилась в «свое устроенное княжество». Еще несколько месяцев перманентного ожидания: то ей начинало казаться, что Змей чуть не завтра влетит в окно, то, отчаиваясь, давала зарок не ждать больше ветреного дракона. Хаэлнир — а он вдруг стал поклонником переписки — тоже не мог сообщить ничего утешительного. В начале птичьего месяца ведьма решила в «надцатый» раз посетить храм Творца. Во Вране он был не самым крупным, но вдруг?! Правда, пока алтарь молчал, а старенький жрец лишь филосовски пожимал плечами: «Пути Создателя неисповедимы, кто знает, когда он решит, и решит ли вообще, заглянуть в свое святилище?». Желая срезать дорогу к Священной площади (на ней, кроме уже упомянутого, стоял еще и храм Доброй Сестры), Мирра пошла через Замковый сад, в центре располагалась княжеская усыпальница. Бывшая правительница туда редко заглядывала. По ее мнению, чтобы чтить память усопших, совсем не обязательно ежедневно ходить на могилу. Человека нужно помнить живым, а не поклоняться праху… У гранитной базилики суетилось сразу несколько человек, Мирра разглядела мундиры стражников, а также куртку храмового лекаря — того что в последний день четверти бесплатно принимает пациентов на паперти храма Другой Сестры. Любопытство не позволило пройти мимо, женщина свернула к воротам Усыпальницы, заглянула в распахнутые каменные створки и едва удержалась от вскрика. Внутри базилики было прохладно. Двое стражников как раз опускали на каменное возвышение мертвое тело. С запрокинувшегося лица неподвижно смотрели потухшие серые глаза, пепельные локоны подметали пол. Узкий эльфийский кафтан весь пропитался кровью на груди.

Цель прогулки была забыта, подобрав юбку, экс-княгиня бросилась назад в замок — разыскивать Андреаса.

* * *

— Ты должен немедленно закрыть городские ворота и привести всех к кровавой клятве! Женщин, стариков и детей можно исключить, да и не всякий мужчина, и уж конечно не в одиночку справиться с эльфом. Значит кандидатов остается не так много, и начать следует с самых подозрительных… К завтрашнему утру все уже будет ясно!

— Ты закончила? — Мирре не понравилось, каким тоном сказал это новый князь, но сейчас было не до тона. — Тогда скажу я. Ты больше не правительница, и закон во Вране един для всех. Я не собираюсь делать исключения для эльфов, будь они даже трижды милы нашей почетной гражданке. Разве требовала бы ты таких мер, если убили кого-нибудь из людей, к примеру вранского гвардейца?

— Андреас, они ведь — бессмертные. Смерть для эльфа не логический конец и не неизбежность, одно это делает убийство перворожденных особым преступлением! Но ты ведь знаешь, к тому же, что эльф не мог напасть первым. Они не пьянеют от вина, не ценят денег и не вступают в драки по пустякам, обычно им просто нет до людей дела.

— Вот именно так! Этот высокомерный засранец наверняка слишком сильно демонстрировал свое пренебрежение, и нашелся смельчак, заставивший его пожалеть о дерзости!

— Смельчак!? Ты это о ком? Об убийце? — Мирра ушам своим не верила.

— Я не то имел в виду, — более спокойно заметил правитель, — но больше никаких поблажек перворожденным не будет, ни эльфам, ни драконам. Пусть живут по людским законам или убираются.

— Должно быть, ты спятил, — женщина никак не могла прийти в себя, — ты хоть понимаешь, что сейчас сказал?! Да я годами мечтала, чтобы эльфы поселились в городе, и теперь, когда все, наконец, удалось… Кто, по-твоему, выиграл последнюю войну?

— Войну выиграл народ Врана! Но ты, вероятно, этого не заметила. Ты всегда замечала только то, что хотела! — Голос у Андреаса снова сорвался на крик. — И никогда не думала, чего хотят другие и, что станется с ними после очередного твоего поступка. Я любил и почитал тебя словно богиню… — Теперь правитель говорил хриплым шепотом — такие резкие перепады в тоне и настроении не на шутку испугали посетительницу. — Как же я ошибался! Ты не богиня, ты — чудовище.

— Андреас, послушай…

— Нет, это ты послушай. Ты явилась в город, изгнала Испоха и стала правительницей. Это было только справедливо, и я поклялся служить тебе. Ты принадлежала дракону. Но ведь он женился на тебе до моего рождения! И я смирился. Разве мог я представить, что мое божество, окажется презренной прелюбодейкой?! Но вот появился этот эльф и, что же?! Ты пренебрегла и долгом, и семьей. Дракон — глупец, как мог он спокойно созерцать плоды разврата?!

Мирре, помимо воли, стало смешно: «Благие боги, какие слова: „прелюбодейка“, „плоды разврата“, нет, мальчик явно „того“! Надо предупредить Бинош…»

— Мать была права, ты никогда, никого кроме себя не любила! Ты ценила только власть, к чему тебе мои чувства…

«Мои чувства»? — Мирра все еще не могла сообразить, о чем толкует первенец ее подруги. Какие-такие чувства, к кому?

— Я старался стать достойным, я ждал, думал, ты оценишь, поймешь!… Но, конечно, к чему тебе обычный парень? Тебе подавай перворожденных!

Очень медленно, до женщины начало доходить. Правда она все еще не была уверена…

— Друг мой, Андреас, я всегда ценила и уважала тебя.

— Почему же ты предпочла его?!

— Кого? — Мирра сдерживала раздражение, с сумасшедшими следует разговаривать тихо и терпеливо. — О ком ты?!

— Довольно! — Кулак правителя врезался в ладонь другой руки. Мирра на всякий случай сделал шаг назад. — Я терпел довольно. Теперь у меня есть Зила, и я свободен от твоих чар, я — князь Врана, и здесь ноги не будет твоих любимых эльфов!

К концу фразы шепот опять перешел в крик. Мирра сделал еще шаг назад. Конечно, она не боялась Андреаса, но ведь раньше ей не доводилось иметь дело с умалишенными. Сын Бинош все это время был тайно влюблен в нее? Бред.

— Погоди, — попыталась успокоить его она — ты что же, ревнуешь меня к Хаэлниру?!

Предположение было абсурдное, но что еще можно подумать?

— Разве я могу ревновать Вас?! — женщине показалось, что вранский правитель вот-вот сорвется уже не на крик, на визг.

— Нет, наверное. Я не знаю. То есть… — Мирра растерялась. — Конечно, нет! Ведь у тебя есть Зила.

— Зила… Когда я увидел ее, такую смелую, добрую, такую похожую на…, даже еще красивее! Я думал Жизнь, наконец, повернулась ко мне лучшей стороной. Но нет, и ей я не достаточно хорош, и ей подавай эльфов! Но я уже не тот, я не позволю!… - С губ у мужчины полетела слюна. Мирра попятилась к двери. Положительно, беседа не клеилась. «И кто бы мог подумать, а ведь такой хороший, воспитанный был мальчик!»

Андреас ее не преследовал, но Мирра на всякий случай отошла подальше от княжеского кабинета.

Н-да! Можно было бы поиронизировать над ущемленным самолюбием вранского правителя, если бы не труп эльфа в замковой усыпальнице. Скоро за ним явятся из Города-на-воде, и как она им в глаза взглянет?! У бывшей княгини неприятно засосало под ложечкой. Можно, конечно, малодушно сбежать. Но в том, что случилось, была и ее доля вины. «Ох, еще какая!» Первое — это она убедила повелителя Хаэлнира поселить эльфийскую общину на вранской земле — точнее на небольшом островке, недалеко от берега в западной части Вранского озера. Безымянный остров был всего несколько лиг в диаметре, но ведь и эльфов во Вран явилось не так много, а при их тяге к уединению, изолированный клочок суши, как нельзя лучше подходил для строительства поселка. Да и лес на острове рос славный, и берег был не топкий — одном словом, место эльфам понравилось, они буквально за несколько недель возвели на острове каменные дома. Теперь близкое соседство с Враном могло выйти островным жителям боком. Вторым пятном, которое Мирра числила у себя на совести, было то, что она сама в свое время горячо рекомендовала вранскому совету Андреаса, как кандидата на титул князя и правителя. Если бы знать, чем все это обернется… А ведь два года назад она покидала вполне благополучный город. Да и Змей с Хаэлниром ничего против сына Эйнара не имели, всем казалось, это — лучший выбор.

* * *

Не найдя Змея в столовой, Создатель отправился в кабинет и не ошибся — дракон снова пялился в Зеркало Мира, сейчас за его прозрачной гранью вставал густой лес. Творец не сразу заметил слившуюся с листвой фигуру, потом мужчина задвигался и стало видно пятнистую куртку и разрисованное желто-зеленой краской лицо.

— Так и знал, что ты здесь. — Заметил Всесильный. — Не надоело еще?

— Он решил объехать все посты вдоль Мурра! — Возмущенно откликнулся дракон. — Каким образом у них с Миррой появиться ребенок, если господин Хаэлнир шляется где-угодно — только бы подальше от Врана?

Собеседник ухмыльнулся, сел в привычное кресло. Столик с бутылками ткнулся в колени, словно верный пес.

— Я говорил, чтобы ты не ждал скорых результатов.

— Послушай, — дракон быстро приобрел фамильярные манеры, — ну не могу же я болтаться здесь вечно! Ты ведь — Всесильный, сделай так, чтобы ребенок родился побыстрее, тогда я смогу наконец вернуться!

— Побыстрее — это как, недоношенный что ли? — Притворно удивился Творец.

— Нет. — Змей хотел возмутиться, потом передумал, подвинул кресло с другой стороны к столу с напитками, сел не выпуская «Зеркало» из поля зрения. — Но они пока ни на шаг не продвинулись к зачатию! Ты мог бы это устроить.

— Интересно, — Творца беседа явно забавляла, — как ты себе это представляешь? Если помнишь, я изначально даровал всем разумным существам в моем Мире свободу воли. Поэтому убедить повелителя Хаэлнира выступил в роли насильника вряд ли получится даже у меня.

Дракон скривился, хотя вино в его кубке было вовсе не кислым, а бархатисто-пряным.

— Почему обязательно насилие? Достаточно сообщить одному из них…

— Кому именно? — Тут же уточнил Создатель. — Твоему другу? Очень может быть, чтобы вернуть тебя супруге, он затащит ее в кровать. Но как долго по твоему повелитель Хаэлнир позволит себе жить после рождения ребенка?

— Нет, Хаэлниру о нашем «договоре» лучше не знать. — Проворчал Г*Асдрубал. — С его пещерными представлениями о чести — станется и руки на себя наложить.

— Ты полагаешь лучше оповестить Мирру, что чем раньше она заведет любовника, тем быстрее явиться ее муж? — Хозяин кабинета подождал некоторое время, но дракон так и не ответил. — Вот мы и вернулись к тому, с чего начали: лучшее из решений — предоставить твоих близких самим себе. Увидишь — все образуется! А с постоянным торчанием у Зеркала пора завязывать, оно на тебе плохо сказывается. — Взмах рукой и волшебный экран потух.

— Должен же я знать!

— Не уподобляйся старику, подглядывающему за любовными играми соседей. Существует тысяча способов хорошо провести время. Давай сменим тебе внешность и слетаем в Готтар — скоро там праздник пива.

— Хорошо. — Сдался Эрссер. — Летим в Готтар. Но позволь хотя бы письмо написать, чтобы родные не беспокоились, ты же видел — Хал готов отправиться на новые поиски!

Создатель окинул дракона испытующим взглядом. «В письме не должно быть ни слова о том, где и по какой причине ты задерживаешься» — напомнил он.

Через четверть часа Змей передал ему бумажный лист с посланием.

«Хал, со мной все в порядке. — Гласило оно. — Но очень важное личное дело не позволит мне в ближайшее время появиться дома. Успокой Мирру и Торки. О письме им рассказывать не надо!» Жирная линия подчеркивала важность последней фразы. Вместо подписи в конце извивалась огненная ящерица. Волшебный росчерк призван был уничтожить послание сразу по прочтении.

* * *

Получив письмо, командующий долго хмурился. Почерк и манера обращения не позволяли усомниться в авторе. Что же могло удерживать дракона столько времени вдали от жены и сына? Хаэлнир рассмотрел и отбросил несколько версий, ни одна не объясняла внезапной скрытности друга. Оставив на время неразрешимую загадку, он принялся обдумать, как, не упоминая о послании, исполнить просьбу дракона.

* * *

Кастора разбудил осторожный стук в окно, если бы врач спал менее чутко, мог бы и не расслышать. Обычно ночные пациенты напротив колотили особенно громко — в такое время по пустякам к доктору не посылают. Он чуть приоткрыл ставень, на улице переминался парнишка лет четырнадцати, правда сабля на поясе болталась вполне «взрослая», короткий жилет заляпан грязью — странный наряд для подростка и странная грязь, с учетом того, что дождей неделю как не было.

— Откройте, доктор! — Со всхлипом попросил посетитель. — Мой приятель сильно поранился, того гляди помрет! — Голос плохо сочетался с оружием. Может мальчишка испугался ночных улиц и нацепил отцовский палаш?

— Где твой приятель? — Кастор шире распахнул ставень. Под окнами раненного не было.

— Я его там, у калитки положил…

Лекарь прикрыл окно и отправился отпирать калитку. «Что за игры у нынешних детей?!..». Однако за воротами оказались не дети. Здоровенный мужик в кожаной портупее поверх рубахи, в щегольских сапогах с отворотами впихнул его во двор, следом вошли еще четверо. Стучавшего в окно парня среди них не оказалось. Все — вооружены ножами и саблями, но по виду — точно не солдаты. Пятого два товарища внесли, держа под колени и под мышки, тело было старательно завернуто сразу в два плаща. Засов лег на прежнее место. Когда ночные гости, не дожидаясь приглашения, опустили свою ношу прямо на докторскую постель и отогнули край накидки, на пол ручьями полилась кровь. Кастору почему-то подумалось, что плащи предназначались вовсе не для того, чтобы помочь раненному, а чтобы не наследить на улице.

— Ты — лекарь? — Грубо спросил толкнувший его в воротах детина.

Столл кивнул. Он уже понял, Судьба привела к нему в дом не мирных горожан, но испуг вытеснило возмущение от беспардонного поведения пришельцев.

— Тогда, чего смотришь? Берись за дело! Подлатай нашего брата. — Богатырь кивнул на истекающего кровью. — Да и другим помощь не помешает. — Он продемонстрировал окровавленную повязку на собственном бедре — из-за темно-бордового цвета штанов лекарь ее не сразу заметил. Остальные разбойники (а кто еще мог так вломиться в дом?) тоже все имели раны. Кто на плече, кто на боку, у одного оказалось почти отсечено ухо. Столл собирался возмутиться, но сработал врачебный инстинкт: тот, что на кровати, одной ногой уже встал на путь к Эрее. Если он собирался его вытащить — а долг недвусмысленно велел ему спасать пациентов — следовало поторопиться. Доктор со вздохом подхватил бадью с водой, стоявшую у порога.

— Кто-нибудь, зажгите побольше свечей! — Легко раненные разбойники принялись шарить по комнате в поисках светильников. В соседней, специально приспособленной для операций лаборатории, прямо в стене имелся большой магический фонарь — вот на такой случай, но двигать с места основательно распортрошенного больного было опасно.

До утра Кастор накладывал швы и чистил раны неизвестному разбойнику. Четверо его приятелей помогали — подносили бинты и воду, пятый — тот самый, крупный битюг с замашками главаря, только следил за лекарем, да еще лакал крепленое вино, обнаруженное на кухне. Закончив с самым тяжелым пациентом — теперь мужчина средних лет, перебинтованный, лежал на запятнанном его же кровью тюфяке — пришлось браться за нахального детину. Правда рана на бедре тоже оказалась нешуточной. С этим и с остальными Столл провозился до самого полудня. Подумать о том, что с ним самим сделают ночные визитеры, после того как он закончит перевязку, времени не было. А когда появилось — все решилось само собой. Перед тем, как браться за хирургическую иглу, он из чистого гуманизма (а в данном случае — просто по привычке), поил всех обезбаливающим настоем. Средство являлось еще и снотворным. Последний из разбоников — «безухий», отрубился уже во время «штопки».

Доктор смахнул заливавший глаза пот, окинул взглядом комнату: в углу, развалясь на стуле храпел главарь, за столом, уронив лица на руки, спали два его приятеля. Безухий заснул прямо на табурете, привалясь к стене здоровой стороной головы. Столл перевел взгляд на собственный костюм — ночная пижама, которую ему так и не пришлось сменить, вся пропиталась чужой кровью и собственным потом. Он сдернул с вешалки на стене зимнюю накидку, завернувшись в нее, вышел во двор. Подпер черенком от метлы дверь снаружи — хотя основная надажда была на то, что сонное снадобье выветрится не скоро. Открывая калитку, заметил на другой стороне улицы давешнего паренька. Тот благоразумно снял с пояса саблю и теперь прятал в свертке из собственного жилета. Кастор как-то успел позабыть про него.

— Поди сюда! — Поманил из калитки лекарь. — Тебя там зовут… — Левой рукой он уже извлек из пазов деревянный засов. Когда мальчишка шагнул в ограду, увесистый брус опустился на коротко стриженный затылок. Юный «ловец удачи» коротко вякнул и «уснул» на газоне. Медик вернул засов на место, подобрал выпавший из рук сверток с оружием.

— Не беспокойся, таким ударом раньше обезбаливали перед оперцией. — Сообщил бесчувственному юноше.

До Северных ворот было рукой подать. И знакомый капитан оказался на месте.

— Господин Годвин!

Высокий седой воин приветливо помахал ему со смотровой башни. Увидев приглашающий жест, а также необычный наряд знакомца, поспешил спуститься.

— У нас в округе прошлой ночью никакой потасовки не было? — Опережая приятеля, спросил Столл.

— Было. Труп ворюги одного в переулке нашли. — Лицо капитана вмиг стало серьезным. — А ты почему спрашиваешь, случилось что, Кастор?

— Возьми-ка своих ребят, прогуляемся ко мне на двор. — Столл отогнул полу плаща, показывая вымазанную кровью сорочку. — Гости у меня с ночи задержались. Думаю, магистрат захочет их порасспросить.

— Что за гости? — Капитан велел ближайшему стражнику вызвать еще троих из караулки. — Четверых достаточно? — Уточнил у приятеля.

— У меня в доме шестеро, седьмой — не в счет. — Помотал головой тот. — Все при саблях, и я так понимаю — ребята опытные. У того парня, что я зашивал, торс располосован: две параллельные раны, одна — наискосок, судя по направлению канала все нанесены левой рукой.

— Левша?.. — Пробормотал про себя старый воин. — В гарнизоне немало тех, кто равно владеет обеими руками…

— Погоди, еще не все. Они чтобы ко мне зайти мальчишку подослали, я по ночному времени думал он в грязи уляпался. — А сейчас, когда выходил — вижу он за домом приглядывает… В общем, я его тоже в ограде оставил, а это вот прихватил. — Доктор сунул под нос стражу ворот жилет. Тот вытащил спрятанный в свертке клинок, снял ножны.

— Лучше сюда взгляни. — Лекарь указал на рассыпанные по ткани серые пятна. — Это — кровь. Сам знаешь, у кого она такого цвета!

— Эльфийская?.. Освальд! Оставь двоих на воротах, и — сюда с остальными! — Крикнул Годвин помошнику. Удивленный сержант выполнил распоряжение. Восемь стражников, прихватив копья, направились к домику доктора.

Они успели вовремя, упитанный главарь, не смотря на принятый настой и выпитое перед этим вино, умудрился проснуться сам и растолкать спящих товарищей. Они даже соорудили нечто вроде носилок из докторского одеяла и пары простыней. В этот момент в дом вошли стражники. Разбойники схватились за сабли, но упертые в грудь пики заставили их расстаться с оружием.

— Бартон! — Седой капитан узнал богатыря, верховодившего разбойниками. — Тебе и твоим ребяткам опять не спалось ночью?

Бандит промолчал, угрюмо уставившись на упертое в основание шеи острие копья.

— Вижу, на этот раз жертва оказалась зубастой.

Один из солдат умело перетряхнул сумки разбойников, собрал оружие и принялся обыскивать одежду. На стол в спальне вместе с семью саблями легли четыре широких ножа, шесть кошелей разной степени наполненности, и также эльфийский акат. На узкой гарде последнего читалось: «Альрик, храни доблесть» — такими вещами не торгуют в лавках. Годвин вертел в руках находку, все больше хмурясь, потом высыпал на столешницу содержимое кошельков — из пяти посыпались монеты разного достоинства, в шестом — старом кошеле из серой замши мелочи не было. На стол неровной горкой легли больше 1 000 золотых.

Стражники между тем вязали ночным гостям Кастора руки. Капитан поманил Бартона к столу, стоявший радом воин подтолкнул того в спину.

— Кого ограбили? — Годвин указал на кошелек. Бандит пожал плечами.

— Спрашиваю еще раз, — голос начальника стражи звучал угрожающе, — кто вас так потрепал, чей это кошель?

— Кошель мой. — Ухмыльнулся Бартон. — Дружок долг вернул…

— А это? Отец на память подарил? — Капитан поднял за инкрустированную золотом рукоять акат.

— Точно.

Кулак свободной руки закачался перед носом разбойника, но, оглянувшись на доктора, Годвин сдержался.

— Отведите их в Ратушу. — Приказал он стражникам. Те окружили связанных, и процессия покинула домик лекаря. Носилками солдаты воспользовались для транспортировки оглушенного Столлом парня, тот так и не пришел в себя. Тяжело раненного бандита решено было оставить на попечение врача.

Годвин ссыпал золотые монеты назад, в кошелек, добавил к нему акат и аккуратно завернул все в давешнюю жилетку. Потер в мрачной задумчивости переносицу.

— В ночной смене говорили: в соседнем округе тоже без трупа не обошлось. И люди болтали всякое, но чтобы эльф… Ладно, Кастор, я пойду за ребятами, и если что — пришлю за тобой. Может, в магистрате захотят и тебя расспросить об этих… Ты дома будешь?

— Мне нужно сходить в госпиталь.

Капитан кивнул на прощание и вышел. Кастор поднялся было, чтобы идти в городскую больницу, потом вспомнил, что так и не сменил испачканную в крови пижаму. С полчаса потратил на приведение себя в порядок, проверил перед выходом состояние больного — в итоге к леди Каэттрис, для встречи с которой он собственно и выбрался из дома, попал уже ближе к вечеру. Эльфея кивнула приветливо, хотя вид имела печальный.

— Миледи, — доктор поклонился, — мне нужно рассказать вам кое-что… В другое время я, пожалуй пошел бы к госпоже правительнице, но нынешний князь меня не знает. Уделите мне пару минут?

— Конечно. — Эльфея указала на свободный стул в комнате, служившей кабинетом всем врачам госпиталя.

— Нынче ночью у меня были пациенты, из тех, кого не станешь принимать по собственной воле. Семеро головорезов, один правда — почти труп. На их одежде была кровь, и не только человеческая. Судя по цвету, она могла принадлежать кому-то из ваших соплеменников. К тому же полумертвого разбойника, уж извините, распотрошили явно на эльфийский манер. Если с кем-то из ваших сородичей случилось несчастье, хочу, чтобы вы знали — мои посетители отправились в магистрат в компании городской стражи. Собственно, это все, что я хотел сказать… — Лекарь поднялся со стула, следом встала и леди Каэтта.

— Благодарю вас, господин Столл. У нас действительно горе — один из новых членов общины обнаружен сегодня в городе мертвым. Вы полагаете, новый правитель не станет делиться с нами информацией о дознании?

— Не знаю. — Кастор смутился. — Просто подумал: «Вдруг вам это поможет»…

— В любом случае, спасибо. Я немедленно сообщу обо всем носителю меча Лаинору, возможно вы нашли убийцу. — Эльфея поймала руку лекаря, сжала дружески, тот смутился окончательно.

Робость, стабильно охватывавшая Кастора в присутствии эльфийской матроны, не имела никакого отношения к тому, что перед ним стояла очень красивая женщина, хотя и от этого у иных дух захватывало. Лекарь же неоднократно был свидетелем того, как хрупкая эльфея творила настоящие медицинские чудеса. Перед лицом такого таланта, по его мнению, можно было стоять только почтительно склонившись.

— Я пойду. — Столл раскланялся и покинул больницу. Вроде он сделал, все что мог, но на душе отчего-то было пакостно. Что-то нехорошее творилось во Вране, словно дурной осадок, все эти годы копившийся на дне, неожиданно всплыл на поверхность. Вон, и разбойнички прямо в городе шалить начали. Казалось бы, что доброго может быть в осаде? И вдруг оказалось — те дни он вспоминает с нежностью.

Носитель меча Лаинор прибыл во Вран исполнить печальную миссию: забрать тело убитого соотечественника и передать Вранскому правителю письмо своего старшего брата — Этельреда. А временному главе Озерной колонии предстояло еще отправить в Ферни-Этт скорбную весть родственникам погибшего. Убитый был из клана Ойлифов, он только два месяца, как прибыл во Вранское княжество, и Мирра даже не знала его в лицо. Правда, это было довольно слабым утешением.

— Я сожалею, Лаинор, не могу передать словами, как сожалею! — Чуть не плача уверяла она эльфа. Экс-правительница не притворялась — она бы многое отдала, чтобы вчерашней ночи с ее происшествием не было. Но повернуть время вспять не может даже Создатель.

— У нас нет претензий ни к вам, ни к новому правителю. Мы понимаем, преступники есть во всяком городе. Альрик проявил… все мы проявили беспечность, забыв, что за пределами общины Мир не безопасен.

Мирра приняла это на свой счет — это она не сумела сделать Вран безопасным для перворожденных. Женщина скорбно склонила голову.

— Хуже всего то, что Хаэлниру придется сообщить Совету о гибели кузена. Старейшины не преминут напомнить, что именно он первым нарушил запрет, вступив в контакт с людьми.

Бывшая княгиня еще ниже опустила лицо.

В гостевой покой, где эльфийский посланник беседовал с ведьмой, стремительно вошла Зила. Широкий подол платья закручивался вокруг стройных ног, отчего казалось, будто девушка на ходу пританцовывает. В душе Мирра завидовала легкой от природы походке молодой княгини, но сегодня любой намек на веселье казался ей кощунственным.

— Носитель меча Лаинор, — жена князя сдержанно поклонилась посланнику, — тело убитого готово к перевозке. У меня есть еще одна новость: городская стража схватила нескольких разбойников, их подозревают в нападении на благородного Альрика.

Мирра вскинулась.

— Как их казнят?

— Дознание еще не начиналось, — осадила ее новая правительница, — сначала будет суд, и уже он решит, что делать с задержанными. Вы и ваши соплеменники можете присутствовать во время заседания. — Обратилась она к эльфу.

— Благодарю. — Лаинор так же скупо склонил голову. — Повелитель Этельред решит, кто будет нашим представителем в суде. А сейчас я бы хотел забрать тело своего сородича. Мы сами отнесем мертвого на пристань.

— Вас уже ждут в Храмовой усыпальнице.

Эльф еще раз поклонился и мимо княгини прошел к выходу. Мирра метнулась за ним.

— Вы потребуете выдачи убийц? — Догнав его в коридоре, горячо заговорила она.

— Нет. — На ходу покачал головой эльф. — Наши законы не распространяются на людей.

— Но, как же? Ведь убийство должно быть наказано!

— Если бы убийцы, чтобы отнять жизнь у своей жертвы, явились в Эфель-Дорат, мы стали бы их судить по нашим законам. Но это — территория Вранского княжества, и право вершить здесь суд принадлежит князю и его людям. В старину, — Лаинор повернул к ней печальное лицо, — жители города, где убили одного из наших собратьев, были бы полностью истреблены. — Увидев, как побледнела женщина, он постарался смягчить слова дружеской улыбкой. — Так было раньше, когда все люди для нас были врагами. Но здешние воины стали нашими соратниками… Поэтому мы просто заберем Альрика и погребем его, согласно нашим обычаям.

Суд начался еще вчера, но до конца дня судья и собравшиеся в судилище городжане успели только выслушать историю поимки разбойников и рассказ об обнаружении мертвого эльфа. Городской обвинитель, назначенный для судебного разбирательства говорил долго и витиевато, временами прикладываясь к фляге со сладким отваром — чтобы промочить горло. Мирра бесилась, сидя на одной из удобных скамей, справа от помоста с креслами для судьи и участников процесса. Рядом хмурился Кастор Столл — медик был одним из главных свидетелей, он тоже рассчитывал, что его выслушают сразу, но обвинитель закончил свою речь уже на закате, и в заседании был объявлен перерыв.

На второй день, наконец, приступили к заслушиванию свидетелй. Кастор первым из них поднялся на помост. Кроме задержания разбойников он участвовал еще и в осмотре убитого. Лекарь подробно рассказал о том, какие раны он обнаружил на теле мертвого эльфа.

— По моему мнению, первой была нанесена широкая колотая рана в правом боку, в области печени. Потом — две резанные раны груди и, наконец, рана у основания шеи.

— Какая из них, по-вашему, оказалась смертельной? — Уточнил судья.

— Мне трудно судить, — доктор задумался, — для человека смертельным стал бы первый же удар в печень. Но эльф, судя по всему, еще какое-то время отбивался…

Второй выслушали пожилую даму — одну из управительниц созданного два года назад в городе сиротского приюта.

— Господин Альрик нес пожертвования для приюта. — Утирая со щек слезы, поведала она. — Миледи Каэттрис и Уриэль из Эфель-Дората ежемесячно присылают деньги на содержание сироток… — женщина достала платок и уткнулась в него лицом.

— Сколько денег обычно вам присылают? — Вернул ее к рассаказу обвинитель.

— Мы должны были получить 1 000 сард[35], они необходимы, чтобы прокормить и одеть наших воспитанников.

Последние слова вызвали перешептивание среди зрителей. На первый взгляд 1 000 золотых — была внушительной суммой, даже если раскинуть их на полсотни сирот, обитавших в приюте. Не всякий в городе мог похвастать подобным достатком.

Потом на помост вызвали капитана стражи Северных ворот. Суровый воин кратко рассказал, где и как задержал разбойников. Суду были предъявлены изъятые у них кошелек с золотыми, а также эльфийский акат и залитая кровью одежда. (Пятна эльфиской крови оказались не только на жилете юного «наводчика», но также на штанах и рубахах его старших товарищей.)

Наконец слово предоставили самим задержанным: все шестеро на протяжении заседания сидели прямо перед судейским помостом, в окружении гвардейцев.

Вперед, преувеличенно прихрамывая, вышел Бартон. С памятной ночи прошел почти месяц, но он продолжал носить повязку на бедре. При всем том, выглядел он весьма импозантно: новая шелковая рубаха небрежно заправлена в штаны из рытого бархата, голенища длинных сапог намерерно приспущены складками по последней вранской моде.

— Почтенные сограждане! Мы с вами не впервый раз встречаемся в судилище, — Бандит вальяжно улыбнулся публике, сверкнули крупные белые зубы, — все знают, что я себе на жизнь не торговлей пирожками зарабатываю… — Кое-кому в толпе шутка показалась смешной. Мирра гневно оглянулась на захихикавших горожан. — Каюсь! — Громко продолжал между тем главарь, — заколол мальчишку! Так ведь он сам начал! Мы с ребятами, как заведено, обступили его в темном проулке: «Давай, — говорим, — гони денежки!» А он ухмыльнулся так и р-раз… сразу оба своих меча вытянул, да как пойдет крошить моих приятелей. Эмайля сразу положил, а других, сами поглядите: одному ухо откромсал, меня вон в бедро ранил. «Сохатый» так и по сей день у лекаря лежит, с постели не встает!.. Куда нам было деваться?! Вот и пришлось доставать саблю, ну и задел его, видать, по печени, когда отбивался.

Справа от ведьмы возмущенно заворочился доктор.

— Он лжет. — Зашептал на ухо Мирре. — Рана в боку не могла быть нанесена саблей. — Экс-правительница кивнула, она несколько раз во всех подробностях выслушала рассказ Столла. — Ненавидящий взгляд неотрывно сверлил наглого убийцу.

— А потом смотрю, он уж упал, — живописал свои «приключения» Бартон, — ну мы его сумку подхватили и бежать. Только убивать мы его, Творец свидетель, не хотели! Думали, отдаст кошелек парень, и разойдемся каждый в свою сторону… — Бандит обезоруживающе развел руками.

— Как видите, досточтимый судья и добрые вранцы, — тут же взял слово защитник (а по новым городским законам он полагался даже законченным негодяям), мой клиент не пытется выставить себя невинным ягненком. Все мы знаем, что Бартон и его банда пошаливали на рынке и в районе порта. Но разве слышали вы, чтобы прежде они убили кого-нибудь? Нет. Потому, справедливость требует, чтобы суд наказал моих подзашитных за грабеж и расправу. Однако же убийство господина Альрика следует признать случайным и непреднамеренным!

— Городское уложение велит «за грабеж и расправу» ссылать виновных на соляные копи. — Раздумчиво проговорил судья. Намеренное же убийство карается смертью. — Господин обвинитель, есть у Вас еще, чем подкрепить ваши доводы? Если нет, я склонен принять мнение защитника.

Сидевший следом за Кастором капитан Годвин в досаде хлопнул ладонями по скамье. — «Надо было заколоть мерзваца по дороге!» — Прошипел он. — «Столько раз его с краденным брали, неужели и теперь отвертиться?!..»

Мирра посмотрела на два дорогих кресла, установленных под парчовым балдахином на другой стороне судилища. Вранский князь и его супруга следили за ходом дела, но никто из них не вступился за эльфа.

«Они что же позволят оправдать их?!» Дольше молчать она не могла.

— Постойте! — Бывшая правительница вскочила со своего места. На нее заоборачивались. Решительно сжав кулаки, ведьма отправилась прямо через скамьи к помосту.

— Господин судья, позволено мне будет задать несколько вопросов обвиняемым?

Судья бросил растерянный взгляд в сторону правителей. Мирра заметила, как Зила медленно кивнула головой.

— Господин Бартон, — Не дожидаясь другого ответа, начала она, — так вы утверждаете, что не собирались убивать Альрика Ойлифа, а лишь хотели отнять у него деньги?

— Да, это конечно ужасный поступок, — бандит попытался изобразить скорбную мину, — но убивать его мы и не думали.

— Зачем же караулили в восьмером, да еще при полном вооружении?

— Так ведь он эльф, его голыми руками не возьмешь… Я имею в виду, что одного он не испугается.

— В последнюю войну, вы ведь были в ополчении, Бартон? — Ведьма сменила она тему.

— Да. — Главарь выпятил красиво очерченный подбородок.

— Видели, как деруться эльфы?

— Конечно.

— Такой воин десятерых положит и не заметит…

— Вот именно!

— Поэтому вы подошли, как мирный обыватель, с каким-нибудь вопросом, а потом ударили ножом в бок? — Вкрадчиво поинтересовалась Мирра.

— Глупости, я задел его отбиваясь! — Главарь сузил глаза, недобро посматривая на нежданного обвинителя.

— Чем же вы отбивались?

— Саблей, я уже говорил.

— Но рана была нанесена широким ножом. Так доктор? — Кастор встал со скамьи, так, чтобы его было видно, закивал утвердительно. — Вы не могли не знать — эльф, да еще вооруженный мечами, никогда не отступит перед восемью или даже двадцатью проходимцами, и вы ему не соперники! Поэтому первый удар мог быть нанесен только из-под тишка. А вот потом вы действительно окружили его, всей сворой, но даже с пробитой печенью он сумел уложить двоих и ранить каждого из шайки! Правой рукой ему приходилось зажимать кровь, поэтому все ваши раны нанесены левой.

Бартон ничего не ответил на эту тираду, лишь плечами пожал презрительно. Отсальные разбойники тоже не спешили раскаяться.

— Это — всего лишь домыслы нашей почетной гражданки. — Подал голос защитник. — Ее рассуждения не имеют ничего общего с действительностью, ведь не она была той ночью в проулке…

Мирра растерялась. Конечно, она не надеялась, что грабители под впечатлением от ее речи бросятся наперебой признаваться суду в своих грехах.

— Суду необходимо время для принятия взвешенного решения. — Провозгласил помошник судьи. — Приговор будет оглашен завтра.

Судья покинул помост первым. За ним потняулись зрители. Гвардейцы увели бандитов. Вскоре вся площадь опустела. Доктор дождался, когда Мирра спустится с возвышения.

— Вы говорили очень убедительно. — Постарался подбодрить он бывшую княгиню.

— Они их не осудят… — словно про себя произнесла Мирра, — Кастор, — она только сейчас заметила лекаря. — Вы не знаете, где во Вране можно найти наемных убийц?

— Что, простите?…

— Это вы меня простите! — Ведьма дружески пожала Столлу руку. — Мой вопрос явно не по адресу. Не обращайте внимание. Мне нужно идти…

Она еще раз сжала на прощанье ладонь доктора и заспешила в замок.

Убийцы Альрика не должны были отделаться каторгой. С копей не так уж трудно сбежать — каждый знает. Раньше это мало волновало правительницу — попадавшие на каторгу приступники были в основном заезжими. Собственных драконьи суды успели основательно повывести. Потому, когда очередной каторжник спешил унести ноги из княжества, она в тайне радовалась: расходы на содержание арестантов уменьшались, а никто из тех, кому посчастливилось бежать, никогда не возвращался во Вран.

Мирра не успела придумать, как найдет людей, готовых свершить для нее казнь. Судья избавил ее от хлопот. Следующим утром на площади было объявлено о том, что всех напавших на эльфа, кроме мальчика — первым постучавшего в дом к Кастору, повесят до конца четверти в тюремном дворе.

Правосудие свершилось.

— Видишь, люди вполне способны сами принимать справедливые решения. — Зила зашла к приятельнице после оглашения приговора. — Предвзятость мешает тебе увидеть все в истинном свете. Перемены были необходимы и неизбежны! Спору нет, ты правила вполне достойно, но благополучие целого княжества не может зиждеться на одном человеке. Все должно идти своим чередом, вне зависимости от того, кто сидит на троне. Ты же создала искусственный мир, к которому Вранцы не были готовы. Им пришлось нелегко, когда вы с драконом исчезли и пришлось приспосабливаться к реальности. Возьмем хотя бы водопровод в Верхнем городе. Тамошние жители не могут себе его позволить. Строительство оплатила казна, а они даже не прочувствовали, чего это стоило — и теперь нам едва ли ни каждый месяц приходится прочищать забитые отбросами трубы. Следовало дождаться, когда вранцы из нового пригорода сами осознают необходимость канализации и растрясут ради этого собственные кошельки. Или Университет — студенты учаться в нем бесплатно, а город, между тем выкладывает огромные деньги на содержание здания и профессоров. Не знаю, можно ли вообще сделать его окупаемым… Но со следующего года желающим получить университетское образование придется платить.

Зила говорила все это назидательным тоном, унизанные перстнями пальцы спокойно лежали на коленях. Мирра же, слушавшая ее сидя в кресле напротив, то и дело принималась нервно постукивать ногтем по подлокотнику. Манеры собеседницы бесили ее, но она не могла не признать известной логики в ее рассуждениях. Змей тоже высказывался в том же роде, только с другой интонацией. Действительно, большинство нововведений в городе, вроде того же Университета или окружных садов были ее прихотью. Ей хотелось, чтобы город выглядел чистым и… просвещенным, и она как умела, шла к цели.

— Должно быть ты права. — Ведьма поднялась с кресла, желая закончить тягостный визит. — Что же, теперь ты все устроишь правильно.

— Рада, что мы вновь нашли общий язык. — Улыбка княгини показалась хозяйке комнаты неискренней, но она только кивнула. — После всех волнений, тебе наверное хочется побыть одной?…

— Да, пожалуйста.

Мирра едва дождалась, чтобы подруга вышла за порог, и облегченно вздохнула, только когда за прекрасной правительницей закрылась дверь. За стенами башни в разгаре был летний день. Женщина подошла к окну — внизу раскинулся нарядный коричнево зеленый город. Чужой город.

* * *

— Желаете вернуть себе титул? — С надеждой осведомился казначей. Мирра зашла к нему, чтобы посоветоваться по поводу своих планов.

— Нет, Оранс. — После «пробуждения» ее отношения с министром окончательно утратили налет официальности. — Я устала от всего и хочу уехать! Если бы Эрсторген не был женат, мы могли бы отправиться с ним на Драконью Гору, или если бы… — Она хотела сказать, что не будь Хал в отъезде, с удовольствием пожила бы в Эфель-Дорате, но решила не продолжать.

— Слушайте, поезжайте-ка в Пельно. Помниться вам нравилась тамошняя резиденция. Дворец все равно большую часть времени пустует. Потом, его ведь покупали, чтобы наши с вами сограждане, отправляющиеся по важным делам, могли с удобством разместиться в чужом городе. Вы у нас почетная гражданка. Вот и поживите там, пока не наскучит, а там, глядишь, и ваш дракон вернется!

Ведьма задумалась. Действительно, Пельно был приятным городом, от Врана недалеко и до Урфиндара всего день пути прибавиться.

— Спасибо за совет. — Искренне поблагодарила она старого лорда. — Я спрошу разрешения у правителя. — Гостья поднялась, намереваясь тут же привести свой замысел в исполнение.

— Не надо ничего спрашивать у князя. — Остановил ее казначей. — Наш Андреас в последнее время и впрямь стал чересчур нервным. Магистраты вверили содержание заграничной недвижимости моей компетенции, так что считайте — согласие уже получено. Я сам найду подходящий случай, чтобы сообщить правителю.

* * *

Сборы в дорогу помогли Мирре встряхнуться. К тому же перед самым отъездом у нее неожиданно появился приятный попутчик. Племянник Великого Тина направлялся из Эфель-Дората в Мелузу. Они выехали на рассвете. Все, кто собирается в дальнюю дорогу, выезжают на рассвете, иначе не поспеешь дотемна добраться до гостиницы. Есть, конечно, любители ночевать в открытом поле. Но ни Бреанир, ни экс-правительница к ним не относились. Под копытами лошадей звенела брусчатка. Оба путника никуда не торопились, потому что к своей цели каждый надумал добираться испытанным путем — по западному торговому тракту[36]. От Пельно эльф собирался повернуть на запад, к морю.

— Оставайся, поживем в Пельно. Сдалось тебе это море. — Уговаривала Мирра приятеля.

— Леди Улисса настоятельно зовет меня приехать. Не знаю уж, что за надобность, — (Спутница хмыкнула.) — но пренебрегать таким приглашением не стоит. Я еще в прошлый раз хотел познакомиться с некоторыми их технологиями. Да все времени не было. А тут, Хал дает свой корабль. Осталось только прикупить в Мелузе подарков для гостеприимной хозяйки.

— Что же ты во Вране не запасся?

— К чему перегружать в дороге Адельвика?! — Бреанир заботливо потрепал гриву собственного скакуна. Конь довольно фыркнул в ответ. — В Мелузе неплохой выбор. Куплю Улиссе алмазный гарнитур и мелузельского кота — все дамы без ума от них. Как думаешь?

— Привез бы лучше ей эльфийское платье. Я до сих пор не могу позабыть то, что Уриель дарила мне в самую первую встречу в Андор-Афеле. Такое синее, помнишь?

Эльф отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не обращаю внимания на платья, зачастую они лишь мешают разглядеть человека. Поэтому, глядя на женщину, я стараюсь абстрагироваться от ее наряда.

— Да уж! Уверена, дамы сами с готовностью «абстрагируются» из нарядов, по первому твоему намеку. — Улыбнулась Мирра.

— Ты тоже считаешь меня бабником? — обиделся Бреанир.

— Нет, что ты!

— Больно знать, что все полагают, будто на уме у меня одни любовные похождения! А я ведь никогда специально не искал женского общества, я мечтаю всерьез заняться наукой. Не магией, знаешь ли — в этом у нас любой горазд, а вот, как звездные охотники. И в женщинах в первую очередь ценю достойного собеседника…

— Ой, я тебя умоляю, Брен! — бывшая правительница, не выдержала и рассмеялась в голос.

Эльф всерьез расстроился и замолчал.

— Ну, ладно тебе, не дуйся, — ведьма испытала некое подобие раскаяния, — просто глядя на тебя, мысли о науке приходят в последнюю очередь.

— А что со мной не так? — Хмуро поинтересовался Бреанир. Мирру снова потянуло расхихикаться, таким простодушно-расстроенным было лицо у собеседника. Такие обиды стирают поцелуями!

— Брен, во имя Создателя, ты себя в зеркале видел? Еще пара вот таких мин, и я забуду, что хм-м… не свободная женщина. Чего же ты ждешь от остальных?

Эльф не ответил, он еще некоторое время ехал, стараясь сохранять обиженный вид, но бесконечные Миррины извинения наконец допекли его, и он сдался, сообщив, что верит в ее раскаяние.

— Тогда расскажи что-нибудь. — Тут же потребовала экс-правительница. — Чем вы тут занимались, пока я спала? А то Хаэлнир все время в разъездах по вашим серьезным делам, а дракон и вовсе неизвестно где.

Бреанир принялся за обстоятельный рассказ. Событий за время «долгого сна» произошло не мало. Об основных вынужденной «соне» уже было известно, но было еще множество мелких, но таких, что и составляют основу жизни. Потом он предложил игру «на перегонки», чтобы дать возможность как следует размяться Адельвику. Они пустили лошадей вскачь сначала по дороге, а затем и прямиком, через поля.

Всадник на эльфийском скакуне и его спутница далеко обогнали обоз, с которым начали дорогу из Врана. Но их ничего не связывало с временными попутчиками. Свой багаж — несколько сундуков с платьями, и личный архив, составлявший едва не половину замковой библиотеки — Мирра отправила в Пельно еще в конце прошлой недели. А эльф и вовсе путешествовал налегке.

Часа за три до заката справа от тракта показалась аккуратная деревушка. У самой дороги красовался новенькой штукатуркой постоялый двор. Рядом, по летнему времени прямо на улице, стояли чисто выскобленные столы и скамейки, две девицы в белых фартуках подавали еду постояльцам и проезжающим. Бывшая княгиня и эльф повернули коней к приветливо распахнутым воротам.

Утром два всадника (Мирра не стала брать охрану: «К чему? Ведь впереди всего лишь прогулка по Торговому тракту!») вновь выехали на дорогу. Несколько часов монотонной тряски в седле, и вот уже с очередного пригорка видны светло-серые башни Пельно. Ведьма пришпорила лошадь — не терпелось попасть в княжескую резиденцию, смыть дорожную пыль, и может статься побродить до заката по знаменитому Пельнскому пассажу — нескончаемым торговым рядам, выросшим по соседству с Ратушей за последние годы. Бреанир на Адельвике последовал за ней. Но прежде чем въехать в городские ворота оба спешились.

В поле перед городской заставой табором раскинулось кочевое семейство. Двухколесные повозки стояли, уперев оглобли в землю. На огромных ободах развешено цветное тряпье.

Рядом в землю вбиты три высоких шеста. На концах развевались красные вымпелы, хоть и выцветшие, но все еще нарядные. Шесты пониже образовывали замкнутый круг. Внутри него и давала представление кочевая труппа. Не слишком многочисленные по дневному времени зрители рассредоточились вдоль импровизированной сцены, не переступая очерченного шестами поля. Между тем степные артисты старались на славу. Выплясывали замысловатый танец две совсем юные степнячки, в живописных кожаных жилетках на голое тело. Публика вторила ритму бубна частыми хлопками. Сухопарые, жилистые акробаты, словно обезьянки, взбегали по врытым в землю шестам. Повисали на них, перепрыгивали с одного на другой, презрев земное притяженье. На плечах — диковинные татуировки, к локтям подвязаны синие ленты.

— Кто это? — Заинтересовалась ведьма. — Какие страшненькие…

— Жонглеры. Далеко же от родных мест их занесло! — Подивился Бреанир. — Обычно они кочуют от стойбища к стойбищу у себя за Мурром. Видимо, в пустыне дела совсем плохи, раз они забрели под самое Пельно.

— Пойдем, посмотрим. — Мирра потянула эльфа за руку. Вдвоем они проскользнули через скудную толпу в первую линию. В центре круга, кроме упомянутых танцорок и акробатов, развлекал народ метатель ножей. Его напарница держала в руках большой деревянный щит. Мастер метко вгонял в него кинжал за кинжалом. Потом пришел черед дротиков, маленькие, размером со швейную иглу, они имели на одном конце яркий хвостик из птичьих перьев с утяжелителем. Ассистентка установила щит на земле. Сама встала перед ним. Два десятка дротиков тут же обрисовали на досках стройный силуэт.

Зрители жидко зааплодировали. Метатель раскланялся, поднял руку с очередным нарядным дротиком, примериваясь для броска, и вдруг резко крутанулся на 180 градусов. Пальцы, сжимавшие метательный снаряд опустели, никто и ахнуть не успел — стоявшая прямо перед эльфом Мирра неожиданно привалилась к нему спиной и стала тихонько сползать на землю. Бреанир подхватил ее под мышки, заглянул в лицо — глаза закрыты, рот перекошен судорогой. У самого основания шеи торчал пучок красных перьев, игла вошла глубоко. Он поспешно поднял подругу на руки, в этот момент степной ловкач метнул сразу несколько дротиков. Эльф повернулся, прикрывая собой безвольное тело. Крошечные красные плюмажи закачались у него на спине. Но на этот раз отравленные стрелки не возымели обычного действия. Справа и слева под ноги соседям валились люди, но Бреанир, не обращая внимания на засевшие в спине дротики, ринулся к лошадям.

Ловко брошенная акробатом петля захлестнула его горло. Кочевник резко дернул аркан на себя. Рывок был такой силы, что едва не сломал пленнику шею. Отлетая назад, он выпустил из рук потерявшую сознание женщину, и та кулем свалилась на землю. Эльф упал без чувств мгновением позже, получив от жонглера сокрушительный удар по затылку. Нанесший его тут же, словно паук, пеленающий свою жертву, принялся обматывать поверженное тело веревкой.

Соплеменники метателя, между тем, подоставали невесть откуда луки и принялись планомерно уничтожать остатки зрителей. К моменту, когда стража на воротах сообразила, что к чему, на месте недавнего представления остались лишь вкопанные в землю шесты, да трупы горожан, обрисовывающие круг сцены, не хуже натянутых канатов. Двухколесные повозки в сопровождении всадников пылили прямо через поле. Догнать их казалось делом нескольких минут, но высланная, с некоторым опозданием, из Пельно конная стража не сумела отыскать и покарать разбойников. Пыльный след, за которым они погнались, растаял, а вместе с ним «испарились» и вероломные жонглеры.

* * *

Первой мыслью, когда очнулась, была, что ее похоронили заживо. Но пробивающиеся в щели между досками «гроба» косые лучики солнца, да скрип колес, не позволили ей угнездиться в мозгу. Мирра хоть и провела долгое время без сознания, но все случившееся всплывало в памяти на удивление быстро.

На них напали. Ударили… нет, укололи каким-то ядом. Она попыталась пошевелиться и вдруг с ужасом обнаружила, что не чувствует ни рук, ни ног. Страх затопил сознание с такой силой, что даже пот прошиб. Ее парализовало! Хотела закричать, но из горла не донеслось ни звука. Колесо попало в колдобину, повозка подпрыгнула. Мирра больно шмякнулась затылком о дно, голова — единственная часть тела, которая хоть что-то ощущала, только радости от этого… От тряски шея изменила положение, теперь ведьма могла видеть того, кто оказывается, лежал рядом. И снова, она закричала бы, если б могла. Тело со сложенными на груди руками, можно было принять за вырытую из кургана мумию. В полутьме кожа на руках и лице выглядела почти черной. Ведьма всхлипнула, секунду назад ей как раз подумалось о том, что стало с ее эльфийским приятелем. Теперь она знала ответ. Веревки исчезли, рыжие волосы и зеленый дорожный камзол хорошо были видны даже при таком скудном освещении. Приглядевшись повнимательнее, (она бы и рада была не смотреть, да отвернуться не могла), заметила, что кожа у эльфа не просто почернела, на той щеке, что была видна, на опущенном веке, на видимых участках запястья и кисти, черной (так ей показалось) тушью были выведены колдовские знаки. Мирра слышала, что у диких народов тела мертвых украшают ритуальной росписью. По неподвижному лицу беспомощно покатились слезы.

Прошло еще не меньше часа. Слезы успели высохнуть. Ведьма лежала, прикрыв глаза. Спину нестерпимо ломило от жестких досок, соломенная подстилка впивалась в лопатки, словно раскаленные прутья… Стоп! Пленница разом распахнула веки. Она чувствовала, как впиваются в поясницу острые травинки, как ноют затекшие от долгой неподвижности ноги… она чувствовала боль! Кто бы мог подумать, что боли можно так обрадоваться?! Все эти ужасные ощущения на самом деле свидетельствовали о чудесной вещи — ее не парализовало! Действительно новая попытка пошевелить пальцами рук принесла едва заметный, но результат. Потом и по ногам побежали «мурашки», предвещая скорое восстановление чувствительности. После долгих, и большей частью болезненных упражнений ей, наконец, удалось подтянуть руки к лицу и перевернуться на бок, локоть тут же уперся в крышку повозки-гроба. Кое-как, стараясь не слишком шуметь (Кто знает, кто восседал сверху на их «катафалке»?), подползла к эльфу. Тот не дышал. Новая порция слез оросила щеки. Она погладила испещренные рунами кисти. Кожа на ощупь не была холодной, но это объяснимо. Жар летнего солнца проникал и сквозь доски. Странно только, что трупного запаха совсем не ощущалось.

Вскоре вынужденная скованность движений стала мучительной. Мирре казалось, у нее вся спина в пролежнях. А еще, в соломе были насекомые. И страшная сухость во рту. Но она напомнила себе, что все не только познается, но и оценивается в сравнении. Несколько часов назад все прелести Мира, казались ничтожны, по сравнению с возможностью двигаться. Если оставить в стороне жизнь и здоровье близких, было ли что-то, чего она ни отдала, чтобы вновь обрести ее? Теперь, когда оказалось, что паралич был временным, грех жаловаться на «мелкие» неудобства! Того и гляди, Другая Сестра еще больше разгневается. На всякий случай Мирра мысленно благословила богиню. Творца поминать не стала, его способ «устраивать дела» был слишком свеж в памяти. Своенравная Сестра между тем продемонстрировала пленнице еще не все свои сюрпризы.

Когда солнце село, сделав щели в дощатом коробе повозки незаметными, и их неизвестные захватчики остановились на ночлег, никто и не подумал извлечь пленников на воздух. Между тем, несмотря на сухость во рту, мочевой пузырь властно требовал прогулки за какой-нибудь куст. Собственно Мирра была бы благодарна простой возможности подобрать платье, а то она подозревала, что уже пару раз справила в дороге малую нужду, так сказать, в полном гардеробе.

Решив, что о них позабыли, ведьма сперва несмело, а потом изо всей мочи застучала кулаками по деревянному потолку-дну повозки. Кричать тоже пробовала, но каркающие звуки, доносящиеся из пересохшего горла, были куда тише отчетливой кулачной дроби.

Долгое время никто не шел, пленница успела отбить ладони и засадить в них с пяток заноз. Наконец послышались шаги, а потом и удары по доскам, в глаза тут же посыпалась какая-то труха. Ведьма зажмурилась. Кто-то грубо подхватил ее за локти и выволок из гробообразного ящика. Проморгавшись, она увидела красную полосу на месте скрывшегося за горизонтом солнца, островки степной травы, качающиеся на ветру, одинокую повозку с выпряженными лошадьми, потом все заслонило плоское лицо кочевника. Мирра ойкнула. Мужчина принялся что-то свирепо выговаривать ей на непонятном языке. Но ведьму беспокоили более насущные проблемы. Вывернувшись из цепких пальцев, она кинулась за ближайший островок ковыля — мочевой пузырь отказывался ждать лишние минуты. Мгновенье спустя над ней уже стоял давешний или другой кочевник, тяжелый наконечник копья качался перед самым носом. Как ни ужасно было положение, Мирра хрипло рассмеялась — ей было все равно, как выглядит она в глазах похитителей. Сообразив, что пленница не собирается бежать, степняк немного отошел. Женщина встала, отправив платье.

— Веди меня к своему командиру! Слышишь?! Я важная дама, отведи меня к вашему старшему!

Кочевник вроде бы понял, снова схватил ее за локоть и потащил за собой. Мирра не сопротивлялась, надеясь, что встретившись с вожаком этих варваров, сумеет втолковать ему, что она — не простая горожанка и может внести за себя выкуп. Но вместо того, чтобы отвести к столпившимся у другой телеги жонглерам, степняк подтащил ее к краю какой-то ямы и, не задумываясь, столкнул вниз. Только чудом она не свернула шею приземляясь.

— Эй, что вы делаете! — Закричала, поднимаясь на ноги на дне. На краю землянки появились еще два жонглера, не обращая внимания на крики, опустили в яму труп Бреанира. Потом один из них бросил пленнице тощий бурдюк с водой, следом еще несколько подтащили широкую каменную плиту с плохо обработанными краями. Покрутившись вокруг ямы, они аккуратно опустили камень прямо на отверстие в земле. Тяжелая плита закрыла небо. Но края были слишком неровными, и света, проникавшего сквозь щели, хватало, чтобы худо-бедно разглядеть «обстановку» каменного мешка. Мирра подползла к вытянувшейся на дне мумии. Все еще прекрасное, хотя и осунувшееся, покрытое пылью, лицо, действительно сплошь было испещрено рунами. Часть из них ведьма узнала, все-таки она читала магические трактаты (Как же давно это было!). На щеках — знаки «закрытой руки», символ порабощения. На лбу, и даже на почерневших губах — «печать молчания». Кисти тоже разрисованы «закрытыми руками» и еще какими-то замысловатыми знаками, смысл которых она сходу не сумела уловить. Варварский обычай показался ей оскорбительным глумлением над усопшим. Она оторвала от подола нижней сорочки кусок почище, и намочив водой, принялась осторожно стирать пыль вместе с тушью с бледной кожи. Эльфийский покойник, в отличие от человеческого трупа, совсем не окостенел, кожа оставалась мягкой, совсем «живой» на ощупь. Неизвестная краска успела въестся, Мирра усилила растирающие движения, от них веки умершего задвигались, создавая иллюзию пробуждения… Мирра убрала руку с «платком», но ресницы Бреанира продолжали трепетать, потом зеленые глаза открылись и совершенно осмысленный взгляд уперся в нее. Ведьма впилась зубами в собственную ладонь, чтобы не закричать от радости. Боялась спугнуть Удачу.

— Брен… — Позвала несмело, дрожащими пальцами дотронулась до его руки. Но эльф оставался неподвижен, только глаза выдавали жизнь.

Мирра поспешно подползла, устроила голову и плечи эльфа у себя на коленях. Протянула руку, за бурдюком с водой. Но напоить из него обессилившего друга было проблематично. Задумавшись на секунду, оторвала от подола еще один кусок, обильно смочила водой, приложила к губам, первым платком постаралась убрать со щек и губ остатки грязи и росписи. Наконец, вероятно под воздействием влаги, почерневшие губы разжались.

— Печать молчания… — просипел Бреанир. Надо отдать должное, Мирра догадалась почти сразу. Знаки на лбу и губах, носившие название «печати молчания», обладали реальной магическое силой. Это они не позволяли пленнику говорить, теперь, когда Мирра нарушила узор, тот снова смог владеть речью.

— Нужно стереть… — Ну, чтобы понять остальное, много ума не требовалось. Аккуратно устроив голову Бреанира на земляном полу, она принялась активно уничтожать узоры на его кистях и предплечьях, осмотрела и ноги, здесь руны были нарисованы прямо на ткани штанов, на сапогах. С этим оказалось проще — сапоги стянула, брюки, правда, пришлось сильно укоротить, зато вскоре эльф снова мог двигаться. Ведьма помогла ему растереть лодыжки и колени, разгоняя застоявшуюся кровь.

Когда Бреанир неуклюже поднялся, она наконец получила возможность обнять его и в волю выплакаться.

— Какое счастье, какое счастье… — без конца повторяла, изо всех сил сжимая друга где-то в районе талии.

— Где мы? — Спросил эльф, когда слезы пошли на убыль.

— В степи. — Мирра высморкалась в самодельный платок. — Это какая-то землянка или подвал. Не знаю. Никаких зданий наверху нет, только трава и курганы. Но тут, смотри — кирпичная кладка.

Кое-как размявшись в тесной яме, Бреанир обследовал стены и прикрывавшую выход плиту.

— Пытаться сдвинуть ее отсюда — бесполезно. Даже если нам это удастся, кочевники наверху заметят движение еще до того, как мы выберемся. Лучше дождаться, когда они спустятся за мной.

— Учти, Брен, без драконьей крови воин из меня — никакой. Сам знаешь, я больше двух лет на «сухом пайке». Их там человек пятнадцать, а у нас нет оружия.

— Ничего. Справимся. Тогда им повезло застать нас в расплох…

* * *

Когда степняки наверху собрались в дорогу и отодвинули загораживающий выход камень. Мирра снова вынуждена была зажмуриться. Бреанир вновь вытянувшись лежал на дне, изображая «покойника». Ведьма встала так, чтобы по возможности прикрыть от захватчиков умытое лицо эльфа. Обрезанные штаны тоже представляли проблему, но она надеялась, что дикари спустят ей лестницу раньше, чем станут присматриваться.

Но, не тут-то было. Прежде чем опустить в яму шест, с кое-как набитыми перекладинами, вниз спрыгнуло сразу два степных воина. Одни из них больно врезался в плечо не успевшей отскочить Мирры. Прикидываться окостеневшим и дальше, не имело смысла, эльф вскочил на ноги, отчего в яме стало совсем тесно. Женщина вжалась в стену, освобождая другу место для маневра. Тот ударом в шею уложил одного из кочевников. Второй вытянул из-за голенища длинный нож. Брен перехватил занесенную для выпада снизу вверх руку, хрустнуло, ломаясь, запястье. Схватка в яме всполошило все жонглерское стойбище. На краю землянки уже появились остальные степняки, тренькнула нежно тетива. Бреанир выбросил вперед ладонь, устанавливая магический щит. Но волшебство не сработало. Пущенная сверху стрела застряла в плече, чуть выше локтевого сустава. Потом вниз устремился уже знакомый Мирре рой мелких, оперенных красным, дротиков. Один прочеркнул длинную царапину по ее щеке, два других впились в спину, пониже шеи. Свет в очередной раз погас перед глазами.

* * *

Незадолго до заката, отряд, захвативший пленников, въехал в развалины какого-то города. Разрушенные стены, торчали тут и там, иногда прямо посреди вновь протоптанной лошадьми дороги, и тогда та делилась, огибая с двух сторон препятствие. Крыш не сохранилось практически нигде, но когда они углубились в древние руины, впереди, на широком, лишенном кирпичных осыпей пространстве показалось странное, опасно накренившееся здание. Когда-то, вероятно, его венчал высокий купол, поддерживаемый легкими сквозными арками. Теперь аркада разрушилась, опиравшийся на нее свод провалился внутрь, и цилиндрическое сооружение щурилось на пришельцев пустыми глазницами двух оставшихся невредимыми арок, из-под лохматых бровей лишайника. Отряд спешился. Мирру и Бреанира вытащили из телеги, и пара дикарей, связав им руки (Хорошо, хоть впереди, а не за спиной), потащила пленников куда-то по направлению к падающему зданию.

— Куда это мы заехали? — ковыляя рядом с эльфом (ноги затекли после вынужденной неподвижности на дне повозки), спросила экс-правительница.

— Это руины Асс-Мурра. — Бреанир во всю вертел головой. — Я не был здесь с того самого дня, как город разрушили. — Вон та башня…

— Где? — не поняла Мирра.

— Да вот эта. — Бреанир связанными руками указал на покосившееся здание, возвышавшееся над землей от сила этажа на три, и то, если принять в расчет развалившийся купол. — Это — знаменитая Асс-Мурская Игла.

— Коротенькая, надо сказать, Игла! — Заметила его спутница. Она представляла Ассмуррскую башню более внушительной.

— Сейчас ее занесло песком. — Объяснил Бреанир. — Но ты права, башня не самая высокая. И Иглой ее назвали не поэтому… — Эльф не успел договорить. Кочевник, к чьей руке была прикручена связывающая его веревка, изо всех сил дернул пленника за поводок. Бреанир оказался на несколько шагов впереди. Теперь переговариваться стало неудобно, и они замолчали.

У подножья накренившейся Иглы имелось нечто вроде ристалища — вытоптанный участок почвы, ярдов 120 в длину и почти столько же в ширину, по периметру выложенный диким камнями и кускам обрушившихся стен. Кое-где, меж выбоин и кочек цеплялись за землю сухие кустики травы, в основном же их стебли были намертво вбиты в поверхность. Наверное, когда-то здесь была площадь, как и все центральные площади в эльфийских городах выложенная каменными шестигранниками. Возможно они и сейчас были где-то там, под утоптанной слоем земли и песка. Мирру и эльфа протащили вдоль ристалища, к дальней стороне, и поставили у вколоченного в землю столба, закрепив на нем поводки, тянущиеся к путам. «Скорее всего, это — обычная коновязь» — решила Мирра. Длина веревки позволяла отойти от привязи не более, чем на три шага, но это лучше, чем висеть на том же столбе с заведенным за спину руками.

На краю площади между тем начал копиться народ. Рядом с их столбом пронеслась ватага худых чумазых детишек, один метнул в пленного эльфа камень, но тот пролетел мимо, едва не задев стоявшего рядом охранника. Тот для острастки щелкнул нагайкой в воздухе. Ребятня тут же унеслась на другой конец площади. Женщины с немытыми космами, старухи в живописных лохмотьях, дети, даже воины, из тех, что помоложе, пришли поглазеть на эльфа. Тот сохранял невозмутимый вид. Мирру же недоброжелательное внимание ужасно пугало. Однако вскоре оказалось, что они были не единственным и отнюдь не главным здесь зрелищем. Рядом с башней неровными рядами стояли всадники в лохматых бараньих шапках, одни — в белых (точнее в светлых, белым здесь и «не пахло»), другие — в папахах из черной шерсти. У Мирры и Бреанира появился новый сосед, к их столбу приволокли еще одного пленника — этот, судя по всему, если и не был с пленившими их варварами одного племени, то, во всяком случае, родился на южном берегу Великой реки. Седой уже мужчина безвольно повис на одном кольце с Миррой. Та отстранилась насколько возможно от не слишком приятно пахнущего изможденного тела. Четвертого пленника — полноватого пельнца, а может жителя еще каких-то приграничных территорий, пара степняков, держа за заведенные за спину руки, поставила на краю утоптанного поля. Верховые, поделившись на две команды, в соответствии с цветом шапок, выехали на середину ристалища. Как раз напротив коновязи, между двумя одиноко торчащими стенами когда-то стоявшего здесь дома, был натянут цветной полог. Торжественная процессия, возглавляемая странным существом, закутанным в плащ из птичьих перьев и в венце из витых бараньих рогов, появилась со стороны ведущей на восток улицы. Ведьма так и не сумела разобрать, было ли существо мужчиной или женщиной. Венценосная особа разместилась на горке кожаных подушек под пологом. Вокруг, прямо на земле, расселись приближенные. Суровые воины в меховых жилетах и с топорами на плечах встали по сторонам и за спиной. Их появление послужило сигналом к началу зрелища.

Две группы всадников, выехавших на поле, оказались игроками. Только вот ведьма пока не уяснила, в какую игру они собрались играть.

Один из дикарей рассек путы, стягивающие за спиной руки аппатичного пельнца, и вытолкнул его на ристалище. Где-то сбоку, раздался громкий щелчок бича, заставивший Мирру вздрогнуть. И тут же конники сорвались со своего места в центре поля и сбиваясь в плотную кучу понеслись к несчастному увальню, замершему на краю. Еще немного, и степные лошадки сомнут беднягу. Ведьма зажмурила глаза, но спустя секунду, когда толпа, наблюдавшая за странным действом, взорвалась, не поймешь, восторженными или угрожающими воплями, снова открыла веки. (Это, как с валяющейся посреди дороги дохлой собакой, раздавленной колесами телеги. Зрелище отвратительное, и ты стараешься не смотреть, пройти мимо, но взгляд обязательно поймает куски разможженной шерсти и разлагающиеся внутренности.) Один из всадников, вырвавшийся на пол головы вперед, подхватил пленника поперек груди, и прижимая к боку лошади, понесся в обратную сторону, пытаясь избавиться от преследователей, те пришпоривая коней ринулись вдогон. Кое-кто слишком круто развернул своего скакуна, грязно-коричневая кобыла с черными подпалинами забила в воздухе передними копытами и, с пронзительным ржанием, завалилась на напиравшую слева соседку. Через мгновенье обе бились уже на земле, ломая ноги коням тех, кто решил проскочить поблизости от образовавшейся свалки.

Захвативший добычу конник почти достиг другого края площадки, сгрудившиеся там люди, радостно закричали, однако когда до цели оставалось всего-ничего, в круп разогнавшейся лошади врезалася наездник в «белой» папахе. Злой конь вцепился зубами в шею конкурента, а его хозяин с силой рванул на себя притиснутого к седлу пленника за отставленную руку. Тот вскрикнул. Всадники закружились, выдирая друг у друга добычу. В этот момент их настигла основная группа игроков, черные и светлые шапки смешались. Грызлись кони, осыпали друг друга ругательствами на неизвестном языке всадники, пронзительно кричал пленник. Одна рука у него неправдоподобно вывернулась, соперничающие группы продолжали тянуть и дергать его в разные стороны. Те, кто не мог прорваться к «призу-жертве», сходились в схватке между собой. Игроки не жалели ни себя, ни коней. В ход шли не только хлысты и кулаки, но и зубы. Вот один из черношапочных рукояткой нагайки ударил наотмаш в лицо соплеменника, носившего белый головной убор. Тот отклонился вбок, ловкий соперник подцепил ногу в стремени, дернул вверх, и вот уже противник на земле. Копыта лошади прошлись прямо по голове недавнего наездника, сминая височную кость, светлая шапка окрасилась кровью, но тут же была сбита с головы и втоптана в серую пыль.

Никого не остановило это падение, товарищи по команде затоптанного, равно как и их соперники, продолжили борьбу. Несчастный пельнец больше не кричал. В давке Мирра не могла видеть увечий, причиненный его телу, но пятна крови на боках лошадей, время от времени выныривавших из общей свалки были весьма красноречивы. Высоко стоящее солнце пекло голову, в небе над ристалищем задумчиво кружили в своем вечном танце степные канюки. Сошедшиеся в жестокой схватке всадники, перемещались с одной стороны поля на другую, вслед за ними вдоль кромки двигалась вопящая толпа. Задавленного оттащили за спины зрителей, лошадь его, сцепившаяся упряжью с другим конем, продолжала следовать за участниками схватки. Наконец, над ристалищем разнесся победный вопль, один из всадников, с непокрытой головой, так что посторонним наблюдателям не было ясно, какая из команд одерживает верх, вырвался из смертоносной толчеи. Прижимаясь к лошадиной шее, парень понесся на другой конец ристалища. Бросившиеся за ним соперники и товарищи по команде значительно отстали. Юный дикарь подскакал к левому краю поля и победоносно уронил на землю бесформенное, измочаленное нечто, бывшее когда-то человеком. Мирру замутило, она сделала шаг назад, оперлась на заботливо подставленное плечо Бреанира.

— Никогда не могу вовремя упасть в обморок. — Прошептала она. В горле ворочался сухой ком, но женщина не чувствовала в себе сил, чтобы избавиться от него. Мимо вдоль выложенной камнями границы ристалища ехал залитый кровью (не понять своей или чужой), потный кочевник, потрясая оторванной рукой пленника. Мирра спрятала лицо на груди у эльфа. Между тем, игра еще не кончилась. Два степных воина через поле направились к их коновязи. Бреанир тронул за плечо бесслезно всхлипывающую Мирру.

— Встань за моей спиной! — Зашептал требовательно на ухо. Ничего не понимающая ведьма, подняла лицо. Глаза расширились от ужаса. Кочевники направлялись к их столбу за новой жертвой. Отчетливо представилось, как дикари станут живьем рвать ее на части, благо пример все еще был перед глазами. Ноги подкосились сами собой. Наверняка она и обмочилась бы от страха, спас только крепкий мочевой пузырь да скупость охранников, жалевших воду для пленных.

Степняки подошли к коновязи, коротко перебрасываясь фразами на своем языке, один аккуратно высвободил из кольца веревку, удерживавшую у столба щуплого замызганного варвара. Подхватив под локти, мучители повлекли его на площадь. Щелкнул бич, игра вступила во второй раунд.

Мирра не смогла бы объяснит, как дожила до конца смертельного матча. Она была уверена, что следующим «мячиком» для игроков станет либо она, либо эльф. Собственно даже не важно, в какой очередности они попадут на поле, исход-то один. При каждом азартном вскрике, при каждом движении толпы в их сторону, она обмирала. Страх причинял почти физическую боль. Но после того, как разорвали на части тело второго пленника, состязание было окочено. Взиравший со своего почетного места под навесом на поединок двух команд «рогатый» предводитель, поднялся и с равнодушным видом (кровавая игра, казалось, ничуть его не тронула, хотя остальные кочевники находились в явном возбуждении) прошествовал куда-то по теряющейся среди развалин дороге. Следом схлынула большая часть толпы. Оставшиеся кочевники, кое-как привели в порядок ристалище, собственно все, что они сделали — оттащили мертвые останки подальше в руины и бросили на радость голодным канюкам. Те же воины, что привели их сюда, а за время дороги Мирра научилась отличать напавших на них кочевников, хотя поначалу, все степняки выглядели для нее на одно лицо, отвязали от столба их «поводки», и, словно баранов на привязи, потащили за собой к нависшей над площадью башне.

С противоположенной стороны в стене обнаружился неровный пролом, загороженный не то деревянным щитом, не то небрежно сколоченной дверью. Одни из кочевников сдвинул щит в сторону, другой втянул пленников внутрь. Здесь царил душный полумрак. Место оказалось на удивление мало. Эльф и Мирра стояли в узеньком коридоре, видимо огибавшем башню по периметру, неровный пол понижался в юго-западном направлении. Справа по коридору во внутренней стене был уже настоящий дверной проем, снабженный добротной каменной дверью. Массивные железные петли заскрипели, когда один из конвоиров толкнул каменное полотно. Дверь открывалась вовнутрь. Снаружи, явно уже новыми хозяевами, к ней был приделан неуклюжий, зато тяжелый и крепкий, засов.

Стражники, смотав веревки, но оставив руки связанными, одного за другим втолкнули пленников в их новую тюрьму. К своему удивлению Мирра вновь оказалась под открытым небом. Башня была «пробита» насквозь, потолок того этажа, куда их завели, практически отсутствовал. Его останки вдоль стены, скорее напоминали неровный карниз. Такое же обширное отверстие имелось в потолке следующего уровня, ну а выше был только разрушенный купол. Осколки свода, если судить по популярной у эльфов росписи под звездное небо, валялись теперь на земляном полу нижнего зала. Мирре невольно пришло на память происшествие в Оль-Герохе. Интересно, какой «дракон» пошалил в Асс-Муррской Игле? В юго-западной части башни, отгороженной от остального зала каменным завалом, сохранился участок перекрытия. Здесь Бреанир и решил устроиться на ночлег. Но сначала он развязал своей спутнице руки. Мирра проделала тоже самое, хотя и с большим трудом и куда медленнее. Мешала напавшая от пережитого страха икота. Бреанир успокаивающе погладил подругу по затылку.

— Они звери! — Шепотом поделилась с ним ведьма, указывая глазами в сторону каменной двери, за которой остались сторожить степняки. — Мерзкие, кровожадные звери! Ты видел, что они сделали с теми бедолагами?! А как дети скакали над расчлененным трупом?..

— Нет, они люди, всего лишь люди. Ты права, их жестокость сродни детской или звериной. Иными словами, они не ведают, что творят. В их диком сообществе жизнь цениться чрезвычайно дешево, а человек из соседнего племени считается чуть ли не существом другого вида. Ты ведь не испытываешь мук совести, глядя как на празднике плодородия забивают жертвенного быка? Когда-то все люди были такими, но теперь они строят города и университеты.

— Эти ничего не строят! Они рушат и убиваю, убивают… — Мирра всхлипывала все чаще, все быстрее, наконец слезы прорвались наружу.

С наступлением сумерек стихли в траве прыгуны, новые звуки наполнили воздух: печально на низкой ноте завыли вдалеке степные волки, чуть более высоким, перемежающимся тявканьем воем откликнулись псы со стойбища. Их перепалка длилась довольно долго. Потом, видно дикие собратья, убрались восвояси, лай стих. Только какая-то птица протяжно выводила булькающие трели в южной ночи.

— Это песчаные жабы. — Заметив, что Мирра прислушивается, объяснил эльф. — Удивительно, как уместно их кваканье звучит в этих местах.

— Разве жабы живут в пустынях? — Удивилась ведьма. — Ведь здесь почти нет воды. Воды! Они не оставили нам воды! — Тут же всполошилась она.

— Потерпи до утра. На рассвете, уверен, мы сумеем устроить себе вполне приличный колодец.

Мирра взглянула удивленно-скептически. Если бы это был не Брен, она бы подумала, что ее спутник свихнулся. Но раз воды все равно нет, она постаралась оттеснить на задний план мысли о жажде и даже задремала, устроившись на плече у приятеля.

Проснулись еще до рассвета. Эльф встал и принялся прохаживаться по полутемному залу, зачем-то всматриваясь в почву у себя под ногами.

— Что ты там ищешь? — Ведьма потерла глаза грязными кулаками.

— Мы ведь в Асс-Мурре. А значит, где-то здесь должен быть водопровод. Трубы, конечно, прохудились от времени, но что-то же должно было остаться. Иначе откуда бы здесь взяться этому?! — Эльф победно улыбнулся, указывая, на узкий бордюр сочной травы, пересекавший комнату в дальнем конце. — Здесь явно проходит глиняная труба. Вода подтекает — отсюда и растительность. Если слегка копнуть, мы обязательно на нее наткнемся.

Мирра тут же оказалась рядом, опустилась на колени у травяной черты.

— Где копать? — Деловито осведомилась она.

— Сначала надо решить, чем копать. — Наставительно произнес тот. Он обвел пустое помещение глазами. За торчащим из пола куском свалившейся сверху стены белели чьи-то кости. Мирра далеко обошла их, когда накануне осматривала новые «апартаменты». Бреанир сходил в ту сторону, вернулся с парой остро сколотых обломков.

— Этим можно разрыхлять землю. Не самый быстрый способ, но за неимением лучшего…

— Чего уж там. — Мирра все же с некоторой брезгливостью дотронулась до предложенной кости. — Это эльфийские? — Уточнила она.

— Нет, конечно. Просто очень старые человеческие кости. В качестве компенсации мы выроем для останков неизвестного могилу.

Они выпололи траву на наиболее «сочном» участке, и принялись рыть: сначала рыхля почву костяными обломками, потом выгребая ее руками. Земля здесь и вправду была влажная. Вскоре Мирра вся перепачкалась, но продолжала углублять ямку, словно прилежный вору на бабушкином огороде. Трубу они нашли примерно через три четверти часа. Красно-коричневая, обожженная глина сохранилась прекрасно, в нижней части имелась всего одна, едва заметная трещина. Они удлинили раскоп, Бреанир не без труда, при помощи все той же кости, вскрыл водовод. По глиняному ложу, хоть и не бурным потоком, но уверенно бежала вода. Мирра облизала пересохшие губы. Но напиться из отрытого источника оказалось не так-то просто. Кочевники не снабдили своих пленников ни кувшином, ни чашей. Зачерпнуть ладонью скудный ручеек тоже не получалось.

— В худшем случае, можно сделать сосуд из сапога.

Мирра так хотела пить, что с готовностью потянулась к собственному ботинку.

— Но этот выход мне не слишком нравиться. — Остановил ее эльф. — Попробуем еще кое-что.

Больше часа он возился, устраивая на месте раскопа некое подобие бассейна или умывальника. Для этого они с Миррой углубили ямку, вычерпав землю из-под трубы. Потом пришлось раскопать пол еще в одном месте, на этот раз у самой стены в дальнем конце зала, в направлении движения воды. Там тоже обнаружился участок глиняного водовода. Бреанир выломал солидный кусок, тут же распавшийся на черепки, но с их помощь можно было худо-бедно черпать воду, а остатками глиняных «плошек» выложили дно «бассейна». Потом оба, наконец, вволю напились, и даже умудрились кое-как оттереть грязь при помощи намоченных в воде тряпок.

Собственный источник воды немного поднял Мирре настроение. Она, как недавно эльф, прошлась по периметру округлой башни. Почему-то нигде даже не было намека, на ступени, ведущие на верхние этажи.

— Выход на лестницу в коридоре. — Заметил догадавшийся о ее изысканиях Брен.

— Давай, выроем подкоп, — предложила воспрявшая духом ведьма, — и убежим ночью!

Эльф лишь покачал головой.

— Если бы все было так просто. Я мог бы и без лестницы подняться на стену, да и тебя подтянуть. Затем спуститься с другой стороны.

— Чего же мы ждем?

— Нас сторожат не только люди. Те псы, что охрана спускает погулять вокруг башни ночью не брехливы, зато в считанные мгновенья разрывают горло. Обрати внимание, если сегодня нас выведут наружу, их загон — в развалинах, слева от башни. Потом… Ты ничего не заметила необычного в округе?

— Нет, вроде… — Мирра на секунду задумалась, потом покачала головой.

— Столб, к которому нас привязали — один из трех, вкопанных в северо-восточном секторе ристалища. Их верхние концы были выкрашены красным. А само ристалище, помнишь, что за камни лежали по периметру.

— Обычные камни. Вернее обломки стен, там еще остался орнамент…

— Правильно, орнамент. Какого он был цвета? — Выспрашивал Бреанир Мирру, словно учитель недогадливого ученика.

— Кажется, синего.

— Именно. Синий контур, точнее круг. Каменный пояс окружает не только площадь, но и башню, плюс три красный «стрелы» в северо-восточном секторе. Представь себе их изображенными на бумаге. На что похоже?

— Но ведь это…

— «Двойной капкан» — закончил за нее эльф. — Я должен был догадаться раньше. Заключенные внутри окружности не смогут пересечь ее, не подняв тревоги, равно как и призвать друзей на помощь. «Небесное кольцо» не пропускает даже зов крови. Там, в Пельно кочевники использовали тот же прием. Только круг был очерчен шестами, прибавь сюда синие повязки на рукав скакавших по ним акробатов и три красных вымпела. Я проморгал самый известный колдовской знак. Мне нет прощенья!

Вздохнув разочарованно, Мирра уселась на подстеленный эльфом кафтан.

— Знаешь, меня уже третий раз похищают…, если считать тот случай, с Верлейном, вторым. Три магическое число, счастливое… — Поделилась она. — Третий раз, уж точно должен быть последним. Как думаешь?

Бреанир странно взглянул на приятельницу. Та и сама сообразила, насколько двусмысленно прозвучала предпоследняя фраза.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем. — Постарался ободрить он.

* * *

Мирру привязали к очередной коновязи у входа в огромный, «нарядно» раскрашенный шатер. Несколько кочевников завели Бреанира внутрь. Она же, дожидаясь своей очереди, принялась рассматривать чужое жилище. Дымоход венчал пучок некогда розовых, но теперь, правда, преимущественно серых перьев. Искусно сшитые шкуры украшали красные круги — символы солнца, круги поменьше желтого цвета — явно означавшие Аурею, и маленькие синие звездочки. Под ними стремительно неслись куда-то стада легконогих антилоп, умело изображенные неведомым художников при помощи всего нескольких выразительных линий. Были здесь и степные охотники на своих лохматых лошадках с длинными копьями. Только Миноле в этой картине мироздания не нашлось места, что не удивительно: изменчивая подруга большой луны любила подолгу прятаться за ее широкой спиной, а то и вовсе кочевала где-то за горизонтом.

За Миррой пока никто не приходил. Так она и стояла, страдая от припекающего солнца и огромных злых оводов, норовивших усесться на залитое потом лицо. Потом к этим «неприятностям» прибавилась еще группа молодых дикарей. Сначала те остановились поодаль, разглядывая привязанную у столба женщину и о чем-то негромко переговариваясь. Потом все дружно расхохотались, тыча в нее пальцами. Сердце у Мирры екнуло. Вся компания, перебрасываясь короткими фразами на непонятном языке и продолжая похохатывать, направилась к ней. Ведьма сместилась, насколько позволили руки и веревка, так чтобы столб оказался между ней и весельчаками. Но эта уловка ничего не принесла. Трое парней, с гиканьем окружили коновязь. Один бесцеремонно обхватил ее за талию, другой принялся отвязывать обвитую вокруг столба веревку, третий полез лапать за грудь. Мирра взвизгнула, и тут же получила увесистую затрещину по губам. Крик умер в горле. Глаза тут же наполнились слезами от боли и обиды, так, что мелькающие перед ними грязные лица, потеряли четкость. Но женщина продолжала молча брыкаться. Левой ногой ей удалось достать кого-то по бедру, видимо удар пришелся куда надо, потому что ответная оплеуха не заставила себя ждать. Степняками удалось довольно далеко оттащить свою жертву от приметного шатра. Когда сбоку послышался строгий окрик. Слов ведьма, естественно, не поняла. Но вот голос показался удивительно знакомым. Она вывернула шею, силясь разглядеть его владельца, и даже вырываться перестала от удивления. На обочине заброшенной улицы, сложив на груди руки стоял бывший властитель Соединенного Королевство, Его Величество, Эдарген Пятый, Непобедимый.

— Осталось только Арголу воскреснуть… Минуй нас, если можно! — Негромко сообщила она своим остановившимся и примолкшим мучителям.

— Приветствую, княгиня. — Недобро усмехнулся экс-монарх. Он был почти так же тощ, как в их последнюю встречу, хотя теперь худоба не выглядела болезненно. Вернее было бы сказать, что Эдарген стал жилист. Солнце, а может и еще что, высушило его мышцы, сделав их прочными, словно морские канаты. Король и прежде был сильным мужчиной, но то была сила холеного, тренированного атлета. Теперь он больше походил на опасного, хоть и потрепанного хищника, чьи мускулы не результат упражнений, а следствие пережитого. — Мир тесен. Говорят, нити судьбы вовсе не вплетены в ткань мироздания, а смотаны в клубок. Как иначе объяснить столь частные наши встречи?

Ведьма промолчала. Они и прежде-то с Эдаргеном, мягко говоря, друзьями не были, ну, а последняя встреча явно еще больше настроила против нее монарха. К чему же раздражать «зверя» едкими высказываниями?!

— Другая сестра мне улыбается. — Продолжал между тем арканец. — Не желаете ли сегодня предъявить мне какой-нибудь счет?

Глаза бывшей правительницы сузились:

— Не заметно, чтобы вы с прошлого раза разбогатели, раз подъедаетесь у этих отродий. Или это ваше новое королевство, а кучка жалких варваров — верные подданные?

— Нет, они не мои подданные, и сам я служу лишь себе. Здесь меня зовут Светлый Палладин — это за цвет волос и плаща, а вовсе не за рыцарское поведение, чтоб вам стало понятно!

— Кто бы сомневался! — Мирра начисто забыла только что данный себе зарок, не дразнить противника, в руках которого оказалась.

Тем временем Эдарген вновь заговорил на степном наречии. Державший ведьму парень ответил, явно возражая. Тон бывшего монарха стал еще резче. Степняк в досаде тряхнул пленницу, потом поволок ее в сторону размалеванной небесными светилами палатки, так что та даже ногами перебирать не успевала. Два его приятеля, недовольно переругиваясь с «его арканским величеством», двинули следом. Не доходя нескольких шагов до плотно прикрытого клапана, один из них громко крикнул, вызывая кого-то из шатра. Однако появившаяся на зов сухопарая, загорелая до черноты старуха была явно не тем, кого они ожидали увидеть. Молодые варвары тут же согнулись чуть не до земли в поклоне. Что касается короля, то тот даже опередил их.

— Я явился без зова, мудрая Шихканта. — Эдарген на секунду распрямился и тут же вновь почтительно опустил голову. Он говорил на арканском. Мирра бросила на врага ненавидящий взгляд. «Ничтожество!» — процедила негромко сквозь зубы. Но бывший король услышал, развернулся стремительно: хлесткая пощечина ожгла губы — аж голова мотнулась.

Шаманка глянула на Эдаргена удивленно, но явно одобрительно.

— Приношу извинения! — Снова почтительнейший поклон грязной старухе. — Но я встретил твоих людей, волокущих вот эту красавицу. — Мозолистая загорелая рука поймала ведьму за подбородок, сдавила щеки, демонстрируя лицо пленницы. — Не знаю, известно ли Говорящей с Духами, что за добыча им попалась? Я по случаю знаком с этой дамой, это — вранская правительница…

— Бывшая. — Кивнула Шихканта. — Знаю. Я уже послала за «выкупом» — Она усмехнулась, обнажив черные пеньки зубов. — Но ей самой дожидаться его совсем не обязательно. Очень скоро, когда родиться Новое солнце, племена пойдут на север, а до того каждый день мы станем поить пустынных духов кровью на ристалище! Вэйхалы любят такие игры!

— Я пришел говорить как раз об этом. — Экс-монарх понизил голос. — Я слышал в день солнцеворота, духам пустыни была обещана особая жертва…

— Жажда их будет удовлетворена кровью дракона. — Надменно заверила старуха.

— Но ведь посланный на охоту отряд все еще не вернулся. А в жилах этой женщины, пусть и изрядно разбавленная, течет драконья кровь.

— Моим людям не придется рисковать жизнью, охотясь на дракона, дракон сам придет к нам, — Шаманка окинула пленницу насмешливым взглядом. — Не бросит же он в беде свою мамочку?!

— И все же, — настаивал бывший король, — разумно ли убивать ее до того, как настоящий дракон попадет в твои сети, Премудрая? Ты ведь знаешь, ящеры редко дорожат родством.

— Что же, я услышала твои слова. Может быть, ее действительно стоит приберечь до летних праздников. Все равно, женщина — не достойный снаряд для игры в гайру. Но раз она приглянулась моим парням, пускай пока развлекаются. — Шихканта уже развернулась, чтобы уйти в шатер, но Эдарген вновь окликнул ее.

— Еще раз нижайше прошу прощения, может мои опасения напрасны… Но у нас на Севере говорят: если колдунья переспит с простым смертным, кровь ее потеряет волшебные свойства. Может, слухи лгут, но стоит ли рисковать?

Старуха замерла на пол пути, нахмурившись.

— Я так долго ждал своего часа, чтобы вернуться и отомстить, тем, кто предал меня, — видя ее колебания, заметил Палладин, — что теперь, когда цель близка, боюсь как бы какая-нибудь досадная мелочь, не испортила все планы.

Шаманка глянула искоса: на обветренном лице рыцаря, на лбу и у рта, залегли решительные складки. Она знала его историю, в ненависти арканца к бывшей вранской княгине не приходилось сомневаться.

— Ты прав. — Проворчала она. — Если дракон не прилетит или охотники задержаться с возвращением, нам понадобиться жертва, чтобы задобрить духов пустыни. Раз девчонка сможет сойти за пол дракона, даже за четверть, не стоит рисковать ее кровью.

— Хэй! — Крикнула она уже на степном наречье. — Найдите себе другую забаву. Эта мне еще понадобиться. Тащите ее назад, в башню!

Молодые варвары почтительно склонились едва не до земли, заставив и Мирру согнуться вдвое. Потом поволокли ее в сторону Иглы. Из-за заведенных за спину рук, идти приходилось сильно наклонившись вперед. Ведьма то и дело спотыкалась, и тут же следовал тычок в бок или в спину. Сзади неспешно вышагивал арканец. Лицо кривила злорадная ухмылка.

Пока один из стражей отодвигал деревянный щит, а после скрежетал засовами на двери, Эдраген остановился и некоторое время толковал о чем-то с двумя другими воинами. Мирра силилась по интонации понять, о чем идет разговор, но гортанные звуки чужой речи сплошь казались угрожающими. Потом притащившие варвары втолкнули ее в «камеру», но накладывать засов не торопились. Обменявшись еще парой фраз со сторожами, внутрь прошел Эдарген. Дождался, пока дверное полотно встанет на место.

— Ну, как устроилась прекрасная княгиня? — Спросил насмешливо и двинулся в ее сторону. Мирра бестолково заметалась по залу. Сначала бросилась к стене, отгораживающей их с Бреаниром спальное место, потом спохватилась, что там, кое-как прикрытый от глаз надсмотрщиков обломками кирпича, находится их «колодец». Что если Светлый Палладин решит уничтожить источник?! Она тут же сменила направление. Впрочем, податься в круглой башне было все равно некуда.

— Не смейте трогать меня! — Предупреждающе выставила она вперед руку, когда экс-монарх оттеснил ее к самой стене.

— А то, что? — Эдарген поймал ведьму за запястье, развернул. Миррина спина врезалась в твердую мужскую грудь. Жесткая ладонь зажала рот. — Тихо! — прошипел на ухо арканец. — Не то нас услышат за дверью. Он снова крутанул ее за руку, разворачивая и одновременно убирая ладонь от лица. Мирра едва удержала равновесие, и тут прямо у себя под носом она увидела собственную диадему. Золотой дракон грозно скалился, подняв передние лапы.

— Держите. — Эдарген сунул украшение ей в руки. — И, во имя Творца, не кричите и перестаньте бегать. У нас не так много времени. — Опешившая Мирра не знала, что предпринять. Если честно — завизжать очень хотелось! Но что-то в тоне бывшего властителя Соединенного королевства ее остановило. — Простите за пощечину. Я должен был завоевать доверие Шикханты, иначе бы меня сюда не пустили.

Мирра с шумом втянула воздух, потом выдохнула. Бессмысленно повертела в руках золотую игрушку. В носу нещадно щипало. Она все еще не решила, стоит ли разговаривать с врагом.

— В жертву меня принести вы им тоже для маскировки предложили?! — Спросила с вызовом, но голос до шепота все-таки понизила.

— Всех пленников принесут в жертву до рождения Нового солнца. — Также тихо сообщил король. — Я лишь хотел избавить Вас от печальной участи стать ночной игрушкой для половины стойбища. Или вы хотели недельку пожить хозяйкой в каком-нибудь из шатров?

Ведьму передернуло, она примерно догадывалась о намерениях тащивших ее молодых варваров.

— Если бы не это, — король кивнул на золотого ящера, — я бы, наверное, и не узнал, что вы здесь. Как вас угораздило им попасться?

Собеседница неопределенно пожала плечами.

— Вы путешествовали одна, или спутники попались вместе с Вами? — Продолжал расспрашивать тот.

— Нас с Бреаниром было двое. Мы не знаем, ищет ли нас кто-нибудь, или сочли мертвыми… Что там эта старуха говорила о драконе?

— Вы ведь слышали, она знает, кто вы, и уже послала за выкупом к вашему сыну. Боюсь только, выкупом послужит он сам. За власть над духами пустыни надо платить, и платить дорого.

— И что, она хочет принести им в жертву моего сына!? — Мирра на всякий случай прижала руку к груди, чтобы сердце не выскочило от ужаса и беспокойства.

Эдарген молча кивнул. Сердце все-таки подпрыгнуло и заколотилось у самого горла.

— Этого нельзя допустить! — Горячо зашептала она. — Вы можете нам помочь? — Спросила с надеждой в голосе.

— Нет. — Покачал головой рыцарь. — Предупредить вашего сына я все равно не успею, а в остальном… Я живу в стойбище больше года, но все еще чужак. Мое оружие и некоторая слава, сопутствовавшая моему прошлому положению, немного подняли мой статус в глазах местных воинов и их предводительницы. Но в здешней иерархии я почти никто. Так, воин-одиночка, на время прибившийся к каравану. Его кормят, пока в лишнем мече есть польза, но чуть что — могут прогнать, а то и убить.

— Зачем же вы пришли? Проявить сочувствие? От него мало проку! — Горько заметила пленница, злые слезы вновь подступили к глазам.

Конечно, не Эдарген был виновником ее несчастий, но все равно жестоко, так вот поманить надеждой, а потом расписать в собственной бесполезности.

— Наверное, и вправду приходить не стоило. — Нахмурился арканец. — Что же… Когда буду выходить, крикните мне вслед что-нибудь ругательное. Вам это должно быть не сложно.

— Погодите! — Теперь Мирра метнулась наперерез бывшему монарху. Тот поспешно приложил палец к губам. — Постойте! — Зашептала она. — Когда оно родится, это их Новое солнце?

— Через двенадцать дней.

У женщины вырвался стон отчаяния.

— Так скоро! Но, может быть можно как-то еще откупиться? Предложить деньги…

— Напрасный труд, Говорящая с Духами не торгуется. В Степи собралась большая орда, они ждут, когда крестьяне на той стороне Мурра соберут второй урожай, чтобы двинуться за реку, подобно саранче. Все деньги Мира скоро окажутся в их тощих карманах. Ну, а о выкупе за эльфа и речи быть не может, ненависть к перворожденным здесь впитывают с молоком матери.

— Что же делать?

— Не знаю.

Ведьма и не рассчитывала на ответ, собственно она даже не к Эдаргену обращалась, а, скорее, к невидимой Богине, ответственной за «подарки судьбы».

— Я попробую… — Эдарген прервал себя на полуслове. Незачем давать обещания, которые не сможешь выполнить. — Спрячьте ваше украшение куда-нибудь подальше. — Посоветовал он пленнице. — И не вздумайте дерзить Шихканте, она знает способы пытать, не причиняя вреда телу. Прощайте…

Эдарген «нацепил» свою зловещую ухмылку и несколько раз стукнул кулаком в дверь. Камень отозвался глухо, но на той стороне видимо ждали.

— Мерзкий ублюдок! — На всякий случай крикнула ему в спину Мирра. Голос сорвался, ругательство прозвучало по-детски жалко.

Оставшись одна, ведьма снова забегала по залу. Это появление Непобедимого, наверняка — добрый знак. Пусть он сказал, что помочь не в силах, но что-то наверняка можно сделать! Что если пообещать ему золото, много золота, и подговорить перебить стражников у башни? Потом украсть лошадей и… Нет, план слишком фантастичен. Но ведь нужно же как-то использовать шанс! Пробегав пару часов по каземату, Мирра утомилась, выбрала уголок, куда падала тень, присела прямо на землю.

* * *

— Приветствую, Бреанир Альвен Тин. — Проскрипела, оборачиваясь от алтаря, шаманка. Она пересекла разделяющее их пространство. Сморщенное, разрисованное татуировкой лицо старухи оказалось у самых глаз эльфа, в нос ударил гнилостный запах. — Какое удовольствие видеть тебя в своем становище. Еще большую радость я испытаю, когда сюда явиться твой великий дядюшка. Убить Тина Законодателя[37] — огромная честь!

Эльф лишь усмехнулся. Глаза глядели презрительно.

— Что, надеешься ускользнуть с помощью своих эльфийских фокусов? Попробуй. — Шаманка отошла, перестав душить пленника запахом нечищеных зубов. — Только сначала подумай, что станется с ней.

По взмаху руки, одни из воинов у входа откинул край полога, так, чтобы в проем стала видна привязанная к столбу снаружи Мирра.

— Надумаешь смыться в Эрею, и я велю пытать ее вместо тебя. Как тебе такая идея?

Бреанир рванулся, но веревки держали крепко. Шаманка хрипло рассмеялась.

— Рвись-рвись. А я полюбуюсь. Может, расскажешь, каково это — лишиться всей своей магии? Какой ты теперь, если вдуматься, эльф? А?!

Бреанир уже понял, что по какому-то капризу природы, а может и по чьей-то злой воле, здесь, в степи, ни одна его магическая уловка не действовала. «Наверное, так мы бы ощущали себя, если бы мана покинула Мир. — Он даже вздрогнул, — Не приведи, Творец!»

— Мы принесли обильные жертвы духам пустыни, — подтверждая его догадки, сообщила шаманка, — никто из твоих соплеменников больше не властен над силой в этих землях, от самого Мурра и до Эборского побережья.

Старуха снова приблизилась, встала на расстоянии вытянутой руки («Эх, жаль руки связаны!») «Взбила» на голове седые космы.

— Что не узнаешь меня, любовничек?

Эльф поднял голову, внимательнее вгляделся в морщинистое лицо: впалые щеки, блеклые глаза со старческими белыми ободками. Он знавал многих женщин, не только эльфей. Но даже если отвлечься от возраста и синих спиралей на щеках… Нет, он ее не помнил.

— Что, теперь я уже недостаточно хороша для тебя? — Степнячка снова рассмеялась, обнажая гнилые зубы. — А прежде нравилась!

Взгляд Бреанира вновь стал равнодушным.

— Хочешь, порадую тебя напоследок? — Тот внутренне содрогнулся, опасаясь, что старуха решила «блеснуть» своими прелестями, но, оказывается, она всего лишь припасла для него рассказ. — Я ведь не просто так гуляла с тобой в ту весну. Ничего не приходит в голову? Тогда припомни Последнюю битву. Вернее это вы ее так назвали, а правильнее было бы сказать: «Последнюю бойню». Когда твой приятель — Тирзон явился в Интинисс, моя мать была там, под стенами города. Последний правитель вывел жителей сдаваться. Она жарилась вместе со всеми под «стеклянным дождем», но ей повезло, если это можно назвать везением… Она выжила. Кочевники нашли ее спустя два дня, вытащили из-под обгорелых трупов. Вождь взял красивую чужеземку в жены, и спустя несколько лет родилась я.

— Ты бредишь, женщина, — равнодушно заметил Бреанир, — твоей матерью не могла быть эльфея, пусть даже отступница.

— Не хочется верить? — Вкрадчиво спросила старуха. — Но подумай, так ли уж невероятно, то, что я рассказываю? А если я скажу, что моя мать была девятой невестой в клане Олоферна.

— Выродки?! — Зеленые глаза на мгновение вспыхнули пониманием, но пленник тут же погасил зажегшийся блеск.

— Опять эльфийские словечки. — Шаманка покачала головой — Матушка была мудрой женщиной, она знала: чтобы отомстить, нужно время. И она завещала свою месть дочери. А еще она научила меня, как продлить жизнь собственному потомству, чтобы ненависть к тем, кто уничтожил наш род, не изгладилась в поколениях. Нужно было лишь подцепить какого-нибудь легкомысленного эльфа… Ну что, все еще не вспомнил? А теперь сюрприз: твоя дочь Индирари-и-Хут, не только красавица, кровь Альвен Тинов принесла ей дар провидения. Жаль, она не сможет поглядеть на твои мучения. Но, ничего, она насладиться этим зрелищем в своих волшебных снах. А вот мне, к сожалению, придется довольствоваться одними рассказами о смерти знаменитого Хаэлнира Тирзона. Но наша дочь — такая умница, она сумеет убить его так, чтобы было, о чем рассказывать.

Шаманка присела, чтобы заглянуть в опущенные глаза пленника, но в них снова было лишь спокойное презрение.

— Приступайте! — Зло кинула она двум жилистым степнякам, дежурившим по углам алтаря. Один из палачей тут же разложил на каменном столе пыточные инструменты.

* * *

Она даже сумела задремать, когда засовы на двери снова заскрежетали, и внутрь втолкнули Бреанира. На лице появились новые ссадины, но хуже всего ей стало, когда увидела правую руку своего друга. Когда-то изящные пальцы были раздавлены в лохмотья — иначе и не назовешь. У Мирры резко похолодело в районе груди, перед глазами заплясали серые точки, но она запретила себе падать в обморок. Прикусив до боли губу, подошла и помогла эльфу присесть у стены. Тот придерживал изуродованную кисть относительно здоровой левой рукой. Но пока устраивался, несколько раз невольно потревожил разможженные пальцы. На лбу выступила испарина.

— Как, оказывается, трудно жить без магии, — тем нее менее попытался пошутить он, — дома бы я давно применил обезболивающее заклинанье. Когда вернемся, нужно будет вплотную заняться орошением этой пустыни. Здешние злобные духи просто невыносимы.

— Что мне сделать? — Стараясь не показать страха, спросила Мирра. — Врачевательница из меня та еще, но если ты станешь мне подсказывать… Наверное нужно перевязать…

Бреанир покачал головой. Губы у него окончательно побелели, на лице, помимо ссадин, начали проступать свежие синяки.

— Не сейчас. Попозже, когда я немного отдохну. — Он прикрыл глаза, только едва заметное дрожание век выдавало, что эльф не спит.

— Принести воды?

Снова отрицательное покачивание головой.

Мирра отошла в дальний конец зала, спряталась за единственной имеющейся здесь «перегородкой», и несколько минут раздирала рот в беззвучном крике. Рыдать в голос боялась, чтобы не потревожить и без того измотанного Бреанира, и, не приведи Фермер, не накликать стражу. Слезы не принесли облегчения, но после нескольких минут немых рыданий она все же вернулась к раненному другу. Села рядом, уперлась затылком в каменную кладку.

— На всякий случай запомни, если выберешься отсюда… — Не открывая глаз, заговорил Бреанир через какое-то время.

Мирра отметила это «если», закусила губу.

— Шаманка — потомок орхаев: клан Олоферна — выродки, утратившие дар бессмертия и вечной молодости. Говорили, взамен они получили возможность родниться с людьми. Скажешь: слухи не врали. И главное — дочь шаманки — Индирари-и-Хут, она собирается убить Хаэлнира…

— Но… — Мирра растерялась от обилия незнакомых имен. — Как кочевница сможет подобраться к Халу?

— Поэтому так важно запомнить! — Эльф открыл глаза, проверяя, осознала ли спутница всю значимость сказанного. — Она наверняка выглядит, как эльфея, не как дикарка. Хал должен быть очень осторожен. К тому же она — пророчица, и может предугадывать чужие поступки.

— Ой, а я не запомнила имя! — Испугалась ведьма.

— Индирари-и-Хут, — медленно произнес собеседник, — на местном наречии значит: Читающая-в-Облаках.

— Читающая-в-Облаках. — Послушно повторила Мирра. — Только Брен, мы все равно будем выбираться вместе. Вместе Халу все и расскажем.

Эльф не стал возражать, но от его улыбки у ведьмы вновь перехватило дыхание, и она опять убежала рыдать за стенку.

На этот раз, когда вернулась, Брен «не спал», ведьма коротко, понизив голос, пересказала ему встречу с Эдаргеном.

— Я думаю: эта встреча — добрый знак. — Добавила, чтобы подбодрить эльфа. На самом деле ей самой до смерти хотелось услышать со стороны, что присутствие бывшего монарха дает им надежду на освобождение. — Боюсь только, Эрсторген сунется в пустыню без подготовки…

— Не волнуйся, твой сын вовсе не так безрассуден. Уверен, он сначала сообщит обо всем Хаэлниру — и это очень хорошо. Значит, нам нужно просто подождать немного. — Пленник не стал делиться опасениями, что помощь может запоздать.

Кроме «хорошей новости» об Эдаргене, была еще одна, правда, тоже оказавшаяся бесполезной. Возвращенная королем диадема послушно превратилась в пояс по мирриному желанию. Значит, неэльфийская магия продолжала действовать даже в пустыне. Впрочем, ничего серьезного Мирра все равно наколдовать не могла, все колдовские припасы были похищены жонглерами, да и кровь дракона, питавшая ее магические силы, порядком «разжижела» за последнее время.

Бреанира уводили из башни каждый день, и каждый день вечером возвращали в камеру еще более изувеченным, чем накануне. Всякий раз Мирре, проводившей несколько часов в страшном ожидании, казалось, что было бы легче самой отправиться к палачам, только бы не видеть молчаливых страданий эльфа. И каждый раз, когда утром скрежетали засовы, она трусливо съеживалась, силясь слиться с полом и стенами, чтобы мучители не выбрали ее в жертву. Потом, когда они уходили, она плакала, кляня себя малодушие. Но на следующее утро все повторялось сызнова.

После пытки подручные Шихканты вытаскивали пленного из шатра и привязывали к специально сооруженной в центре стойбища перекладине. Там он висел по нескольку часов на самом солнцепеке, и любой прохожий мог швырнуть в него камень, ударить или даже метнуть нож. Желающих всегда оказывалось предостаточно, степняков поражала и раздражала необычная живучесть перворожденных.

Эдарген старался избегать площадки у шатра предводительницы, но иногда, как сегодня, пройти мимо не удавалось. Перекладина, как и все последние дни не пустовала. Сопляк лет восьми в одних штанах, зато в бараньей шапке на голове, раз за разом бросал в подвешенного на бревне эльфа обломками гранита, собранными в развалинах. Метил в лицо. Палладин шуганул малолетнего поганца. Хмурясь, подошел к вкопанным в землю столбам с перемычкой между ними.

Пленник поднял опухшее, рассеченное в нескольких местах глубокими порезами лицо.

— Напрасно вы вмешались. — Проговорил хрипло. — Этот юный шалун наверняка расскажет о вашем странном поступке взрослым.

Эдарген неопределенно пожал плечами.

— Я уважаю мужество. Но скажи, зачем ты все это терпишь? — Обратился он к эльфу, одновременно наблюдая за проходами между шатрами. Пока, кроме них на площадке никого не было. — Я слушал кочевников. Даже они удивляются: эльфы умеют «открывать дорогу» без помощи клинка или яда, по своему желанию. Оттого в древние времена никто не мог «разговорить» эльфийских пленников. Когда не оставалось другого выхода, они просто переступали порог Эреи. Ты надеешься сбежать?

Бреанир попытался усмехнуться относительно здоровой стороной рта, но разбитые мышцы отказывались повиноваться.

— Не теперь. — Кивнул на раздробленные кисти рук и обожженные ноги. — Несколько дней назад еще мог бы. Один. Но что бы я сказал друзьям и ее мужу?

Эдарген понял, что речь идет о вранской правительнице.

— Потом, пока у них есть такое развлечение, как пленный эльф, они не станут заниматься обычной ведьмой! — На этот раз подобие улыбки все же искривило опухшие губы. — Поэтому я попробую протянуть подольше, но рано или поздно это закончиться, и тогда ей понадобиться помощь.

Больше пленник ничего не добавил. Но у арканца после короткого разговора остался неприятный осадок. И дело даже не в тех отвратительных издевательствах, свидетелем которых он стал. Бреанир не сказал, что рассчитывает на него, Эдаргена. А сам он очутился в степи отнюдь не ради спасения малоприятных дам. Чего же ему беспокоиться?! Он ведь не был ничем ему обязан. Но вот правительнице… Кастор сказал, она оплатила его лечение. А потом выставила счет! А потом выгнала. Но ведь выгнала же! Отчего же въедливая совесть нашептывает: «Отпустила»?..

— Светлый Палладин интересуется перворожденным? — Бывший монарх проглядел появившуюся из своей палатки старуху, шаманке удалось приблизиться почти вплотную, когда он заметил ее.

— Вид поджаривающегося на солнце врага бодрит. — Ненавидя себя за лицемерие, солгал Эдарген.

— Согласна. — Шаманка рассмеялась сухо и коротко. — В прошлый раз ты дал мне дельный совет, рыцарь. Урфийский дракон не торопиться спасать свою мамашу. Мои люди сообщили, он улетел на Север, иирхе![38]. Видимо, роль драконницы все же придется сыграть нашей рыжей даме.

Эдарген поклонился, чтобы избежать ответной реплики. Что тут скажешь? Он знал, что пленников ждет смерть, и все равно, неприятно, что Шихканта решила воспользоваться его «советом».

— Я уезжаю, — продолжала между тем старая ведьма, — поручаю тебе проследить за пленными, чтобы женщину не тронули раньше времени. Воины, сторожащие башню, уже оповещены и станут тебе подчиняются. Что касается эльфа, тут особых распоряжений не требуется, мои палачи знают свое дело.

— Он тоже должен дожить до Нового солнца? — С тайной надеждой, снова кланяясь, спросил рыцарь.

— Не обязательно. Но не удивлюсь, если дотянет! — Шаманка вновь хохотнула, словно закашлялась. — Иди. — Отпустила она Палладина. — Присмотри без меня за рыжей!

* * *

До рождения «Нового солнца» осталось всего пять дней. Нынче утром, когда за эльфом пришли тюремщики, он уже не смог сам подняться. Тем не менее стражи подхватили и унесли с собой несчастного. После полудня они вернули его обратно…

Мирра присела радом с истерзанным телом. Эльф лежал навзничь, на обезображенном пыткой лице с трудом угадывались глаза — так оно опухло. Щеки, нос, губы покрыты сплошной кровавой коркой. На руки Бреанира ведьма вообще старалась не смотреть. Хотела подсунуть под голову плащ (его вернули еще после первого визита Эдаргена), но побоялась потревожить свежие раны. От легкого прикосновения к затылку эльф застонал. Мирра оставила свою затею, подтянула колени к подбородку, уперлась в них лбом, беззвучно, как привыкла за последнее время, заплакала. Слезы скатывались в вырез платья.

— Мне… придется уйти…сегодня. — Послышался шепот рядом. Мирра подняла голову. Бреанир с трудом разлеплял разбитые губы, все же слова звучали достаточно внятно. Она поняла, что он имел в виду.

— Брен, пожалуйста, — теперь Мирра плакала почти в голос, — не бросай меня! Мне страшно!.. — Какая-то часть сознания говорила, что смерть сейчас самый милосердный выход для эльфа, ежедневного подвергаемого изощренным мучениям. У них обоих больше не было иной надежды на освобождение, кроме Доброй Сестры… Но сердце отказывалось поверить в то, что ее жизнерадостного бессмертного друга вот так не станет…

— Прости…я старался… но до утра не дотяну…

Короткая речь отняла у говорившего слишком много сил, он снова провалился в беспамятство.

Мирра высморкалась в и без того замызганный подол. Если Бреанир умрет, она останется совсем одна. Вокруг только пустыня и люди, которые и не люди вовсе, а мерзкие чудовища, издевающиеся над своими жертвами ради забавы. И если Торки или Хаэлнир попробуют придти сюда, их ждет та же участь. А ей снова придется смотреть… Уж лучше вместе с Бреаниром отправиться на встречу к Белой Леди. Она запустила руку под кофту, сняла с талии спрятанный от глаз драгоценный пояс. Острый брильянтовый гребень золотого змея вполне подходил для ее целей. Когда Брен «уйдет», она последует за ним. Шаманка останется «с носом» — последняя мысль принесла мрачное удовлетворение. Эрсторген и Хал обязательно почувствуют, что ее больше нет среди живых, и не сунутся в ловушку.

В дальнем конце зала раздался шорох. Тяжелая дверь, ведущая наружу, со скрипом отворилась. Внутрь протиснулся Светлый Палладин.

— Эй, ты, ведьма! — Нарочито грубо крикнул он. — Мирра поднялась на ноги. Утерла рукавом щеки. Какая удача, что Эдарген сумел сегодня зайти, возможно, удастся передать последнюю весточку сыну.

— Пошел вон, жалкий ублюдок! — Эти слова, как и предыдущие, предназначались для стражников за дверью.

Дождавшись, когда камень со скрежетом встанет на место, арканец шагнул в полутьму.

— Что-то случилось? — Мирра запоздало испугалась. Вдруг кочевникам удалось-таки выманить эльфа или дракона в степь и схватить их?!

— Точно не знаю. Старая шаманка уехала в святилище духов. Только что от нее прискакал гонец. Она требует доставить тебя к ней. Видимо, я неплохо разыгрывал ненависть, поскольку конвоировать тебя к храму, поручено мне. Ну и еще парочке кочевников, разумеется.

— Зачем я ей понадобилась, ведь до летнего солнцеворота еще пять дней? — Сердце сжалось от недоброго предчувствия.

— Не уверен…, но это их «святилище» — дурное место, так что лучше не проверять! Тем не менее поездка нам на руку. Два кочевника — это не две сотни. Уж с ними я как-нибудь справлюсь. А потом погоним прямиком в степь, и будем надеяться, что Другая Сестра взглянет благосклонно.

— Так вы все-таки предлагаете бежать?

— Другой шанс вряд ли представится.

Ведьма задумалась. Зародившаяся было в груди радость, стремительно умирала.

— Не могу, — грустно объявила она, — не могу бросить Бреанира.

— Послушайте, я уверен, он согласиться с моим планом! — Возвысил голос бывший монарх.

— Тише! — Шикнула Мирра. — Даже не вздумайте с ним заговаривать об этом. Он-то, конечно, согласиться, и даже поспешит в Чертог, чтобы облегчить мне выбор. — В груди ее крепла внезапно зародившаяся решимость. — Но, я так не хочу! Слушайте, ваше величество…

— Перестаньте меня так называть! — Недовольно скривился Эдарген, но ведьма лишь отмахнулась.

— …вы должны его вытащить! Давайте оденем его в мое платье и…

Палладин отрицательно покачал головой.

— Не время быть упрямцем! — Возмутилась собеседница. — Увезите его куда-нибудь подальше, в безопасное место, а потом можно и за мной вернуться. Сочините им какую-нибудь сказку, насчет эльфийского вероломства. Поскольку я-то здесь, вам поверят, ну а не поверят…

— Как вы собираетесь надеть на него платье? — Рыцарь снова покрутил головой удручено. — Я даже не говорю, о том, что у него не тело, а одна сплошная рана, но он еще и в полтора раза выше. Потом, что бы на нем не было надето, лицо-то мы каким образом спрячем?

— Ах, если бы у меня осталась хоть щепотка алмазной пыли… — Мирра осеклась. Превращенный в спешке в браслет дракон в очередной раз задвигался, на этот раз, он поймал брильянтовыми зубами собственный хвост и принялся методично скусывать алмазную крошку. Женщина и рыцарь зачарованно наблюдали за работой волшебного ящера. Брильянтовые челюсти перемалывали крупинки в муку, вскоре волшебный помощник выплюнул на ладонь хозяйки крошечную горку алмазной пыли.

— Замечательно! — Стараясь не дышать на драгоценную пыльцу, похвалила ведьма. — Теперь давайте, срежьте у меня пару волосков.

Она наклонила для удобства голову с немного отросшими кудрями. Эдарген достал из-за пояса кинжал, отхватил короткую «кисточку».

— Бросайте сюда. — Ведьма подставила ладонь, перемешала пальцем смесь волос и пыли. Потом вернулась к неподвижно распластанному на полу Бреаниру. Осторожно высыпала смесь ему на грудь, пошептала коротко. На глазах у Эдаргена окровавленное тело эльфа преобразилось в женскую фигуру. Иллюзия была потрясающей, на полу сейчас лежала точная миррина копия, в таком же измятом платье, бледные веснущатые щеки в грязных потеках от слез.

— Вот, значит, как я выгляжу — задумчиво протянула женщина. — Ладно, господин рыцарь, вам пора. Мое колдовство долго не продержится — это все-таки не урехтская пыль. Но на пару часов хватит. — успокоила она тревожно обернувшегося Палладина.

Он не без труда поднял и взвалил себе на плечо изувеченного эльфа. Тот снова застонал.

— Надо бы придумать, почему вы не «своим ходом». — Заметил бывший король.

— Чего тут думать. Скажете, что я на вас набросилась, ну вы и врезали… Вы ведь и раньше со мной не церемонились, забыли?! «Ах ты, грязная скотина!» — звонко выкрикнула она, и даже сымитировала смачный удар, хлопнув собственным кулаком в ладонь. — А теперь идите! А я тем временем прикинусь Бреном.

Мирра подняла с пола окровавленный эльфийский плащ, отерла о него остатки алмазной пыли с ладони и накинула себе на плечи. Эдарген поспешно отвернулся и направился к двери со своей ношей. Не мог смотреть без содрогания на помахавший ему вслед освежеванный «труп».

Поскольку руки были заняты, чтобы вызвать стражников пришлось несколько раз ударить в дверь ногой. Ведьма поспешно растянулась на полу. Тяжелая створка в очередной раз повернулась в ржавых петлях. Кочевник в дверях хрипло прокурлыкал что-то Эдаргену на своем птичьем языке. Тот ответил. Стражники рассмеялись. Закрывающаяся дверь показалась Мирре опускающейся крышкой гроба.

Прошло несколько часов. Ведьма успела поплакать о своей незавидной доле, успокоиться, и еще раз всплакнуть. Она и сама не могла бы сказать, как решилась на подмену. На возвращение Эдергена в серьез не рассчитывала. Не потому что боялась, что король не сдержит слова. В глубине души тот оказался истинным рыцарем. Но кочевники не доверят второго пленника, человеку, уже потерявшему одного. Так что ее ключ к «спасению» золотым обручем свился вокруг запястья, и она не преминет им воспользоваться. Вот только взглянет в последний раз на закат!

Пленница оценивающим взглядом окинула стены своей камеры. Брен говорил, по ним можно подняться до самого верха. Неровный карниз на уровне третьего этажа обещал какую-никакую опору, но вот ниже… В конце-концов решила для начала взобраться на осколок стены, отгораживающий источник. Он был не слишком высок, гребень имел массу выступов, за которые можно ухватиться или поставить ногу. Полчаса стараний принесли результат, балансируя руками Мирра кое-как разогнулась на верхней грани, бочком сделала пару приставных шагов и с облегчением оперлась спиной о стену башни. Отдышавшись, глянула вниз. Земляной пол был всего-то ярдах в трех внизу, но под ложечкой тут же засосало, и торец стены под ногами показался безобразно тонким. Возможно, она отказалась бы от своего намерения, но снаружи послышался глухой стук копыт и гортанная речь степняков. В груди снова екнуло — неужели шаманка прислала за ней новый отряд? Боязнь высоты тут же позабылась, а такая мелочь, как то, что первый же лучник снимет ее стрелой с верха башни, вообще не пришла в голову. Мирра принялась лихорадочно ощупывать стену в поисках подходящих выбоин.

Она почти добралась до верхнего карниза, будь у нее руки посильнее, можно было бы просто подтянуться. Но руки у бывшей правительницы особой силой никогда не отличались, разве что, после изрядной порции драконьей крови. Поэтому она нашла подходящий, чуть выпирающий из кладки, кирпич и, опершись левой ногой, попыталась правой встать на остатки верхнего перекрытия. Несколько мгновений казалось, что все удастся, потом ненадежная опора выскользнула из-под ступни и Мирра повисла на локтях над трехэтажным провалом.

— Ничего-ничего, — сказала она себе, — здесь не так уж высоко… — взгляд сам скользнул измерить, — Ох, ты, с-с-штрауд!..

Вопреки только что сделанному замечанию, падать совсем не хотелось. Лучи заходящего солнца, дробясь на гребне стены, отражались вниз радужным веером, «изгибались» в прогретом за день воздухе. Мирре на миг показалось, будто меж стенами башни растянута диковинная вогнутая линза. В центре, словно зрачок в глазу, оставалось черное пятно.

Мышцы предплечий устали удерживать на весу остальное тело и, предательски дрогнув, расслабились. Ведьма еще попыталась занять прежнее, относительно устойчивое положение, но на этот раз задрожал карниз под локтями, тонкая трещина зазмеилась у самой стены и принялась расширяться.

— Я конечно собиралась умереть, но не так! — Пискнула неизвестно кому Мирра. Больше ничего добавить не успела, перекрытие, за которое она всеми силами цеплялась, с сухим треском обвалилось вниз.

* * *

Сопровождать к храму его отправились не два, а четыре воина. Трупы трех остались лежать на песке, четвертого унес в пустыню верный конь, но Палладин не опасался, голова степняка валялась в двух шагах, так что парень не сумеет ничего рассказать соплеменникам. Ему самому тоже не удалось выйти из боя невредимым, но рана на правом плече была скорее царапиной. Эдарген перемотал ее оторванным рукавом рубахи, потом поднял перекинутое через круп коня бесчувственное тело пленника и усадил в седло впереди себя. Ему казалось, так он причинит бедолаге меньше боли.

Через час пути рыцарь придержал лошадь. Эльф сидел к нему спиной, голова безвольно свешивалась на грудь, но он мог поклясться, что тот пришел в себя. «Неплохо было бы посмотреть как он там…». Словно подслушав его мысли, конь встал, как вкопанный. «Эльфийские штучки?» — про себя подумал всадник. Он спешился и со всей возможной осторожностью стянул с седла Бреанира, уложил на расстеленный на земле плащ. Заплывшие глазницы эльфа уставились в небо, волосы, вымазанные в спекшейся крови, были черны в свете лун, губы едва заметно шевельнулись. Эдарген склонился над страдальцем.

— …

— Что? — не расслышав, он наклонился еще ниже.

— Спасибо… — прошелестел едва слышный голос. — Но теперь вам нужно вернуться… нельзя бросать ее… одну…

— Вы о правительнице? — Эдарген тоже понизил голос — так стоящие вокруг постели тяжело больного начинают невольно шептать. — Это она поручила мне отвезти вас к своим.

— Я… догадался… но… дальше ехать…. не придется… — раненному все труднее давалась речь. — Если вернетесь… скажете… у меня… был браслет… с собой… — Эдарген решил что у эльфа начинается бред — он… для Мьюриэль…

Влажная, черная в ночи, полоска прочертила щеку Бреанира от угла рта к земле. По телу прошла легкая дрожь, совсем не похожая на судорогу. Эдарген все еще стоял на коленях, приблизив ухо к разбитым губам, но эльф уже замолчал навсегда. Бывшему монарху понадобилась не одна минута, чтобы понять это. Его изможденный спутник и до того дышал почти беззвучно.

Эдарген вытянул из под умершего край плаща, накрыл лицо, присел рядом, уставившись на крадущуюся вдоль горизонта Минолу.

— Так, господин рыцарь, значит твой долг снова не закрыт. — Прошептал сам себе. Мысль показалась такой обидной, что бывший монарх смахнул набежавшую слезу — ну, не из-за эльфа же, право слово, он так расчувствовался? В конце-концов, совсем недавно они были лютыми врагами.

Бывший король решительно поднялся. Нашарив в чересседельной суме медную чашу, выбрал пологий холм поблизости и принялся копать землю, помогая себе то мечом, то чашей. Конечно, разумнее было оставить тело, как есть, но бывают вещи неподвластные разуму. Вот и плащ надо было бы забрать, но Эдарген плотнее завернул в него усопшего, и бережно опустил в яму. Надгробья не было, да и ни к чему привлекать к могиле враждебное внимание.

Отдав последний долг мертвому, Палладин вскочил в седло отдохнувшего коня. С тоской глянул на северо-запад, где из-за горизонта одним «рогом» выглядывал Серп Эттариса, и повернул коня на юг.

* * *

Посланье от кочевников в Город-на-воде привез рыбак. Вручив вооруженной страже на пристани пергаментный свиток, налег на весла, торопясь покинуть негостеприимный остров. Не то, чтобы отношения между вранцами и островными жителями стали натянутыми, но после недавнего происшествия в городе эльфы окружили свои владения на озере магическим щитом, начинавшимся на расстоянии арбалетного выстрела от побережья. Причалить теперь можно было в единственной бухточке, на восточной стороне острова, да и то только такой вот одинокой лодчонке, крупные баркасы островитяне в свои воды не впускали. Впрочем, желающих и сплавать к эльфам практически не было. Несмотря на то, что жители Эфель-Дората не стали требовать выдать им виновных в смерти юного эльфа, по городу упорно ползли слухи, что перворожденные готовят жестокую месть: толи вырежут весь квартал, где нашли убитого, толи нашлют на Вран порчу…

Воином, принявшим письмо, оказался Этельред, по совместительству исполнявший обязанности главы поселения на время, пока его старший брат улаживал дела в Ферни-Этте. Изолированное проживание такой малочисленной группы осложнялось многими проблема, и главная из них — проблема воспроизводства не могла быть решена без поддержки основной общины. Хаэлнир в очередной отбыл туда еще весной, и переговоры с Советом грозили затянуться не на один месяц.

Эльф развернул свиток, пробежал глазами короткое послание, нахмурился, попробовал мысленно дотянуться до брата, но расстояние было слишком большим.

Островитяне не успели обзавестись собственным порталом, так что доставить важное известие в Ферни-Этт можно было только верхом — а это полтора дня пути…

— Верните лодочника. — Распорядился Этельред, кивнув на выгребавшего в сторону Врана рыбака. Один из его подчиненных, наскоро прошептав заклинание, опустил ладонь в воду — от причала до удаляющейся лодки пролегла полоса абсолютно неподвижной воды, на гладкой зеркальной поверхности не осталось и следа ряби, обычной для ветреного дня. Рыбак сделал еще пару гребков, но его суденышко не двинулось с места, весла вязли в озере, словно в чаше с зимним медом. Легкая эльфийская яхта, больше похожая на несущееся по воде перышко, подлетела и замерла борт о борт со старой рыбацкой посудиной. Эльф шагнул в лодку, и она уже без помощи весел и ветра уверенно развернулась к острову.

Старик на банке испуганно втянул голову в плечи: «Вот оно, клятое эльфийское вероломство!» — пронеслось в голове. На причале пригнавший лодку эльф помог рыбаку выбраться на землю. Этельред желал знать, как к старому вранцу попало послание из-за Мурра. Но тот мало, что мог рассказать: письмо он получил на постоялом дворе за Южными воротами от купца из Пельно. Тот просил доставить свиток на эльфийский остров, задаток за услугу вручил сразу. Тамошний же трактирщик обязался сохранить до возвращения посыльного остаток платы.

Этельред сухо поблагодарил рыбака, компенсировав беспокойство полновесным арканским сардом, но старик все равно отплыл недовольным. Глава поселения заспешил с пристани в центр. Собственно, кроме «центра» в Эфель-Дорате пока ничего и не было, его и городом-то называли только собственные жители. Не больше дюжины домов — пусть и каменных, двухэажных, выстроились вокруг прямоугольной площади на южной оконечности острова. В центре — четырехэтажная башня: в нижнем этаже — городская канцелярия и кабинет Хаэлнира, точнее старосты, каковым являлся сейчас его брат. В сухом подвале — запасы на случай осады: эльфы едят мало и способны голодать очень долго, восоплняя запасы энергии солнечным светом, но совсем обойтись без воды и пищи не могут. На двух верхних этажах размещался наблюдательный пункт (отсюда хорошо просматривался весь остров) и комната для караульных.

В последний момент староста изменил направление, вместо башни направился к симпатичному особнячку с двускатной зеленой крышей. Молодой плющ оплетал фронтон по сторонам от парадного крыльца, белые рамы окон на таком фоне выглядели особенно нарядно. Мьюриэль словно заранее знала о визите, стояла на крыльце, напряженно следя за улицей. Возможно, наследница Зил-Ирисов и вправду уже догадалась о цели его прихода, дар предвиденья, присущий всему роду, особенно сильно проявлялся у старшей ветви, к которой она относилась.

— Дурные вести?! — Не то спросила, не то воскликнула она.

Этельред, не отвечая, протянул полученный от рыбака свиток. Кровь отхлынула от щек гордой красавицы, когда она дочитала послание, но губы сжались решительно.

— Я сама отвезу письмо в Ферни-Этт, здесь написано «Главному старейшине», значит моему деду.

Эльф молча кивнул. Он не стал делиться опасениями о том, что Великий Тин не согласиться на условия, продиктованные в послании шаманкой, и сам не явиться в Асс-Мурр, даже если все отпрыски рода Альвен-Тинов окажутся в плену у варваров. А если бы и решился, Совет никогда этого не допустит!

— Пошли транс-дубль к Хаэлниру, — попросила эльфея, — пусть дождется меня в Ферни-Этте. Тин Законодатель не сможет выкупить жизнь Бреанира, но я попробую убедить Владыку дать мне армию…

Староста снова кивнул, и снова в душу закралось сомнение: Совет не станет посылать солдат в пустыню. Видимо в голове у Мьюриэль происходило нечто подобное, бирюзовые глаза подернулись предательской влагой, женщина судорожно вздохнула и бросилась за дом, в пристроенную к задней части двора конюшню. Этельред задержался у парадного крыльца — и не зря, минуты не прошло, как всадница в домашних туфлях и платье, мало пригодном для верховой езды, вывернула из-за дома.

— Мьюриэль! — Тонконогий конь заплясал на месте. — Мьюриэль… — Взгляд эльфеи был устремлен вдаль, она, казалось, не сразу поняла, что к ней обращаются.

— Мьюриэль, — в третий раз негромко позвал Этельред, — ты не можешь ехать вот так. На границе эльфийских владений неспокойно. Надень кольчугу, возьми хотя бы меч.

Все так же молча эльфея соскользнула с седла и ушла в дом. Староста немного постоял у двери, раздумывая, но входить не стал — послал мысленное предупреждение стражам на пристани, чтобы проверили экипировку посланницы, прежде чем перевезут ее на берег.

Этой ночью Хаэлнир никак не мог заснуть, голову словно давил стальной обруч. Командующий несколько раз выходил на балкон, потом в темноте спустился на тренировочную площадку и долго упражнялся в фехтовании с воображаемым противником. «Соперник» попался хоть куда, совсем загонял его мудреными финтами и наскоками. Боль вроде бы отпустила, и эльф, прихватив мечи в ножнах, поднялся в спальню. В оконном проеме серебрился полупрозрачный силуэт.

— Этельред?! — Недоброе предчувствие холодным сквозняком протянуло вдоль вспотевшей спины. — Что случилось?

— Звездной ночи, — транс-дубль его брата склонил голову, перед старейшиной клана, — плохие новости. Бреанир пленен степняками. Их шаманка шлет Совету предложение о выкупе: Тину Законодателю предложено явиться в разрушенный Асс-Мурр и обменять 100 000 астов[39] на жизнь племянника.

— Это ловушка. — Мрачно констатировал командующий.

— Знаю. — Серебристый призрак кивнул.

— Бреанир действительно пропал? Мы с ним побратимы, но до твоего появления я был уверен, что с ним все в порядке.

— Я послал Лаинора в Мелузу, проверить твой корабль. Но не думаю, что послание лжет, там внизу пятна крови… в общем, сам поймешь.

— Послание еще у тебя?

— Нет. Леди Мьюриэль везет его в Ферни-Этт. Она должна прибыть во временную столицу не позднее завтрашнего полудня. Просила тебя дождаться ее приезда.

— Хорошо. Есть еще известия?

— Нет.

— Тогда, ярких звезд тебе и всем моим братьям! Я вернусь в Эфель-Дорат, как только разыщу Бреанира.

Оба наклонили головы, прощаясь. После нежданного визита транс-двойника ни о каком сне речи уже не шло. Командующий наскоро принял ванну, оделся, но идти с печальным сообщением в Совет было слишком рано, и он прилег одетым на кровать, слепо уставившись на темную стену. Шли часы, и в комнате посветлело, потом на стене цвета топленого молока принялись рязвиться два солнечных зайца — эльф не повернулся, чтобы взглянуть, что заставило лучи превратиться в озорные пятна. В полдень солнце уже единовлалстно владело всей комнатой, не оставив тени ни малейшего шанса. Наконец по каменным плитам мостовой рассыпался торпливый цокот копыт. Хаэлнир встал, застегнул портупею, по въевшейся навсегда привычке, проверил, легко ли выходят из заплечных ножен клинки. Вдохнул глубоко и вышел навстречу озерной посланнице.

* * *

— Великий Тин, Владыка отклонил мою просьбу, но если к нему обратишься ты…

— Нет.

Хаэлниру больно было смотреть в ставшее внезапно серым лицо старейшины. Тин Законодатель походил на собственный труп, но не отвел глаз под пронзительным взглядом Мьюриэль, не дрогнул, когда та упала к его ногам, моля о помощи. Командующему казалось, что его собственные лицевые мускулы, от непрерывных усилий сохранить невозмутимый вид, окаменели навечно. И если теперь он захочеть открыть рот, то разжимать челюсти придется не иначе зубилом.

Мьюриэл плакала, а они с Тином, как два тупых истукана только смотрели на нее.

— В любом случае, уже слишком поздно. — Отстраненно произнес старейшина Альвен-Тинов. — Бреанир опытный воин, он знает, как надлежит поступать солдату, попавшему в плен, а значит, в эти минуты он уже мертв.

— Он жив. — «Каменные» губы, оказывается, еще способны были двигаться. — Еще есть надежда. Возможно, мне удасться освободить его и без армии, пусть только Совет откроет для меня портал в Тар-Алент[40]…

— Надежды нет, она умерла вместе с Бреаниром. — Тин словно сам с собой разговаривал, потом неожиданно вздернул за локти с пола элфьею, приблизил к лицу лицо. — Ты знаешь, я любил его как сына. Даже больше собственных детей! Я отдал бы жизнь, если б мог — но она принадлежит клану. Ты понимаешь?

Мьюриэль закрутила головой, по-новой заливаясь слезами.

— Он жив! — Настаивал Хаэлнир. — Его еще можно спасти.

— Уходите. — Бесцветным голосом приказал великий ученый, и оттолкнул эльфею к ее спутнику. — У нас траур. Мы не принимаем гостей.

Эльф бросил еще один взгляд в синюшно-бледное лицо старешины, бережно поддерживая Мьюриэль за плечи, повел ее к выходу.

— Он лжет. — Внезапно останавливаясь на полпути к дому Зил-Ирисов, заявила Мьюриэль.

— Кто? — Не понял сопровождающий.

— Великий Тин! — Красивые губы словно выплюнули имя. — Он никогда не любил Брена, иначе бы сделал хоть что-нибудь! Я не смирюсь… — Добавила, хотя и без прежней уверенности.

— И не надо. — Хаэлнир украдкой оглянулся. Но на улице кроме них никого не было. Все же он понизил голос. — Нам лишь нужно захватить портал. Ты будешь держать коридор, а я перейду в Тар-Алент. Я знаю пустыню, и сумею найти Бреанира. Рано отчаиваться!

Эльфея поспешно вытерла рукавом глаза.

— Я сделаю все, что нужно. — Уже более бодрым голосом заверила она.

— Тогда встретимся после заката в зале перемещений.

Коротко кивнув, Мьюриэль заспешила к собственному особняку.

Командующий, вернувшись домой, принялся готовиться к походу. Достал кольчугу, проверил складной арбалет, скатывающаяся обойма с болтами была заполнена наново совсем недавно. Добавил к арсеналу несколько ручных бомб. Еще следовало подумать о легкой фляге для воды. «Коня придется взять в Тар-Аленте…» Эльф предпочел бы иметь рядом верного Гвиска, но незаметно проникнуть в зал перемещений с лошадью — задача непосильная, даже для командующего из Безымянного клана.

До вечера было далеко и Хаэлнир решил, что следует посвятить часть времени сну, тем более, что ночь выдалась беспокойной, а когда теперь удастся отдохнуть — неизвестно. Разбудил его негромкий звон дверного колокола. В холле поджидал начальник дневной стражи — город круглосуточно охранялся отрядом эльфов, большинство постов умело замаскированы от посторонних глаз на границе эльфийских владений, но был и один вполне открытый — так называемый парадный караул у главных ворот города. Обычно у стражей почти не было работы — посторонний не мог проникнуть в город без приглашения, а все визиты были заранее согласованы с советом. Но на этот раз, «отдыхавшему» на воротах Тэйрану Арнстеду свалился на голову дракон. Хорошо, что в переносном смысле. Ящер явился в Ферни-Этт в человеческом обличье, и приглашения у него не было, что очень странно, потому что пограничную «полосу» он миновал так, словно был жданным гостем. Конечно, следовало в первую очередь доложить о визитере Совету, но дракон назвал имя Хаэлнира, под чьим командование Тайран провел когда-то двадцать лет в пустыне. Поэтому носитель меча из клана Арнстед взялся известить старейшин лично, и направился прямиком к особняку Безымянного клана. Никто не смог бы упрекнуть его в нарушении воинского устава, ведь Хаэлнир был одним из членов Совета, хоть и восстановленным в звании совсем недавно.

— Вас ищет дракон. — Отсалютовав бывшему командиру, сообщил Тэйран. — Назвался Эрсторгеном. Каким-то чудом ему удалось незамеченным добраться до ворот Ферни-Этта.

— Где он? — У Хаэлнира возникло подозрение, что ночная весть — не последнее плохое известие на сегодня.

— Остался с моими парнями. Если он желанный гость, я свяжусь с Ирнфридом и велю пропустить.

— Не нужно, я сам схожу к воротам, Эрсторген первый раз в городе и не знает дороги.

Командующий отправился на пост вместе с Тэйраном. Рядом с мощным барбаканом нетерпеливо расхаживал Торки, замершие на карауле стражники неотрывно следили глазами за его перемещениями: драконы — существа непредсказуемые.

— Эрсторген, рад тебя видеть! — Эльф пожал протянутую руку, почувствовал пульсирующее изнутри напряжение. Но дракон не стал сразу выплескивать проблему, с которой приехал в Ферни-Этт, дождался, когда отошли на десяток ярдов от караульных.

— Мама снова попала в неприятности. — Мрачным тоном сообщил он. — До вчерашнего дня я не знал, что случилось. Она выехала в Пельно, но к сроку в резиденцию не явилась. Никто не обеспокоился — ты ведь знаешь мою мать, ей ничего не стоило внезапно поменять планы. Но вчера мне доставили это. — Дракон вытянул из-за пазухи пергамент. Точно такой же Хаэлнир уже видел сегодня утром в руках у Мьюриэль. Еще не развернув, он уже знал, что прочтет.

— Снова выкуп, и снова нужно непременно явиться в пустыню… — Командующий медленно скатал свиток.

— Снова? — Переспросил ящер.

— Бреанир тоже похищен. Великому Тину, как и тебе, предлагают лично прибыть в кочевье с выкупом.

— Мне показалось это довольно странным: обмен пленниками всегда происходил на границе. И еще — я до сих пор не чувствую, что с матерью что-то не так. Я даже залетел сначала в Пельно, чтобы удостовериться. Она там не появлялась. Зато мне рассказали, что пару четвертей назад за городом произошла стычка с кочевниками. Бродячие жонглеры из степных варваров внезапно набросились на публику и всех перебили. Резня случилась под самым носом у городских стражников, но те ничего толком не разобрали. Толи один из зрителей оскорбил степняков, толи еще что. Самое удивительное, убийц так и не догнали, хотя стража, я уже говорил, стояла буквально в сотне ярдов. Они не видели, чтобы жонглеры увозили кого-то с собой. И все-таки мне кажется, что похищение и эта стычка как-то связаны!

Они дошли до особняка Хаэлнира и остановились в холле.

— Я хотел лететь прямиком за Мурр, но потом сообразил, что одному мне не справиться. Ты столько раз воевал в степи… — Вопросительный взгляд юноши остановился на лице командующего.

— Ты правильно сделал, что прилетел. Отправляться одному в пустыню было бы опрометчиво. Шаманка явно этого и добивается. Но вдвоем мы сумеем вызволить и Бреанира, и Мирру, думаю, они ехали вместе. Нужно подобрать тебе кольчугу и меч, — он поманил гостя за собой в коридор, ведущий в оружейную комнату, — на закате встретимся с леди Мьюриэль и попробуем воспользоваться порталом.

Покинуть холл они не успели, снова брякнул дверной колокольчик. С улицы вбежала эльфея. Белая органза, украшавшая рукава платья и свисавшая едва не до земли, зацепилась за дверную ручку, женщина дернула локтем, безжалостно раздирая тонкую ткань. На высоких скулах пятнами проступило волнение.

— Они лишили энергии портал! — Без приветствий и вступлений выпалила она. — Должно быть, Тин донес о твоей просьбе Эрендиру! — Потом сообразила, что командующий не один. — Эрсторген? — Удивление на миг победило отчаяние.

— Судя по всему Бреанир и бывшая вранская правительница попали в плен одновременно. — Объяснил хозяин появление дракона. — Эрсторген получил похожее послание от Шихканты.

Урфийский правитель поклонился, не забывая о вежливости, но Мьюриэль вряд ли это заметила, все ее мысли были заняты спасением жениха.

— Я не знаю, что делать, — призналась она, — если Совет решил опечатать портал, нам не добраться до Асс-Мурра вовремя.

— Я долечу до Мурра за два дня! — Эрсторген и не рассчитывал воспользоваться эльфийским порталом, поэтому прежде чем отправиться в Ферни-Этт тщательно рассчитал время на дорогу туда и обратно.

— Давайте не будем горячиться. — Хаэлнир нахмурился, знакомая складка залегла вдоль лба. — Присядь Мьюриэль. — Взяв за руку, он подвел и усадил эльфею на мягкий диван в уютной нише напротив входа. — Ты тоже, Эрсторген. Сейчас очень важно принять верное решение, ошибка может стоить жизни двум дорогим нам людям…

Дракон кивнув, присел рядом с дамой.

— Мы могли бы долететь, предположим до Лента. Но оттуда еще не менее 5 дней пути по степи и пустыне — это если мы возьмем наших лошадей.

— Полетим прямиком через степь на Южное плоскогорье. — Предложил Торки.

Эльфея с сомнением покачала головой: «Невозможно.»

— Действительно. — Подтвердил командующий. — У тебя ведь генетическая память, должен знать, — упредил он готового возразить ящера, — когда-то первый из твоего рода проиграл спор с пустынными духами. В уплату долга никто из его потомков не может являться на их земли в драконьем обличье. Решившись лететь над пустыней, мы рискуем вступить в схватку со всеми демонами по ту сторону Мурра.

— Другого выхода все равно нет! — Дракон вскочил — юношеская порывистость все еще не оставила урфийского князя.

— Мне нужно немного подумать. Мьюриэль, не могла бы ты взять на себя роль хозяйки? Леди Ойлиф с утра уехала на прогулку и вряд ли вернется до темна. В гостиной наверху есть вино, найдутся сыр и бекон — Эрсторген проделал дальний путь, ему будет полезно перекусить.

Успевшая взять себя в руки эльфея поднялась с дивана.

— Идемте, Эрсторген. — Позвала она. — Бокал вина не повредит нам обоим.

Хаэлнир погрузился в задумчивость. На втором этаже Мьюриэль умело соорудила гостю огромный бутерброд. Они уселись за стол молча, думая каждый о своем. Время от времени, то один, то другой бросал взгляд на ажурную дверь, ведущую в гостиную. Наконец за искусно вырезанным деревянным переплетом мелькнула фигура командующего, створки распахнулись. Оба гостя напряглись.

— Эрсторген, — испытующий взгляд эльфа уперся в молодого дракона, — если ты готов, как твой отец, тогда, в Оль-Герохе, поделиться своей энергией, мы сможем активировать портал… — взгляд обратился на эльфею, та поспешно кивнула

— Я согласен! — Дракон снова весь подобрался, готовый вскочить и лететь на край света.

— Это не все. Двух дней форы, которые мы получим, пройдя через портал в Тар-Аленте, недостаточно. Неизвестно, где именно, вместе или порознь находятся пленники, и сколько времени уйдет на их поиски. Нужно установить открытый коридор с выходом прямо в пустыню, это даст еще три-четыре дня. Ты сумеешь удержать открытый коридор Мьюриэль?

— Да! — Снова кивнула эльфея.

— Взвесь свои силы, как следует. Ты не сможешь опереться на мощь Совета, напротив, нам постараются помешать.

— Я справлюсь. — Дочь Зил-Ирисов гордо вздернула подбородок.

— Теперь вернемся к вопросу с энергией. — Хаэлнир помедлил. — Торки, чтобы питать портал своей маной, тебе придется остаться в Ферни-Этте. Тебя даже могут схватить за самоуправство. Ты доверишь мне спасение своей матери?

На несколько секунд воцарилось молчание. Дракон замер, вцепившись в деревянные подлокотники кресла, с которого готовился встать.

— Я не смогу совершить переход?

— Нет. Ни ты, ни Мьюриэль.

— Я тоже? — Вскинулась та.

— Кто-то должен вывести дракона из города. Мы не можем оставить Эрсторгена на «растерзание» старейшинам!

Мьюриэль поникла. «Я согласна» — прошептала все же через минуту.

— Теперь все зависит от твоего решения.

Оба эльфа вопросительно смотрели на молодого урфийского правителя. И снова повисла бесконечная пауза. За окном садилось солнце. Ящер молчал, но ни командующий, ни Мьюриэль не торопили его.

— Это сложное решение… — Выдавил Торки.

— Я знаю. — Хаэлнир и сам не до конца избавился от сомнений, но любой другой план, из пришедших к нему в голову, был еще более рискованным. Он бы очень хотел, чтобы Змей оказался рядом и разделил ответственность. Но Г*Асдрубал после той странной записки больше не давал о себе знать.

— Хорошо. Если кто-то и сумеет вытащить маму, то это ты. Что я должен делать, после того, как портал закроется?

— Постарайся выбраться из города и никого сильно не искалечить. — Серьезно попросил эльф. — В худшем случае тебя запрут в каком-нибудь подвале до выяснения всех обстоятельств, а потом выставят за городскую черту. Ты — не член общины, так что судить тебя Совет не станет, только расспросит, как следует.

— Что я должен буду сказать?

— Правду, естественно. Скажешь, я попросил тебя об одолжении… Мьюриэль позаботится о том, чтобы тебя отпустили, как можно быстрее. Потом отправляйся к Залентскому мосту и жди нас на левом берегу Мурра…

Дракон слушал инструкции, не перебивая.

— … Ни в коем случае не пересекай реку, если только не услышишь зов! — Командующий дождался утвердительного кивка. — Теперь о том, как пробраться в зал перемещений. Мьюриэль, твой дед поставил у здания охрану?

— Нет. — Покачала головой эльфея. — Ведь портал «мертв». Но, на всякий случай я пойду первой. Если в зале кто-то есть — будет достаточно сонного заклинания, не думаю, чтобы они ожидали подвоха от внучки Эрендира.

— Поскольку переход откроется в пустыню, лошадей придется брать здесь. Мне понадобится по крайней мере три. Сейчас в конюшне, помимо моего Гвиска остался только Эдир. Нужен еще один.

— Я возьму с собой Олле. — Пообещала эльфея. — Пора идти. Зайду к себе за лошадью, и отправлюсь на «конную прогулку» к залу переходов.

— Мы выйдем через четверть часа.

Мьюриэль покинула особняк. Эльф повернулся к ставшему молчаливым дракону.

— Надеюсь, ты и вправду не отправишься в пустыню без крайней нужды. Ссора с песчаными духами была бы нам не кстати.

И снова Эрсторген ограничился кивком. Командуюшщий тихо вздохнул. Принудить дракона быть послушным было ему не под силу. «Пусть ему и на этот раз достанет выдержки!» — попросил незримых богов.

— Пойду, приведу лошадей. — Вслух сообщил ящеру.

— Мы так и не встретили никого из твоих родных. — Заметил Торки уже по дороге к залу перемещений.

— Братья остались в Эфель-Дорате, — напомнил ему спутник. — А родители деликатно избегают моего общества. Видишь ли, обычай не позволяет мне поселиться под чужим кровом. И чтобы избежать неприятного соседства, они каждый день вынуждены изыскивать повод, не остаться дома. Отца я не видел с самого приезда, а леди Ойлиф обычно уезжает после завтрака и возвращается ближе к ночи.

Ящер взглянул удивленно, но о причинах семейной размолвки расспрашивать не стал. Они ехали медленным шагом по самому центру Ферни-Этта, теплые сумерки располагали к прогулкам, и на улице было довольно «многолюдно». Мечи за плечами командующего не вызывали подозрений, поскольку оба коня были нагружены объемными сумками, а следовательно эльф и его приятель явно собрались за город.

— Забавно, — печально улыбнулся эльф. — Мы всей семьей несколько месяцев терпели неудобства, чтобы соблюсти приличия и избежать пересудов. Но после захвата портала скандал уж точно не минуем.

Они подъехали к похожему на беседку одноэтажному зданию. Двери не было, внутрь вел широкий, ярко освещенный проход. У портала уже спешилась эльфея.

— Я — первая, — прошептала чуть слышно и пошла по коридору. Хал и Эрсторген поставили своих коней рядом с Олле. Соблюдая маскировку, эльфея не стала нагружать его поклажей, но все необходимое уже имелось в седельных сумках Хаэлнира. Мьюриэль вернулась буквально через мгновенье.

— Никого. — Сообщила она. — Но давайте поторопимся, у меня нехорошее предчувствие! — В зал переходов она возвращалась почти бегом, спутникам передалась ее тревога.

Вбежав в зал, дракон первым делом глянул под ноги (черного пятна, подобного тому, что он видел в Агад-Зере здесь не было), потом закрутил головой, изучая незнакомое помещение. Смотреть особо было не на что. Совершенно пустое в центре пространство, на полу — восьмиугольные плиты, такие же, как на улице, только из более дорогой разновидности мрамора. Купол, словно недостроенный, посередине имел фигурное отверстие — больше всего напоминающее цветок, вдоль стен — фальшивые колонны, чьи капители срастались, образуя неглубокие ниши. Во всех, кроме одной приглушенно рдели магические шары. И только та, что напротив входа — пустовала.

Эльфея бросилась к этой нише, с внутренней стороны фальш-колонн, примерно на уровне груди оказались две белые пластины с выдавленными контурами пятерни.

— Встаньте сюда, Эрсторген, — позвала она. Дракон поспешил исполнить просьбу. — Вложите руки в углубления. — Драконья ладонь не без труда уместилась в миниатюрный оттиск. — Теперь попробуйте наполнить их энергией!

Торки не очень хорошо понял, что понимать под этим: «их», но сосредоточился и постарался сконцентрировать всю свою ману в кончиках пальцев. Дрогнул сводчатый потолок, левая пластина взорвалась изнутри, обдав острыми осколками щеку дракона.

Хаэлнир тревожно оглянулся в сторону входа.

— Не получается! — Запаниковала эльфея. Эрсторген испугавшись, что разрушил важную часть портала, безуспешно пытался собрать разбитую пластину. — Он не умеет направлять энергию!

— Ничего страшного. — Постарался успокоить спутников Хаэлнир. — Ты вполне способна сама открыть портал. Торки, обними ее за талию. — Дракон довольно неуклюже обхватил Мьюриэль поперек туловища. Эльфея, сообразив, чего ждет от нее командующий, развела руки, коснувшись пальцами обеих, управляющих порталом, колонн. — Теперь медленно передай ей часть своей силы…

На этот раз под куполом разнесся низкий гул, завибрировали в унисон ему колонны, задрожал, становясь непрозрачным воздух в вырезе купола. Хаэлнир вернулся к выходу за лошадьми. На площади перед залом перемещений стояло несколько эльфов, с некоторым удивлением разглядывая радужный столб, бьющий в небо над крышей. Однако никто из них не пытался остановить самоуправное вторжение в портал. «Совет не объявил официально о запрете на перемещения» — догадался командующий. Он отвел всех трех коней в центр зала, еще раз проверил снаряжение и кивнул «распятой» на колоннах Мьюриэль. «Отправляй!»

Гул «сгустился», пару минут радужный столб дрожал между крышей и полом, потом на миг стал непрозрачным и тут же исчез. Мьюриэль обессилено повисла на руках у дракона.

— Все! Они уже должны быть в пустыне.

В зал запоздало ворвалась ночная стража. Десятник обнажил один из мечей, подозрительно разглядывая дракона, сжимающего в странных объятьях внучку Владыки Эрендира.

— Вам следует немедленно отпустить ее. — На всякий случай потребовал командир стражников.

— Еще чего! — Эльфея демонстративно развернулась лицом к дракону, закинула обе руки ему на шею. — Что вы себе позволяете, десятник?!

— Берите меня на руки и идите к выходу. — Краем рта приказала она дракону. Торки подхватил Мьюриэль и на подгибающихся ногах (взлом портала не прошел даром и для него) поплелся через зал. Спиной он ощущал недоверчиво-удивленные взгляды воинов.

— Что мы делаем? — Шепотом спросил у эльфеи.

— Сматываемся. — Так же тихо ответила та. — И имейте в виду, идти самой мне сейчас не под силу, вам придется нести меня до самой резиденции Зил-Ирисов.

* * *

В гигантской зале клубился туман, за его белой пеленой не разглядеть было ни стен, ни потолка. То, что выглядело как колонны, при приближении оказывалось игрой света на «ватных» клубах. Мирра с трепетом вдохнула странный воздух. «Вот каков он — Чертог Ожидания!» Сделала несколько шагов вперед, повернулась. Там где она только что прошла, затягивался мутной кисеей призрачный след. Туман хоть и выглядел плотным, не мешал двигаться. Она перевела взгляд на собственные грудь, руки — по легенде, оказавшись в Эрее, души принимают самый цветущий, что был у них при жизни, вид, и одеваются в лучший наряд по своему желанью. Ее лучшим нарядом, бесспорно, было синее эльфийское платье. Несчетное число раз она жалела о том, что пришлось продать драгоценный подарок. Бывали у нее потом прекрасные наряды, но такого — никогда.

— И тут вранье! — не смогла она сдержать разочарование. Тело облекало все тоже изорванное, грязное платье. Провела ладонью по голове. — И волосы не отросли!

Содранная о камни ладонь саднила. Нет, это не могло быть преддверьем Эреи. Души умерших не испытывают боли. В этом-то она могла убедиться в день Великой битвы под Враном, когда по зову Хаэлнира павшие воины пришли на помощь своим живым соратникам.

Мирра повертела головой — никаких ориентиров, она снова двинулась вперед, то есть туда, куда в данный момент было повернуто лицо. Очень может быть она бродит кругами на одном месте. А что прикажете делать, если ты непонятно как оказалась непонятно где? «Может, я вообще лежу сейчас на полу башни, придавленная камнем, а все это — видения агонизирующего мозга. Но даже если так…»

— Нет, ты не бредишь. — Пространство вокруг на несколько ярдов очистилось от тумана, сгустившегося вокруг обведенного незримой чертой пятачка, в центре круга оказался уже знакомый ведьме мужчина. Хотя, нет, конечно же не мужчина, точнее не просто мужчина — Творец!

— … Здравствуйте… — Мирра растерялась куда больше, чем в первый раз. — Извините, а где я?

— Примерно там же, где и в прошлое посещение. Ты ведь знаешь, что попала в развалины Асс-Мурра, а Асс-Муррская Игла…

— Содержит выход. — Закончила Мирра, внезапно припомнившая давний разговор во Вране. — Значит, мы могли давно сбежать, если бы додумались раньше подняться на крышу?

— Не думаю. Тебе феноменально повезло. Знаешь, что такое феноменально? Ты умудрилась попасть в игольное ушко, когда и самой иглы давно нет. Невероятное совпадение: и угол падения солнечных лучей, и место, которое ты выбрала, чтобы свалиться.

— Да уж, повезло. Вы поможете мне… нам?

— Конечно. — Творец улыбался благожелательно. — У тебя ведь осталось одно неисполненное желание. Ты можешь загадать его прямо сейчас.

Пленница кочевников не задумывалась:

— Хочу, чтобы я и Бреанир немедленно оказались дома, живыми и невредимыми!

Улыбка создателя стала печальной.

— Это невозможно. — Развел он руками. — Точнее, невозможно в том виде, как ты пожелала. Бреанир не сможет вернуться живым и невредимым. Он уже мертв. Я разъяснял тебя правила.

— Не может быть! — Перебила его просительница. — Он был жив, когда ускакал с Эдаргеном. Королю не удалось избавиться от кочевников?! — Запоздало ужаснулась она.

— Нет, в этом смысле план удался, если тебе интересно. Но эльф все равно умер, он и так держался удивительно долго.

— Не может быть… — Мирра никак не могла поверить. — Нет, я не хочу! Так не должно быть! — Потом, с некоторым опозданием пришло понимание того, что случившегося уже не исправить. — Губы затряслись, боль когтями впилась в сердце. — Тогда я желаю, чтобы кочевники во главе с этой шаманкой — Шихкантой умерли. Все. Сразу… Нет! Не сразу. Пусть сначала помучаются, но потом пусть сдохнут, от мала до велика!

— Не кажется ли тебе кара несоразмерной? Шихканта и другие, получат свое, каждый в свой черед. Пока в Мире существует Равновесие, любое действие рано или поздно найдет свой отклик.

— Но я не собираюсь ждать! Я хочу, чтобы они были уничтожены сейчас! Если нельзя, чтобы они помучались хотя бы до утра, пусть умрут немедленно!

— Так не пойдет. — Брови Создателя сошлись у переносицы. — Я не стану губить целое племя, чтобы утолить твою жажду мщения. Желаешь, чтобы я наказал врагов? Если так — выбор времени и способ за мной. Или пожелай меч, и иди, восстанавливай справедливость на свой лад.

Ведьма прижала ладонью трясущиеся губы, слезы стекали по перепачканным щекам, не оставляя дорожек, многодневная грязь крепко въелась в кожу.

— Отринь гнев. Загадай что-то действительно важное.

— Я ни о чем другом не могу думать. — Прерывающимся, от сдерживаемых рыданий голосом, призналась она.

— Давай забудем на время о том, что произошло с тобой за последний месяц. — Творец повел рукой, словно приглашая «гостью» оглядеться вокруг. — Чего ты по-настоящему хочешь?

— Я хочу домой, к Змею!

Творец некоторое время молча смотрел на собеседницу в замызганном платье. Потом печально покачал головой.

— Давай так, я объясню, а ты попробуешь понять и в следующий раз избежать ошибки. — Он присел на материализовавшееся позади кресло. Мирра так и осталась стоять. — Ты только что загадала две взаимоисключающие вещи: попасть домой и попасть к Змею. Г*Асдрубала сейчас нет ни в одном их тех мест, что ты называешь домом. А что касается возвращения, подумай, стоит ли тратить свое последнее желание на обычное путешествие, пусть и довольно дальнее, особенно, если знаешь, что не встретишь в конце пути того, кого ожидала?

— Но когда же, наконец, Змей вернется?!

— Я ведь уже говорил, как только исполниться то, что он загадал.

— Что же это за дурацкой желание?!

— Такое же дурацкое, как и твое… — Творец сделал паузу, словно чего-то ждал от Мирры, но та лишь молча кусала губы. Создатель неслышно вздохнул. — Я не могу сказать тебе, что именно пожелал твой муж. При удачном раскладе, он мог вернуться через год-полтора. Но уж не как не раньше девяти месяцев… — Снова многозначительная пауза, и снова ведьма только всхлипывала. — Но теперь, как видно, дело затягивается на неопределенный срок… — (Мирра тихонько застонала). — Послушай, — теперь голос Всесильного звучал обыденно, — учитывая некоторые твои заслуги, я сделаю тебе еще одно, последнее одолжение: я не стану исполнять те глупости, что ты сейчас нажелала, я верну тебя назад, в башню…

Какого бы предела отчаяния не достигла Мирра к этому моменту, при последних словах она вскинулась: «Вернуться назад, в кошмар с кочевниками?! Лучше — туманная Эрея!»

— Не бойся, — успокоил ее Создатель. — Там уже никого нет, ни стойбища, ни шаманки. Будь хоть раз разумной. Просто посиди пару дней в башне!

Очнулась она на полу в развалинах Иглы. Темно, но солнце село явно недавно, пустынный воздух, не знающий долгих сумерек, не успел охладиться. Во рту пересохло, болели содранные в кровь локти. Встав, кое-как доковыляла до источника, попила, умылась. И только тогда в голову пришла первая мысль: что же с ней в действительности произошло? Она упала со стены? Или заснула и встреча с Творцом ей пригрезилась? Сколько их уже было, таких снов: где она так или иначе бежала из плена: иногда удачно, но чаще пробуждение приходилось на страшную сцену, когда их настигали кочевники… В груди ворочалась странная боль: «Бреанир умер!» — вспомнилось неожиданно. Или все-таки это очередной кошмар? «Придерживая» рукой лихорадочно забившееся сердце, ведьма подошла к двери, приложила ладонь к прохладному камню, потом потянула на себя ухватив за ржавую скобу. Тяжелая створка осталась на месте. Значит сон… Для очистки совести еще раз дернула дверное полотно, теперь налегая всем телом. Знакомый скрежет напугал, дверь нехотя приоткрылась на несколько дюймов. Мирра отпрыгнула в сторону, ожидая, что на звук сбегутся охранники, но ничего не случилось. Опасливо выглянула в образовавшуюся щель. Чернота в коридоре не была полной, на одной из стен имелось чуть более светлое пятно — деревянный щит, прикрывавший дыру-вход, оказался сдвинут. Женщина снова испуганно метнулась в «камеру» — в ночное время за стенами башни должны были рыскать собаки, но внутренний голос уже нашептывал, что снаружи никого нет. Когда, спустя несколько минут, она рискнула высунуться из пролома, глазам предстала пустынная темная улица. Стойбище раскинулось за городом, в другой стороне, но тащиться ночью, взглянуть на кочевье, она побоялась. Мелькнула мысль: что, если это — тот самый шанс, что она вымаливала у Судьбы? Утром явятся суровые варвары и вновь запрут ее в башне, или того хуже — отвезут в Храм Ожидания, в жертву песчаным духам. Но куда бежать одной, без запаса воды и пищи, в полной опасностей пустыне? В конце-концов Мирра осталась коротать ночь на прежнем месте, даже в соседние развалине перебраться не решилась — вдруг там змеи или еще что. Еле дождалась утра. Только-только на востоке посветлело, со всеми предосторожностями вновь выбралась на улицу, обошла башню, спустилась по смутно знакомой улице на окраину. Ветер катил сухой бурьян по остаткам недавних кострищ, тут и там на земле валялись скудные отбросы, да кое-где сломанные жерди от шатров. Это, да еще тонкие колеи от двухколесных повозок — все, что осталось от накануне раскинувшегося здесь стойбища.

«Значит, правда, Бреанир мертв» — Мирра села на землю и некоторое время незряче пялилась на переползающего тропинку жука. Тот начинал движение, натыкался на сухую травинку, принимался огибать ее с одной стороны, не дойдя до конца, разворачивался… Жизнь казалась так же бессмысленна, как возня в пыли глупого насекомого. Потом она, поднялась, механически отряхнула подол и поплелась назад, к Игле.

Эрссер говорил, меланхолия — значит «черная желчь». Один Творец знает, на каком языке. Перевод всегда казался ей несуразным. Но сейчас ведьме внезапно открылось, почему неведомый народ дал такое название давившему ее чувству. Черная желчь и вправду разлилась у нее в крови и теперь методично выедала из головы все мысли, оставляя одну безысходность. Да, и еще тупую покорность Судьбе. Весь день она просидела, прислонившись к остаткам стены рядом с источником. Вода была под рукой, а голода она больше не чувствовала. Наверное, если поискать, в развалинах можно найти и приспособить что-нибудь под бурдюк для воды, да и съедобные растения в оазисе наверняка имелись. С запасом воды можно попытать счастья — выйти к верховьям Мурра, а уж там, двигаясь по левому берегу… Но Мирра никуда не шла, и дело не в словах Творца. Ей больше не хотелось спасаться, вязкая апатия охватила душу и тело. Умереть без пищи в развалинах Асс-Мурра уже не казалось ужасным. Потом, если муки голода станут чересчур донимать, есть еще золотой ящер с его острым гребнем. Наступила и минула ночь, когда тень от разрушенной перегородки почти исчезла, за стенами послышался какой-то звук. Женщина вздрогнула, старх вернулся, заставив сердце замереть, а потом забиться лихорадочно. Стараясь ступать бесшумно, она прокралась к пролому в стене. Видимый участок развалин оставался пуст и безлюден. Проклиная собственное безрассудство ведьма выбралась из башни: неизвестная опасность одновременно и пугала и притягивала.

— Ми-ирра-а!.. — Голос разнесся над ристалишем. Сердце снова болезненно дернулось, еще не веря собственным ушам, женщина медленно вышла из-за полуразрушенной Иглы. Посреди земляной площадки стоял Хаэлнир, рядом переступало копытами сразу три коня, но других седоков видно не было. Надо было бы бежать навстречу спасителю или хоть крикнуть. Но голос внезапно пропал, а ноги подкосились. Чувствуя себя тряпичной куклой, Мирра упала на колени. Командующий услышал шорох, обернулся.

— Мирра! — Эльф оказался рядом, но солнце за его спиной било ей прямо в глаза, так что она могла видеть только черный силуэт. — Ты ранена? Можешь встать?

Она сумела лишь отрицательно покачать головой.

— Что-то с ногами?

Усилием воли ей все же удалось вернуть голос.

— Бреанир умер… — Пршептала вместо ответа.

Хаэлнир осторожно поднял любимую женщину на руки.

— Я знаю. — Произнес так же тихо. Мирра хотела заплакать, но глаза остались сухими, только рыдания толчками поднимались по горлу, словно рвотные позывы. Ведьма зажала рот рукой, спрятала лицо на плече у эльфа — до самого последнего мгновенья она втайне надеялась, что ошибается.

Командующий решил, что им необходимо «отдохнуть перед дорогой». Мира не возражала, она и вправду чувствовала себя донельзя усталой и разбитой — хотя больше недели сиднем просидела в башне. Можно было бы остановиться в тех же развалинах, но Хаэлнир считал, что следует как можно скорее «сменить обстановку», напоминавшую об ужасах плена.

Они отъехали на окраину разрушенного города, и там, у старого колодца эльф принялся растягивать маленький шатер. Ведьма сидела неподалеку, на снятых с коней седлах, мысли бродили в далеком прошлом.

— Это — не «дар», это — проклятье! — озвучила она пришедшую ей в голову догадку. — Стоит появиться в моей жизни чему-то хорошему, как Судьба тут же у меня это отнимает. Все равно что: дом, друга, возлюбленного. Бинош однажды пыталась сказать мне, но я не поверила… Дура! А исполнение желаний — это чтобы было больнее! Нельзя потерять то, чего не имеешь, а так…

— Ты не права. — Хаэлнир подошел и успокаивающе обнял женщину за плечи. — Я знаю, сейчас все видится ужасным. И смерть Бреанира — с ней трудно смириться. Но нужно потерпеть, время лечит даже такие раны, уж мне можешь верить. Давай я устрою тебе несколько часов спокойного сна. Сон, как и время…

— Нет! — Мирра ухватилась обеими руками за шею командующего, словно утопающий за последний обломок корабля. — Я не хочу спать! Вдруг я проснусь, а ты исчезнешь?! Я не буду спать! Пожалуйста, Хал, я боюсь, не бросай меня!

— Она вспомнила, кому говорила эти же слова совсем недавно, и мучительный ком в горле наконец прорвался рыданиями. На этот раз она плакала громко и долго. И эльф не пытался остановить или утешить, считая, что слезы сами по себе принесут облегчение. Когда плачь перешел в тихие всхлипывания, он поднял бывшую правительницу на руки и отнес в шатер.

— Тебе нужно отдохнуть. — Нежно целуя ее в лоб, повторил он. — И не бойся, я никуда не денусь, я буду с тобой всегда… всегда, когда будешь во мне нуждаться. — Поправился тут же. — Можешь спать спокойно, обещаю, ничего плохого, пока ты спишь, не случится!

Он все же произнес сонное заклинание.

— Эльфийская магия здесь не действует. — Пробормотала ведьма, послушно закрывая глаза. — Ты только не уходи. — Засыпая, она прижимала к груди его руку, так что тыльная сторона ладони могла чувствовать удары сердца.

Хаэлнир дождался, когда дыхание станет ровным, осторожно высвободил кисть, но еще некоторое время молча смотрел на спящую.

— Надеюсь, ты это оценишь! — Поднимая взгляд к остро сходящемуся куполу палатки, пробормотал он. — И, Змей, не мог бы ты поторопиться? Очень трудно сохранять дистанцию, когда тебя нет рядом!

Никто ему не ответил. Серо-коричневый шелковый полог продолжал тихонько плескаться на ветру. Эльф вздохнул и вышел из шатра, кроме попечения о спасенной правительнице, на нем еще лежала забота о лошадях.

Они взяли от развалин Асс-Мурра на восток, в сторону Северного торгового тракта. Ехать берегом Мурра Хаэлнир не рискнул, сотни готовящихся к набегу племен облюбовали пойму под стойбища. У единственного моста через реку имелось сразу две заставы — Лентская и тайная эльфийская — Тар-Алент, чьим порталом командующий первоначально планировал воспользовался для перемещения. Туда они планировали добраться прямиком по тракту. Такой путь был длиннее, но, по мнению Хала, безопаснее. Шесть дней в степи подтвердили его выкладки, но на седьмой, точнее уже восьмой, поскольку дело было ночью, задремавший рядом с Миррой эльф проснулся от далекого лая собак. Он выбрался из шатра, тревожно всматриваясь в ночь и втягивая ноздрями воздух. Показалось, к запаху сухой полыни примешивается дым кизякового костра. Хотел было проехаться в сторону, откуда дул ветер, но, представив, как перепугается спутница, если проснувшись, не обнаружит его рядом, отложил разведку.

На рассвете оседлали коней. До Северного тракта было меньше дня пути, потом еще день, от силы два хорошей скачки и — будет мост. Хаэлнир нашептал что-то лошадям и те, не смотря на жару и усталость, весь день шли широкой рысью. Незадолго до заката под копытами захрустел гравием торговый тракт. Здесь он не был гладко выстлан булыжником, как по ту сторону Великой реки. Впрочем, они только пересекли дорогу, и двинулись по степи параллельным курсом. Когда солнце принялось «двоиться», опускаясь за горизонт, эльф заметил впереди пыльное облако. Они с Миррой придержали коней.

— Кто-то едет? Будем прятаться? — Заволновалась только-только спасшаяся из плена ведьма.

— Они едут в ту же сторону. — Пристально всматриваясь в полыхающую алым линию заката, сообщил ее спутник. — Мы нагнали орду.

Когда окончательно стемнело, Мирра смогла убедиться, что эльф прав. Все пространство справа и слева, сколько хватало глаз, засияло желтыми огнями костров. У женщины дух перехватило, число огней на земле было сравнимо с количеством звезд на летнем небе.

— Сколько же там людей?! — Ужаснулась она, представив несметное воинство. — Мы пропали. Они затопят наши земли, почище последнего Потопа. Но тут же мысли вернулись к более насущному. — Хал, как же мы пробьемся к Мурру?!

— Я думаю над этим…

Озабоченный вид командующего напугал Мирру, но она не стала отвлекать его новыми расспросами. Эльф закончил приготовления к ночлегу. На этот раз он не стал окружать стоянку магической стеной, а коней отпустил пастись подальше в степь, после чего уселся в шатре лицом к выходу и замер, уперев взгляд в шелковый полог.

Мирре не спалось, тревога острыми когтями рвала сердце.

— Хал, Ха-ал… — Негромко позвала она, промаявшись примерно до середины ночи. Тот на мгновенье отвлекся от разглядывания стенки. — Это значит — новая война, да?

— Да, если орда форсирует Мурр. Я уже послал мысленное сообщение в Тар-Алент, но они еще очень далеко, не уверен — «расслышали» ли.

— Но как тебе удалось? Шаманка ведь договорилась с духами пустыни, на их землях эльфы не могут применить свои уменья…

— Только не я. — Хаэлнир поднялся, затылок едва не уперся в шелковый свод. — Не так ли, вейхал?

Клапан шатра распахнулся, внутрь, словно швырнуло ветром горсть песка. Вместо того, чтобы осесть на подстилке тонким слоем, он заклубился в воздухе, вокруг образовалось дрожащее марево, постепенно сложившееся в очертание уродливого человека.

Взвизгнув, Мирра откатилась к ногам Хаэлнира.

— Не бойся. — Тот помог ей подняться. — Это всего лишь пустынный дух. Он не причинит нам вреда, никто щедрее меня не поил здешних вейхалов кровью! Не так ли?! — Снова обратился он к демону, на этот раз вопрос прозвучал, как удар хлыста.

— Да, брат. — Прошипело чудовище. — Ты звал нас. Зачем?

— Большая орда, идущая к реке, ее ведет Говорящая с Духами, Шихканта?

Песчаное марево утвердительно качнулось.

— Скажи, а исполнила ли она ваш уговор? Не похоже, чтобы свирепые вейхалы испили крови дракона…

Существо у входа задрожало сильнее, «заплевало» струйками песка, но ничего не ответило.

— Я предлагаю вам другую сделку! — Эльф шагнул ближе. — Поделитесь со мной своей силой, и я принесу вам в жертву все стойбище, что раскинулось отсюда и до горизонта! И это будет настоящая песчаная смерть, как во время тех ураганов, в которые ты и твои братья так любите превращаться в пустыне.

Марево снова закачалось. Мирре показалось, что негодующе.

— Что нам за польза от таких смертей? — Зашипел вейхал. — Люди задохнуться в песчаной буре, тела их высохнут, а наша жажда так и останется неутоленной. На что нам жертва, без крови?

— Клянусь, вы получите столько крови, что хватит напоить всех духов пустыни! — Ведьма уже видела этот жестокий взгляд. Будь на месте Хаэлнира кто-нибудь другой, она пожалуй испугалась бы его куда больше песчаного демона. — Ну же, брат мой! Разве стал бы я лгать носящим одно со мной имя?!

Песочный силуэт на некоторое время неподвижно завис в воздухе, потом скользнул в сторону клапана.

— Выходи, скрепим договор. — Прошелестел, вылетая наружу.

Вслед за шагнувшим на улицу эльфом Мирра высунулась из шатра.

В прозрачном ночном воздухе дрожало уже шесть песчаных фигур. В центре образованного ими круга спокойно стоял эльф, между его сведенными ладонями разгоралась ослепительно белая звезда. Потом сияние резко погасло, только кончики пальцев продолжали светиться. Вместе со звездой исчезли и пустынные духи.

— Собирайся. — Проходя мимо шатра, бросил командующий. — Нам нужно опередить орду и раньше них выйти к Мурру. Будем скакать остаток ночи и весь следующий день, если потребуется.

Из темноты как по команде, а вернее именно по команде, вынырнули кони.

— Но, как же войско? — Заметила ведьма, уже устраиваясь в седле. — Как мы сумеем объехать или проскочить мимо?

— Об этом позаботятся мои песчаные братья. — Усмехнулся ее спутник.

Он свернул палатку и те из пожитков, что успел распаковать на ночь. Гвиск, едва хозяин очутился в седле, снова развернулся на восток, его товарищи пристроились в хвост.

До рассвета они ехали параллельно Мурру, огибая вражеское войско, потом сменили курс и снова двинулись к Великой реке, оставляя стойбище по левую руку. Чтобы увеличить скорость, Хаэлнир поступился принципами, а эльфийский скакун гордостью — вокруг шеи Мирриного жеребца повязали шелковый шнур от палатки, чтобы наездница могла держать во время скачи. Женщина оценила жертву, но уж после этого кони взяли в такой галоп… Ведьма почти лежала на лошадиной шее, жмурясь от бившего в глаза ветра. Время от времени она кидала опасливые взгляды налево, но кроме желтоватого марева там ничего не было видно. Неожиданно на месте, где должны были стоять шатры кочевников, вознес в небо колонны белокаменный город. «Мираж» — догадалась всадница. Но бешенная скачка не позволила разглядеть его, как следует. Хаэлнир же и головы не повернул в сторону чудесного виденья. Некоторое время они проносились мимо пышных садов и ажурных беседок. Потом город исчез, так же неожиданно, как появился, а лошади все продолжали неутомимый бег.

Вечером Мирра сползла на землю едва живая, ей и раньше приходилось весь день проводить в седле, но не при таком аллюре, и, конечно же, она делала длинные остановки, чтобы перекусить самой и дать передохнуть лошади. Она даже не сразу сообразила, что они достигли Великой реки — вот она, катит мутные воды за полосой разросшегося на болотистом берегу тростника.

— Оставайся здесь. — Приказал Хаэлнир. За весь этот день им удалось едва двумя словами перекинуться. — Если увидишь чужих воинов, садись на Эдира, и плывите на тот берег. Не бойся, он вынесет вас обоих.

Ведьма даже не успела возразить — командующий, поправив перевязь с мечами, зашагал в пустыню, откуда они только что приехали.

Когда зеленая трава под ногами сменилась красноватой землей с редкими островками колючек, Хаэлнир остановился, выбрал скупо поросший ковылем пригорок и уселся на вершине, вглядываясь в даль. Вскоре на горизонте появилась легкая дымка, постепенно превратившаяся в неровную полосу. Она росла, приближаясь, передний край распался на отдельные «точки», еще немного, острый глаз сумел бы различить фигуры всадников. Эльф поднялся.

— Приступим.

Он вонзил один из своих клинков в сухую землю, потом склонился над ним, припав на одно колено и опустив обе ладони на рукоять. Клинок сверкнул как ударившая молния, и как от удара молнии дрогнула земля. Тонкая трещина побежала в обе стороны от вошедшего в почву меча, и секундой позже вдоль всего разлома взметнулась вверх пыльная стена. Стремительные и острые, словно лезвия, воздушные потоки гнали и гнали в небо песчаную взвесь, а потом вдруг со свистом устремились к приближающемуся войску.

Передовые разъезды заметили внезапно возникшую впереди бурю. Кто-то успел спешиться, опытные степные воины, закрывали лица платками, но первый же порыв ветра продемонстрировал всю тщетность их усилий. Это не был обычный смерч — частый гость в более засушливой местности. Песчаные струи неслись с неимоверной скоростью, они не закручивались — ветер дул и дул в одном направлении сдирая с людей одежду и кожу, подобно шлифомальному диску. Воины падали на колени, рядом с бьющимися в агонии лошадьми — острые крупинки, как наждак, стирали живую плоть едва не до костей, и ветер стал красным от крови. Обглоданные бурей, все еще корчащиеся в агонии тела, усыпали поле, и тут же были занесены песком. Спустя всего три четверти часа на месте огромной орды остались лишь розовые от крови барханы. Ослабевший смерч унеся дальше в пустню.

Командующий последним усилием выдернул из земли меч, зашатавшись, чуть не завалился на спину. Перед глазами плясали черные точки. Хаэлнир попытался вернуть ясность зрению, но нет, черные точки продолжали кружиться, складываясь в силуэт пустынного демона.

— С-с-славная жертва! — Прошелестел он. — Ты всегда был щедр с нами.

Эльф хотел подняться, но слишком много сил было отдано последнему заклинанию, снова закачавшись, он опустился теперь уже на оба колена.

— С-славная жертва, — повторил дух. — Много крови, так много, что впервые за сотню лет я не чувствую голода! А теперь мы получим еще и твою жизнь. — Существо засмеялось, рассыпая вокруг маленькие смерчи. — Ты слишком слаб повелитель, чтобы встать и уйти. Теперь ты останешься с нами навсегда, навсегда в пустыне…

— Обойдетесь! — Мирра с размаху выплеснула в вейхала воду из бурдюка. Дух пронзительно взвизгнув, распался на грязные «ручейки», а потом скорчился на земле сырой кучкой.

— Вставай! — Мирра подхватила командующего под руку, помогая подняться. Из-за пригорка вынырнул Гвиск, опустился на колени, подставляя спину хозяину, дождался, пока Мирра устроится позади него в седле. — Вперед, Гвиск, фаэ!

Конь рванул к реке, позади с нарастающим свистом закручивался новый смерч. Но злобные хозяева пустыни опоздали. Гвиск и присоединившиеся к нему Эдир и Олле с разбега влетели в воду. Протянувшие за ними свои песчаные щупальца вейхалы, вынуждены были отступиться. Река вскипела прямо у берега, выплеснулась волной на сушу — водные духи напоминали незваным пришельцам, что те на чужой территории. Пошипев, вейхалы убрались восвояси.

— Благодарю. — Эльф обессилено свалился с седла прямо в воду. Мирра, помешкав, спрыгнула за ним. — Но я ведь, кажется, велел тебе дожидаться у реки?

У ведьмы не было сил спорить, она лишь руками развела:

— Ты обещал не бросать меня! — Напомнила она. — А сам чуть не отдал жизнь песчаным духам! Скажи спасибо Гвиску, — женщина нежно, но не без опаски, потрепала коня по гриве. — Он не хотел отпускать тебя одного, все метался вдоль берега, потом даже подставил мне спину — вот как тебе только что. Хвала Фермеру, а догадалась сесть в седло и прихватить с собой воду.

— Умница. — Хаэлнир потерся щекой о породистую морду. — Ты тоже… — Чуть заметно улыбнулся он спутнице. Мирра тут же кинулась обниматься, забыв, что ее друг едва стоит на ногах. Все тот же Гвиск, предусмотрительно придвинулся, подперев хозяину спину.

— Нам нужно торопиться. — Напомнил командующий, высвобождаясь из объятий. Я уничтожил далеко не всех. Буря прошла, теперь выжившие начнут откапываться и бросятся к воде.

— Может, спустимся немного по течению, чтобы быть подальше от них? — Предложила бывшая правительница.

— Нет. Мы и так сильно сместились к востоку. Понадобиться время, чтобы вернуться к Тар-Аленту. Но сейчас главное — переправиться на ту сторону.

Не смотря на усталось, лошади и всадники вошли в мутную воду.

* * *

Эрсторген сдержал обещание и ждал их у моста через Мурр.

Мьюриэль пришлось остаться. В преддверии нашествия владыка Эрендир запретил внучке покидать пределы столицы. Медно-рыжий дракон часами кружил над рекой, наконец на пятый день ожидания он увидел (и сразу узнал) двух, пробиравшихся вдоль берега всадников. Он так обрадовался, что не сразу сообразил, что означает пустующее седло третьего коня. Мирра долго обнимала мощную щею дракона, потом переволновавшийся Торки сообразил перекинуться и они обнялись по новой.

— Спасибо, сыночек, — Мирра заглянула в драконьи глаза, и тот отчего-то смутился. — Хал рассказал мне, чего тебе стоило открыть портал и остаться в городе. Теперь я вижу — ты стал зрелым мужчиной и мудрым правителем!

— А что Брен… — Эрсторген осекся. Мирра закусила губу, не в силах пересказать случившееся. Хаэлнир молча покачал головой.

— Отвези мать в Урфиндар. — Попросил он.

— Я смогу унести всех. Не беспокойся.

— Не нужно. — Командующий отвязал от седла миррины сумки и флягу с водой, протянул их ящеру. — Мне еще нужно на заставу. Я оставлю коней в Тар-Аленте. А потом кто-то должен отнести скорбную весть леди Мьюриэль. — Он не стал продолжать, видя как плечи недавней пленницы опять сотрясаются от рыданий.

— Позаботься о ней. — Одними губами произнес он. Дракон понимающе кивнул.

— Ну, вам пора. — Поторопил он ящера. Эрсторген совершил обратное превращение, подхватил одной лапой Мирру, другой ее поклажу.

— Хал!… - Успела крикнуть она, но голос тут же потонул в шуме крыльев.

* * *

Урфиндар произвел на нее еще более тягостное впечатление, чем в первый раз. Должно быть виной тому пережитое несчастье. Мысли о смерти Бреанира причиняли почти физические страдания, и она старалась загнать их поглубже. Не то, чтобы забыть, просто не думать о недавнем плене. Днем это почти удавалось, ночью же картины из недалекого прошлого всплывали в голове с катастрофической четкостью. В темноте она принималась считать воображаемых овец, или пыталась вспомнить генеалогию рода вязов, которую изучала в детстве, но вместо этого перед глазами стояла полуразрушенная башня, где на полу умирал эльф. Не лучше были и сны: редко-редко ей удавалось проспать несколько часов без сновидений. Даже в первые дни после того, как Хал нашел ее в развалинах Асс-Мурра, и то на сердце не было так тоскливо. Конечно, существовало рациональное объяснение: тогда, в пустыне, постоянная угроза встречи с ордой на время вытеснила другие переживания. Но стоило оказаться в безопасном Урфиндаре, и боль от утраты вернулась с новой силой. В мрачной меланхолии тянулись бесконечные дни, Мирра не находила себе ни занятия, ни места. Торки и Анелла всячески ее опекали, но их забота тяготила. Существовало средство: «лекарство и доктор» в одном лице. Но Хаэлнир «сдал ее с рук на руки» дракону и вновь нашел себе неотложные дела. Вот если бы он очутился рядом, взял ее за руку… Мысль стала навязчивой, она посещала ее с периодичностью ночных кошмаров, вернее каждый раз после очередного пробуждения в холодном поту. Стало казаться: окажись рядом эльф — и все горести исчезнут, жизнь снова приобретет вкус и краски. Напрасно разум подсказывал, что так, как было — уже не будет, слишком много потерь отделяет счастливые дни от нынешнего сумеречного существования. Но внутренний голос, вечно враждующий с разумом, не желал мириться с действительностью, он нашептывал, что избавление от печалей совсем рядом…

«На самом деле — не так уж и рядом, до Эфель-Дората — десяток дней пути верхом, и то при хорошей погоде. А откуда в Урфии взяться хорошей погоде?» — Мирра в очередной раз запретила себе думать о Хаэлнире. «В конце-концов должна же быть какая-то гордость!». Внутренний голос, временно отступив, согласился и тут же подкинул старую тему для размышлений: «Что было бы, если бы в тот злосчастный день она не позвала Бреанира посмотреть представление кочующей труппы?»

Ведьма в раздражении ткнула иголкой в центр вышивки, совсем не туда, куда полагалось бы, согласно рисунку на ткани, и отодвинула раскладные пяльца. Хотела еще и ногой наподдать по деревянной раме, на которой было растянуто вышивание, да вовремя вспомнила, что рядом, скромно помалкивая, работает иглой Анелла.

Принцесса сделала вид, что ничего не заметила. Свекровь все последние дни пребывала в крайне подавленном, и видимо поэтому, весьма неуравновешенном состоянии духа. В таком настроении одно слово, даже движение могло вызвать самую бурную реакцию: от слез до швыряния тяжелыми предметами. Поэтому хозяйка замка старательно отводила глаза от недовольно насупившейся экс-правительницы. Но Мирриному раздражению требовался выход.

— Эта вышивка последние нервы из меня вытянет! Как можно столько времени тыкать и тыкать иголкой в дурацкий трафарет!

Замковый лекарь считал, что вышивание успокаивает нервы, это он рекомендовал Мирре взяться за иглу. Урфийская же правительница любила и умела заниматься рукодельем, она и без всякого лекаря почти все дневные часы проводила, расшивая какую-нибудь очередную занавесочку.

— Вам вовсе не обязательно утруждать себя… — Несмело начала она.

— А чем еще можно заняться в вашем занюханном княжестве?! Торки занят, а больше и поговорить не с кем! — Ведьма таки пнула носком туфли крестообразные распорки, деревянные ножки неприятно проскребли по полу.

— Можно прогуляться по городу… — Голова принцессы ниже склонилась над пяльцами.

— Прогуляться?! В смысле окунуться в те помои, что стекают по улице? Благодарю, я не любитель подобных развлечений!

Мирра не хотела срывать раздражение на невестке, но именно этим она и занималась всю последнюю четверть — изводила урфийскую княжну непрерывным нытьем и жалобами. Анелле сносила все с беспредельным терпением.

— Да, конечно, вам тяжело привыкать к нашей неустроенности. Но, я уже приказала, и концу месяца Рыночную улицу, ту, что идет от центральной площади, замостят булыжником…

— А что у вас в казне завелись деньги? — С сарказмом поинтересовалась экс-правительница. Манера собеседницы — покорно сносить все поддевки и упреки — бесила Мирру несказанно. Будь у нее самой такая свекровь, давно показала бы ей (себе то есть), где в замке выход. Но бедной принцессе подобное даже в голову не приходило. Она и Эрсторгену ни разу не пожаловалась, а ведь было на что!

— Скажите Анелла, — та, наконец, оторвала взгляд от нитяного узора, подняла печальные глаза на собеседницу, — я вам не надоела? — Неожиданно спросила ведьма. — Нет, вот честно? Живу в вашем доме, ем ваш хлеб, да еще и третирую вас ежедневно!

— Нет-нет, что вы! — Княгиня даже испугалась. — Я счастлива, что вы поселились с нами.

— Счастливы терпеть мои издевки, мое брюзжание? — Голос ведьмы звучал проникновенно. — Вы в своем уме, душенька?

— Я… Вам сейчас тяжела, я понимаю…

— Ничего вы не понимаете! — Мирра была зла на саму себя, на безответную урфийку, на весь Мир. — Вот что, Анелла, — решилась она, — раз вы не способны выставить меня вон, это сделаю я! — На душе как-то сразу полегчало. И даже впервые по настоящему стало жаль принцессу.

— Пожалуйста, не говорите так!

— Простите меня, ладно? — Ведьма встала и подошла к невестке, та поспешно отставила вышивание. — У меня и вправду сейчас трудное время, но это не повод отравлять вам жизнь. Так что лучше мне уехать.

Анелла задрожала, сложила на груди руки молитвенно.

— Не делайте этого! — В синих глазах стояли слезы. — Вы ведь знаете, Эрсторген изведется от беспокойства. Вы ведь совсем недавно вернулись… — Женщина замялась.

— Из плена. — Резко закончила Мирра. Последние слова и ей дались нелегко. — Именно поэтому я и уезжаю: хочу снова почувствовать себя свободной!

— Но, разве после… после всего, вы не боитесь путешествовать?

— Нет. — Мирра прислушалась к себе, и подтвердила еще раз. — Нет. Потом, если Другая Сестра решится устроить какую-нибудь каверзу, то и стены замка не помогу. Ваш бывший муж, к примеру, ухитрился выкрасть меня прямиком из спальни. Впрочем, он был самым приличным из похитителей, с которыми мне доводилось сталкиваться.

Анелла постаралась взять себя в руки.

— И куда бы хотите ехать? — Тихо спросила она.

— Не знаю. — Экс-правительница кривила душой. — Она точно знала, что поедет в Эфель-Дорат, или в любое другое место, если понадобиться, чтобы увидеться с командующим.

— Эрсторген… Я пошлю за ним.

— Не нужно. Спешки нет. — Ведьма ободряюще похлопала невестку по руке. — Когда он закончит с делами, я сама ему скажу.

Тем же вечером она улучила момент, чтобы наедине переговорить с сыном.

— Прости, Торки. — Чтобы разговор прошел легче, Мирра заранее распалила себя мыслями об очередном ночном кошмаре. — Урфиндар прекрасное место для скорби. Такое прекрасное, что здесь я не могу забыть о ней ни на минуту. Но я еще помню, что жизнь может быть если не счастливой, то хотя бы светлой. А в Урфии не бывает солнца!

Эрсторген опечалился, его всегда огорчало, когда Мирра хаяла родное княжество его принцессы, даже если сама Анелла не слышала их разговора.

— Дожди скоро кончаться. — Попробовал он утешить мать.

— Да, следующим летом. — Ведьма не собиралась менять принятое решение. — Но я не доживу! Не сердись. — Увидев, как помрачнело лица сына, она почувствовала раскаяние. — Вы были очень добры ко мне: ты и твоя жена, но я хочу уехать. Поеду… на Драконью Гору. — (Мирра так и не смогла признаться, что собирается к Хаэлниру.)

— Дороги через континент опасны. — Тут же встревожился дракон. — Лучше я сам отнесу тебя в замок на Горе.

— Нет! — Общество сына не входило в планы путешественницы. — Я поеду с каким-нибудь караваном. Дорожные трудности помогут мне отвлечься.

Торки пытался спорить, но отговаривать Мирру было бесполезно.

Два дня спустя она выехала в сопровождении десятка урфийских гвардейцев за ворота города. Их путь лежал на север, до пересечения с Вранским трактом, тянущимся до самого Пелосского побережья. Экс-правительница не стала отказываться от навязанного сопровождения, рассудив, что сумеет, при необходимости отвязаться от них по дороге. С другой стороны, после степных приключений, поездки без охраны уже не казались ее такими привлекательными.

В полу-дне пути от Врана они свернули с тракта, теперь на юг, и через некоторое время проселок вывел кавалькаду к небольшой рыбацкой деревушке. Ведьма помнила стоящий на отшибе постоялый двор. Когда-то, когда «все было хорошо», они заезжали в деревню перед тем, как переправиться на остров к эльфам. Старый, глубоко ушедший в землю дом и сейчас стоял на месте. Хозяин в некотором смятении принялся размещать многочисленных гостей по комнатам — столь многолюдные компании бывали здесь не часто. Мирра задумчиво грелась у очага в большой столовой зале. Она дождалась пока последний их гвардейцев вышел вслед за хозяином. В углу, за длинным столом сидел простоватого вида мужик в круглой кожаной шапке с ушами.

— Почтенный, — ведьма подсела на скамью напротив. — Не подскажете, где здесь можно нанять лодку?

— Тут у всех лодки. А вам куда требуется?

— Мне на остров, в Эфель-Дорат.

Рыбак взглянул неприязненно и даже отодвинулся по лавке — подальше от странной посетительницы.

— Какой дурак вам к эльфам в лапы поплывет?!

— Я заплачу.

— Шли бы вы, дамочка!.. — Мужик подобрал со стола остатки хлеба и, надвинув поглубже свою шапку, вышел из зала.

Мирра некоторое время молча пялилась не огонь. Но не поворачивать же назад из-за такого ничтожного препятствия?! Бросив взгляд на ведущую на второй этаж лестницу, по которой недавно ушли содержатель гостиницы и ее охрана, ведьма накинула капюшон и выскочила под моросящий дождик.

На улице было пусто. Осень да еще дождь — не лучшее время для прогулок. Разъезжаясь ногами в грязи, пошла к берегу озера. Хоть тут ей повезло: лодки — не меньше дюжины, как памятным ей летом, также лежали на берегу, может только чуть дальше от воды. Мирра нашла ту, что была привязана к ближайшему дереву не цепью, а простой веревкой. Прихваченный с собой меч легко разрубил мокрую пеньку. Широкая лодка, с плоским дном и двумя веслами, закрепленными в уключинах, оказалась тяжелой. Но благодаря мокрой траве и скользкой жиже, в которую превратилась земля на берегу, ей удалось спихнуть ее в воду. Труднее оказалось забраться на банку, не вымочившись по пояс в холодной воде. На этот раз помогли надетые в дорогу ботфорты. Наконец женщина устроилась на скамье, сделала несколько неуклюжих гребков, потом, приноровившись, заработала веслами увереннее. Остров, куда она направлялась, был хорошо виден с берега. Но на деле плыть оказалось не так уж близко. Мирра успела вспотеть, ворочая тяжелыми вальками. Когда до берега оставалось ярдов сто, лодка вдруг перестала двигаться. Напрасно Мирра налегала на весла. Берег не приблизился не на локоть, невидимая стена вокруг острова оставалась непреступной. Перестав грести, ведьма встала, высматривая кого-нибудь на берегу. Прибрежная полоса была пуста, только далеко, над поредевшей листвой деревьев виднелась плоская крыша Эфель-Доратской башни. Разумнее всего было бы развернуться и плыть назад, в деревню, оттуда послать гонца к Даэну во Вран — уж он то знает, как связаться с братом. Но снедавшее Мирру всю дорогу нетерпение не желало мириться с отсрочкой. Она снова села на скамью и принялась мысленно звать Хаэлнира.

Прошло, должно быть не меньше часа. «Лодочница» успела замерзнуть, на дне челна плескалась просочившаяся в щели и выпавшая дождем вода. Сапоги окончательно промокли, не помогала и теплая, на лисьем меху накидка. Мирра сидела скрючившись, утопив в воротнике подбородок — чтобы хоть как-то унять выбиваемую зубами дробь. Наконец, когда она уже и надеяться перестала, на воде показалась узкая эльфийская лодка.

— Случилось что-нибудь? — Встревоженный командующий, забыв поздороваться, сразу перескочил в ее плоскодонку.

— Да. — Ведьма освободила из-под накидки руки. — Я замерзла.

— Конечно-конечно. — Хаэлнир поспешно сорвал собственный плащ, набросил на плечи гостьи. — Но, что заставило тебя приплыть сюда, да еще в такую погоду?

— Ты. — Мирра плохо подготовилась к предстоящему разговору. Да и какую речь могла она составить? — Ты обещал быть рядом… — Объяснения давались с невероятным трудом. — Мне плохо!.. У меня кошмары по ночам.

— Мирра — ты с ума сошла?! Я испугался, думал… Хвала, Творцу, с тобой все в порядке!

— Со мной не все в порядке!

Эльф некоторое время смотрел на кутающуюся в меха женщину.

— Ты действительно приплыла сюда только за этим?

— Да. — Ведьме трудно было выдержать фиалковый взгляд, но она призвала на помощь все свое упрямство.

— Послушай, — командующему его речь тоже давалась с видимым трудом, — я хотел бы помочь, но что я могу сделать? Дурные сны пройдут, я уже говорил, нужно только время.

— Там в степи, когда ты был рядом, меня не мучили кошмары!

— Но здесь не степь. Не могу же я оставаться у тебя в спальне, то есть…ничего конечно не случиться, но как это будет выглядеть?..

— Мне наплевать. Если прогонишь меня сейчас, я просто утоплюсь! — Ведьма глянула в темную бездну, над которой покачивалась лодка. Топиться она не собиралась, но если понадобиться подтвердить слова делом — готова была прыгнуть в холодную воду.

— Это не честно…

— А я не хочу быть честной! — Мирра шагнула к эльфу, лодка закачалась под ногами, так что ему пришлось придержать ее за плечи, спасая от падения. — Я хочу быть счастливой!

— А как же Змей? — Совсем тихо спросил командующий.

— Не знаю. — Призналась шантажистка. — Но если ты сейчас не увезешь меня с собой, я сяду здесь: замерзну или умру в лодке от голода!

— Ты совсем не оставила мне выбора. — Внезапно улыбнулся командующий.

— Да!

— Спасибо.

Мирра не стала возвращаться на постоялый двор. Ничего ценного среди оставленных там вещей не было. Только отправила тем же вечером записку переполошившимся охранникам. (Украденную лодку все равно следовало вернуть). Старшего из гвардейцев на следующий день пришлось привезти в Эфель-Дорат — урфийцы отказывались уезжать, не уверившись, что с доверенной их опеке путешественницей все в порядке. Этот же гвардеец повез в Урфиндар письмо для Торки. Послание было коротким и не до конца правдивым, но угрызения совести мешали авторше высказаться откровеннее.

Она поселилась в Эфель-Дорате, и вскоре восхитительный покой, неминуемо охватывающий любого, кто хоть немного пожил в эльфийском селении, сгладил кошмарные воспоминания о замуррском плене. Хаэлнир делил с ней спальню, но не постель — довольно странное положение вещей, если вдуматься. Но зачинщица переезда полагала, что и так проявила достаточно инициативы. Следующий шаг был за «другой стороной». И конечно, ни на минуту нельзя забывать, что эльфы — мастера иллюзий.

В конце весны Хаэлниру снова понадобилось ехать в Ферни-Этт, вопрос о расширении колонии так и не был решен, и с этим надо было что-то делать. Мирра немедленно впала в унынье. Страшные сны перестали преследовать ее, но кто знает, не вернуться ли они снова, стоит эльфу сделать шаг за порог? Два дня она как потерянная бродила по острову. На третий командующий не выдержал:

— Ты так не хочешь ехать в Ферни-Этт?

— Я очень хочу поехать… А мне что, можно с тобой? — Мирра боялась сглазить, поэтому на всякий случай задержала дыхание. (Любой знает — это и еще хитрая фигура из пальцев — верный способ привлечь Удачу).

— Думаю да, хотя нам еще придется испросить разрешения у Председателя.

Озерный городок никогда не слышал такого ликующего вопля.

* * *

Эрендир Мирре сразу не понравился, хотя импозантности ему было не занимать, и красив он был, как… как всякий эльф. Но, во-первых, он был блондин, а блондинов экс-правительница терпеть не могла. (За исключением Змея, конечно, хотя… его, иногда, тоже.) Во-вторых, он бессовестно гнобил Хаэлнира, а так поступать мог только натуральный урод.

Это был обязательный визит, положение Хала в общине оставалось не ясным. Последний раз его исключили из Совета, когда старейшина Безымянного клана решил вступить в войну с Непобедимым. Но его неожиданно поддержали братья и, хотя и не официально, еще несколько кланов. Когда война была выиграна, Совет оказался в сложном положении. На фоне вранских побед разрушение Эфель-Тау выглядело бессмысленным, и когда изгнанный из Совета повелитель приехал искать примирения, Эрендир не стал поминать старое, старейшину восстановили в правах. Но очень скоро он снова пошел наперекор воле Совета. Кара могла быть суровой, если бы в случившемся не оказалась замешана внучка самого председателя. За очередное самоуправство Хаэлнира уже традиционно отстранили от заседаний. Проводя большую часть времени в Эфель-Дорате, он не слишком расстраивался по этому поводу. Тем более, что место в Совете снова занял Хардрайн — было кому блюсти интересы клана. Вот только его приглашения в Ферни-Этт для человека «из вне» теперь было недостаточно.

— Вы далеко не первая и далеко не единственная из смертных, удостоившаяся внимания Творца. Не вижу в этом особой заслуги. — Эрендир стоял посреди гостиной в своем дворце, не многим уступающем роскошью и размерами Дворцу Совета, ей тоже присесть не предложил. Из-за разницы в росте, ну и из приличия, конечно, Мирре не удобно было разглядывать собеседника, но сходство между Владыкой и его внучкой — Леди Мьюриэль определенно было, взять хоть цвет глаз, или идеально прямой нос.

— Да я и не претендую на роль героини. — Заметила она. Хотелось ответить еще что-нибудь резкое, но ей просто необходимо было разрешение остаться в городе. К тому же, своей дерзостью она подведет сразу несколько друзей, просивших за нее. Поэтому ведьма смирила гордость и скромно опустила глаза (Очень полезная поза, замечу вам, спасает от многих неприятностей!).

— Мы рады принимать вас у себя. — Это была церемониальная фраза, вроде той, которой скрепляют договоры. Очевидно, что особой радости от ее присутствия Владыка не испытывал. («Ну и „нис их торгас“ его с его неприязнью!» — подумала про себя ведьма, забывая, что и с мыслями здесь тоже нужно быть поосторожней). — Прежде, чем вы вернетесь к друзьям и развлечениям, ответьте откровенно: какова цель вашего визита?

— Нет у меня никакой цели, — даже растерялась Мирра. — Хаэлниру нужно было сюда, а мне не хотелось оставлять его… — Она осеклась, как-то не так прозвучала фраза. — Он мой друг, а у меня не так много друзей. — Пояснила на всякий случай.

— Лесной народ всегда отличался мудростью. — Словно бы отклоняясь от темы, раздумчиво произнес Эрендир. — Из всех племен вы ближе всего к эльфам и по образу жизни, и по происхождению. (Мирра кивнула, не понимая, куда клонит глава Совета). — Но все же это слишком дальнее родство, чтобы всерьез надеяться на замужество. Вам ведь достанет мудрости отклонить предложение Хаэлнира?

— Он не делал мне никаких предложений. — Ведьма надменно вскинула голову. Она хотела еще добавить, что «не дело совать в чужую жизнь свой аристократический нос», но Эрендир уже продолжал.

— Он может сделать это из жалости или ложно понятого чувства долга.

— По-Вашему, я достойна жалости?! — Мирра готова была забыть, что собиралась весь разговор быть вежливой и спокойной.

— Вы пережили ужасы плена, — примирительно заметил старейшина, — ваши близкие далеко, и вы явно нуждаетесь в защите. (Подбородок вскинулся еще выше). А Повелитель Хаэлнир, вы только не обижайтесь, считает своим долгом спасать всех и каждого. Замечательное качество, если бы только оно не ставило под удар всю общину.

— Я не «поставлю под удар» вашу общину. — Едко заверила Мирра, и присела в реверансе, показывая, что готова уйти. Если после этого Владыка вытурит ее из города, что ж, пусть! Ее покладистость тоже имеет предел!

Но Эрендир не стал менять своего решения, и Мирра осталась гостить в Ферни-Этте, чему была несказанно рада. Фыркать и задирать нос перед Владыкой — приятно, конечно, но неплохо, все же, что тот оказался выше таких мелочей.

* * *

Ферни-Этт мало походил на Андор-Афель, он был древнее возведенного после исхода из старой столицы Эфель-Тау, и мог с большим основанием претендовать на этот статус, если бы Cовет не решил сделать главный эльфийский город — тайным. Впрочем, это не помогло — теперь Эфель-Тау лежал в руинах.

Здешние особняки отличались огромными размерами, крышы имели самую разнообразную форму — благо о снеге в этих широтах не приходилось задумываться. Мирру пригласили погостить в доме Каэттарисов, из клана которых происходила мать Мины. Хаэлнир и Даэн, прибывший почти одновременно с ними, с удовольствием бы тоже воспользовались их гостеприимством, но отпрыск старшей ветви по негласным законам должен был ночевать под отчим кровом, а упырь не решился утруждать Мининых родственников благоустройством подвала. Поэтому оба эльфа разместились в особняке Безымянного клана, что не мешало «черному кровососу» с заката до глубокой ночи пропадать у соседей.

— Господин Даэнир! — Радостно встретила его очередной визит Мина. Шедший следом командующий удостоился низкого реверанса.

— Даэнир? — Переспросила встречавшая гостей вместе с маленькой хозяйкой ведьма. — Так, Даэн — это сокращенное имя, а правильно будет — Даэнир?!

Упырь скривился, как от зубной боли.

— Во имя Создателя, не повторяй! — взмолился он. Мина хихикнула.

— А что такое?

— Дайнири, по эльфийски — «зайка» — Пояснила улыбающаяся эльфея. — Правда, звучит похоже?

Лицо у Даэна стало прямо-таки страдальческим.

— Ладно тебе, не будь ребенком! — Упрекнул его Хаэлнир. Но, не смотря на строгий голос, и он не сумел сдержать улыбку. — Младенчиком, он был такой хорошенький: сам беленький, глазки красненькие… — Шепнул на ухо Мирре.

— Ну вот, слышала? — Слух у упыря был отменный. — Скажи, как такие серьезные эльфы, как дед и кузен додумались дать мне столь неблагозвучное имя?

— Честно говоря, мне оба варианта нравятся! — Пожала плечами та. — Да и «Зайка», если вдуматься… Ты бы обиделся, если бы я называла тебя: «Зайка»? — Мирра произнесла это нежным воркующим голосом. Бледные щеки Хаэлнира едва заметно порозовели.

— Нет. — Отведя глаза, сообщил он.

— Вот видишь! — Снова повернулась она к упырю.

— Хорошо-хорошо, только оставим этот разговор. Дамы, мы явились предложить себя в качестве сопровождающих на сегодняшний вечер! Вы, госпожа Аль-Мина, удостоите меня своей компанией?

— Конечно! — Мина энергично кивнула, потом, явно вспомнив что-то, сорвалась с места. — Ой, мне же еще нужно зайти за… Повелитель Хаэлнир, Мирра — встретимся на празднике. Даэн, ты ведь вызвался быть моим кавалером?! — Она ухватила упыря за руку и утянула куда-то на улицу. Тихонько щелкнула, затворяясь, входная дверь.

— А что такого случится сегодня? — Заинтригованная ведьма и командующий остались одни в зале.

— Сегодня праздник Падающих звезд. — Объяснил Хаэлнир — Тот самый, про который у людей ходит столько слухов. С наступлением ночи эльфеи выйдут танцевать на лесной поляне.

— Гол…обнаженные? — Ахнула экс-правительница.

Эльф улыбнулся.

— Не совсем. Точнее не все. В общем, сама увидишь. Ты приглашена. Твоя подружка Мина заказала тебе наряд, на случай если ты ничего подходящего не захватила. Она еще не говорила?

— Где он?! — Мирра даже руки потерла в предвкушении нового платья.

Улыбка Хаэлнира стала еще шире.

— Должно быть, лежит у тебя на тумбочке.

На прикроватной тумбочке лежала коробка размером с обычную книжку. Впрочем, может платье волшебное или очень тонкое. Но, под резной крышкой из черного дерева оказался только золотой с изумрудами пояс. Бляхи в виде цветов были инкрустированы огромными зелеными камнями и связаны между собой плоскими кольцами. К поясу прилагалась парочка ножных браслетов, зажим для волос и довольно широкое ожерелье из таких же драгоценных цветов. Скорее даже не ожерелье, а целый лиф, так как верхняя его часть соединялась с поясом многочисленными золотыми цепочками, еще больше их свисало с пояса до самой земли, и каждая оканчивалась изумрудной бусиной.

— Под это нужно совсем тонкую сорочку — Мирра разложила драгоценный убор на постели, оценивая длину пояса. Эльфеи, известно, существа почти эфемерные, у нее же на костях имелся запас жирка, достаточный, чтобы пережить голодный месяц, а то и поболе.

— Под это ничего не надевают.

Ведьма бросила на Хаэлнира подозрительный взгляд.

— Можешь пойти в обычном платье. Никаких ограничений нет. — Поспешно добавил он.

Когда эльф вышел, она заперла дверь и все-таки примерила подарок так, как он говорил. Зрелище вышло…, а пожалуй, что и ничего! Просто удивительно, как удачно были расположены золотые цветки, и на груди и на мерцающей юбочке. Животик, конечно, не мешало бы убрать, но даже он не мог испортить впечатление, создаваемое нарядом. Мирра битый час крутилась перед зеркалом, но потом все же сняла пояс, ожерелье и браслеты, и со вздохом уложила назад в коробку. Не хватит у нее смелости вот так появиться на людях, вернее даже не на людях…

Чуть позже она имела возможность убедиться, что поступила мудро, явившись на эльфийский праздник в обычном, в смысле в закрытом, платье.

Сначала эльфы собрались на центральной площади Ферни-Этта, а потом колонна, неся бездымные факелы, прошествовала на западную окраину, где к последним домам вплотную подступал лес.

Влажный теплый воздух нес зовущие ароматы. Откуда-то из-за кустов слышалась медленная музыка. Чарующий напев исполнялся на струнах и флейтах. Эльфеи сбросили разноцветные плащи, в которые были поголовно закутаны до этого момента и остались…

На феечке, рядом с Миррой и Хаэлниром на было ничего, кроме рубиновой диадемы в темных волосах. Ее соседка оказалась облачена в прозрачную сеть из переливающихся нитей, на конце замысловатой косы «сидел» здоровенный брильянтовый паук. Еще одна леди щеголяла в крошечной юбочке, сплошь расшитой сапфирами, с шеи на грудь свисал тонкий золотой полумесяц. Мирра в первое мгновение даже зажмурилась, так ослепительно прекрасны были хозяйки лесного бала.

— Мужчины, надеюсь, не будут раздеваться? — немного испуганно пропищала она. Ее моральные устои и так подвергались серьезным испытаниям.

— Нет. — Успокоил ее Хаэлнир. — Это ведь очень древний праздник, и такой же древний обычай. Из тех времен, когда кочевники часто нападали на наши селения, особенно в этот день. Сама понимаешь… — эльф повел рукой в сторону поляны, где в хороводе кружились восхитительные эльфеи, и ведьма понимающе кивнула. — Так что присутствовавшим на нем мужчинам, помимо всего, полагалось охранять дам от внезапного набега. Раньше они еще и оружие с собой таскали.

Несмотря ни на что, через какое-то время к гостье вернулась способность критически оценивать «собратьев» по полу, или правильнее будет сказать «со-сестер»?

— А знаешь, похоже, ваших самых красивых женщин я видела задолго до этой ночи. Как ни прискорбно, вынуждена признать: леди Уриэль просто великолепна! И леди Мьюриэль — настоящая королева. Они явно вне конкуренции. Да, вот еще, пожалуй, та дама, с черными волосами, в жемчуге.

— Благодарю за комплимент, это моя мать.

— Твоя мать?! — Ахнула ведьма.

— Да.

— Почему же она до сих пор не подошла к тебе?

— Небольшая семейная размолвка. — Командующий едва заметно нахмурился. — Не забывай, я не оправдал надежд рода.

Мирра промолчала, но недавняя речь Эрендира открылась для нее с другой стороны. Значит, не один завистливый старейшина ополчился на беднягу Хала.

Медленная мелодия сменилась быстрой, девы в хороводе вскинули руки, и вниз полился разноцветный алмазный дождь. У Мирры даже дух перехватило, ощущение было такое, словно небо льет из своей чаши звезды на головы танцующих. Потом общий круг рассыпался на десяток хороводов поменьше, звездопад пошел на убыль, хотя и не прекратился вовсе. Падающие звезды превратились в цветы, и эльфийские девы принялись одна за другой покидать на время свой «кружок», чтобы собрать пышные букеты.

— Раньше незамужние девушки плели венок и в ночь Падающих звезд дарили его своему избраннику. — Шепнул на ухо Хаэлнир.

— У нас в деревне был очень похожий обряд, только веночек суженым дарили юноши. Ваш обычай мне нравиться больше — очень верно, что право выбора остается за дамой.

— Точнее за Советом. Те, кто получил его разрешение, отдадут венки женихам, а остальные опустят свои в реку — в дар духам воды.

Мимо пролетела в танце эльфея в сапфировой юбочке. Замерла рядом с сероглазым эльфом в белом кафтане, водрузила на голову лохматый венок из луговых кашек пополам с травой. У юноши, (Если только он был молод, у эльфов разве поймешь?) даже румянец на щеках проступил от удовольствия. Он унесся вслед за воздушной соблазнительницей. Кто-то дотронулся да Мирриной руки.

— Чудесная ночь! — Мина одарила ослепительной улыбкой обоих. — Ты не надела мой подарок. Не понравилось платье?

— Очень понравилось, — заверила ведьма, — только я не умею такое носить.

— Что может быть проще? Надел и носи! — Перед маленькой эльфеей явно никогда не стоял вопрос: «идет — не идет». На ней и старый мешок смотрелся бы прелестно. А сейчас наряд, украшенный за спиной крыльями стрекозы, изящно подчеркивал прелести юной фигурки.

— Я тоже мечтал увидеть тебя в новом наряде. — Заметил командующий.

— Пойдем, станцуем с нами. — Мина протянула подруге венок. — Потом спустимся к реке и посмотрим, как речные духи играют с подарками. Это очень красиво!

— Да-да… — Мирра перебирала пальцами искусно сплетенные стебли — Я сейчас догоню.

Чудесная стрекоза снова влилась в кружащийся поток. Повинуясь внезапному порыву, женщина привстала на цыпочки и опустила венок на русые кудри Хаэлнира.

Стоявший поблизости эльф не сумел скрыть удивления. Сразу с десяток пар глаз уставились на них. Кажется, даже невидимые музыканты на секунду сбились с такта. Эрендир, наблюдавший за волшебным хороводом с другого конца поляны, оставил друзей и двинулся в их сторону. Его строгий взгляд неотступно сверлил Мирру. Ладно, пусть пялятся, в конце-концов, никому из них, за исключением Хала, она ничего не должна!

— Ч-что это значит? — Хаэлнир отчего-то стал заикаться. Вокруг них незаметно образовалось кольцо заинтересованных зрителей.

— Хотела пригласить тебя на отдельную демонстрацию мининого подарка. — Попыталась пошутить Мирра.

Повышенное внимание, которое привлек ее невинный жест, начинало пугать. Она думала у них состоится милый интимный разговор и, может быть, они тихонько ускользнут с праздника…

— Нет, я не могу так, я должен… — он не договорил. Обычно такой спокойный, главнокомандующий принялся судорожно шарить по карманам на кафтане.

«Вот те на!.. Сейчас мне без всяких иллюзий, что называется: „дадут от ворот поворот“. — Пронеслось в голове у Мирры. — Великий Фермер! Должно быть здесь что-то подмешано к воздуху. Иначе с чего это вдруг я так расхрабрилась?! И главное, нашла, где заигрывать — в компании самых соблазнительных в Мире соперниц. Ой, сравнение-то вышло не в мою пользу!»

Наконец в правом кармане Хаэлнир нащупал то, что искал, на лице отразилось облегчение.

— Прошу тебя принять. — Он вложил в миррину ладонь маленький золотой обруч.

— Спасибо. — Рука автоматически сжала в ладони подарок. За спиной кто-то толи охнул, толи застонал негромко.

— Повелитель Хаэлнир, — Эрендир наконец протиснулся к привлекшей внимание парочке, — прошу немедленно следовать за мной!

На этот раз толпа расступилась, давая проход своему предводителю и его спутнику.

— Я скоро вернусь. — Пообещал Хал, отправляясь вслед за Владыкой. Растерянная Мирра осталась стоять одна, среди притихших эльфов. Постепенно толпа рассосалась, снова зазвучала музыка. Или она и не смолкала? Ведьма разжала вспотевшую ладонь. Тоненький золотой браслет не имел застежки, чтобы надеть его, нужно было сложить пальцы лодочкой.

— Ух, ты!.. — Восхищенно выдохнули рядом. Женщина вздрогнула. Возле ее щеки переливались перламутровые стрекозиные крылья, их обладательница склонилась над украшавшим запястье обручем. — Ну и ну, он сделал тебе предложение! — Мина подняла на подругу мерцающие синим глаза.

— Ты думаешь? — Мирра все не могла прийти в себя. «Ну, конечно, у эльфов ведь принято дарить браслет на обрученье. Теперь я стало быть…»

— Вы теперь жених и невеста! — Восторженно пискнула маленькая эльфея и закружилась радостно вокруг остолбеневшей «счастливицы». — Ну, ты даешь! Вот так запросто р-раз — и надеть ему венок. Меня бы родители просто убили! Ой, леди Ойлиф смотрит в нашу сторону… Пойдем-ка лучше отсюда. Праздник все равно почти кончился.

Волшебная стрекоза ухватила старшую подругу за руку и чуть не силой повлекла за собой к их особняку. Та все крутила головой, пытаясь отыскать глазами фигуру командующего. Но видимо Владыка и Хаэлнир тоже покинули празднество.

* * *

Даэн пропустил момент с надеванием венка. Но молва о случившемся разнеслась почти мгновенно. (А еще говорят, будто эльфы не сплетничают!) Зато он прекрасно видел, как насупленный Владыка позвал за собой его братца. Вид у Хаэлнира был какой-то растерянный. Пожалуй что, он никогда не видел его настолько выбитым из колеи. Подозревая, что разговор предстоит не из приятных, и весьма вероятно кузену может понадобиться дружеская помощь (в смысле моральная поддержка), упырь незаметно, как умеют лишь упыри, последовал за удаляющейся парой. Вскоре стало очевидно, что Эрендир ведет командующего во Дворец Совета. Эльф только присвистнул мысленно. «А разговор-то будет и впрямь не шуточный!» Это лишь подстегнуло его любопытство, и он приблизился к идущим на минимально допустимое расстояние. Те двигались молча. Наконец огромные белые створки, одинаковые во всех Дворцах Совета всех эльфийских городов, сомкнулись за спинами Хала и Эрендира. Упырь едва успел проскользнуть следом.

— Такие выходки недостойны старейшины! — Возмущенно начал Эрендир, останавливаясь в центре зала.

— Я больше не член совета. — Напомнил эльф.

— Ты ведь приехал, чтобы уладить дела с этой твоей колонией? Так ты ничего добьешься!

— Владыка, — Хаэлнир церемонно склонил голову, — мне странно слышать, что Совет ставит жизнь соплеменников в зависимость от того, насколько «достойно» я веду себя в личной жизни.

— Ты нарушаешь закон. Мы ограничили контакты с людьми.

— Ты сам позволил ей остаться. — Напомнил командующий. — А я не делал тайну из своих чувств.

— Хорошо. — Эрендир решил сменить тактику. — Я могу отчасти понять: отказ Уриэль уязвил тебя. Но ты сам виноват в случившемся. Трудно найти деву, согласную пожертвовать своим будущим ребенком, но я, как глава совета, обещаю, что мы решим этот вопрос…

— Благодарю за заботу, Владыка, — лицо Хаэлнира осталось непроницаемым, — но я уже сделал свой выбор, и сегодня все могли видеть, какой. — Он обошел Владыку, чтобы идти к дверям.

— Остановись, Хал. — Это прозвучало как приказ. Командующий сделал еще шаг, потом все же остановился, повернулся к окликнувшему. — Не повторяй ошибки, сделанной Селеной. Тебе лучше других должно быть известно к чему приводят такие шалости. Твоя сестра испортила жизнь не только себе, но еще и опозорила клан, родив…

Лицо командующего не переменилось, но, то как он двинулся в сторону Эрендира, говорило о том, что разговор готов перейти в «другую плоскость». Но тут сбоку прозвучало:

— Секундочку! — Даэн отделился о стены, где незаметно провел начало разговора. — Раз уж речь зашла обо мне, позвольте поучаствовать в дискуссии.

Хаэлнир замер, старейшина умолк на полуслове.

— Даэнир? — Владыка метнул в незваного гостя раздраженный взгляд. — Я не приглашал тебя.

— Увы! — Тот развел руками. — Но что взять с упыря, не знавшего родителей и выросшего в «Обители»[41]?!

— Что же, тогда, возможно, пришла пора узнать, кого тебе за это стоит благодарить. Давай, мой друг Хаэлнир, расскажи, к чему приводят гордыня и упрямство, и как и кому за это приходится расплачиваться…

И снова эльф не успел ответить.

— Ты о том, что Хал заставил мою мать заколоть моего отца? В семье мы не делаем из этого тайны. — Голос упыря звучал спокойно и естественно. И сколько Хаэлнир не вслушивался, не сумел различить в словах брата не малейшей фальши.

— Что же, — Эрендир надменно вскинул брови, — значит в вашей семейке, вы действительно все друг друга стоите. Он развернулся и, размашисто шагая, покинул зал.

— Как давно ты узнал? — Хаэлнир приготовился принять еще один «удар».

— Очень давно. Во всяком случае, еще до того, как переехать в Обитель. — Рука упыря легла на плечо командующего. — Дорогой братец, ты столько лет поил меня собственной кровью, неужели ты полагал: мне до сих пор неизвестно, что стало с моими родителями?

— Но ты никогда…

— Не говорил, что знаю? И не сказал бы, если бы не этот. Знал, что ты расстроишься. А мне не хотелось тебя огорчать. Хотя если честно, меня всегда удивляло, с чего ты так мучаешься? Уверен, представься ей такая возможность, Селена убила бы тебя без всяких угрызений совести. А ты — спасал общину.

— Эту историю можно рассказывать по разному, — командующий помрачнел еще больше, — можно, конечно, сказать, что я героически пожертвовал жизнью любимой «сестры», ради блага многих, и часами живописать страдания, которые при этом испытывал. Но суть дела от этого не меняется: я убил ее, холодно и расчетливо, не ткнул мечом в порыве ярости, а заставил умереть так, чтобы принести мне как можно больше пользы. И то, что польза вышла для всей общины, не делает мой поступок менее чудовищным!

— Не старайся. — Упырь покровительственно похлопал старшего брата по спине. — Тебе не удастся вызвать у меня неприязнь к себе. Одно время, когда ты обучал меня бою вслепую, помнишь? Ты был очень близок к тому, чтобы я стал тебя ненавидеть. Но к гибели моих родителей это никакого отношения не имело.

* * *

Чтобы избежать любопытных взглядов, пришлось сойти с выложенной камнями дорожки и нырнуть за живую изгородь. К особняку Каэттарисов они пробрались прямиком через сад. Успевшая выпасть роса промочила туфли маленькой эльфеи и длинный подол мирриного платья. Только очутившись у себя в комнате, ведьма сумела перевести дыхание — никто за ними не гнался, и все-таки всю дорогу они едва не бежали. Мирра прислушалась к себе, грудь наполняло странное ощущение тревоги и радости, с одной стороны она почему-то чувствовала себя воровкой (Хотя что и у кого она украла?!), с другой — было нечто притягательное в щекочущем чувстве запретности, и тонкий обруч на запястье будил воображение…

Мирра решила дождаться Хаэлнира: села, зажав ладони между коленями, чтобы унять бьющую изнутри дрожь. Ночной ветер задувал в открытое окно, мокрый подол противно облепил ноги. Но ведьма не спешила сменить платье — все казалось эльф войдет с минуты на минуту. Но время шло… «Он не пойдет в чужой особняк ночью!» — осенило ее запоздало. Тогда Мирра совершила второй в своей жизни действительно смелый поступок. Первым был вовсе не поход за свежей кровью к дракону, и не бегство из темных подземелий Оль-Героха через непонятный портал. Обычно на «подвиги» ее толкала безысходность или горячая драконья кровь. Но очень давно, больше тридцати лет назад скромная девушка из лесного селенья, ни разу не бывавшая в городе, по собственной воле решила не возвращаться после бала в родной дом, а остаться с новым возлюбленным. До сих пор Мирра поражалась своей тогдашней смелости… или глупости — право, иногда так трудно различить!

Она скинула вечернее платье, переоделась, закуталась в теплый плащ. Тело бил озноб, толи от сквозняка, толи от того, что она собиралась сделать. Что ж, безумные поступки и начинать надо с какого-нибудь безрассудства: вместо того, чтобы спуститься по лестнице, Мирра выпрыгнула в сад через окно. Мягко спружинила трава под ногами. В листве обступивших дом яблонь просыпались птицы. Радостное чириканье предвещало скорый приход утра. От волнения и оттого, что не пошла знакомой улицей, а взялась пробираться садовыми дорожками, ведьма поначалу заплутала, а когда уже собиралась повернуть назад, тропинка вывела прямиком к особняку Безымянного клана. Окна были темны, задний дворик, опоясанный живой изгородью, тонул в предрассветной дымке, только подстриженные пирамидой деревья внезапно вставали из белесых волн тумана. Мирра завернула за зеленый барьер и с разбегу налетела на…

— Мирра? — Хаэлнир не мог скрыть удивления. — Ты как здесь оказалась?

Охватившая ее в первые секунды паника так же резко сменилась обидой.

— Никак! — Выпалила она. — Думала, ты обрадуешься. Думала… Не важно, что я думала!

Ведьма крутанулась на пятке, чтобы бежать обратно мягко звякнули золотые бляхи цветов, бледный свет Ауреи сверкнул на гранях изумрудов. Сбежать не получилось, сильные руки поймали за плечи, притянули к себе.

— Значит, демонстрация наряда все же состоится? — Прошептал в самое ухо эльф.

Мирра прерывисто выдохнула, потом набрала полную грудь воздуха и храбрости, и повернулась к тому, кого искала этой ночью.

— Только если ты поклянешься, что больше не будет никаких иллюзий! — Глядя в фиалковые глаза потребовала она.

* * *

Следующий месяц пролетел как во сне. Должно быть оттого, что спать было некогда. А потом «гнусный Эрендир» нашел для опального старейшины дело на юге. Мирра не стала вдаваться в подробности, только взяла с жениха слово вернуться не позднее третьей четверти месяца грез. Себе она сказала, что короткая разлука пойдет им только на пользу: надо как-то осмыслить перемены, решить, как вести себя с родителями Хаэлнира (пока она так с ними не встретилась), и наконец написать обо всем Эрсторгену… Или лучше не писать? (Куда торопиться, они ведь в конце-концов еще не женаты!)

В первый раз она заподозрила, что беременна, когда однажды вечером, ни с того, ни с сего закружилась голова. Ощущение было подзабытое, но мысль о ребенке пришла как-то сразу и больше не уходила. Догадку требовалось срочно подтвердить. «Вот будет здорово! — Мечтала ведьма, заранее предвкушая сцену встречи с Хаэлниром. — Он — такой заходит, а я — ему говорю… Нет! Сначала нужно рассказать об обещании Творца, а то он испугается, что ребенок родиться мертвым!» Мирра оборвала собственные мечтания: «Ничего еще не известно!» — напомнила себе. Если бы леди Каэттрис не проводила лето в Эфель-Дорате, она бы обратилась за советом к ней. А так… В общем, из всех знакомых, кто по ее мнению разбирался в медицине, оставалась одна Уриэль. Целые сутки Мирру мучила совесть: идти с подобными расспросами к бывшей невесте Хаэлнира? Но ее просто изнутри распирало от нетерпения. «Прошло почти пять лет с тех пор, как они расстались!» — сказала она Второму Я, и пока оно не нашлось, что возразить, отправилась в особняк Хорн-Дилов.

Надо отдать эльфее должное, она выслушала просьбу неожиданной гостьи с пониманием. И сохраняла благожелательность, отвечая на ее расспросы. Никаких особых процедур не потребовалось, Уриэль просто приложила ладонь к Мирриному животу и почти сразу кивнула: «У тебя будет ребенок».

Ведьма с трудом не позволила расцвести на лице счастливой улыбке — радоваться так беззастенчиво в присутствии менее удачливой соперницы было, по меньшей мере, невежливо. («Хотя, почему соперницы, она же сама его бросила!»)

— Спасибо огромное! — Поблагодарила она эльфею. — Ты мне очень помогла.

— Рада за тебя. — Лицо Уриэль оставалось незамутненно спокойным. Только когда хозяйка провожала ее до двери, Мирре показалось — хочет о чем-то спросить, но та сдержалась.

Домой, то есть в особняк Каэттарисов, Мирра то бежала вприпрыжку, то, испугавшись, что может повредить плоду, принималась плестись, едва передвигая ногами, но сердце радостно гнало кровь по кругу, и шаг ускорялся сам собой.

Дома ее ждала посетительница. Ведьма удивилась — леди Мьюриэль редко дарила ее своим вниманием, она вообще была весьма разборчива по части общества, а Мирра, как ни крути, в эльфийской общине была персоной весьма незначительной.

— Сегодня важный день?!.. — Со значением произнесла любимая внучка Владыки.

Мирра неопределенно пожала плечами, она не была до конца уверена, что имеет в виду красавица-эльфея.

— Ты ведь ходила к Уриэль, и она подтвердила твои ожидания: у тебя будет ребенок?

Ведьма немного растерялась. Не то, чтобы ей были неприятны расспросы Мьюриэль, просто странно, что новость так быстро разнеслась по городу. С момента, как она ушла от Хорн-Дилов прошло не больше получаса.

— Уриэль тебе рассказала? — Вместо ответа спросила она.

— Еще нет.

— Но тогда как?..

— Как я узнала? Мы Зил-Ирисы — читаем книгу Судьбы и иногда способны заглядывать на несколько страниц вперед. Так ты ходила к Уриэль узнать о ребенке?

— Да. Хотела быть уверена, когда Хал вернется.

— Ты действительно его любишь? — Взгляд бирюзовых глаз пронзал, казалось, до самых костей.

— Да… — Мирра растерялась. Она не была готова обсуждать свои чувства с посторонними. С другой стороны, что постыдного в том, чтобы влюбиться? — Да. — Уже более решительно ответила она.

— Тогда ты должна оставить его и уехать.

— Но я беременна. — Беседа складывалась столь неожиданно, что женщина даже не успела почувствовать удивление.

— Именно поэтому уехать следует немедленно и тайно. Это ведь ребенок Хаэлнира?

— Естественно! — Возмутилась ведьма.

— Ты должна отдавать себе отчет: твоя беременность делает Хала не просто «отщепенцем», а настоящим преступником. Он уже и так публично выразил свое намерение на тебе жениться. Но пока речь не шла о потомстве, это — еще пол беды. Если станет известно о твоем положении — вас обоих немедленно казнят. Можешь мне, поверить, владыка Эрендир не станет медлить ни секунды! Ты — не эльфея, а значит каким бы не родился малыш, он все равно будет нарушением Первого генетического закона*. Теперь понимаешь, какая опасность угрожает тебе, ему, вашему неродившемуся ребенку?

Мирре наконец приоткрылся весь ужас ситуации, в которую она сама же себя и загнала.

— И что же мне делать? — Тупо спросила она, хотя Мьюриэль уже дважды повторила свой совет. Но эльфея проявила присущее их народу терпение.

— Ты должна сделать вид, что забеременела от другого, и потому решила оставить Хаэлнира и уехать из Ферни-Этта. Это не так уж и сложно. Извини, но эльфы почитают людей весьма ветреными созданиями. Никто не удивится. Нынче вечером Уриэль сообщит о твоем визите Владыке Эрендиру — именно этот кусочек будущего приоткрылся мне сегодня. Но она не знает, кто отец ребенка, а значит, ты можешь упредить удар.

— Но я ведь могу сказать Халу…

— Ни в коем случае! Нужно сделать так, чтобы ни у кого, в первую очередь у самого Хаэлнира, не осталось сомнений, что ты его бросила. Лучше всего прямо написать ему об этом.

— Но это разобьет ему сердце!

— Что ты предпочтешь: живого Хаэлнира с разбитым сердцем, или мертвого?

— Живого, только живого.

— Тогда, и говорить не о чем. Хотя… ты еще можешь избавиться от ребенка.

— Ни за что! Это ведь его первенец.

— Видишь, это — единственный выход. — Эльфея развела уками. — Кстати, в письме должно быть недвусмысленно указано, что беременность — следствие измены.

— С ума сошла? Кем меня будут считать?! Этой… — Мирра замешкалась, подбирая слово, но все эпитеты, приходившие ей на ум были слишком омерзительны, язык не поворачивался применить их к себе, — в общем, распущенной женщиной! Что, если он поверит?

— Надо, чтобы поверил! — Твердо произнесла эльфея. — Иначе, рождение ребенка, последовавшее за спешным отъездом, вызовет у Совета подозрения. После твоего опрометчивого визита к Уриэль старейшины будут пристально наблюдать за тобой. Не обольщайся, расстояния для маэгиров[42] — не большая помеха. Надо убедить их, что ваши с Хаэлниром отношения — не более, чем интрижка, а все разговоры о браке — из желания позлить Совет.

— Но какой во всем этом смысл, если Хал никогда не узнает, что стал отцом? — Мирра была близка к отчаянию.

— Смысл в том, что ты сможешь родить спокойно. Потом следует подождать, когда он или она подрастут достаточно, чтобы защитить себя без посторонней помощи. Тогда ты сможешь известить отца.

— Но мне придется ждать годы!

— А ты как хотела? — Удивилась Мьюриэль. — Хаэлнир — наследник великого рода, прОклятого рода — это налагает множество обязательств. Женщина, полюбившая его, должна быть готова, к тому, что значительная часть ее жизни пройдет в ожидании. На твоем месте, я начала бы собираться не мешкая, пока твой возлюбленный в отъезде, и пока глава Совета не решил лично порасспросить тебя. Не уверена, что ты сумеешь солгать, глядя в лицо любому из них. Не переживай насчет лошадей и прочего, я помогу.

— Ты?! Но почему? Эрендир ведь твой дедушка. — Испуганная непредвиденным поворотом событий ведьма, не знала можно ли доверять новой подруге. Если честно, из всех знакомых эльфей, Мьюриэль была ей наименее приятна.

— Да, дедушка… — Бирюзовые глаза эльфеи потемнели. — Я преклоняюсь перед Владыкой Эрендиром! Я люблю его, как деда, и уважаю, как председателя Совета старейшин. Но ни он, ни Великий Тин и пальцем не пошевелили, когда пришло известие о Брене! О том, что… — Губы красавицы дрогнули, но она справилась с собой. — Только Хал отправился в пустыню. Если я могу оказать ему услугу… А ты, давай-давай, собирайся. — Повторила эльфея.

Мирра двинулась к скрытой за драпировкой в стене нише, достала с нижней полки громадный баул, с которым явилась в город. Хотела начать складывать вещи. Потом остановилась.

— И куда я пойду? — Вопрос был явно не по адресу. Что могла сказать ей эльфея? Но против ожидания та ответила.

— Отправимся в Урфиндар. Твой сын-дракон будет нам надежной защитой.

— Ты поедешь со мной? — Еще больше удивилась бывшая правительница.

— Я хочу, чтобы роды прошли нормально. Ребенок Хаэлнира должен появиться на свет живым и здоровым. Кто еще тебе в этом поможет? Уясни, наконец, теперь даже эльфы в Эфель-Дорате стали твоими врагами. Никто из них не подаст руки «отступнику»!

— Отступнику. — Повторила ведьма, примеряя на себя это слово. — Да, действительно, мы ведь нарушили Первый закон.

— И не только его. — Заверила Мьюриэль. Она помогла запихать в увесистую сумку последние наряды.

Потом эльфея ушла, чтобы самой подготовиться к отъезду. А ведьма села писать письмо. Слова не шли ни на ум, ни на бумагу. Что не напиши — все либо глупо, либо гнусно! Наконец вывела без вступлений: «Прости, Хал, постоянство — не моя стихия. Трудно признавать: я не сумела остаться верной ни Змею, ни тебе, хотя и пыталась! Вчера я поняла, что беременна, и это — дитя любви. Я должна уехать, чтобы у ребенка был отец. Прости, я желаю тебе только счастья.»

Тонкое золоченое перо задержалось над бумагой. Но что тут еще добавишь? Мирра отложила письменный прибор, помедлила секунду, давая высохнуть чернилам, потом свернула листок в трубку, надела сверху специальный зажим, шепнула: «Письмо для повелителя Хаэлнира», и опустила свиток в стоявшую на столе коробку для посланий. Теперь, стоило хозяину вернуться, по дому разнесется нежный звон, волшебное устройство мелодично примется повторять: «Письмо для Хаэлнира!», «Письмо для…»

Мирра смахнула набежавшую слезу, подхватила собранный баул.

Мьюриэль ждала внизу. Четыре оседланных эльфийских коня важно переступали копытами рядом. Ни у одного, как водится, не было привычного повода. Ведьма мысленно вздохнула — как ни старалась, непринужденная манера езды без уздечки не давалась ей никогда. Эльфея помогла водрузить поклажу на спину запасной лошади, ее собственная заводная уже была снаряжена по всем правилам.

— Ну, что, в Урфинадар?

— Нет! — Встрепенулась вынужденная беглянка. — Только не туда. Как по твоему я стану просить помощи у сына, если изменила его отцу?! Лучше уж в Люцинар, или в Пельно. В большом городе не трудно затеряться.

— Ерунда. — Отрезала красавица. — Эрсторген все равно узнает. Ты ведь не собираешься навсегда расстаться с сыном?

— В Урфиндар я не поеду! — Мирра тоже умела быть упрямой.

— Хорошо, садись на коня. Кстати, его зовут Анор — Ветер. По пути разберемся.

— А никого с более «медленным» именем не было? — Ворчала ведьма, поднимаясь в седло. Серый жеребец обиженно фыркнул. Всадница вздохнула, на этот раз «вслух», отношения с эльфийскими скакунами у нее традиционно не складывались.

Не успели они миновать городскую черту, как, оправдывая ее ожидания, кони рванули вперед. Мирра впилась руками в луку, рядом спокойно покачивалась в седле Мьюриэль. Через некоторое время напряжение отпустило ведьму. Анор шел ровной рысью, безошибочно выбирая дорогу в лесу и сберегая всадницу от столкновений с коварными ветками.

— В Ледо, — предложила она новой подруге, когда приметный дуб с впечатанной в кору серебряной «Еттой»[43] (граница эльфйиских владений) остался за спиной, — едем в Ледо. В прошлый раз я окружила деревню волшебной стеной. Там нас никто не найдет и не побеспокоит.

Конец 3 книги.

Приложения

Сказание земли Брег-О

(Из «Записок Рамсея Сухорукого, составленных им для своего внука»)

В давние времена, когда у Мира была одна луна, а Творец сходил к людям, также часто, как дождь на пашню, в Брег-О правил Лар Эгберт, муж степенный и праведный. Долгие годы он верно нес службу своему королю, лишь изредка возвращаясь в родной ленн. И хотя другой на его месте стал бы роптать на судьбу, ведь дома лара ждала молодая супруга и малютка-сын, Эгберт каждый день возносил хвалу Создателю, и ни словом не поминал о своих невзгодах. И вот, вернувшись как-то в праздник Середины зимы в свой замок, узнал лар, что жена его сбежала с соседним помещиком, и сына-наследника увезла с собой.

Тогда вошел Эгберт в храм Создателя, что возводил сам с любовью, и взмолился:

— О великий Творец, много лет я славил твое имя, ничего не требуя взамен. Ныне прошу, покарай моего обидчика. Даруй мне силы и случай отомстить ему, так чтобы сердце мое вновь могло радоваться и возносить тебе молитвы с одной лишь благодарностью.

И создатель услышал его слова, и сошел к лару прямо с алтаря в замковом храме.

— Ты и вправду всегда обращался ко мне лишь с благодарностью. Что же, возрадуйся, твоя просьба услышана. Принимаю на себя месть за обиды твои. Ты же отныне можешь спать спокойно. Кара найдет предавших тебя в свой срок.

Но гнев и горе сделали благородного лара безрассудным. И он вскричал.

— Щедрый Создатель, не успокоиться душе моей, пока своей рукой не покараю жену и соседа за бесчестье.

Нахмурился Создатель: «Хочешь, чтобы высшие силы отомстили за тебя — прости обидчика и положись на богов. Не след указывать им, как и когда свершиться возмездию. Не хочешь — мсти сам, запрета нет.»

— Как же сумею я отомстить тому, кто моложе меня и богаче? Ведь я даже не знаю, где искать его. И средств моих едва ли хватит, чтобы подослать искусного убийцу. Отчего отказываешь мне в единственной моей просьбе?

— Просьба твоя неразумна. Но пусть будет, как ты желаешь. Скажи, как хочешь ты покарать похитителя?

— Мне бы узнать, где он…

— Обидчик твой сейчас на своем корабле, огибает Колючий мыс.

— Пусть сгинет со всем кораблем и командой. — Запальчиво вскричал Эгберт.

И снова Творец хмуро покачал головой.

— Не спеши. Дослушай. С ним на судне плывут твои сын и жена.

Лар задумался.

— Ты прав, — заметил он — сыну своему я не пожелаю зла. Пусть же сгинет в кораблекрушении ненавистный сосед. Но супруга моя и наследник, пусть спасутся, чтобы могла неверная Нерида раскаяться в своем поступке и вернуться ко мне.

— Да будет так! — Провозгласил Творец и исчез.

Спустя год, явились в Брег-О паломники, а среди них старая лицом женщина. Когда подошла она к хозяину замка, узнал тот в ней свою нареченную лариссу. Поведала тогда женщина, как ровно год назад, решилась покинуть с любовником ставший постылым мужнин кров, и бежала вместе с ним и младенцем-сыном. Большой корабль вез их на Архипелаг, когда недалеко от Эборского пролива налетела страшная буря. Корабль потонул, а вместе с ним и хозяин, и большая часть команды. Ей же с ребенком и несколькими матросами удалось спастись на крошечном безжизненном островке. Однако вскоре все поняли, что спасение было лишь отсрочкой, ибо на острове не было ничего, кроме камня, а в окружавших его мертвых водах не ловилась ни рыба, ни моллюски. На тридцатый день обезумевшие от голода матросы, отняли у нее ребенка, убили и съели. Пытались и ее накормить… Тогда кинулась она в море, и плыла, пока силы не оставили тело. И когда до врат Эреи было рукой подать, возник вдруг рядом мелузельский корабль и подобрал ее. Так вернулась она на Эттарис, и много месяцев шла пешком до Брег-О, чтобы упасть в ноги к мужу, покаяться в том, что сотворила из глупого сладострастия.

С этими словами несчастная леди упала к ногам лара и принялась омывать стопы его слезами.

Тут-то и понял Эгберт, что напрасно не внял совету Создателя. Выбежал он во двор и ринулся вниз головой в глубоченный каменный колодец.

С тех пор в Брег-О не пьют колодезной воды, ибо вся она дурна, а носят воду из реки…

Легенда о глупом юноше и Другой Сестре

(арканский вариант):

В южном селенье у Мурра глубокого

Парень родился статный, высокий.

Был он прекрасен ликом и телом,

Разумом ясен, с руками умелыми.

Все у счастливца гордого было,

Девушка славная парня любила,

Мать и отец, и достаток немалый,

Только чего-то все ж не хватало

К дальнему храму в холодном Готтаре

Парня в дорогу родные собрали.

Хочет разведать он, вот незадача,

Что ему в жизни сулила Удача.

«Дело пустое — молвили люди —

Сам не вернется и лошадь погубит.»

Плакала мать, в долгий путь провожая,

Но парень затею свою не оставил.

Долго он ехал лесом и полем,

Все о своей прозагадывал доле,

Вот, наконец, на равнине широкой

Видит он город в дымке далекой.

К Храму Сестры, что в венке из колосьев,

Парень подъехал, поводья отбросил,

Входит под своды огромного зала.

Много просителей там побывало.

Кто-то просил о зажиточном доме,

Кто-то о детях, а кто-то о воле,

Наш же герой стал у Жизни просить,

Чтобы судьбы ему карты открыть.

Крепко стучался он лбом об алтарь,

Долго молился, к Удаче взывая,

Вопли такие его, в самом деле,

Вскоре Беспечной Сестре надоели.

Жизнь на жестокие шутки горазда,

Парню явилась в образе красном.

«Что ж, повезло тебе, витязь мой ясный,

Жизнь тебе тайны поведать согласна.

Только для этого, уж не взыщи,

Испоха ты на земле разыщи.

Пес по селеньям и весям гуляет,

Хоть и не часто, но все ж оставляет

след свой тяжелый и запах неясный.

Что, по плечу тебе выбор опасный?»

Парень кивнул, и Сестра продолжала:

«Только найти тебе Испоха мало.

Тот, кто прозренье желает обресть,

должен под хвост ему ловко залезть.

Там, обещаю тебе, непременно,

Все о себе ты проведаешь верно.»

Витязь дары свои Жизни принес,

И тут же умчался разыскивать хвост.

Снова он долго ехал верхом,

Дни, и недели, и месяц потом.

Как-то в излучине Красной реки

След он кровавый заметил в грязи

Смерти попутчик его оставляет,

Жертву когда на земле настигает.

Испох в тот день желудком был скорбный,

Мертвый насильник — невкусный корм, твердый.

Мучился долго он животом,

А после присел под ближайшим кустом…

Тут-то герой наш к нему и подкрался,

С риском для жизни под хвост затесался.

Вместо пророчества, жидкий понос

Витязь прекрасный с собой унес.

Пытать о судьбе, что за ветром гоняться,

Пользы не будет в этом занятьи.

Мудрость истории сей такова

Умный не ищет добра от добра,

Ценит он то, что Судьбою дано.

Дурак же повсюду разыщет дерьмо!

Из записок первого дракона

(Страница 17)

Быть лучшим и единственным другом Творца, конечно, весьма почетно, но постоянное Его внимание угнетает. Все эти бесконечные: «Окажи мне услугу, Торг, слетай…», да «Не в службу, а в дружбу, Торген…»

…Так мы скоро докатимся до того, что станем посылать меня за тапочками! Право, было бы совсем не плохо, заведи Творец себе еще какую-нибудь компанию.

* * *

На прошлой неделе испытывал новый способ охоты «на живца». Нашел в окрестностях Лента пещеру, пустил слух, будто в ней зарыто золото. Старатель попер «косяком». Оставалось пошире раскрыть пасть и спокойненько лежать у входа. Два дня все шло, как по маслу, процесс пищеварения протекал на удивление приятно. На третий день, к вечеру, явился Творец и, как обычно, все испортил. Опять пребольно дрался палкой, кричал, что я: «Забыл о Равновесии». Поскольку тема всплыла не в первый раз, я был готов. Живенько достал припрятанную поблизости картиночку. Мне ее одна дама подарила, имен называть не стану, чтобы не компрометировать. А на картинке, аккуратненько так, крестиком вышито: «Помни о равновесии!» — это у нас с ней случай один был… Впрочем, о нем не стоит. Так я показал вышивочку Создателю, мол: «Равновесие — святое дело, не вопрос!» Он, однако, не оценил, обозвал «тупой прожорливой скотиной» и испарился. Я обиделся, уполз в пещеру, засел там, размышляя о вселенской несправедливости. Ну, была еще, конечно, мыслишка — вдруг Творец не все «меню» разогнал. Точно! Слышу: топ-топ, топ-топ… — еще один рыцарь приперся. Этот — не за золотом, а меня убить. У людей почему-то считается благородным зарабатывать на продаже чужой шкуры. В общем, проглотил его с расстройства. А он худой, жесткий оказался, я только потом разобрал: парень был беден, как мертвый абаданн, и должен половине города! Такие у меня рези после него приключились! И тут, как осенило: дополз до города, нашел ростовщика, которому «мой» рыцаришка больше других задолжал, сожрал его и… Чтобы вы думали? В желудке тут же воцарилась полная гармония. Зря я жлобил на Создателя. Равновесие — вот истинная основа Мира и здорового пищеварения!

(Страница 138)

Последнее время Создатель стал что-то совсем неразборчив по части общества. Окружил себя прихвостнями, глаза б мои их не видели! Язык не повернется назвать это недоразумение — драконами! Вчера сам видел, как Брина и Хаисса едва не подрались, соревнуясь, кто первым принесет шлепанцы Творцу. Какой позор! Ведь подача тапочек всегда была моей привилегией!..

* * *

Пару месяцев назад Творец выловил меня в библиотеке: «Ты стал много читать! — удивился он. — Почему бы не взяться за перо самому?». Я, по чести сказать, не горел энтузиазмом, но Создателю, если что взбредет в голову… Короче, пришлось засесть за «Священную книгу» — Всемогущий решил, что я должен поделиться с потомками опытом — ну, типа инструкции им оставить. Я добросовестно старался, высунув язык. В начале прошлой четверти отнес ему свое творение, вчера получил его назад — все исчерканное, тут и там приписки рукой Создателя. Пробовал бороться за авторские права — куда там!!! Себе дороже! Ладно, пусть зануды читают «Священную книгу», зато продвинутый читатель, надеюсь, оценит мои «Записки Первого дракона»…

* * *

Выложенная алмазами надпись на одной из стен во Дворце Совета в Эфель-Гире: «Эгир наэвэ, ин Эгир эва» (эльф.) — «Творец прав, даже когда ошибается.»

«Правда-правда!» — Приписка варварски нацарапана на мраморе. Неизвестный автор оставил росчерк в форме огненной ящерицы.

Примечания

1

Эрсторген (драк.) — разящий в воздухе.

2

Эрссер (драк.) — воздушный змей (Эрс — воздух, сейрус — змей, Эрссер-воздушный змей, дракон).

3

Андор-Афель (эльф.) — Город падающей воды (Город водопадов). Находится в местечке под названием Хрустальное ущелье.

4

Агад-Зер (драк.) — Драконий зуб (Агад — зуб, Зерус- модификация Сейрус — змей.) — башня черного замка Оль-Герох (арк. «Воронье Гнездо») — одна из трех нерукотворных Башен, созданных Творцом на заре времен, охранялась драконом, позднее была захвачена Арголом Великим, после его смерти досталась вместе с другим «наследством» Мирре.

5

Готтар — северное княжество граничащее с Враном по реке Орья (Красная).

6

Люцинар — в переводе с местного наречия «Город радуг», получил свое название благодаря северному сиянию, которое здесь не редкость.

7

Замуррье — общее название земель к югу от реки Мурр.

8

Мурр — самая значительная из рек Континента. Берет начало на Южном плато и впадает в Закатный океан. Благодаря своей широте является естественной, хотя и не всегда надежной преградой на пути кочевников, населяющих Замуррские степи. Последние именуют ее «Великой рекой».

9

Анвари-Этт (эльф.) — «приют (город) свободной любви», столица орхайского государства.

10

Дивихар (эльф.) — «идущий следом», второй после анхарда по убывающей чин в орхайской армии. В зависимости от рода войск мог возглавлять пеший полк — 5 тысяч копий или конную тысячу.

11

Тирзон — прозвище, полученное Хаэлниром во время Генетических войн, дословно означает «Добрый Брат», то есть брат Смерти (эльф. Тирсинны). Такое же название замуррские кочевники дали смертоносным пылевым бурям в Южной пустыне, причем неизвестно, кто в честь кого назван.

12

Совет Идущих — Орхайский совет старейшин-анхардов. Анхард — в дословном переводе «идущий первым» (предводитель) — титул члена орхайского совета, а также высший чин в орхайской армии.

13

Судьба — одно из имен Другой Сестры — богини Жизни.

14

Искусство тэа — искусство эльфийских шпионов — воинов тэа.

15

Мин-Ола (арк. Минола или Минула) — одна из лун Мира, в переводе с эльфийского «Звезда Ола».

16

Воины тэа — эльфийские шпионы.

17

Асс-Муррская Игла — вторая нерукотворная башня, служащая Создателю для перемещения в Мир.

18

Асс-Мурр (эльф.) — древний эльфийский город у истоков Мура, разрушен во время Генетических войн.

19

«Три подковы износил на ногах своих кобыл,

из Асс-Мурра в Инис-Тир путь держать далече…» —

строчки из песенки, услышанной Миррой во время ее первого путешествия в Люцинар за драконьей кровью. Перевод эльфийской баллады, сделанный неизвестным автором:

Три подковы износил на ногах своих кобыл

Из Асс-Мурра в Инис-Тир путь держать далече.

Сто подметок истоптал, я подарочек искал

Милой девушке своей к долгожданной встрече.

Лейтесь, слезы, песня, пой. Но не я, приятель мой

Брачной лентой золотой руку ей повяжет.

Сердце бьется на куски, в Мире нет

и не ищи счастья, каждый скажет!

20

Добрая Сестра — Богиня Смерти, сестра Жизни.

21

Инис-Тир (эльф.) — 1) Брат; 2) Спутник; 3) Тень Иниссы — здесь приток реки Иниссы и одноименный эльфийский город в месте впадения притока в реку. Один из старейших эльфийских городов.

22

Урфиндар — столица Урфийского княжества.

23

Чертог Ожидания — место, куда, по преданию, попадают души умерших, перед тем, как отправиться в Эрею (Страну мертвых).

24

Другая сестра — имеется в виду Жизнь. Благоприятной, по легенде, является левая (прекрасная) сторона ее лица, в то время как правая (уродливая) сулит всевозможные неприятности.

25

Эттарис — «Континент» на эльфийском, один из двух континентов Мира. Слово заимствовано почти всеми народами Мира. Иноземельцы по ошибке именуют так весь Мир.

26

Испох — Пес Смерти, являющийся в смертный час за душами насильников и братоубийц. По легенде цепь его ошейника намотана на левую руку Доброй Сестры, и она спускает его, только когда приходит время прибрать в Чертог какого-нибудь отъявленного преступника.

27

Эфель-Дорат (эльф.) — «Город на воде» — новое эльфийское поселение, основанное на одном из островов Вранского озера, ближе к его западной оконечности.

28

Эфель-Гир (староэльф.) — Главный город, столица — первая столица эльфов на Эттарисе.

29

Эфель-Тау (эльф.) — Скрытый город, новая эльфийская столица.

30

«Идиль харан»(эльф.) — «Синий странник» — название, данное Хаэлниром кораблю, некогда принадлежавшему Арголу Великому, одному из Девяти сильнейших магов Мира. Колдун умер во время неудачной попытки получить Миррин дар, и корабль достался по наследству ей и ее друзьям, а затем был продан ими эльфу.

31

Большая луна — Аурея, первая луна Мира.

32

А.С. Пушкин «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях».

33

«Долгий сон» — Состояние зимней спячки, сходное со смертью, в которое способны впадать люди-деревья, например, чтобы переждать тяжелые времена.

34

«Накрой тебя Минола» (вариант: «Задави тебя Минола») — повсеместно распространенное на Эттарисе ругательство, возникшее после «неудачного падения» луны на Мир.

35

Сард — золотая монета, чеканится в Соединенном королевстве, но имеет широкое хождение на всем Континенте.

36

Западный торговый тракт — наиболее оживленная и местами даже выложенная камнем дорога. Соединяет западное и восточное побережье Эттариса. Считается вполне безопасным, поэтому торговые караваны предпочитают пользоваться его короткими ответвлениями, чем пересекающимся с ним в районе Пельно трактом Северным.

37

Тин Законодатель (Великий Тин) — Основатель рода Альвен-Тинов, один из семнадцати старейшин, входящих в эльфийский Совет. Автор Первого генетического закона, принятого Советом старейшин и запрещавшего браки между носителями определенных групп крови. Нарушители Первого закона карались смертью.

38

Ругательство на языке замуррских кочевников, связанное с естественными отправлениями организма.

39

Аст — мера веса, а также и денежная единица, имеющая хождение в центральных государствах Эттариса, 1 аст равен тысяче золотых сардов.

40

Тар-Алент — тайная эльфийское поселение-застава на территории Лентского княжества, рядом с единственным постоянным мостом через Мурр.

41

Обитель — здесь «Обитель Мрака», приют, созданный в эльфйиской общине для детей, родившихся в результате нарушения Первого генетического закона. Свое специфическое название получил, так как подавляющее большинство его обитателей были упырями — эльфами, не выносившими дневного света.

42

Маэгир (эльф.) — Эльфийский мастер силы, (волшебник, маг). Некоторые историки возводят к эльфийскому «маэгир» происхождение самого слова: «маг», однако большинтсво считают эту версию надуманной, поскольку человеческое слово «магия» по своему звучанию и внутреннему содержанию имеет весьма мало общего с эльфийским понятием «Эттнари-маэ». Эттнари-маэ (эльф.) — «сила, разлитая в пространстве», ближе всего соответствует человеческому понятию маны, свойство (энергия), присущая всем одушевленным и неодушевленным объектам в Мире.

43

Етта — одна из букв каэттанского алфавита.

Content

Ирина Цыганок
Долгий сон

Разговор в пустоте (Вместо пролога)

Часть 1 Исполнение желаний

Часть 2 Страшная сказка

Приложения

Сказание земли Брег-О

Легенда о глупом юноше и Другой Сестре

Из записок первого дракона

Примечания