Михаил Март

Без тормозов

Глава I

1

6 июня текущего года

На дверной ручке номера висела табличка «Не беспокоить!» На стук никто не отозвался. О встрече они договорились месяц назад. Что-то случилось. Аркашка, учитывая его склад ума, нерешительность, трусость и неуверенность в себе, сумел сделать невозможное и дал знать о результатах. Кирилл приехал в Москву и ждал брата в условленном месте, но тот не пришел, вот почему пришлось пойти к нему в отель. Рискованное мероприятие, Кириллу вовсе не хотелось светиться в многолюдном городе. Конечно, его появления в столице никто не ждал, но случайностей избежать невозможно, будь у тебя хоть семь пядей во лбу. Такое уже случалось. Везет, везет, и вдруг срыв и ты со своей гениальностью и расчетливостью становишься мальчиком для битья.

Он достал отмычки и с легкостью открыл дверь гостиничного номера. Войдя, тут же закрыл ее за собой.

Брата он нашел в ванной с удавкой на шее. Никаких следов насилия, стопроцентное самоубийство: Аркадий сделал петлю из гибкого шланга от душа.

— Идиот!

Это все, что смог сказать Кирилл. Плакать он не умел, жалеть людей тоже. Глупость вызывала в нем лишь злость. Он огляделся. Постель не убрана, у тумбочки пустые бутылки из-под водки, на столе записка: «Прости, брат. Я потерял все деньги. Все до гроша. Никчемная я сволочь! Ничего путного из меня не вышло. Не дано! Жить тошно! Прощай».

Кирилл понял: брат писал сам, не под диктовку. Его манера. Сунув записку в карман, обыскал костюм. Нашел халтурно сделанный паспорт на чужое имя, визитку отеля, визитную карточку некоего Лазаря Курбахина с телефонами фирмы «Топаз», счет из бара отеля, оплаченный за двоих, и квитанции из фотоателье. Все это он забрал. В бумажнике не было ни копейки. Кирилл сунул туда несколько тысячных купюр. На тумбочке увидел фотографию Аркадия, обнимавшего милую женщину. Такой же снимок брат прислал ему в колонию три года назад, когда женился на Оксане.

Кирилл только что оказался на свободе, так что с невесткой видеться ему не пришлось. Прихватив снимок, он приоткрыл дверь и выглянул. В коридоре было пусто. Он быстро спустился на первый этаж и вошел в бар, продолжая рисковать. Нужно хоть что-то узнать до того, как менты обнаружат труп, чтобы опередить их на два, а лучше на четыре шага.

Посетителей было немного. За стойкой скучал бармен, на первый взгляд парень опытный, такие все замечают. С одной стороны, это хорошо, с другой — плохо. Кирилл имел примечательную внешность. Высокий, с широкими плечами, яркими светлыми глазами, рубленным грубым лицом и немного сбитым на бок орлиным носом — память о знаменитом поединке на зоне с Циклопом, которого никто не мог одолеть. Кирилл поединок выиграл, но нос был сломан, ключица тоже. Циклоп сдох через три дня в больничке.

Бармен листал журнальчик. Когда рядом легла фотокарточка, поднял голову и увидел перед собой человека, которому лучше ни в чем не отказывать. Очень красивые с загнутыми длинными ресницами глаза просверливают насквозь. Даже мурашки по коже пробежали.

— Помните его? — спросил незнакомец хриплым низким голосом. Такой не забудешь.

— Видел раза три, — ответил бармен.

— С кем? Врать не советую.

— С девицей видел. Красивая, но не шлюха. Уши рваные. Похоже, кто-то серьги с нее сорвал. Натуральная блондинка. Не москвичка. За день до этого я его в компании Батона видел. Пили за столиком. Разговора не слышал, но догадываюсь, о чем шла речь.

— Ну и….

— Батон тут часто ошивается. Ищет партнеров для покера. Одиноких командировочных мужиков в хорошем прикиде. Обаяшка. Умеет вызывать доверие.

— Имя?

— Понятия не имею. Все зовут его Батоном. Он грузин и ко всем обращается с их приставкой в качестве уважения. Батоно Сергей, например… Вот и прозвали его Батоном.

— Где его искать?

— Сюда он заходит не часто. Обычно на ипподроме бывает, ошивается около конюшен. Кто-то скидывает ему информацию о результатах скачек. Не для себя, для высоких лиц старается. Те таким образом свои доходы оправдывают. Выиграл пять лимонов — купил дочке «феррари». Все законно. Хорошо прикрыт. Карты не в счет. Это баловство.

— Приметы.

— Щуплый, тщедушный, малорослый. Среди жокеев — как свой, они тоже больше пятидесяти кило не весят. Так, секундочку.

Бармен нагнулся, пошарил под стойкой и вынул фотографию.

— Вот он. Видно плохо, но узнать можно. Один тип тут свой день рождения отмечал, ну Батон и присосался. А потом какого-то лоха увел с собой. Думаю, что тот без штанов остался. У Батона нюх на клиентуру. В кадр он случайно попал.

Посетитель внимательно разглядел снимок и вернул бармену, а свой забрал со стойки.

— Если из всего тобой сказанного хоть одно слово попадет в протокол, ты покойник. Ни его, ни меня ты никогда не видел.

— Могли бы не предупреждать. Я все понял.

Кирилл бросил на стойку две сотни долларов. Такой щедрости бармен не ждал.

Выйдя из отеля, Кирилл сел в ожидавшую его неподалеку машину. За рулем был мужчина лет сорока с бородой и усами.

— Ну, нашел его?

— Нашел. С петлей на шее.

Он протянул записку, найденную в номере.

— Черт! Быть такого не может! — воскликнул мужчина.

— Может, Гаврик, может. Я Аркашку с детства учил: карточный долг надо отдавать. Нет денег, не садись играть. Законы и понятия он выучил, но мозгами так и не обзавелся.

— Ты же ему отца и мать заменил, Керя! Аркашка тебе сыном был.

— Был да весь вышел. Материнские гены победили мое воспитание. Мамочка наша смирной лошадкой слыла. Натерпелась от папашки. Тот зверюгой был, мне до него далеко. Оба сгорели заживо. Одни головешки остались. Мать была прикована к батарее цепью, а батя лежал на кровати. Когда нажирался, ему казалось, будто она на ночь к мужикам уходит, вот он ее и приковывал цепью. Тот еще псих! Керосиновая лампа со стола упала. Забулдыга так и не проснулся, но она-то видела, как весь дом пламенем накрылся. Смерти в глаза смотрела. За что ей такая казнь? Вот с тех пор, Гаврила, я крест не ношу.

— А где вы с Аркашкой находились?

— Нас к бабке в деревню на каникулы отправили. Аркашке восемь было, а мне семнадцать, я уже ПТУ закончил. Из-за него и не женился. Не мог без присмотра оставить. Он всю жизнь хлюпиком был. И вот голову в петлю со страха сунул.

— Помянуть бы надо, Керя?

— Не пил и не буду пить. На папашку на своего насмотрелся. На всю жизнь отрубило. Да и не время сейчас, дело надо закончить, пока следы горячи. Поехали на ипподром.

2

Спустя два часа

У Кирилла была фотографическая память. Хватало одного взгляда, чтобы запомнить человека. К тому же он умел наблюдать, оставаясь незамеченным. Главное — не сталкиваться с объектом лицом к лицу и без надобности не входить в контакт. Он был из тех людей, которые оставляют тяжелый осадок после общения с ним, и знал об этом. Господь лишил его обаяния, тут уж ничего не поделаешь. Но он умел договариваться с теми, кто его интересовал, и все шли на его условия. Хотя их интересы его не трогали, он никого не пытался унизить, умел ждать и терпеть, и его слово всегда было последним.

Батона Кирилл узнал сразу же. Трусливый фраерочек то и дело оглядывался. Зашел в одну из конюшен, пробыл там минут десять, потом быстро ушел куда-то. Кирилл не стал за ним следить, чтобы не спугнуть, а направился к той же конюшне. Ему повезло. Конюхи ушли обедать, только один невысокий мужичок мыл жеребца жесткой щетинистой щеткой. Кирилл, морщась от резкого запаха навоза, распахнул дверцу и вошел в стойло.

— Э… э… э! Осторожно! Этот парень может лягнуть, — попытался остановить его конюх. Вид незнакомца ему не понравился. Такие типы ходят в телохранителях у ипподромных баронов.

— На кого ты дал ему наводку? — прохрипел Кирилл.

— О чем это вы? — испуганно спросил конюх.

— Если я лягну, ты не выживешь.

— Зураба послал Кореец. Ему не откажешь.

Боковым зрением Кирилл охватил стойло. Седло, уздечки, подковы, кувалда, гвозди, щетки, шампуни, вилы, грабли… Не зря многие считали, что у него и на затылке глаза.

— Где я найду Зураба?

Мужичок замялся.

— Вы от господина Храпова?

— Отвечай на вопрос.

Такому попробуй не ответить. Раздавит в объятиях.

— Он не хотел обманывать Храпова. Просто решил немного подзаработать и сделал ставку. Два-три процента снял, разве это деньги… Парень-то полезный. Он свое отработает.

— Адрес! — рявкнул Кирилл.

— Подвал арендовал на Чистых прудах. Дом двадцать четыре. Во дворе лестница вниз. Номера квартиры нет, там раньше дворник жил.

— Не найду — ответишь.

— Да там он. В свою квартиру боится возвращаться.

Кирилл повернулся, чтобы уйти, но передумал. Снова взглянул на конюха. На такого надавят, сразу расколется. Схватил кувалду. Крепкий получился ударчик. Процедил сквозь зубы:

— Тоже ведь лошадь могла лягнуть.

Бросив окровавленную кувалду в железную бочку, наполненную мутной водой, и услышав глухой удар о дно, неторопливо ушел.

Кирилл понимал, что в Москве ему не место. Через два дня из Одессы должен уйти сухогруз, где для него, Аркашки и Гаврилы заготовлены места в грузовом трюме. Но кому они нужны за кордоном без денег? Конечно, деньги достать можно, однако не в такие короткие сроки. А брата уже не вернешь. Жил непутево и кончился, как бездомный пес, подбитый сытыми сволочами!

Угнанная в Саранске машина стояла на Ленинградском проспекте. Гаврила терпеливо ждал своего хозяина.

3

16 часов 22 минуты

Эксперты закончили свою работу.

— Ну что думаете, специалисты? — спросил подполковник Марецкий, не любивший высказывать своего мнения первым. Возможно, у него его попросту не было, или, как считали многие, он просто был тугодумом. При этом подполковник числился самым результативным оперативником, ни одного дела не сдал в архив не раскрытым. Все доводил до суда.

— Самоубийство, Степан Яковлевич, — уверенно заявил медэксперт. — Тут все очевидно.

— Не все, — заявил криминалист со странной фамилией Несемейный. — Следы от обуви сорок пятого размера остались на кафельном полу ванной. У покойничка сорок третий. Не могу спорить с таким авторитетом, как наш медэксперт, но если это был не убийца, то свидетель. Пришел, увидел и ушел. В комнате следов нет, уборщица постаралась. Она трижды приходила, но ее смущала табличка «Не беспокоить». На четвертый раз постучала. Не услышав ответа, открыла номер своим ключом. Вымыла пол, убрала постель, зашла в ванную и потеряла сознание.

— Когда наступила смерть?

— Полагаю, между двумя и четырьмя часами ночи, — ответил медик.

— Следы сорок пятого размера появились после десяти утра, — добавил криминалист. — Подошвы были мокрыми. Дождик шел лишь утром, с девяти до пол-одиннадцатого. Вопрос возник у меня по поводу этого визитера — как он вошел в номер. Покойник ему отрыть не мог. Повреждений на замке нет. Дверь балкона закрыта. Седьмой этаж, в окошко не войдешь.

Марецкий что-то пробурчал, потом спросил капитана Сквознова, проводившего обыск помещения:

— Чего у тебя, Юра?

— Ничего. Уборщица вытащила из комнаты пустые бутылки из-под водки. Стакан еще воняет. Думаю, мужик нажрался для храбрости.

— А вещи?

— В бумажнике только карточка отеля, двенадцать тысяч рублей и переделанный паспорт.

— То есть?

— Сами гляньте. Администрация гостиницы не заметила, а я тут же определил: фотка переклеена.

— Поменьше «якай», капитан. Подделка видна невооруженным глазом. Администрация не обязана всматриваться, особенно если номер был забронирован. Паспорт, принадлежащий Александру Чилинину из города Александрова. Иди-ка на ресепшен и выясни детали. Фотка из паспорта нам пригодится, на ней наш герой еще живым сфотографирован.

— Идею понял, Степан Яковлевич.

— Не идею, а приказ, капитан Сквознов. Действуй.

Марецкий приступил к опросу обслуживающего персонала гостиницы. Никто ничего толком объяснить не мог. Гость прожил в отеле пять дней, ничем не отличался от остальных, разве что девушек приводил к себе в номер. Ну так что такого? Может, холостой. Кольца на руке не видели. Нестыковки обнаружились в баре. Бармен такого клиента не помнил, но уборщица, молодая девушка, в чьи обязанности входит протирка столиков и уборка грязной посуды, хорошо запомнила жильца. Он к ней приставал и в номер приглашал. Деньги предлагал. Таскал с собой целую пачку долларов. Потом видела его еще. С другой девушкой.

Очень красивой блондинкой и в компании Батона. Так кличат какого-то кавказца, который ошивается в баре раз или два в неделю. Но она о нем ничего не знает. Плюгаш какой-то.

Марецкий заметил, что бармен недоволен ее болтовней, и предложил выйти в холл. Похоже, покойничек чем-то обидел девушку, она говорила о нем с некоторой злостью. И поведение бармена было странным. Он явно нервничал, будто его самого закладывали. Да и вообще история странная. Проезжий тип, тратящий деньги на женщин, гуляющий от души, вдруг взял и повесился. Нет, не так все просто. Ну а кто говорил, что самоубийство можно приравнивать к карманной краже!

Подоспел капитан.

— Заявка пришла из Дубны, Степан Яковлевич. Номер бронировала фирма «Электрон» для своего сотрудника Чилинина, что соответствует паспорту, найденному у висельника.

— Свяжись с фирмой и выясни подробности. При необходимости езжай на место. Тут многие карты спутаны. У покойника имелась крупная сумма денег, а мы нашли гроши в его кошельке. Подключи к делу лейтенанта Добрушина. Он у нас видный и современный. Фотографию из паспорта увеличим. Пусть лейтенант походит в местный бар и пообщается с ночными бабочками, но не привлекая внимания бармена. Этот парень мне не нравится. Похоже, знает немало, но такого не разговоришь. Покойник девочек водил в номер, а где он их цеплял, если не в баре? След женщины очевиден.

— А может, его клофелинщица обчистила. Вот взял и удавился с горя. Вряд ли местные шлюхи будут с нами откровенничать. Они друг дружку не закладывают. Чем мы можем их напугать? Штрафом?

— СПИДом. Сначала надо вычислить всех жриц любви, работающих в отеле. Сюда чужих не пускают, конкуренцию эти девочки не терпят. На такой отель штук пять хватит. Вычислим, а потом слух пустим, будто клиент из семьсот двадцать третьего номера ВИЧ-инфицированный, оттого и удавился. Посмотрим, кто из девочек первой засуетится.

— Хорошая идея.

— Не идея, а приказ. Действуй, капитан.

4

Неделей раньше

Девушка шла по улицам небольшого городка прогулочным шагом, сосредоточенно глядя под ноги. Мимо неслись машины с включенными сиренами, завывающий визг которых заставлял ее морщиться. Сначала проехали пожарные, потом полицейские, следом кареты скорой помощи. Девушка знала, что и где случилось, она возвращалась с места происшествия. Ноги сами ее туда привели, несмотря на то что город был ей незнаком. И так было всегда, она просто шла и попадала туда, куда надо.

Марта приехала сюда на пару дней. Как обычно, в поездке ее сопровождал Гоша, то ли ассистент, то ли партнер. Девушке едва исполнилось двадцать пять, а Гоше уже перевалило за шестьдесят, но это не мешало им относиться друг к другу с доверием. Авантюрист Гоша оказался хорошим организатором, все заботы взял на себя. Даже еду готовил, для чего возил с собой электроплитку. Марте не приходилось ни о чем думать.

Жили они очень скромно либо в частном секторе, либо в самых дешевых гостиницах. Гошу жаба давила. «Давай, давай, ну еще годик, ну еще полгодика и разбежимся. У нас уже куча денег, еще капельку наберем и всю оставшуюся жизнь в потолок плевать будем». Такие люди не останавливаются, их принцип прост — денег много не бывает. Марта давно бы его бросила, но ей некуда было идти, никто ее нигде не ждал. Вот и плывет она по течению, плюя на все. Всевышний одарил ее прекрасной внешностью, но она прятала ее под кошмарной мешковатой одеждой, ходила сутулясь, как старуха. На сцене она становилась подобием ангела, но стоило ей уйти за кулисы, как она вновь превращалась в убогую старуху. Смазливые мальчики, поджидавшие красавицу на улице, ее не узнавали. Марта не любила общения, не заводила знакомств. Гоша ничего не знал о ее прошлом, оно его и не интересовало.

Марта дошла до дома, где они сняли у старушки комнату на три дня. Входя во двор, оглянулась на свист. У старенького уазика топтался Гоша, махал руками и корчил гримасы. Марта даже спросить ничего не успела, как он затолкал ее в железный салон «буханки» и крикнул шоферу, что сидел за перегородкой:

— Жми, приятель.

В машине лежали два их чемодана, сидений не оказалось, пришлось сесть на пол.

— Что случилось, Гоша?

— Они пришли! — Толстяк вытер пот с лица рукавом и затараторил: — Говорил же тебе, будь мягче. Вечно с плеча рубишь. Вчера половине зрителей объявила о смерти их близких, но все были живы. Одному мужику сказала, что слышала его голос из преисподней, а он в зале сидел, живой и здоровый.

— То вчера… Сейчас я была там. Шахта взорвалась. Опять метан. И видела многих, кто вчера приходил на сеанс. Волосы на себе рвут. Все мужчины города работают шахтерами, и тот мужик из зала наверняка шахтер. Значит, он погиб.

— Взрыв не только на шахте произошел. Он начался вчера в зале. Люди деньги забрали из кассы, а сегодня пришли к нам. Целая толпа баб. Требовали ведьму и кричали, что сожгут тебя на костре. Я едва ноги унес. Они ментов подключат, нас еще и во взрыве обвинят. Народ же тупой, Марта! Им бы только виноватого найти. Черт! На вокзал опасно, едем на автобусную станцию, а там до Липецка.

— Как люди узнали наш адрес? — спокойно спросила девушка.

— Да я сдуру дал его завклубом, чтобы тот за афишами зашел. Точнее, зашла. Она приходила. Все отдал. Теперь новые придется заказывать. Опять траты.

— Сам отнести не мог? Ханку жрал? Скоро сдохнешь, Гоша. Водкой захлебнешься.

Он загородился руками, будто его хотели ударить.

— Типун тебе на язык! Ты что мелешь, окаянная? Не знаешь, что твои слова сбываются? Дура!

— Надоел ты мне до смерти, Гоша. Хватит! Я от тебя ухожу.

— Ну-ну, ты так не шути. У нас с тобой грандиозные планы. Из Липецка махнем в Москву…

— Не мечтай! Я ненавижу Москву и выступать там не буду.

— Тихо, тихо, — зашептал Гоша. — В Москве настоящие деньги можно снять. Выступать не надо. Тихие, мирные приемы на дому. Я уже говорил со своим приятелем. Деловой мужик, со связями. Получит долю — от клиентов отбоя не будет. Полгодика пошустрим и все. Квартиру в Питере купишь, как хотела, да и мне на покой пора. Выдохся.

На автовокзале Гоша оставил Марту с чемоданами, а сам ушел за билетами. Вернулся через час с мутными глазами и покачиваясь.

— Опять нажрался?

Он помотал головой:

— Короче так. Автобус через пятнадцать минут. До Липецка просплюсь, а там на поезд. С божьей помощью завтра будем в Москве.

Он хлопнул себя по груди и икнул.

5

Столица. 1 июня

В Москве их встретил невзрачный грузинчик по имени Зураб. На платформе он с Гошей разыграл встречу со слезами, точно нашлись два потерявшихся брата.

Уж кого-кого, а Марту на мякине не проведешь, она видела людей насквозь. Но ей было на все плевать, она опять впала в депрессию.

Зурик, как его называл предприимчивый администратор, не повез их на квартиру, обещанную ранее, а пригласил в какой-то ресторан обедать. Георгий Васильевич от приличной еды никогда не отказывался. На питании, приготовленном на плитке в гостиничных номерах, он уже заработал язву, алкоголь тоже не сопутствовал здоровью. Марта почти не ела, попивала красное сухое вино. Зураб постоянно косился на нее. Девушка и впрямь была хороша, особенно без платка. Она знала, что в обычной своей одежде, с покрытой платком головой будет привлекать ненужное внимание. Спортивный стиль, выбранный для столицы, превратил ее в безликую единицу из толпы: глаза за темными стеклами солнцезащитных очков, красивые волосы спрятаны под бейсболкой.

— Как вы находите общий язык? — спросил Зураб. — Вы же не папочка с дочкой.

Марта молчала.

— Бизнес, Зурик! Бизнес! — гордо произнес Гоша. — Только не думай, будто Марта вешает лапшу на уши. Она настоящий медиум. А познакомились мы случайно. На переходе через Невский проспект. Я тогда был экстрасенсом. Копеечный бизнес. Просто находил подход к людям. Как-никак дипломированный психиатр. В больнице копейки платили, вот я и нашел свою нишу. Народ у нас доверчивый.

— Да, — кивнул Зураб, — за это я тебя и ценил. Ты с любым умел договориться. Любого врага превратить в приятеля.

— Так вот, — продолжал Гоша. — На переходе жду я светофора. Рядом стоит девушка. И вдруг говорит: «Их сейчас собьет машина». Я глянул на нее, как на своего потенциального клиента, подумал, у девочки не все хорошо с головой. И спросил:

— Кого?

— Молодую парочку на другой стороне улицы. Они уже там. Я слышу их голоса с того света.

Все произошло точно так, как она сказала. Их сбила скорая помощь, мчавшаяся как угорелая. Насмерть. Я был поражен! Марта может предвидеть будущее.

Зураб засмеялся:

— Ну а меня что ждет?

— Петля. Я вижу ее у вас на шее вместо галстука.

Грузин рассмеялся еще громче, а потом сделал серьезное лицо.

— Вот что, ребята. С вашими талантами деньги делать вы можете. Я нашел для вас две квартирки. Одна напротив другой. В одной работаете, в другой живете, так что застукать вас будет непросто. Клиенты — моя забота. Но для начала вы должны оказать мне услугу.

— Все, что можем, Зурик! — воскликнул Гоша, вытирая рот салфеткой.

— Дело не сложное. Марта должна соблазнить одного клиента, пойти к нему в номер… Спать с ним не требуется, достаточно напоить клофелинчиком. Обычная разведка. Меня интересует, сколько он хранит при себе денег. Красть тоже ничего не нужно. Мы не воры, не убийцы, чтим кодекс и святые заветы Остапа Бендера. Ты, Гоша, посидишь за карточным столом. Всего пару вечеров. Место безопасное.

— Я хреновый игрок, Зурик, — напрягся Гоша.

— Это не важно. Меня интересует твое умение ладить с людьми. Можешь проигрывать, деньги на проигрыши тебе дадут. Нас интересует человек, который проиграет много. Он должен отдать свои деньги добровольно.

— Хорошо! Идея понятна, — кинул Гоша. — Что мы с этого будем иметь?

— Две квартиры. За первое полугодие я заплачу, а это удовольствие не дешевое, здесь столичные цены.

— Так ты зарабатываешь на жизнь? — спросила Марта.

— Я даже за стол не сажусь, милая дама. Черноглазым клиентам не доверяют. Я разношу напитки. Играют асы. Для них и стараюсь. Люди с большими связями. Один из них нашел вам квартирки. Мое дело — лошади. Я на бегах деньги зарабатываю. Ваша игра будет честной. С «пустышками» мои друзья за стол не садятся, нужна разведка. Так вы согласны?

Гоша ждал, что ответит Марта, она решала серьезные вопросы и была непредсказуемой. Что и проявилось, когда она дала согласие. При этом добавила:

— Помните, я обработаю вашего клиента, но вы мне будете поставлять по два пациента в день в течение месяца. Дальше сработает сарафанное радио. Покажите ваш объект, но не в отеле, а на улице. И еще мне нужна хорошая машина. Я говорю о бизнес-классе, а не о «жигулях». Сроком на месяц. Раз уж я вернулась в эту помойку, то должна жить достойно.

— Ты умеешь водить машину? — удивился Гоша.

Выполнить условия красотки Зурабу не стоило больших трудов. В его гараже стояли четыре классные иномарки. С деньгами тоже не было проблем. Парень мог позволить себе многое. Другое дело характер. Грузин не мог жить, как все богатые люди, только купаясь в роскоши. Ему требовался адреналин, постоянное самоутверждение. С каждой аферой он усложнял себе задачи и когда выполнял задуманное, то получал удовлетворение, подобное половому оргазму. Это позволяло ему не замечать собственные комплексы. Все живут в конфликте, и нередко с самим собой. Если у тебя все есть и тебе не о чем мечтать, значит, ты уже мертв. Благоденствие — чушь. Без клыков сегодня не выживешь. Без мозгов сгниешь. Такой философии придерживался этот небольшой человечек грузинской национальности.

* * *

Аркадий редко выходил из отеля, но на днях купил себе новый костюм — не по размеру, а потому, что похожий был у старшего брата, которому он во всем старался подражать. Пришлось отдать костюм на переделку. Закройщик обещал все сделать за два дня.

Срок пришел. До ателье решил пройтись пешком. И тут она! Красивее он не видел. Думал, что такие могут являться только в эротических снах. Девушка в легком, обтягивающем фигуру, платье стояла перед открытым капотом белого «БМВ» пятой серии и, прижав кулачки к шикарным бедрам, гневно смотрела на молчащий двигатель. Она глянула на него:

— Долго будешь пялиться? Помог бы.

— Запросто. В обмен на ужин в ресторане.

— Сделай сначала, потом торгуйся.

Он сразу же понял, этой женщине условий не диктуют, ее желание — закон.

С такой машиной, где двигатель еще не успел запылиться, ничего серьезного случиться не может. Скорее всего, кто-то пошутил. Клемму с аккумулятора снял или провода из свечей выдернул. Так оно и оказалось. Плюсовая клемма была снята и прикрыта колпачком. Аркадий поставил ее на место.

— Так что насчет ужина?

— Ладно. Я все равно сама не готовлю. Но сейчас мне ехать надо.

Аркадий глянул на элитную высотку, возле которой они стояли.

— Очевидно, ваш приятель не хотел, чтобы вы уезжали… Садитесь за руль и попробуйте завести движок.

Машина завелась. Аркадий был уверен — красотка сразу уедет. Он знал, что не пользуется у женщин большим спросом, а так как женская красота была его главной слабостью, все лишние деньги тратил на красивых проституток.

С иронической улыбкой на лице он продолжал стоять перед капотом.

— Слушай, парень, — окликнула его девушка, — встретишь меня у фитнес-клуба «Венера» в восемь вечера. Маросейка, двенадцать. И еще. В столовых я не ужинаю. До вечера.

Он буквально окаменел. Чтобы его объехать, девушка сдала назад и вырулила на проезжую часть.

У Аркадия выросли крылья. Москву он знал плохо, пришлось купить карту, справочник и схему метро. Нашел в справочнике ресторан «Савой», отмеченный пятью звездочками, приобрел сотовый телефон, чтобы заказать места. Заказ на два места приняли на восемь тридцать. Костюм оказался готов. Темный, в полоску, двубортный — как раз к случаю. Аркадий третий день был в Москве и все вечера проводил в баре отеля. Так велел брат. Сам-то он мечтал посмотреть город, сходить на Красную площадь, но сейчас решил, что не велика потеря.

Времени до вечера еще было много. Он попарился в сауне, сходил в парикмахерскую. К фитнес-клубу «Венера» подъехал на такси, купив по дороге букет белых роз. Девушка его не обманула, ее машина стояла неподалеку.

— Как тебя зовут, ухажер? — сказала красавица, подойдя со спины.

Он и забыл, что жил в отеле по фальшивому паспорту, да и откликаться на чужое имя не хотелось. Чего от нее прятаться, видимся первый и последний раз.

— Аркадий.

— Откуда приехал?

— Из Перми. Как это ты определила, что я приезжий?

— В таких костюмах гангстеры тридцатых годов в Америке ходили. После войны наши этот фасончик передрали. Но сегодня это кажется убожеством.

— Черт. Я гангстерские фильмы не видел. Мне понравилось, я и купил.

— Ходи как хочешь, мне плевать. Куда едем?

— В «Савой». Столик я заказал.

— Допотопная дыра. Со скуки сдохнешь, но кухня там хорошая.

Она направилась к своей машине, он семенил следом, протягивая букет.

— Цветочки возьми.

Девушка взяла букет и бросила его на заднее сиденье. Ее изящная небрежность Аркадию нравилась, но он терялся. Королевские замашки!

Они сели в машину, и та сорвалась с места, как пришпоренный конь. Баранку дамочка крутила ловко. Такого бы водителя брату. Катались бы втроем по миру — сказка!

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Оксана.

— Черт! Мою жену тоже зовут Оксаной… — И осекся. Как рот откроет, так глупость ляпнет. Про Пермь зачем-то сказал, теперь про жену.

— Дети есть? — поинтересовалась Оксана.

— Сын. Шесть лет. Хороший малый. Сейчас у матери гостит.

— Ты в командировке?

— Частным порядком. Брат будет в Москве проездом. Он… это, как там… дипломат. Живет за границей. Постоянно. В Москву приезжает в отпуск раз в три года. Здесь у него семья. В Перми не бывает, далековато. Я сюда приезжаю, чтобы повидаться.

— Ты симпатичный парень, Аркаша. Вот только врать не умеешь. Не люблю, когда меня считают за идиотку. Мы друг другу ничем не обязаны. Просто я устала и решила немного расслабиться. Но не для того, чтобы мне лапшу на уши вешали.

— Извини, Ксюша. Я так, машинально. Просто нет в моей жизни ничего интересного. Рассказать не о чем. Все чего-то жду, но ничего не происходит. Скоро сорок стукнет, а вспомнить нечего. Тоска собачья.

Марте, назвавшейся Оксаной, стало жалко этого неустроенного чудика. К тому же она видела в его глазах обреченность. Смерть к нему еще не принюхалась, черной ауры не видно, но казалось, он пытается надышаться перед тем, как над ним захлопнется крышка. Человек без пульса. Марта пыталась заглянуть в него, но ничего, кроме пустоты, не видела. Темный колодец.

— Твою мать звали Прасковья?

Аркадий даже вздрогнул:

— А ты откуда знаешь?

— Голос ее слышала. Она умерла много лет назад. Так к кому же ты сына отправил гостить?

— К Оксаниной тетке. Она за городом живет. А тебе палец в рот не клади. Знал я одну бабульку. Тоже прошлое видела. Церковь запретила хоронить ее на местном кладбище, в саду у дома и закопали. А, по сути, она никому ничего плохого не делала. Деревенские ее кормили, кто что нес. Сама-то она с огородом не справлялась, руки скрюченные были. Люди ее уважали.

— Ну хватит скулить. Приехали, — оборвала его девушка. — Ты на свидание пришел или на похороны?

В ресторане Марта взяла бразды правления в свои руки, заметив, что кавалер смотрел в меню, как на китайскую грамоту.

Еда, действительно, была вкусная. Пили водку, смеялись, и Аркаша многое еще успел рассказать. Голова кружилась от удовольствия, а не от выпитого. Марте давно уже не уделяли столько внимания. В последние годы она не носила облегающих дорогих платьев, шпилек и не делала причесок, хотя умела выглядеть «от кутюр», причем чувствовала себя совершенно свободно. Это как велосипед. Десять лет не ездил, сел и поехал. Заново учиться не надо. Сейчас влюбленный взгляд мужчины, готового на любые подвиги, ей льстил.

Из ресторана они поехали в его отель и больше часа просидели в баре. Марта где-то потеряла одну клипсу, вторую пришлось выбросить. Такие ошибки она никогда не допускала: у нее были порваны мочки ушей, а это уже особая примета. Сейчас она почему-то вспомнила об этом.

В номер к Аркадию они пришли пьяными. Марта уложила дружка в кровать и просто погладила его по голове. Он тут же отключился без всякого клофелина.

Девушка знала — содержимое карманов расскажет о человеке больше, чем он сам о себе. Так оно и вышло.

Квитанция на аренду личного сейфа отеля. Уже хорошо. Если женщины там хранят золотые побрякушки, то мужчины — деньги. И не мелочь. Пластиковая карточка Visa. Причем этот дурачок вместе с ней держал листок с пинкодом. Паспорт на имя Чилинина Александра Трофимовича. Фотография Аркадия. Вряд ли он стал бы представляться ей чужим именем. И точно. В бумажнике лежал пропуск на работу. Пластиковая карточка, похожая на водительские права. Город Дубна, ООО «Электрон». Аркадий Антонович Витепаж. Доступ везде. Но при чем тут Пермь? А еще она нашла телеграмму, адресованную до востребования на Московский Главпочтамт на имя Аркадия.

«Буду на следующей неделе. Встретимся в оговоренном месте в семь утра. День не уточняю. Есть проблемы. Брат».

Осмотрев номер, Марта нашла справочник с закладкой. В нем ручкой обведен ресторан «Савой». Отличная улика. Она взяла справочник, бумажник Аркадия и вышла из номера. Банкоматы в отеле имелись на каждом этаже. Марта вставила карточку в прорезь, автомат выдал чек. На счету несчастного лежало два миллиона рублей. Вот только вряд ли эти деньги парня радуют. Чек и справочник девушка выбросила в урну и вернулась в номер. Разделась, легла рядом с мужчиной, который даже во сне улыбался. Слабый человечек. Такого чуть толкнешь — и он упадет в пропасть. Пусть получит свой кусочек счастья.

— Проснись, — сказала она полушепотом.

Он тут же открыл глаза:

— Где я? Уже на облаках?

— Пока не улетел туда, обними земную грешницу.

Эту ночь он будет помнить до конца своей жизни.

6

Город Дубна. 7 июня

Москва подождет, решил Кирилл, есть более срочные дела. Рано или поздно на Аркашин след выйдут. Важно, чтобы труп не отбрасывал теней. Этот дурачок мог звонить из гостиницы домой, а телефонную связь проследить нетрудно.

Адрес брата Кирилл знал. Они легко нашли его скромный домик на окраине Дубны. Вечный спутник Кирилла Гаврик хорошо ориентировался в незнакомых местах и прекрасно водил машину. Это благодаря ему они вышли из непролазной тайги к железной дороге. Гаврик определял направление по звездам. Шли без передышки больше трех суток, такой выносливости и силе характера можно позавидовать. Никто не знает, на что способен человек, если его преследует смерть. Но главное — поддержка. Если чувствуешь рядом сильное плечо, все задачи кажутся выполнимыми. Гаврила всегда считал сильным плечом Керю, но в дороге именно Кирилл угодил в болотную трясину. Крышка бы великому авторитету. Но нет, Гаврик его вытащил. Смешно. Сморчок, отощавший на зоне, вытаскивает из болота стокилограммового амбала. Однако факт остается фактом.

Тихая улочка, чистая, низкий штакетник, типовые одноэтажные коттеджи, небольшие садики перед окнами, сирень да клумбы, никаких садовых деревьев.

— Сдай назад, Гаврик. Не стой у их дома, — сказал Кирилл.

— Ты иди, а я развернусь. На другой стороне подожду.

Жарко, а окна закрыты. Похоже, никого нет дома. Перемахнув через штакетник, Кирилл прошел к дому по вымощенной плиткой тропинке. Участок ухожен, значит, баба хозяйственная. Аркашка в быту бесполезен, гвоздь забить не может. На двери висел смехотворный замочек. Гость открыл его в считаные секунды и вошел в дом. Прихожая, большая гостиная с камином, спальня и еще одна комната. Кирилл осмотрел прихожую, здесь всегда прячут сюрпризы для непрошенных гостей. Он нашел, что искал, а потом занялся главным делом. Его интересовали письма и фотографии. Аркашка был парнем сентиментальным и мог хранить весточки брата из зоны. Фотоальбомов оказалось даже два. На многих листах фотографии отсутствовали. Братец, видно, сообразил, что, уходя, надо уничтожить снимки Кирилла, но оставил пустые места. Кирилл вынул снимки с последних страниц и начал заполнять пустоты.

В кармане задрожал сотовый телефон, звонок был отключен. Ему сигналил Гаврюшка: к дому кто-то подходил. Кирилл не сдвинулся с места, продолжал заниматься своим делом. Минуты через две в комнату тихо вошла женщина. Умеет подкрадываться, надо отдать ей должное. В руках она держала охотничий карабин. Взгляд решительный. Такая и пальнуть может. Красивая телка, лучше, чем на фотографии.

— Привет, Оксана. Я не кусаюсь, ружье тебе не понадобится.

— Нарисовался, значит! Так я и думала, что в тебе вся проблема. Ты вроде бы еще лет десять должен сидеть?

— Я сам решаю, где мне сидеть. Сейчас вот к тебе пришел посидеть. Ты против?

— А если я тебя ментам сдам?

Она прищурилась и прижала приклад к плечу.

Кирилл усмехнулся:

— Допустим, сдашь. А что дальше? В любом поступке должен быть смысл. В твоем случае я его не вижу.

Женщина отбросила ружье.

— Что тебе надо, волчара?

— Не бойся, меня не ищут. Для всех я труп. Обстоятельства складываются так, что мне придется засветиться в Москве. Сюда скоро придут. Надо убрать все следы нашего с Аркашкой родства. Меня ничего с ним не связывает, у него нет и не было брата.

Оксана достала из буфета рюмки, из холодильника — водку и села.

— Не все так просто, Кирилл.

Она разлила водку по рюмкам и выпила, гость к своей не притронулся.

— Какие проблемы? — спросил он.

— Аркашка в жизни полный лох. Перед исчезновением он через сбербанк выслал жене миллион рублей. Миллион мне под подушкой оставил. Найдя деньги, я тут же поняла, что больше его не увижу. А разлучить нас мог только ты.

— О какой жене ты говоришь?

— О моей сестре Оксане. А я Вика. Старая история. Встречался Аркашка со мной, но я бесплодная, а он все о детях бредил. Ну я ему сестренку в постель и подложила. Девка страшненькая, ни рыба, ни мясо. Она была влюблена в Аркашку. Я ей подарила его на одну ночь. Этот пентюх спьяну мог с крокодилом переспать. На утро я их застукала. Оксанка обещала мне ребенка отдать за ночь с Аркашкой. И точно, она залетела. А на шестом месяце беременности вдруг поставила условие. Когда родит, ребенок будет общим, но Аркашка должен на ней жениться, чтоб она не считалась матерью-одиночкой.

Мы как жили с Аркашкой вместе, так продолжали жить. Пошли сестре на уступки, он с ней расписался. В итоге я осталась ни при чем. Ребенка Оксана не отдала. Даже охрану наняла, а Аркашку к сыну подпускала только на выходные и всегда находилась рядом. Через три года Аркашке предложили должность в закрытом институте. Мы переехали в Дубну. Нам этот дом дали, Аркашке хороший оклад положили. К тому же он отличный картежник, все время выигрывал деньги в покер. Его партнером был начальник райотдела полиции. Простоватый, дуб дубом, хапает, сколько может, всегда при деньгах. Он Аркашу уважал. Одним словом — друзья. Это единственный плюс твоего брата. В принципе, он парень неплохой, добрый, гадостей никому не делал, а потому не входит в число подозреваемых.

— А вот с этого места поподробней, пожалуйста.

Оксана, то есть Вика, плеснула себе еще водки, выпила.

— Это был день отчетов. Все начальники отделов сдавали документацию в бухгалтерию. Аркашка был одним из них. Главбуха нашли мертвым на следующий день. Он засиделся допоздна, так как скопилась гора документов. Ключи от сейфа держал в столе. Сейф поставили только из-за инструкций, там все люди честные, проверенные. На территорию института посторонний зайти не может. Вышки и колючка, как на зоне.

— А ты там была, на зоне?

— Приходилось. По молодости мы все умом не блещем. Ты ведь тоже на нарах чалился больше, чем на свободе. Мне и четырех лет хватило. В ту ночь Аркашка домой не пришел. Я думаю, ночевал в институте, а утром ушел. Выходящих не проверяют. Поздно вечером выходить не решился, здесь у него мозги сработали. Бухгалтера нашли мертвым ближе к обеду в чуланчике, где уборщицы хранят швабры и ведра. Я не думаю, что Аркашка способен кого-то убить. Связал старику руки за спиной скотчем и заклеил рот, но не учел, что тот страдал астмой. Старик просто задохнулся. Это медэкспертиза определила. Из сейфа пропал один миллион двести тысяч долларов.

— Откуда такие подробности?

— Егорка заходил ко мне, мент, его приятель. Полковник. Тут Аркаша все продумал. Заранее оформил отпуск, только почему-то жене об этом не сказал, а Егора попросил купить ему билет на самолет до Адлера. Мол, без блата билеты в сезон не достать. Полковник достал ему билеты, мало того, в аэропорт отвез. А когда вернулся, его ждал труп в институте. Тут Аркаша обыграл всех виртуозно. Он дал ложный след ментам. Был уверен, что Чилинина найдут и тот расскажет, что надо. Но старик умер.

— Чилинин, говоришь? — Кирилл тяжело вздохнул. — Аркашка тебе звонил?

— Да. Но я ему ничего не сказала. Звонил с мобильника из Москвы.

— Проверят звонки и выйдут на него. Твой мужик дурак. Думал, что всех обвел? В первую очередь самого себя. Он украл у Чилинина паспорт, переклеил фотографию и исправил год рождения. Если проверят, кто тебе звонил, то обнаружат мобильный телефон, купленный гражданином Чилининым Александром Трофимовичем. На это же имя он и номер в отеле заказал. В Москве начнут копать, кто такой Чилинин, и выяснится, что это погибший в подсобке бухгалтер, а кража составляет больше миллиона баксов. Мне он отписал только про миллион. Двести тысяч решил сам профукать и профукал.

Кирилл достал записку, найденную в номере брата. Вика прочитала и словно окаменела. Так длилось несколько минут. Потом она выпила три рюмки подряд.

— Дурак! Уж слишком легко ему жилось. Тоска его заела, простора захотел. Не смог жить в аквариуме, ему море подавай! Первая подножка — и в пропасть.

— Уезжать тебе надо.

— Куда? Разве что ты возьмешь с собой. Я ведь теперь вдова.

— Баба мне пригодится. Я хочу найти тех, кто Аркашку в петлю сунул. Пойдешь первой по следу. У тебя паспорт настоящий.

— Только знай, кассы с тобой брать не буду, а в постельных делах я лучше подзаборных шлюх. Ладно, зови своего дружка, я ему на диване постелю, а тебя с собой положу. На рассвете тронемся.

— Дружка-то как вычислила?

— В доме напротив никто не живет, машине там делать нечего. Да и замок с двери снят. Тут большого ума не надо. Ты еще не знаешь моих способностей.

Вика на фотографии выглядела невинной овечкой. Сейчас, опьянев, смотрела на кривоносого мужика совсем другая женщина.

7

Москва. Тот же день

Капитан Сквознов доложил подполковнику Марецкому:

— Владельца паспорта мы нашли. Но он мертв. Неделю назад умер от удушения. Бухгалтером работал на закрытом предприятии. Из сейфа хапнули миллион двести в долларах. Кто-то из своих. Конкретных подозреваемых нет. Идут проверки сотрудников, хотя все они давно проверены, имеют допуск к секретным материалам. Через сито ФСБ прошли. Ядерный объект, там нарушение дисциплины даже в виде опоздания — уже ЧП. А тут грабеж. Бухгалтера не специально убили, он оказался астматиком и задохнулся под утро. Кассу сняли ночью. Если работали свои, возможно, надели маски, чтобы их нельзя было узнать.

Марецкий кивал головой и наконец спросил:

— Кто, кроме главбуха, знал, какая сумма лежит в сейфе? Утром там ничего не нашли. Если главбух принимал участие в грабеже, тогда понятно. Он сам мог пустить слух о деньгах. Тут копать надо. Дубна — особый город. Тамошние менты привыкли в носу ковырять. Им наши заморочки не понять. Это мы без выходных колбасой носимся. Наш висельник имеет к ограблению прямое отношение. Жил под чужим именем. Арендовал сейф в отеле. Там ячейки в основном маленькие, а парень, выдававший себя за Чилинина, арендовал самый большой бокс. Не белье же он туда складывал. Не думаю, что он играл главную роль в этой истории. Скорее всего, был обычным курьером. Кто-то его мастерски обчистил, вот парень и удавился. Он кого-то безумно боялся. Боялся больше смерти. Идея с ограблением такому не по мозгам. Приехать с миллионом в Москву, поселиться в самом центре по фальшивому паспорту, кутить, шлюх в номер таскать… Нет. Скажи, Юра, ты послал фотографию висельника в Дубну?

— Да. По электронной почте, на имя начальника розыска. Ответа пока нет.

— Поговорю-ка я с генералом. Надо тебя направить в Дубну с особыми полномочиями. Мне не нравится нерешительность полиции. Там все свои, а тебе отношения не с кем портить. Приехал, пошустрил и уехал. Может, до чего-то докопаешься.

— С мандатом управления и по столу постучать можно.

— Но-но, не ершись. Копай тихо, но глубоко.

8

Неделей раньше

Табличка «Детективное бюро «Титановый щит» исчезла. На двери — навесной замок. Почесав затылок, Лазарь Давидович Курбахин вспомнил о каких-то неприятностях с властями, возникших у Журавлева. Вадим — увертливый мужик, умеет налаживать отношения. Значит, на этот раз не получилось. Даже такие везунчики, спотыкаясь, разбивают себе нос. Курбахин решил поехать к бывшему детективу домой.

Журавлев жил в прекрасном сталинском доме на Кутузовском проспекте. Квартира досталась ему в наследство от отца, одного из судей Верховного суда. Дик был авантюристом до мозга костей, привык жить на широкую ногу, денег не считал. Если сейчас остался без работы, ухватится за любое предложение.

Дверь открыл страдающий от похмелья сорокалетний красавчик, лохматый, в одних трусах, с красными прожилками на белках глаз.

— Пришел облегчить тебе жизнь, — сказал Курбахин и сразу направился на кухню. В гостиной принимали только важных гостей, Лазарь к таковым не относился. Он не обижался. Где надо — его уважают, даже подхалимничают. Журавлев не тот случай. Однажды он спас Лазарю шкуру, не то пришлось бы тому сидеть сейчас на нарах. Теперь приходилось пресмыкаться перед спасителем.

Курбахин достал из пухлого портфеля коньяк и лимон. Сам вынул из шкафа рюмки.

— Ну что ты, как не родной, Дик. Давай тяпнем.

Хозяин выпил, не обратив внимания на протянутую руку с рюмкой для чоканья, и тут же налил себе вторую. Только после третьей закусил лимончиком, сморщился. Даже слезы выступили. Потом закурил и поинтересовался:

— Чего хочешь, Лазарь? Я не у дел. Меня лишили лицензии. Все. Контора закрыта.

— И что же твой дружок Марецкий за тебя не вступился?

— Я к нему не ходил. Он ничего не знает. Хватит меня из дерьма вытаскивать. Уже большой мальчик.

— А что с твоим напарником?

— Метелкин — хороший журналист, без дела не останется. Премию МВД за последнюю книгу получил. Менты его уважают. Такой не пропадет.

Курбахин счел момент самым подходящим.

— Ты же транжира, Дик. Заначки нет, как жить-то будешь? С твоими талантами глупо прозябать.

— Говори по делу, Лася. Что задумал? И какова моя доля?

— Батон лоха нашел. Они уже в друзьях ходят. Мы провели проверку, похоже, парень хапнул большой куш. На карточке два лимона тугриков, в сейфе отеля кейс нестандартных размеров. Ксива фальшивая, карточку переклеил.

— Кто его «просветил»?

— Есть одна мастерица. То ли гадалка, то ли экстрасенс, но парня она по всем параметрам прогнала. Что странно, денег ни у лоха, ни у нас не взяла. А могла бы. Клиента нам сдала и не стала его трясти.

— Чистюля?

— О ней никто ничего не знает. Она под опекой старого дружка Батона ходит. Похоже, у нее своих заморочек хватает.

— Наследить успели?

— Нет. Все чисто. Парень клюнул, когда услышал о закрытом карточном клубе. Сам напрашивается. Почему бы не облегчить его карманы? С ворованной ксивой он в ментовку не пойдет. Хозяев у него нет. Одиночка. Ни с кем не замечен. Деньгами швыряется почем зря. Уезжает через три-четыре дня. Игру назначили на сегодняшний вечер. В моем офисе, там условия подходящие. Мне нужен ты. Без гарантий за игровой стол садиться опасно.

— Передергивать разучился?

— Не в этом дело. Уж слишком рьяно рвется этот лох к игре. А вдруг он профессионал? С такими только ты справляешься.

— Не будем рисковать. Игру растянем на пару дней. Сначала дашь ему небольшой кусок. Мне надо посмотреть на него в деле. На следующий день разденем. На проигрыш выделишь свои деньги, потом возьмешь из доли. Оденься в генеральскую форму. Это придаст солидности. Батона за стол не сажай, кавказцы не вызывают доверия. Кого еще можно посадить?

— Партнера ведьмы, Гошу. Шестьдесят лет, полный, выглядит очень безобидно. Старый аферист, но карт в руках не держал. Сейчас его Батон инструктирует. Итого нас четверо, плюс клиент. Вот еще что… Я-то генеральский мундир напялю, а ты хотя бы побрейся. Прими ванну, выпей кофе и не нажимай на коньяк. Я за тобой заеду в шесть.

— Камера у тебя стоит? — спросил Журавлев.

— Четыре. За спиной у каждого игрока. Батон сядет за пульт в соседней комнате, будет видеть карты у всех и выводить на мини-мониторчик часов. Три пары часиков уже заряжены.

— Имея такую технику, ты, Лазарь, ко мне пришел?

— Есть большие деньги, Дик. Риск тут не уместен. Жадность фраера сгубила. Лучше куш порубить на четыре части, чем получить дырку от бублика. Ты же меня знаешь, я никогда не был жлобом.

— Ладно, гуляй, Лася. В шесть жду.

Курбахин остался доволен. Видать, Журавлев всерьез обнищал, даже не ломался. С таким на любое дело можно идти, успех обеспечен.

* * *

Игра началась. Новый партнер старой команды вел себя как мальчишка. Раскладывал карты веером, перекидывал колоду, тасовал одной рукой и показывал фокусы. Все присутствующие, кроме Гоши, могли показать и более сложные трюки, но тут сидели с постными мордами, с недоверием глядя на новичка. Тот это быстро понял.

— Прошу извинения, господа, за свое мальчишество и, чтобы у вас не создалось впечатления, будто я шулер, я отказываюсь от раздачи. Вам будет спокойнее.

Такое заявление мог сделать только очень самоуверенный тип. Представился он Аркадием, хотя по паспорту значился как Александр. Не счел нужным врать. О нем уже много знали, судьба парня была предрешена, но он чувствовал себя уверенно, его ничто не смущало.

Аркадий играл в покер с детства. Его научил брат, а потом долго тренировал. Кирилл — прирожденный гений игры в покер. Его не могли обыграть даже шулеры. Аркашка многому научился и проигрывал очень редко, а если такое случалось, то в матче-реванше возвращал все, да еще с прибылью. Зураб, познакомивший его с членами элитного клуба, в карты не играл. Он отвечал за честность игроков и подавал к столу напитки и бутерброды, да и то только по вызову. Сидел в другой комнате, чтобы не мешать игре и не подглядывать в карты.

Конечно, Аркаша не знал, что за его спиной в стене встроена видеокамера и Зураб видит его карты так, будто сам их держит, а то, что видит, отправляет на мониторы, встроенные в часы двух главных игроков — Лазаря Курбахина и Вадима Журавлева. На часах высвечивалась масть. Сердечко, крестик, кубик, а потом цифры от двойки до девятки или буквы В — валет, Д — дама, К — король, Т — туз. Джокеры в колоде отсутствовали по общей договоренности.

Первый этап завершился успешно. К двенадцати ночи Аркадий выиграл две тысячи долларов. Определили время — игра до двух ночи, и точка. Новичок выиграл еще тысячу. Ему даже неудобно стало. Его спросили:

— Дашь нам завтра шанс отыграться?

— Конечно. Я же не изверг. Всем надо давать шансы, — добродушно согласился парень. — Играем с шести вечера до двух ночи. Железно. А там уж кому как повезет. Вы не обижайтесь, ребята, это лишь игра. Как повезет. Честно говоря, я думал, что Вадим выиграет. Железный парень. Тени не видел на его лице. Я бы купился на его блеф, честное слово.

Вадим улыбнулся:

— Вообще-то я редко блефую, но завтра попробую, раз ты клюешь на туфту.

Батон вызвался отвезти гостя в отель. Аркадию все игроки понравились, кроме толстяка Гоши. Уж больно много потеет. «Пришел играть, так забудь о своих деньгах, — рассуждал он, сидя в машине. — Важен процесс, а не выигрыш».

— Ты отличный парень, Аркадий, — восхищался Зураб. — Только ставки у вас мизерные. Мог бы выиграть в пять раз больше.

— Нет, так не делается, Зураб. Люди еще не притерлись. Вот если захотят завтра поднять планку, я возражать не буду. Не все готовы идти на риск.

— Мои друзья готовы. У них денег куры не клюют. У каждого счета в офшорах и виллы за границей. У генерала свой дворец в Швейцарии на Женевском озере, а у Вадика дом в Каннах с двумя бассейнами и видом на море. Деньги они уже давно не считают. У Гоши свое пароходство. Им не денег жалко, а свою репутацию потерять. Какой-то заезжий мальчишка их обставил. Честь мундира задета.

— Я не мальчишка, Зураб. Говоришь, им честь мундира дорога? Завтра я покажу свой «мундир». Будет им «заезжий мальчишка».

— Ты не обижайся, Аркаша. Просто они привыкли чувствовать себя хозяевами. Королями. Да черт с ними.

В глазах Аркаши появились искорки. Это Батон заметил. Все шло по плану.

* * *

Следующий день показал истинное лицо каждого. Аркадий, как всегда, был весел и перед игрой успел рассказать несколько скабрезных анекдотов. Он сам предложил поднять ставки в пять раз. Предложение приняли, но аплодисментов не было. Жизнерадостный чужак с усмешкой смотрел на постные напряженные лица партнеров. Похоже, он их напугал своей самоуверенностью.

Сегодня Аркадий позволил себе выпить больше обычного. Накануне цедил один бокал виски в течение вечера, сегодня выпил два до начала игры. От раздачи опять отказался. Глаз у него был наметан, любой мухлеж мог заметить. Вчера играли честно, он следил очень внимательно. Сейчас на первый же кон поставил пять тысяч долларов и тут же проиграл их, оказался в минусе. Весь вчерашний вечер сдал за три минуты. И кто выиграл? Толстяк Гоша! Повезло лопуху: «стрит» на руки попал. Случайность. Аркадий поднял ставку вдвое, чтобы вернуть проигрыш. Опять продул. Десять тысяч долларов. Куш достался генералу. «Еще не вечер, — успокаивал себя чужак. — До двух ночи времени много». Опять двойная ставка. Аркаша взял банк. Вот это настоящая игра! Вот где нервы натягиваются, как струны. На кон поставлено сорок тысяч. Все бросили карты, кроме Вадима. У Аркаши на руках две пары, но, к сожалению, не тузов, а пятерок и семерок. Вадим увеличил ставку вдвое. Новичок дрогнул, но ответил той же суммой. Напряжение росло. На кону стояло двести тысяч. Нервы сдали у Аркадия. Он бросил карты.

— Ты просил меня блефовать, — усмехнулся Вадим, — я выполнил твою просьбу.

Он открыл свои карты, где не было никакой комбинации.

— Чертовщина! — взвыл Аркадий.

— Честная игра, — поправил Вадим. — Я не пью виски перед игрой.

У гостя кончились наличные. Он достал кредитную карточку.

— На ней два миллиона рублей, это около семидесяти тысяч долларов. Проиграю, продиктую пинкод, и деньги ваши.

— Долгая морока, — сказал генерал. — За твою карточку больше пятидесяти тысяч никто не даст.

— Хорошо, — согласился Аркадий. — Кто готов поставить пятьдесят?

— Я, пожалуй, рискну, — кивнул генерал. — Раскрываемся сразу же, ставка мертвая.

У Аркаши было две пары. У генерала тоже. Но только Лазарю Давидовичу попались дамы и валеты, а гостю пятерки и девятки.

Теперь Аркадий обливался потом, скрипел зубами.

— Кажется, игра закончилась преждевременно, — заявил генерал. — У одного из игроков иссякли средства.

— Черта с два! — Аркадий вскочил. — У меня есть деньги. Долго я вас не задержу, время мы прибавим к двум часам. Зураб, отвези меня в отель, обратно я вернусь с наличными.

Никто не возражал. Игрок вернулся через сорок минут с солидным кейсом в руках.

— Я готов, господа. И не думайте, что только у вас есть честь. Ставлю на кон сто тысяч.

Азарт нарастал. Аркадий походил на безумца. Он не верил в свой крах. Перед ним сидели порядочные люди, он не спускал глаз с колоды — играли чисто. К полуночи у него осталось сто тысяч. Последняя ставка. Карты сбросили все, кроме Вадима. Ставили по двадцать тысяч за ход. Аркадий был уверен, что Вадим блефует, а у него на руках «фул» из трех дам.

Кейс опустел. Вадим не блефовал. У него было два туза и два короля. Игра закончилась в час ночи.

— Да, ребята, хорошо повеселились, — пытался смеяться Аркадий.

Зураб отвез его в гостиницу. По дороге они не проронили ни слова. В баре Аркадий взял две бутылки водки, поднялся к себе в номер, разделся, лег в постель. Пил водку из горлышка и тупо смотрел в потолок. В третьем часу встал, качаясь, зашел в ванную, осмотрелся и решил, что шланг от душа вполне может заменить веревку. Вернулся в комнату и написал записку брату. Встретить его он не мог. Проще удавиться. Аркадий заплакал и пошел в ванную.

Глава II

1

8 июня. Утро

Люди, занимающиеся незаконным бизнесом или как-то связанные с криминалом, обычно смотрят все программы о происшествиях. Некоторых сегодняшняя информация очень заинтересовала. В одном из центральных отелей повесился постоялец. Показали увеличенную фотографию с паспорта, печать заретуширована. Имени не назвали. В обращении говорилось о госте столицы, высказывалась просьба ко всем, кто знает этого человека, сообщить в полицию. «В своем номере повесился гость столицы…», «полиция обращается за помощью к гражданам, знающим погибшего…» Никаких угроз. Полиция хочет установить личность гостя. Значит, она не установлена — паспорт фальшивый. Передачу смотрел Вадим Журавлев, Лазарь Курбахин, Гоша, Марта, Зураб по кличке Батон, Кирилл, его подручный Гаврила и Вика Величко.

Гаврила снял для всех троих квартиру в районе метро «Выхино», там они решили остановиться на время, пока не решат все вопросы.

Больше всех нервничал Гаврик. До отхода сухогруза из Одессы оставались сутки, значит, они уже не успевают. Переговоры со старшим помощником капитана начались, когда они с Кириллом еще сидели на зоне. Был заплачен солидный аванс, проведена серьезная подготовка, три места для них забронированы. Денег у Вики хватает, чтобы покрыть недостающую сумму. В чем проблема? Банков и сейфов за границей полно, а с их мастерством ничего не стоит обчистить кого угодно. Нет. Керя уперся рогом, с ним спорить бесполезно. А Москва — самый опасный город. Это все сказки, что здесь можно затеряться. Настоящее пекло. Если они попадутся, им грозит пожизненное, придется забыть не то что о загранице, вообще о свободе.

Досмотрев программу, Гаврила надел кепку и ушел. Вика осталась с Кириллом. Она испытывала к нему странные чувства. С одной стороны, боялась его, с другой — рядом с ним чувствовала себя защищенной. За Аркашкой ей приходилось приглядывать, вытаскивать его из всяких неприятностей. С Кириллом все было иначе. Он чем-то напоминал отца, которого она обожала, пока тот был жив, тоже хмурого и очень сильного человека.

— Скажи, Кирюша, а почему ты считаешь, что вас не ищут? Побег — дело серьезное. Беглецов тут же объявляют в федеральный розыск, вы не можете быть исключением.

Кирилл стоял у окна и разглядывал прохожих на улице. Эти букашки по-настоящему свободны. Ему же предстоит скоро проститься с волей навсегда. Он это понимал, но все еще не мог приучить себя к этой мысли.

— Из нашей зоны никому убежать не удавалось. Кругом тайга, и даже у начальника не было карты. Запрещалось. Зеков доставляли на грузовых вертолетах без окон. Ориентиров никаких, дорог нет, в тайге тигры и медведи-людоеды, не говоря уже о рысях и змеях. План придумал Гаврик. Головастый парень. В трех километрах от зоны протекает горная река. Сплошные пороги. Любой плот разорвет в щепки. Но дело даже не в этом. Там к берегу не подойдешь, обрыв — сорок метров. Резкий, как конец земли. Лес обрубается — и пропасть. Внизу огромные камни. Два года мы плели канат. Прятали его в могиле: наших хоронили за колючкой. От нас никто не выходил на свободу, был только один путь — на кладбище.

Мы рубили лес, нас не особо-то стерегли. Гаврик был любимчиком кума, и тот его выпускал. Парень ставил и проверял капканы на соболей и куниц, мог до ночи не возвращаться. Из его улова за пять лет можно обрядить в собольи шубы небольшой город. Кум даже водку ему давал. Гаврюшка нашел самое крутое место обрыва, вбил кол в откос и привязал веревку. Побег устроили ночью через ров, который копали для столбов. Идти в тайгу с голыми руками — смерть, заточками запаслись заранее. Ушли мы чисто. Гаврюшка кабана добыл во время охоты на соболей. Кабана зарезали, взяли в дорогу мяса, а желчный и мочевой пузырь заполнили кровью. С обрыва спускались по одному, двоих канат не выдержал бы. До рассвета у нас хватало времени. Оказавшись внизу, подожгли канат, пересохший, он сгорел весь, до самого верха. Потом мы вылили кровь на камни, у самой воды. Собаки возьмут след, выведут погоню к обрыву и что? Беглецы канули в бездну — камни в кровище, бурное течение снесло трупы за сотню верст, искать бессмысленно, да и скандально. По головке за побег не погладят. Проще списать. Падающим деревом придавило. Стандартный диагноз. Даже для тех, кого расстреливали солдаты. Побег — расстрел. Бунт — групповой расстрел. С нами не нянчились, нас боялись. А стукачей мы сами кончали. Через две недели мы вышли к «железке», остальное уже мелочи. Я опоздал в Москву на пять дней, моя вина. Она стоила Аркашке жизни. Периферийные желторотики в московской тайге не выживают. Зверя страшнее человека не существует.

— Ты уже знаешь, кто Аркашку в петлю сунул? — спросила Вика.

— Одного знаю, остальных он назовет. Странная визитка валялась у него в кармане. На имя Лазаря Курбахина, фирма «Топаз», его проверишь ты. Они от нас никуда не уйдут, но не стоит мешкать.

* * *

Телевизионная передача растревожила Марту. Как же она не увидела такой близкой смерти в глазах Аркаши? Значит, жизнь ему сломали после их встречи. И неожиданно. Кто довел его до самоубийства? С его малахольной жизнерадостностью он вдруг решается на такое. На это нужна большая смелость или колоссальный страх. Ей было жалко несчастного, ни в чем не повинного охламона в гангстерском костюме тридцатых годов.

Марта пошла в квартиру напротив, туда, где ей предстояло проводить сеансы. Там только что сделали ремонт. Однажды Марта видела, как заделывают нишу в стене. Для чего она служила до их приезда, неизвестно, но чем станет, догадаться нетрудно. Раньше Гоша хранил свои секретные бумажки в камерах хранения и банковских ячейках, теперь устроил тайник в стене за дверцей, оклеенной обоями и завешенной картиной в раме. Не зная об этом, и не заметишь, сделано на совесть.

Девушку секреты ее администратора не интересовали. Она от него не зависела, скорее это он от нее зависел. Что можно от нее прятать? Только деньги, заработанные ею же. Она знала, сколько они получают за сеанс и какова ее доля. За три года скопилась кругленькая сумма. Марта в деньгах не нуждалась. Когда придет время, заберет свою долю и упорхнет. Сейчас ее интересовала сумма, на которую они обыграли Аркашку. Из-за мелочевки в петлю не лезут. Игроков четверо, пятым был Зураб, проигравшего надо вычесть, остаются четыре равные доли.

Гоша знал только одну Марту. Аркаша познакомился совсем с другой. У девушки еще много лиц имелось в запасе. Она легко перевоплощалась, в жизни ей уже приходилось носить маски, но ни одна из них не прижилась.

Потайную кнопочку она нашла быстро, дверца отворилась. Первое, что заметила, — видеокамера, установленная на дверце. Провода от нее утопали в стене сбоку. Объектив выходил наружу, но с другой стороны висела картина, сделанная на стекле. «Умирающий демон». Именно его зеркальный глаз и был объективом. Остроумно. Сам бы Гоша до такого не додумался, нужен классный специалист, чтобы поставить такую хитроумную технику. Но интересно другое. Кому понадобилось подглядывать за ее сеансами? Гоша наблюдал за ними из зрительного зала и знал все тонкости ее работы. Кто-то надоумил его установить за ней слежку. В нише, где мог поместиться человек, лежал портфель.

Марта взяла его, расстегнула и высыпала содержимое на стол. Пачки долларов рассыпались по скатерти, следом выпала общая тетрадь, а из нее на пол полетели листочки. Марта пересчитала одну пачку. По ее прикидкам Гоша получил за игру триста тысяч. С ума сойти. А если умножить на четыре, то получается миллион двести тысяч. От такой потери можно полезть в петлю. Удивительно, что Гоше эти деньги отдали. Марта присела на корточки и стала собирать листочки. Заглянув в один из них, вздрогнула — это была квитанция на перевод денег. Причем на крупную сумму. Все остальные листочки тоже были квитанциями. Деньги уходили в Санкт-Петербург на имя Елизаветы Бугуславской. Жену Гоши звали Анной, фамилия у нее была Градская, как у Гоши. Марта взяла тетрадь. Это и есть черная бухгалтерия партнера. Она сверила записи в тетради по времени с квитанциями и обомлела. Этот мерзавец все заработанные ею деньги отправлял какой-то неизвестной бабе, имени которой она никогда не слышала. Оставлял себе лишь копейки, чтобы готовить консервы на плитке. Три года она горбатилась на какую-то Елизавету из Питера. Значит, ее доли не существует в природе, она рабыня. Что же теперь делать?

Марта взяла полотенце, замотала в него все пачки долларов, квитанции и тетрадь бросила в портфель и закрыла в тайнике. Вернувшись в жилую квартиру, переоделась, переложила деньги в сумку и ушла. Она еще не решила, как поступить. К предательствам она привыкла, ее всю жизнь предавали, но этот случай выбил из колеи. На что Гоша рассчитывал, что собирался сделать? Наиболее вероятно одно. Когда она откажется работать и раскроется его предательство, он должен будет ее убить.

— Чтоб ты сдох, скотина! — выругалась Марта, заводя двигатель своей новой машины.

* * *

Лазарь, главный заводила и паникер, в первую очередь помчался к Журавлеву как к самому сведущему человеку.

После долгого ломания рук и восклицаний, он, наконец, спросил:

— Что теперь будет, Дик?

— Ничего. Даже если нас найдут, под статью «доведение до самоубийства» мы не подходим. Тогда бы все казино закрыли еще пять лет назад, а не сейчас о них вспомнили.

— Дело ведет твой дружок Марецкий, а он за туфту не берется.

— Степа грамотный мужик. Мы его можем заинтересовать как свидетели, если он вообще нас станет искать.

Вадим налил себе шампанского и выпил. Сегодня он принял Лазаря в гостиной.

— Я доверяю своему чутью, Дик. Не нравится мне эта история. Боюсь, за ней потянется плохой шлейф.

— Может, Батон Аркашку в петлю сунул? — прищурясь, спросил Журавлев.

— Батон трус, каких свет не видывал. А потом, мои ребята из управления шепнули, что смерть наступила от двух до трех ночи. Ты же знаешь, у меня везде есть связи. Зураб отвез парня в отель и в час ночи уже вернулся за долей. Все боялся, как бы не обделили его.

— И правильно сделал. Ты же обделил, кредитку себе оставил, — рассмеялся хозяин.

— Все честно! — возмутился Лазарь. — Я раздал вам пятьдесят кусков перед игрой. Свои вложил, не ваши. А то с чего бы мы игру начали?

— Но ты же их вернул.

— Свои вернул. Доллары мы поделили, а карточка мне как компенсация осталась. Да и то он нас с кодом обдурил. Девчонка код знает, хоть это утешает.

— Девчонка? — удивился Вадим.

— Та, что проверяла Аркашку, партнерша Гоши-толстяка. Он на ней бабки делает. Чокнутая. Ее обирают как липку, а ей до фени. И ведь не дура. Как она Аркашку обработала. Карточку могла бы себе забрать, но не взяла, счет лишь проверила. Повезло толстяку. Батон ее видел. Говорит, баба — класс, но держится так… Не подступишься. И что она в Гошке нашла?

— Ладно, Лася, ты меня утомил. Сделали дело, и забудь обо мне. Всё. Я собираюсь в теплые края. Заработал. Махну в свою любимую Ялту, там уже черешней торгуют. Забыл уже, когда в отпуск ездил. И Метелкина с собой прихвачу.

— А что, если что…

— Проваливай, Лася. Завяжи с игрой на время. Всех лохов не обыграешь. А Аркашу мне жалко. Дурак.

— А если Марецкий придет?

— Его интересует Аркаша. Имя неизвестно, приезжий, денег куры не клюют, жил, гулял и вдруг удавился. След он уже взял. Но не знаю, поможет он ему или нет.

Лазарь опять заволновался.

— Наш след?

— Старый ты болван. Паспорт. В нем есть имя, прописка. Если Аркаша его хапнул в своем городе, то он полный козел. Там его концы быстро сыщут. Но даже если Аркаша банк обчистил, к нам это не имеет ни малейшего отношения. Мы всего лишь игроки. Все. Ты меня достал. Вали, Лася.

Пришлось выталкивать зануду за дверь. Сам ни за что бы не ушел.

2

9 июня 11 часов 25 минут

Зураб был слишком болтлив. Он знал о своей слабости, но ничего поделать не мог. Его нашли.

Как только он зашел в подвал, служивший ему убежищем, дверь за ним закрылась, щелкнул замок. Батон резко обернулся. Возле двери стоял здоровенный мужик чуть ли не на две головы выше его. С таким не повоюешь. От такой гориллы не увернешься.

— Я заплатил Храпову, — быстро заговорил он. — В четыре раза больше, чем снял с лошади сам. Глупо избавляться от полезных людей.

— Сколько ты заплатил? — пробасил мужик.

— Триста тысяч баксов. Если он тебе не сказал, значит, держит тебя за лоха.

Громадная тень отошла от двери, схватила его за плечо, приподняла над полом и бросила на диван. Зураб заскулил от боли.

— Один неправильный ответ, и я тебя по стене размажу.

В этом Зураб не сомневался. Но почему он должен так глупо подыхать? Его в этом подвале никто никогда не найдет. Крысы сожрут раньше, чем о нем вспомнят.

— Где ты взял столько денег? — спросил квадратный мужик. Он все время стоял спиной к единственной лампочке без абажура, болтающейся на шнуре. Лица не разглядишь. Если человек пришел тебя убить, он не станет скрываться, труп не может описать убийцу.

— Деньги мы выиграли у одного заезжего лоха.

— Отвечай точно. Кто «мы» и где?

— Я за столом не сидел. Играл Лася Курбахин. У него своя фирма на Сивцевом Вражке, дом семнадцать. «Топаз» называется. Для игр отведен специальный офис на третьем этаже. Туда никто не заходит, на двери написано «склад». Раз или два в неделю они садятся за стол. На этот раз взяли настоящий куш. Лимон двести зелеными. Поделили на четыре части. Мне досталось триста кусков. Я не вру, все отдал Храпову, гроша себе не оставил. За что же меня по стенке размазывать?

— Имена игроков?

От железного голоса у Зураба бегали мурашки по коже.

— В первую очередь сам Лазарь Курбахин. Он приносит свои деньги на первые раздачи. Без денег на столе за игру не садятся. Я в обслуге, клиентов в отелях подбираю. Командировочных. Таких, чтобы при деньгах были. Видно же сразу, у кого есть бабки, а у кого их нет. На этот раз Лазарь подстраховался и позвал Дика Журавлева.

— Дик?

— Вадим, Вадик, Дик. Друг его так в детстве называл, сильно заикался. Вадик длинно звучит, а Дик коротко. Опытный малый. Лет сорок ему. Успел и в прокуратуре следователем поработать. Аферист высшего пилотажа. Такого за грудки, как меня, не схватишь. Сейчас частным сыском промышляет. Успешно. О нем даже газеты писали. Крепкий, ловкий, спортивный парень, имеет большой успех у баб. И башка у него на своем месте.

Третьим игроком был Гоша Градский. Обычный нахлебник. Когда-то работал врачом-психиатром. Чистый кровосос. Сейчас какую-то молодую телку доит. Та притворяется медиумом, с духами разговаривает и тому подобное. А Гоша все бабки отсылает любовнице в Питер. Та его в ежовых рукавицах держит. Ей тридцать, а ему шестьдесят. Родила ему парня три года назад. У него две взрослые дочери, он уже забыл о них. Все о наследнике мечтал. Получил, теперь в кабалу попал. Думаю, что он свой выигрыш тоже Лизке отправил. Барыня уже трехкомнатную квартиру на Фонтанке купила. Этот придурок думает, она его ждет. Старый козел!

— Где он сейчас?

— Я им квартиру достал, в бывшем особняке Рябушинского. Там мастерские под стеклянной крышей Союзу художников принадлежат.

— А теперь поговорим о Храпове. Зря ты решил, будто я защищаю его интересы. Итак, чем ты ему нагадил?

— Я поставил на ту же лошадь, что и он. Она не была фаворитом. Заезд заказной. Информацию добыл я. Храпов через своих шестерок поставил десять миллионов. Я тоже поставил лимон. Выигрыш один к двадцати. Храпов снял огромный куш. Но и я получил немало. Кто-то ему меня сдал. Я отобрал у него его же кусок. Выигрыш делится на всех, кто ставил на победителя, а таких было всего пятеро, я в их числе. Храпов меня приговорил.

— Кто он?

— Бывший генерал. В свое время танки строил, теперь снабжает военные заводы металлом. Пять орденов и восемь дач только в Подмосковье. Всех за быдло считает, авторитетов для него нет. На законы плюет. В правительстве его ценят и не трогают. Всемогущ! Позволяет себе все, что хочет. Своя служба безопасности. Деньги ему отослал через одного посредника.

— Значит, денег у тебя нет?

— Ни гроша.

— Придется тебе лезть в петлю, как тому проигравшему. Знаешь, почему он удавился?

Зураб прижался к спинке дивана не в состоянии произнести ни звука.

Тень стоявшего подвинулась ближе.

— Он проиграл мои деньги, я должен их вернуть.

— Ладно, ладно, — затараторил Зураб. — Есть один способ. Я верну свою долю, если ты меня не тронешь.

— Говори.

— Мне нужно железное алиби. Надо убрать одного типа, и ты получишь свои деньги.

— Не тараторь. Излагай, в чем суть.

— Есть один авторитет. Он должен передать мне сегодня на ставки полмиллиона зелеными. Сам он на ипподром не ходит. Его везде знают. Кличка Череп, зовут Костик. Живет в своем доме в Красково, по Казанской дороге. Вокзальная, шесть. Сидел раз пять за вооруженный грабеж. Если Костю Черепа убрать, я могу его деньги отдать тебе. Если он останется живым, то мне все равно, от чьей пули подыхать, от твоей или от его. Я отдам тебе все пятьдесят кусков. Триста долг и двести за устранение Черепа. Этот гад любого из-под земли достанет.

— Не он, так его шпана, — пробасил гость.

— Нет. О ставках он никому не скажет. Долю затребуют, он держит общак. Криминальный банкир. И бабки возьмет из общака. Деньги вернет в кассу, а выигрыш себе хапнет. Он давно хочет отойти от дел. Женился недавно. Баба о нем ничего не знает. Череп решил уехать с ней в Крым. Устал. Но общак ни один псих не решится прихватить с собой. Ему навар нужен.

— Сторговались. Вечером принесешь мне деньги. Я продиктую, куда ехать. Говори номер своего мобильника. А о Черепе можешь забыть.

После ухода громилы Зураб напряг мозги, всячески пытаясь найти выход из создавшегося положения. Историю с общаком он придумал. У Кости не было никакой клички, он руководил подразделением по экономическим преступлениям и собрал досье на Зураба, после чего обложил его данью.

Костя Судаков знал о своих подопечных все. Любой, в том числе и Зураб, мог загреметь на зону на годы. За свое молчание Судаков получал от всех определенную мзду, ставки устанавливал сам. С подполковником полиции не поспоришь, но врагов он нажил себе немало.

Денег у Зураба хватало. Храпову он не отдал ни копейки, потому и торчал в подвале без окон. С ним он еще мог договориться, но не с Судаковым. Если этот квадратный мужик завалит Костика, то и полмиллиона выложить не жалко. А не завалит, так самого пришибут, Судаков не так прост, чтобы подставляться бандюкам. От одного из них в любом случае удастся избавиться. Непонятно, как этот хмырь сумел его найти. Нашел здесь, найдет и в другом месте. Если выживет, захочет со всех игроков взять долг. Ему можно устроить ловушку. Неуязвимых людей нет. Лучше всего такому головорезу может противостоять Журавлев, которым он меньше всего интересовался, даже адреса его не спросил.

3

14 часов 07 минут, тот же день. Город Дубна

Полковник Рубеко слишком долго разглядывал фотографию, привезенную из Москвы представителем министерства. Сопливый мальчишка, капитан, могли бы прислать кого посолиднее. Значит, дело не столь важное. Что они могут знать? Заперли Аркашку в подвале и пустили утку, будто тот повесился. Но если даже уцепились за ниточку, то весь клубок размотать не смогут. Вика исчезла и, похоже, с концами. Теперь ее не найдешь, а если и попадется, рта не раскроет. Такую, как грушу, не растрясешь. А вот Аркашку легко расколоть. Он по глупости ляпнет то, от чего сам же пострадает.

— Так вы его знаете, Егор Викторович? — переспросил капитан.

Этот молокосос представился по имени-отчеству, приехал в штатском и всячески хотел показать местному начальству, будто чины и звания значения не имеют. Еще бы, если ты таракан, сидящий за плинтусом. Не узнать Аркашу Витепажа, значит покрыть преступление.

— Да, конечно. Городок у нас маленький. Здесь все друг друга знают. Это Аркадий Антонович Витепаж. Его портрет на доске почета города. Знатный мужик.

— Хорошо. Неделю назад в Дубне произошло ЧП. На закрытом предприятии был обчищен сейф. Пропало больше миллиона долларов. Не шутка, правда? Главбуха на следующий день нашли мертвым в подсобке. А некий Аркадий Витепаж в тот же день уехал в отпуск. Не просматривается ли какая-нибудь связь?

— Вы уже были на предприятии?

— Да. Допуск я еще в Москве получил. И протоколы следствия читал. Виноватых нет. Не допрошенным остался только Витепаж. И вот что еще интересно. Билеты на самолет до Адлера на его имя заказали из вашего управления. В сезон билеты за трое суток купить невозможно.

Полковник смотрел на собеседника холодно, будто хотел сказать: «Ну куда ты лезешь, пацан?»

— У нас есть такие возможности. Почему не помочь землякам? У нас живут ученые с мировыми именами. Город для них строился. Они не всегда могут заказать билеты загодя, это стандартная проблема. В научных учреждениях нет графика отпусков. Появилась возможность в каком-то отделе, предоставляют отпуск. Я не вижу связи между отпуском Аркадия Витепажа и ограблением. Либо вы должны ввести меня в курс дела, либо я ничем не смогу вам помочь.

— Себе, в первую очередь, Егор Викторович. Себе. Дело об ограблении с вас никто не снимал. Вы в ответе за все, что происходит на вашей территории. Это я пытаюсь вам помочь, а не вы мне.

Капитан Сквознов положил на стол паспорт. Полковник раскрыл его и не смог сдержать удивления.

— Теперь вы понимаете связь? — спросил капитан.

— Паспорт покойного бухгалтера Чилинина с фотографией Аркадия Витепажа. Полный бред!

— Это не бред, а факт, — улыбнулся капитан.

— Но билет до Адлера заказывался на Витепажа.

— Не вы ли его заказывали?

— Я все заявки подписываю. Знаю, кто куда летает. Вы что, меня проверять приехали? Сплошные претензии. Я тридцать лет отдал органам и кроме благодарностей ничего не получал.

— Я бы не назвал благодарностью снятие с должности начальника криминальной милиции такого города, как Волгоград, и назначение на должность начальника управления поселка городского типа. Речь сейчас идет не о вас. По сводкам, полученным из авиаслужбы, нам известно, что гражданин Витепаж прибыл в Адлер, но через четыре часа гражданин Чилинин вылетел из Адлера в Москву. То есть в Москву Витепаж улетел уже по фальшивому паспорту. Так он решил замести следы. Удачно, на первом этапе, если бы Чилинин выжил. Медики установили, что бухгалтер задохнулся, вряд ли Витепаж мог догадываться о таком печальном финале. Следствие внесло в дело большую путаницу. По мнению следователей, грабители отняли у Чилинина ключи, связали и бросили старика в чулан, опустошили сейф и сбежали, оставив дверцу открытой. Я допросил старшего кассира. Никаких ключей от сейфа не существует. На нем стоит кодовый электронный замок. Код знал только главбух, представитель фирмы установщика и поставщика. Утром, когда кассир прибыл на работу, сейф был закрыт. Там, помимо денег, лежали документы. Слухи об исчезновении миллиона пошли раньше, чем сейф открыли поставщики. Мастера вызвали, когда главбуха не нашли утром. Какая сумма лежала в сейфе — неизвестно. Почему деньги находились на предприятии, если для этого существует банк? Ответ таков: по договоренности с руководством институт выплачивал зарплату в долларах. Главбух получил деньги раньше на один день, чем обычно. Общая сумма составляет четыре миллиона семьсот тысяч долларов: ученые зарабатывают неплохо, там есть еще два завода по созданию необходимых образцов для испытаний. Все это я узнал за один день, вы же внесли путаницу в следствие, и вряд ли это можно назвать случайностью.

— Не забывайтесь, капитан! — рявкнул полковник.

— Хорошо. Я могу уехать, материалов для отчета мне хватит. Но сюда вернутся другие. И первое, что они сделают, наденут на вас наручники.

— Ну ладно вам, не лезьте в бутылку, Юрий Петрович. Я сам не все понимаю. После того как нашли труп, дело передали прокуратуре, а они молчат, — попытался изобразить возмущение полковник.

— Код главбух Чилинин продиктовал своему сообщнику, чтобы открыть сейф ночью. Время зафиксировал имеющийся в нем таймер. Чилинина связали для убедительности, но не учли последствий, к которым могла привести его болезнь из-за того, что он находился в душной подсобке с заклеенным ртом. Из сейфа унесли всю зарплату. Два мешка денег. Один из грабителей был Витепаж. Его доля не превышает миллиона. Где же остальные деньги? Можно предположить, что какая-то сумма… ну, скажем, пять процентов, пошла следствию. Пять процентов — стандартная цена. От этого и была взята с потолка сумма в миллион двести тысяч. Не дело состряпали, а женский иронический детектив.

— Александр Трофимович Чилинин был всеми уважаем. На пенсию собирался. Кристальной чистоты человек.

— Да. Если бы не операция внучки в Германии за триста шестьдесят тысяч евро. Дочь без средств, зять умер от пьянства. Внучке пять лет. Единственный свет в окошке. Я был у них дома. Там продать-то нечего, кроме старой машины деда. Честность ни при чем, когда речь идет о жизни близких. Идея принадлежала главбуху. Сообщников он сам себе подбирал. Витепаж ему подошел. Все так, если бы этот дурак не прихватил с собой паспорт главбуха.

— Да уж. Сам себя обхитрил.

— Тут еще одна закавыка есть, Егор Викторович. Деньги за операцию пришлось бы платить официально. Немцы никого с черного хода не принимают.

А это значит, что старик засветился бы. Вот почему вторым сообщником он мог выбрать человека с большой властью и возможностями. Такого как вы, например.

Полковник ударил кулаком по столу.

— Как вы смеете оскорблять честь и достоинство высшего должностного лица?!

— Я нашел ваших партнеров по покеру. Они многое могут рассказать следствию. Особенно об уровне вашей жизни. О яхте на Волге, о дачке в четыре этажа и о дружбе с Аркашей. Петелька, крючочек, петелька, крючочек — глядь, и вся картинка связалась.

— Какие у вас доказательства, капитан? — вскочил с места полковник.

— А вы и впрямь решили, что я такой умный? Нет. Аркаша заговорил. Важный свидетель.

— Слово полковника милиции против фантазера? — ухмыльнулся Рубеко.

— А партнеры по покеру? А алиби на ночь ограбления?

— Я вам ничего не обязан доказывать. Это вам придется искать доказательства.

— Доказательством станут найденные деньги. Вы же не меценат и деньгами не швыряетесь. Мы их найдем, даже если вы их в землю зарыли.

Полковник вздрогнул. Капитан это заметил. Попал в десятку.

Жаль, что капитан Сквознов не играл в покер. Такой удачный блеф. Восемьдесят процентов разговора держались на блефе, и он выиграл. Начал с пустяка, потом завелся, вовремя бревнышки подбрасывал в огонь. Не зря вспомнил любимое изречение своего начальника Марецкого про петельку и крючочек.

Полковник обессилено рухнул в кресло.

Партия закончилась не начавшись.

Тот же день. Москва

Первый звонок, первая клиентка. Марта задвинула шторы, зажгла свечу и пошла открывать дверь.

На пороге стояла высокая приятная женщина лет тридцати пяти. Очень ухоженная, с красивой прической. Так готовятся к походу в театр, а не к гадалке. Есть, конечно, отдельные особы, которые на улицу не выйдут, пока не доведут свою внешность до совершенства. Возможно, клиентка одна из них.

— Извините, кто-то бросил мне в почтовый ящик рекламный буклетик, на нем от руки написан ваш адрес, — сказала женщина, протягивающая цветную брошюру с портретом Марты на обложке и надписью: «Всевидящая Мара» (так была названа Марта в буклете).

Это была копия афиши, видно, Гоша успел подсуетиться. Он ей ничего не сказал о рекламных буклетах. Кто же их распространяет?

— Вы же живете за городом?

— Вы и вправду всевидящая? — приподняла брови женщина.

— Возможно всё проще. Я не думаю, что вы ходите по газонам в Москве. У вас травинки остались на туфлях.

Женщина глянула на свои ноги и улыбнулась.

— Все верно. Я хотела бы, чтобы вы мне погадали.

— Я не гадаю. Возможно, то, что я увижу, вас вовсе не заинтересует. Деньги я беру за потраченное время, а не за результат.

— Да. В буклете написано, что вы собирали полные залы. Конечно, я не могу заплатить за полный зал…

— И не надо. Одному человеку я уделяю не более десяти-пятнадцати минут.

— Спасибо и на этом. Я могу, наконец, войти?

Хозяйка провела гостью в комнату. Здесь стоял полумрак, горела только свеча, возле круглого стола два стула — никаких карт и хрустальных шаров.

Марта заметила крошечный красный огонек, загоревшийся в окне домика, нарисованного на картине. Скорее всего, это включилась видеокамера. В зрительном зале Гоша всегда ходил по рядам с микрофоном в руках. В условиях квартиры его роль сводилась к нулю. К тому же он уже успел похмелиться и вроде бы спал. Кто же мог включить видеокамеру? Значит, управлять ею можно из соседней квартиры. Гоша что-то задумал. Он должен отдать ей заработанную долю, но у него нет денег. Убежать он не решится, она его все равно найдет. Некой Лизе он отправлял деньги. И большие. Вероятно, она его ждет. Чтобы заработать триста тысяч долларов, нужно пахать год, принимая по десять клиентов в день. У Гоши один выход — убрать Марту. Дурак! Своими руками он это не сделает. Трус и слабак. Платить киллеру жадность не позволит. Видеозапись не может стать компроматом, статей против экстрасенсов нет. Так что же все-таки он задумал?

Сегодня не было настроения работать, Марта не могла решить собственных проблем. И история с портфелем Гоши не главное. Девушка так не хотела возвращаться в Москву! Этот город вызывал в ней самые отвратительные воспоминания, ничего хорошего она от него не ждала. Должно произойти что-то кошмарное, непоправимое. Речь шла не о предчувствии, а о твердой убежденности.

Женщина тихо сидела и ждала, глядя на хмурое задумчивое лицо красивой девушки, одетой во все белое. Ирина Судакова верила в хиромантию, предсказания, гадания и во все сверхъестественное. Однажды в электричке ей погадала цыганка и все сбылось. Правда, она лишилась всех своих золотых побрякушек, но об этом мужу не сказала.

Марта взяла Ирину за руки и уставилась на огонь.

— Вас привело ко мне несчастье?

— Не уверена. Врачи заподозрили у меня рак. Я этому не верю. У меня ничего не болит. Мне тридцать пять лет, а они хотят делать мне химию. К сорока годам я стану инвалидом.

— У вас доброкачественная опухоль кишечника. Ее можно удалить операционным путем. Вам ничего не грозит. Жить вы будете долго. Дело не в вас. Мужа зовут Костей?

— Да. Костя.

— Я слышу его голос. Но голоса живых я никогда не слышу.

— Господи! — Ирина попыталась вырвать руки, но у нее не получилось. — С ним-то все в порядке. При чем тут Костя?

— С ним не все в порядке. У вас в доме голубые обои?

— Да. Во всех комнатах.

— А на полу лежит шкура белого медведя?

— Даже две. В общей комнате внизу и в спальне на втором этаже.

— На шкуре свежая кровь. Много крови.

— Это невозможно. Дом хорошо охраняется, на окнах решетки. Муж — полицейский. У него есть оружие.

— Он говорит, что убийцу подослали. Кто-то из четырех. Имена я разобрать не могу. Скорее всего, это клички. Я смогу вам описать убийцу, если посмотрю на место преступления. Пока лишь вижу черное пятно. Крупное пятно.

— Глупости! Он жив!

Ирине удалось вырвать руки, она достала из кармана приготовленную стодолларовую бумажку и, бросив ее на стол, помчалась к двери.

Марта не тронулась с места. Она все еще находилась в трансе. Вдруг она повернулась к картине, висящей на стене, и сказала:

— Я все равно тебя найду!

* * *

Журавлев не хотел пускать Зураба в дом, не считая нужным скрывать презрение к подобной шушере. Зураб все же прорвался. Конечно, он им помешал. Дик пьянствовал в гостиной со своим напарником Женькой Метелкиным. Теперь и тот остался без работы. Но Метелкин, носивший псевдоним Метлицкий, был талантливым журналистом и без работы не останется, а вот Журавлев промотает свою долю за одну поездку в Ялту и вернется в чем мать родила.

— Мне ничего не надо, Дик, выскажусь и уйду, — бурчал Зураб. — Хочу, чтобы ты был в курсе дела. По сути, я всех заложил. Жить хотелось. А этот амбал обещал размазать меня по стене. Я же людей насквозь вижу, от этого парня нарами за версту воняет.

Журавлев ничего не понял и схватил грузина за грудки, чтобы выкинуть из квартиры, но тут вмешался его приятель:

— Оставь его, Дик. Дай высказаться человеку. Ты кто?

— Зураб меня зовут. Участник последней партии в покер.

— Как они меня достали! — взвыл Журавлев. — Вот и помогай пиявкам, потом не отлипнут, пока всю кровь не высосут.

— Успокойся, Дик, — остановил его Метелкин. — Нам торопиться некуда. Может, парень мне новый сюжетец подбросит. Голова пустая, никаких идей.

— Точно! — воскликнул Зураб. — Тот еще сюжетец. Сегодня вечером он мне обернется в пол-лимона баксов.

Журавлев рухнул на диван, в руках у него был бокал с шампанским, Метелкин пил виски. Гостю не предложили даже сесть. Ничего, он привык.

— Меня невозможно найти, если я этого не хочу, — начал Зураб. — Сейчас я залег на дно. Мой адресок знают только двое проверенных ребят, но этот Франкенштейн меня нашел.

Журавлев корчил гримасы, а дотошный Метелкин деликатно попросил:

— Алфавит, пропущенный через мясорубку. Попробуй слепить из букв правильные слова, а из них сделай предложения. Ненужные пропусти, оставь лишь обязательные. Итак, кто тебя нашел?

— Хозяин парня, которого мы обыграли на миллион двести тысяч баксов. Теперь я понимаю, почему проигравший повесился. Лучше самому, чем от руки гориллы. Хозяин этот требует вернуть проигранные деньги. Я обещал вечером отдать ему полмиллиона. Одурачил, одним словом. Послал его к одному оперу, у того с охраной все в порядке. Если же этот тип появится, деньги я ему отдам. Но он придет не только ко мне, придет ко всем игрокам. Имена я ему назвал.

В Зураба полетела пустая бутылка из-под шампанского, он успел увернуться.

— Этот громила все равно всех найдет, — продолжил Зураб. — Меня же нашел. Я поехал в конюшни. Один из тех, кто знает мой адрес, работает там «сигнальщиком», сливает сведения за бабки. Так вот. Он мертв. Кобыла ему копытом череп разнесла. Других версий ни у кого нет. А если лошади и слушались кого-то, так только его. Меня сдал конюх. Я сдал остальных. Не я, так кто-то другой. Мне хотелось выиграть время, чтобы предупредить всех игроков. Только общими силами мы сможем одолеть этого монстра. Нужен капкан и наживка. По одиночке с ним никто не справится. Если только он выживет после визита к Судакову. Но он может и не пойти к нему вовсе. Хотя, скорее всего, пойдет.

— Почему ты так решил, Зураб? — спросил Метелкин.

— Застоялся. Говорю же, от него нарами воняет. Хочет вернуть себе былую форму. Но это не просто безмозглый циклоп. Башка у него хорошо варит, если он мою берлогу вычислил.

— А деньги у тебя есть? — поинтересовался Журавлев.

— Уже приготовил. Злить зверя ни к чему. А по сути он прав. Какой-то придурок просрал его бабки и удавился. Вернуть свои деньги — резонное желание. Думаю, он очень на них рассчитывал.

— Может, сдать его ментам? — предложил Метелкин.

— Он их сожрет, а нами закусит, — сказал Зураб, его даже передернуло. — На такого хищника надо роту ОМОНа вызывать, а не наряд из четырех желторотиков. Менты ленивы, только когда их жареный петух клюнет, они зашевелятся.

— У меня идея, — предложил Метелкин. — Я поеду с тобой. Возьму фотоаппарат с хорошей оптикой и зафиксирую клиента. Потом мы его по ментовским базам вычислим. Тогда твоему монстру можно будет дать точную оценку, а пока я вижу лишь пугало.

— Я не знаю, где он назначит мне встречу. Ситуацию он тасует, — засомневался Зураб.

— Не важно. У меня мощный мотоцикл, я на нем через подземный переход Тверскую пересекал.

— Хорошая мыслишка, — обронил Журавлев, засыпая.

Идея Зурабу не понравилась, но лучше так, чем одному заходить к тигру в клетку.

* * *

Кирилл с легкостью открыл висячий замок на железной двери с надписью «Склад».

Он появился на фирме Лазаря, чтобы ознакомиться с обстановкой, в которой его брат умудрился проиграть в покер больше миллиона долларов. Через ворота проехал под самосвалом. Это он умел делать. К дну машины крепил ремни мощными магнитами. Так он бежал из колонии на мусоровозе двадцать лет назад. Опытный зек и грабитель знал тысячи способов проникновения на чужие территории и не меньше вариантов исчезновения из тех мест, где ему не хотелось находиться.

Кирилл обошел всё помещение. На столе все еще валялись карты и стояли набитые окурками пепельницы. Карты чистые, не крапленые. Если брата обыграли честно, он не мог предъявить претензии. Таковы законы. Но Кирилл знал, что Аркашка был хорошим игроком. Значит, все не так просто. Тут должна быть какая-то хитрость. И он ее нашел. Не сразу, а лишь после скрупулезного осмотра всего помещения. В стены за спинами игроков были встроены мини-видеокамеры. Пульт управления успели демонтировать, но провода в соседней комнате говорили о том, что они там стояли. За игровым столом не сидел только Зураб. Значит, он контролировал игру и подавал сигналы. При таком раскладе крапленые карты не нужны, опытный игрок распознал бы крапленую колоду. Аркашка знал в этом толк. Его обрекли на поражение. И не только его. Похоже, дело поставлено на конвейер. Кирилл убедился в своих предположениях и ушел. Теперь он знал, что ему делать.

* * *

Ирина вбежала в дом как угорелая. Она металась по комнатам и звала мужа. Костя вышел из ванной и поймал жену в объятия. Она вскрикнула:

— Ты жив! Ты жив!

— Что с тобой, Ириша? На тебе лица нет.

— Бог мой. Я поверила одной аферистке. Она мне нагадала, будто тебя убили. Видела кровь в доме.

— Ты слишком легковерна, дорогая. Нас охраняют. Выхожу я только на рыбалку, и за весь отпуск выбирался лишь трижды. Другой берег озера слишком далеко, ни один снайпер не попадет. Мы в полной безопасности. Успокойся и сделай кофе, меня целый день в сон клонит. Это от безделья.

Успокоившись, жена пошла на кухню.

Судакову предсказание гадалки показалось реальным. Врагов у подполковника хватало, но до сих пор никто не решился бы на него покушаться. Погоны были его главной защитой. Значит, до одного из недоброжелателей дошли слухи об увольнении. Теперь его решили похоронить, а вместе с ним и весь собранный им за многие годы компромат. Понятное желание, но задачка такого рода им не по зубам. Он накопил денег достаточно, внукам останется. Правда, у него и детей-то не было, а потому он мог себе позволить сорить деньгами и содержать телохранителей с профессиональной подготовкой.

Он вышел в сад. На скамеечке возле крыльца сидел главный охранник и читал газету. Всего их было четверо. Одетые в комбинезоны, они разыгрывали из себя садовников и ремонтников — на случай, если к нему придут свои с проверкой и, не дай бог, с обыском. Временные рабочие. Обыскивать их не станут. Ребята вооружены.

— Глеб, проверь участок и ребят. Сорока принесла на хвосте плохие вести. Всем быть начеку.

— Сделаем, хозяин.

Охранник бросил газету и направился к калитке.

«Слишком много деревьев», — подумал Костя. Сад в двадцать пять соток достался ему от отца. Дом он выстроил новый, отвечающий современным требованиям, но плодоносящий сад рубить пожалел. А в его положении надо бы иметь чистый газон перед домом. И парочка кавказских овчарок не помешала бы, но у Ирины аллергия на собак.

Константин вернулся в дом и опустил жалюзи на всех окнах. Кофе был уже на столе.

Ирина удивилась:

— На улице такая хорошая погода, Костя, а ты жалюзи опускаешь. — Помолчав, спросила: — Поверил ведьме?

Константин рассмеялся:

— Нет, конечно. Но береженого бог бережет. Я засадил за решетку столько злодеев, что о покое думать не приходится.

Да, он сажал некоторых. Кто отказывался ему платить, но таких были единицы, он даже имен их не помнит. Сейчас подполковник судорожно вспоминал, куда он спрятал пистолет, оружие, засвеченное не в одном деле. Он конфисковал его при обыске крупного преступника, но к делу не приложил.

* * *

Илья Львович Храпов тоже был человеком очень богатым, но охрана ему не требовалась. Кого ему бояться? Он же честный человек. Что касается личной безопасности, тут проблем нет. Храпов был связан с криминальными верхушками Москвы самым тесным образом. Ни один здравомыслящий человек не решился бы покушаться на его жизнь. Даже угрожать бы не стал. Храпов слыл очень умным и осторожным дельцом, с ним можно было договориться, а пугать его бессмысленно.

Высокий чиновник всегда обедал в одно и то же время и в одном и том же ресторане. Никаких излишеств. Илья Львович страдал желудком и строго соблюдал диету. Не пил, не курил, занимался гимнастикой, держал себя в форме и хотел прожить до ста лет. В свои пятьдесят выглядел лет на десять моложе и имел двух молоденьких любовниц на содержании. Пока есть силы и здоровье, надо жить на полную катушку. Ну а семья — святое дело. Взрослые дети учились за границей, жена — депутат, он — крупный чиновник. Кругом шестнадцать!

К его столику подсела приятная дама. Не девочка, конечно, как его подружки, но в самом расцвете сил. От нее исходил очень приятный аромат. На шлюху не похожа, их он за версту чуял. Метрдотель за его столик никого не сажал, значит, это ее собственная инициатива.

— Вам угрожают, Илья Львович, — тихо заговорила женщина. — Я всего лишь посредник и к этим людям не имею никакого отношения.

— Зачем же вы согласились исполнять столь унизительную роль? — спросил Храпов, продолжая жевать.

— Они взяли моего ребенка в заложники. Пока я им не принесу от вас ответ, моего мальчика не отпустят. С вами они будут действовать тем же методом. Речь идет о Насте и Федоре, которые учатся в Лондоне. У них сейчас сессия, и уехать в Россию они не смогут. В Англии учеников никто не охраняет. Они сами этого не захотят, чтобы не выглядеть белыми воронами. Мне даже страшно говорить об этом. Извините. Вынудили.

— Я имею возможности выловить шантажистов. Что вы о них знаете?

— Ничего. Я их не видела. Мне в почтовый ящик бросили сотовый телефон и по нему позвонили. Инструкции я получала таким странным образом.

— Так чего же они хотят?

— Триста тысяч долларов. Вы должны отдать их завтра. Где и как, я не знаю. Это их деньги. Они доверили триста тысяч некоему Батону, а он их передал вам.

— Вот теперь все встало на свои места, — Храпов даже рассмеялся. — Батон — тот еще фрукт. Денег он мне не отдавал, хотя мог бы. Он не бедный человек, но очень жадный. Спрятался. Бросил отличный дом, забился в щель, лишь бы не платить. Мои люди до сих пор его не нашли. Ищут, но тот как сквозь землю провалился.

— Они его сумели найти и убили. Так что проверить невозможно, отдавал он вам деньги или нет. Я бы не стала доказывать свою правоту, отдала бы деньги и поставила точку.

— Я бизнесмен, леди, а не транжира. Батон не единственный мой должник, но все предпочитают отдавать долги. Эти шантажисты убили моего должника, в чем я не уверен, а теперь хотят с меня бабки вытянуть. Ничего у них не получится. Это они должны мне триста тысяч. Правда, сумма взята с потолка, но это не имеет значения. Передайте им конкретное «нет». Это мой окончательный ответ.

— А как же ваши дети?

— Я за них спокоен. Лондон не Москва.

— Я поняла. Извините за беспокойство. Я все передам.

Дама встала и ушла. У Храпова был испорчен аппетит. Такой сверхнаглости никто себе не позволял в отношении него. Придется преподать недоумкам урок.

На улице Вику ожидало такси. На нем она доехала до того же места, где поймала машину. Вошла в подъезд и вышла с другой стороны дома на параллельную улицу, где стоял новенький «фольксваген», купленный у официального дилера на ее собственные деньги. За рулем был Гаврик.

— Он платить не хочет. — Она устроилась на заднем сиденье. — Батон не отдал ему долг. Но я бы проучила Храпова за наглую надменность. Он слишком уверенно себя чувствует под защитой бандитов.

Кирилл молча смотрел на нее. В этой женщине скопилось слишком много злости. Пожалуй, больше, чем у них с Гавриком, беглецов. Он так ничего и не сказал. Сегодня выдался тяжелый день и предстояло сделать еще немало.

* * *

Чему учит тайга? Тех, кто плюнул на себя, ничему. Они так и будут догнивать в зоне. А те, кто строил планы на будущее, читал газеты и журналы, доставляемые в лагерь вертолетом хоть и с месячным опозданием, хорошо знали, что творится в мире. Пахан Витепаж даже свою олимпиаду придумал. Кулачные бои были в порядке вещей. О футболе забыли — ни мячей, ни площадок в зоне нет. Зато много леса. Практиковали прыжки в высоту с шестом и достигали невиданных успехов. Высота в пять метров бралась всеми. Руководству колонии было невдомек, что так можно перепрыгнуть четырехметровый забор лагеря вместе с колючкой. Стрельбу из лука доводили до совершенства. Зекам не воспрещалось себя кормить, а на лесных вырубках хватало дичи. Подбивали куропаток на лету. Научились брать даже кабана. Свирепый вепрь опасен при ранении, бить надо точно в сердце, иначе он тебя порвет.

Пришло время вспомнить старые навыки. После покупки машины у Вики денег осталось немного. Так она говорила. Но и их пришлось истратить. Опять идея принадлежала Гаврику, главному Кулибину рисковой банды.

Они приобрели управляемую модель самолета. За определенную плату один мальчишка, член авиаклуба, сделал работу электродвижка неслышной и установил на модели видеокамеру. Беспилотник шпионского класса — вещь не новая, техника тоже не ах какая, но достать трудно. Они все же достали, Викина смекалка помогла.

«Фольксваген» оставили в лесу. Было еще светло. Гаврила, уже дважды проводивший испытания, запустил летательный аппарат. Картинка с видеокамеры передавалась на монитор ноутбука, Виктория корректировала полет. Кирилл помалкивал и наблюдал. Планер сделал три круга над участком Судакова и вернулся назад, мягко приземлившись на поляне.

— Гениальная игрушка! — с восторгом заключил Гаврила.

Вика, как всегда, подошла к затее по-деловому.

— Их четверо на участке. Хозяин в доме, жалюзи опущены. Высота забора три метра. Вы сможете перемахнуть, а я с шестом прыгать не умею. Вам вдвоем будет трудно. Охранники рассредоточены грамотно, имеют полный обзор участка. Похоже, кого-то ждут. Не нас ли? Этот ублюдок мог тебя продать, и нам устроили ловушку.

— Я пойду один, с тыльной стороны, — неожиданно заявил Кирилл. — Плохо только, что там лес, неудобно для разбега.

— Тогда зачем идти с тыла? — спросила Вика.

Ответил ей Гаврик:

— Дом в пяти метрах от заднего забора, деточка. Высота его не больше пяти метров. Крыша черепичная, почти плоская, на ней слуховое окошко. Еще вопросы есть?

У Вики приоткрылся рот:

— Вы что, птицы? Человек летать не умеет.

— Увидим, — хмуро сказал Кирилл. — Будем ждать темноты.

Шест был изготовлен из прочного гибкого дерева. По принципу удочки он собирался из метровых секций. Кирилл переоделся в черный обтягивающий костюм, похожий на снаряжение легких водолазов. Гаврила тем временем расчищал в лесу дорожку для разбега. Каждый знал свое дело. Вика поражалась, как такие разные люди могли понимать друг друга без слов.

— Сколько вы просидели вместе? — спросила она, наблюдая, как Кирилл проверяет наконечники стрел для лука.

— Восемь лет.

— Не хило. Твои похождения мне известны, а за что Гаврик сел? Он совсем не похож на преступника. Обычный огрубевший интеллигент.

— Врачи нашли у него рак. Один козел проболтался, что ему осталось жить два месяца. Гаврик был конструктором в закрытом КБ. Интеллигентик, это ты точно заметила. Но тут сорвался. Жизни-то не видел. Институт, аспирантура, работа, в общем, карьера. Ни жены, ни денег. Тридцать три года жизни кошке под хвост. Достал ствол и обчистил сберкассу. Без единого выстрела. Снял около миллиона по тем деньгам. Не густо. Махнул на море и все бабки просвистел со шлюхами за месяц. Снял еще одну сберкассу, в Сочи. Интересно, что он не прятался, все при свидетелях. У него мозги вывернуты, он мыслит нестандартно, потому его и не могли взять. Укатил в Крым. Еще месяц и новая сберкасса. На этот раз подранил охранника, тот первым выстрелил. Через неделю охранник умер, не от ранения, а от заражения крови. Врачи грязь занесли. Гаврюха вернулся в Москву. Его очередная шлюха сдала, после того как обчистила до нитки. С тех пор он с женщинами никаких дел иметь не хочет. Парня взяли, всех собак на него навешали. Дали двадцать лет строгача, он лишь смеялся. До тех пор пока не выяснилось, что врачи анализы перепутали. Тот, кто действительно был болен, умер в обещанный срок, так и не узнав о своей болезни.

— Надо же, — покачала головой Вика, — а ведь Гаврила мог стать академиком.

— Мог бы, — кивнул Кирилл и шагнул на дорожку.

Разбег был феноменальным. Шест воткнулся в землю перед самым забором и поднял человека в черном на немыслимую высоту. Кирилл пролетел вперед, согнулся и отлетел назад. Гаврила подскочил к шесту и начал разбирать его на секции.

Кирилл не долетел чуть-чуть, уцепился за карниз водостока, подтянулся и оказался на крыше. Если бы он на нее упал, наделал бы немало шума. Человек с приличным весом мог и вовсе продавить черепицу. Стоя в нескольких метрах от дома, ни Гаврик, ни Вика вообще ничего не услышали, будто у Кирилла выросли крылья и он улетел, не задержавшись на участке.

Был ли у налетчика четкий план? Вряд ли. Он даже не знал, где какие помещения расположены. Сняв лук и колчан со стрелами, он пробрался к слуховому окну и убедился, что оно не заперто. Дальше чердак. На минуту Кирилл замер. Закрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте. Конечно, он не видел так, как видят кошки, но очертания предметов различал. Люк на чердаке тоже оказался не запертым. Ошибка охранников. Чердак, на удивление, был чистым, он это заметил, как только свет из люка попал внутрь. Тут стояло много стеллажей с папками разной толщины. Ступени, ведущие вниз, оказались очень скрипучими. На его счастье, у узкой лестницы имелись перила. Он взялся за них, поджал ноги и так, не касаясь скрипучих ступеней, спустился в узкий коридор. Слева стена, справа две двери, дальше еще одна лестница, ведущая на первый этаж, откуда доносился запах жареной рыбы. Скоро жена позовет хозяина на ужин. Времени не очень много. Кирилл достал из-за пояса маленький топорик. Еще у него была веревка и нож. Огнестрельное оружие на такие дела он не брал. Тишина — залог успеха. Он приоткрыл первую дверь. В комнате горела настольная лампа, экран включенного компьютера. И никого. Следующая дверь привела его к цели. Метрах в трех от входа на диване сидел мужчина и смотрел телевизор. Рядом, у правой руки, лежал пистолет. Все верно. Их кто-то предупредил. И этим кто-то мог быть только Зураб. Врываться рискованно, для размаха нет места. Дверь низкая, придется пригибаться. Решение он принял за одну секунду — встал на колени, толкнул дверь и метнул топорик.

Шансы жертвы равнялись нулю. Судаков успел лишь повернуть голову, и топор застрял у него во лбу, едва не разломив череп пополам. Кирилл тихо вернулся на чердак, выбрался на крышу. Вниз он спустился по водосточной трубе и приготовил стрелу для выстрела, уперев оперенье в тетиву. Он не собирался уходить. Четверо преследователей против одного — много. Он обошел дом и присел на углу, откуда было видно крыльцо. Лучший способ остаться невидимкой — воспользоваться паникой, когда срабатывают инстинкты, а не разум. И оказался прав. Через десять минут окно второго этажа открылось и раздался раздирающий женский вопль: «Убили! Убили! Убили!» Трое охранников с разных сторон вынырнули из темноты, оказались в свете фонаря перед крыльцом и ворвались в дом. Но все же дисциплина сработала, один остался. Тот, что стоял у калитки. С главного поста не уходят ни при каких обстоятельствах. Итак, три стороны свободны.

Кирилл обошел дом, накинул веревку на верхний выступ забора, вскарабкался, подтянул веревку и спрыгнул вниз. До машины он добежал за несколько секунд. Двигатель уже был включен, дверца открыта. «Фольксваген» сорвался с места. Еще через десять минут Кирилл звонил Зурабу.

* * *

Метелкину надоело ждать. Сумасшедший грузин ходил из угла в угол комнаты и кусал себе ногти.

— Он не позвонит, Зураб. Его хлопнули. Или он вообще решил отстать от тебя.

— Такие не отстают, Женечка. Я понял, что этому уроду позарез нужны бабки, он их получит любым путем. И я ему их отдам. Мне еще пожить охота. Вы с Диком привыкли к приключениям. Я же читал твои книги. Ты наполовину приврал, но в них и правда есть. Все дела через суд проходили. Большинство заслуг вы себе приписали ради пиара. Кто же возражает? Есть великий сыщик Журавлев, он же Шерлок Холмс, и есть придурковатый мент Марецкий, он же инспектор Лестрейд. Таковы законы жанра. Но здесь дело обстоит по-другому. Журавлеву некого искать. Нашли меня, его и остальных. С нас требуют долг, и я считаю, что лучше его отдать. Полмиллиона — большие деньги. Решил, что я ими сорю? Нет. Но я вижу, кому надо отдать, а кого можно кинуть. Храпову я денег не отдам, он зажрался. Его свои же скоро уберут. Ты думаешь, там наверху не знают о его делишках? Все знают. Терпели, сколько могли. У самих рыльце в пушку. Но надо знать предел. А этот не знает.

— Уверен? — хмыкнул Метелкин. — Он же других за собой потащит.

— Тоже мне, детектив! Простых вещей не понимаешь. Человеку плохо стало. Скорая не успела. Помер. От вскрытия родственники отказались. Сердечником был. Страдал. Финал закономерен. Таких шишек под суд не отдают. А ты будто вчера родился. Ментовских генералов сажать — одно, а чиновников уровня министра нельзя. Куда же смотрел премьер? Это же каста неприкасаемых.

Раздался звонок, Зураб подпрыгнул на месте.

— Он. Точно он.

— Наконец-то. И чего ты дергаешься? Ждал же звонка — тебе позвонили. Сними трубку.

Зураб услышал знакомый хриплый бас:

— Я твое поручение выполнил. Сейчас сядешь в машину и привезешь деньги в Серебряный бор, на правый берег. Там есть база отдыха «Сатурн», перед ней свернешь налево. Упрешься в развилку, я перезвоню. Вперед, дружок.

Зураб услышал гудки, не успев ничего сказать. Впрочем, у него не было вопросов.

— Мужик врет! Он не мог достать Судакова.

Метелкин встал, поправил кожаную куртку и взял мотоциклетный шлем с забралом.

— А ты позвони этому Судакову.

Зураб набрал номер. Ответила плачущая женщина, не способная ничего сказать. Кто-то перехватил у нее трубку, послышался резкий мужской голос:

— Кто говорит?

— Это портной Константина Витальевича, если вы понимаете.

— Его больше нет. Заглохните все. Скоро здесь менты будут.

— Понял.

Зураб побледнел.

— Судаков подох. Циклоп сказал правду.

— Вот это я понимаю! — воскликнул Метелкин. — Такой герой мне и нужен. Сказал — сделал. Поехали, чудо в перьях. Кейс с деньгами не забудь. У меня терпения нет, хочу увидеть монстра своими глазами.

— Дурачок ты, Женечка. Ты же не в зрительном зале, где можно попкорн жрать, пока людям на экране глотки режут.

Объяснять Метелкину дорогу не пришлось, он знал Москву и область лучше таксистов-ветеранов. Получил ориентир и вперед. Мощный мотоцикл до пункта назначения долетел быстро. На развилке встали. Лес темный, в три стороны разбегаются узкие кривые колеи от машин. Сплошные кочки и ухабы. Дорожки проделали путешественники и любители пикников. Рядом река, но там в купальный сезон приткнуться негде, сплошные палатки и костры, вот все и ищут уединения в лесной чаще.

Телефон зазвонил через пять минут.

— Похоже, он нас видит, — сказал Метелкин. — Не мог так рано нас ждать.

— Какая разница, — отмахнулся Зураб. — Может, у меня машина не на ходу, попросил приятеля подбросить… Кто его увидит в такой темени. Да и кого ему бояться.

Он взял трубку:

— Я уже здесь.

— Езжай по центральной дороге, пока не упрешься в шлагбаум. Дальше пешком. Увидишь фонарь на дереве, там я тебя жду.

Зураб убрал телефон.

— Перестраховщик!

— А ты не вызываешь доверия, Зурик. Поехали.

Через полкилометра уперлись в шлагбаум.

— А теперь так, Зурик. Бери кейс и иди прямо. Я пойду лесом. Ночь лунная, авось не заблудимся.

Метелкин закатил мотоцикл в кустарник и пошел вдоль опушки, спотыкаясь о пни. Минут через пять лес кончился. Перед глазами репортера-детектива раскинулась огромная поляна, посреди которой стоял вековой дуб. На одном из сучьев висел фонарь. До дерева метров двадцать. Далековато. Выйти из леса Метелкин не мог. Он видел лишь контуры двух мужчин. Один высокий, другой пониже. Появился Зураб с кейсом и направился к центру поляны. Метелкин присел на корточки, снял крышку с объектива. Даже при большом увеличении, равном биноклю, он не мог рассмотреть лиц, а хуже всего, не мог ничего слышать.

Вот Зураб подошел к мужчинам, положил кейс на землю, открыл его и показал деньги. Тот, что поменьше, проверил купюры, а тот, что повыше, перекинул веревку через сук и накинул Зурабу петлю на шею. Несчастный грузин даже не сопротивлялся. Здоровяк что-то ему говорил. Похоже, приговор зачитывал. Метелкин щелкал. До него еще не доходило, что происходит, срабатывал инстинкт репортера. Но когда перекинутую веревку подтянули и он увидел болтающееся в воздухе тело Зураба, выронил фотоаппарат и что было сил рванул назад. Пока он добирался до мотоцикла, раз десять падал, порвал куртку, лицо от веток и пней спасал шлем.

Метелкин трясущимися руками вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель и вылетел на дорогу на заднем колесе, как на пришпоренном коне. Мотоцикл ревел, прыгал по кочкам, скорость возрастала, и лишь инстинкт помогал маневрировать. Из леса совершенно неожиданно вынырнула машина. Затормозив, перекрыла дорогу. Столкновение стало неизбежным. На огромной скорости мотоцикл врезался в отливающий серебром автомобиль. Метелкина выкинуло из седла. Он пролетел по воздуху не меньше семи метров и угодил в кустарник. Опять его спас шлем. Не чувствуя боли, вскочил на ноги, бросился бежать дальше через лес и наконец оказался на берегу реки, заросшей камышом. Не раздумывая, он бросился в воду и нырнул. Очутившись на поверхности, понял, что плыть не может, у него не осталось сил.

4

10 июня, 2 часа ночи

Криминалист Несемейный всегда высказывался жестко. Более двадцати лет опыта позволяли ему быть категоричным.

— Убийца к погибшему не подходил, товарищ подполковник. Ковер и медвежья шкура чистые, следов нет. Топор он метнул от двери. Точность поразительная. В руке жертвы пистолет, но он даже поднять его не успел. Вопрос решился за один хлопок в ладоши. Бац и готово.

— Кто вызывал бригаду?

— Кто-то из охранников Судакова позвонил дежурному по городу. Убитый — один из наших бывших. Подполковник Константин Витальевич Судаков. Вы его знали. Все лицо залито кровью, опознать нелегко. Обнаружила его жена. Сейчас ее валерьянкой откачивают. Поговорите пока с охранником, он один остался, остальные разбежались. Очевидно, нелегалы или тоже из бывших.

Марецкий еще раз бросил взгляд на кровавую картину. От лица убитого и впрямь мало чего осталось. Шкура белого медведя в крови, стена в брызгах, словно на нее краску из ведра выплеснули. Подполковника передернуло, и он вышел из комнаты. Телохранитель стоял в коридоре, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, парень понимал, во что влип, и врать не будет.

— Где-то я тебя уже видел.

— Верно, товарищ подполковник. Я помощником у Судакова служил. Отряд быстрого реагирования возглавлял. Когда Константина Витальевича отстранили, я тоже уволился.

— Кого он так разозлил?

— Без понятия. На чердаке картотека человек на двести. Убийца уходил через чердак, ящики и стеллажи видел. Они расположены по алфавиту и не заперты. Ни одно досье не пропало. Если он не взял папку с компроматом на себя, не было смысла убивать Судакова. С бывшим полковником еще сторговаться можно, а попади документы к вам… И вот еще что удивительно. Никто из его клиентуры не знал, что его уволили. Удостоверение он так и не сдал. Его боялись по-настоящему. Не знаю, кто мог так рискнуть.

— Все верно говоришь. Но как вы ловкача пропустили?

— Понятия не имею. Забор около трех метров. По гребню проведена колючка под током, ее не срежешь. Замкнет — свет везде погаснет. Сработает генератор. А это тревога. Нас тут было четверо. Трое ушли. Они еще действующие, замараться боятся.

Марецкий строго глянул на охранника:

— Подземных коммуникаций нет?

— Точно нет. Главное, что Судаков ждал кого-то. Нам велел занять боевые позиции. Мы были начеку, а ни черта не видели. Невидимка прошел. На чердаке рама из слухового окна вынута. Мешала. На соплях держалась. Но как он на крышу залез? По водосточной трубе? Засекли бы.

— Ты же говорил, что он уходил по крыше.

— Это да. Я у крыльца засел. Дверь не открывалась. А потом хозяйка через окно второго этажа из спальни вопить начала: «Убили! Убили! Убили!» Все рванули в дом, тут-то он и ушел. Во дворе только один оставался, у калитки.

— А ток?

— Не знаю. Всякого повидал, но тут чудеса какие-то.

— Пойди-ка проверь напряжение. Найди все щитки, а я с хозяйкой поговорю.

Женщину успокаивал лейтенант Добрушин. Она уже не билась в конвульсиях, только иногда вздрагивала, ей тут же наливали воды. Марецкий присел рядом на диван. Гостиная была ярко освещена.

— Я знаю, кто на нас беду накликал, — низким голосом сказала женщина и достала из сумочки буклет. — Вот эта ведьма. На вид невинная, сама чистота. В особнячке на Остоженке принимает. Сто долларов за сеанс берет.

— И что она вам сказала?

— Якобы голос Кости из преисподней услышала. Меня она никогда не видела, да и я ее тоже. Но мужа и меня по имени называла. Сказала, что он мертвый. И цвет наших обоев видела, и медвежьи шкуры, и кровь. Я примчалась домой, а Костя живой. Я ему все рассказала. Он лишь посмеялся надо мной, а сам охрану усилил. Сегодня на рыбалку ездил. Ничего не произошло. Я даже успокоилась.

— А как вы эту колдунью нашли?

— Буклетик в почтовый ящик бросили. Я ко всяким таким штукам серьезно отношусь. Люблю загадки. А этой не поверила, уж больно молоденькая. Лет двадцать пять, не больше. И ведет себя странно. Точнее, обычно, без пафоса. Рожи страшные не строит, говорит четко, понятно. Через паузу. Будто кого-то слушает, а потом повторяет.

— Мы эту девушку проверим. Надо бы узнать, кому еще клали буклеты в ящик. И в Москве, и за городом?

Стоящий рядом лейтенант записывал в блокнот слова подполковника.

— Вы сказали, что муж был на рыбалке. В это время в дом приходили посторонние?

— В дом — нет. Приходил какой-то шибздик. Так, ни рыба ни мясо. Перерасход электроэнергии проверял. Посмотрел счетчики и ушел. В дом не заходил. Одет в спецовку.

— Кто за ним наблюдал? — поинтересовался Добрушин.

— Я. Обычный мужик. Охрана с мужем уехала.

— Вы отходили от мастера? — спросил Марецкий.

— На несколько секунд. Он воды попросил.

— Хорошо. Пока достаточно.

Марецкий вышел во двор и закурил. К нему присоединился криминалист.

— В ручку топорища свинец залит.

— И что это значит? В наше время топор уже не оружие, Николай Николаич. Смешно.

— В зонах, на лесоповале, свинец трудно добыть, там стальные клинья вбивают. А на воле и свинца хватает. Руку он за колючкой набил. Оттого и забор ему не помеха.

Вернулся охранник.

— Он вынул предохранители и вернул пробки на место. Те, что на колючку идут. Остальные в норме. Все работает.

— Дело непростенькое, — вздохнул подполковник. — С подготовочкой пришли и выполнили чисто. Проверьте-ка чердак, ребятки, и крышу. Особенно тылы. Там и вовсе освещения нет.

Марецкий не собирался вести это дело. Напишет отчет и скинет областной прокуратуре, здесь их территория. К тому же он сам вел дело против Судакова и с большим удовольствием посадил бы его. Не получилось. Высокое руководство решило историю замять, Судакова попросту уволили. У всех уже поперек горла были оборотни в погонах. Ментов люди боялись больше бандитов. Устали.

Компания о продажных ментах сходила на нет. Милиция стала именовать себя полицией, продажные начальнички, сами же проводившие реформу, избавились от грамотных честных ребят, которым нечем было делиться с руководством, они мзду не брали. Остались те, кто уважал руководство и нес свои скромные подношения в ментовский общак. Реформа есть реформа!

Марецкий сел в машину и уехал. Его сопровождал лейтенант Добрушин.

— Ты получил задание от Сквознова?

— Да. Кстати, он звонил. Выехал в Москву, завтра доложит обстановку. Висельника звали Аркадий Антонович Витепаж. В сообществе с главбухом и начальником УГРо они сняли кассу НИИ. Паспорт главбуха Витепаж использовал, чтобы смыться в Адлер, а из Адлера в Москву вернулся под своим именем. Здесь и разбазарил свою долю.

— Начальник УГРо, говоришь?

— Ну вы знаете Юру. Он давить начал, признания получил, свидетелей нет. Прокурор области отказался дать санкцию на его арест. Судьи под ним ходят, пошумели и разошлись. Обычная картина. Необычно то, что и жена нашего висельника сбежала. А может, от позора уехала. В Москве-то ее не было, это точно. Я покрутился среди девочек в баре. Витепажа многие обхаживали. Денег не жалел. Рубаха-парень. Один эпизод мне запомнился, от него цепочка потянулась. За пару дней до самоубийства Батон привел в бар девушку. Сидели минут десять. Не шлюха, но очень красивая телка. Он ей кого-то показывал. Похоже, на смотрины приводил. Девочки поняли, что такая краля Батону не по зубам. Батон — наводчик, клиентов он подбирает не для себя. Командировочных вербует для игры в карты, а потом сводит с шулерами. Клиента раздевают до нитки. Но зачем он натравил на Витепажа девчонку, этого никто не понял. Второй звоночек звякнул на следующий день. Аркаша с этой же блондинкой пришел в бар около полуночи. Оба поддатые. Тут и приметка обнаружилась. И кем? Барменом, который держит язык за зубами. У красотки мочки ушей порваны. Она их клипсами прикрывала, но по пьянке одну потеряла. Бармен велел Ляльке проследить за ними. Ляля — местная королева среди ночных бабочек и уже бывала в номере Аркаши. Утром блондинка упорхнула. Девочки говорят, будто она ни при чем. Если бы клиент ее интересовал в плане грабежа, то не пила бы и клипсы не теряла. И потом, она могла бы использовать грим, парик, очки, но она не пряталась, очень яркая. По зодиаку, скорее всего, Овен. Они не любят грим, им самоуверенности хватает. Это мнение девушек, а они в таких вещах толк знают. И все же главной заботой для нас остается Батон. Знают его все, но где живет и откуда приехал, никто не слышал. Вроде бы зовут Зураб, грузин. Все.

— Придется найти этого Зураба. Надо бы установить наблюдение за барменом. Кому-то он стучит обо всем увиденном. А как же девочки с тобой так разговорились?

— Обещал им сыворотку от СПИДа.

Тут даже Марецкий рассмеялся.

5

Уже рассвело

Отплевываясь нецензурной бранью, Журавлев шмыгал тапочками по паркету. Можно назвать чудом, что он услышал звонок в дверь. Открыв ее, хотел рявкнуть, но увидел мокрого, дрожащего Метелкина и ничего не сказал.

— И правильно. Люди спят, — отстучал зубами детектив-репортер.

— Иди под горячий душ, — буркнул хозяин.

— Уже иду. У меня сегодня день водных процедур.

— Где это ты его разбил? — спросил Журавлев, глядя на упавший ему под ноги мотоциклетный шлем.

— Полет без крыльев труден в управлении. Вираж не получился, береза сломалась, шлем треснул, голова уцелела, — залезая под воду, бормотал Метелкин.

— С ней и так бы ничего не случилось. А шлем жалко. Рассказывай, пока я не заснул.

— Батона в парке на старом дубе вздернули. Еще один висельник прибавился. Не зря он трепыхался. Чутье его не подвело, Дик. Заманил нас этот хмырь в лес, сейчас уже дороги не найду. На развилке тормознули. У развилки был человек, он дал сигнал о нашем появлении. Скорее всего, по рации или мобильнику. Тут же поступил звонок с инструкциями. Проехали еще немного. Он видел, что нас двое, но это никого не напугало. Мы проехали еще. Я оставил мотоцикл в кустах и пошел лесом, а Батон — по битой дороге. И тут лес оборвался. На огромном поле, освещенном луной, стоял развесистый дуб. Видно, пахари пожалели, не стали такое чудо вырубать. Я засел в кустах и приготовился к съемке. Луна прямо в объектив била, короче, кроме силуэтов я ничего не видел. Батона, зачитав приговор, вздернули на веревке. Только тут я очнулся. Казалось, они смотрят прямо на меня, ну я и дунул что было сил.

Камеру потерял. Добежал до мотоцикла и рванул. В том же месте, где нас засек дозорный, из кустов вынырнула серебристая иномарка. В свете луны все машины отдают серебром. Седан, либо старая «ауди», либо новый «фольксваген». В него-то я и влепился со всего хода. Летел, пока береза не остановила. Дальше мчался на автопилоте. В речку угодил. Ночные рыбаки выловили. Сказал им, что пьяный муж подружки за мной с топором по кустам ломится. Погоготали, но через речку переправили. Крышка нам, Дик!

— Так весело начал и так печально кончил.

Хозяин дал отогревшемуся приятелю свой махровый халат, после чего направился на кухню допивать остатки вчерашнего. Метелкин шел следом.

— Зря ты так, Дик. Фотик они могут не найти, а сумочку, привязанную к багажнику, проверят. Там мой паспорт, наши с тобой визитки детективного агентства «Титановый щит». Мой мобильник. И даже наша общая фотография напротив вывески.

— А нет снимочка, где твоя мама тебя из роддома выносит?

— И еще права там. В общем, полный комплект.

— Как был ты лохом, Метелкин, так им и остался. Ничему тебя жизнь не учит. Кто в серебристой машине сидел?

— А я что, видел? Секунда — и бац! Мою рожу шлем скрыл. Скажу, что мотоцикл угнали. Надо написать заявление в ментовку.

— Из гаража? Весь двор знает, сколько замков ты на свою колымагу вешаешь. Виноват ты или нет, проще тебя повесить, чем слушать. Ты же видел, как это делается. Чик и готово.

Метелкин поежился:

— Тебе все хиханьки да хаханьки. История-то не для слабонервных.

— Ты мне о живых расскажи. Что за монстры?

Гость пошарил в батарее бутылок и нашел водку.

В отличие от эстета-приятеля, не стал искать рюмку, начал пить из горлышка, занюхивая махровым рукавом.

— Да и не монстры они вовсе. Я их с Батоном сравнивал. Тот, что поменьше, на подхвате был. Ростом не выше Батона. Второй тоже не гигант, с тебя будет. Но в плечах шире. Веревку вместе с жертвой одной рукой подтянул. Сила в мужике есть, но двигается очень легко. Как пантера. Веса в нем не чувствуется. Что еще…

— Стрижки? — спросил Вадим.

— Одинаковые ежики. Будто оболванены месяца три назад и с тех пор не стриглись.

— Полагаю, Аркашка им деньги привез. Здесь они должны были перехлестнуться. Палачи опоздали, а Аркаша расслабился. Когда это осознал, полез в петлю. Отель в центре Москвы — не место для встреч. Если ребята в бегах, то они здесь пролетом, бабки взяли и ушли. Аркашка им всю песню испортил, они и обозлились. Но теперь, Женечка, у них пол-лимона «зеленых». Все зависит от их планов. Если подметки горят — уйдут. А если весь проигрыш решат вернуть? Вот тогда нам всем по петле достанется. Мы сунули их кореша в петлю, они решили отплатить нам той же монетой.

— Надо залечь и затихнуть. Время есть. Работы мы уже лишились. А вот у палача, судя по твоим заключениям, времени немного. Будет ли он терять его на поиски исчезнувших?

— Есть у меня одна хата. Когда-то я туда хлам воровской скидывал. Запасемся жратвой и посмотрим на спектакль со стороны. Хочется самому глянуть, как эта пантера мелькнет мимо меня. Таким людям я сам должен давать оценку. Степа Марецкий уже взял след. Он мужик хваткий. И если палач не поторопится, то угодит в капкан. Надеюсь, Батон не только нас предупредил.

— Гоша залетный, он может и дальше полететь, а Лазарю деваться некуда, у него бизнес, большие обороты.

— И целый полк охраны.

— Во-во. Только мы беззащитны.

— Наша защита — мозги, господин Метлицкий. Искать людей мы научились, но прятаться еще не приходилось. А ведь это тоже наука.

6

11 июня. 11 часов 15 минут

Капитан Сквознов привез подробнейший отчет о проделанной работе, но без подписей важнейших свидетелей. За самоуправство и хамское обращение с руководящими органами подмосковной Дубны он получил строгий выговор. Генерал решил: «Рано ему вручать погоны майора. Он и в капитанском звании полковников во фронт ставит. Скоро и нами командовать начнет!» Марецкий заступаться не стал. Все правильно, не бей оборотня в лоб! Сам получишь по макушке. Учишь, учишь их, ни хрена не прививается.

Капитана отправили к колдунье, которая накаркала смерть Судакову. Похоже, девчонка что-то знала о покушении.

Девушка открыла дверь сама. Невинное милое личико, белый балахон до пола, как у монашки, кружевная накидка на голове.

Капитан приехал в штатском и предъявил удостоверение.

— Вы ведь на машине приехали? — тихо спросила она.

— Да. Оперативная разъездная. Сегодня много дел, своим ходом не поспеешь.

— Заходите. Я отвечу на ваши вопросы, только быстрее. Меня ждут.

Увидев девушку, Сквознов почему-то потерял уверенность. Вроде бы обычный опрос свидетельницы, но что-то не так.

В комнате она села на стул, а капитан продолжал стоять.

— Вчера у вас была женщина, вы ей предсказали смерть мужа…

— Позавчера. А убили его вчера. Я пыталась ее предупредить. Она все не так поняла. Сожалею, но большего я не могла для нее сделать.

— А как вы вообще об этом узнали? — нахмурился Сквознов.

— Я ничего не знаю. Иногда слышу голоса, иногда нет. Этот дар я получила от одной цыганки, когда была в состоянии клинической смерти. Старушка вдохнула в меня жизнь, а сама умерла. Я думаю, после этого ко мне начали приходить видения, я стала слышать голоса. Муж пришедшей говорил как бы с эхом. Это значит, что он был еще жив. Мертвые говорят так, будто боятся кого-то разбудить. Я не знаю, когда произойдет несчастье, но оно происходит неизбежно. Голоса живых я слышу, как вас. И еще. Вас возит шофер?

— Да. Вы видели меня в окно?

— Если бы. Но я хочу, чтобы вы меня послушались. Садитесь на заднее сиденье. Вам там будет удобнее, чем рядом с шофером.

— Ладно, — кивнул капитан. — А кто его убил, вы, часом, не знаете?

— Что-то могу узнать об убийце, но для этого мне надо побывать на месте смерти. Я знаю, например, кто был виноват в завале шахты «Заря», но меня и слушать не хотели. Люди неправильно понимают мои толкования, я вызываю в них только ненависть. Каждому суждено нести свой крест. Ступайте с Богом. Мне тоже пора собираться, мы зря теряем время.

Юра Сквознов ушел. Девушка ему понравилась, он поверил каждому ее слову. Редкое явление, в управлении капитана называли Фомой неверующим за недоверие ко всему.

Подойдя к машине он приостановился, потом сел на заднее сиденье.

* * *

Марта вышла из дома. Сейчас она уедет, и ее не будет дома часа два, а то и три. Гоша все предусмотрел. Арендовал кабинет директора клуба у черта на куличиках, нанял несколько клиентов, чтобы создать вид очереди. После переполоха, поднятого Батоном, надо срочно делать ноги. Билет до Питера он уже купил. Завтра же «Красная стрела» доставит его к любимой. Баста! Пора и для себя пожить, хватит скитаться, словно бомж.

Как только Марта скрылась из виду, Гоша вышел из подъезда дома напротив и перешел дорогу. Возле их особнячка остановилась машина. Он не придал значения тому, что следом за ним кто-то вошел в подъезд. Этажом выше хозяйничали художники. Они заняли под мастерские весь этаж. Поднимаясь по лестнице, он встретил одного из них. Поздоровавшись, художник пошел дальше вниз. Когда Гоша уже вставил ключ в замочную скважину, сзади появились двое. Таких он здесь не видел. Его даже в пот бросило.

— На ловца и зверь бежит, — сказал высокий с кривым носом, — А мы к вам, Георгий Васильевич.

Тот, что пониже, открыл дверь за онемевшего хозяина и втолкнул его в квартиру.

— Господа! Господа! Сегодня приема нет. Медиум на выезде. Приходите завтра.

— Как говоришь? Медиум? — переспросил низкорослый. — А он кто?

— Не он, а она. Ее нет.

— Нас женщины не интересуют, — пробасил кривоносый. — Ты должен нам вернуть должок. Тот, что в карты выиграл. И заплатить штраф за кидалово.

— У меня нет денег. Вы меня с кем-то путаете. Я все отсылаю жене. Пара сотен в кармане, больше нет.

Не понятно, что больше любил Гоша, жизнь или деньги. Но он то и дело бросал взгляд на картину, висящую на стене. Это не осталось незамеченным. Когда коротышка подошел к картине, хозяин вскрикнул, он не умел сдерживать эмоций. Картину-дверцу открыли без труда. Чемоданчик в нише лежал на своем месте. Гоша, прижатый к стенке, застыл, словно ждал удара. Удар получился двойной. Содержимое высыпали на пол, но денег там не было. Только тетрадь и квитанции.

— Где деньги, гнида?

Кривоносый приподнял толстяка за ворот пиджака. Какую надо иметь силу, чтобы оторвать Гошу от земли? Мелкий мужичишка тем временем осмотрел видеокамеру и вынул из нее пленку.

— Где деньги? — повторил здоровяк.

— Марта украла. Больше некому. Это она, стерва. Сквозь стены все видит.

— Ну и где эта серая мышь?

— Она вернется, слово дала. Деньги у нее!

В дверь позвонили.

— Заткни пасть, жирдяй, — рявкнул высокий и швырнул Гошу на стул. Из носа толстяка пошла кровь.

— Это клиенты по объявлению, — едва выговорил он.

Дверь открыл Гаврила. На пороге стояла женщина лет сорока, девочка лет двенадцати и паренек-первоклашка, не старше. Гаврила ничего умнее не придумал, как сказать, что прием задерживается.

— Хорошо, — шепнула женщина. — Мы издалека приехали, так что здесь подождем. — И кивнула на окно лестничной площадки.

Гаврила захлопнул дверь. И тут Гоша сорвался с места, помчался на кухню и с разбегу вылетел в окно, выбив наружную раму. Внутренняя была открыта. Этому дураку повезло, он упал на клумбу ухоженного двора и тут же вскочил на ноги. Если бы окно выходило на улицу, прыгун вряд ли отделался даже переломом. К тому же возле особняка стояла машина, за рулем которой ждала Вика. Она бы сообразила, что делать.

— Он же нас видел! — с тревогой воскликнул Гаврила.

— И что? В ментовку побежит? Этот придурок рванет из города.

— Нас такой расклад устраивает. — Гаврила хихикнул. — Я знаю, куда он поедет, адресок на квитках указан. Питер.

— Мы еще в Москве дела не закончили. К тому же наши деньги у девчонки. Надо тут прибраться и сваливать. Портфельчик прихвати с собой.

— А выбитые стекла?

— Ветром разбило. Все. Уходим. Сюда больше ни ногой. Девчонку на стороне выловим. Бабе на лестничной клетке скажешь, что приема больше не будет.

Но женщины с детьми на лестничной клетке не оказалось.

* * *

В управление капитан Сквознов приехал на такси. Он не зашел, а ворвался в кабинет Марецкого.

— Товарищ подполковник, мы попали в аварию. Шофера увезли в больницу, а на мне ни одной царапины. Меня спасла колдунья.

Подполковник, державший телефонную трубку, извинился перед собеседником и положил ее на рычаг.

— Белены объелся, капитан? На кого ты похож?

Сквознов поправил пиджак, ворот рубашки и сел.

Потом положил на стол буклет с рекламой прорицательницы Мары.

— Мара, она же Марта, но это не имеет значения. Буклет мы отдали на экспертизу. На нем нет пальчиков, зафиксированных в нашей дактилоскотеке. Лейтенант Добрушин опрашивал соседей Судакова по даче. Такой рекламы больше никто не получал. Когда я поехал к этой самой колдунье, думал, что она причастна к убийству или же хотела предупредить об опасности, зная о заговоре. Увидел я не ведьму, а просто красивую девушку и даже растерялся. Говорила она спокойно, не испугалась, не пыталась сбежать. Все доходчиво разъяснила, а на прощание попросила меня сесть на заднее сиденье машины. Что я почти неосознанно и сделал. Возможно, она владеет гипнозом. Куда я поеду, она не знала, и каким маршрутом, тем более. Мы попали в пробку на Покровском бульваре и решили его обогнуть переулками. Там в нас врезался самосвал. Правая передняя дверь аж до коробки передач проломилась. Сядь я впереди — мне конец. Самосвал щебень на стройку вез. Шофер задержан. Водярой от него за версту несет. Гаишники вызвали эвакуатор, а я прямо к вам. После столкновения я словно проснулся. Девчонка и впрямь может предвидеть. И вот что главное — у нее мочка уха порвана. Помните, что шлюхи Добрушину говорили? У девицы, появившейся с висельником в баре отеля, мочки порваны. И внешность необычная. Такую девушку не просто забыть.

— Ты ее не спугнул? — спросил Марецкий.

— Марта ничего не боится. Да и обвинить-то ее не в чем. Незаконное предпринимательство? Чушь собачья.

— Я бы не стал на нее давить, — задумчиво проговорил Марецкий. — Надо за ней осторожно понаблюдать. А ты попытайся покопаться в ее прошлом. Странный фрукт попался нам в руки. Не хватало, чтобы она у нас все управление загипнотизировала. Надо искать подходы с тыла. Буклетик у тебя есть, ее снимочек тоже. Магов и волшебников у нас в Москве больше, чем где-либо. С них и надо начать, они все друг друга знают. Конкуренция.

В кабинет вошел дежурный по городу полковник Евсюков и майор Гостев из областного УВД.

— Я вызвал майора после прочтения сводок, — сказал полковник. — На месте преступления найден профессиональный фотоаппарат, а через три километра — мотоцикл с погнутой вилкой. Похоже на лобовой удар. Мотоцикл принадлежит Метелкину Евгению Васильевичу. Там же, возле мотоцикла, валялась сумка с документами. Среди них визитки детективного бюро «Титановый щит». Я отправил ребят туда и по домашним адресам обоих. И еще. Мы получили еще одного висельника. Майор расскажет.

— По отпечаткам — это Зураб Вахтангович Кергидзе. Сидел когда-то за мошенничество. Найден повешенным в Левобережном лесу. На поляне. Сучья высоко, дерево старое. Сам до петли достать не смог бы. Петлю на шее затянули, подняли, а свободный конец вокруг дерева обмотали. Следов много, но они обрываются у развилки. Видимо, убийц там машина ждала. Время смерти — около двух часов ночи. В карманах ничего не нашли, кроме картонки, наподобие визитки. Вместо имени и данных одна лишь фраза: «Долг платежом красен». Отпечатано на принтере.

Майор положил на стол белый плотный листок. Марецкий приказал Сквознову:

— Всех сотрудников отдела ко мне в кабинет. Срочно. И вы, майор, оставайтесь.

* * *

Марта лишь мельком взглянула на людей, сидящих возле кабинета, и сказала:

— У вас все в порядке, уважаемые господа. Моя помощь вам не понадобится.

Развернулась и ушла. По дороге назад она уже знала, что Гошу дома не застанет, и почувствовала некоторое облегчение. Наконец-то. Ни к чему хорошему их сотрудничество не могло привести. О том, что ее обокрали в очередной раз, она не сожалела. Такова судьба. Ей не дано жить, как всем, иметь семью, бабье счастье и земные бытовые проблемы. Она мечтала об уединении. Вот накопит денег и махнет куда-нибудь. Дом построит в лесу, подальше от людей. Гошу она просто жалела. Неустроенный толстячок, верящий в призрачное счастье: он всё еще думал, будто в нем кто-то нуждается и где-то его ждут. Большой ребенок.

Чувствуя непонятное беспокойство, Марта оставила машину на параллельной улице и пошла пешком, огибая забор из чугунных прутьев, за которым был газон с клумбой. Свернув за угол, взглянула на свой дом. Окно кухни было разбито. Двое парней в оранжевых жилетах сгребали скошенную траву.

— Эй, Карим! Подойди сюда, — окликнула она одного из них.

Дворник подошел к ограде.

— Только не говори мне, Карим, будто мальчишки мое окно разбили. Через этот забор не перелезешь, и делать им там нечего.

— Здравствуй, уважаемая Марта. Твое окно дядя Гоша разбил. Выпрыгнул из окна прямо в клумбу. Потом вскочил и побежал к нашей калитке. Раз мы здесь, значит она открыта.

Он указал на противоположную сторону двора. Калитка выходила на ту улицу, где Марта оставила машину.

— Ты говоришь, что он выпрыгнул из окна?

— Похоже, Марта, у мужика крыша поехала.

— А что у него было в руках?

— Совсем ничего. Такой толстый, а бегает, как чемпион.

— Вот что, Карим. Будете уходить, не запирайте калитку. Накинь замок и все. Я сама закрою.

— Как скажешь, Марта.

— А выход из дома на эту лужайку есть?

— У вас нет. У художников есть. У них балконы и там же пожарная лестница. По ней можно спуститься. Мы с ними из-за этого ругаемся. Они спускаются и за домом шашлычки жарят. Правда, в мангале, но пепел все равно газон портит.

Ничего подозрительного возле дома Марта не заметила, но настороженность ее не покидала. Она вошла в подъезд и, поднявшись на один пролет, увидела сидящую на подоконнике женщину с двумя детьми. Завидев Марту, женщина спрыгнула с подоконника — всевидящую нетрудно было узнать, ее портрет на буклете был довольно точный.

— А мы вас ждем.

— Знаю, — холодно сказала Марта. — Давно?

— Часа два. Мужчина так и сказал, что вы задержитесь.

— А кто вам адрес дал?

— Интернет. Набираешь Mara.ru, и с вас требуют отправить СМС на какой-то номер. Короче говоря, снимают деньги с карточки и вам на телефон приходит адрес.

— Понятно. И на адресе зарабатывают. Так, что сказал толстяк?

— Какой толстяк? — не поняла посетительница.

— Тот, что вам дверь открыл.

— Да нет. Он худой. Аж скулы торчат. С пегим ежиком. Наполовину седой. Лет сорока, с серыми бегающими глазками. Мне он не понравился. Похож на одного типа, который сберкассы грабил. Лет десять назад. Я тогда кассиршей работала. Глаза те же. Слышала, что потом его все же поймали. Имени не помню, но глаза запомнила. У него такой же уголок в правом глазу. Я даже испугалась.

— Уголок? — не поняла Марта.

— Ну да. Глаз серый, а четверть — коньячного цвета. Вроде клинышка.

— Хорошее сравнение. Вы пьющая?

— Нет. Работаю на коньячном заводе в Новороссийске. У меня муж пропал. Раньше он с детьми сидел, не работал. Я семью тянула, а теперь…

— Помолчите.

Марта положила руку на голову женщине и закрыла глаза.

— Ваш муж жив. Сходите в фирменный парфюмерный магазин. Возьмите на пробу духи «Каприз» и вспомните женщину, от которой так же пахнет. Ваш муж у нее, и вы должны ее знать. Большего я не могу сказать.

Марта поднялась еще на один пролет и зашла в свою квартиру. Все вещи Гоши были на месте. Значит, его застали врасплох. Она заглянула под подушку на его неубранной кровати. Там лежал никелированный вальтер с накрученным на ствол глушителем. Гоша с пистолетом не расставался, но никогда не стрелял из него, он служил ему психологическим оружием, а не боевым. И это срабатывало. Марта подумала, что теперь оно пригодится ей. Она собрала все самое необходимое, сложила в небольшую спортивную сумку. Надела лучшее платье, но краситься не стала, хотелось как можно скорее уйти из этого дома. Тем не менее решила посмотреть, что случилось в квартире напротив, пять минут ничего не решат.

Никаких следов борьбы, лишь кровь на полу. Она проверила тайник. Пусто. Хуже всего, что из видеокамеры исчезла пленка, там зафиксированы сеанса четыре. Дольше пятнадцати минут она с пациентами не работает. На одну кассету может вместиться час записи. Пропал и портфель. Дворник сказал, что Гоша убегал с пустыми руками. Значит, портфель унесли мстители. Внешность одного она уже знала. Но он пришел не один, такого Гоша своим весом задавит. С ним был еще кто-то. Пациентка не видела, как они уходили, водила детей обедать. Денег эти типы не нашли, клиент сумел сбежать… Если они узнали адрес Гоши, значит, знают и о ней. В чулан, похоже, не заглядывали. Белое платье для сеансов висело на вешалке. Оно ей больше не понадобится, а вот парики могут пригодиться. Черный, рыжий и русый она сунула в сумку.

На пороге квартиры стояла высокая элегантная женщина в черном облегающем платье. От нее веяло могильным холодом. Черты лица приятные, губы ярко накрашены. Похоже, она тоже любила парики, так что о цвете волос можно было только гадать.

— Извините, но дверь была открыта. Мне нужна ваша консультация.

— Кто вас прислал?

— Зураб. Я виделась с ним на днях.

— Приходите завтра, сегодня я работаю на выезде.

Женщина, словно фокусница, развернула веером пять стодолларовых купюр.

— Пять минут за пять сотен.

От таких денег не отказываются, если ты не напуган до смерти. Надо вести себя нормально. Эта женщина появилась здесь не случайно, подобные ей не верят в мистику, правда жизни не раз била их по мордам.

— Хорошо. Закройте дверь и садитесь.

Сейчас Марта не соответствовала своему рекламному образу. К тому же она держала в руках дорожную сумку. Поставив ее, села напротив пациентки.

— Снимите линзы с глаз, они мне мешают. Я должна видеть ваши глаза.

— А как вы заметили?

— Это моя профессия.

Теперь, когда женщина сняла линзы, во взгляде ее красивых, глубокого синего цвета глаз можно было прочесть любопытство.

Марта взяла ее за руки.

— Что вы хотите?

— Мне сказали, что мой муж повесился. Я этому не верю. Я хочу знать, кто его убил.

Марта отчетливо услышала голос Аркаши. Скорее всего, ее неожиданно настигли воспоминания о той ночи, которую она с ним провела. Слышала она лишь признания в любви к ней, а не тоску по этому миру.

— Вас зовут Оксана?

— Нет. Виктория.

— Вы его сожительница, но с Оксаной имеете родственные связи. Близкие. У вас похожая аура. Аркадия не убивали, он ушел из жизни в состоянии депрессии. Его душа пуста. Нет ни страданий, ни желаний. Таких господь наказывает, лишая духа. Остается пустота. Это все, что я могу сказать.

Марта отпустила руки женщины. Поблагодарив, та ушла, но ощущение витавшей вокруг нее черноты осталось, она где-то рядом. Марта это чувствовала и не сомневалась — она олицетворение зла. Очень умна, поэтому опасна. Их дорожки еще не раз сойдутся. Это не сулит ничего хорошего.

Марта взяла оставленные на столе деньги, сумку и вышла из квартиры. Но направилась не вниз, а наверх.

Дверь открыл художник Лукьянов, он ждал гостей по случаю открытия персональной выставки. Событие для творческих людей важное. Он уже сбегал в магазин за выпивкой и закусками и собирался готовить салат. Услышав звонок, удивился — для гостей рановато.

На пороге стояла красивая девушка. Яркая, современная, он ее не сразу узнал. Раньше он видел Марту в каких-то балахонах, напоминающих монашескую рясу. Тогда у него родилась идея написать портрет Святой Марии с младенцем на руках. Но не икону, а картину, где фоном должен быть происходящий на земле апокалипсис. Идея казалась ему грандиозной, но соседка категорически отказалась.

— Марта? Это вы?

— Да. Стоящая ногами на земле, а не парящая в облаках.

— Заходите, я вам очень рад. Настоящий сюрприз. Вы сногсшибательны. Грандиозное перевоплощение. Сейчас с вас можно писать не Матерь Божью, а Марию Магдалину, великую грешницу.

— Потому я, Роман Анатольевич, и отказалась позировать. Грешные души не должны притворяться святыми.

Они прошли в огромную мастерскую под стеклянной крышей. Там царил художественный беспорядок: краски, кисти, этюдники, мольберты, подрамники, на стенах наброски, этюды. Длинный стол был накрыт белой бумагой, заменявшей скатерть, на ней пластиковые стаканы.

— Жду друзей. Жаль, что вам нечего показать. Все лучшее отправлено на вернисаж. Хотите выпить?

— Вероятно, хочу. Надо снять напряжение.

Художник исчез за боковой дверью и вернулся с бутылкой шампанского. Пили из одноразовых стаканчиков. Марту раздражала нечесаная копна рыжих волос на голове Лукьянова. За бородой он тоже не следил. Подстричь бы его да причесать… Нормально бы выглядел…

— Вероятно, вам испортили настроение посетители? — спросил Роман.

— Нет. Сегодня у меня не было приема.

— Ну как же. Я их видел. Встретил на лестничной клетке. Их привел Гоша, они поднимались к вам.

— Уверены? — девушка нахмурилась.

— Конечно. Первым поднимался Гоша, они следом. Я с ним поздоровался. К кому же еще они могли идти? Кроме меня, в мастерских никого не было. Раньше я их не видел. Примечательные господа.

— Это чем же? Я хочу понять, о ком вы говорите.

— Маленький неприметен. Ну не совсем маленький, метр семьдесят, личность безликая, но взгляд острый, глянул на меня, словно бритвой полоснул. Второй куда крупнее. Сто восемьдесят пять, не ниже. Темный и одет во все темное. Он мне напомнил французского актера Лино Вентуру в роли Жана Вальжана из «Отверженных». Крупные, словно вырубленные, черты лица придают ему мужественность. Это даже не лицо, а типаж. Нос крупный, с горбинкой, сбитый набок. Такого один раз встретишь, не забудешь.

Роман взял лист бумаги, угольный карандаш и очень быстро сделал набросок.

— Примерно так. Но это впечатление от встречи, а не портретное сходство. Образ.

— Демонический образ, — разглядывая рисунок, сказала Марта.

— В жизни он может быть совсем другим человеком. Как вы, к примеру. Когда я вас впервые увидел, тоже создал для себя определенный образ. А сейчас вижу перед собой совсем другого человека.

— Великую грешницу Марию Магдалину. Это ближе к истине. Так же как романтический образ Жана Вальжана может превратиться в обычного бандита или портового грузчика.

Художник рассмеялся:

— Вы останетесь на сегодняшнюю вечеринку? Будут очень интересные персонажи. Вы же психоаналитик, как я догадываюсь, вам будет интересно.

Марта сложила рисунок и сунула его в сумку.

— Возможно, я вернусь. Мне надо вещи отнести знакомым, а вечером я свободна. Покажите мне выход на участок. У подъезда меня ждут клиенты, не хочу сегодня никого видеть.

— Да нет проблем, но калитка всегда на замке.

— У меня есть ключ.

— Вы придете?

— Постараюсь. Я смотрю, у вас один общий балкон?

— Да, он идет вдоль всего торца здания и еще захватывает тыл. Там лестница. Но с улицы через забор не перемахнешь, чужаков мы не боимся, а сами живем коммуной. У всех в такую жару двери открыты. А потом, вору ничего не стоит разбить стекло. Двери стеклянные, окна от пола до потолка, да и сам потолок сделан по принципу оранжереи.

Марта хотела еще что-то спросить, но передумала. Спустившись вниз, вышла через калитку. Дворник, как и обещал, ключ оставил в замке. Она его закрыла, села в свою машину и уехала.

16 часов 10 минут. Тот же день

Профессор Силантьев не привык видеть в своем кабинете представителей закона. А к кому, как не к главному врачу больницы мог обратиться капитан Сквознов за информацией? В данном случае о врачебной тайне речь не шла, больная попала в психиатрическую больницу по постановлению суда. С тех пор много воды утекло, однако профессор помнил всех своих пациентов. О ком-то мог рассказать в нескольких словах, о других говорить часами.

— Что вас привело ко мне, капитан? — спросил он, показывая всем своим видом чрезвычайную занятость. — Постарайтесь быть кратким.

— Конечно, уважаемый Александр Александрович. На принудительное лечение в вашу клинику пять лет назад была направлена некая Марта Алексеевна Терпилина. Меня интересует ваше мнение о бывшей пациентке. Судя по документам, она провела в этих стенах три года, потом вы ее выписали без согласования с органами надзора. Теперь ее вновь ищут.

Профессор немного напрягся.

— Хотите вновь повесить на нее очередное убийство?

— Не совсем так. Она может опознать убийцу. Девушка напугана, у нее есть на то причины. Если я смогу ее понять, мне легче будет ее найти.

— Вряд ли ее кто-то сможет понять. В ней живет несколько личностей, и какая из них принимает решение, сказать нельзя. Но она не убийца. Осудили ее неверно. К тому же для психически больных есть больницы, так называемого тюремного типа. Вот там больных выписывают по согласованию с судом. У нас обычный стандарт, мы не подчиняемся ведомству по контролю за заключенными. Мы относимся к министерству здравоохранения, так что я законов не нарушал. Их нарушил судья, рекомендовав осужденную в наш стационар. На редкость умный и гуманный человек. Правда, у нас тоже решетки на окнах и стальные двери. Сбежать очень трудно.

— Я читал ее дело. Мы же случайно вышли на ее след, профессор. У нас в управлении работает один архивист. Полковник, заслуженный работник МВД и прочее. У него, ко всему прочему, феноменальная память. Он вспомнил Марту по фотографии. Не сразу, но вспомнил. К тому же дело было громким, Марта на суде фокусы показывала.

— Ее обвинили в убийстве сутенера. Будто она сбросила его с крыши четырнадцатиэтажного дома. Но я в это не поверил. Она заставила его спрыгнуть, в это я верю.

— И я верю, Алексан Саныч. Я был у Марты на приеме. На собственной шкуре проверил ее возможности. В зале суда ей задали вопрос: «Как вы могли заставить человека спрыгнуть с крыши?» Она ответила: «Действием». Глянула на обвинителя, тот забрался на подоконник и распахнул окно. Его вовремя остановили. Может быть, после этого судья решил признать ее сумасшедшей и изолировать от мира в психиатрической больнице. Что касается сутенера, то его крышевала бандитская группировка, он был братом одного из авторитетов. Девушек ему свозили со всей нашей необъятной родины. Доля отходила бандитам, плюс «субботники» — отработка на банду в саунах за бесплатно. Милиция тоже не гнушалась бесплатными удовольствиями. Так что рабыням бежать было некуда. Документы у них отбирали, как только они попадали в сети. После гибели Жирова, того самого сутенера, все девчонки разбежались. Следствию достались лишь паспорта, но не свидетели. А паспорта Марты не нашли. Ее личность до сих пор не установлена, в базе данных о проживающих в России гражданах Марты Алексеевны Терпилиной нет, все записано с ее слов. Может, она гражданка Украины или Молдовы. Суд не придал этому большого значения. Одну из бывших жриц любви я нашел. Не уверен, что спустя столько времени она захочет со мной говорить. Дома не застал, зайду позже. Последний человек, который видел Марту и общался с ней, вы, профессор. После выписки из вашей клиники она исчезла на три года, о ней забыли. Только последние события вновь привлекли к ней внимание.

— Марта никогда и никому не рассказывала о своем прошлом. Люди, а тем более больные, часто зовут маму, вспоминают о своем детстве, но у Марты словно не было прошлого. До нее невозможно было достучаться. Психиатры, не понимающие больного, не могут ему помочь. Мы привыкли слушать. С Мартой все происходило наоборот, говорили врачи, а она слушала. Условия у нас трудные. Мы не держим больных больше двух месяцев. Снимаем острые психозы и отпускаем, но, как правило, через полгода они возвращаются. Весенне-осенними обострениями страдают шизофреники. Прожить три года в такой компании — очень серьезное испытание. Марта его выдержала с честью. А в последний год своего пребывания сама с точностью ставила диагнозы своим соседкам по палате. Но самое удивительное — она часто меняла свое обличье. Тот же халат, те же тапочки, а человек другой. То тихая и застенчивая, ранимая и обидчивая, то грубая уличная баба с острым языком и матерком, дерзкой презрительной ухмылкой. А иногда она становилась настоящей леди с тонкими манерами и глубокими познаниями во всем, от живописи до космоса. Читала очень много. Всю нашу библиотеку знала наизусть. Лично у меня складывалось мнение, что у нее синдром раздвоения личности. Более прозаичный профессор Берг считал Марту гениальной актрисой, оставшейся невостребованной. Если так, то театральное искусство много потеряло. Берг видел в ней и Настасью Филипповну, и Анну Каренину, и Федру, и Нана. Будь Марта в преклонном возрасте, я дал бы ей роль странной миссис Сэвидж, которая, попав в сумасшедший дом, сочла, что вышла на свободу, а настоящий дурдом там, за колючей проволокой. Если Марта не захочет, чтобы вы ее нашли, вы ее не найдете. Но ее нетрудно обмануть, в ней сохранилось что-то детское. Это ее ахиллесова пята. Одно я знаю точно: обманывали ее часто, и жизнь она прожила тяжелую. В двадцать лет имела опыт взрослой женщины со сломленной судьбой. Пусть звучит это пафосно, но это так. Я уже не мог больше держать ее в клетке. Таким людям нужен простор, любовь и доброта, тогда они по-настоящему расцветут. Я дал ей только простор, остальное дело божье.

Капитан встал.

— Премного вам благодарен, профессор. Вы сказали значительно больше, чем я ожидал услышать.

17 часов 34 минуты. Тот же день

Кирилл второй раз просматривал пленку. Эпизод с капитаном полиции его не впечатлил. Из него он лишь понял, что колдунья не побежит в полицию, требуя защиты, но прием жены Судакова оставил нехорошее впечатление. Мало того что девчонка знала, как подохнет подполковник, она обещала опознать убийцу. А эта ее последняя фраза, сказанная, глядя в объектив видеокамеры: «Я все равно тебя найду!» Такого человека, как Кирилл, трудно запугать, но и у него дрожь пробежала по телу. Она его не боится, мало того, пытается еще и угрожать.

После того как беглецы засвечивались, они на то же место никогда не возвращались. Скандальная история с Гошей заставила отправить на разведку Вику. Если она встретится с колдуньей, должна привезти ее в их берлогу. Вика женщина сильная, умная и решительная, она сумеет. У дрессировщика тигров ей купили пистолет, стреляющий пулями со снотворным. Идея опять принадлежала Гавриле, он мастак на такие придумки.

Кирилл выключил видеомагнитофон. Гаврила сидел в кресле и попивал дорогое красное вино. Обычно оживленный, сейчас он молчал.

— Ну, что скажешь? — спросил Кирилл.

— Ничего. Даже похожего никогда не видел. О такой партнерше можно лишь мечтать, а такого врага следует бояться. Страха не надо стыдиться, если для него есть основание. Ее надо убить. Стереть с лица земли. Другого выхода нет.

— Надеюсь, Вика ее привезет, — вздохнул Кирилл.

— Сомневаюсь. Вика женщина с опытом, но не ясновидящая. Она с любым мужиком справится, но девчонка ее обхитрит.

— Пулю обхитрить невозможно.

Гаврила усмехнулся:

— Для пули нужна цель.

В данном случае Гаврила оказался провидцем, Вика вернулась ни с чем.

— Вот что, мальчики. Эта ведьма меня прочитала, как книжку. Она даже установила мою связь с Аркашкой. Назвала меня именем его жены, а я неизвестно почему назвала свое. Остальное просчитывается. Эта кукла и половины не рассказала о том, что знает. Она собирается удирать, у нее уже сумка была готова. Я ждала в машине с пистолетом в руках, но девчонка так и не вышла.

— Выскочила в окно?

— Нет. У художников есть пожарная лестница во двор. Ушла через калитку. Я обошла дом и все поняла. Поднялась к художникам. Открыл только один, тот, что вышел из подъезда, когда вы пошли за Гошей. Он вас видел?

— И что это меняет? — спросил Гаврила.

— А то, что у художников хорошая зрительная память. Менты за Мартой вернутся, она им нужна. Так вот, художник открыл мне дверь. Меня он тоже запомнил. Я сказала, что ищу Мару, была у нее на сеансе и забыла свой кошелек на столе. Он ответил, что она у него была и ушла десять минут назад. Я уже поняла, как она ушла. А еще он сказал, что она обещала вечером вернуться. В это я не верю, но нам придется там побывать. Если менты не найдут девчонку, начнут опрос соседей.

— А Вика дело говорит, — согласился Гаврила.

— Это мелочи, — пробасил Кирилл. — Мы должны отыскать девчонку, у нее наши деньги. Моя цель — получить долги и наказать убийц брата.

— Я тебе так скажу, Кирюша, — уверенно заговорила Вика, — Батон вернул нам свои деньги, а те, что он отнял у Аркаши, отдал Храпову. О нем ты не думаешь, а эта сволочь лишь насмехается над нами.

— Вот ты и уговори его вернуть бабки, — усмехнулся Гаврила. — Храпов не тот тип, с которым сейчас стоит связываться. От нас ушел еще один свидетель, парень на мотоцикле, некий Метелкин. Я был в конторе под вывеской «Титановый щит». Их двое — Метелкин и Журавлев. И оба исчезли. Я не знаю, что видел Метелкин, но, думаю, много, если попытался удрать сломя голову. Ты его тормознула, но не поймала. Только машину поуродовала, ремонт нам в две штуки обошелся.

— Я ее покупала на свои деньги, — обозлилась Вика.

— И это по твоей инициативе мы оставили его сумку с документами и мотоцикл в лесу. Ты рассчитывала, что на него спишут Зураба. Черта лысого. Его теперь ищут как свидетеля. А он нас видел. Напарник Метелкина был одним из игроков и тоже входит в список наших должников. Батон рассчитывал перестраховаться и привел очевидца. Этот свидетель жив. Вопрос в том, кто раньше найдет «титановых» горе-сыщиков, мы или легавые. Мы с каждым днем погружаемся в дерьмо, все глубже и глубже. По плану я уже должен гулять по набережной Круазетт в Каннах с полными карманами денег, а хожу по краю пропасти. Спасибочки, уже находился. Из-за одного придурка опять угодили в мясорубку!

Кирилл встал и врезал напарнику в челюсть. Гаврила улетел в другой конец комнаты. Крик прекратился, наступила тишина.

17 часов 54 минуты

На фирму «Топаз» пришлось пробиваться, как на военный объект. Вооруженной охраны, что песка на пляже. Марте выписали пропуск на проходной, согласовав ее визит с самим Курбахиным. Конспирировался бизнесмен по высшему разряду. Девушка дошла до первого поста. Ее вновь обыскали, подтвердили пропуск и сказали, куда идти дальше. А дальше следующий пост и так далее. Марта миновала шесть постов и поняла, что каждый знает дорогу только до следующего пункта проверки. Только на конечной точке ей сказали, в какой из нескольких кабинетов надо постучать. Постучала. Ее еще раз проверили и провели через три комнаты. Там она и встретилась с Лазарем.

— Круто! — покачала головой девушка. — Но при желании и охрана не помеха. Жалюзи на окнах закройте. Я вижу дом метрах в ста, для снайпера это не расстояние.

— В одном месте я не сижу. И снайперы меня не интересуют, милочка. Охоту ведет маньяк. Батона повесили в лесу, несмотря на то что он им деньги привез. Всех нас хотят не просто убить, а повесить. Извращенцы. В кармане трупа найдена записка. Без имени и фамилий. Там приговор: «Долг платежом красен!» Отдам я деньги или нет, все равно меня вздернут на веревке. Ты знаешь, во что обходится такая охрана? Проще любой долг заплатить, чем эту армию содержать.

— Кто вам рассказал про Батона?

Лазарь скорчил рожу и махнул рукой.

— Связи, детка, связи. Ход следствия мне известен. А потом я разговаривал с Журавлевым. Его напарник был свидетелем расправы над Батоном. Туда ему и дорога, сам сдох и нас за собой тащит. Он же всех игроков сдал, подлец! Гошка еще жив?

— Удрал. Но они его найдут, он им адресок оставил. Но и я попала под обстрел. Меня вешать не обязательно. Я не ритуальная жертва.

Лазарь ходил по пустой комнате из угла в угол, держа руки за спиной. Он постарел лет на десять с того дня, как Марта его видела последний раз.

— Ты-то тут при чем? — спросил Курбахин.

— Зачем Гоша установил камеру в приемной? Ваша идея?

— Пустяки! Технику дал ему я. Мы открыли сайт Мары. Доходы пополам. Обычная реклама. Мы выкладываем на сайт твои предсказания клиенту, а потом снимаем результат. Под это дело подрядили Метелкина, компаньона Журавлева. Менты его уважают и пропускают на место происшествия. Вот только к Судакову он опоздал. Представляешь, как сработала бы такая реклама. К тебе очередь вытянулась бы на километр, а то и больше. Ты думаешь, я вам задарма квартиры предоставил? У меня на них были другие планы. Игорный притон хотел открыть, но испугался, слишком круто за казино взялись. Овчинка выделки не стоит. А ты девчонка перспективная, большие деньги можно сколотить. Видать, не суждено.

— Почему бы вам не уехать?

Лазарь воздел руки к потолку:

— Господи! Мечтаю! Но не могу. У меня бизнес, деточка! У меня биржа, денежные обороты. Я двадцать четыре часа в сутки на посту. Должен работать, иначе сдохну. Мне не хватает адреналина. В любые аферы лезу, лишь бы остаться в седле. У меня жена моложе тебя, дочка родилась в прошлом году. Мне всего-то шестьдесят, любому жеребцу дам фору. Но в отличие от молодых, у меня опыт, знание дела, предчувствие и страсть! Я же о тебе ничего не знал. Увидел раз и понял, в это дело стоит вложиться. Я, практически, не ошибаюсь. Мой друг издатель по запаху книги определяет ее цену. В плане авантюры мне нет равных. И вот, на тебе! Так лажанулись.

— Послушайтесь меня, Лазарь Давидович. Убийц можно только одним способом остановить. Убить раньше, чем они убьют нас. Других вариантов нет.

— Убить кого? — побагровел Курбахин. — Где их найти? Кто они? Менты ночами не спят и не сдвинулись с мертвой точки. Зловещие тени ползают по городу. Призраки!

— У меня тоже есть опыт и мозги. Мне нужен в напарники такой человек, как Журавлев.

Курбахин отмахнулся.

— Залег на дно. Связь у меня с ним есть, но он в это дело не полезет. В атаку не пойдет, будет выжидать. Он терпеливый.

— Попробую его переубедить. Все, что от вас требуется, добиться нашей встречи. Это всем выгодно. Уж лучше действовать, чем ждать, когда тебе на шею петлю накинут. И второе. Лицо главаря я знаю, но если увижу его, скажу о нем больше, чем он сам о себе знает. Второго найти вы поможете. Я должна знать о нем как можно больше. Десять лет назад он попался, когда в течение нескольких месяцев в одиночку грабил сберкассы. Среднего роста, около сорока лет. Есть примета. Глаза серые, но в правом карее пятно. Я хочу знать о нем больше.

— Мне понадобится время.

— Вечером позвоните мне. Это важно. Третий участник банды — женщина, сожительница повесившегося Аркадия. Зовут Вика. На вид лет тридцать пять. Проживала с ним в Дубне. Очень высокого мнения о себе. Смелая, решительная, с задатками лидера, но не в нашем случае. Я не верю, будто она сколотила команду, чтобы отомстить за Аркашу или вернуть его деньги. Думаю, случайно узнала о его смерти и понятия не имела, где он находится. Вопрос — как она попала в эту команду гробовщиков.

— Все это я смогу узнать за день, не проблема. Но на согласие Журавлева не рассчитываю. Правда, если он тебя увидит, может клюнуть. Красивые женщины и шампанское — его слабость. Он был женат трижды на истинных принцессах, но ни один из его браков не продержался больше полугода.

— Замуж за него не собираюсь. Таких как он, я повидала на своем коротком веку. Мне нужна его хитрость и навыки сыскаря. В остальном он может не участвовать. Пусть бережет свою шкуру для других принцесс.

Лазарь кивнул.

18 часов 42 минуты

Дверь открыла женщина лет тридцати. Лохматая, без макияжа, усталая, в плохоньком халатике. Капитан Сквознов видел на панели девочек получше, эта не впечатляла.

— Здравствуйте, Марго. Я по делу.

Она с ненавистью глянул на него и захлопнула дверь. Отличный прием, ничего не скажешь. Может, занята? Но в третий раз он не хотел сюда возвращаться, пришлось опять жать на звонок.

Марго открыла, но со шваброй в руках. Щитом для Сквознова послужило удостоверение.

— Вы меня не интересуете, Марго. Я хочу задать несколько вопросов, касающихся вашей подруги.

— Если ты мент, то должен знать, что меня зовут Мария Федоровна. А Марго осталась на панели пять лет назад.

— Учту.

— Давай по-быстрому и кратко, скоро муж с работы придет.

Впустив его, показала на комнату и прижала палец к губам. Мол, тихо. Он понял — в коридоре стояла детская коляска и детская обувь — мальчиковая побольше, девчачья поменьше. На кухне вкусно пахло, на всех четырех конфорках стояли кастрюли и сковороды. Готовился ужин.

— Речь пойдет о Марте, которая сбросила с крыши…

— Я знаю, кого она сбросила. Давай только без кличек. Звали его Коля, вот и все. Хозяином «Плешки» был. И не один район под собой держал. Если бы Марта попала в обычную зону, ее там могли легко достать. Бандюги такого не прощают.

— Так Терпилина убила Колю или нет?

— Он гнался за ней. Она специально его довела. Злобный был тип. Марта умышленно вышла на крышу, подбежала к парапету и остановилась на самом краю. Рассвирепевший зверюга решил ее скинуть и ринулся вперед. Она до него пальцем не дотронулась, просто сделала шаг в сторону, а он не смог затормозить. И вовсе она не Терпилина. Фамилию сама придумала. Натерпелась в жизни. Но и терпению есть предел.

— Значит, она ему за что-то мстила?

Мария продолжала копошиться у плиты и отвечала, не глядя на Сквознова.

— Он ее спас однажды. За ней целый табор цыган гнался. Колька на машине их обогнал и увидел девчонку, убегающую от психов с вилами. Затащил в машину, увез от неминуемой смерти. Откуда ей было знать, что ее спас сутенер и бандюга. Он сам вылавливал беглых девчонок и отрезал им груди. Настоящий зверюга. Беспредельщик! В общем, и Марту он выставил на панель. Сначала сам с ней жил месяца два, но кто-то из авторитетов, увидев ее, сказал: «Приведешь ко мне на ночь!» И наш гавнюк поднял лапки. Конечно, Марта не была уличной шлюхой. Слишком хороша для этого. Она работала по вызову с настоящими состоятельными клиентами. Платили по пятьсот баксов за сеанс, а ей оставалась только сотня. Остальное Колян забирал. Го д привыкала к новой работе. Ей даже выходные давали, в отличие от нас. Клиенты ее, как куклу, наряжали. Но она же видела, как живут остальные и что им приходится терпеть. Злость в ней росла. Но она точно знала, что кроме нее ни одна баба на бунт не готова. Последней каплей стал ее вызов к одному крупному бизнесмену. Она поехала как ни в чем не бывало. Мужик был щедрым, даже на курорты ее с собой брал. Коля на одних процентах получал больше, чем со всех нас вместе взятых. Ну приехала она, а там пятеро сопливых отморозков. Хозяина они убили, тот на кухне в луже крови валялся. В коридоре уже стояли сумки с награбленным добром. Сопляки решили напоследок повеселиться. Достали выпивку из бара, а кто-то нашел визитку нашего «агентства интимных услуг». Вот и позвонили. У диспетчера высветился номер клиента, а он, кроме Марты, никого не вызывал. Ее и послали. Эти засранцы ее изнасиловали, отняли все украшения, сорвали серьги с изумрудами, разорвав мочки ушей. Избивали, издевались. И все же она нашла в себе силы и дала им отпор, пустив в ход бутылки и туфли на шпильках. Одному глаз выколола, другим тоже досталось. Марта сумела выскочить из квартиры и запереть банду на замок. Квартира на десятом этаже, дверь титановая. Она вызвала ментов и уехала. Потом мы о них в газетах читали. И что? Осудили только одного лоха, на которого все и повесили. Остальные оказались детками крупных персон. Друзей своих папаш они и чистили, а некоторых убивали. Все, кроме одного, сухими вышли.

Мы все жили в одном доме. Он для нас квартиры снимал, чтобы все были у него на глазах. Вернувшись назад, Марта поднималась наверх пешком и звонила в каждую нашу квартиру. Мы видели, в каком ужасающем состоянии она была. Одежда порвана, вся в кровище. Кошмар.

Коля тоже обалдел. Она набила ему морду, он рассвирепел и кинулся к ней. Марта — на крышу, мы следом. Так что свидетелей падения ублюдка хватило бы, но Марта велела нам разбегаться. Что мы и сделали. Бандиты знали нас по кличкам, а полная картотека и документы хранились у сутенера. Он один знал о нас все. Марта вернулась в его квартиру, облила ее бензином и подожгла.

Когда приехали менты, она одна сидела на ступенях подъезда и курила. Где-то рядом валялась лепешка, размазанная по асфальту с кликухой Колян.

В зале суда сидели одни паханы.

Маша замолкла и на мгновение задумалась. Ее вернул к жизни запах гари, картошка подгорела.

— Скажите, а вы что-нибудь знаете про историю с цыганами? — после долгой паузы спросил Сквознов.

— Марта ничего о себе не рассказывала. Только эту историю я от нее и слышала. Что с ней приключилось до этого, никто не знает. Цыгане ее подобрали в лесу, бездыханную, в состоянии клинической смерти. Принесли девчонку в свой табор и показали старой колдунье. Та сказала: «Этой я свою душу отдам, она займет мое место. Мне пора в могилу ложиться. Мой срок пришел!» Неделю старуха ее выхаживала, сумела поднять на ноги, а Марта словно переродилась. Через несколько дней старуха умерла. Цыгане зарабатывали на наркоте, а Марта должна была оберегать их от нападок властей. Табор в лесу служил прикрытием, цыгане имели дворцы и коттеджи, купались в золоте. Она все поняла очень быстро. Каждую шалаву видела насквозь. Одни ее боготворили, другие ненавидели за то, что она белая, чужой крови. И вот однажды она решилась на побег. Если бы не сутенер Коля, ее забили бы насмерть. Вот почему она его так долго терпела. Но в конце концов сорвалась. Это все, что я знаю.

— И вы тоже считаете ее колдуньей? — спросил капитан.

— Нет, конечно. Зла она никому не делала. Наоборот, помогала девчонкам, защищала, как могла. А вот по поводу побега из табора она как-то сказала, будто ночью к ней пришла умершая колдунья и сказала, что ей пора уходить. И она решилась на побег. Трудно сказать, повезло ей или нет. Видать, судьба такая у девчонки, добрых людей на ее пути не встречалось.

— Был один. Профессор, который выпустил ее из психушки. Удивительно другое. Ведьма, колдунья, но никто не сказал ни одного плохого слова. Боюсь, что больше мы ничего узнать не сможем о ней.

— Сможете, — с уверенностью сказала Мария. — Дело в том, что цыгане вынесли из леса только Марту. Рядом с ней был труп парня. Кто его убил — непонятно. А у опушки нашли машину. К цыганам приходили из милиции. Все они давно купленные, на цыган не давили. Марта уже пришла в себя. О трупе она ничего не помнила. Прошлое исчезло из ее памяти. Очевидно, его старуха стерла. Но ей самой хотелось узнать, что с ней произошло. О том, что рядом с трупом лежала девушка, менты не знали. Да и цыгане не дураки, брошенную машину трогать не стали. Сыщики назвали номер машины, те сказали, что такую машину видели, но трупа в лесу не находили. Мне Марта назвала номер, который услышала от ментов. Дело в том, что одним из моих клиентов был гаишник. Она меня попросила выяснить, кому принадлежала та машина. Сама для себя хотела восстановить события тех дней.

— И что вы узнали? — спросил Сквознов.

— Ничего. Номер я гаишнику передала. А когда спросила у него о результатах, он меня оборвал: «Вот что, детка, не лезь в это дело. Башку оторвут». Так мы и не узнали, кому принадлежала машина.

— А сейчас вы номер помните?

— Синяя «ауди» восьмой серии. Бешеных денег стоит. Первые буквы не помню. Пятидесятый регион, это подмосковье. Цифры триста шестьдесят пять. Почему запомнила? В году 365 дней.

— А где нашли машину и труп?

— В лесу, неподалеку от станции Барыбино. Это километрах в пятидесяти от Москвы. На труп грибники наткнулись и ментов вызвали. Потом Марта больше не вспомнила ни о трупе, ни о машине. Либо у нее память восстановилась, либо к прошлому интерес пропал. Так вы говорите, что ее выпустили из психушки?

— Да. Потом она исчезла на три года, а теперь вновь в Москве объявилась.

— Если это так, то на то есть веские причины. У Марты, кроме врагов, в Москве никого нет. Бандиты как гуляли на свободе, так и гуляют. Вот только теперь они все стали приличными бизнесменами. Цыганские бароны тоже никуда не делись. Фабрики выстроили и кожаные куртки шьют, выдавая себя за турок. Мне-то не страшно: была Марго и не стало ее. Я теперь замужняя женщина, у меня двое детей. Марту знало все дно, скопище гадюк, жаб и скорпионов. Москва не ее город, уезжать ей надо. Не всегда же ее будут подбирать на дороге. Следующей может стать труповозка. Она слишком много видела, такие свидетели опасны.

— Если я ее найду, передам ваши слова.

— Так вы даже не знаете, где она? — удивилась Мария.

— От меня она прятаться не будет. Я ей не враг. Можно сказать, она мне жизнь спасла.

— И не только вам. Вы мне звякните, если ей плохо будет. Я всех бывших шлюх на уши поставлю. Мы ей своим настоящим обязаны. Сколько из наших полегло в сточные канавы с обрезанными сиськами! Счету нет.

Мария проводила капитана до двери, на глазах у нее появились слезы. То ли вспомнила что-то, то ли… Юра Сквознов не разбирался в женских характерах. У него даже своей девушки не было. С его зарплатой подружку не заведешь. Воспитанники подполковника Марецкого считались бессребрениками, другие в его команде не задерживались.

21 час 13 минут

Никто сразу и не понял, что произошло. Люди веселились. В таких компаниях не любят обычных застолий, сплошная философия и вечные споры об искусстве. Гости разбивались на парочки, кто еще хотел потанцевать — танцевали, другие стояли со стаканами в стороне и били себя в грудь, пытаясь перекричать музыку, некоторые забивались в угол и целовались, только человек пять сидели за столом, едва ворочая языками. Каждому свое. Одно всех объединяло — не было ни одного трезвого.

Один из художников упал. Это никого не удивило и не обеспокоило, в мастерских хватало матрацев. Из гостей редко кто уезжал. Ночлег у коллег — дело привычное, а условия — мелочи. Упавшего решили все-таки переложить на лежанку, и тут началась вялая паника. Во-первых, упавшим был хозяин мастерской Рома Лукьянов, который никогда не напивался. Во-вторых, в его горле торчала стрела. Длинная, ровная, с оперением на конце. Этакая древность из времен чудо-богатырей. Попадание было точным, чуть выше кадыка, и почти сквозным. Если бы не лужа крови, то картинку приняли бы за хохму, художники любят хохмить. Растерянные гости вызвали скорую помощь. И только медики, приехавшие со свойственным им опозданием, позвонили в полицию.

* * *

В то же самое время Марта сидела в душном баре где-то на окраине Москвы, пила вино и отшивала навязчивых ухажеров. Парочка ласковых крепким матерком, и клиента сдувало, но на его месте тут же появлялся новый. Ничего удивительного. Она выглядела как бриллиант в куче мусора. Свидание в этом гадюшнике назначил ей Журавлев через Лазаря. Но, похоже, он решил поиздеваться над девушкой. Марта уже битый час держала оборону и выпила бутылку отвратного вина.

Зазвонил мобильный телефон. Девушка тут же ответила.

— Это Лазарь. Слушай внимательно и запоминай, повторять не буду. С парнем, чистившим сберкассы, получилась промашка. Такой был только один. Гавриил Савельевич Краснянский. Взяли его в Москве десять лет назад. Получил двадцать два года. Все. На нем крест. В управлении по исполнению наказаний он числится погибшим на лесоповале. Деревом задавило.

— У этого управления смерть каждого зека наступает от чего-то падающего с неба, — огрызнулась Марта.

— Не тот случай. Речь идет о зоне для особо опасных. Побег невозможен. Глухая Сибирь, вокруг тайга на тысячу верст. Мне врать не будут.

— Ладно. Хотя бы имя узнали.

— Теперь о бабе. Виктория Тарасовна Величко — родная сестра жены Аркадия Витепажа, который повесился. Так вот, Витепаж ограбил кассу НИИ. Главбух был его сообщником. В причастности подозревается и начальник управления МВД Дубны. Доказательств нет. Короче, его отмазали. Капитан Сквознов из бригады подполковника Марецкого, ведущего следствие, все испортил. Выложил карты и дал грабителям возможность отыскать лазейки. Так вот, Виктория жила с Аркашкой, но потом исчезла вслед за ним. Об ограблении она точно ничего не знала. Чутье сработало. У бабы есть судимость — непредумышленное убийство. Отсидела четыре года. Подозревалась и в других делишках, но доказательств не хватило. Вроде бы была в молодежной бандитской группировке. Тоже не доказали. Хитра, умна и грамотна, потому и не сумели ее взять на крючок. В последние годы жила тихо, но есть подозрение, что имела связь с этим полковником из Дубны. Фамилия его — Рубеко. Возможно, она придумала план ограбления института и предложила его полковнику, а тот подрядил Аркашку. Может, Аркашка не знал, что идея принадлежит его сожительнице, и ей ничего не сказал, а она знала больше всех. Но это лишь догадки.

— Из чего вы сделали такие выводы?

— Точно такое же ограбление было совершено в Перьми, где жила тогда Виктория. Денег так и не нашли, а она уехала в Дубну к Аркашке. Выводы мои, я знаю, как такие дела делаются. В Дубне Вика повторила проверенный фортель, но Аркашка как силовое звено ее не устраивал. Полковник другое дело. Но что удивительно. Ни один мужик ее никогда не сдал. Она вертит ими, как хочет. И мне не очень понятно, зачем она приехала в Москву.

— Не хилая бабенка, я это сразу поняла. С такой трудно тягаться. Да еще при мощной силовой поддержке.

— Вот это верно, — согласился Лазарь. — За ее силой всегда должна быть силовая поддержка, тогда она смело воплощает свои планы в жизнь.

— Боюсь только, что ее партнеры не догадываются о ее планах. Они работают на себя, а ее считают бесплатным приложением. Чернорабочей для вылазок.

Ей нужно время, чтобы найти их слабые места, а потом взять бразды в свои руки.

— А стоит ли? — удивился Лазарь, — Они уже сняли полмиллиона с Батона. Пусть работают дальше, пока есть успех. Важно вовремя отойти в сторону и не с пустыми руками. Так. На сегодня все. Созвонимся. Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело.

Не успела Марта убрать трубку, как подкатил новый ухажер. Она не дала ему рта раскрыть.

— А не пошел бы ты…

Дальнейший текст лучше не приводить.

— Класс! — сказал кавалер. — Давно не слышал такого текста, отточенного годами. Пушкин в отстое. Позвольте представиться. Я Журавлев Вадим Сергеевич. А вы Марта. Слышал о вашей смазливости, но не ожидал увидеть нечто невообразимо изысканное. Особенно когда вы открыли рот. Смотришь на кобылку редкой арабской породы, а она начинает кудахтать, как курица на сносях. Польщен.

— А ты, оказывается, болтун, Дик!

— Это словоблудие от шока. Не ожидал встретить ничего подобного. Мне сказали, будто ты святая монашка с черной душой. Ни того, ни другого я не увидел. А узнал тебя лишь потому, что других женщин в этом гадюшнике нет.

— Я ждала тебя больше часа.

— Дождалась, значит я тебе нужен. Ну а ушла бы, значит не суждено. Готов искупить свою вину и продолжить наше общение в более пристойном месте.

* * *

Веранда роскошного ресторана располагалась прямо над прудом, где плавали лебеди. Небо было чистым и звездным, дождя не ожидалось. На столе шампанское, икра, фрукты.

— Последние годы я жила с алкоголиком и привыкла к обычной водке, — заметила девушка.

Журавлев заказал водку.

— Это шутка? Зачем же ты спала с алкашом?

— Я не говорила, что спала с ним. Он работал моим администратором. Ты его знаешь. Гоша. Твой карточный партнер. Меня он устраивал тем, что не лез ко мне, а водил в номера уличных шлюх.

Вадим налил себе шампанского и откинулся на спинку стула. Марта разглядела в нем обычного плейбоя, на сыщика он никак не походил. Смазливый избалованный тип, привыкший держать рюмку с сигаретой в одной руке и обнимать за талию красотку, сидящую у него на коленке, другой. Марта не доверяла первым впечатлениям, даже своим, хотя многим людям она давала точные оценки с первого взгляда. Журавлев не просматривался. Он обладал определенной защитой, что ее радовало. Этот парень не так прост, каким хочет казаться.

— Так ты о Гоше заботишься? — спросил Вадим.

— О нем Бог позаботится. И то вряд ли. Гоша сбежал, раскидав повсюду свои визитки. За ним не поедут, пока не разделаются с нами.

— С нами? — удивился Вадим.

Бросив в рот кусочек льда из ведерка с шампанским, Марта продолжила:

— Да с нами. Батона они повесили, и тебе это известно. Следующий ты или Лазарь. Меня и Метелкина как лишних свидетелей можно пристрелить. В пересиделки с ними играть бесполезно, они не уедут.

Марта достала из сумочки лист бумаги и развернула его.

— Этот тип у них главный. Аркашка для него ограбил контору в Дубне. Привез ему деньги, но вы опустошили его карманы. Глянь, такие от намеченного не отступают. Сорвется одна попытка, он пойдет на вторую. И так до тех пор, пока не добьется своего. Этот добьется. Его напарник просидел в глухой тайге десять лет, и все же он бежал. Хлюпик. Ручки — веточки, ножки — тростиночки, а воля железная. Люди разные и не похожие, такие на воле не сходятся. Думаю, что бежали они вместе. Терять им нечего. В розыск их не объявляли. ГУИН вычеркнул их из числа живых. За удачный побег начальство по головке не погладят. Проще списать. К этим отморозкам прилипла вдова Аркашки. Та еще штучка. Лидер по природе, змея по натуре и убийца по сути. Вот такая команда, Дик, вышла на поле боя против нас двоих. Либо мы их, либо они нас. Третьего не дано.

Реакцию Журавлева Марта услышала после того, как тот выкурил сигарету.

— А какой от тебя прок, воин?

— Хочешь в одиночку барахтаться? Обузой я никогда не была, а пользы от меня больше, чем от некоторых горе-репортеров. Что ты знал о противнике десять минут назад? Ноль! А теперь? Тарелочка с голубой каемочкой с неба свалилась?

— И какие у тебя планы?

— Узнать об их планах. Если не опередить их на полшага, они займут лучшие позиции для атаки.

— Ты знаешь, где их гнездо? — спросил Журавлев уже серьезным тоном. Его ухмылочку словно губкой стерли.

— Я общалась с Викой десять минут, этого мне достаточно. Гробовым холодом от нее веяло. Но я плохо ориентируюсь в аферах. Постарайся представить себя на ее месте. Двое опытных урок хотят вернуть миллион долларов. Для чего? В России они покоя для себя не найдут, им нужно уходить за кордон. А там своих баб хватает. Вика не мечтательница, а расчетливая здравомыслящая женщина. Она поможет им собрать деньги, но потом перехватит добычу, а уркаганов сдаст. Или, скорее, уничтожит. Простым планом здесь не обойтись, не со шпаной имеет дело. Двое урок сумели не только бежать из глухой тайги, но и до Москвы добраться живыми и невредимыми. Ни один опытный кум из зоны в такое не поверит. Мало того. Я предупредила одну бабенку о гибели ее мужа. Тот готовился, поверил в мои пророчества. Высоченные заборы, колючая проволока под током, окна с решетками. Четверо до зубов вооруженных охранников готовы к встрече гостя. И что? Все живы-здоровы, а хозяин с топором в черепе и пистолетом в руках. Убийцу даже никто не видел.

— Почему они…

— И ты, и Лазарь слышали рассказ Батона. Это он хотел устроить бандитам западню. Устроил. Этот, — Марта постучала длинным ногтем по портрету, — свое слово держит. Он выполнил предсмертное обещание Батону, убрав Судакова, хотя мог бы этого не делать. Выполнил, а потом повесил и самого Батона. Вика знает, с кем имеет дело. Ну? И как таких развести на миллион баксов?

— Да… Задачка. С твоей мордашкой иметь такую голову… Сложное сочетание. В природе замечается очень редко. Тебя пора занести в Красную книгу, как снежного барса.

— Лучший комплимент в моей жизни, а то я только про свою мордашку и ножки слышу. От самой себя тошнит.

— Ладно. На сегодня с меня информации с избытком. Думать буду, когда переварю. А сейчас давай выпьем. К тому же я есть хочу и у нас жаркое стынет.

— Значит, союз? — спросила Марта.

— В тебе что-то есть, чего во мне не хватает.

Они принялись за ужин. Лазарь ошибался, предрекая бесполезность их встречи.

Глава III

1

01 час ночи, 12 июня

Полиция еще с такими случаями не сталкивалась. Человек убит стрелой, пущенной из лука или арбалета. Влететь стрела могла только в окно. Прикинули расстояние, ракурс, траекторию полета.

— У меня нет слов, — пожал плечами криминалист Несемейный.

Труп унесли, а гостей отправили в соседнюю мастерскую. Удивительно, но художники продолжали пьянствовать, будто ничего не произошло. Похоже, они попросту не понимали, что произошло.

Марецкий нашел среди гостей одного относительно трезвого. Им оказался бородатый, с приличной стрижкой мужик, по возрасту вроде бы самый старший. Во всяком случае, выглядел он лет на шестьдесят.

— Я подполковник Марецкий. Вы давно знали Лукьянова?

— Да я всех знаю сто лет. Все они начинали с моей студии.

— И вы никого не подозреваете в злодеянии?

— Всех. Ромка был самым успешным. У него, — он глянул на часы, — уже сегодня открывается персональная выставка на Кузнецком Мосту. Никто другой такого уровня еще не достиг. Артисты, художники, композиторы — самые завистливые люди. Все они гении. Очень честолюбивый народ, каждый в душе Сальери. Но это теоретически. Черная зависть не может ни одного из этих трусов заставить подойти к живому человеку и воткнуть ему в горло стрелу. Извращение. Поговорите вон с той дамой, — он указал на высокую тощую брюнетку с длинным мундштуком в руке. — Она давно обхаживает Ромку, но они просто спят вместе. Кстати, вдова другого художника, и тоже погибшего. На доставшееся ей наследство может жить припеваючи до конца жизни. Зовут ее Этери.

Эта самая Этери походила на холодную медузу. Складывалось впечатление, что на ее лице нет мышц, такое оно было гладкое и неподвижное.

— Я Марецкий из уголовного розыска.

— Уже догадалась, что не из Третьяковской галереи.

— Вы можете прокомментировать смерть вашего друга?

— Нет. Здесь такого фантазера вы не найдете. Все свои фантазии они выплескивают на полотно. Рома был влюблен в последнее время. На втором этаже две квартиры заняли какие-то пришельцы из космоса. Толстяк с безумными глазами, подпорченными базедкой, и сумасшедшая кукла, считающая себя предсказательницей.

Лет двадцати трех. Как натурщица она идеальна. Но Рома влюбился. Он поджидал ее на улице, лишь бы поздороваться с ней. Она его приворожила, тут нет сомнений. Так что слухи о колдунье имеют под собой основание. В последний месяц мы практически не виделись. Ему не до меня было. Поговорите с этой птичкой со второго этажа. Они обе квартиры занимают. Вот только кто их заселил сюда? У дома есть собственник. Большего сказать я вам не могу.

— Хорошо. И на том спасибо.

Марецкий вернулся в мастерскую, где произошло несчастье.

— А где капитан Сквознов? — оглядев сотрудников, спросил подполковник.

— Вы же дали ему задание, Степан Яковлевич. Найти девушку-экстрасенса и узнать о ней как можно больше, — сказал лейтенант Добрушин. — Я не очень верю в успех его миссии, но он парень настырный: пока не выполнит задание, не успокоится.

— Мы в том самом доме, где живет эта дамочка. Стоит нам спуститься на этаж ниже. Надо выяснить, кому принадлежит этот дом. Что показал осмотр территории?

— На балкон можно подняться по пожарной лестнице. Цель как на ладони. А вот со следами проблема. Пол балкона — обычная решетка. Трава во дворе скошена подчистую. Выход через калитку с навесным замком, в нем торчит ключ. Забыли, что ли. Другими словами, входи кто хочешь. Сейчас с замком возится Несемейный, там есть отпечатки.

— Идем познакомимся с соседями со второго этажа. Думаю, в такое время мы их застанем.

Но не тут-то было. Соседи, судя по всему, сбежали. Даже двери не закрыли. Женских вещей не оказалось, мужские лежали в чемодане. На столике в предбаннике жилой квартиры осталась пачка рекламных буклетов.

— Один из таких бросили в почтовый ящик Константина Судакова. Соседям ничего похожего на глаза не попадалось, — сказал Добрушин. — Я всех опросил. Этот листок отвезли за город специально. Помешанная на мистике жена Судакова Ирина приезжала сюда. Марта нагадала ей гибель мужа. И точно, его прихлопнули через сутки. Эта же ворожея сидела в баре отеля с Аркадием и даже ночевала у него, а через два дня он повесился. Теперь вот художник погиб. Ладно висельник — понятное дело. Но Судакова убили топором. Метнули в него томагавк с трех метров, и череп пополам. В Лукьянова выстрелили из лука. Как говорит Несемейный, стрела сделана вручную из бука. Дерево очень жесткое, прочное. В детстве я видел, как из буковых болванок шахматные фигуры на токарном станке делают, так что наконечники — не проблема. А вот где стрелок взял для оперения перья диких фазанов? У чучел повыдергивал в зоологическом музее?

— Неплохая мысль, возьми на заметку.

Марецкий взял пиджак, огромный, не меньше пятьдесят шестого размера. Вынул из кармана бумажник.

— Денег нет. Но, кажется, есть более ценные вещи. Визитка некоего Лазаря Курбахина и визитка Зураба Кергидзе — еще одного висельника. Два железнодорожных билета. Ага! Наша парочка приехала в Москву из Липецка десять дней назад. Не успели приехать, как отхватили хоромы в центре города и бизнес наладили. Тут еще паспорт остался. Видать, очень торопился. Итак, мы имеем дело с Георгием Васильевичем Градским. Шестьдесят лет. Серьезный дяденька.

— А как вам такая идея, Степан Яковлевич. Бежала только Марта, поэтому и нет ее вещичек. У Градского таких планов не было. Он даже паспорт не взял. А куда человеку без паспорта? Билет на поезд даже не купишь. Может, Марта оставила его где-нибудь в лесу, болтающимся на суку или со стрелой в горле, а то и с топором в черепе. Не может человек знать, как и где кто-то умрет завтра, если сам не собирается убить.

Марецкий промолчал. Может, мальчик и прав. Во всех случаях прослеживается связь Марты с убитыми, начиная с Витепажа. И наконец, зачем ей убегать, если она ни в чем не виновата. Ее спугнул приход Сквознова. Она его тоже заворожила своими чарами, и он ушел несолоно хлебавши.

Вошел криминалист Несемейный.

— Так ребята. Соседнюю квартиру я осмотрел. Отпечатков море. Но даже без экспертизы могу сказать, что одни пальчики очень примечательны. На большом есть углубления, похожие на шрам сантиметра в два. Вероятно, глубокий порез. Примета важная. Этих отпечатков в соседней квартире больше всего. И они принадлежат женской руке. Думаю, хозяйской. Но эти же отпечатки я встречал еще дважды. В мастерской художника — на поручне его балкона и, что самое интересное, на ключе и замке, висящем на калитке. Наша дамочка отбыла с концами.

— Однако вернулась с луком и стрелами, — добавил лейтенант.

— Вы сыскари, вам и решать. Здесь есть чулан?

— В маленькой комнате. Открыт. Тут еще чемоданчик хозяина…

Криминалист осмотрел чемодан, потом заглянул в чулан.

— Ну, точно. На полу порошок рассыпан. Полагаю, это крысиный яд. У спортивной сумки ножки с рифленой подошвой. В соседней квартире тоже есть чулан. Сумка стояла возле него, отпечатки ножек на порошке хорошо видны. Такие же есть в мастерской художника. А я голову ломал, от чего они. От сумки. Причем тяжелой. Отпечатки четкие, пустая таких не оставит.

— Надо было брать эту бабу сразу, а не посылать к ней капитана за консультацией, — стиснув зубы, прорычал Добрушин.

— Это еще не все, господа. На одном из стульев найдены капли крови. Много. Человек сидел, а у него из носа или раны на лице капала кровь. Долго сидел, а потом сбежал через окно.

Марецкий даже сел:

— Это как, Родион?

— Да все очень просто. Окно выбито. Первая рама уцелела, значит, была открыта, а вторую он выбил, скорее всего, плечом. Высота небольшая, но падающее тело смяло тюльпаны на клумбе. Приземлился он на ноги, два глубоких следа остались в рыхлой почве, потом упал и придавил цветы. Дальше я не знаю. Но падала не девушка, а увесистый мужик.

— Значит, вот причина, по которой он не взял свой паспорт, — задумчиво проговорил Марецкий. — И побоялся вернуться.

— А кого ему бояться, кроме Марты? Художников, что ли? Так то люди не скандальные. Запойная интеллигенция. Все артисты такие, — сделал свое заключение лейтенант.

— Хуже всего то, что я не нахожу мотива ни для одного из преступлений. Так просто людей даже бандюги не убивают. Пока мы не найдем мотив, будем топтаться на месте, выезжая на очередные вызовы. — Марецкий уставился в пол.

— А записка в кармане повешенного Батона? — не снижал напора Добрушин. — «Долг платежом красен!»

— Но почему мы не нашли записки у зарубленного Судакова? Значит, эти преступления не связаны между собой, — возразил Марецкий.

— Связаны. Ведьма знала всех. И Батона в том числе. Это Батон приводил ее в бар и показал Аркашку. Шлюха подтвердила. Исполнители могут быть разными, но заказчица одна. Мы ничего о ней не знаем, кроме ее кровавых предсказаний.

— Бери билеты, Паша, и найди поезд, на котором они приехали из Липецка. Проводника найди. Их кто-то встречал на вокзале, самостоятельно они не сумели бы так сладко здесь устроиться. Их ждали. Возможно, истинный заказчик, который не мог совладать со своими проблемами. Вряд ли они приехали в Москву кому-то мстить. Не светились бы, а засели в тихой коморке и наносили удары из-за спины. Преступникам не нужна реклама. — И Марецкий потряс пачкой буклетов.

— Мы на них за три дня вышли, — добавил Несемейный. — Я не верю в их причастность к убийствам. Ты, Добрушин, парень толковый, но логика у тебя хромает. Представь себе рекламу чемпионата мира среди киллеров, проводимого в Лужниках. Тебя послушать, подумаешь, что такое возможно.

Обиженный лейтенант вышел из квартиры.

2

Подмосковье. 12 июня 16 часов 42 минуты

Когда копаешься в машине в собственном гараже и появляется человек, представляющий определенную угрозу, деваться некуда, надо хвататься за увесистый гаечный ключ и отбиваться. Но Станислав Иванович Горячев не увидел в крепком парне с простецкой внешностью никакой угрозы. Кожаная курточка, джинсы, запылившиеся ботинки. Блондинчик лет тридцати пяти. Так, ничего особенного.

— Машину хочешь посмотреть? Классная тачка. Восьмилетка. Но для «ауди-8» это не возраст. Тут важен класс.

— Она же крашеная, — ответил гость.

— Ну у тебя и глаз. Я бы на солнце не заметил.

— Была темно-синей, стала черной. Могу даже номер движка назвать. Номера поменял в Ногинске. А досталась она тебе от покойного брата в наследство. Я чего-то забыл?

— Ты кто, мужик?

Горячев начал посматривать по сторонам в поисках тяжелого предмета.

— Я Юра Сквознов. Капитан полиции из Главка, что приравнивается к местному подполковнику. Такие у нас традиции. С человеком с Петровки никто не связывается, тем более когда он при исполнении. Есть еще вопросы, Стасик?

— Чего ты от меня хочешь? Я ни в чем не замешан. За дураков ответа не несу.

— А чего тогда дергаешься? И не поглядывай на ломик. Против лома есть приемы. У меня пистолет заряжен. Значит, так. Поговорим здесь и без протокола. Через часок я уйду, забуду о тебе. Есть второй вариант. Задержание и этапирование в Москву. Неделя в обезьяннике и допросы под протокол. А их составляют, чтобы к делу пришивать. Оно тебе надо?

Горячев сел на грязный деревянный ящик.

— Черт! Я же знал, что такие истории мимо не проходят, не задев тебя плечом.

Сквознов захлопнул капот и облокотился на него.

— Зря продаешь. Похожую сейчас не купишь.

— С таким наследством жить страшно. Поди все знаешь. Чего нового от меня услышать хочешь?

— Твою версию. От начала и до конца. Ошибешься — поправлю. Я не сторонник верить только одной стороне, нужно выслушать всех. Каждый тянет одеяло на себя. Самозащита — вещь понятная, не зря же ты на ломик глаз положил.

— Мне-то врать какой резон? — вспылил Горячев. — Мое дело сторона. У Толика крыша поехала от этой девчонки. Меня он не слушал.

Сквознов молчал. Лед тронулся, теперь надо помалкивать. О брошенной в лесу машине он узнал не много. Она досталась Анатолию Ивановичу Горячеву по генеральной доверенности. От кого — неизвестно, так как Горячев ее оформил в собственность и получил чистые документы. Потом Анатолия нашли в лесу с ножом в груди. Причем на ноже были только его отпечатки пальцев. О том, что рядом с ним лежала девушка, никто не знает, кроме цыган. Но они свою новую колдунью не выдали. Пробел. Через три месяца машину передали старшему брату покойного Станиславу Горячеву. Тот менял номера трижды и перекрасил машину. Почему? Кого он боится? Адрес Станислава он все же раздобыл, теперь нашел и его самого. Но это все!

Сквознов опять блефовал. У него получалось как тогда, когда он дал возможность полковнику из Дубны выйти сухим из воды. Однако блефуй, но знай меру. Главное — не перегнуть палку. Об этом Станиславе он ничего не знал и все же решил взять наскоком. Горячев просто мог отмахнуться от него. Я не я, и лошадь не моя, вот и конец фильма. Но парень был напуган, и это сыграло на руку капитану. Теперь главное — не мешать ему говорить, запрется и конец, других свидетелей уже не найдешь. Да и свидетель ли старший брат убитого в лесу Толика?

— Ты отговаривал? — спросил Сквознов.

— А то нет. С огнем не шутят. Не по себе дерево рубил. Куда ему до нее. Надо было сваливать, а Толик гнул свое, словно заколдованный. Женюсь на Марте и все тут. Хоть тресни. А как, если ее сам Храпов приговорил. У гада еще тогда весь восток Подмосковья под подошвой лежал.

— Не торопись, Стасик. Приговоры не выносят невиновным. Чем Марта насолила Храпову?

— Тем, что любила урода. Он вдвое старше ее. Вот и вся ее вина. Он же свою банду сколачивал из колонистов. Так сказать, в люди выводил. Марта тоже воспитывалась в колонии.

— В какой, помнишь?

— Марии Терезы. У нас женская только одна в области. И мы с Толиком колонисты. Меня на три года раньше выпустили, как только паспорт получил. Я работу нашел. На тракторе пахал, сельсовет мне дом дал. Старушка померла, мне развалюху и отдали. Так я ее за лето перестроил. Дом есть, работа отличная, хотел Толика забрать к себе. Не отдали. Мол, не имею права на опекунство, соплив еще. Вот тут я сдуру и обратился к Храпову, хозяйство ему принадлежало. Важный тип. В белом костюме на поля приезжал. Жил в пятиэтажном особняке с башнями. Короли так не живут. Короче, Храпов поступил по-своему. Он подстроил в колонии поножовщину. Мало того, нож подбросили Толику. Его могли посадить. Подробности я потом узнал. Эта сволочь оказалась хитрее мешка с гадюками. Он взял Толика на поруки. Сам выступал на суде, купленном, разумеется. Толика Храпову отдали. Он его в своем хозяйстве использовал. Надо же кому-то дрова рубить для каминов и за сворой борзых псов дерьмо убирать. Толик молился на него. А то как же, от тюрьмы спас! Потом сделал ему права и повысил до личного шофера. Вот на этой «ауди» брат и возил хозяина. Мечта. Других ребят Храпов воспитывал боевиками. У него даже свой спортзал был и тренеры. Эти новобранцы дома жгли и людей резали. Тех, кто сопротивлялся воле хозяина. Свое кладбище организовал, только без памятников и крестов. Зверь! А потом и Марта появилась. Вроде как он ее тоже из какой-то передряги вытащил. Точно не знаю. Он всегда исходил из принципа, что самые верные люди получаются из тех, кто тебе должен. Девчонка в действительности оказалась сказочной. Без единого изъяна. Ты представь, что такое вылезти из помойки и попасть во дворец. Мечта Золушки осуществилась. Из грязи в князи. Она жила в доме Храпова, одевал он ее, как принцессу. Меха, золото, изумруды, шелка. Да ее в мешковину одень, она все равно лучше всех будет. И что ты думаешь? Девчонка по бутикам не разъезжала и с подружками о мужиках и барахле не болтала, она учителей себе наняла. Лучших. Манеры, этикет, французский, фехтование, верховая езда. Пришлось Храпову с бриллиантов перейти на рысаков. Те х же денег стоят. И ни одной подруги у нее не было. Безмозглых баб на дух не переносила. На Толика внимания не обращала. Шофер — что мебель. А он ночами не спал, только о ней и бредил. «Ну куда ты лезешь?» — спрашивал я его. Брат ничего не слышал. С другой стороны, Храпов был мужик стоящий. Тогда ему и сорока не стукнуло. Высокий, статный, с посеребренными висками, черными глазами, умел себя преподать, а главное, не дурак и говорил так, что его с открытым ртом слушали. Вот шестнадцатилетняя девчонка и втюрилась. О его черных делах она и не догадывалась, но после трех лет сладкой жизни на себе почувствовала. Храпов в первую очередь политик и карьерист. На кого он сменил Марту, мы потом узнали: через три месяца после трагедии женился на дочери очень влиятельного человека из Москвы, особо приближенного к президенту. Похоже, он давно решил избавиться от Марты, а тут она и сама масла в огонь подлила, объявила Храпову, что беременна и решила рожать, несмотря на все его протесты. Тогда ей еще и девятнадцати не исполнилось. Он не возражал.

Толика он вызвал к себе ночью. Вручил генеральную доверенность на «ауди» и сказал:

— Отныне машина твоя. Катайся, у меня гараж большой. Но ты мне должен отплатить за мою заботу. Заберешь эту беременную кошку, увезешь на своей машине в лес и прирежешь ее. Прихвати с собой лопату. Там и похоронишь. И гордись, Толик. Такие задания я даю только самым близким и доверенным людям. Возражения не принимаются. Это приказ. А кто не выполняет моих приказов, тот сам в землю ляжет. Я накачал ее снотворным, она спит, сопротивляться не сможет. Иди в спальню и забирай ее. Через час я проверю. Ступай. Твое мнение меня не интересует!

Стас продолжил:

— Эти слова я услышал от Толика, когда пришел к нему. Он жил в моей хате, а я уже женился и переехал к жене. На Толика страшно было смотреть. В лес Марту он не увез, приволок к себе. Когда она очнулась, все рассказал и предложил бежать с ним. Пообещал усыновить ее ребенка. В ответ она расцарапала ему морду. Он приковал девчонку наручниками к батарее, три дня насиловал и рыдал над ней. В общем, парень свихнулся. Я попытался за нее заступиться, но он наставил на меня двустволку. Взгляд бешеный, пена у рта, ерзающие желваки на скулах… Я ушел. А через три дня нашли его труп в лесу и машину у дороги. Марта пропала. Если она и убила Толика, то только защищая собственную жизнь. Стопроцентная самооборона. Но я не исключаю и самоубийство. Дело в том, что лезвие ножа целиком вошло в грудь. У Марты не хватило бы сил на такой удар. И Толик лежал на ноже, а не на спине. Он мог его поставить, углубив рукоятку в землю, и упасть на нож. Без Марты он все равно бы жить не смог. Это было помешательство. С тех пор я о Марте ничего не слышал. По приказу Храпова брата похоронили как неопознанный труп. Машина простояла на спецстоянке, пока Храпов не переехал в Москву. Потом начальник милиции отдал ее мне. У него же была и генеральная доверенность: в кармане трупа нашли, а хозяину сказать он побоялся. Мент велел мне перерегистрировать машину, себе взять ее он не рискнул. Слишком знакома для местных. Толика похоронили тихо, ночью. На похоронах были только я и могильщики. Среди народа пошел слух, будто Марта удрала от бедного Храпова с его шофером. Вот так вот! Это все, что я знаю.

— А у меня больше нет к тебе вопросов, Стасик. Есть совет. Машину не стоит продавать.

— Храпов-то меня искал после случая в лесу, какой никакой, а свидетель. Прятался я на сеновале у председателя. Мент знал, но не выдал меня. Вышел на белый свет, когда Храпов в Москву с молодой женой укатил. Сейчас он шишка. Вроде даже депутат, на кривой козе не подъедешь.

Только сейчас Сквознов понял, о каком Храпове рассказывал Стас. Знакомая фамилия, но мало ли сволочей ее носят, а когда парень сказал: «депутат», капитан тут же представил себе эту личность. С таким не повоюешь. Да и кто чего теперь докажет.

— А что, капитан, вы Марту поймали? Учти, я на нее баллон катить не буду.

Сквознов закинул последнюю удочку:

— Сейчас она ходит под фамилией Терпилина.

Стас рассмеялся:

— Хорошая хохма! Ей очень подходит. Она ведь Марта Железняк!

3

13 июня, 13 часов 43 минуты

Боженька или бес водит Марту за руку, она этого не знала. Бесцельно катясь по городу, думала об этой женщине. Руки крутили руль, ноги давили на педали, машина останавливалась на светофоре, потом двигалась дальше. В какой-то момент девушка будто очнулась и повернула голову. Рядом притормаживала серебристая иномарка, за рулем сидела Вика. Вот оно! Марта пропустила ее вперед и поехала следом.

Вика приехала в один из самых дорогих ресторанов. На прием к Марте она приходила в черном платье, Марта принимала ее в белом. Сегодня они поменялись цветами. Марта надела парик, темные очки, косынку.

В просторном зале народу было мало, здесь обедали деловые люди, совмещая приятное с полезным. Мраморные колонны служили хорошим прикрытием для столиков, за которыми порой совершались крупные сделки. Марта устроилась за одной из колонн. Она видела Вику, а та не могла ее заметить. Мужчина, к которому подошла Вика, ел солянку с аппетитом оголодавшего. Он даже головы не поднял, небрежно указав на соседний стул рукой, в которой держал хлеб.

У Марты кольнуло сердце. Она узнала этого человека, точнее сказать, очень хорошо знала. Лучше, чем ей хотелось бы. Неужели мир настолько тесен!

Вика снова разыгрывала из себя убитую горем мать.

— Илья Львович, мне не возвращают ребенка, требуют денег. Уверены, что какой-то Батон отдал вам их наличные. Пока я им не верну всю сумму, своего ребенка не увижу. Мне страшно. Пощадите меня.

Храпов отодвинул тарелку, уперся локтями в стол и принялся изучать собеседницу.

— Как тебя зовут?

— Виктория.

— Ты красивая женщина, Вика. На что ты способна ради своего ребенка?

— На все.

— Моя очередная секретарша забеременела, и я ее уволил. Займешь ее место. Мое желание для тебя закон. Работа ненормированная.

— Я уже не забеременею.

— Это радует. Сколько тебе лет?

— Тридцать четыре.

— Ну года три будешь еще в соку, а там посмотрим. Значит так. Скажи этим хамам, чтобы привели ребенка ко мне. Я открою сейф, пусть забирают, сколько унесут. Если они такие крутые, то почему бабу подсылают, да еще ребенком ее шантажируют. Пусть придут и убедят меня в том, что я им должен. Я предлагаю обмен. Вот мой адрес.

Храпов порылся в карманах и не нашел визиток.

— В машине остались. Не важно.

Он взял бумажную салфетку, написал адрес и протянул женщине.

— Я буду в офисе с шести вечера допоздна. Пусть сами выберут подходящее время. Ты тоже приходи, но одна. Тебя пропустят, я предупрежу. А этих козлов встретят по достоинству. Мои ребята профессионалы, с ребенком ничего не случится. Деньги я отдам. Все честно. Но унесут ли они их? Мой офис на десятом этаже, здание обнесено забором. Крыша недоступна, лифты и лестницы под надзором. Если они настоящие мужики, то рискнут. А нет, я их сам найду.

— Они рискнут. Вы знаете, что они Батона на дереве повесили? — дрожащим голосом проговорила Вика.

— Слыхал. Туда ему и дорога. Одним должником меньше. Знаешь, сколько их? Все. Должник — это человек, который находится в зависимости, значит, он твой раб. А деньги — дело наживное.

Храпов вытер губы салфеткой, бросил ее и ушел, не прощаясь.

Вика осталась за столиком. Ее охватило беспокойство. Подряжать на такое дело Кирилла она не собиралась. Его интересовали только должники, а Батон свой долг вернул. К тому же он ей сказал: «Если тебя тревожит Храпов, сама им и занимайся». Если она не докажет свою нужность партнерам, они ее бросят. Теперь, когда у них появились деньги, им ничего не стоит сделать себе настоящие паспорта, чтобы выйти из укрытия. Но без посторонней помощи ей с такой работой не справиться. Денег у нее хватит, подставных лохов можно нанять. Но для начала нужен план. Только у Гаврилы мозги заточены под аферы такого уровня. Девять сберкасс обчистил играючи. Но он первый, кто хочет от нее избавиться. Похоже, чутье его никогда не подводит. Сейчас ее удерживает в команде только постель. Она умеет доставлять мужчинам удовольствие. Кирилл не исключение, но постели мало. Нужен поступок.

Когда Вика ушла, к опустевшему столику подошла Марта. Заметив на скатерти выдавленный шариковой ручкой след, приложила ладонь, закрыла глаза и прочитала: «Каляевская улица, дом девять, десятый этаж, офис 1007. С шести вечера, сегодня».

Марта незаметно прихватила брошенную Храповым салфетку и тоже ушла. Машины Вики уже не было, но теперь известно, где можно ее найти вечером. Оставался один вопрос — что их связывает — Вику и Храпова. Если она решила использовать Илью, то это обречено на провал.

4

16 часов 10 минут. Тот же день

Ничего у Марецкого не получалось. Третий объект, и тот же ответ: «Был и уехал». Настиг Курбахина подполковник только на его даче. Охраны больше, чем в Кремле. Удостоверение до дыр измусолили, но все же он пробился к полоумному олигарху. Предупрежденный Курбахин уже подготовил ответы на все вопросы, бегать от подполковника с Петровки себе дороже. Вызовут повесткой или силой привезут. Вот тогда и день потеряешь, и нервы истреплешь.

Он вышел навстречу гостю.

— Теперь сами видите, как это деньги зарабатываются. Сутки на пролет точно белка в колесе. Как вас по батюшке?

— Степан Яковлевич.

— Присаживайтесь, Степан Яковлевич. — Он подвел Марецкого к кожаному креслу. — Чем могу быть полезен?

— Вам принадлежат две квартиры в особняке Рябушинского в центре города. Как вы их получили?

— Принимал активное участие в реставрации памятника культуры и получил право на аренду сроком на сорок девять лет со скидкой в тридцать процентов. Все на законных основаниях.

— И как вы используете эти помещения?

— Лично я этими вопросами не занимаюсь, это обязанность моего менеджера. Сейчас он в отпуске. Знаю, что обычно они сдавались под офис.

Марецкий покачал головой:

— Нет, Лазарь Давидович, так у нас с вами разговора не получится. Никаких офисов там отродясь не было. В последнее время квартиры сдавались под платные бильярдные. Их прикрыли после жалоб художников на круглосуточный бардак. Сейчас там проживают артисты, выдающие себя за магов и волшебников. Одного из них вы хорошо знаете, это некий Георгий Васильевич Градский. Он приехал из Липецка. На вокзале его встретил Батон. Проводница его по фотографии опознала. Он и есть ваш менеджер?

— Вот подлец! Я всегда ему не доверял. Бильярдную в доме устроил, а мне всегда врал. Пользовался тем, что я занятой человек и не могу его проверить.

— Ну да. На Батона теперь все валить можно, его же повесили, и вы об этом знаете. Теперь ждете своей очереди? Охрана нанята вами за день до смерти Зураба Вахтанговича Кергидзе. Кого же вы так испугались? До этого обходились охранником и шофером в одном лице.

— Я ничего не знаю о темных делишках Батона. Я честный человек.

— Батон делал черную работу по вашим схемам, — продолжал наступать Марецкий.

— Извините, Степан Яковлевич, но вы правы, в таком тоне у нас разговор не получится. Я продолжу беседу с вами в присутствии своего адвоката.

— Не поможет, — Марецкий вынул из кармана записную книжку. — Это бухгалтерия Батона, нашли в подвале, где он обитал последние дни. Подвал показали дворники после того, как увидели в новостях труп Батона, вынутого из петли. Пару интересных моментов зачитаю. Вот один из них. — Марецкий открыл блокнот. — «Разделали лоха подчистую! Сняли пять штук зеленых. Лася взял себе больше всех, как всегда. Гнида!» Запись вторая: «Сегодня я сидел за видеомониторами. Клиент сложный, на таких Вадика приглашают. У того руки золотые, без камер может работать. Бабки сорвали бешеные! И опять Лазарь хапнул больше всех. Но он принес “вступительные”, для раскрутки». — Марецкий захлопнул книжку. — Настоящим лохом был Батон. Он не только себя — и вас сдал с потрохами. Ну что, Лазарь Давидович, вам еще нужен адвокат? Думаю, что он бесполезен. Я насчитал тридцать эпизодов, где указаны конкретные имена и суммы. Сейчас мои люди делают обыск на фирме «Топаз», принадлежащей вам. И опять Батон прокололся — адресок подсказал. Общий выигрыш по тридцати эпизодам составил сто девять тысяч долларов. Если камеры или следы от них найдут, вам вменят мошенничество в особо крупных масштабах. Лучший вариант при ваших связях и адвокатах — пять лет строгача. Вариант второй. Чистосердечное признание без протокола. Моя задача найти маньяка, а не сажать аферистов. Георгий Градский исчез. Если он принимал участие в игре, то, значит, тоже где-то висит.

Лазарь долго кусал нижнюю губу, потом тихо заговорил:

— Ничего с ним пока не случилось. Он сбежал. Я с Мартой разговаривал. Она вернулась домой, а там окно разбито, капли крови на полу и тайник открыт. В нем Гоша свой портфель с бабками держал. Дураку чудом повезло.

— Значит, вы обыграли Аркадия Витепажа?

— Да кто знал его фамилию. Аркашка, он и есть Аркашка. Миллион с него сняли. А этот придурок взял и повесился.

— И этот «спец» Вадик в игре участвовал?

— Без него мы не смогли бы выиграть. Аркашка не лох, а опытный игрок со своим почерком, крапленую колоду ему не подсунешь. А Дик сидит на мели. К тому же он любит сложности. Каждый раз должен сам себе доказывать, что он лучший.

— Дик?

— Вадим Сергеевич Журавлев. Бывший следователь, потом вор, потом частный сыщик и везде первый. Уникальный тип. Уж его-то ни один маньяк не достанет.

Марецкий потерял дар речи. Дик Журавлев был его приятелем со школьной скамьи, один институт заканчивали. Опять вляпался. Значит, Метелкин по его приказу следил за Батоном.

— У вас есть выходы на Журавлева?

Лазарь отрицательно покачал головой. Он считал, что менты — сонные мухи, а Дик — человек дела. Если Марта сумела его убедить, то вся надежда только на него.

Марецкий не поверил Лазарю. Черт с ним. Если Вадим залег на дно, искать бесполезно, сам выплывет, когда ему понадобится.

— Какое отношение к этой истории имеет Константин Судаков? Его не вешали, а топором зарубили.

— Бандиты дали срок деньги достать, а Батон решил их перехитрить. Сказал, что найдет деньги, но они принадлежат Судакову, уберете его, отдам все. И просчитался.

— Сколько их?

— Не знаю. Вроде двое, потом еще баба появилась, а там, может, и еще кто есть. Главное в другом. Батон отдал им полмиллиона. Теперь они с деньгами. Учитывая ловкость и дерзость, с которой они работают, а теперь еще и с кучей бабок, можно представить, какие у них возможности.

— Где Марта? — спросил Марецкий.

— Не знаю. Я с ней по телефону разговаривал. Ее тоже ищут. Похоже, выигрыш у нее, а не у Гоши.

— Значит, бандиты заходили к ним. Гоша сумел сбежать, но кто-то мог их видеть.

Лазарь догадался, что мент прощупывает его связи. Ему уже доложили о гибели художника, но он не собирался себя выдавать.

— Да кто же их мог видеть? Марта сказала, что Гоша бежал днем, а днем художники там не бывают.

— Суть мне понятна. Облаву у вас нет смысла устраивать, — пожал плечами Марецкий. — Вряд ли бандиты попрут с топорами на полк вашей охраны. Журавлев, Марта и Гоша прячутся. Попробую их найти, но ни одной зацепки. Хожу по кругу и собираю трупы.

— Ничем не могу помочь, — развел руками Курбахин.

И все же из того, что узнал Марецкий, кое-что начало вырисовываться. Стало ясно, что Гоша бежал не от Марты, а от уголовников, а они знают всех участников игры. Рано или поздно подберутся к каждому. С их-то талантами.

5

17 часов ровно. Тот же день

От детской школы-интерната имени Марии Терезы осталось только название, поржавевшая вывеска валялась в траве рядом с воротами. Теперь это был женский монастырь Пресвятого Николая Угодника. Белые стены непомерной высоты, деревянные двустворчатые кованые ворота… Однако новые технологии не обошли и монашек: у ворот был звонок и видеокамера. На стук можно не бежать, а, нажав кнопку, увидеть посетителя и узнать, с чем пришел. Если неугоден, послать куда подальше.

Сквознов снял свою хулиганистую восьмиклинку с головы, пригладил волосы и позвонил. Маленькое окошко на уровне глаз открылось. Эдакий квадратик двадцать на двадцать. Появилось небритое сморщенное лицо старика с красными прожилками в глазах. Переговорное устройство на приход гостя не отреагировало.

— Тебе чего надо, дружок? — спросил старик неожиданно трезвым голосом.

— Не знаю, как объяснить. Тут когда-то был детдом. Меня очень интересует судьба одной воспитанницы. Где теперь искать концы, не знаю.

— Мать Таисия их всех помнит, — не задумываясь, сказал старик. — Она осталась при монастыре. У нее здесь вся родня похоронена на старом погосте.

— Вот бы мне с ней поговорить.

— Почему нет. Пустить тебя я не могу, коли она захочет, сама выйдет.

— Я подожду, — кивнул капитан.

Погода стояла прекрасная. Возле ворот лежало множество огромных валунов. Сквознов сел на один из них и осмотрелся. Он неплохо знал Подмосковье, но в этих местах никогда не бывал. Монастырь стоял на холме, внизу, за покатым полем ромашек, текла узкая речушка, на другом ее берегу темнел лес. Красота! Невольно подумалось — ничего человек вокруг себя не видит, сплошная суета. Глазом моргнуть не успел, а жизнь уже кончилась.

Капитан не слышал, как открылась калитка. Его разбудил низкий голос немолодой женщины, вероятно, курящей.

— Кто из воспитанников вас интересует?

Сквознов быстро встал. Монашка была вся в черном, туго повязанный платок обтягивал овал бледного лица. Глаза темные, смотрят холодно, возраст не определишь, но губы красивые, яркие.

— Я веду поиски Марты Железняк. Вы такую помните?

— Давайте прогуляемся, мне нужно немного походить.

Они пошли по извилистой, поросшей травой дороге.

— Мартой она сама себя сделала. Уговорила паспортистку. Детдомовские, получающие паспорта, могли взять себе фамилию матери или отца на выбор. Да и имя тоже. Фамилию она взяла материну, а имя исправила. Марфа ее звали. Молодая девушка стеснялась старого деревенского имени. В паспорт ее записали Мартой. Она попала к нам семилетней, проучилась десять лет в школе, а после получения паспорта ее взяли на работу «покупатели».

— Покупатели? — переспросил капитан.

— Да. Так мы называли тех, кто обеспечивал детей хорошей работой и жильем. В общежитии, конечно. После выпускных экзаменов в интернат съезжались руководители разных областных предприятий и отбирали себе девушек. В основном требовались ткачихи. Им обещали поступление в вечерний институт, но они должны были в течение всей учебы работать на фабрике. Никто не отказывался, всем хотелось свободы и самостоятельности. Мы воспитывали работящих девушек, мечтающих о семье и детях. Даже курс акушерства и гинекологии ввели и курсы медсестер. Марфа мечтала стать врачом. Науки ей легко давались, школу окончила с золотой медалью. На нее очередь стояла из «покупателей». Ко всему прочему она была красавицей. Бог одарил ее всем, что может получить человек, чтобы не страдать чувством зависти. Потом мы узнали, что девочка владеет экстрасенсорными способностями. Она ни с кем не дружила, многие ее даже побаивались, хотя зла она никому не делала. Был такой случай. Одна девочка забралась на колокольню. Боялись — упадет или, хуже того, прыгнет. Марфа поднялась следом и спасла ее. Та, действительно, прыгнуть хотела. Марфа просто приказала ей отойти от края. Галя послушалась, села с ней рядом и уснула у Марфы на коленях. Ее отнесли в лазарет, она проспала два дня. Когда проснулась, ничего не помнила.

— А как к вам попала Марта?

Монашка остановилась, оглянулась назад, посмотрела вокруг и спросила:

— У вас есть сигареты?

— Есть. Но я курю крепкие.

— То, что нужно.

Они закурили. Монашка с сигаретой выглядела странно, а в общем-то все в ней казалась Сквознову необычным.

— Я вам отвечу на этот вопрос, если вы скажете, для чего ищите Марфу. Она попала в беду? Я же вижу, что вы милиционер.

— Теперь полицейский, но, как говорится, от перемены мест слагаемых… У Марты вся жизнь сплошная неприятность. Видимо, за внешность, ум и талант надо платить. Сейчас ей грозит серьезная опасность. Она даже не догадывается, что попала в списки маньяка. Это страшный человек. Такого гипнозом не остановишь. На его счету два трупа, о которых мы знаем точно. Конечно же, убил он не двух, а намного больше. На очереди еще четверо, среди них Марта. Мне надо знать о ней все.

— Ладно. Но она не будет прятаться от опасности. Она пойдет ей навстречу. Эта девочка ненавидит зло. Неоправданное зло. Ее очень непросто убить, но легко обмануть. Если убийца хитер и умен, он сможет обвести ее вокруг пальца и нанести удар в спину. Глаза в глаза он проиграет. Счастье ей не встречалось на пути, вы правы. И, как я вижу, бесы продолжают ее преследовать. Она попала к нам после долгого лечения в больнице, когда пыталась покончить жизнь самоубийством. Перенесла клиническую смерть. Откачали. Ее отец алкоголик. Но он работал, поэтому мер к нему не применяли. Лучший в районе сантехник, золотые руки. Дома его трезвым никто не видел. Жену бил, на глазах у дочери, она пряталась под кроватью. Дома своего у них не было, жили в бараке, куда селили гастарбайтеров. Тогда их называли лимитчиками. Однажды вновь пришел пьяным, но не сильно. Оказалось, принес водку с собой. Сказал, что премию получил. Жене одеколон купил, дочери шоколадку. За столом сидели все вместе. Ну рюмка за рюмкой, а когда встал, споткнулся о собственный ящик с инструментами и упал. Во всех грехах всегда виновата жена. Невменяемый дурак вынул из ящика молоток и со всей силы ударил ее по голове. Мгновенная смерть, дочь вся в кровище… Соседи сбежались, скрутили его. Марфа спряталась на чердаке. Утром протрезвевшего убийцу допросили… Обвинили в умышленном убийстве. Он не верил, пока ему не показали фотографии убитой. Мужика вернули в камеру, где он повесился на ремне, который у него по недосмотру не отобрали. Когда Марфа узнала о смерти отца, сказала соседям: «Это я его повесила!», ночью спрыгнула с четвертого этажа. На дворе стояла зима, жизнь ей сугроб спас. Девочку лечили долго. Первые полгода она заикалась, потом речь восстановилась. Родственников не нашли и привезли к нам. Натуральная дикая кошка была. Только года через два стала похожа на человека, хотя оставалась очень замкнутой. Однажды случилось такое, что и вспоминать страшно. В сарае нашли распятого на старом кресте завхоза и Марфу в разорванной одежде. Без сознания. Завхоз выжил. Его допросили с пристрастием, он признался, что девчонка давно нравилась ему. В конце концов, он не выдержал, поймал ее, связал и изнасиловал. Хотел сбросить в колодец, но у него руки и ноги онемели. Он не мог понять, как она от веревок избавилась. Марфа отволокла его в сарай, где хранилась старая церковная утварь, положила на огромный крест и вбила гвозди в ладони и щиколотки ног. Подняла крест и приставила к стене. Потом потеряла сознание. Наш участковый был мужик жесткий. Не молодой уже, под шестьдесят. Деревенский. Дело заводить не стал. Завхоза попросту выгнали. Прожил он два дня, времени ему как раз хватило до станции добраться. Там его поезд сбил. Колесами голову отрезало. Марфа сказала: «И свалилась голова с плеч гидры!» Никто ничего не понял. Мы ведь не знали о случившемся. А потом директор школы из Москвы вернулся и рассказал о несчастном случае на станции. Все были уверены, что Марфа навела завхоза на поезд. Вот такой она непростой человек. И все же никто не хотел ей зла. Боялись — да, но плохого никто не желал.

— Девочки верили в колдовство?

— Нет. У нас большинство педагогов были верующими, а старушки помнили монастырь. Его в тридцать первом году прикрыли. Так вот, они говорили, что ведьмы и колдуньи не смогли бы жить в стенах святой обители. Сгорели бы или сбежали. А Марфа здесь десять лет прожила. Вы уж найдите ее. Дай Бог вам удачи!

Монашка резко развернулась и пошла в сторону монастыря. Капитан еще долго смотрел ей вслед.

6

18 часов ровно. Тот же день

У ворот она назвала лишь имя, и ей позволили въехать. Дом стоял посреди территории, далеко от забора. Довольно красивый, он походил на жилой, но имел форму буквы «П» и один вход, в центре. Напротив подъезда стояло с десяток дорогих машин. Судя по размеру дома и количеству освещенных окон, автомобилей должно быть гораздо больше. Значит, есть подземная парковка, а стоянка предназначена для гостей.

Вика впервые «шла на дело», не имея конкретного плана. Во всяком случае, если обстоятельства сложатся так, что она уйдет без результата, важен контакт. Она уже получила место секретарши, возможности у нее еще будут. Конечно, хотелось бы решить все с одного захода, но разведка тоже полезна.

Практически она ничего не знала о Храпове. Политик, миллионер, бизнесмен и неглупый тип. Но этого мало. Свою долю с грабежа в Дубне она получила, да еще Аркашка, дурак, оставил ей миллион рублей под подушкой в виде прощального привета. Этот олух и не подозревал, чей план претворил в жизнь. Операцией руководил ее любовник полковник Рубеко. Он мечтал избавиться от Аркашки, даже отдал ему долю, только бы тот убрался к чертовой матери. Хотел жениться на Вике, объединить обе доли и на ее имя отрыть крупный бизнес. Остолоп! Она забрала себе обе доли и исчезла. Любовник, как она и задумывала, остался у разбитого корыта. Пусть идет жаловаться. Кому? Если только Господу Богу…

Все у Вики получалось, если она сама планировала операции. Чего она не терпела, так это сидеть на одном месте, работать и заниматься бытом. Семья и очаг — это не про нее. Сейчас она делала глупость, идти вслепую — не ее стиль. Но ей страшно хотелось доказать партнерам, что она не хуже их, а то и лучше. Ею двигали азарт и честолюбие. Вика не могла с собой совладать, будто кто-то ее прутом подстегивал.

У подъезда двое молодцев проверили гостью металлоискателем и осмотрели содержимое сумочки. Вика оставила пистолет в машине и правильно сделала. Предосторожность в таких случаях правило, а не исключение. На рожон лезть еще рано, у нее не меньше недели на разборку с Храповым. Раньше Кирилл не сумеет разобраться со всеми игроками. Лазарь Курбахин завел целую армию для собственной охраны, подобраться будет нелегко. Трусливый придурок с радостью отдал бы деньги, лишь бы его оставили в покое, но он уже догадался, что деньгами не отделается. Журавлева и Метелкина в огромном городе найти непросто. Кирилл сам виноват. Надо было сначала деньги со всех собрать, а потом вешать. Чего он добился? Обострил обстановку. Зверь — он и есть зверь. Московские джунгли живут по другим правилам. Здесь одной силы мало, тут мозгами воюют. Черт с ними. Она покажет наглядный пример.

В огромном мраморном холле находилось человек восемь в штатском. Двое у лифтов, остальные рассредоточены по всей площади. Даже автоматной очередью не скосишь.

К Вике подошел молодой приятной внешности мужчина в строгом костюме:

— Добрый вечер. Вы гостья? Вас ждут?

— Да. Меня зовут Вика, я иду к господину Храпову в офис тысяча семь.

Мужчина кивнул:

— Вас ожидают.

Он указал на лифты.

— Сожалею, но у меня клаустрофобия. Не выношу замкнутого пространства. Я могу подняться пешком?

— Десятый этаж. Высоковато.

— Я живу на четырнадцатом. Мне не привыкать.

— Как угодно.

Он достал из кармана стопку карточек и сделал запись на одной из них и поставил свою подпись. Передав карточку женщине, указал на дверь, а не на центральную лестницу, покрытую ковровой дорожкой.

— Идите туда. Предъявите пропуск на этаже.

Вика забрала пропуск и направилась к двери. Человек, стоящий у порога, все видел и открыл перед гостьей дверь. Она попала на обычную лестничную клетку с небольшими зарешеченными окнами и ярким освещением. Чисто и не душно. Судя по отверстиям в стенах, вентиляционные коробы имели приличный размер в диаметре. Этот вопрос ее всегда интересовал. Однажды Вика со своей бандой брала ювелирный через вентиляцию. Поход оказался удачным. Там помещение было небольшим и не требовалось «принудиловки». А если вентиляцию ставят на такой огромный дом, то без принудиловки не обойтись. Что это такое? В коробах устанавливают пропеллеры вспомогательной закачки воздуха, и они перегораживают дорогу. Хорошо, если стоят только на входе и выходе, а если в такой упрешься лбом посреди здания? Тогда конец. Стопроцентная ловушка. Нужна схема, и ее можно достать за деньги, но она до таких тонкостей тогда не додумалась. Сейчас эта идея показалась перспективной. Из оружия она имела лишь газовый баллончик с этикеткой от дезодоранта и ампулу со снотворным, прикрепленную под рукавом. Этого недостаточно. Войти ей дадут, а выйти будет сложнее. Вика глянула на пропуск. Сделан качественно, как денежная купюра, с разводами и защитой, наподобие чека. Замысловатая подпись главного контролера, его же почерком указана цель: «десятый этаж, офис один, ноль, ноль, семь». Цифры написаны буквами.

Вика медленно поднималась наверх, оглядывая решетки вентиляции. На площадке каждого этажа была закрытая дверь, у которой стоял охранник в униформе. На нее не обращали внимания, а она здоровалась, сама не зная зачем. Такая яркая женщина обычно привлекает к себе внимание, но похоже, красотки тут не редкость. Вот и ее Храпов позвал сюда вовсе не для спасения ее мифического ребенка. Хуже всего, что она пол забыла. Кого у нее выкрали, сына или дочь? Хоть убей, вспомнить не могла. Заржавела от безделья. Пять лет назад ни один мотоциклист от нее не ушел бы, а теперь Метелкина упустила. Стареет. Теряет хватку. Оказавшись рядом с Кириллом, пыталась ему доказать свою нужность и незаменимость. Ничего не получалось. Вот почему решила пойти на крайние меры. Эти двое каторжан в считаные минуты «обработали» мента Судакова с такой легкостью, что она оставалась под впечатлением до сегодняшнего дня.

Но почему Храпов? Вика была уверена, что Батон вернул ему деньги, а Кириллу отдал все, что у него осталось. Ради спасения собственной шкуры.

На десятом этаже она предъявила пропуск. Охранник проверил его и открыл перед ней дверь.

— На выходе опять придется его предъявить?

— В обязательном порядке. С печаткой господина Храпова. Его офис налево по коридору.

— Спасибо.

Вика пошла по широкому коридору с дорогой ковровой дорожкой. Справа и слева двери из дорогих сортов дерева, на каждой кодовый замок, никаких скважин для ключей. Очень похоже на дорогую гостиницу. Решетки вентиляции проходили цепочкой над дверями. У некоторых комнат стояли охранники в штатском, но большинство дверей не охранялось. Либо в кабинетах никого не было, либо там находились те, кому иметь телохранителей не полагалось.

На площадке с лифтами девушка в униформе горничной входит в грузовой лифт, обычную железную кабину для персонала. Без всяких удобств. Девушка катила тележку с бельем, похоже, скатертями. У пассажирских лифтов стоял один амбал и пялился на стройные ножки горничной. Из-под очень короткой юбочки выглядывала белая кожа ног над черными со стрелкой чулочками. Похоже, все здесь сексуально озабоченные самцы.

Она прошла еще вперед и остановилась у кабинета с номером 1007. Возле него скучал детина, похожий на шкаф.

— Меня зовут Вика. Илья Львович ждет меня.

Детина нажал на кнопку пульта и, нагнувшись, сказал:

— Вика на входе.

В ответ что-то щелкнуло и низкий голос тявкнул:

— Пропусти!

Охранник загородил телом замок и набрал код. Замок щелкнул.

— Проходите, — посторонился детина.

Открыть дверь пришлось самой. Вика вошла. Судя по приоткрытой двери справа, там находилась еще одна комната. В богато обставленном кабинете бросался в глаза распахнутый сейф с двумя отделениями. В верхнем лежали бумаги, а нижний был забит пачками долларов. Не меньше трех миллионов, определила опытным взглядом гостья и оглядела кабинет, на что потребовались считаные секунды. Большой стол из темного дерева у окна, глубокие кожаные кресла, журнальный столик из стекла, рядом два полулежачих низких кресла, покрытые белыми шкурами. В одном из них сидел хозяин, без пиджака, но в галстуке. На столе рюмки и фрукты, на маленьком столике с колесиками выпивка. Ноги хозяина лежали на пуфике, обитом тем же белым мехом. Широкое большое окно зашторено. Над окном проходила вентиляция того же типа, что и в коридорах. Не видно было только пульта с переговорным устройством, посторонний человек не откроет защелкнувшуюся дверь.

— Рад видеть тебя, барышня. Где же твои шантажисты? Сейф открыт, пусть заходят и забирают деньги. Сколько унесут. Это так, разменная монета, которую я держу для раздачи взяток разным кретинам за нужную подпись на бумажках.

— Они не определились со временем и должны мне позвонить на мобильник. Вечер только начался.

— И то верно. Я никуда не тороплюсь. Садись. Выпьем.

До ее прихода он смотрел телевизор. Огромная жидкокристаллическая панель висела на стене. Он ее выключил, когда вошла Вика — на гостью смотреть интересней. Красивая женщина, ничего на скажешь, да еще надушилась духами «Соблазн», одно название которых говорит само за себя. В отличие от горничных в коротких юбочках, в ней присутствовал стиль и шарм.

Вика села в кресло напротив.

— Что будешь пить?

— Вино. Лучше красное.

В таком разнообразии бутылок можно найти все, что душа пожелает. Хозяин налил гостье вина, а себе виски.

Бутылки он ставил на место, а свой стакан не выпускал из рук. Фокус с клофелинчиком не пройдет, ампула в рукаве бесполезна. Вика старалась сосредоточиться. Вид денег ее немного смутил. К купюрам стодолларового достоинства она всегда испытывала определенную страсть.

— Зачем вы оставили сейф открытым?

— Будь проще, Вика. Меня зовут Илья. Хватит деликатничать. Какая разница, открыт сейф или закрыт. Важно, что до него трудно дотянуться. Я их впущу, чтобы вернуть ребенка. Но хочется увидеть, как они будут уходить. Обожаю захватывающие зрелища.

— Я этих людей очень боюсь. Когда я передала твое предложение, они лишь рассмеялись. Все просто. Наденут на ребенка пояс джахида и пустят вперед. В случае чего, взорвут.

— Не джахида, а шахида. Это первое. Второе заключается в том, что они не получат денег, пока не освободят мальчишку. А с деньгами далеко не уйдут. Здесь особые стены. Пояс шахида они заберут с собой вместе с деньгами. Предупреди их об этом, когда позвонят.

«Либо он блефует, либо они все ни черта не смыслят во взрывных устройствах, — подумала Вика. — Решетки вентиляции выходят в коридор и в комнаты. О какой сплошной стене может идти речь? Может, строили одни, а безопасностью занимались другие?»

— Они не придут сюда, пока коридоры заполнены охраной, — предположила Вика.

— Через час-полтора все мои коллеги разъедутся. Сегодня пятница, рванут за город. Когда бы они ни пришли, мы их встретим, как положено. Не стоит так нервничать, Вика. У нас есть время, можем развлечься. Что попусту терять время. К тому же алкоголь плохо влияет на потенцию.

Он отставил свой бокал, встал, взял Вику за руку и повел в соседнюю комнату. Кровать занимала там все свободное пространство, не считая пятачка возле зеркальной стены. Слишком быстро Храпов пошел в атаку, Вика рассчитывала на время для подготовки, но он его не дал. Не было ничего острого или тяжелого, кроме чернильного прибора из малахита на письменном столе.

— Я хочу видеть стриптиз, моя птичка. Хочу проверить, способна ли ты завести меня, как безумного мальчишку.

Он включил магнитофон, сбросил с себя одежду и лег на кровать.

Вика стояла перед зеркалами и не решалась начать. Упустила момент, сама виновата. Жди нового, и не напрягай жертву. Он должен расслабиться.

Вика начала танцевать, медленно поднимая платье к бедрам. Храпов щурился, лениво хлопал в ладоши. Платье она перекинула через кровать на другую сторону, оно должно находиться по правую руку от нее, когда она ляжет. Вика сама стала заводиться, но не от возбуждения, а от своей новой идеи. Она уже знала, как все произойдет, и теперь старалась во всю. Результат не заставил себя ждать. Храпов схватил ее за руку и затащил в постель. Женщина терпела и продолжала изображать страсть. В какой-то момент она дотянулась до платья и вырвала стеклянную ампулу из рукава. Как только страстный любовник откинулся на спину и, открыв рот, начал прерывисто дышать, Вика бросила ему ампулу в рот и ударом в подбородок сомкнула челюсти. Послышался хруст раскрошенного стекла. Лекарство было очень сильным, для нужного результата требовалось всего пара капель на бокал вина, а тут целая ампула. Храпов замер. Это смерть, решила Вика. Не зря она заплатила за пять ампул тысячу долларов. Одну пришлось израсходовать на этого вонючего подонка.

Вика скрипнула зубами от злости, встала, подняла с пола галстук хозяина и, затянув узел на его шее, привязала свободный конец к узорному шпилю спинки кровати. Получился кошмарный висельник. На часах было четверть восьмого. Пришла она в офис чуть больше часа назад. Значит, их свидание в самом разгаре. Никому и в голову не придет беспокоить босса, когда он занят женщиной.

Вика достала из сумочки фотоаппарат-мыльницу и сделала пару снимков покойника. Этого хватит. Быстро оделась и сняла наволочку с одной из подушек. Сначала бросила в нее свою сумочку, а потом, вернувшись в кабинет, набила пачками денег, не утруждая себя подсчетом. Ее рисованные губы шептали одни и те же слова: «Все идет хорошо! У меня все получится!» Ей мешали туфли на шпильках, но оставлять здесь ничего нельзя, кроме запаха, которого она не могла унести с собой.

Что дальше? Нужна веревка. Пришлось сорвать штору и выдернуть шнур, на котором она крепилась. Пододвигать стул к окну, чтобы дотянуться до вентиляционной решетки нельзя, укажешь путь отступления. Неожиданно родилась идея. В ванной комнате имелась такая же отдушина. Вика встала на край ванны и сняла решетку, которая имела обычные защелкивающиеся крепления. Опустила решетку на пол и продела сквозь нее шнур. Сначала в пустую трубу полетела наволочка с деньгами. Потом в нее забралась и Вика. В ловкости ей отказать было нельзя. Проникнув внутрь жестянки квадратной формы, она втащила наверх решетку. Загородив отверстие, защелкнула шариковые замки и, развязав узел шнурка, втащила его в короб. Теперь за ней не осталось никаких следов.

Вика лежала в длиной темной нише и отдыхала, но и сейчас не теряла времени, а ногтями сдирала воск с подушечек пальцев. В перчатках в гости не ходят, а оставлять свои отпечатки она не собиралась, тем более что они есть в дактилоскотеке. Поэтому накапала на пальцы расплавленный воск и долго растирала его. После такой процедуры кожа стала безупречно гладкой.

Передышка закончена. Теперь вперед. Только вперед! Вика ловко, подобно змее, начала извиваться и медленно двигаться вперед. Тонкая жесть вентиляционного короба вибрировала под тяжестью и издавала булькающие глухие звуки. Небольшие участки пути освещались через решетки, если в кабинетах горел свет.

Спальню она проползла быстро, но успела увидеть труп своей жертвы. В следующей за спальней комнате тоже горел свет. Вика замедлила ход. Идя к Храпову, возле дверей этого кабинета она не видела охранника. Подобравшись к решетке, заглянула. Шестеро мужиков в камуфляжной форме за столом молча играли в карты, возле стены стояли автоматы. Так вот почему Храпов ничего не боялся! Рядом, в соседней комнате, налетчиков ждала группа захвата. Значит, он решил пропустить «гостей» наверх и, возможно, отдать деньги, а потом всех перебить. Короткий участок пути занял очень много времени. Приходилось быть крайне осторожной. У этих ребят уши, как локаторы. Речь шла о ее жизни и смерти.

Следующий отрезок был темным, Вика проскользила его быстро. Потом опять увидела световое пятно и вновь замедлила ход. На этот раз картинка показалась ей безобидной. Хозяин офиса пыхтел от страсти, тряся жирными телесами, голенькая горничная, оставшаяся в одних черных чулочках, ублажала прихоть очередного начальника. Ее тележка, наполненная бельем, стояла у двери. Эти были слишком заняты, чтобы услышать посторонний шум. Дальше Вика передвигалась быстро, толкая перед собой набитую деньгами наволочку. Два темных окошка и третье со слабым светом, будто в комнате горел ночник. Оказалась, это не комната, а шахта грузового лифта, единственный путь вниз.

Кабина стояла несколькими этажами ниже. Стальные тросы, обросшие колючими волосками, слишком опасны для рук. Прыгать на крышу лифта нельзя, шум тут же услышат. Выход только один. Вика содрала с себя платье, разорвала его, лоскутами обмотала руки, потом взяла наволочку в зубы и попыталась дотянуться до троса. Шпильки пришлось оставить в трубе и держаться, уперев колени в дно короба, а пятки в потолок, чтобы удерживать равновесие. Она едва не упала вниз, но вовремя оттолкнулась и ухватилась за один из тросов. Такой трюк Вика выполняла впервые, а, как известно, первый блин получается комом. Тяжелый мешок вырвался из зубов и полетел вниз. Он ударился о крышку стоящего лифта, пачки денег высыпались. Теперь уж точно у нее не оставалось выбора. Крепко обхватив трос руками, Вика подтянула ноги, согнув их в коленях, и повисла, держась на руках. Спуск длился недолго, но тряпки на руках быстро протерлись, хотя и уберегли ладони от сильных повреждений.

На крышу лифта Вика приземлилась тихо. В первую очередь она сняла лохмотья с рук и начала собирать деньги. Наволочка значительно похудела, часть пачек соскользнула и теперь покоится на дне шахты. Но и осталось не мало. К тому же халявные деньги не считают.

На железных дверях стояла цифра семь. Это над ее головой. Значит, кабина на шестом этаже. Первая часть операции прошла успешно. Вика не хотела ничего планировать, действовала, подчиняясь интуиции. Экспромты ее нередко выручали. Чутье и инстинкты — вот что сейчас могло ее спасти.

Двери лифта открылись. Вика затаилась. В кабине зажегся свет. Теперь она отчетливо увидела светящийся квадрат на крыше, словно его нарисовали фломастером. Это люк. Кабина дернулась и поползла вниз.

Грузовой лифт полз медленно. Вика легла на крышу и приподняла люк. Он оказался очень легким и достаточно большим, чтобы в него пролезть. В кабине находилась горничная. То же черное шелковое платьице, белый фартук с кружевами и такой же кокетливый чепчик. Ног она сверху не видела. Рядом с девушкой стояла тележка, набитая бельем. На табло загорелась самая нижняя кнопка. Лифт остановился. Горничная открыла двери, выкатила тележку, но закрывать лифт не стала. Этаж, на котором она вышла, был плохо освещен. Охранников у лифта не видно, голосов не слышно. Вика могла различить лишь небольшой участок кафельного пола. В холле полы мраморные и там светло, скорее всего, здесь находятся подсобные помещения. Веяло теплом. Оставшись в одних трусиках, Вика мерзла в мрачной сырой шахте, но не решилась спрыгнуть вниз, дожидаясь, когда кабина совсем освободится. Время пока терпит.

Девушка вернулась с пустой телегой, закрыла двери и нажала на кнопку с цифрой четырнадцать. Кабина дернулась и поползла вверх. На десятом этаже остановилась. Вика напряглась. Двери открылись. На площадке стояла такая же красотка с тележкой. Ее она видела в постели с толстяком.

— Ты вниз? — спросила красотка.

— Заезжай, Олеська. Я на четырнадцатый. Доедем вместе, потом вниз поедешь, — сказала первая девушка.

Теперь их в кабине было двое.

— Этот боров опять меня обхитрил, — возмущалась вошедшая. — Захожу в его бункер, темно. Думаю, слава богу. Только дверь закрыла, включается свет, этот жирный гусь стоит в одних трусах, готовенький, гад. А меня Горелов ждет на второй парковке.

— Ему кабинета мало? — спросила вторая.

— На дачу повезет. Сыночку прыщавому в подарок. Достиг половой зрелости, и папочка решил посвятить его в мужчины. Но Горелов хоть бабки платит, а эти козлы на халяву пользуются.

— Не нам жаловаться, подружка. Платят прилично и тебя предупреждали, когда проходила кастинг. Я уже в этом году квартиру себе куплю, а два года назад в Херсоне бульбой торговала.

Лифт остановился на четырнадцатом. Торговка из Херсона вышла, а обиженная боровом поехала вниз. Теперь Вика знала, что ей делать.

Когда горничная с тележкой вышла, как и ее подруга, не закрыв дверь, Вика открыла люк и спрыгнула вниз с наволочкой в руках, выглянула наружу.

Просматривались три полутемных коридора с дежурным освещением. Полы и стены из дешевого белого в разводах кафеля. Подсобный этаж. Здесь прачечная и другие службы. Рабочий день закончен, коридор напротив пуст, левый тоже, по правому шла девушка с тележкой. Вика побежала за ней. Та оглянулась, хотя босые ступни преступницы не создавали шума. Оглянулась — ей же хуже, раз ее видела. Вика сбила горничную с ног, оседлала и начала бить. Когда несчастная уже не могла сопротивляться, разъяренная налетчица остановилась.

— Говори, лахудра, где выход?

Едва дыша, девушка прошептала окровавленными губами:

— Здесь нет выхода. Мы уходим через холл.

— Где тебя ждет Горелов?

— На второй парковке.

— Какая у него машина?

— Кофейная. Металлик. Джип…

Она потеряла сознание. Вика стиснула зубы, приподняла голову девчонки, другой рукой уперлась в подбородок и сделала резкое движение. Хрустнули шейные позвонки, с головы девушки упал чепчик и черный парик с челкой.

Минут пять ушло на переодевание. Вика стала горничной, раздетую девушку спрятала в тележке и завалила бельем. Туфли немного жали, но сейчас было не до мелочей. Вика взяла из стопки черный мешок для мусора, по дороге подняла огрызок трубы, а у лифта брошенную наволочку с деньгами. Ее она бросила в черный мешок, скрутила его и попыталась прикрыть им трубу. Войдя в лифт, она осмотрела кнопки. На нижней написано «подвал», выше значилась кнопка «парковка 3», потом два, один, дальше шел «холл», а выше цифры от единицы до двадцатого этажа. Вика закрыла двери и нажала на кнопку второй парковки. Когда лифт остановился, с опаской отрыла двери. Охрана отсутствовала. По обеим сторонам длинного коридора стояли машины. Освещение слабое. Девушку вполне можно спутать с Олесей. Вот только мешок с мусором неуместен… Кофейный джип сам дал о себе знать, мигнув фарами. Вика смело подошла к дверце водителя. Она опять рисковала. Стекла джипа были затонированны, сколько человек сидит в автомобиле, не известно. Но она знала, что надо сказать.

Дверца открылась. Мужчина в дорогом костюме не мог быть шофером.

— И что это значит? — спросил он, приподняв брови.

Немолодой, но и не старый, лысый, но симпатичный, а золотые часы на руке говорили об остальном.

— Олесю захомутал большой босс, до утра бедняжке придется кувыркаться. Чем я хуже? Немного постарше, но и опыта больше. Твой мальчик завизжит от восторга.

Вика задрала юбку. Ей было чем хвастать.

— Так и поедешь? — спросил он, осмотрев ножки.

— Наша униформа очень возбуждает. Свое барахлишко я в мешок бросила, могу и переодеться.

— Ты права. Так лучше.

— Тогда я сяду назад, а то на выезде сочтут, что я украла фартучек.

Хозяин хихикнул. Вика села на заднее сиденье, и машина тронулась. Когда на выезде из парковки появились охранники, она пригнулась, у ворот сделала то же самое. Когда выехали с территории, сказала:

— Олеська говорила, ты чаевых не жалеешь.

— Хорошая работа должна хорошо оплачиваться. Я не жлоб.

— Это приятно.

Они отъехали на несколько кварталов, и девушка попросила притормозить.

— Я водички себе куплю. Глотка сохнет.

Джип остановился. Вика трижды ударила Горелова огрызком трубы по черепу. Лысина побагровела. Девушка сунула в пакет чепчик, фартук и парик, трубу выбрасывать не стала. На ней ее отпечатки. Стала ловить такси. Сразу притормозил левак. Открыв окошко, спросил:

— Сколько?

— Сто баксов. Я тебе, а не ты мне. Домой еду, спать.

Водитель согласился.

* * *

Когда стрелки часов показали десять, Марта набрала номер. Ответил мужской голос. Она сказала:

— Проверьте офис тысяча семь. Если что-то не так, звоните дежурному по городу. Ни к чему не прикасайтесь. — И отключилась.

Ее машина стояла у ворот здания. Рядом с ней сидел Метелкин с фотоаппаратом. Они ждали уже четыре часа.

— Я все же не верю, что эта баба решилась прибить кого-то в таком бастионе. Убить, конечно, кого угодно можно, но уйти чистеньким, не реально. Ее возьмут. Ты же видела, эта стерва не выезжала.

— А мне показалось, что она выехала. Я ее почувствовала. Она ушла. Мне просто хочется убедиться. Надо же понимать, на что способен противник. Недаром шахматисты изучают все партии своих будущих соперников.

— Но ее машина на стоянке, даже отсюда видно, — настаивал Метелкин.

— Это не ее машина, Женя. Она ее угнала сегодня днем от Малого театра. Такие девушки не оставляют следов. Она не была уверена, что уедет на той же машине, на которой приехала. Меня другое беспокоит. Что-то у нее не получилось. Если бы Илья Храпов умер, я бы об этом знала.

Марта приподняла с колен белую накрахмаленную салфетку.

— Ею он вытирал губы в ресторане. На ней отпечаталась его карма, я ее чувствую. В случае смерти карма сгорает, улетучивается вместе с духом. Целью Вики в первую очередь были деньги, а убийство потом. Свидетели ей не нужны. Лазарь сказал, что Батон должен был Храпову больше трехсот тысяч долларов. Он мог с ним расплатиться выигрышем, а значит, деньги Аркадия попали в руки Храпова.

— Они идиоты. Зураб отдал деньги, что еще им надо? Убивать такую акулу, как Храпов, значит попасть под пресс. Всю Московскую полицию поднимут на дыбы. А им это надо?

Марта покачала головой:

— Эти люди, если выбирают путь, то идут до конца. Законы цивилизации не для них. Ты должен подняться наверх и проверить, что там. Менты тебя пропустят, ты же у них как свой. Только бы аппарат не забрали. Мне нужны снимки.

— Аппарат не заберут, флешку вынут. Я успею снять все важное и тут же сменю флешку на новую. Ее пусть забирают. Я не могу понять, зачем она засветилась? Такую увидишь, уже не забудешь. Дамочка яркая.

— Одной внешности мало. Она не москвичка, ее имя никому не известно. К тому же у банды есть деньги. Если я не могу их вычислить, то сыщики тем более. Банда еще немало прольет крови, пока до нее доберутся. И уж, конечно, лучше будет нам первыми до них добраться. Но мы не в теме, господин бывший частный детектив. Дикари непредсказуемы. Главное, они убирают всех, кто их видел. Так погиб безвинный художник, а он лишь раз встретил их на лестнице. Этого оказалось достаточно, чтобы уйти на тот свет.

К воротам подъехали полицейские машины, из них вышли несколько офицеров и остановились перед шлагбаумом.

— Черт! — воскликнул Метелкин. — Это же генерал Черногоров. Он мне премию вручал.

— Иди Женька! Фортуна на твоей стороне.

Метелкин выскочил из машины.

— Здравия желаю, товарищ генерал.

Высокий статный Черногоров даже вздрогнул. Оглянувшись, узнал Метелкина.

— Пострел везде успел. С неба свалился?

— Так точно. У меня же свои каналы, Владимир Николаевич. Вторым быть не привык. Вручая мне премию, вы же сами назвали меня первым, а главное, достоверным. Позвольте с вами?

— Ладно, позволяю. Но без моей отмашки ни строчки в газетах. У тебя минут пять будет. Как только следователь прокуратуры появится, аппарат спрячешь. За одного из моих ребят сойдешь.

Первыми в дом побежали врачи и эксперты. Черногоров шел вальяжно, рядом семенил Метелкин.

— А что же вы, Владимир Николаич, Марецкого с собой не прихватили?

— Такими делами, Женя, занимается ФСБ. Степана в момент выставят за дверь. Меня труднее. Случаи с висельниками нас интересуют в первую очередь. Эпидемия в городе. Я взял с собой лучшего криминалиста и врача из управления. Они-то настоящие генералы в своем деле, комитетчики слабоваты в этих вопросах. Должной практики нет. Им только шахматные задачки решать, а не убийц искать.

Они зашли в холл, где генерала встретил начальник охраны объекта.

— Ну, докладывай, Нечувилин, — разглядывая типа в смокинге, усмехнулся генерал. — Из полковников в лакеи. Это на тебя похоже. Деньги есть деньги, за что и лишился погон. Что тут у вас?

— В шесть вечера к Храпову Илье Львовичу пришла женщина. Паспорт не предъявляла. Илья Львович предупредил нас о ней, велел пропустить. Описать ее трудно. Возраст чуть больше тридцати. Вздернутый носик, красивые губки, ямочки на щеках. Черты лица стандартной поп-звезды, а они все на одно лицо. Тем более что сейчас носят парики и цветные линзы.

— Кто еще приходил?

— Никто. У нас строго. Но Храпов кого-то ждал. Он привел с собой омоновцев с оружием и спрятал их в соседнем кабинете. Велел всех к нему пропускать без лишних вопросов. Но больше никто не пришел. Что самое удивительное, женщина не выходила из его кабинета, но ее там нет, а Храпов лежит в постели с петлей на шее.

— Ладно. Пойдем глянем. А ты, Нечувилин, останься здесь. Приедет следователь из прокуратуры, просигналь.

— Понял, товарищ генерал.

Поднялись на десятый этаж. Оперативники толкались в коридоре. Пока эксперты не снимут отпечатков, никого не пускали. Метелкин шел рядом с генералом, как приклеенный. Шаг в сторону — и его отметут. Он знал, как себя вести.

Первым впустили Черногорова, следом Метелкина и старшего опера. Врач провел их в спальню.

На постели полулежал голый мужик лет пятидесяти, петля галстука, на котором он был подвешен к спинке кровати, упиралась ему в подбородок, а не в шею.

— Он жив, — доложил медэксперт. — Я вызвал скорую из пятой инфекционной больницы. Там лучшие специалисты по части отравления. Пульс слабый, но стабильный. Убить его пыталась женщина. На теле обнаружена сперма. Ампулу положили ему в рот, и он ее разгрыз. Содержимое мы пока не знаем, но яд не подействовал. Это первый просчет убийцы. Вторым оказался галстук. Узел неграмотный. Галстук из чистого шелка, ткань скользкая, и под тяжестью головы узел не затягивался, а расслаблялся, пока не съехал на подбородок, где и застрял. Он наш единственный и главный свидетель. Я сделал ему пару уколов, остальное — дело удачи врачей. Он может впасть в кому, и надолго.

Метелкин сделал несколько снимков и вместе с генералом вернулся в кабинет.

— Что скажешь, Тимофей? — обратился он к криминалисту, осматривающему бокалы.

— Пятна от воска вместо отпечатков. Проверенный способ не оставлять пальчиков. Она пила вино, а он виски. Все сводится к тому, что Храпов пригласил дамочку для развлечения. В постели она его нейтрализовала. Сейф простенький. Ключи торчат в замке. Достала их из его кармана и открыла сейф. Тут даже сигнализации нет. Взяла столько, сколько могла унести. Деньги в наволочку запихнула. Миллион или больше. В сейфе еще парочка миллионов осталась. Это на глаз.

— Она не выходила из кабинета, — раздался зычный голос от двери.

Генерал оглянулся.

— Я личный телохранитель господина Храпова. Эту женщину он ждал. Ранее он дважды встречался с ней в ресторане. Нам он о своей личной жизни ничего не рассказывает, но женщин у него много. Мы не придали ее появлению особого значения. Тем более что ей назначено свидание. Сигнальная кнопка находится в правом ящике стола. Сам человек выйти из кабинета не может. Дверь открываю я снаружи с помощью кода. А сейф у хозяина всегда открыт, он любит шокировать гостей. Вынести деньги из кабинета невозможно, хозяин нажмет кнопку дважды, если гость поведет себя неадекватно. Мы его быстро скрутим. Никто и никогда на деньги не покушался. Сюда люди приходят думающие, умеющие оценить ситуацию.

— Куда же дамочка девалась? Испарилась? — возмутился генерал. — Тут даже на десятом этаже решетки на окнах.

— Я нашел, — крикнул старший опер из ванной. — Идите сюда.

Он стоял на краю темно-зеленого джакузи и рассматривал вентиляционную решетку.

Метелкин продолжал снимать.

— На ней пыли нет в нескольких местах. И крепится она на шариковые замки-защелки.

Он взялся за решетку и с легкостью снял ее.

— Вот вам путь на свободу.

— Этот путь в никуда, — ответил телохранитель. — У этой трубы нет связи с другими этажами. Она опоясывает весь этаж. Дыра в стене с одной стороны засасывает воздух, с другой стороны выдувает его на улицу. Там стоят мощные вентиляторы, такие ногой не вышибешь. Отрубит. А лезть в другой кабинет смысла нет, все равно попадешь в коридор. Без пропуска в лифт не пустят, на лестничной клетке тоже охрана. Бесполезная затея.

— А где омоновцы? — спросил генерал.

— Как вам позвонили, они тут же ретировались. Работа же нелегальная, по найму, чего ж им светиться.

— Кого же ждал твой хозяин с вооруженными людьми?

— Без понятия. Я лишь контролер. Кого велит впустить, того впущу, если нет, через меня не перепрыгнешь.

— Это уж точно.

— Позвольте посмотреть лаз, товарищ генерал, — не слезая с ванной, сказал оперативник. — Следы по-любому остались. А вы идите по кабинетам в обратную сторону. Я буду держать с вами связь через решетки. Просто другого пути у женщины не было. Может, она до сих пор в трубе сидит. Это же капкан. С оружием пройти сюда невозможно, так что бояться мне нечего.

Генерал кивнул:

— Полезай.

* * *

На конспиративной квартире Метелкин появился только утром. Из дома он уехал часов в пять на генеральской машине, Марта отправилась к Журавлеву.

Дик спал, но появление девушки заставило его взбодриться. Она ему нравилась. Таких он еще не встречал. Уникальный экземпляр. Но здесь ему не на что было рассчитывать. Марта игнорировала его как мужчину. Ее интересовало только расследование, и она относилась к делу очень серьезно. А красавчик Журавлев всегда был везунчиком и смотрел на вещи проще. Его жареный петух еще не клевал. Девушку это раздражало.

Метелкин пришел с важными новостями, когда Дик и Марта пили кофе. Похоже, не первую и не вторую чашку. Он достал свой ноутбук и, откинув экран, вставил флешку от фотокамеры.

— Для начала вот что, господа детективы. Храпов жив. Находится в коме, его отправили в пятую инфекционную больницу. Эта самая Вика действует примитивно. Дело было так. Ей пришлось лечь в постель с Храповым. Потом она сунула ему в рот ампулу с ядом, но яд не подействовал, смерть не наступила. Тогда Вика проделала коронный номер с удавкой. Но галстук соскользнул с горла, удушения тоже не получилось. Девица торопилась и этого не заметила. Хапнула кучу денег из сейфа, набила ими наволочку и смылась через вентиляционную трубу. — Рассказывая, Метелкин показывал снимки.

— Один из следоков полез туда и нашел ее туфли. Она спустилась до подвала на крыше грузового лифта. В кабину попала через люк, на крыше валялись несколько стодолларовых купюр. В подвале, где расположены подсобные помещения, в корзине с бельем нашли раздетую горничную, вернее труп. Вика сломала девчонке шейные позвонки, надела ее одежду и пропала. Через холл не проходила, это точно. Горничных в униформе не выпустят на улицу. Секрет раскрылся быстро. Генералу позвонил дежурный по городу. Патрульная машина заинтересовалась джипом, стоящим прямо на автобусной остановке. В нем оказался труп некоего Леонида Горелова, работающего в том же офисе. Ставит машину на второй парковке под зданием. Охранники отметили время выезда. Все совпадает. Значит, Вика поднялась из подвала на вторую парковку и спряталась в одной из машин. Либо взяла Горелова в заложники. Суть не в этом. У Горелова проломлен череп, значит, Вика запаслась увесистым предметом заранее. Можно сказать, что ушла она чисто, ищи ветра в поле. Теперь у бандитов больше миллиона долларов. Сила, опыт, бесстрашие, решимость, подкрепленные деньгами — уже тайфун! Буря! Ураган! Интересную идею предложил следователь прокуратуры, его поддержал генерал. О скандальных убийствах промолчат. Труп Горелова и горничной уберут в морозилку, а выжившего Храпова объявят мертвым. Внезапно умер на рабочем месте, и все. Никаких подробностей. Важно, чтобы на него не совершили повторного покушения, если убийцы узнают о своем провале. Вызвали его жену и заручились ее согласием на акцию. Надо же спасать человека, а не подвергать его повторному нападению. У врачей задачка вывести его из комы, а у следствия — выяснить подробности. Вот так, господа сыщики.

— Плохо все это, — сказала Марта. — Если менты нападут на след банды, они пойдут ва-банк. Трупы посыплются со всех сторон. Жаль, что Храпов не сдох.

— Тебе-то до него какое дело? — спросил Дик.

— Однажды он уже пытался меня убить. Не получилось. Встретит, снова попытается. А Вике надо ставить памятник, если сумела обвести вокруг пальца самого Храпова. Достойная соперница. Я это поняла, когда она пришла ко мне на прием. У нее огненная аура. Но стоит ей задумать что-то страшное, аура чернеет. Я смотрела ей вслед и видела лишь черное пятно. Такими людьми я управлять не могу, они меня не подпускают к себе.

— Ни черта не понимаю, — наморщил лоб Метелкин. — Выходит, ты не хочешь, чтобы эту суку поймали? Им только наш адрес узнать — и считай нас покойниками.

— Нельзя сейчас травить зверя. И следователь прав. Храпов должен считаться мертвым, чтобы бандиты были уверены — у них все в порядке. Тогда мы сможем подобраться к ним поближе. У следствия нет точного плана. Они блуждают в потемках, идут привычным путем, а тут совсем неординарный случай. Топоры в делах часто встречаются. Бытовуха. Муж спьяну зарубил жену — это лекало. А если топор метнули с большого расстояния и попали точнехонько в череп — уже фантастика. Столовым ножом ткнуть соседа в горло — бытовуха. А пустить стрелу в толпу и попасть в горло тому, в кого целился, — даже трудно себе представить. Боюсь, вы тоже еще не осознали, с кем мы имеем дело.

— А ведь Марта права, — согласился Журавлев.

— В чем? — удивился Метелкин. — В том, что озвучивает прописные истины? Пусть лучше скажет, как нам выйти на банду первыми. Я тоже готов взять в руки топор, хотя и не дровосек.

— Дровосек, говоришь? Надо проверить все зоны, где валят лес. Лук, стрелы, топор — все связано с деревом.

— Тебе же Лазарь сказал, что грабитель сберкасс сдох на зоне.

— И отчет за подписью министра юстиции предоставили, в какой зоне и кто еще сдох вместе с ним. Их списали. Надо узнать, кого именно.

— Потеря времени, — возразил Журавлев. — Нужна приманка, и этой приманкой будем мы сами. Другого варианта я не вижу.

7

14 июня, 8 утра

Вика вернулась в съемную квартиру, когда уже рассвело. Кирилл и Гаврила крепко спали. Уже хорошо, значит, ей доверяют. Раньше по возвращении она никого не заставала. Очевидно, за ней наблюдали, а теперь приняли за свою, хотя было ясно — Гаврик считает ее лишней в команде.

Вика попала в сложное положение. В Дубне ей оставаться было опасно, а тут крутые ребята под руку подвернулись. Им требовался поводырь, как слепым, — у них ни денег, ни документов, оба беглые зеки. Мало того, они затеяли крупную операцию в самой Москве. Сумасшествие! Но темпераментная Вика подыхала от скуки. Она привыкла ходить по лезвию бритвы. Жизнь в Дубне с Аркашкой ее угнетала. Любовник тоже не стал отдушиной, глухая тоска, хоть на луну вой. Встретив этих рисковых зеков, она почувствовала себя в своей тарелке. Одно ее не устраивало. Прирожденный лидер, среди махровых волчар она оставалась в роли девочки на побегушках. Это было нестерпимо. Решив изменить ситуацию коренным образом, она это сделала. Так ей казалось.

К половине восьмого Вика приготовила кофе и подала на стол любимые эклеры Кирилла. Удивительно, что взрослые крутые мужики, как дети, любили сладости. Они еще завтракали, когда услышали в новостях: «…Вчера вечером в главном офисе своей компании скоропостижно скончался генеральный директор объединения тяжелой промышленности Илья Львович Храпов. Родственники покойного приняли решение провести семейные похороны и просят не присылать венков».

Жевание за столом прекратилось. Оба мужчины смотрели на Вику. Она лишь пожала плечами:

— Ну вы же мне сказали, чтобы я сама разобралась с Храповым. Я и разобралась.

Сейчас она чувствовала себя королевой. Но это еще не все. Допив кофе, достала из сумочки маленький фотоаппарат, вынула из него флешку и вставила в ноутбук. На экране появилась картинка — голый труп на кровати, шею обматывал галстук, привязанный к спинке кровати.

— Я соблюдала ритуал. Батон отдал деньги Аркаши Храпову. Я вернула их.

Она взяла с окна пластиковый пакет с рекламой супермаркета и высыпала на стол пачки долларов в банковской упаковке.

— Здесь триста тысяч. Теперь нам осталось забрать деньги у Лазаря Курбахина и Вадима Журавлева. На этом наша миссия закончена, можем ехать в Одессу и подбирать новое судно. Здесь стало слишком горячо, можем подпалить себе крылья.

— Банковские ленточки надо снять и стянуть пачки обычной резинкой, как сделали с теми, что Батон принес, — предложил Гаврик.

— Давай, — кивнул Кирилл и холодно сказал: — Я не ухожу, оставляя свидетелей. Ты забыла еще об одном должнике. Перед Одессой мы должны заехать в Питер. Адрес Гоши Градского у нас есть. В Москве гуляет Метелкин и некая колдунья Мара или Марта, которая тебя засветила. Девочка не простая. Если стоит кого опасаться, так эту колдунью. У нее хорошее чутье. И она знает, что я поеду в Питер. Знает твердо. Я не тронусь с места, пока не закончу полную зачистку.

Спорить никто не стал. Слово Кирилла закон.

* * *

Генерал вызвал подполковника Марецкого, тот пришел с капитаном Сквозновым, отсутствовавшим на службе три дня.

Увидев отчет капитана о проделанной работе, Марецкий похлопал его по плечу. Это было высшей похвалой, так как подполковник никому не выносил благодарностей. Работа есть работа, ты сам ее выбирал, тебе за нее зарплату платят. Какие могут быть благодарности? Генерал сказал, что речь пойдет о висельниках, поэтому Марецкий и взял с собой Сквознова. Появление в кабинете Черногорова сотрудника со званием ниже подполковника — редкость. Но он доверял Марецкому. Если тот решил кого-то привезти с собой, значит так надо.

Перебирая фотографии с места происшествия и уточнив некоторые детали, генерал спросил мнение Марецкого. Все шло чинно, по порядку и демократично, будто он разговаривал с приятелем.

— Я не могу понять одного. Зачем убийце понадобилось вешать жертву? Похоже на показуху. Что скажешь, Степан?

— Тут многое непонятно, товарищ генерал. Повесившийся в отеле Аркадий Витепаж проиграл чужие деньги. Украл их из кассы, тут же сбежал из Дубны в Адлер, а потом по чужому паспорту приехал в Москву. Сделал крюк. Крал он не для себя, его кто-то толкнул на это. Сам не пошел бы на такое. У парня денег хватало. Была престижная работа, женщину, с которой жил, он тоже любил. Ограбление — крест на всем благополучии, которым он дорожил. Конечно же, Витепаж не убийца и главбух погиб по собственной глупости. Если Витепаж решился бросить дом и любимую женщину, значит, его прижали к стенке. Деньги он привез человеку, которого безумно боялся. Вот и полез в петлю, оставшись ни с чем. Мы не можем определить личность человека, которому предназначались деньги. Не знаем, один он или их несколько, но ясно, что имеем дело с опасным преступником. Его цель — вернуть проигранные деньги и наказать игроков. Зураб Кергидзе был первым. Его повесили в левобережном лесу. Георгий Градский сумел бежать. Мы решили, что он уехал домой, и связались с Питером, где он проживает. Но в Питере Градский так и не появился. Либо его нашли бандиты и тоже повесили, а мы еще не обнаружили труп, либо он забился в щель. Его хорошо пугнули, и он боится возвращаться домой. У Градского была партнерша, некая всевидящая Мара. Думаем, что деньги у нее. Она тоже сбежала и прячется. Сейчас мы о ней знаем очень много. Девушка с покалеченной судьбой и редким даром медиума. Зовут ее Марта Железняк. В доме, где жила она и Градский, погиб художник, их сосед. Похоже, его смерть в той же цепочке. Бандиты непредсказуемы и очень опытны. Совершенно невероятным образом был убит наш бывший сотрудник Константин Судаков. Теперь покушение на Илью Храпова. Он в этом деле никак не фигурирует, схожесть только в одном — удавка на шее. У капитана Сквознова есть свои соображения.

— Слушаю вас, капитан, — сказал генерал, которого доклад Марецкого не увлек.

— Я был в Дубне. Провел свое расследование…

Черногоров оживился.

— О, ну ты герой, капитан. Один решил мафию победить. Герой! — генерал рассмеялся. — Всю операцию завалил. Но выступил лихо. Полковника Рубеко могли бы посадить, но ты нам сделать это не позволил. Его уволили по собственному желанию, а прокуратура направила в Дубну серьезную делегацию с проверками. У них опыта побольше твоего будет. Может, докопаются до истины. Твои материалы стали для них отправной точкой. Молодец! Ну, выкладывай, что там у тебя.

— Я в первую очередь нашел дом, где жил повесившийся Аркадий Витепаж. Это один из мини-коттеджей, выстроенных гуськом вдоль зеленой тихой улицы на окраине. Мне говорили, что он живет с Викой. Все считали ее женой Аркадия. На мой стук никто не откликнулся. Я решил обойти дом, поискать хозяйку в огороде. Возле сарайчика увидел следы от небольшого костра. Ничего особенного, если бы не обгоревшие остатки фотоальбома. Зачем сжигать семейный альбом? Хозяйку на участке я не нашел, подумал, что она спит, и зашел в дом. Дверь была не заперта. В спальне возле шкафа были разбросаны вещи. Женские. Старье, которое она не взяла с собой. Рядом раскрытый пустой чемодан. Фотоальбомов не было, рамки для фотографий оказались пустыми. Но одну она забыла. В сарае. Там Аркадий плотничал, и его фотка с женщиной, приколотая кнопкой, висела над верстаком. Я ее прихватил на всякий случай.

— Фотка при тебе?

Сквознов положил на стол фотографию, а также буклет предсказательницы Мары с ее портретом на развороте.

— Кто из них Вика? — спросил генерал.

Капитан указал. Черногоров нажал на кнопку, и в кабинет вошел секретарь в капитанских погонах.

— Послушай, Акимов, сходи в отдел идентификации, там должен находиться охранник из офиса. Фамилия Нечувилин. Его вызвали помочь создать фоторобот посетительницы Храпова. Если он еще там, тащи его ко мне.

— Приказ понял. Разрешите идти?

— Валяй и живо.

Генерал опять переключился на Сквознова.

— А кто эта красотка в буклете?

— Марта. Ясновидящая. И у нее есть повод отомстить Храпову. В свое время он бросил ее беременной. Мало того, велел шоферу отвезти в лес, прирезать и закопать. Она чудом выжила. У нас на Храпова много материалов набралось. Но он получил иммунитет от городской думы. Сам бывший мэр содействовал. Это же противозаконно, чиновник не может стать депутатом. Что касается Вики, то я думаю, что она отправилась домой в Пермь, откуда вместе с Витепажем и приехала. Можно навести справки. Я бы ее ни в чем не подозревал. После исчезновения Аркадия она еще неделю жила в доме. Сидела одна и пила водку. Соседи ей сочувствовали — мужик бросил. Страдает, значит. Потом на все плюнула и уехала. А вот у Марты на Храпова зуб большой и острый. Хотя, конечно, убийцей ее назвать я не берусь. Да и не стала бы она через трубу уходить. Если захочет, может и к вам в кабинет прийти без пропуска. У нее дар. Я убедился в этом на собственной шкуре.

— Похоже, ты прав, Сквознов. Храпов никак не связан с бандитами. В карты он не играл и висельника в глаза не видел.

— Бывшего подполковника Судакова тоже к делу не пришьешь, однако его убили. А смерть предсказала та же Мара, — напомнил Марецкий.

— Ладно, мужики, вы меня не путайте. По-вашему получается, будто колдунья заполучила выигрыш Гоши, и она же работает на банду.

В кабинет вошли капитан и охранник.

— Нечувилин доставлен, товарищ генерал.

Черногоров поманил Нечувилина. Тот подошел к столу.

— Глянь-ка на снимки двух женщин, бывший опер. Какую-нибудь ты раньше видел?

Тот, не задумываясь, ткнул пальцем в фотографию Вики.

— Это она вчера приходила к Храпову. Точно. Только цвет волос другой. У меня глаз наметанный, ни один год в «наружке» прослужил.

— Верю. А теперь иди домой. Фоторобот нам больше не нужен.

Нечувилин вышел в сопровождении секретаря.

— Ну что, лопухнулись, господа сыщики. Угадайка не сработала, — откинулся на спинку стула генерал.

Опять заговорил Марецкий:

— Капитан Сквознов за трое суток восстановил биографию Марты Железняк чуть ли не со дня ее рождения. А почему бы ему не проверить данные, касающиеся Вики. Может быть, Храпов как-то связан с ее дружком Аркашей и тоже приложил руку к конфискации у него денег? Мы ведь ничего толком не знаем. Целью Вики были деньги, а не убийство.

— На них она и погорит, — сказал генерал. — Бутафория. Потому Храпов и не запирал сейф. Хорошо сделанные фальшивки. Даже с водяными знаками. Банки уже оповещены. Сейчас ребята ищут концы этих фантиков. Вика прокололась дважды — Храпова не убила и сперла полную наволочку макулатуры. А сколько трудов, сколько риска! Все кошке под хвост.

— Чем она пыталась его отравить? — спросил Сквознов.

— Сильное снотворное. Имован. Им психов усыпляют в дурдомах. Но лекарство очень старое, срок годности давно прошел. Храпов, конечно, заснул, но кроме отравления ничего не получил. Будь ампула свежей, он бы отдал концы. Лошадиная доза, хватило бы на пятерых буйнопомешанных. Дня через два очухается, а пока пусть числится покойником, для его же безопасности. Хорошо, ребята. Ты прав, Степан. Сквознов должен расколоть нам этот орешек. Трое суток тебе, капитан, на сбор информации. Справишься, поздравлю со званием майора. Фортеля с полковником из Дубны уже хватит, посмеялись от души. Но майора ты заслужил, железно!

Сквознов лишь вздохнул.

8

14 июня, 15 часов 20 минут

Совершенно бредовую идею Вики приняли всерьез, после того как она привезла в багажнике связанного мужика.

— Я его долго выслеживала. Выловила на даче. В машине парня хорошо потрясло, так что он протрезвел. Глаза ему можно завязать, чтобы он вас не видел. Меня-то лицезрел во всех ракурсах, но это неважно. Этот гусь руководит охраной Курбахина. Его команда дежурит через день.

— Ты хочешь сказать, что он может Курбахина сдать?

— Давайте выясним это, отъедем в лесочек и поговорим.

Вика начала проявлять повышенную активность в делах. Кириллу это нравилось, Гаврик же продолжал относиться к ней настороженно. Женщины мстительны. Она могла иметь зуб на игроков, обыгравших Аркашку, из-за чего тот дурак в петлю полез. Такое возможно. Но Вика спала с Кириллом и даже не вспоминала мужа, а если о нем заходила речь, корчила презрительные рожи. У бабы полно денег, свободна, могла бы хорошо пристроиться. На кой черт ее понесло в омут с двумя беглыми зеками? На этот вопрос у Гаврика не находилось ответа.

Доехали до глухой аллеи парка Сокольники. Вика открыла багажник и залепила скотчем глаза лежавшему без движения мужику лет сорока. Потом из машины вышли Кирилл и Гаврила, вытащили пленника и бросили на траву. Говорил Гаврик, его голос был не такой запоминающийся, как у Кирилла.

— Мы можем тебя убить, дружок, но успеем это сделать в любое время. Сначала ты ответишь на наши вопросы.

Вика содрала пластырь со рта парня, он начал лихорадочно дышать. Хорошо, что раньше не задохнулся, как главбух в подсобке.

— С другой стороны, ты можешь заработать кучу денег, если сдашь нам Курбахина. Выбор невелик. Либо деньги, либо смерть. Вопрос первый. Сколько вас?

— По двенадцать человек в смене, — дрожащим голосом ответил охранник.

— Дежурите через день?

— Так точно, в каждой смене по дюжине ребят.

— А теперь рассказывай о слабых местах в вашей обороне.

— На стационарах охраны нет. Курбахин и пяти минут не сидит на месте. Меняет кабинеты, комнаты, койки. Самое надежное место — его дача. После убийства Судакова он и на крыше посадил снайперов. Если его брать, то только в пути.

— Разумно. Он нужен нам живым.

Мягкий голос Гаврилы немного успокоил заложника. Он уже мог говорить нормально и даже рассуждать.

— Одно место я считаю опасным. С Минского шоссе мы сворачиваем на проселочную дорогу. Тридцать первый километр. До дачи еще девять. Дорога идет через лес, но там все же можно разогнаться. Щебень. Потом резкий поворот, резкий спуск вниз, река и старый деревянный мост. Вот тут приходится ползти. Первым едет джип с охраной, мы следом. Переезд занимает минут десять. Мост опасный, ходуном ходит. Мы выгружаемся, принимаем боевое положение и сопровождаем джип, пока он мост не переедет. Река неширокая, но глубокая.

— Двенадцать человек в двух машинах? — спросила Вика.

— Нет. По четыре человека в каждой, в моей машине пятый — Курбахин. Никто не знает, в какое время поедем. Первые выезжают за полчаса, чтобы проверить дачу. Там же кроме сторожа никого. Вокруг засада? Проверяют все щели и дают нам сигнал. Тогда отправляемся мы. Идущий перед нами джип — бронированный «хаммер». Вряд ли его можно взрывом покалечить. Он просто слетит в воду, но все ребята останутся живыми, а значит, примут бой.

— Нас твоя машина интересует, — продолжил допрос Гаврила. — Сколько вам платят?

— Тысячу долларов в день на каждого.

— Недешево вы обходитесь. Так Курбахин скоро обанкротится. Платит наличными?

— Каждое утро перед выездом вызывает по одному в свой кабинет и вручает конверт с деньгами.

— Сейф в кабинете? — спросила Вика.

— Да. В углу. Здоровый, но примитивный ящик.

— Мы заплатим четыреста тысяч. По сто на каждого, кто будет ехать в твоей машине. Если ты кого-то из них пристрелишь, его доля станет твоей, тебе решать. Нам нужен только Курбахин.

— Ребята согласятся. Но они делают свою работу, когда наличные в руки получат. Можно ли вам доверять?

— По пути к даче получите деньги. Рюкзак будет лежать на дороге перед спуском к воде. Он упадет туда, как только проедет первая машина. Остановитесь у моста, дадите проехать первой машине и уходите. Куда угодно. Но помни, мы знаем, где тебя найти, от нас не спрячешься. Жди нашего сигнала, операцию провернем в ближайшие два дня.

— Понял. Еще вот что хочу сказать. Мост взрывать не советую. За поселком лес и болото, объездная дорога далеко. Успеют перекрыть. К тому же до дачи около километра, взрыв услышат, и те, что уже там, рванут к мосту. А у нас у всех автоматы, каски и бронежилеты.

— Спасибо за совет, мы учтем твою заботу о нас.

Гаврила разрезал ножом скотч, связывающий руки охранника.

— Повязку с глаз снимешь через десять минут. Отдыхай, приятель. Скоро свидимся.

Они сели в машину и уехали.

— Убрать столько народу без шума, задачка не из простых, — сказала Вика.

— Не о том надо думать, — глядя в окно, пробурчал Гаврила. — Мы здесь не спектакли ставим по фантазиям Агаты Кристи. Повесить Курбахина всегда успеем. Нам надо деньги с него получить, а необходимая сумма может быть лишь на даче. В городе он держит деньги в банке. Может, ты его туда пошлешь? Только не нравится мне история с тремя машинами. Особенно то, что первая высылается на разведку. Если Курбахин живет на даче, там должна быть постоянная охрана, а не сторож.

— Он же целый день колесит по Москве. И в каждом месте полк выстраивать? — усмехнулась Вика. — Я вот что думаю по поводу бронированного «хаммера». Лучший способ — сбросить его с моста и потопить. Окошки там маленькие, эти бугаи не вылезут, а двери прижмет давление воды. Откроют люк, на них водопад обрушится. Выплывут по одному, когда салон водой заполнится. По одиночке их можно убрать.

Кирилл, как всегда, молчал.

Глава IV

1

Месяцем ранее

Он долго добивался ее благосклонности. Запугиванием ничего не добился. Вызвав однажды Вику к себе в кабинет, Рубеко запер дверь и попытался задрать ей юбку, но получил такую затрещину, что из носа брызнула кровь. Этого полковник не ожидал. Зная ее прошлое, он думал, что гражданская жена его приятеля сама раздвинет ноги. Ничего не получилось.

— Чем ты хочешь меня напугать, мент вонючий? В местной газетенке раскрыть мое прошлое? И что? Аркашку лишат доступа к секретным материалам и уволят с работы. Все! Мне ты ничего сделать не сможешь. Или ты думаешь, что такая баба, как я, прошедшая огонь, воду и медные трубы, будет трахаться с ментом в поганой ментовке? Совсем обнаглел, козлиная шкура! На коленях, в смокинге и с цветами. Тогда еще подумаю.

Эту сцену Рубеко надолго запомнил. Давить на Вику больше не решался, а страсть разгоралась. Егор влюбился с первого взгляда. В нее невозможно было не влюбиться. Хороша с головы до пят. Он начал дружить с Аркашкой, лишь бы почаще бывать у него в доме. И дождался своего часа. Произошло это случайно, а может, и нет. Скорее всего, встреча была подстроена. Рубеко возвращался домой со службы на своей машине поздним вечером. По пустынной улице шла одинокая женщина. Вику невозможно не узнать даже под редкими тусклыми уличными фонарями. Одна походка чего стоила. Полковник притормозил.

— Далековато от дома забрела. Не страшно?

— А я не из пугливых, — ответила Вика, не останавливаясь.

— Садись, подвезу.

К удивлению Егора, она села. В дороге болтали ни о чем. Подъехали к дому. Света в окнах не было.

Рубеко хмыкнул:

— Рано Аркашка спать ложится.

— Аркадий в Новосибирске. Командировали на три дня в Академгородок. Он же у нас ученый.

— Потому ты таких дураков, как я, презираешь?

— Ты не дурак, Егор. Просто мне интересны те, с кем у меня есть что-то общее. Ты — мент, я — преступница.

— Меня тоже можно посадить, за взятки…

— Сейчас все этим занимаются. Тот, кто захочет тебя посадить, сам сядет, если ты заговоришь. И так по цепочке. Принцип домино.

— Ради тебя я готов на все, — теряя голову, заявил полковник.

— Ладно, посмотрим, на что ты способен. Мне нужен сильный и надежный партнер. Мужик, одним словом.

— Ты меня еще не знаешь. Говорю же, ради тебя я горы могу свернуть. Но не только за красивые глазки, а за настоящие отношения.

— Договорились. Отгони свою машину куда-нибудь подальше и приходи.

Так начался их бурный роман. Егор понимал, что рано или поздно придется расплачиваться за женские ласки.

Долго ждать не пришлось. Разговор состоялся на пикнике, Аркаша их часто устраивал. Он любил веселые компании, а его любили за открытость и доброту. Собралось человек десять. Егор Рубеко и Вика отправились в лес собирать сушняк для костра. Вели себя они очень осторожно, об их близости никто не подозревал. Полковника считали отличным семьянином, а Вику наивной дурочкой, влюбленной в своего мужа.

Когда Вика и Егор углубились в лес, она сказала:

— Раз в три месяца главбух Чилинин получает в банке не только зарплату для института и двух заводов, но и квартальную премию. В долларах. Четыре полных мешка. Деньги он хранит в своем сейфе. Возьмем кассу и на ближайшее десятилетие обеспечены.

— Это, конечно, греющая слух сказка, — улыбнулся Рубеко. — Чтобы эти деньги получить, Чилинина придется убить, сам он их не отдаст. А с мокрухой я не связываюсь. Это первое. Во-вторых, территория института охраняется. Военный объект. Туда ничего не внесешь и оттуда ничего не вынесешь. Далее. ЧП такого масштаба будет расследовать Москва, а там работают грамотные ребята, они сразу поймут, что такое ограбление мог совершить только работающий в институте человек. Круг сужается до точки. Расследование продлится три, от силы пять дней. Куш придется заморозить на несколько лет и все это время жить в страхе. Таковы первичные прикидки.

— А ты послушай меня, Егорушка, — спокойно продолжала Вика. — Чилинин в полном тупике, у него умирает внучка. Ей требуется операция за границей. Это триста пятьдесят тысяч долларов. Деньги очень большие по меркам главбуха. У меня есть свои накопления, у тебя денег куры не клюют, мы можем дать ему в долг, если он откроет сейф. Содержимое делим на равные доли. Важно, чтобы он заплатил за операцию раньше ограбления, а не потом. Копил, мол, всю жизнь. Поди докажи обратное. Ему уже шестьдесят, стаж сорок лет. Кроме старого «жигуленка» и казенного коттеджа ничего нет, а зарплата приличная. Ему нужно лишь взять наличные из банка на день раньше, а не в день выплаты. Повод придумает. Еще он должен пустить слух о точной сумме, лежащей в сейфе. Это сыграет свою роль. Начальник следственного отдела запутает следствие за пять процентов от того, что мы возьмем. Прокурору области придется дать столько же. Никакая Москва в это дело не полезет. Шумиху надо заглушить на корню. Ты же главный сыщик, свою долю получаешь не за налет на кассу, а за сговор с высоким начальством. Я свою — за идею и план, Чилинин — за сейф, четвертая доля пойдет грабителю. С ним договоришься тоже ты. Будешь играть роль главного переговорщика, у тебя власть и авторитет.

— Кого же ты назначила на роль грабителя? — с любопытством спросил Рубеко.

— Аркашу.

Егор рассмеялся:

— Аркашка грабитель?!

Вика так ударила любовника по щеке, что тот выронил хворост.

— Когда я говорю, твое дело слушать, придурок безголовый. Я не девочка с фантазиями. Меня лишь раз сцапали, а кассы я брала не раз, оттого и деньги имеются.

— Хорошо, хорошо, Викуля. Нет проблем.

Полковник начал подбирать сушняк.

— Аркашка все сделает, как надо, — снова заговорила Вика. — Это он перед вами ваньку валяет. Если надо, всех вокруг пальца обведет. И еще одно, но только для твоих ушей. Получив свою долю, Аркашка исчезнет навсегда. Тогда я буду по-настоящему свободной. Как тебе такой расклад?

— И выйдешь за меня замуж? — голос полковника задрожал.

— Ты разведись сначала.

— Раз плюнуть. Оставлю своей дом, дам денег. Это же мелочи. Она жадная, стерва. Детей обеспечу. А ты большой бизнес откроешь. Я знаю, как все устроить. Тебя все прикрывать будут. И судьи, и прокуроры, и ментура. У меня есть для этого рычаги.

— Завязывай базар, Егор. Сначала дело, потом потеха. Аркашка ищет деньги. Ему много надо, он весточку из зоны получил. У него встреча с курьером назначена. Его старший брат уже десять лет чалится на нарах. Задумал побег. Курьера сам кум прислал, значит побег получится. Как я поняла из пьяных бредней Аркашки, брат собирается рвануть за кордон. Я своего муженька специально напаиваю, он под мухой все выкладывает, а утром ничего не помнит. Хочет с братом смыться. Вроде бы уже лазейку на границе нашли. Дадим им шанс. Получит свою долю, пусть проваливает. Ты должен договориться с главбухом, Аркашку уговаривать не придется. Когда Чилинин узнает об участии моего балбеса в деле, у него все сомнения отпадут. Они друзья. Что ни говори, но Аркашка никогда своих не сдаст. Если подозрения падут на него, если его поймают, он все на себя возьмет. Это если поймают… Ему надо всего-то два-три дня, и он исчезнет с концами.

— Когда? — деловым тоном спросил Егор.

— Через две недели. На подготовку у нас времени хватит.

— Как он вынесет мешки с завода?

— Ночью. Главбуха надо связать и затащить в чулан, где уборщицы свой хлам хранят: он якобы ни при чем, чистенький. Аркашка вынесет мешки через служебный ход во двор, погрузит на электрокар и подъедет к мастерским. Там нет видеокамер. Мешки перебросит через забор. Я буду ждать в машине, но он меня не увидит. Заберу деньги и уеду. Ямку выкопаем заранее у твоего охотничьего домика. У тебя искать не станут.

— За мастерскими проходит дорога, там даже ночью машины ездят.

— Поставишь «кирпич» и сам сядешь в патрульную машину. Никто не рискнет ехать под знак, тебе и выходить не придется. Когда я заберу деньги, снимешь треногу со знаком и поедешь следом. Аркашка уйдет из института утром с пустыми руками. С этого же дня он возьмет отпуск. Купишь ему билет на юг и посадишь на самолет. Надо убедиться в том, что он упорхнул. А там пусть его ловят. Чилинина найдут в подсобке только вечером, уборщицы ведь приходят к концу рабочего дня. Чилинин расскажет сказку, как его схватили и связали. Подпустит ужаса. Старика никто не заподозрит. Да и никого другого не заподозришь. Тухлое дело.

Рубеко присел на пень.

— Да, Викуля. У тебя не голова, а Дом советов.

* * *

План выглядел простым и выполнимым, а потому идеальным. Но все пошло не так с самого начала. Аркашка перестарался, сильно перетянув рот главбуху и случайно залепив одну ноздрю. Астматик Чилинин задохнулся. Нашли его днем, а не вечером, как они рассчитывали: одна из уборщиц зашла взять халат, чтобы постирать. Как и предполагалось, вызвали полицию, но опять же днем. А днем Рубеко сажал Аркашку на самолет, поэтому расследование начал его зам. Тот самый человек, который хотел получить место начальника, но оно досталось Рубеко, пониженному в должности. Свои проценты ребята из следственного комитета получили и в дело не вмешивались до тех пор, пока не стала известна настоящая сумма похищенного. Тут они обозлились — выходило, что им заплатили четверть от положенного.

И уж никто не мог предположить, что Витепаж окажется полным идиотом, украдет паспорт главбуха, а потом вклеит в него свою фотографию и исправит год рождения.

Все рухнуло, когда этот дурак сунул голову в петлю. Вмешалась Москва, всплыл паспорт главбуха и так далее. «Петелька, крючочек», как любил поговаривать сыщик Марецкий с Петровки.

Радужным мечтам Рубеко не дано было сбыться. Почуяв запах жареного, Вика попросту исчезла. По договоренности, Егор не должен был встречаться с ней, пока все не уляжется. Только один раз приезжал, и то со своим замом, официально, когда всех опрашивали. Вика держалась достойно: муж уехал в отпуск, через месяц вернется загорелым, тогда с ним и поговорите.

Потом выяснилось, что Вика даже с соседями попрощалась. Мол, Аркашка ее бросил и уехал с бабой на юга, а она возвращается к матери в деревню. Куда, какая деревня, никто не знал. А потом, когда стало известно имя грабителя, еще больше пожалели бедную. Сукин сын ее из-за денег бросил.

Истинную правду знал только Егор Рубеко. Он оказался не только брошенным, но и «кинутым». Вика забрала с собой свою долю и долю полковника, а также долю Чилинина. В тайнике были мешки, набитые бумажками. Когда приехал сопляк из Москвы с проверкой, у полковника язык чесался сдать предательницу, но доказательств у него не было. Не было и ни одного свидетеля. Хуже того, Вика оставила ему послание в почтовом ящике охотничьего домика, куда он практически не заглядывал. Обнаружил его случайно, да и поздновато. Магнитофонная кассета с записью только его голоса (свой Вика стерла) раскрывала весь план ограбления, но с кем Рубеко его обсуждал, оставалось тайной. В том, что им командовала баба, он сознаться не мог, о долгом тюремном сроке тоже не мечтал. Брыкался, как мог, но отдавать его под суд никто и не собирался. Если бы он заговорил, десятки голов полетели бы с плеч. Полковника уволили с позором — «за несоответствие занимаемой должности».

Он знал, насколько опасен для своих же — слишком много знал. Ночами не мог уснуть, боялся, что старые друзья закажут его киллеру.

2

14 июня, 7 часов 10 минут утра

Прошло больше трех недель с ограбления кассы института. Полковник Рубеко уже не полковник. Так, не пришей кобыле хвост. Ни тебе почестей, ни уважения. Все имущество было записано на имя жены, теперь он и ей не нужен. Живет в своем охотничьем домике, похожем на сарай, спит с пистолетом под подушкой, хоть и понимает, пистолет — слабая защита от киллеров. Одно утешение — водка. Иногда падал и засыпал прямо на полу, его храп был слышен за версту. Если захотят прибить, огреют дурака веслом от его же лодки и скажут — погиб в пьяной драке. Конечно же, у Егора имелась заначка, мог бы и не нищенствовать, но он выставлял себя честным мужиком, живущим на пенсию. Даже стал давать напрокат свои лодки заезжим рыбакам. Мол, вот до чего довели человека.

Она пришла, когда Егор еще не успел опохмелиться. При виде ее, Полины, дочери покойного бухгалтера Чилинина, у Егора заколотилось сердце.

Ее глаза были полны презрения. Молодая женщина, мать-одиночка, работала в больнице, получала гроши.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он, едва ворочая языком.

— Долю своего отца. Он от меня ничего не скрывал. Я все знаю. Мне бы плевать на деньги, но дочери после операции требуется реабилитация. Наши требуют за лечение больше, чем немцы взяли за операцию. Учти, я ради дочери ни перед чем не остановлюсь. Бабки или я сдам тебя Генеральной прокуратуре. Там ты никого подмазать не сможешь. Отец тебе не доверял и оставил мне чистосердечное признание на случай, если его грохнут.

Полина вынула из сумки два конверта и один бросила Рубеко на колени.

— Читай, это ксерокопия.

Он скинул конверт на землю и продолжал сидеть на поленнице, держась за голову.

— Чхать мне на все признания. У меня ствол в кармане. Придут, пущу себе полю в лоб.

Полина словно его не слышала.

— А еще отец нанял бывшего мента, которого ты в свое время на улицу выставил за то, что дань тебе не платил. Валера Глумов. Он тут много фоток наделал. А главное, бабу сфотографировал, которая мешки с деньгами подбирала за забором института. Аркашка-то планов не скрывал от отца. Знал, что тот скоро сдохнет. Значит, деньги у Вики. Теперь ты за ней в Москву собираешься?

Головная боль тут же прошла. Рубеко вскочил.

— Эта сука всех нас обобрала! Нет у меня ни гроша.

— Так иди и отбери деньги. Мне ваших не надо. Мне доля отца нужна.

— Где же ее найдешь? — завопил Егор.

Полина раскрыла конверт, оставшийся в ее руках, и достала фотографии.

— Валерка поехал в Москву следом за Викой. Он глаз с нее не спускал, после того как она деньги загребла. Вот тебе наводка.

Полина передала Егору фотографии.

— Вика бросила мешки с деньгами в багажник, а те, что лежали у нее в салоне на заднем сиденье, передала тебе на перекрестке. Так? Эти снимки заставили Глумова взяться за дело всерьез, хотя поначалу он просто был рад, что тебя кинули.

— Это то, что предназначалось Аркашке. Она хотела подложить деньги в его машину. Так и сделала. Аркашка получил свое и смылся. Свою долю, доли твоего отца и Вики я закопал в другом месте, а не там, где думала Вика. На этом и успокоился. Решил, теперь она в моих руках, условия буду диктовать я. Мне и в голову не могло прийти, что в мешках нарезанная бумага.

— Смотри следующие фотки. За Викой приехали двое мужиков на машине. Утром она с ними уехала в Москву. Номера поддельные. Валерка решил ехать за ними. Следующий снимок он сделал уже в Москве. Вика покупает машину в салоне по своему паспорту. На имя Виктории Тарасовны Величко, жительницы города Перми. Все наши деньги у нее. Я обещала Глумову половину своей доли, если он сумеет их вернуть. Но в одиночку ему не справиться. Эти двое и Вика убивают людей, почему — мы не знаем. На этом снимке очередная жертва.

На фотографии были мужчина и Вика, сидящие за столиком в ресторане.

— Его зовут Илья Львович Храпов, это сказал Валере официант. В общем, ты должен ехать в Москву, связаться с Глумовым и вернуть наши деньги. Адресок его я дам.

Рубеко усмехнулся:

— Слишком легко этой стерве удается мужиков кидать, пора преподнести ей урок.

После ухода Полины Рубеко еще долго разглядывал снимки. Было ясно, с кем уехала Вика в Москву — с братом Аркашки, сбежавшим из тюрьмы. Он появился в Дубне через два дня после того, как Аркашка повесился. Значит, не застал брата живым и не нашел денег. Куда же ему еще идти, как не к жене брата? Вика сразу поняла, с кем имеет дело. Вовремя ей попались уголовнички.

Рубеко всматривался в фотографию Кирилла и понимал — в таком сил немало, одному Глумову не справиться. Похоже, Вика в конце концов и этих урок кинет. Вот тогда ее и надо брать, одинокую и беззащитную.

На следующий день Рубеко исчез. Никто этого не заметил, вот только двое мужиков расстроились. С рюкзаками и удочками, вроде бы рыбаки. Хотели взять лодку напрокат, а они все оказались притянуты к причалу цепями и заперты на висячие замки. В ожидании хозяина сидели, курили, болтали, пока один из них не заметил конверт в траве.

Поднял, достал пару листов, исписанных аккуратным почерком. Начало было интригующим: «Чистосердечное признание».

3

14 июня, 10 часов 42 минуты. Пермь

Хозяйка выглядела лет на тридцать пять, и у нее были такие же глаза, как у Вики, все остальное в разы хуже. Да и приветливой ее не назовешь.

— Мне нужно поговорить с вами, Оксана, задать несколько вопросов. Для этого я приехал из Москвы. Меня зовут Юрий Сквознов. Работаю в уголовном розыске.

— Понятно. Опять Вика попалась. Только вы зря приехали. Я не видела сестру больше трех лет. И здесь ей делать нечего. Скорее в Индию сбежит, но в Пермь не вернется.

— Вы позволите зайти?

— Заходи, коли из Москвы тащился.

— Я и не рассчитываю услышать от вас новости о Вике, — проходя в горницу старого деревянного дома, продолжал капитан. — Меня в большей степени интересует ее прошлое.

— Все ее прошлое записано в личном деле. Вам не ко мне надо было ехать, а к майору Кочергину. Сейчас он в отставке. Адресок я вам дам. Он Вику знает как облупленную. Все дела ее вел. Добрая душа, а не мент. Не то бы моя сестрица до сих пор на зоне чалилась.

В комнате играл в кубики мальчишка лет пяти, сидя на полу.

— Иди, Аркаша, погуляй во дворе, — ласково сказала Оксана. — Нам поговорить надо.

Мальчик надел курточку и ушел, надувшись, словно его обидели.

— К майору, я, конечно, зайду. Но и вы можете мне помочь. Мальчик — сын Аркадия Витепажа?

— Да. Его сын, а я официальная его жена.

— Вдова. Аркадий повесился в московском отеле.

Женщина напряглась и отрицательно покачала головой.

— Этого не может быть. У него воли бы не хватило затянуть петлю на шее.

По ее щекам потекли слезы, но она продолжала качать головой.

— За несколько дней до этого он обчистил кассу на крупную сумму в институте, где работал, а потом уехал в Москву. Вика еще несколько дней прожила в Дубне и тоже исчезла.

— Аркашка не мог никого ограбить. Он не жлоб. Каждый месяц присылал мне деньги. Алименты. В последний раз целый миллион… У него всегда водились деньги. Брат научил его в карты играть. Он настоящий убивец, но Аркашку любил и к своим делам не подпускал. Они рано лишились родителей, Кирюха лет на восемь старше Аркадия, воспитывал брата, как сына.

— А где сейчас Кирилл?

— Где ему быть? В тюрьме, конечно, если жив еще. Письма слали друг другу. Только приходили они через два-три месяца. Аркашка говорит, что брат сидит там, где люди не живут. Кругом тайга на тысячи верст, дорог нет. Из таких мест не возвращаются. А Аркашка не преступник, нет. Змея подколодная его на грабеж подбила. Любит он ее, не перечит ни в чем.

— Она у вас мужа увела?

— Никого она не уводила. Это я в ее мужика влюбилась, и Вика мне одолжила его на ночь. Так у меня сын появился. Она же велела мне выйти замуж за Аркадия.

— А почему сама за него не вышла?

— Она замужем была, но Аркадий об этом не знал. Вика сказала, что вернет мне Аркадия, как только Лешка освободится. Срок-то уже подходит.

— Извините, Оксана, вы меня окончательно запутали. Ваша сестра замужем за неким Алексеем, который сидит в тюрьме?

— Алешка — бандит. Последний раз ему семь лет дали. Срок заканчивается этой осенью. Она в него как кошка влюблена. Он для нее — свет в окошке, остальные не в счет. Ее цель — раздобыть как можно больше денег и увезти Лешку из страны. Она ему золотые горы обещала и обещание свое сдержит. У Вики есть дом на Кипре, свой счет в офшорном банке. Затем и замуж выходила. Охмурила одного богача. У того с греками было совместное предприятие. Мужик от нее голову потерял. Обещал ее сделать генеральным директором своей фирмы. А что ей еще надо? Алешка тот еще хмырь. Роскошь любит. Голая Вика ему задаром не нужна. Это он из нее бандитку сделал. С пятнадцати лет с ним спит и на дела ходит со своей шпаной по его наводке, лишь бы Лешенька был довольным и деньгами мог сорить.

— Давайте вернемся к ее мужу. Вероятно, Вика сменила фамилию, а потом опять стала Величко.

— Ее фамилия Борисовец. И загранпаспорт выписан на ту же фамилию. Она же с мужем летала в Грецию. Теперь у нее открытая шенгенская виза. Покупаешь билет в кассе и лети.

— И зачем ей столько паспортов? — не понял Сквознов.

— Вы же ищите Викторию Величко? А такой больше нет. Перед свадьбой Вика теряет паспорт. Ей дают новый. Он и сейчас действителен, если не очень глубоко копать. Там и прописка стоит. Оттого вы сюда и приехали. Но в ЗАГС Вика идет со старым паспортом. При смене фамилии ей ставят штамп: «Подлежит замене». Теперь она идет в паспортный стол по адресу мужа, где получает новый паспорт, фамилию и прописку. Итак, у нее два официальных паспорта. Аркашка мог видеть чистый, без штампа о браке на имя Величко. Но она же теперь и гендиректор совместного предприятия. Вот тут и происходит трагедия. Мужа Вики сбивает машина. Насмерть. К тому времени Аркашка ходил у нее в ухажерах. Вика ему предлагает уехать из Перми. Аркаша подыскивает работу и находит. Он уезжает в Дубну, а Вика оформляет наследство, продает квартиру мужа, все деньги переводит на их общий с мужем счет на Кипре. Денег оказалось не так много, как она думала. Пара миллионов долларов для нее не деньги. Лешенька их за несколько месяцев просвистит. В то время ему еще три года оставалось сидеть. Вика исчезает. Следствие по делу о гибели мужа еще не закончено, а вдовы и след простыл. Важно другое. Ей не нужно перевозить деньги за границу. В Греции у нее фирма, и она переводит деньги через банки совершенно официально. Об источниках денег банки не спрашивают. Они лишь забирают свои проценты. Три года прошли, скоро осень. На волю выходит Лешенька. Вот за него-то Борисовец и выйдет замуж. Он получит ее фамилию, сменит место жительства, сделает себе загранпаспорт, они уедут жить на Кипр. Но денег пока маловато, вот почему Вика толкнула Аркашку на преступление. Она же его и убила. Если бы я не была в этом уверена, вы ничего от меня не узнали бы. Я ждала Аркадия. У него никого нет, кроме брата и сына. Брат — вечный каторжник, а сыну нужен отец. Аркаша добрый, он бы вернулся ко мне после побега Вики на Кипр.

Услышав все это, капитан Сквознов понял, что задерживаться в городе не имеет смысла, и в тот же день вылетел в Москву.

4

15 июня, 11 часов 08 минут

Машина резко затормозила на светофоре, чем привлекла внимание автомобилистов, ждавших зеленого сигнала. Вика тоже глянула на сумасшедшего ездока, и у нее мороз по коже пробежал. За рулем сидела Марта, та самая колдунья, которую они ищут. Похоже, сама судьба подбрасывает нежданный подарок. Вика надела темные очки и отвернулась. Девчонка могла ее заметить. В сумочке у Вики лежал пистолет, один слабый хлопок, и проблема решена. Но Марта нужна им живой. Если у Гоши денег не нашли, значит, они у девчонки. Надо узнать место, где она прячется.

Марта куда-то торопилась, преследовать ее было не так просто, выручали только пробки, недававшие простора для разгона. Они двигались в сторону центра и, наконец, Марта припарковалась у отеля «Балчуг». Того самого, где нашли труп повесившегося Аркашки. Выйдя из машины, направилась к центральному входу. Вика за ней. У регистрационной стойки клиентов обслуживали два портье. Тот, что помоложе, вроде бы ее ждал. Она незаметно достала зеркальце, посмотрела в него и увидела все, что делается за ее спиной.

— Он ждет вас в триста шестнадцатом номере, — сказал портье.

— Хорошо. А теперь глянь на дверь.

В холл вошла брюнетка в темных очках.

— Где и когда ты видел ее раньше?

— У меня профессиональная память на лица. Вас-то я вспомнил сразу, когда вы пришли вчера.

— Лишние слова. По существу.

— Такую красотку трудно забыть, но мне что-то мешает.

— Сними с нее очки и представь блондинкой.

— Точно, — прозрел портье. — За нашей стойкой, у меня за спиной, находится дверь. Это отсек частных сейфов клиентов. В ту самую ночь она приходила со своим ключом. Я открыл ячейку своим ключом, она своим, там два замка. Я вышел. Минут через пять она появилась. С пустыми руками. Вероятно, что-то положила в сейф, но не брала. Потом вышла на улицу, а не вернулась в номер.

— Какую ячейку ты ей открывал? — спросила Марта.

— Этого я вспомнить не смогу. Их там около трехсот.

— Если подойдет и спросит обо мне, назови пустой номер. Придет еще, скажешь, съехала.

— Сделаем.

Марта направилась к лифтам, а Вика присела в кресло и взяла журнал. К портье не стала подходить, не хотела, чтобы он ее узнал. Сегодня она выглядела очень ярко, ей предстояла встреча с банкирами. Оказалось, что в столичных банках очень дорогое обслуживание, и ей придется серьезно раскошелиться, учитывая, сколько у нее собралось денег. Борьба за снижение процентной ставки пока не дала результата.

Марта поднялась на третий этаж, прошла по коридору и постучала в 316 номер. Три коротких стука.

Дверь ей открыл Журавлев.

— Неужели ты ее подцепила? — удивился Вадим.

— Еще как. Сидит в холле, сторожит. Если она не подойдет к портье, значит, это ее работа.

— Поначалу твое предложение показалось мне бредовым. Но пока я тебя здесь ждал, проделал небольшой эксперимент и заметил то, что пропустили криминалисты.

— В своих выводах я не сомневалась, Дик, — уверенно заявила Марта. — Лазарь дал мне ксерокопию протокола осмотра. Первое. У Аркаши был сотовый телефон. Он мне с него звонил. При обыске его не нашли. Второе. В номере не обнаружили ключа от гостиничного сейфа, где Аркаша хранил деньги, которые вам проиграл. О сейфе Марецкий узнал, но почему-то не поинтересовался, куда делся ключ. Сейчас я показала Вику портье, он ее узнал. В ночь смерти Аркаши она была в Москве. Здесь, в отеле. Мало того, она заглядывала в его ячейку, но денег там не нашла. Опоздала на несколько часов, Аркаша уже увез деньги и проиграл их вам.

— А теперь иди за мной, — улыбнулся Журавлев и провел девушку в ванную.

— Здесь все номера стандартные. Такая же ванна стоит в номере, где жил Аркадий Витепаж.

Дик взял в руки душевой шланг.

— Он достаточно длинный. Чтобы на таком повеситься, его надо перекинуть через крюк в стене, вбитый на уровне моего роста.

Журавлев прямо в ботинках залез в ванну.

— Вот я его перекинул. Что дальше? Надо затянуть узел на шее. Не получится. Это не веревочка. Шланг гофрированный, сделан из пружинистой стали. Вот я затягиваю узел, петля получается слишком большой, пружинит. Голова через петлю проходит свободно, как если на таксу одеть ошейник кавказской овчарки. Я не повис, стою, как стоял. Чтобы повеситься, я должен повернуться лицом к крюку, тогда узел упрется мне в подбородок и я не выскользну из петли. И надо поджать ноги, чтобы повиснуть, а это требует огромной силы воли. Как только начнешь задыхаться, инстинкт самосохранения заставит вновь встать на ноги.

— Нет. Аркаша на такие подвиги не способен, — покачала головой Марта. — Он слабак. Ну-ка, Дик, повернись лицом к крюку.

Он повиновался. Девушка наклонилась над ванной, схватила его за щиколотки и рванула на себя. Журавлев повис. Она не выпускала его ног. Горло Вадима уперлось в шланг и давило на него всем весом тела. Журавлев захрипел, но ничего сделать не мог, хватка Марты оказалась железной.

Она не долго издевалась над бывшим детективом и, в конце концов, отпустила его. Журавлев едва смог встать на ноги.

— Отдышись, сыщик. Вот так Вика и поступила. Она помогла своему гражданскому мужу уйти на тот свет. Увидев несчастного с петлей на шее, тут же поняла, что он даже спьяну не доведет дело до конца.

Дик, сняв петлю с шеи, сел на край ванны, держась за горло. А Марта продолжала ровным спокойным тоном.

— Здесь в дверях до сих пор стоят обычные замки, открыть их не трудно, а я не уверена, что, войдя в номер, Аркадий заперся. Скорее всего, он позвонил Вике с мобильника по пьянке и сказал, где находится. Вика тут же выехала в Москву, ведь у него был целый миллион долларов. Выехала сразу, но все равно опоздала, Аркаша уже проиграл деньги, а она об этом не знала. Застав парня в ванной, воспользовалась удобным случаем и довела задуманное паникером до конца. Я думаю, даже свет в номере не включала, достаточно было проникавшего из ванной. В кармане брюк нашла ключ от сейфа и, возможно, телефон и тут же ушла. Не найдя денег в сейфе, возвращаться в номер не решилась, уехала обратно в Дубну, справедливо рассудив, что вряд ли Аркаша держал деньги в номере и при этом полез в петлю. И зачем ему в таком случае сейф? Мужика обокрали! Вот к какому выводу она пришла.

— Безупречная логика, — согласился Журавлев. — Что дальше?

— Дальше действуем по плану. Я еду в больницу. Вы с Метелкиным должны быть там до моего появления. Вика поедет за мной. Часок помотаю ее по городу, так что вы успеете. В лицо она вас не знает, спектакль разыграете прямо на ее глазах. Пусть все услышит собственными ушами. Первый стресс она уже получила, очутившись в отеле, в больнице получит еще дозу, и та станет решающей.

Марта спустилась в холл, Вика ждала ее, загородившись журналом. Портье подал знак — женщина ко мне не подходила.

5

11 часов 42 минуты. Тот же день

Обмен денег — дело пустяковое, но Гаврик соблюдал осторожность. Больше тысячи долларов в одном месте не менял. Ближайший обменник находился в переулке, недалеко от дома, где они квартировали. Место безлюдное, тихое. Гаврила осмотрелся и вошел в подъезд. Небольшой коридорчик, две железные двери, окошко с решеткой. Он улыбнулся:

— Поменяй, очаровашка, — и положил в лоток десять долларовых сотен.

Девушка пересчитала деньги, просветила их. Гаврила уловил некоторую растерянность кассирши.

— Подождите секундочку, я схожу за рублями, — сказал она, закрыла окошко и скрылась за дверью.

Тысяча долларов — не деньги, надо бы уносить ноги, но необходимо понять, что произошло, что смутило девчонку. Соображал Гаврила быстро. Тут же вышел из подъезда. Бежать нельзя, привлечешь внимание, — конец. Прямо над подъездом, метрах в двух с половиной, находился широкий козырек, абсолютно плоский. К тому же переулок пустовал.

Гаврила ухватился за водосточную трубу и с поразительной ловкостью взобрался наверх и лег плашмя. Заметить его можно было только сверху, на другой стороне улицы не было домов, только длинный высокий кирпичный забор фабрики или завода. Гаврила затаился и слышал, как колотится его сердце.

Сначала хлопнула дверь подъезда. Вероятно, девчонка выскочила следом. Резвая. За такое короткое время он не успел бы добежать до конца переулка, а проходных дворов тут нет. В следующую минуту возле подъезда завизжали тормоза, захлопали дверцы машины и послышались мужские голоса.

— Ну что, где он?

— Не знаю, — раздался знакомый девичий голос. — Наверное, на машине уехал.

— Как вы опознали фальшивки?

— Машинкой. Мы получили инструкции от банка. Все обменники предупреждены. Вот его купюры. Сделаны на совесть, невооруженным глазом ничего не заметишь. У нас они не пройдут, а на рынке вполне… Но раз этот мужик сбежал, значит, знал, что несет в обменник фальшивки.

— Как он выглядел? — спросил другой мужской голос.

— Неприметный тип, вот только пятнышко в его глазу я заметила. Карее пятно на сером зрачке. Никогда такого не видела.

— Ладно. Будь начеку, красавица, мы доложим руководству. Фальшивки заберем. Если понадобишься, вызовем.

— Лучше сами приезжайте. Я сейчас одна работаю. Сменщица в отпуске.

Опять захлопали дверцы, зарычал мотор. Машина уехала, и дверь подъезда с грохотом закрылась.

Гаврила продолжал лежать не двигаясь. Он не сомневался, что сумеет уйти незамеченным, тревожило другое. В партии, которую им передал Батон, фальшивок не было. Их обменивали более десятка раз, и никаких проблем не возникало. Фальшивки принесла Вика. С этой бабой они пропадут. Все несчастья она приносит на своем хвосте. Но и он свалял дурака, снял банковские ленточки и обвязал пачки резинками, так же как это сделал с деньгами Батона. Теперь все в одной куче, какие настоящие, а какие фальшивые, не разберешь.

Земля под ногами горит. Пора смываться из Москвы, но как убедить Кирилла? Тупой упрямец! И куда бежать?

Гаврила тихо взвыл, кусая сжатый кулак.

6

Тот же день. Полдень

Марта зашла в больницу не с центрального входа, а через приемное отделение. Вика пошла следом и увидела в длинном коридоре удаляющуюся фигуру колдуньи, но уже в белом халате. С правой стороны был кабинет, дверь распахнута. На вешалке — халаты. Вика заглянула — никого. Она схватила один из халатов и пошла дальше, надевая его на ходу. Коридор вывел ее на площадку, где располагались лифты. Три шахты, и ни одного лифта внизу. По бегающим цифрам она определила, что все кабины поднимались наверх. Оставалось только ждать. Одна кабина остановилась на третьем этаже, вторая на пятом, третья на шестом. На какой уехала Марта, можно только гадать, и тут Вику осенило: девчонка никого в Москве не знает, к кому она может идти? К Гоше? Мужик спрыгнул со второго этажа и мог покалечиться. Во всяком случае, в первые дни он в Питер не уезжал, они три дня следили за Ленинградским вокзалом. Больница — удобное местечко, где можно переждать суматоху.

Одна из кабин поехала вниз, на площадке появились двое мужчин в халатах. Они с ней поздоровались, Вика только кивнула и опустила голову.

— Так вот, Захар, — говорил один из них, — отравление не критическое. Большая доза, но, думаю, он выйдет из комы сегодня или завтра. Мне этот следователь уже темечко прогрыз. Больной — единственный свидетель, от его показаний зависит вся их работа. Я хочу, чтобы ты на него глянул. Твоя специфика.

— Ну хорошо, я, конечно, зайду, но только после смены. Как его угораздило целую ампулу проглотить?

Подошла кабина лифта. Один мужчина нажал на кнопку третьего этажа, второй на кнопку пятого, Вика решила проехать выше.

— Кто-то насильно запихнул ампулу ему в рот и сдавил челюсть. Покушение на убийство, иначе не скажешь, — продолжал врач.

Кабина поплыла наверх.

— Так ты загляни к нему. Пятьдесят шестая палата.

— Реанимационная?

— Ну да.

Лифт остановился, первый врач вышел.

* * *

Возле пятьдесят шестой палаты сидел крепкого телосложения мужчина в штатском. Марта подошла и положила руку ему на голову.

— Сидеть. Меня здесь нет. Спи. Ты устал. Спать.

Он откинулся на спинку стула, голова прислонилась к стене, глаза закрылись.

Марта зашла в палату. На кровати лежал мужчина, аккуратно накрытый простыней. Слева стояла капельница. Девушка стала сосредоточенно смотреть на больного. Он открыл глаза. Взгляд становился все более осмысленным. Наконец, он узнал Марту. Его губы шевельнулись, но не издали ни звука.

— Да, это я, Илья. Та, которую ты давно похоронил, как и своего шофера.

Марта поднесла ладонь правой руки к его лицу. От большого пальца через всю ладонь к мизинцу шел глубокий шрам.

— Когда Толик замахнулся на меня ножом, я ухватилась за лезвие и остановила удар. Развернув нож от себя, я направила лезвие в его сердце, после чего обняла мальчишку со всей силой. Нож поразил его, а не меня. Он умер, в момент моего поцелуя. Так я простилась с ним. Шрам на руке стал для меня вечной памятью о твоей безумной продажной любви. Ты даже не попрощался со мной, отправляя на смерть. Теперь я пришла проститься с тобой. Смерть идет за мной следом, она стала моей тенью. Пока ей не удалось меня одолеть. Прощай, Илья.

Марта увидела, как из глаз Храпова потекли слезы, достала из-под халата темную розу и положила к его ногам. Затем повернулась и вышла.

* * *

Вика спустилась на пятый этаж по лестнице. В коридоре замедлила шаг, вглядываясь в номера палат. То, что она слышала в лифте, могло касаться только Храпова. Почему ее план не сработал? Он не мог выжить после лошадиной дозы сильного препарата и с петлей на шее. Страшно подумать, что такой свидетель остался живым.

Охранник спал на посту. Вика вошла в палату. Илья Львович лежал с открытыми глазами. Значит, пришел в себя и, значит, заговорит. Этого допустить нельзя. Она осмотрелась. Шланг от капельницы мог стать отличной удавкой, но сейчас не до фокусов. Вика достала пистолет и глушитель.

В приоткрытую дверь дамского туалета Марта видела, как Вика зашла в палату. Быстро подойдя к охраннику, Марта тихо сказала:

— Проснись! У тебя неприятности.

Охранник вздрогнул и открыл глаза.

Девушка быстро скрылась за поворотом коридора.

7

12 часов 19 минут

Говорят, от любви до ненависти один шаг. Теперь бывший полковник Рубеко ощутил это в полной мере. К таким, как он, в сложившейся ситуации вполне применимо выражение «Не будите спящую собаку». Злую собаку, если быть точным. Загнанный в угол пес может укусить, когда речь идет о выживании. Раньше ему и в голову не могла прийти мысль о сотрудничестве с человеком, которого он сам когда-то вышвырнул на улицу. Но обстоятельства вынудили.

Полина предупредила Глумова, кто появится ему в помощь, и Валера сразу решил взять руководство операцией на себя. Тут же перешел на «ты», не дав бывшему полковнику даже опомниться.

Они встретились в пивном баре.

— Убить их не проблема, — рассуждал Глумов. — Гораздо сложнее отобрать у Вики деньги. А это главное. Дальше можешь делать с ней все, что хочешь, она меня не интересует.

— Зачем ты взялся за это дело, Лера? Веришь в успех? — спросил Рубеко, разглядывая новые фотографии, переданные ему Глумовым.

— Александр Чилинин — мой отец, а Полина — сводная сестра. Я его сын от первого брака. И дело не в том, что отец умер, жить ему не долго оставалось. А вот жизнь внучки для него имела первостепенное значение. Если бы его взяли, он знал, что ему делать. Пуля в лоб, и конец. Не впустую же он пожертвовал своей жизнью. Я хочу вернуть его долю, сестре и племяннице. Это крайне необходимо.

— Их трое, как я понял? — сменил тему Рубеко.

— Трое, — кивнул Глумов. — Двое уголовников и Вика. Они тоже охотятся за деньгами и очень опасны. С ними был Аркадий, его обчистили. Думаю, это Вика обобрала Аркашку, а потом запудрила мозги бандитам, перевела стрелки на обычных картежников. Ее блеф сработал.

— Но когда Аркашка повесился, Вика находилась в Дубне, — возразил Рубеко.

Глумов сделал несколько глотков пива.

— Мне виднее, Егор. С момента, как Вика подняла мешки с деньгами у забора института, я с нее глаз не спускаю. Ночевал в саду под ее окнами. В ту ночь меня разбудил телефонный звонок. Это было за день до смерти Аркашки. Как я понял, звонил ей он. По всей вероятности, пьяный, раскис. Все же он ее любил. Помню ее слова: «Балчуг, говоришь? А номер какой?» Потом она что-то лепетала о любви, мол, хочет ему только счастья. Еще она произнесла одну интересную фразу: «Ты его ждешь? И когда же Кирилл приедет?» О ком шла речь, не знаю. И третье. Вика сказала: «Кто же сомневался в твоем таланте игрока. И много ты выиграл у этих лохов?» Разговор она закончила достаточно конкретно: «Нет, Аркаша. Ты сам все решил, мы ничего изменить уже не можем». Мне показалось, он ее звал, но она дала ему отпор. Вероятно, тогда у нее и появилась идея с игроками. Но я же слышал, Аркашка выиграл, а не проиграл. В то время у меня была только одна задача: понять, где она прячет деньги. Я знал, что Вика тебя кинула, подменив мешки. Значит, та же участь ждала и нас. Тем более что отец умер. Обхитрить Вику очень трудно.

На следующий день, точнее, ночью, в начале первого, когда во всех окнах поселка погас свет, Вика вышла из дома с чемоданом. Я тут же перескочил через забор на соседний участок, бросился к своей машине. На шоссе немного отстал, чтобы не мозолить ей глаза и нагнал ее у самой Москвы. В городе не заметишь слежки, слишком много машин. Даже ночью. Вика приехала в отель, тот самый, из которого ей звонил Аркашка. Она зашла во внутрь, но без чемодана. Машину оставила перед входом на платной стоянке, и я не решился ее вскрывать. Я ждал. Вышла она через полчаса, в руках только сумочка. К шоссе не поехала, моталась по городу. Остановилась возле какой-то подворотни, зашла в нее. И опять без чемодана. Только я собрался выйти, как она вернулась, но уже без сумочки, и села за руль. Следующей остановкой была подземная парковка современного элитного здания. Адрес я запомнил. Меня туда без пропуска не пустили, значит, у нее этот пропуск есть. Подъезд там только один. Двадцать пять этажей. Часы показывали три часа ночи. Свет горел в двух десятках окон, не больше. Минут через семь зажегся на двадцатом этаже, при желании квартиру можно вычислить. Еще через пятнадцать минут свет погас. Я решил, что она легла спать, но все же немного подождал. И не зря. Вика появилась и поехала к Савеловскому вокзалу. Я понял, что она возвращается домой, в Дубну, развернулся и поехал к той самой подворотне. Уже светало, и я торопился. Мое чутье меня не подвело. В подворотне стояли контейнеры с мусором. Полные. Часов в пять их вывезут. Белую сумочку в них не трудно найти, и я ее нашел. В дальнейшем снял со всех предметов отпечатки пальцев. Потом мои друзья и твои подчиненные из управления пробили их. Они принадлежат Виктории Тарасовне Величко. Но женщина с таким именем в Москве не прописана и по базам БТИ у нее нет собственности. Кому же принадлежит квартира в элитном доме? Это нам еще предстоит узнать. Что касается сумочки. Я нашел в ней два сотовых телефона. Один оформлен на Аркашу Витепажа, второй, как я думаю, на Вику. Она выбросила из него сим-карту, но в памяти остались все входящие звонки. В том числе Аркадия. Документов в сумочке, как не трудно догадаться, не оказалось, но были ключи от гостиничного номера. Значит, Вика, уходя, дверь заперла. Был еще один ключик, похожий на почтовый, с номером и ярлыком «Балчуга». Он от банковской ячейки. Логика простая. Но она стала простой, когда я следом за Викой и ее новыми партнерами приехал в Москву и узнал, что произошло с Аркашкой. Это она его убила. Сто процентов. Денег в сейфе не нашла, раз из отеля вышла с пустыми руками. Той же ночью вернулась в Дубну, чтобы запастись алиби. А деньги спрятаны в хорошо охраняемом доме. Я как-то сунулся туда со своим удостоверением, якобы хотел проверить список жильцов. Меня тут же отшили: свою Дубну проверяй, а здесь командует Центральный округ Москвы, деревня. Вика продолжает таскать в квартиру тяжелые сумки. Думаю, в них тоже деньги.

— Я знаю, с кем она спуталась, — допивая пиво, сказал Рубеко. — Аркашка пошел на ограбление ради брата. Это и есть тот самый Кирилл. Настоящий отморозок. Вор в законе. Мужик без тормозов. О его подручном мне мало что известно. Но если Кириллу сказать, кто убил его брата, Вика и часа не проживет.

— Рано, Егор. Мы должны найти деньги, а потом все остальное. Мне на Вику плевать.

— Под их защитой она чувствует себя в безопасности. А ей есть кого бояться, нагадила всем. Не думаю, что мы с тобой справимся с опытными зеками, но Вика у нас на крючке. Если она останется без защиты беспредельщиков, мы сможем прижать ее к стенке. Из Дубны она сбежала от меня, и вот в самый неожиданный момент я как из-под земли появлюсь. Для нее это настоящий шок. Сейчас важно узнать, кто истинный хозяин квартиры. Вика никому не доверяет, я не верю в существование очередного сообщника. У нее сейчас три доли. Моя, твоего отца и ее. Три с лишним миллиона долларов. Ради таких денег стоит постараться.

Глумов улыбнулся:

— Есть одна идейка, только не на что ее провернуть. Когда пытался попасть в дом, куда Вика отнесла деньги, из лифта вышел мужик в комбинезоне. На спине лейбл фирмы цифрового телевидения. Он сказал, что крышу обмерил, через недельку оборудование будет готово, тогда приступят к установке. Он отдал ключи от чердака старшему охраннику, значит, на крышу его никто не сопровождал.

Глаза у Рубеко заблестели.

— Деньги у меня есть, Лера, но в таких делах они не нужны. Пойдем выпьем чего-нибудь стоящего, от пива только брюхо раздувается.

8

13 часов 45 минут

И на этот раз Метелкин оказался первым на месте преступления.

— Опять ты здесь, Женька, — проворчал генерал Черногоров.

— Не опять, а снова, Владимир Николаевич. Я нашел ту бабу, которая приходила в офис к Храпову. Вообще-то стопроцентная случайность. У обменника валюты выстроилась очередь. Гляжу, рядом машина остановилась. Серебристый «фольксфаген пассат» этого года выпуска. Видно было, что дамочка торопится или делает вид. Спросила, кому нужны доллары. Я тут же отреагировал, купил сотню и тут же поехал следом за ней. Она сюда меня и привела.

Генерал своей внушительной походкой медленно приближался к центральному входу.

— Как ты ее узнал, герой?

— Так мне ее Нечувилин описал во всех подробностях. Он же любит красивых женщин. А еще сказал, будто вы его вызывали в управление и даже ее фотографию показывали. Кстати. Стодолларовая бумажка у меня. Может, она из сейфа Храпова? Надо бы проверить.

Метелкин умел фантазировать. Не зря же его книги пользовались большим спросом. Но с долларами он переборщил. Ему и при нем никто не говорил о фальшивках в сейфе, сам догадался, что ни один псих не будет хранить в офисе открытый сейф, полный денег. Купюру поднял с пола так, как видел это в кино. Тогда эпизод вызвал у него только смех, теперь он использовал тот же прием: приклеил жвачку на подошву, а потом наступил на купюру. Их там много валялось, Вика торопилась. Подделку определила Марта без вспомогательной техники, ей и взгляда хватило.

Генерал не помнил мелочей, взял купюру у журналиста и кивнул.

— Возместим. Но как эта стерва узнала, где лежит Храпов?! Загадка.

Поднялись на лифте и зашли в палату. На полу с простреленным лбом лежал охранник, тот самый, что стоял перед дверьми офиса, а потом давал показания. У Храпова тоже черная дырка во лбу, в глазах застыл ужас.

— Ну и баба! Уложить двоих? Да так точно! А почему он пропустил ее в палату? Он же видел ее раньше и знал, что она натворила в офисе. Почему?

Ответа не последовало.

— Это не единственный секрет, господин генерал, — заговорил лечащий врач, стоявший в сторонке. — Палата оборудована видеокамерой. Одной, к сожалению. У нас есть запись. За пару минут до появления убийцы сюда заходила другая женщина. На записи она видна только со спины, лицом к двери не поворачивалась. Но охранник ее знал. Да и вела она себя очень странно. Положила розу к ногам больного, будто тот был уже покойником. Звук у нас не записывается. К сожалению. Самое удивительное, что при ней больной вышел из комы и открыл глаза. Женщина странная, но, вероятно, из наших.

— Почему вы так решили, если не видели ее лица? — спросил генерал.

— Халатик по фигуре, завязан пояском. У нас девушки сами перешивают себе халаты. Те, что получают, носить нельзя — мешки. Женщина постояла у кровати и вернулась к двери, но не поворачивалась. Она знала о видеокамере над дверью. Буквально через две минуты зашла блондинка. На ней халат висел свободно. Она много оглядывалась, потом достала пистолет из сумочки и глушитель. Накрутила его на ствол и, не целясь, выстрелила. Пистолет убрать не успела, тут же вошел охранник. В него она стреляла от бедра. Оба выстрела произведены точно. Мгновенная смерть. Трупы обнаружила медсестра, она появилась здесь через полчаса, если судить по таймеру записи.

— Сплошная мистика, — вздохнул Черногоров. — То она через вентиляционную трубу убегает, то превращается в невидимку. Я хочу видеть запись.

Пока шел этот разговор, Метелкин успел сделать несколько снимков.

9

14 часов 07 минут

Били ее так, как никто и никогда не бил. Вика летала по комнате, как мячик. В драках она участвовала часто, большинство из них затевала сама. Но чтобы мужик колошматил ее по морде, такого она не помнит. Даже Алешка с его нетерпимостью и вспышками гнева ни разу не позволял себе такого. Боли Вика не боялась, но от обиды и бессилия готова была зарыдать.

Когда Кирилл с дружком, наконец, устали и отошли, она, собрав силы, поднялась с пола и села на стул.

— Может, все же объясните, по какому поводу из меня душу вытряхивали?

— Сегодня я по твоей сучьей милости едва не погорел, — начал разъяренный Гаврила. — Мы остались без гроша. Бабки, которые ты приволокла от Храпова, фальшивые, а я их смешал с настоящими, полученными от Батона. Поняла, безмозглая курица, что ты натворила?

Вика поняла. Очень хорошо поняла. Какое счастье, что она не повезла сегодня деньги в банк. Она им отдала триста тысяч, а себе оставила полтора миллиона и тоже свалила все деньги в один чемодан. Мало того, взяв пример с этого шибздика, перевязала пачки резиночкой. Когда они не вместились в чемодан, высыпала все на пол и начала укладывать стопочками, окончательно смешав подделки с подлинниками. Разобраться в своей каше ей будет труднее.

— Как определили фальшивки?

— В секунду. Фиолетовым фонариком осветила и сразу все поняла, — пробасил Кирилл. — Надо взять эту шавку из обменника вместе с фонариками и встряхнуть. Пусть разделит наши деньги на две кучи. Фальшак бросим в костер.

— Сделаем, — согласился Гаврила. — Она работает без сменщицы, заканчивает в восемь. Переулок глухой.

Вика вытерла скатертью кровь с губ.

— Вам бы только резней заниматься. Любая кассирша отличит настоящие от фантиков. Надо взять бабу с улицы, а не связываться с той, которая уже засветилась. И заплатить за работу, а не подвешивать на петле. Только все это не понадобится, деньги уйдут охранникам Лазаря. Думаю, овчинка стоит выделки. Лазарь работает с наличными, у него фальшивок нет.

Мужчины переглянулись.

— А шалава права, — хихикнул Гаврик.

Вика едва могла скрыть ненависть к обоим. Сама бы их повесила, да силенок не хватит.

10

16 часов ровно, тот же день. Город Дубна

Машина поджидала Полину возле дома. Когда взволнованная женщина вышла за калитку, ее остановил молодой человек.

— Вы хотите идти в полицию? Не надо. Сначала стоит посоветоваться с нами, а потом идите куда угодно. Ваша дочь у нас.

Полина вздрогнула. Молодой человек отпустил ее руку и открыл заднюю дверцу богатой иномарки.

— Присаживайтесь. Обсудим общие проблемы.

Полина недолго думая села в салон автомобиля, вежливый молодой человек сел рядом. За рулем скучал парень лет тридцати пяти. Оба вовсе не походили на похитителей детей.

— Ваша девочка в полном порядке и находится в хороших условиях. Ей ничто не угрожает, если вы будете себя правильно вести.

— Дурак, ты безмозглый! — возмутилась Полина. — Моя дочь перенесла серьезную операцию. Ей надо трижды в день делать уколы и давать лекарства. У вас она и суток не проживет! Чего вы от меня хотите?

Парень достал конверт, который Полина дала Рубеко, это была ксерокопия чистосердечного признания ее отца.

— Мы уже в подробностях знаем, как ограбили кассу НИИ, кто участвовал в деле, кому какая доля принадлежит. До того момента, как мы нашли эту бумажку, деталей нам никто не сообщал.

— Я вообще-то догадливая. Вас послали козлы из прокуратуры, чтобы хлопнуть Егора и заткнуть ему пасть. Но вы опоздали, теперь вам его не достать.

— А он нас не очень-то интересует. Речь идет о деньгах. Если Рубеко приговорен, то рано или поздно он свою пулю схлопочет, — продолжал улыбающейся блондин ровным тоном. — Твой отец умер. Все деньги получил Рубеко. Некий Аркадий Витепаж повесился в московском отеле. С его долей ничего не понятно. Мы видели, как ты приходила к Рубеко и принесла это письмо. Вопрос. Почему он не отдал тебе твою долю и сбежал? На что рассчитывает? Мы же его везде достанем.

Полина поняла, киллеры не местные, их вызвали из другого города и, похоже, за очень небольшую плату.

Собравшись, она заговорила:

— Отец ничего не написал о четвертом участнике грабежа. Думаю, это главное лицо. У Егора нет денег, босс его тоже обокрал. Мы все остались на бобах. Да, я пыталась пугнуть Егора заявлением моего отца. Но он не испугался и ни от кого не удирал. Ни от меня, ни от вас. Ждал сигнала из Москвы, куда отправил разведчиков. Просто так совпало — мой приход и его отъезд. Он не собирается присваивать долю моего отца, обязательно вернется и отдаст мне деньги. А ваших прокуроров он не боится, потому что тоже написал чистосердечное признание, где указал имена тех, кто получил проценты с ограбления. Если Рубеко шлепнут, их тут же возьмут, а они сдадут вас как исполнителей. Молитесь богу, что его не застали. Если он вернется с деньгами, отдам вам половину своей доли. Я предупредила полковника: через две недели не появится, заявление моего отца получат в Генеральной прокуратуре и в Следственном комитете. Хотите поиграть в салочки, езжайте в Москву. Только где и кого вы там найдете? Егор Рубеко — опытный сыскарь. Деньги я вам отдам, но чтобы моя дочь сегодня же была дома.

Полина вышла из машины и направилась назад, к калитке. У нее тряслись руки и ноги. Она сама себе удивлялась, как ей удалось выдержать такое.

Зайдя в дом, она упала на кровать и разрыдалась.

Глава V

1

16 июня, 08 часов 12 минут

План нападения на Курбахина пришлось пересматривать. Встреча с охранником состоялась в лесу ночью. Последовали следующие изменения. Во-первых, Кирилл пообещал каждому из четырех сидящих в машине с Лазарем Курбахиным не по сто, а по двести тысяч долларов. Но и требования повысились. Одному из налетчиков надо проникнуть на территорию дачи заранее, так как после сигнала о выезде хозяина, сторож включает сигнализацию. Ворота и весь забор перекрывают лазерными лучами. Тут фокус с шестом не сработает, обогнуть луч невозможно. Нарушитель никакой сирены не услышит и вряд ли поймет, что он обнаружен. Вот почему сторож остается один, пока хозяин отсутствует. Ему некого бояться. Сигнализацию может отключить только он, когда первая машина возвращается для проверки территории и обстановки.

Охранники не понимали, зачем налетчикам нужно знать такие подробности. Все же очень просто. Первая машина уходит вперед. Вторая, тяжелый бронированный «хаммер», взрывается на мосту и тут же тонет в реке. Любой террорист сочтет покушение удачным. Никому и в голову не придет, будто цель может ехать в последней, третьей машине без брони. Но Кирилл и Гаврила не собирались менять свой план.

Телохранитель, поразмыслив, сказал:

— Пройти туда сможет только женщина.

Вика на встрече не присутствовала. Кирилл уже вроде бы решил от нее избавиться, но все еще колебался.

— Почему женщина? — спросил Гаврила.

— Потому, что повара все знают, он один. Курбахин гурман, других не признает. А подавальщицы меняются. Тут он предпочитает разнообразие попок, по которым можно пошлепать. После завтрака повар и девушка уходят, остаются только сторож и человек в подвале. Его никто из нас не видел, и вы не увидите. Проникнуть к нему невозможно. Если пошлете бабу, не давайте ей оружие. Все равно обыщут и переоденут в униформу.

— Что ты знаешь о подавальщицах?

— Куколки. В большинстве случаев официантки из фирменных ресторанов. Выбирают и хорошо платят за обслуживание, включая постель. Они приезжают в восемь утра. На воротах проверяют имя, пароль, на правой груди должна быть брошь. Деталь вроде пароля. Паспортов не спрашивают, но обыскивают тщательно. Можно иметь сумочку для косметики и коротенькое платьице. Больше ничего. Многие приезжают на машинах и оставляют их у моста, через груду гнилых досок переезжать не рискуют.

— Где находится пульт отключения сигнализации? — спросил Гаврила.

— Это знает только сторож. Зачем вам такие сложности? — не понимал телохранитель.

— Бабу мы найдем, — резко оборвал их диалог Кирилл, — но ей надо где-то оставить пистолет с полной обоймой.

— Это можно. В коридорчике возле кухни есть тумба с телефоном. По нему вызывают подавальщицу. В верхнем ящике будет лежать пистолет с глушителем. Пусть подойдет ответить на звонок, тогда сумеет незаметно его взять.

— Договорились.

Таки для Вики нашлась работа. Гаврила протестовал, спорил, но последнее слово, как всегда, осталось за Кириллом.

Наступило утро.

К воротам Вика приближалась медленно, чтобы хорошенько осмотреться. Три видеокамеры заметила, но тут их было гораздо больше, хотя для обзора хватило бы и одной. Огромная площадка перед въездом заасфальтирована. Ближе чем на десять метров к ограде не росло даже кустика. Вика подошла к воротам дачи и нажала на звонок.

— Кто вы? — раздался голос из динамика.

— Подавальщица.

— Пароль?

— Витязь.

— Имя?

— Лиза.

Замок щелкнул, открылась калитка.

Служащий Курбахина, хорошо знающий вкус хозяина, предлагал девочкам подработать. Никто не отказывался. Избранница получала деньги, значок, похожий на брошь, адрес и точную инструкцию. Очередная официантка доехала до моста на машине, а дальше пошла пешком. Когда ее перехватили, она была так напугана, что тут же выложила все детали. Никому и ничему не верящий Гаврила приставил нож к горлу девчонки, та вспомнила и о значке. Потом разделась, отдала все свои вещи, и тут произошло неожиданное. Она резко рванула вперед и прыгнула в воду. На что бедняга рассчитывала? Тело так и не всплыло на поверхность. Вероятно, девчонка ударилась головой о камень и пошла ко дну.

Вика подумала, что ее конец может быть ничуть не лучше. Влияние Гаврика на Кирилла росло с каждым днем, а он ненавидел Вику, как и всех женщин. Теперь, после провала с Храповым, и Кирилл считал ее обузой. Но главным врагом Вики оставалась Марта. Она была уверена, что колдунья специально завлекла ее в больницу и навела на палату Храпова. Спас пистолет. Гадюка имеет нюх и находит соперницу в многомиллионном мегаполисе. Тут уж ничего не поделаешь, ведьма есть ведьма. Возьмет ее пуля или потребуется осиновый кол, не известно. Ясно одно: Марта должна умереть или несчастья Вики не кончатся никогда.

Ступив за калитку, она очутилась перед огромным зеленым ковром газона. Метрах в тридцати стояла «дачка», особняк в три этажа, метров на сто растянулись флигели.

Одного из охранников она узнала, с ним велись переговоры. Он и вызвался проводить ее в дом.

Подъездная аллея шла вокруг клумбы. У мраморных ступеней стояли три машины. Особенно выделялся среди них черный «хаммер».

Вика шла первой, сопровождающий на шаг отставал.

Сзади послышалось:

— Пистолет с глушителем в тумбочке возле кухни. Сторож находится в правом флигеле второго этажа. Комната не известна, их там восемь. Но она должна быть с правой стороны, где окна выходят к воротам. Выбирайте одну из четырех. Осторожней. Сторож хитрый мужик.

В ответственные моменты Вика забывала о страхе, она никогда не паниковала. Страх парализует мозг, а паника толкает человека в пропасть. Эти истины были усвоены давно.

Охранник проводил ее до дверей и передал другому, находившемуся в доме. Девушку обыскали повторно, затем ей пришлось переодеться на глазах у двух мужиков, истекающих слюной. В кухне подавальщицу сдали с рук на руки повару. Он выглядел так, как и должен был выглядеть. Толстый, из-под колпака торчат короткие седые волосы, похожие на цыплячий пух, красная физиономия, нос картошкой.

Оглядев новенькую, он словно пробу снял с готовых щей.

— Ты ему понравишься, хотя сегодня я ждал Лизу. Костя говорил, будто ее пришлет.

— Костя передумал. Он не любит платить из своего кармана, сказал, что заплатит хозяин.

Повар рассмеялся, и его живот начал сотрясаться, как желе, упавшее на пол.

— Вот подлец! Жучара! Правильно! Лазаря теперь все обирают. Видела, сколько у него охраны? И каждый свой кусок урвать хочет. Разорят бедолагу. Правда, такой ловкач не пропадет. Я-то на него уже десять лет вкалываю. Ушлый мужик. Тебя как зовут?

— Вика.

— Победа значит, Виктория!

— Побеждать-то некого. Никто со мной не воюет, — засмеялась подавальщица.

Повар ставил на столик с колесиками тарелки с едой, достаточно скромной, для гурмана.

— А хозяин не привередлив, — заметила Вика.

— Это не ему. Вывезешь тележку в холл. Наш лифт для обслуги первый с правой стороны. Сядешь в кабину и нажми на кнопку с буквой «П». Спустишься вниз, увидишь длинный коридор. Постучи в третью комнату с правой стороны. Там живет гость хозяина. Это еда для него. Тарелки оставь, а тележку привези назад.

— Гость? А почему они не завтракают вместе? — удивилась Вика.

— Понятия не имею. Никто, кроме подавальщиц, его не видел. Нас с тобой это не касается.

— Как скажете.

— Семен меня зовут. И без всяких отчеств. Если Ласе понравишься, значит, еще не раз сюда придешь.

— Ласе?

— Так Лазаря его мама называла.

Вика выкатила тележку в коридор. Увидела тумбочку с телефоном, но проехала мимо. Ее история повторилась, она снова в роли горничной из офиса Храпова. Тот же чепчик, фартук, вот только платьице бежевого цвета, да и черных чулок ей не предлагали. Ноги голые, платье слишком короткое, очень большой вырез на груди… Пистолет с глушителем спрятать негде. Можно положить на столик и накрыть салфеткой, но зачем? Вика никого не собиралась убивать.

Коридор, холл с лифтами, деревянная лестница были огромные. Работают кондиционеры, никаких вентиляционных шахт нет. Вика обратила внимание на то, что во многих местах скопилась пыль и даже тополиный пух. Значит, уборщицы нет. В лучшем случае вызывают раз в неделю бригаду уборщиков. Одному человеку такой дом не осилить. Похоже, тут есть где спрятаться. Это хорошо. Но кого-то найти очень трудно. Это плохо.

В холле Вика насчитала пятерых охранников. У ворот — двое. Где же еще пятеро? Хорошо бы иметь подробный план дома, но где его взять? Она и ее сообщники рассчитывали на собственную интуицию.

Вроде бы зачем Вике вся эта глупая возня? Двое головорезов ищут деньги, которые лежат у нее, и готовы ради добычи на все. Она должна контролировать их, ведь они знают лишь о доле повесившегося Аркашки. Если узнают правду, ей крышка. Пока эти психи не угомонятся, приходится им подыгрывать. Ей достались сильные противники, это возбуждало.

Кнопок в лифте оказалось пять. Буква «П» нижняя, буква «П-2» верхняя. Между ними 1, 2, 3. Загадочный дом. Вика спустилась вниз. Опять подвал. И полумрак. Любые повторы в судьбе ее настораживали. И опять тележка, только не с бельем, а с едой. И такой же костюмчик…

Третья дверь справа оказалась запертой. Вика постучала. Замок лязгнул, и створка распахнулась.

— Я завтрак привезла.

— Заходи, милочка.

Невысокий полный мужчина показался ей знакомым. Где-то она его уже видела. Чисто убранная комната, широкая кровать, стол, телевизор, кресла, газеты. Не хватало лишь окон, но кондиционер работал исправно.

Пока Вика молча ставила тарелки на стол и напрягала память, толстяк поглаживал ее толстой лапой по ягодицам.

— Чуть позже, — сказала она, — меня хозяин ждет. — Вернусь за грязной посудой, тогда и пообщаемся.

— Только Ласе не надо ничего говорить. И не обманывай. У меня есть деньги.

— Подожди, когда он уедет.

Вика развернула тележку и направилась к выходу. На двери стояла грубая большая задвижка: отшельник запирался изнутри. Она услышала лязг железа, после того как вышла в коридор. У лифта ее словно током ударило. Вспомнила! Это Гоша. Администратор медиума Мары. Она видела его мельком из машины, когда Кирилл и Гаврик устремились за ним в подъезд, а потом на улицу вышел тот самый художник, из-за которого Кириллу пришлось возвращаться в особняк.

Значит, Гоша прячется на даче Лазаря. Курбахин взял его под защиту как единственного свидетеля. Он видел убийц в лицо.

Кнопки вызова лифта в подвале не оказалось, но кабина ее ждала, дверцы были открыты. А если бы лифт вызвали? Что тогда? Вика прошлась по подвалу и уперлась в тупик. Подвал — ловушка. Вероятно, Лазарь не позволяет гостю гулять по дому. Таким прохвостам не доверяют.

Вика вернулась на кухню и вскоре раздался телефонный звонок. Повар даже не сдвинулся с места. Подавальщица вышла в коридор и сняла трубку.

— Завтрак к столу через десять минут, — сказал резкий голос, и связь оборвалась.

Вика приоткрыла верхний ящик и увидела лежащий в нем пистолет с глушителем, но брать его не стала. Вернувшись к плитам, у которых колдовал повар, сказала:

— Нам дали десять минут, Семен.

— У меня все готово.

— Но на плите еще так много всего готовится.

— Это уже обед. Закончу и уйду. Кухня не запирается. Обед будет подавать сторож. Он сюда заходит, чтобы и самому подкрепиться. Мы его не обслуживаем.

— Почему? Он что, хуже других? — удивилась Вика.

— Кот, гуляющий сам по себе. Я даже не знаю, где его искать. Он может из стены выйти. Повезешь завтрак Лазарю, сама увидишь. Все стены коридоров и многих комнат обшиты панелями из дерева. Некоторые раздвигаются. Бац, и сторож появляется. Сам видел. Между стенками большое пространство. Он ходит по этим узким улочкам, а не как все люди, по коридорам. Дом хранит в себе много тайн. К тому же напичкан электроникой. Лазарь помешан на разных шпионских штучках. Когда-то он возглавлял лабораторию по их изготовлению. Это теперь стал профессиональным спекулянтом. Биржевиком.

Разговаривая, толстяк заполнил передвижной столик тарелками, соусниками и креманками.

— Неужели он один все это съест?

— Да нет. Большая часть возвращается не тронутой. Но он не завтракает один. Кого-то подсаживает за стол, из охранников. Больше не кого. Ну, давай, детка, вези. Третий этаж. Там у лифта стоит костолом, он тебя проводит.

Время выезда Курбахина с дачи было известно — ровно девять часов тридцать минут. Сейчас восемь пятьдесят, значит, у хозяина хватит времени только на завтрак. Но Вика не для того сюда пришла, чтобы ее выставили за ворота после отъезда Лазаря. Выходит, сейчас главная задача — сторож. Ясно, что перехитрить его не получится. А может, и хитрить не надо. Он всего лишь человек, не более того.

Вика вышла из лифта. Люка на крыше кабины не было, но глазок видеокамеры она заметила. В этом доме ее старые хитрости не пройдут. Нужно свежее решение.

Огромные комнаты третьего этажа представляли собой анфиладу. Ни дверей, ни коридора. Столовая располагалась в третьей. Огромные окна. Чисто, светло, стол яйцевидной формы, белые стены, белые шторы. Лазарь сидел на стуле с высокой готической спинкой, сзади стояли два здоровяка с кошмарными рожами, но в дорогих костюмах.

— Остановись, красавица, — приказал Лазарь, приподняв бровь. — Вот так. А теперь отойди от тележки и встань у камина.

Вика выполнила его приказ.

— Покрутись. Я хочу на тебя глянуть со всех сторон. Приподними платьице.

«Куда уж выше», — подумала Вика, но полностью оголила ноги, показалась со всех сторон.

— Класс! — произнес Курбахин. — Ну, тащи сюда еду.

Пока Вика сервировала стол, рука Лазаря гуляла под ее юбкой. Ей хотелось разбить одну из тарелок об его башку, но она лишь улыбалась.

— Садись. Будешь со мной трапезничать, — сказал хозяин.

— С удовольствием, — согласилась «подавальщица».

Лазарь набросился на еду, словно его год не кормили. Мало того, он чавкал, как свинья.

— Я вернусь на обед. Обедаешь со мной. Тогда будет больше времени, а сейчас, милочка, самое ответственное время. За первые три часа работы на бирже можно хапнуть от миллиона до пятидесяти. Но можно и продуть столько же. — Он говорил, причмокивая, глотая с едой половину слов, но Вика его понимала. — В тебе есть шарм, детка. Трудно поверить, что такие телки работают официантками.

— От меня муж ушел к молодой, мне ребенка кормить надо.

— Ты сама еще свеженькая, могла бы работать по вызову.

— Я слишком брезглива для этого.

— Я тоже. И потом, у шлюх нет медкнижки. Любую заразу можно подцепить. Мне для полного счастья только этого не хватает.

Он вытер салфеткой рот и резко встал.

— На выезд, мальчики.

Обходя стол, похлопал «подавальщицу» по щеке.

— Цимес. Горю желанием. Уже скоро. — И направился к лифту. Телохранители двинулись следом.

Вика осталась в комнате одна. Она не сомневалась, что за ней наблюдают. Надо вести себя естественно. Спокойно допив свой кофе, составила тарелки на столик и покатила его к выходу.

Через несколько минут они со сторожем останутся одни в доме. Ее никто не предупреждал о каких-либо запретах. Может она ходить по дому или нет? Но сторож вычислит ее раньше, чем она его найдет. Лучший вариант — неподвижность. Вика верила в свои чары, они срабатывали безотказно. Не зря же она задирала юбку у камина.

Вика вернулась на кухню, оставив столик с посудой в коридоре. Повар уже переоделся и стал походить на престарелого хлыща. Черная бабочка на белой рубашке с коротким рукавом и соломенная шляпа делали его смешным, но ко всему прочему он держал в руках зонт-трость, а на ногах были белые парусиновые ботинки. Ему бы на манеж цирка, а он стряпней занимается.

— Ну что, Вика? Он тебя оставил?

— Велел подать ему обед.

— Я и не сомневался, ты того стоишь.

Толстяк отвесил поклон и удалился. Вика выждала, скользнула в коридорчик, достала пистолет из ящика, сняла с предохранителя и положила на столик, накрыв салфеткой. Видит ее кто-то или нет, сказать трудно. Но к этой минуте повар подошел к калитке и кто-то должен его выпустить, а значит, внимание сторожа приковано к нему. Вика завезла тележку на кухню, поставила ее рядом со столом, скинула с себя платье, так как от плит все еще исходил жар, и стала готовить себе кофе. Обнаженная женщина — незащищенная женщина.

Чутье ее не подвело, он появился, парень лет тридцати пяти с приятной внешностью, умными глазами и хорошей фигурой. Вика представляла, что это хмурый мужик лет пятидесяти, похожий на лесника.

— Хозяин тебя оставил? — спросил сторож.

Вика пожала округлыми плечиками, вовсе не стесняясь своего вида.

— Велел подать ему обед. Ты должен знать об этом.

— Я знаю все, что мне нужно знать. На втором этаже есть комната, где ты можешь отдохнуть. С кроватью. Первая дверь слева. Не торчать же тебе на кухне полдня.

— Ты прав, кухня не мое место.

Вика с невероятной ловкостью выдернула пистолет из-под салфетки и, не целясь, произвела два выстрела. Одна пуля угодила парню в грудь, вторая прямо в сердце. Его отбросило назад, он ударился о стену и сполз по ней на пол.

— Терпеть не могу чужое оружие, — процедила она. — Пули ложатся не туда, куда надо.

Их разделяло не меньше четырех метров: парень даже не зашел на кухню, остановился у порога, прислонясь к косяку. Это Вика сочла оправданием не совсем точного первого выстрела.

Она надела платье, в котором пришла, кинула пистолет в сумочку, вытряхнув из нее косметику настоящей подавальщицы, и направилась к лифту, перешагнув через труп. На второй этаж она поднялась на пассажирском лифте и оказалась в длинном коридоре со множеством комнат. То, что она искала, находилось в пятой комнате по правой стороне. Компьютеры, пульты, стенды, огоньки разных цветов… Вика уселась перед экраном, осмотрела панель. Все довольно просто — кнопки управления имели надписи. Она нашла тумблер «сигнализация» под красной кнопкой и опустила его вниз. Кнопка сменила цвет на зеленый. Оставалось нажать лишь кнопку с названием «ворота». Возле монитора стояла клавиатура с цифрами, без единой буквы. Вика подумала и нажала на цифру семь. На экране показалась столовая. Джойстик мог увеличивать и уменьшать расстояние, поворачивать камеру или включать другую. Перепробовав все кнопки, девушка нашла даже комнату в подвале, где сидел Гоша. Кнопка номер девятнадцать. Мелькнула мысль: «Надо запомнить. Этот сюрприз выведет Кирилла из игры». Странно, что ни разу не включилась камера на кухне и в коридорчике, где лежал труп. Выходит, зря она платье снимала и виляла бедрами перед плитой.

Теперь Вика точно знала, что кроме нее и Гоши в доме никого нет. Часы на стене показывали одиннадцать двадцать. Кирилл дал ей время до часу дня, чтобы разобраться со сторожем. У нее осталась уйма времени. Можно прогуляться по дому.

Поднявшись на третий этаж, Вика прошла анфиладу до конца, пока не очутилась в кабинете. На столе, среди бумаг, лежал фонарик, которым определяют подлинность денег. Зачем он здесь? Может, Лазарь не только платит, но и получает от кого-то наличные? А почему нет? В замках ящиков стола торчали ключи. Она открыла средний. В нем оказались заполненные долларами пухлые конверты. Имена, написанные на них, ни о чем не говорили. На самом пухлом значилось: «Охране за выходные». В нем были две пачки стодолларовых купюр. Двадцать тысяч. У Вики загорелись глаза. Она начала складывать доллары в сумочку, но мешал пистолет. Выход нашелся быстро. В ящике лежал маленький револьвер на шесть патронов. Решив, что ей хватит, бросила пистолет с глушителем в стол, а маленький револьвер заткнула за узкий поясок платья. Жаль, что Лазарь не любит девочек в чулочках. Чулки могут играть роль кобуры. Вика включила фонарик и проверила доллары. Настоящие. Машинку решила взять с собой, чтобы проверить деньги, лежащие дома.

Огляделась. Зачем держать деньги в столе, если за спиной стоит сейф? Конечно, весь дом можно назвать сейфом. Сюда никто не попадет с улицы, да и свои под контролем. В ее голове родился план. Место действия надо хорошенько изучить, чтобы потом использовать как игровое поле. Вика сунула фонарик в сумку и с трудом ее закрыла. Теперь надо проверить еще одну догадку. Она подошла к сейфу. Номерной код. Прошептала:

— Блефуешь, игрок! — И повернула ручку. Дверца открылась.

— Я так и думала.

Сейф оказался пустым.

— И это я предвидела. Но деньги у этого типа всегда должны быть под рукой. Без них он и шага сделать не может.

Она еще раз осмотрела кабинет. В углу стоял стеклянный шкаф. В нем хранилось оружие. Вика открыла дверцу. Все винтовки уникальные и все с оптическим прицелом. Возле каждой магазин с патронами. Восемь стволов, за любой не жалко миллион отдать. Бесценная коллекция. Но сейчас ее даже оружие не интересовало, хотя она всегда была к нему неравнодушна. Первое, что пришло ей в голову, проверить картины. Некоторые висели высоко, но вдоль стен стояли стулья, кушетки и диваны. На одном из стульев виднелись небольшие вмятины, похожие на углубления, оставленные подошвами. Вика встала на этот стул, ощупала раму изнутри, наткнулась на кнопку и нажала на нее. Картина оказалась дверцей. За ней был настоящий сейф. Именно Лазарь толкнул идею Гоше, как делать тайники, и тот состряпал себе такой в приемной Мары, где она однажды побывала. Правда, там ничего не нашли, кроме портфеля с квитанциями, а здесь лежало не меньше двух миллионов.

Вика выбросила все пачки на пол, вернула картину на место, спрыгнула и первым делом повыдергивала по одной купюре из каждой пачки.

Машинка определила подлинность сотенных бумажек. Девушка чуть не завизжала от восторга. Гора денег! Но как их вынести? Заперев сейф на кодовый замок, она прошлась по комнатам и в спальне нашла большую дорожную сумку, в которую и сложила свою добычу.

Что дальше? Перекинуть ее через забор? Там открытая площадка… Вынести через калитку и спрятать в лесу, завалив ветками? Но оставить кучу денег без присмотра… Нет, это невозможно.

Взяв сумку, девушка вышла во двор. Тишина. Птички поют. Можно было бы уйти, но Кирилл и Гаврила где-то рядом. Риск слишком велик. Выход один — дождаться их и решить проблему здесь, на даче.

С правой стороны располагался гараж. Вика направилась туда. Из шести машин ее внимание привлекли две — милицейская и «Скорая помощь». Обе с маяками на крыше. Судя по всему, Лазарь держал их на случай бегства. Такие тачки никто не останавливает. Вика открыла дверцу «Скорой помощи» и села за руль. Ключ зажигания торчал в замке. Она попробовала завести машину. Без проблем. Полный бак бензина. Хоть сейчас езжай. Но близок локоток, да язык короток. Вика не могла недооценивать своих партнеров. Поймают, на этот раз бить не станут, раздавят, как таракана. Она спрятала сумку с деньгами под сиденье и вернулась в дом.

Сложная операция ею выполнена: в дом она попала, деньги нашла. Теперь надо остаться живой и сохранить добычу. Стрелки часов приближались к оговоренному времени.

2

12 часов ровно. Тот же день

За квартал от цели спецмашину «Спутниковое телевидение “Сатурн”» остановили два гаишника. Достав пистолеты, они забрались в салон. Технари, которых никто никогда не грабил, были так растеряны, что подчинялись всем приказам. Их раздели, связали скотчем, заклеили рты. Инженеру в последнюю очередь: его заставили дать полную информацию о работе, которую тот должен был проделать. «Гаишники» переоделись в униформу спецов. Рубеко сел за руль, и машина тронулась.

— Будете вести себя тихо, останетесь живыми, — сказал налетчик, ехавший в салоне. — В противном случае вам крышка. Мы знаем, кто вы, от нас не спрячешься.

Спустя несколько минут, оба новоиспеченных технаря зашли в подъезд элитного дома. Их встретил старший охранник.

— Опаздываете ребята. У нас порядок строгий.

— У нас тоже, — зычным басом отозвался Егор. — Дай бог к вечеру закончить. Аппаратура требует точной настройки. Ошибешься, получишь не то качество. У нас нет времени мотаться на одну точку по пять раз.

Высокий, статный, с посеребренными висками, он был очень убедителен. Охранник дал ему ключи.

— Работайте сколько нужно, ребята.

— И еще, приятель. Аппаратуры у нас много, она очень дорогая, я не могу оставить ее на улице. Дай распоряжение, чтобы нас пропустили на подземную парковку или выставляй охрану возле фургона.

На несколько секунд охранник задумался, потом подошел к телефону:

— Жора! Пропусти на парковку телевизионный фургон. У ребят дорогая техника. Все, давай.

Он повернулся к Рубеко:

— Езжайте, вас пропустят. Вниз, направо и до конца. Там есть места.

Егор подтолкнул напарника к выходу. Глумов выглядел смешно в бейсболке, надвинутой на лоб до самых темных очков.

Тот, что стоял на воротах парковки, допустил ошибку — открыл шлагбаум, не заглянув в салон. Опомнился, когда фургон уже проскочил мимо. «Ну и черт с ним, — махнул он рукой. — Приказали — пропустил. Ответственность на старшем».

Машин в подвале было много.

— Такое впечатление, что жильцы не работают. Плюнуть некуда, — удивился Глумов.

— Бизнесмены на цветных иномарках не катаются. Это машины их жен, которые еще в постельках нежатся. А мужей персоналки возят за счет фирм, — с видом знатока пояснил Рубеко.

Они поставили машину, забрали сумку со своими инструментами и направились к лифту, оставив связанных на полу салона.

— Едем на последний этаж, Валера. Если движение лифтов где-то фиксируется, то нам лучше не рисковать. Вниз спустимся пешком, — сказал Рубеко. — Ты думаешь, она вернется? — спросил он уже на лестнице.

— Не уверен. Три дня Вика следила за дачей Курбахина. Сегодня утром они втроем поехали туда. Я проводил лишь до шоссе и понял, куда они едут. Сумасшедшая затея, там полк охраны. Конечно, для этой троицы препятствий не существует, но я бы не решился.

— Черт с ними. Главное, что они сейчас заняты.

— Послушай, Егор. Если Вика сюда вернется, то только одна. Ее дружки не знают этого адреса. Здесь ее «личная база», убежище, если хочешь.

— Эта баба что-то задумала, Валера. Она так просто рисковать не будет.

— Жадность фраера сгубила, Егор. А разве не риск ограбление офиса Храпова? Я не верил, что она вернется живой. Однако выжила. Мало того, сейф обчистила, несколько человек замочила. Удивительно, что ты жив остался.

— Мне повезло. А беглым зекам говорить обо мне глупо. Я же сдал бы ее. Этих придурков не интересовала история с ограблением. Их задача — вернуть деньги и наказать шулеров. Все! Точка!

Они спустились на нужный этаж. Посмотрев на электронный замок, Рубеко почесал затылок.

— Задачка.

— Нет проблем, — успокоил его Глумов. — Сейчас тринадцать ноль-ноль. За час справимся. Не зря же мы братку тысячу баксов отстегнули, а еще две штуки заплатили за сканер. Профессиональные взломщики стоят дорого.

— Наивный ты мужик, Лера. Этого парня я нашел в группе технической поддержки. Они десяток таких замков обслуживают. Им и смотреть не нужно, и без того знают, где какие стоят. А песню про взломщика он спел, чтобы цену поднять.

— Значит, так. — Глумов прищурился и задрал голову к потолку, будто там все и написано. — Замок под напряжением, в первую очередь его надо обесточить. Щиток на площадке. Вот он. Надо вырубить тумблеры ее квартиры. Потом снять защитную крышку с блока кнопок замка. Под ней еще одна крышка, под напряжением. Снимаем ее и видим плату. Нужно подсоединить сканер «крокодильчиками» к зеленому и желтому проводкам и включить. Он считывает шестизначный код, выкладывает его на дисплей. Потом мы все собираем, включаем напряжение и набираем выданный сканером код. Дверь открывается! Никогда не доверял электронике. Хороший замок должен закрываться на ключ.

— Хватит болтать. За работу.

3

13 часов. Тот же день

Минутная стрелка перескочила еще одно деление, и Вика нажала на кнопку «Сигнализация», затем на кнопку ворот. Все сработало. Она увидела, как створки начали разъезжаться.

Ее партнеры появились не сразу. Обе рожи высунулись одновременно с двух сторон вместе со стволами автоматов. Вика взяла микрофон и нажала на кнопку «Громкая связь»:

— Заходите, господа. Я вас заждалась. Поживее, здесь нельзя ничего оставлять открытым больше тридцати секунд. Сработает сигнализация.

Ее голос громко звучал из динамиков, развешанных по всему двору. Будь тут соседи, они бы все слышали. По поводу тридцати секунд и сигнализации она придумала. Не ради насмешки, для дела, но не знала, что придется этим воспользоваться сразу.

Кирилл и Гаврила вошли на территорию дачи. Ворота за ними закрылись. «Ну, мальчики, теперь поиграем в покер. Я делаю ставку на блеф, а ваша ставка — жизнь», — усмехнулась Вика. Она чувствовала себя как дома и спокойно вышла во двор.

— Опустите автоматы, господа. Дом чист.

— Может, тебя держат на мушке и научили, что нужно говорить, — прохрипел Гаврила, оглядываясь по сторонам.

— А зачем меня держать на мушке? Не проще ли вас уложить, пока вы от ворот до дома добирались. Шли, словно через минное поле. У нас час времени. Я должна кое-что показать, нам надо подготовиться к встрече. Идите за мной.

Кирилл впервые улыбнулся. «Какой подарок, — подумала Вика. — Так надоело видеть его злую рожу».

— Где сторож? — спросил он.

— Валяется дохлый на кухне. Сам пришел, я его не звала. Тут кругом видеокамеры, похоже, ему понравилась моя попка. Пожалуйста, если только с моего согласия.

В кабинет она провела их по парадной лестнице.

— Сейф перед вами.

— А деньги в нем есть?

— Без сомнения. Лазарь перед отъездом всех сюда вызывал по одному. И меня тоже. Достал из стола конверт и вручил мне. Значит, и другие получили такие же. Что, по-вашему, он каждый день бегает в банк за наличными? Фальшивками за свою жизнь расплачиваться он тоже не будет. Если вскроете за час, можем не развязывать войну, а тихо уйти.

Гаврила, присев на корточки, начал осматривать замок.

— Нет! — гаркнул Кирилл. — Курбахина ждет петля. И он сунет в нее свою тупую башку!

— Тогда выкиньте свои «калаши» и возьмите стоящее оружие. В стеклянном шкафу многозарядные винтовки с оптическим прицелом. Патронов тоже хватает.

Кирилл направился к шкафу, а Гаврила, почесав подбородок, сказал:

— Замочек-то несложный, пожалуй, мне часа хватит.

— У меня есть для вас сюрприз, — улыбнулась Вика. — Веревка найдется?

— В рюкзаке, у меня за спиной, — ответил Кирилл.

— Идемте, я кое-что покажу, а вы уж решайте, что делать.

Мужчины переглянулись и пошли за Викой. Она привела их в комнату с аппаратурой и нажала на пульте кнопку с номером 19. На экране появился Гоша. Он лежал на тахте и листал журнал, потом почесался и закурил.

— Где он? — зарычал Кирилл.

— В подвале. Курбахин его спрятал как единственного, кто видел вас.

— Отведи меня к нему.

— Провожу, но с тобой не пойду. Палачом ты у нас заделался, Кирюша, а мое дело — сидеть за пультом. Нам нежданчики не нужны, на воротах вновь включилась сигнализация.

— Я тоже не пойду, — сказал Гаврила. — Мне сейф покоя не дает. Попробую разобраться с замком.

— А я в вашей помощи не нуждаюсь! — резко бросил Кирилл. И обернулся к Вике: — Ты случайно на него наткнулась?

— Нет. Утром относила ему завтрак.

Вика вызвала служебный лифт, по которому сама спускалась. Другие лифты в подвал не вели. Этот бункер с бетонными стенами походил на бомбоубежище, а в мирное время стал служить винным погребом.

В лифт Кирилл зашел один.

— Нажми нижнюю кнопку. Потом по коридору третья комната справа. Выйдешь из лифта, тут же закрой дверь. Я предупреждала, больше тридцати секунд ничего открытым оставаться не должно.

— Помню. Третья справа, говоришь?

— Да, он там.

Лифт двинулся. Его движение отражалось на табло. Вот он замер. Вика прижала ухо к решетке, услышала — дверь закрылась, и тут же нажала кнопку вызова. Кабина вернулась назад. На всякий случай девушка приоткрыла дверцу, хотя знала, что в подвале нет кнопки вызова и нет лестниц. Кирилл в ловушке.

По пути в кабинет она пыталась понять, что произошло, когда она показывала Гошу Кириллу. Вроде бы картинка повторилась. Ведь человек не может бесконечно листать один и тот же журнал и буквально повторять те же движения, которые она видела утром. Может, она включила утреннюю запись? Так это или нет, сейчас значения не имеет, наверху ее ждет главный враг.

Гаврила ждал на лестнице с автоматом, нацеленным ей в грудь.

— Хреново закрыла сейф, чумичка. Где деньги?

Девушка не испугалась. Она улыбнулась.

— Дом большой. Поищи. Может, и найдешь. Но если найдешь, с ними в обнимку и сдохнешь. Ворота заперты, сигнализация включена. Ты не сможешь выйти с территории. Вы собирались уходить на машине охраны и взорвать за собой мост. Значит, свою машину оставили за мостом. Далековато. Курбахин вернется через полчаса. Успеешь?

— Что ты задумала, стерва?

— Иду отключать сигнализацию. Деньги у меня. Могу взять тебя с собой и поделиться. Но под дулом ничего делать не буду. Если у меня нет оружия, то и у тебя его не должно быть. Играем на равных.

Гаврила колебался.

— Где Кирилл?

— Они там вешают друг друга. Не знаю, у кого получится лучше. Ты теряешь драгоценное время.

— Ладно. Иди вперед. Автомат я брошу, когда нажмешь кнопку на пульте.

Вика шла первой. У нее был только один шанс — она свернет за угол на секунду раньше. Гаврила держал автомат наготове, но выстрелить не успел. Первая пуля из короткоствольного револьвера Вики прошибла ему лоб, вторая угодила в глаз. Смерть наступила раньше, чем он упал на паркет.

Девушка сунула ствол под импровизированную повязку на ноге возле самых трусиков и поспешила к пульту управления. Вновь отключила сигнализацию, открыла ворота и, взяв свою сумочку, направилась к гаражу.

Вскоре с территории дачи Курбахина выехал автомобиль «Скорая помощь» с маяком на крыше.

4

14 часов 07 минут. Тот же день

Подполковника Марецкого Сквознов в управлении не застал. В отделе был только лейтенант Добрушин, который занимался бумажной работой.

— Где Степан Яковлевич? — спросил Сквознов.

— Привет, Юра. Ты что такой взволнованный?

— Привет, привет. Вопрос понял?

— Понял, конечно. Подполковник уехал в офис Лазаря Курбахина. Всех ребят взял с собой. Я толком не понял, то ли они обыск затеяли, то ли с Курбахиным что-то случилось. У Степана Яковлевича были такие же сумасшедшие глаза, как у тебя сейчас. Велел мне собрать все бумаги по этому делу и подшить в одну папку. Ты ему звонил?

— Номер недоступен. Уходит драгоценное время.

Сквознов метался по кабинету шириной в три шага и не мог остановиться.

— Я нашел Вику, ее настоящая фамилия Борисовец. Не на каждом шагу встречается. Пробил по базе БТИ. У Виктории Тарасовны Борисовец квартира в элитном доме в центре Москвы. Если ее дома нет, нужно устроить засаду. Я бы и обыск произвел.

— А санкция суда? Надо идти к дежурному по городу. Полковник — головастый мужик, подскажет, что делать.

Но мудрый полковник лишь пожал плечами:

— Вот что ребята. Идите к генералу Черногорову, он в курсе событий. Если эту бабу объявить в федеральный розыск, то и санкции не потребуются. А он это может сделать.

— Идти с докладом к генералу через голову начальника? — удивился Сквознов.

— Чрезвычайное обстоятельство. Речь идет об особо опасном преступнике.

— Понял. Гениальное решение.

Капитан и лейтенант побежали к руководству.

Сегодня им явно не везло, у генерала проходило важное совещание, и к нему не пропустили. Никто другой их проблемы решить не мог. Ребята попали в тупиковую ситуацию.

— А почему ты не позвонил Марецкому из Перми, Юра? Хотел сам Вику взять? Понимаю. Ты только информацию добываешь, а остальное за тебя Марецкий делает. Обидно, конечно, но дело-то общее.

Сквознов, отведя глаза, что-то буркнул. Он ждал, когда капитан отвернется, чтобы проскочить в кабинет. Что такое генеральские совещания, здесь все знали.

* * *

Вика благополучно добралась до дома. «Скорую» она бросила у вокзала и взяла такси. Теперь самое страшное позади. Партнеров-монстров больше нет. Кириллу из подвала не выйти. Вот сейчас, в эту минуту, Лазарь возвращается домой. Ворота открыты. Один труп на лестнице, другой на кухне. Деньги исчезли. Мелочь, каких-то два миллиона. Переживет. В подвал без оружия никто не полезет. Каким бы ловким Кирилл ни был, через охрану ему не пройти. Нужно пересидеть пару дней, не высовывая носа, и подумать о тихом уходе из города.

У Вики родилась шальная идея. В Питере живет сумасбродная баба по имени Елизавета Бугуславская. Жирует. Три года Гоша отправлял ей большие деньги, заработанные Мартой. Почему бы не поделиться накопленным? Но сейчас хотелось лишь спать, сегодняшнее перенапряжение давало о себе знать. Рюмку водки и в постель.

Не получилось. Войдя в квартирку, Вика швырнула дамскую сумочку на диван, огляделась и замерла. Чемодан с деньгами — на полу. Крышка откинута, деньги на месте. Сообразила — воры еще здесь. Она опустила сумку с деньгами на пол и подумала: зря поторопилась снять подвязку с ноги и переложила револьвер в сумочку.

— Не шевелись, выстрелю, — раздался голос за спиной.

Девушка медленно развернулась. Перед ней стоял Рубеко с пистолетом.

— Всю добычу в дом тащишь? Это правильно. Честь тебе и хвала. Думаю, что следующей порции корма мы ждать не будем, нам и этого хватит.

Внезапно полученный удар по кисти заставил Вику оглянуться. Этого типа она раньше не видела. Удар получился сильным, бил рукояткой пистолета. Кисть начала опухать, боль усиливалась.

— Извини, подруга, но со стрелками не договариваются, их обезвреживают, — сказал он, завел ей руки назад и защелкнул наручники. — Так всем спокойнее будет.

Вика издала нечеловеческий вопль. Ее толкнули, и она упала на диван.

— На всякого мудреца довольно простоты, — ухмыляясь, прошипел Рубеко. — Спасибо, что деньги сберегла. — Он стукнул ногой по чемодану. — Тут моя доля, Аркашкина, которого ты повесила, главбуха Чилинина. В общем, все, что мы искали. Твоей доли я тебя лишаю за нарушение джентльменских договоренностей.

У Вики язык прилип к небу. Она не могла произнести ни слова. Напарник Рубеко открыл принесенную ею сумку.

— Смотри, Егор, тут премиальные.

— Не премиальные, а штрафные. Компенсация за нашу работу. Собирайся. Уходим.

— Так девушку и оставим? — спросил Глумов.

— Не волнуйся, за ней скоро придут. Дверь запирать не будем.

Они забрали чемодан, сумку с деньгами и ушли.

Вика слышала, как хлопнула входная дверь, но замок не защелкнулся.

Оставшись одна, она пыталась вспомнить, где могут быть шпильки для волос, тогда наручники не проблема, плохо, что кисть сильно распухла. В сумочке, которую, войдя, она бросила на диван, оружие, несколько конвертов с деньгами, в тумбочке паспорта. Один из них заграничный. Купить билет на самолет и улететь на Кипр. Там дом, банковский счет и свобода. Но деньги? Для Вики деньги решали все. Рано Рубеко торжествует победу. Она его найдет. Вика с такой силой сжала зубы, что они заскрипели.

* * *

Фургон с броскими рекламными надписями и картинками выехал из подземной парковки. Напротив ворот стояла машина, в которой сидели Марта и Женя Метелкин. Они ждали этот фургон, и он появился.

— До отхода поезда остался час, — сказал Метелкин. — Как бы не опоздали.

— Ты сам не опоздай, Женечка.

— Успею. Мы едем в одном купе. Я же за ним стоял в очереди и взял соседнее место. Странный маневр. Уезжает только один, и на поезде. Рискованно. Второй, скорее всего, поедет на машине.

— Не гадай, сыщик, это не твое. Работай по плану и рассчитывай теперь только на самого себя. Нас уже рядом не будет.

Марта вышла из машины, а Метелкин поехал за фургоном.

Девушка зашла в подъезд. Охранники с ней вежливо поздоровались, хотя никогда раньше ее не видели.

* * *

Сквознову все же удалось проскочить в кабинет генерала. За длинным столом сидели полковники и что-то писали в свои блокноты, а Черногоров разгуливал по кабинету с видом учителя, диктующего диктант ученикам.

— Виноват, товарищ генерал. Сообщение срочной важности.

Все опешили. За такую выходку можно и звездочки на погонах лишиться.

— Докладывай, капитан, — неожиданно мягко сказал Черногоров.

— Настоящая фамилия Виктории Величко — Борисовец. На это же имя имеется загранпаспорт и открытая шенгенская виза. Уехать может в любой момент. Имеет недвижимость в Греции и офшорные счета. В Москве есть квартира, где она может скрываться. Записана на фамилию Борисовец. Главного ее сообщника зовут Кирилл Витепаж. По данным Министерства юстиции погиб в местах заключения, что не соответствует истине. Требуется обоих объявить в федеральный розыск и проверить квартиру Виктории Борисовец, а также предупредить таможенные и пограничные службы в аэропортах Шереметьево и Домодедово.

Капитан вел себя непозволительно. Он диктовал начальнику управления, что ему делать. И не один на один, а в присутствии начальников отделов. К общему удивлению, Черногоров снял трубку и практически повторил слова Сквознова. При этом капитан подкладывал ему листки с данными, чтобы генерал не сбился.

В конце Черногоров все же добавил от себя:

— Оперативную группу на выезд. Руководителем назначаю капитана Сквознова.

Такого на Петровке еще не бывало. У бедного парня даже веко задергалось.

* * *

Вике удалось снять наручники, но она едва стояла на ногах. В голове был какой-то сумбур, она не могла понять, что ей делать. Наконец сообразила. Переоделась в свое любимое черное платье, взяла паспорта, проверила деньги. Не очень много, но на первое время хватит. Достала ключи от машины. Она знала, что «фольксваген» останется у Кирилла, и вторую машину купила по своему настоящему паспорту на фамилию Борисовец. Новенькая «мазда» стояла на подземной парковке и ждала своего часа. Час пришел.

— Прыгнула с небоскреба и, пролетая двадцатый этаж, считаешь, что все идет хорошо?

По коже Вики пробежали мурашки. Она подняла глаза и увидела Марту.

— Ты очень кстати, ведьма, не придется за тобой бегать. Это ты навела на меня Рубеко?

— Нет. Это он навел меня на тебя.

Вика только что перекладывала вещи из одной сумки в другую, обе были открыты — револьвер под рукой. Хоть в чем-то повезло. У Марты в руках тоже сумочка, но куда же колдунье с ней соревноваться. Смешно.

Вика выхватила револьвер:

— Хватит колдовать, ангелочек. Пора тебе на вечный покой.

— Я бессмертна. Разве ты не знаешь?

— Это мы сейчас проверим.

Прозвучал выстрел, следом второй, третий, четвертый… В барабане кончились патроны, а Марта стояла живая и невредимая.

— Это невозможно, — с трудом выговорила Вика.

— Возможно.

Марта выстрелила, пуля разбила вазочку, стоявшую на столике.

— Сегодня, дорогая, условия диктую я. Три варианта на выбор. Я тебя пристрелю, как кровожадную крысу. Это первый. Оставлю здесь, прикованную к батарее — второй. Менты прибудут с минуты на минуту, уж это я знаю точно. Третий вариант самый бескровный. Вывезу тебя за город. Лес лучше, чем камера.

— Я выбираю третий, — осипшим голосом произнесла Вика.

— Поедешь в наручниках. Бросай ключи от машины. Сумки оставишь здесь, в подарок ментам. Вставай. По дороге я расскажу тебе сказку про то, как опасно будить спящих собак.

* * *

На территорию усадьбы Лазаря Курбахина въехали три машины сразу. Из первой тут же выскочили охранники и, выставив стволы, начали осматриваться. Из уличных динамиков послышался щелчок, потом мужской голос:

— Отставить панику. Все в порядке. Опустите оружие и заходите в дом.

Ворота начали закрываться. Из второй машины вместо охранников вышел Марецкий и еще трое офицеров.

В доме их ждала странная картина. На лестнице медэксперт занимался трупом, а в столовой неторопливо обедали четверо мужчин и девушка в халате не своего размера. Из присутствующих Марецкий знал только Журавлева.

— И как все это понимать, Дик? — нахмурился подполковник.

— Привет, Степа, проходи, присаживайся, — по-хозяйски пригласил его Вадим. — Повар тут сказочный, жратва во рту тает. Вот, познакомься. Начнем с дамы. Извини, что она в одном халатике. Вика ее до гола раздела у моста. Лиза — чемпионка мира по фигурному плаванию. Мы все дно реки заранее проверили и оставили там для нее акваланг. Пришлось бедняжке больше часа под водой сидеть. Тут уже не спортивную медаль надо вручать, а боевую. Ну а рядом с Лизой Миша Голованов, — он указал на парня в окровавленной рубашке, жующего курицу. — Каскадер и пиротехник. Это он играл роль сторожа, а потому получил две пули. Витя, — Дик похлопал по плечу сидящего рядом парня, — наш главный консультант по электронике. Мы сидели за стеной и видели происходящее на мониторе. Все прошло как по маслу. А это тот самый Гоша, — Журавлев кивнул на толстяка. — Одна из наших главных приманок. Сейчас на его месте в подвале сидит Кирилл Витепаж. Опасный дяденька. Так просто его не возьмешь. Гоша покажет спецназу лазейку, через которую сам вылез. Ну и, наконец, я, собственной персоной, главный инженер выстроенной конструкции. За поимку опасных преступников ты, Степа, должен ходатайствовать перед управлением, чтобы мне восстановили лицензию.

— Ты понимаешь, что творишь, Дик? — продолжал хмуриться Марецкий.

— Мы устроили ловушку бандитам по своим правилам. Такие дела нельзя доверять вам. Кроме крика и мата типа «Всем лежать!», вы же ничего не можете. Тут нужна была тонкая игра!

— Где Вика?

— Ну, Степа… У меня же совесть есть, надо и тебе что-то оставить для отчета. Вику теперь нетрудно найти и можно брать голыми руками. Когти мы ей обломали. Не укусит и не оцарапает.

— Ты чего-то не договариваешь, — разозлился Марецкий.

— Может, оно и к лучшему. Тебе ведь результат важен.

— Скажите, господин подполковник, а я могу поехать домой? — спросил Гоша. — Дик говорил, что мои документы у вас. Меня без паспорта в поезд не пустили.

Марецкий внимательно посмотрел на него.

— Вы будете выступать свидетелем в суде, господин Градский. Торопиться вам все равно некуда. Ваша любовница, которой вы посылали деньги, продала квартиру в Питере, вышла замуж за иностранца и перебралась на постоянное место жительство в Финляндию. Очень сожалею.

Гоша замер с открытым ртом.

В комнату вошел Лазарь Курбахин:

— Черт! Все получилось!

Его лицо сияло.

* * *

Метелкин наблюдал из окна вагона, как на платформе прощались Рубеко и Глумов. Он все еще не знал, кто из них поедет с ним в одном купе, и не мог слышать, о чем они говорят.

— Полина видела только двоих, Егор, — говорил Глумов. — Может, их больше. Дочку ей вернули, побоялись, наверное, долго держать у себя больного ребенка. Они ждут тебя с деньгами. Если что не так, могут сразу же хлопнуть. Уж лучше отдать, тогда они свалят.

— От одних откупимся, наймут новых, Лера. Это не выход. У меня вот какая идея. Деньги надо пометить или переписать номера купюр. Второе. Моим друзьям из прокуратуры сообщить, что киллеры все получили, но меня оставили живым. Этого им не простят. Я должен найти того капитана, который поднял скандал в Дубне. Толковый парень, за два дня все ниточки распутал. Он сможет найти выход.

— И отнимет у нас деньги? — возмутился Глумов.

— Не жадничай, — охладил его пыл Егор. — Всем хватит. О Викиной доле никто не догадывается. Отдадим какую-то часть и скажем, что это все, что мы нашли.

— Тебя не сумели обвинить в причастности к ограблению, так ты сам решил сдаться?

— Это лучше, чем сидеть и ждать пули. Если этих киллеров схватят, они выложат копию чистосердечного признания старика. Все выплывет наружу. И еще, Лера. Я отказываюсь от своей доли. Деньги меня не спасут. У меня всегда их хватало, но счастливым я так и не стал. Мне очень понравилась роль лодочника. Когда буча утихнет, вернусь в свой охотничий домик и буду выдавать лодки на прокат. Жизнь без головной боли — вот счастье.

— Ты свихнулся! — бросил Глумов, подхватил чемоданы и вошел в вагон. В глубине души он был согласен с бывшим полковником и даже зауважал его.

Сосед по купе раскладывал на столике стандартный набор дорожных продуктов — вареные яйца, курицу, помидоры.

— О! Привет! А я уж подумал, что одному придется ехать. Не люблю пить в одиночку. Меня Женей зовут, — сказал он и достал бутылку водки.

— Валерий, — представился Глумов.

Веселый парень не вызывал у него подозрений, он решил, что можно расслабиться.

Выпили, разговорились.

— Ты куда едешь, Женя?

— До Александрова. Всего-то сотня километров. На электричку денег не нашлось, обчистили меня. Хорошо, проводница попалась знакомая, она и пристроила на поезд дальнего следования. А ты куда?

— Попутчики. Но у меня другие причины. В купе надежней, чем в электричке, где шпана орудует.

Глумов достал бумажник и вынул из него пачку долларов. Отсчитав десять сотен, положил их перед Метелкиным.

— Это тебе. С годами отдашь. Бери и не капризничай. Я человек очень богатый.

— Даже слишком, чтобы ездить на электричках.

Метелкин разлил водку в стаканы.

* * *

Марецкий и Сквознов вернулись в управление одновременно. Их тут же вызвали к Черногорову. Первым докладывал Сквознов.

— Вот ее сумка, товарищ генерал. В квартире оставлена засада. Вика должна вернуться. Здесь пистолет с ее отпечатками, но все патроны израсходованы. Три паспорта. Первый на имя Виктории Величко, подлинный, второй на имя Виктории Борисовец, тоже настоящий. Еще загранпаспорт, две пары водительских прав, на Величко и Борисовец, чековая книжка с данными банка на острове Кипр. Так что мы знаем, где она держит свои деньги. В сумке визитные карточки банкиров, я имею в виду наших, деньги в конвертах. Всего тридцать семь тысяч долларов. Без всего этого она, по сути, голая, не может сбежать без денег и документов. Будем ждать.

— Она не вернется, Юра, — обреченно заявил Марецкий. — Она уже возвращалась домой с дачи Курбахина. В конвертах его деньги. Пистолет тоже принадлежит Курбахину. В барабане было шесть патронов: два боевых, четыре холостые. Расчет детектива Журавлева сводился к следующему. Он собрал пауков в одной банке и дал им кучу времени. Сейф — главный лакомый кусок. Правда, денег в нем не было, для приманки Курбахин только в столе оставил конверты с зарплатой, что и должно было навести бандитов на мысль, будто остальное в сейфе. Пистолет предназначался для Вики. Она первой попала в дом.

Зная ее как безупречного стрелка, в барабан положили всего два боевых патрона. Один предназначался для Кирилла Витепажа, второй для его напарника, Гаврилы, опознанного по отпечаткам. Они вместе бежали из колонии, но числятся погибшими. Если каждому из них полагалось по пуле, то остальные выстрелы уже не были опасны. Почему-то Вика дважды стреляла в Гаврилу, а Кирилла заманила в ловушку в подвале.

Среди игроков в покер, за которыми и шла охота, есть один абсолютный кретин! — Марецкий даже сморщился. — Гоша Градский. Ничего не может сделать по-человечески, обязательно все испортит. Его посадили в подвал для приманки. Вика к нему спускалась, относила еду. Это тоже входило в планы Журавлева: Вика поймет, что из подвала выхода нет, а жажда Кирилла отомстить за брата заставит его спуститься вниз, чтобы повесить Гошу. Через запасную дверь, спрятанную за стеллажами, забитыми бутылками с вином, Гоша убежал после прихода Вики, но она этого не знала, думала, что камера наблюдения показывает его, а это была утренняя видеозапись. Блестящая идея провалилась. Гоша — редкий идиот. Убегая из подвала, не поставил стеллаж на место. Кирилл без труда нашел потайную дверь и воспользовался ею. Он понял, что его заманили в ловушку и стал искать способ уйти с территории. Ворота закрыты, забор на сигнализации… На заднем дворе лежат трубы, подготовленные для орошения газонов. Одной из них он и воспользовался как шестом, чтобы перемахнуть через забор. Кирилл обладает недюжинной силой. Одним словом, мы его упустили. Сейчас весь район оцеплен, подключена к розыску воинская часть, расквартированная поблизости. Все дороги и шоссе перекрыты, проверяется каждая машина. Работают кинологи с собаками. Его поимка — вопрос дней, а то и часов.

— Почему этим делом занимался Журавлев, детектив, лишенный лицензии? — спросил генерал.

— Его нанял Курбахин. Журавлев свою задачу выполнил. Если ему восстановят лицензию, он готов сотрудничать.

Черногоров помолчал какое-то время.

— Ладно. А кто мне объяснит, куда делась эта самая Вика? Если она сумела вернуться домой, то почему оставила документы, деньги и сбежала?

— Пропала ее машина с парковки, товарищ генерал, — сказал Сквознов. — «Мазда-6» вишневого цвета, а документы на машину остались. У Вики же много денег, лучше купить новые документы, если она поняла, что засвечена. Скорее всего, избавившись от партнеров, она поехала на их съемную квартиру, где лежат деньги Батона и фальшивые деньги Храпова. Со стола Лазаря Курбахина исчез прибор, определяющий фальшивки. Ей остается лишь отделить зерна от плевел.

— Номер ее машины известен?

— Конечно.

— Объявим в розыск. И попросите Журавлева прийти ко мне. Сейчас не до амбиций. Думаю, он знает, как поймать беглецов, не прибегая к помощи армии.

* * *

Вика лежала на заднем сиденье, связанная по рукам и ногам. Она не видела дороги и не знала, куда они едут, но было понятно — Марта не станет ее убивать, ничего не стоило сделать это в квартире.

Кто-то позвонил, после чего машина резко развернулась и поехала в другую сторону. Вскоре они остановились. Марта выволокла Вику, как мешок с картошкой, и освободила от пут. Вика выдохлась за сегодняшний день, даже говорить не было сил. И все же она попыталась изобразить бесстрашие и независимость. Спросила:

— Не боишься?

— Змея без жала всего лишь червяк, — ответила Марта. — А вот тебе есть чего бояться. На дороги не выходи, они перекрыты. Лес прочесывают с собаками. И еще. Где-то рядом бродит сбежавший из подвала Кирилл. Твоя ловушка не сработала. Уходя через потайной ход, Гоша забыл замаскировать его. Шансов у тебя немного, но ты у нас девушка сильная, бог в помощь.

Марта села в машину и уехала.

Вика неожиданно почувствовала прилив сил, пришло второе дыхание.

* * *

Поезд в Александрове стоял всего три минуты, и Метелкин разбудил Глумова заранее. Валера устал и после пары стаканов водки отрубился. Увидев, что чемоданы не тронуты и даже бумажник с деньгами на месте, Глумов едва мог скрыть удивление. Он привык подозревать всех, никому не доверял, а тут неожиданно для самого себя предложил:

— Меня встречает женщина на машине. Хочешь, подброшу до Дубны?

— Не откажусь. Я хоть и налегке, а теперь и при деньгах, но чего же отказываться от хорошей компании.

Старый «жигуленок» ждал их возле вокзала. Валера познакомил Метелкина со скромной женщиной по имени Полина. Они положили чемоданы в багажник и поехали.

— Я хотел тебе кое-что рассказать, — начал Метелкин, расположившийся на заднем сиденье, — а ты, Валера, заснул. За тысячу тебе большое спасибо, но ты остался мне должен еще один миллион девятьсот девяносто девять тысяч. В сумке прикреплен чип.

Метелкин достал из кармана приемник GPS и включил его. На дисплее загорелся красный огонек.

— Вот, смотри. Огонек движется вместе с машиной. Если вы остановитесь, то и он остановится. В сумке мои деньги, Вике позволили их унести из дома Курбахина. Ну ты-то его знаешь, тут долго рассказывать не придется. Вы с напарником тоже находились под нашим наблюдением. А вот расписка Курбахина.

Метелкин достал лист бумаги и подал его онемевшему Глумову.

— Лазарь обязуется выплатить Журавлеву, моему боссу, два миллиона долларов за обеспечение собственной безопасности. Эти деньги и остальные, на которые я не претендую, ты должен мне отдать. Вам и без того досталось больше, чем вы рассчитывали.

Глумов не мог прийти в себя, в то время как на лице Полины ни один мускул не дрогнул. Девушка продолжала спокойно вести машину.

— Отдай то, что нам не принадлежит, — твердо сказала она.

— Ну ты даешь, Женька! — восхитился Глумов.

— Работа у нас такая. Мы детективы, Валерик. Вика находится в нашей разработке с приезда в Москву.

— Вы умные ребята, — заговорила Полина. — Может, подскажете, как избавиться от шантажистов? Два киллера знают о деньгах и требуют доли. Взяли мою дочь в заложники, но вернули, ждут, когда Егор привезет деньги. Они его убьют.

— Понял! — Метелкин ничего не понял, так как об ограблении слышал очень мало. — План уже готов. В той же сумке лежит прибор для определения фальшивых денег. Довожу до сведения, что среди кучи зелени, которая валяется в багажнике, около двух миллионов фальшивок, куш, который Вика сняла с Храпова. В сейфе он держал фальшивки. Так вот, их надо вручить шантажистам, с ними они тут же попадутся. На вас они свалить не смогут, никто им не поверит. Откуда у вас станки, бумага и прочее, чтобы изготовить столько фальшака. Это ведь не одна-две купюры, целая партия. Гора. Сегодня же свяжусь с Егором.

* * *

Бывший полковник Рубеко сам лично позвонил прокурору. Из Москвы.

— Я уже для тебя недосягаем, Василий Андреевич. Ребята, которых ты нанял, хапнули денег и отпустили меня. Я отдал им через посредников свою долю. Если хочешь получить недоплаченные тебе проценты, возьми с них то, что тебе причитается. Они еще в Дубне. Уедут не раньше завтрашнего утра. При желании сможешь их перехватить. Прощай.

Егор положил трубку и посмотрел на сидящего рядом Сквознова.

— Все, капитан. Надеюсь, на этот раз ты не облажаешься.

— Да уж. Убедил. За сотрудничество, Егор Викторович, мы не будем привлекать вас к судебной ответственности, а за Викину сумочку с телефонами и ключами от номера Аркадия и его ячейки отдельное спасибо. Теперь у нас есть доказательства, что она виновна в гибели Аркадия Витепажа.

* * *

Деньги киллерам Полина привезла на следующее утро в указанное место.

Главный спросил:

— Сколько?

— Миллион двести. Полная доля Рубеко. Он вам ее прислал, а вы должны о нем забыть. Обо мне тоже. Вам заплатили в два раза больше, чем я обещала.

— Как же он проскользнул в город?

— Приехал на электричке. Отдал деньги и уехал.

— Да уж, ему лучше здесь не появляться. Мы доложим, что с ним покончено. Мол, сброшен в реку с привязанным к ногам грузом.

Мужчины взяли рюкзачок, сели в машину и уехали. Их задержали на выезде из города. С ОМОНом они не стали связываться. Бесполезно. Но то, что для них готовили ловушку, ребята догадались.

Разговор продолжался в кабинете прокурора. Тот высыпал деньги на стол. Не маленькая горка получилась.

— Ну, мальчики? Какие есть оправдания?

— Очень убедительные, — хмыкнул блондин. — Аудиозапись нашего разговора, когда вы нас нанимали пришить Рубеко. Копия диска у меня в кармане, оригинал попадет в нужные руки, если вы не прекратите свои выкрутасы. Мы ведь тоже не лыком шиты.

Прокурор сгреб половину кучи и тихо сказал:

— Так будет справедливо, это мои проценты.

— Спорить не будем, — кивнул блондин. — Теперь мы можем идти?

— Проваливайте, а диск оставьте здесь. Послушаю на досуге.

Киллеры забрали остатки денег и направились к выходу, но выйти им не удалось. В кабинет ворвался спецназ ФСБ. Следом вошли генерал и капитан милиции.

— Досуг у вас будет долгим, неуважаемый господин прокурор, — сказал Черногоров.

Пролистывая эпизоды

11 июня, 17 часов 54 минуты

Это был тот самый кошмарный день, когда Гоша сбежал от убийц через окно, бросив документы и всю свою бухгалтерию. Тогда же и самой Марте пришлось бежать через балкон художника. Девушка поняла — они все погибнут, если не дадут достойный отпор. Помощи ждать бесполезно. Такое время, каждый за себя. Наивность Батона закончилась тем, что его вздернули на дереве и забрали деньги. Следующим стал Лазарь. Его никто не хотел слушать. Пришлось окружить себя вооруженной охраной, но и это не гарантировало безопасность. Правда, у него были хорошие связи. Достойным противником бандитов мог бы стать Вадим Журавлев, но у Марты не было на него выхода. Поразмыслив, она поехала к Лазарю. Чего ей стоило пробиться на фирму «Топаз», мы уже знаем.

Курбахин выглядел разбитым, потерянным, тем не менее Марта сразу заговорила о том, ради чего пришла.

— У меня есть опыт и мозги. Мне нужен в напарники такой человек, как Журавлев.

— Глухо, — отмахнулся Курбахин. — Залег на дно. Связь у меня с ним есть, но он в это дело не полезет. Будет выжидать. Он терпеливый.

— Попробую его переубедить. Все, что от вас требуется, это добиться нашей встречи. Надо действовать, а не ждать, когда тебе петлю набросят на шею.

Ей пришлось долго уговаривать Лазаря. Наконец он взял трубку.

— Дик! У меня тут очень красивая и умная девушка. Она хочет с тобой встретиться. У нее много интересных идей по вопросам нашей безопасности. — Выслушав ответ, улыбнулся: — Конечно. Она обязательно придет.

Закончив разговор, сказал:

— Я ему не верю. Он назначил встречу на вечер в пивном ресторане, куда женщины никогда не заходят. Издевка какая-то.

— Пьяными мужчинами меня трудно запугать. Он хочет проверить, так ли я нуждаюсь в нашей встрече.

— Погоди-ка. Я подарю тебе один наборчик. Последняя разработка моей фирмы.

Курбахин исчез и через пять минут вернулся с чемоданчиком.

— Здесь «жучки», работающие в радиусе семидесяти километров на основе спутниковой системы GPS. Шесть коробочек, вроде спичечных. Они легко примагничиваются к бамперу или днищу машины. Их можно приколоть булавочкой под лацкан пиджака или воротничок платья. Батареек хватит на месяц работы. Прибор, похожий на коробку из-под конфет, — приемник с дисплеем. У него двенадцать каналов. Чипы пронумерованы. Выставляешь нужный номер на приемнике и на дисплее видишь, где находится данный датчик, с точностью до метра. Если найдете бандитов и сумеете прицепить датчики, будете знать, кто где находится. Надо лишь запомнить, какой номер кому прицепили.

— Отличная игрушка, — восхитилась Марта.

— Была бы польза.

Лазарь закрыл кейс и вручил его Марте.

13 июня, 13 часов 43 минуты

Девушка договорилась с Журавлевым, хотя он показался ей слишком ленивым и беспечным. Еще она заметила, что понравилась ему. Да и он ей приглянулся.

Спустя какое-то время после визита Вики Марта неожиданно увидела ее, когда стояла на светофоре. Удача или судьба? С большой осторожностью она поехала следом и сделала открытие: не она одна интересуется Викой, ее с тем же упорством преследуют невзрачные «жигули». Преследователь работал очень грамотно. Явно не новичок, у него есть чему поучиться.

Вика остановилась возле ресторана, вышла из машины и направилась в здание. Хозяин «жигуленка», невзрачный тип, соответствовавший своей машине, последовал за ней. Марта воспользовалась удобным случаем. Датчик под номером «один» прикрепила к машине Вики, а под номером «два» — к машине неизвестного и решила, что день прошел не зря. Так она думала, пока не увидела Храпова, с которым встретилась Вика, и не прочла адрес по следам, оставленным ручкой на скатерти. Что могло связывать этих людей, столичного воротилу и периферийную преступницу с большими амбициями? Только деньги. Храпов очень богат, ничем другим он Вике не интересен. Бывший генерал назначил Вике свидание в своем офисе. Она приехала на краденой машине, ее «фольксваген» стоял на месте возле дома, где она жила со своими сообщниками. «Жигули» неизвестного все время двигалась следом, но Вика не заметила этого. Парень умел маскироваться, похоже, у него было отличное чутье. С территории офиса за весь вечер выехало три машины. «Жигуленок» поехал за последней, джипом кофейного цвета с тонированными окнами.

Марта поехала на конспиративную квартиру Журавлева. На дворе стояла ночь, но Дик обрадовался ее появлению. Метелкин появился под утро и рассказал обо всем, что ему удалось увидеть. Вывод был печальный: в банде собрались очень крутые ребята, если их не опередить, они всех порвут на куски.

Журавлев предложил рискованный вариант.

— Нужна приманка, чтобы на них выйти. И этой приманкой будем мы сами. Другого варианта я не вижу.

После долгой паузы заговорила Марта.

— Ну зачем нам играть роль приманки? Для чего же Господь Бог создал Лазаря Курбахина? Бедолага тратит сумасшедшие деньги на собственную охрану, но совсем не уверен в ее эффективности. Судя по всему, Курбахин должен стать следующей жертвой. Нас они пока не могут найти, а Лазарь на виду. Для таких отморозков полк охраны не помеха. Они пойдут на штурм. Что если мы им предложим свой план уничтожения Курбахина и устроим ловушку?

— Как? — спросил Метелкин. — Сама пойдешь к ним и предложишь план?

— У них много денег. Первое, что может прийти им в голову, это подкупить охрану.

— Секундочку, — вмешался Метелкин. — Эти ребята собирают деньги, а не тратят. Они за копейку удавятся. Заплатить взводу охраны ради того, чтобы вздернуть одного придурка где-нибудь в лесной чаще? Неудачная идея, и никакой логики.

— Логика есть, — сказал Журавлев. — Самая простая. Курбахин миллионер и постоянно живет на даче. Он каждый день расплачивается с охранниками. Значит, и деньги хранит на даче. Вешать его будут там, а не в лесу. Их задача — попасть на эту чертову дачу. Им надо помочь. Это и будет настоящая ловушка. Я был там, и не раз, знаю, о чем говорю.

13 часов 10 минут. Тот же день

Кто-то из охранников шепнул на ухо Курбахину, что к нему пришли двое мужчин и девушка. Этого визита он ждал. Марте все-таки удалось очаровать Дика. «Молодец девчонка», — усмехнулся Лазарь.

Разговор начал Журавлев.

— Сколько ты готов заплатить за полную безопасность, Лася? Называй реальную цену, это не чаевые в ресторане.

Курбахин ответил, не задумываясь:

— Полмиллиона долларов.

— Подумай еще. Речь идет о твоей жизни. Ты следующий в их списке.

— Миллион, — Курбахин начал потеть.

— Не убедительно. За два миллиона мы тебя избавим от всех кошмаров.

— Согласен.

— Садись и пиши расписку. Ты меня нанимаешь в качестве телохранителя за гонорар — два миллиона долларов. Если не справлюсь со своей задачей, верну деньги.

Расписка была написана. Журавлев, лишенный лицензии детектива, значился в ней как частное лицо.

Дик прочитал бумагу и убрал в карман.

— Отлично. Ты наша главная приманка. Все события будут разворачиваться на твоей даче.

— Там уже есть одна приманка, — с тоской в глазах сказал Курбахин. — Гоша у меня прячется. Он не сумел сесть на поезд без паспорта.

— И где же он прячется? В собачьей будке?

— Ну зачем же. Там места хватает. И чужак в дом не заберется. Крепость.

— Надо оборудовать мышеловку. Есть такое местечко? — спросила Марта.

— Винный погреб. В него можно попасть на лифте. Лестниц нет, только потайной ход во двор.

— Подойдет, — кивнул Журавлев. — Надо убрать кнопку вызова лифта из погреба. Как они поймут, что Гоша находится в подвале?

— Очень просто, — сказал Метелкин. — Увидят на экране с помощью пульта видеонаблюдения.

— В доме нет камер наблюдения. Они за воротами, да и то всего две. За кем мне в доме следить, если в него войти невозможно, — пожал плечами Курбахин.

— Придется переоборудовать. Срок одни сутки. У тебя, Лася, полные склады электроники, сам себя обеспечишь. Еще нам нужен человек, который знает больше других, но о нем никто ничего не знает. Дадим ему кличку Сторож. Дом должен превратиться в огромный капкан. Если мы запустим этих пауков в одну банку, они сами друг друга сожрут.

— У меня условие, — сказала Марта. — Вика должна остаться живой. Я сама с ней разберусь.

Все с удивлением посмотрели на девушку, но спорить никто не стал.

Она продолжила:

— Мне надо встретиться с твоим главным охранником для инструктажа. Он должен будет шастать по барам и пьянствовать. Один.

14 июня, 11 утра

В баре сидели только творческие люди и похмелялись водочкой. Охранник по имени Афанасий никогда не причислял себя к интеллигенции, а с художниками и вовсе не общался. Для него все патлатые мужики с нечесаными головами были художниками. Афоня не любил говорить за жизнь, требовать, чтобы его уважали, и жаловаться. После суточной смены обходил питейные заведения с умеренными ценами, брал на грудь, сколько та требовала, и шел домой высыпаться. А на следующее утро вновь заступал на смену, свеженький, как огурчик. Нормальная холостяцкая жизнь.

На соседний табурет у стойки села красивая женщина. Они познакомились и через минуту-другую Афоня уже был влюблен в невероятно сексуальную дамочку.

Идти к нему домой она отказалась, но не возражала против его визита к ней. Ее машина стояла в соседнем дворе. Афоня чувствовал себя счастливым, пока не получил чем-то тяжелым по голове. Очнулся он в полной темноте, связанный по рукам и ногам, с клейкой лентой на глазах и губах. Прошло какое-то время, и он понял, что лежит в багажнике движущейся машины. Все случилось не совсем так, как предполагалось, но принцип был тот же. Теперь надо вспомнить текст, который пришлось заучивать. Если бы его не проинструктировали, тогда бы он испугался по-настоящему, а теперь нужно лишь изображать страх. От тряски водка подступала к горлу, Афанасий не был большим любителем алкоголя.

Вечер того же дня

Все складывалось так, как задумал Журавлев.

— Теперь можно не сомневаться, дача — их главная цель. Четыреста тысяч за казнь Курбахина — слишком высокая цена и большой риск. Тем более что деньги они платят вперед. Главная сложность для них — три машины. Первая отрывается от кортежа и едет на дачу. Могу предположить, как они разделаются с двумя, идущими следом. Это несложная задача. Даже если охранники сдадут Курбахина и попросту разбегутся, а тяжелый «хаммер» утонет в реке, — цель не изменится, они должны попасть в дом, даже зная, что туда уже уехали четверо автоматчиков. Бандиты — люди опытные. Один из них, по сведениям Курбахина, в одиночку десять сбербанков обчистил. Вспомните, как они Судакова на его же даче зарубили.

— Минутку, — вмешался Метелкин. — В случае с Судаковым убийца мог уйти только через забор. Другие варианты исключаются. Этот способ надо исключить. И так, чтобы они на него не рассчитывали. Принцип прост. Забор у Курбахина не выше, чем у Судакова, но продолжение забора — лазерные лучи, направленные вверх. К тому же они не видимы. Их перепрыгнуть невозможно. Вранье это или правда, проверять никто не будет. Налетчики определили время — двое суток, чтобы подготовиться.

— Идея с лазером мне нравится, — задумчиво протянул Журавлев. — Но одного человека им нужно иметь в доме, чтобы контролировать обстановку. Первое. Надо уничтожить хитрого сторожа и занять его место. Такая задача посильна одному человеку, если им внушить, будто сторож в отсутствие хозяина остается в доме один. Разведчик должен встретить первую машину. Если сработать по-умному, четырех охранников уничтожить не трудно. Тем более что никто из них не ждет опасности. А двое других займутся остальными машинами у моста.

— Я думаю по-другому, — заговорила Марта. — Оставьте в покое мост и дорогу. Вика сумеет обхитрить сторожа. И занять место за пультом, чтобы отключить сигнализацию и впустить сообщников на территорию через ворота. Общими усилиями они уничтожат боевиков из первой машины, встретят вторую перебьют и их, а в третьей, вместе с Курбахиным сидят подкупленные, которые никакого сопротивления не окажут. Все. И главное. Бандиты должны точно знать, когда вернется Курбахин, и подготовиться к встрече. Надо дать им время. Часа три-четыре.

Журавлев похлопал в ладоши.

— Браво, Марта. Железная логика. Но почему первой туда должна пойти Вика?

— Ты же говорил о пауках в банке. Ее надо вооружить. Двух патронов ей хватит. Для «убийства» сторожа подсунуть пистолет с холостыми. Важно, чтобы она не могла пронести свое оружие.

— Послушайте, — неожиданно подал голос Афанасий. — Вопрос с женщиной легко решается. Каждое утро в дом приходит официантка. Она подает завтрак и обед Лазарю Давидовичу. Их всегда обыскивают и не разрешают носить большие сумки, только небольшие косметички.

— Отлично! — воскликнул Метелкин. — Все знают, какой Курбахин бабник. А если предположить, что к нему каждый раз приходят разные девушки и тех, кто ему нравится, он оставляет в доме до вечера… Вика не может не нравиться. Ходячая сексуальность. Он ее оставит и скажет, когда вернется. Все естественно и не может вызывать подозрений.

— Ну, ребята, вы сегодня напичканы идеями, как салями шпиком! — восхитился Журавлев.

— И еще, — добавила Марта. — Мне понравилась идея с маленькой сумочкой. Вика может долго оставаться в доме одна. Первая ее цель — сторож. Надо приготовить для нее огромный пистолет с глушителем и холостыми патронами. Пусть стреляет из него. Но когда она найдет в столе Курбахина несколько пачек денег, а они в сумочку не влезут, возникнет дилемма. Либо деньги, либо пистолет. Эта дамочка никогда не откажется от денег. Надо помочь ей. В стол положить маленький пистолет, в котором и будет два боевых патрона.

— Надо еще придумать какой-то пароль, — добавил Журавлев. — Знать о нем должна только официантка. Они вынуждены будут схватить ее, чтобы узнать этот пароль. Вика переоденется в одежду девчонки, возьмет ее сумку. Для большей таинственности придумаем какую-нибудь брошь, имеющую значение дополнительного пропуска.

— Сколько же статистов нам понадобится? — усмехнулся Журавлев. — Официантка, сторож, кто еще?

— Сторожа я уже нашел, — сказал Метелкин. — У меня есть приятель на Мосфильме. Каскадер и взрывотехник. Его в сотнях фильмов убивали. Умирает профессионально. Ну а официантка — это по твоей части, Дик. У тебя баб, как рыб в неводе при хорошей рыбалке…

Метелкин осекся, заметив, что ляпнул невпопад. Дик сидел рядом с Мартой, положив ей руку на плечо. Он пытался делать это каждый раз, но Марта всегда снимала его руку и отстранялась. Сегодня, увлеченная разговором, она этого не заметила. Услышав слова Метелкина, пересела на другое место.

— Нападение на подавальщицу организуем на мосту. Я уже знаю, как это сделать. И надо решить, куда спрятать два миллиона, — продолжил погрустневший Дик. — А тайник не должен быть сложным. Вика должна быстро найти деньги, тогда ей будет за что воевать.

— Такое место есть, — сказал вошедший в комнату Курбахин. Он опоздал на встречу. — Я знаю, Дик, ты гениальный игрок в покер. Твоя игра построена на блефе, ты хочешь всех убедить, будто у тебя на руках только тузы.

— На этом построена вся наша схема. Противник сильный, он может во что-то не поверить, но не разглядит карточный домик за высокой стеной. Задействованы три совпадения. Главное. Ты очень богат. Второе. Твоя дача неприступна, и ты окружен охраной. Третье. Они уверены, что сумели купить телохранителей. От таких денег сегодня не отказываются. Это скелет затеи. А мы наращиваем мясо на кости. Нарядим живую пушистую елку самодельными игрушками. Такой блеф должен сработать.

Метелкин потер руки.

— Я делаю ставку на Вику. Так, господа, а теперь распределим наши роли.

— Ты в деле не участвуешь, Женечка, — сказала Марта. — Займешься двумя очень загадочными типами, которые охотятся за Викой. Похоже, их тоже интересуют деньги. Я дам тебе их адресок. Глаз с них не спускай. Если Вика выиграет схватку, мы ее отпустим. Но и в этом случае она попадет в новый капкан. Ты должен выяснить, что эти ребята для нее готовят. Мы и их должны обыграть. В любом случае приговор Вике буду выносить я одна. У нас с ней свои счеты.

— А если она и тебя похоронит? — спросил Метелкин.

— Дуэль на канате, висящем над пропастью. Это интересно. Поживем — увидим.

Постскриптум

Пожили и увидели.

Дача Курбахина стала настоящим полем боя. К решающей схватке готовились самым тщательным образом обе стороны. Получилось так, что окончательной победы никто не добился. Не исключено, что у этой истории будет продолжение, но сейчас все виделось в радужных тонах.

Спустя несколько дней после дачной эпопеи Журавлеву восстановили лицензию. Он на законном основании вернулся в свой офис, но не один, а с Мартой.

— Тут уютно. Мы с Женей не один год занимались интерьером. Вот только пыли собралось много, но это же мелочи.

— Мне нравится. Твое предложение стать детективом звучит заманчиво. Может, это и есть мое призвание, о котором я не догадывалась.

— Уверен, мы отлично поладим.

Вернулся Метелкин, усталый, но с сияющей улыбкой. Бросив на пол рюкзак, он развел руками:

— Ба! В нашей команде появился новый игрок. Я думаю, Дик, Марта должна стать нашим начальником. А мы будем так, мальчиками на побегушках.

— На другие условия я не соглашусь, — улыбнулась Марта. — А что ты приволок в мешке?

— Так, пустяки. Пару миллионов долларов. Настоящих.

Журавлев покачал головой:

— Мы этих денег не заработали, Женечка, так что тратить их не имеем права.

В дверь постучали. В офис вошел Гоша. Его здесь меньше всего ждали.

— Проходи, дорогой, садись, — пригласил гостя Журавлев. — Какие проблемы? Рассказывай.

— Я, собственно, за Мартой пришел, — Гоша посмотрел на девушку. — Ты себе не представляешь, какой я клуб нашел. Триста мест в зале. И типография есть, афиши со скидкой напечатают. Отличный бизнес. Золотая жила.

— Извини, Гоша, — вмешался Журавлев. — Марта теперь руководит детективным агентством «Титановый щит». Очень ответственная работа. Золотая жила. Но вот о чем я сейчас подумал. Двух очень опасных преступников мы упустили. Из тебя получится отличная наживка. Надо попробовать, они должны клюнуть.

Гошу затрясло, он побагровел, вскочил со стула и вылетел из офиса пулей. Все засмеялись.

Дик положил Марте руку на плечо. На этот раз она ее не сбросила.

Content

Михаил Март
Без тормозов

Глава I

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава II

1

2

3

4

5

6

Глава III

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава IV

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава V

1

2

3

4

Пролистывая эпизоды

Постскриптум