Юрий Мухин

НЕсвобода слова. Как нам затыкают рот

Предисловие

Как-то без объяснений понятна роль в человеческом обществе крестьян и агрономов, рабочих и строителей – без качественной продукции их труда люди физически неспособны существовать. Понятно, что продукцией, которую журналисты дают обществу, являются информация и анализ событий общественной жизни. Но вот зачем это обществу нужно? Ведь, откровенно говоря, журналистика появилась не так давно, а до этого общество худо-бедно обходилось без журналистов. Причем если речь идет о сплетнях, которыми журналисты заполняют человеческий досуг, то и в этом нет ничего нового – и сплетнями общество научилось обеспечивать себя достаточно давно и без журналистов.

Надо полагать, что насущная потребность в журналистах появилась в обществе с развитием политических институтов, которые называют «демократическими» и используют для того, чтобы члены общества соглашались иметь над собою ту или иную власть, юридически утверждаемую через выборы.

Однако накопленный к настоящему времени исторический опыт показывает, что всеобщее тайное голосование, даже будучи честно проведенным, не служит гарантией от прихода к власти деятелей, власть которых в конечном итоге приносит обществу неисчислимые страдания – например, фашистских диктаторов.

Стоит отметить, что идеологии у фашистских партий и движений могут быть самыми разными – социалистическими и капиталистическими, интернациональными и националистическими. Ошибочно было бы считать, что фашизм обязательно должен иметь претензии к другим народам в своей стране или за ее пределами. Целью прихода фашистов к власти может быть банальное стремление фашистской элиты к обладанию материальными благами или ее честолюбивые амбиции.

С научной точки зрения фашизм – это не идеология, а форма осуществления власти. Да и в понимании людей фашизм связан с насилием над населением страны с фашистским режимом со стороны лиц, организаций или органов власти, которые на самом деле не представляют интересы всего народа. И этот критерий – форма осуществления власти — действительно является главной и общей чертой фашизма. Но именно эту форму сами избирают для себя в ходе свободных выборов, либо просто терпят и поддерживают те, над кем фашизм и глумится в первую очередь. Как это может быть?

Дело в том, что перед тем, как голосовать за ту или иную политическую силу, люди думают (или думают, что думают). Но чтобы их выбор был бы полезен для них, необходимо, чтобы избиратели думали правильно, т. е. логично. Напомню, что логическим мышлением является такое, которое при точных исходных данных позволяет получить правильный результат. То есть для этого недостаточно быть умным до гениальности – чтобы получить правильный результат мышления, для него обязательно нужно иметь точные исходные данные. А введение в исходные данные для мышления лжи лишает народ возможности логически (правильно) мыслить, даже если каждый отдельно взятый избиратель умеет это делать. Следовательно, ложь при распространении информации лишает народ возможности предвидеть последствия своих политических решений, в том числе когда речь идет о поддержке аналогов фашистского режима. А неточные исходные данные в информационное пространство конкретной страны вводят ее журналисты. Вот тут и сказывается роль журналистики – и то, почему СМИ называют «четвертой властью».

Рассмотрим для примера роль журналистов Германии в приходе к власти в этой державе нацистского режима, вызвавшего исключительно тяжелые потери немцев до момента, когда этот режим пал.

Вождь немецких нацистов Адольф Гитлер в написанной почти за 10 лет до его реального прихода к власти программной книге «Майн кампф» с предельной откровенностью писал (выделено мной. – Ю.М.):

«Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы – и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам – превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловно правильность нашей расовой теории.

Наша задача, наша миссия должна заключаться прежде всего в том, чтобы убедить наш народ: наши будущие цели состоят не в повторении какого-либо эффективного похода Александра, а в том, чтобы открыть себе возможности прилежного труда на новых землях, которые завоюет нам немецкий меч».

Казалось бы, налицо предельная откровенность и честность – Гитлер даже не скрывает от немецкого избирателя, что немецкому мечу в России будет очень не просто: «Перед богом мы будем чисты потому, что люди, как известно, вообще рождаются на земле с тем, чтобы бороться за хлеб насущный, и их позиция в мире определяется не тем, что кто-либо им что бы то ни было подарит, а тем, что они сумеют отвоевать своим собственным мужеством и своим собственным умом. Перед будущими поколениями мы будем оправданы потому, что при нашей постановке вопроса каждая капля пролитой крови окупится в тысячу раз. Нынешние поколения, конечно, должны будут пожертвовать драгоценной жизнью многих своих сынов, но зато на землях, которые мы завоюем, будущие поколения крестьян будут производить на свет божий новые сильные поколения сынов немецкого народа и в этом будет оправдание наших жертв. Государственных деятелей, которые возьмут на себя ответственность за проведение предлагаемой нами политики, история не обвинит в том, что они легкомысленно жертвовали кровью своего народа».

Во времена, когда были написаны эти строки, война еще не была объявлена «преступлением против человечества» – напротив, уже тогда были введены (правда, еще архаические) правила и законы ведения войн. Так война была узаконена мировым сообществом и в общественном мнении считалась романтическим и благородным делом. К тому времени царская Россия почти век не выигрывала войн с более-менее сильным противником, а сменившая ее Советская власть проиграла в 1920 году войну едва созданной тогда самостоятельной Польше. Объективно говоря, с позиций своей эпохи Гитлер не предлагал немцам ничего особо ужасного и, тем более, заведомо преступного. Немцы вольны были сами выбирать для себя между войной и миром – между тем, что они считали полезным и гибельным для себя и своего народа.

Немцы, казалось бы, вольны были свободно мыслить в этом вопросе, и нет сомнений, что подавляющее большинство из них было уверено, что мыслят они абсолютно свободно, а посему… и проголосовали немцы за Гитлера.

Однако была ли у них на рубеже 1930-х гг. действительная свобода мыслить?

Логически в «Майн кампф» все вроде бы правильно: живут на востоке некие «недочеловеки»-славяне – тупые и безвольные, которые и в государство свое собрались только потому, что ими в то время руководили немцы. Земли у этих умственно недоразвитых очень много, а распорядиться они ее толком не умеют. Вдобавок попали они в рабство к евреям, которые тоже могут только разрушать – и если не немцы подберут Россию к рукам, то тогда она все равно будет евреями разрушена и доведена до гибели. По сути, Гитлер не только предлагал «обеспечить немцев землей на тысячу лет», но и «спасти этих русских полуобезьян от неминуемой гибели».

Ну, чем не славная и благородная задача?

Логически все безупречно, но верны ли исходные данные, заложенные в основу этой логики?

Ведь в данном случае в основу мышления закладывается как истина то, что русские – «тупы и безвольны». Сейчас уже трудно сказать, действительно ли Гитлер так думал, но, безусловно, десятки тысяч представителей тогдашней немецкой умственной элиты и, в первую очередь, журналисты бросились доказывать немцам, что это действительно было так. И черепа германские и славянские они замеряли, и теории создавали. И, главное, писали и писали статьи, в которых доказывали немцам, что русские – это, без сомнения, «недочеловеки». Так они заполняли и заполняли информационное пространство Германии ложью. А на основе таких исходных данных для мышления любая, даже самая правильная логика при любой самой свободной индивидуальной мысли вела к единственному вроде бы логичному выводу: «Немцам нужно пойти на кровопролитие и жертвы ради своих детей и будущих поколений».

И, в полной уверенности, что они пришли к этому решению сами с помощью свободы своей собственной мысли, немцы с энтузиазмом напали на СССР. А потом, когда они увидели, в чем им лгали их фашистские власти и СМИ, было уже поздно – немцы уже вынуждены были драться тогда за свое собственное спасение.

А увидели немцы вот что.

Через год с небольшим после нападения Германии на СССР, что дало возможность немцам познакомиться в бою с советскими солдатами и в труде – с согнанными в Германию советскими рабами, в Берлине родилась бумага, начинавшаяся так: «НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ БЕЗОПАСНОСТИ И СД. Управление III. Берлин 17 августа 1942 г. СВ II, Принц-Альбрехтштрассе, 8. Экз. № 41. Секретно! Лично. Доложить немедленно! Сообщения из империи № 309. II. Представления населения о России» (См. журнал «Источник», № 3, 1995, сс. 87–96).

Это была объемистая аналитическая записка, в которой аналитики спецслужб Гитлера на основании доносов, поступавших со всех концов Рейха, сделали вывод, что контакт немцев и русских показал первым лживость геббельсовской пропаганды о том, что русские – это «недочеловеки», и это начало приводить Рейх к унынию. Первое, что произвело на немцев шоковое впечатление, – это внешний вид их будущих «восточных рабов», выгружаемых из вагонов. Немцы ожидали увидеть замученные колхозами и изобретенным Геббельсом «голодомором» живые скелеты, но…

Аналитики сообщают руководству Рейха.

«Так, уже по прибытии первых эшелонов с остарбайтерами у многих немцев вызвало удивление хорошее состояние их упитанности (особенно у гражданских рабочих). Нередко можно было услышать такие высказывания:

«Они совсем не выглядят голодающими. Наоборот, у них еще толстые щеки и они, должно быть, жили хорошо».

Между прочим, руководитель одного государственного органа здравоохранения после осмотра «остарбайтеров» заявил:

«Меня фактически изумил хороший внешний вид работниц с востока. Наибольшее удивление вызвали зубы работниц, так как до сих пор я еще не обнаружил ни одного случая, чтобы у русской женщины были плохие зубы. В отличие от нас, немцев, они, должно быть, уделяют много внимания поддержанию зубов в порядке».

Затем аналитики сообщили о шоке, который вызвала у немцев общая грамотность и ее уровень у русских. Агенты доносили:

«Раньше широкие круги немецкого населения придерживались мнения, что в Советском Союзе людей отличает неграмотность и низкий уровень образования. Использование остарбайтеров породило теперь противоречия, которые часто приводили немцев в замешательство. Так, во всех докладах с мест утверждается, что неграмотные составляют совсем небольшой процент. В письме одного дипломированного инженера, который руководил фабрикой на Украине, например, сообщалось, что на его предприятии из 1800 сотрудников только трое были неграмотными (г. Райхенберг). Подобные выводы следуют также из приводимых ниже примеров.

«По мнению многих немцев, нынешнее советское школьное образование значительно лучше, чем было во времена царизма. Сравнение мастерства русских и немецких сельскохозяйственных рабочих зачастую оказывается в пользу советских» (г. Штеттин).

«Я чуть совсем не опозорился, – сказал один подмастерье, – когда задал русскому небольшую арифметическую задачу. Мне пришлось напрячь все свои знания, чтобы не отстать от него…» (г. Бремен).

«Многие считают, что большевизм вывел русских из ограниченности» (г. Берлин).

Как следствие, немцев поразили интеллект и техническая осведомленность работников, пригнанных из СССР.

«Истребление русской интеллигенции и одурманивание масс было также важной темой в трактовке большевизма. В германской пропаганде советский человек выступал как тупое эксплуатируемое существо, как так называемый «рабочий робот». Немецкий сотрудник на основе выполняемой остарбайтерами работы и их мастерства ежедневно убеждался в прямо противоположном. В многочисленных докладах сообщается, что направленные на военные предприятия остарбайтеры своей технической осведомленностью прямо озадачивали немецких рабочих (Бремен, Райхенберг, Штеттин, Франкфурт-на-Одере, Берлин, Галле, Дортмунд, Киль, Бреслау и Байройт). Один рабочий из Байройта сказал:

«Наша пропаганда всегда преподносит русских как тупых и глупых. Но я здесь установил противоположное. Во время работы русские думают и совсем не выглядят такими глупыми. Для меня лучше иметь на работе 2 русских, чем 5 итальянцев».

Во многих докладах отмечается, что рабочий из бывших советских областей обнаруживает особую осведомленность во всех технических устройствах. Так, немец на собственном опыте не раз убеждался, что остарбайтер, обходящийся при выполнении работы самыми примитивными средствами, может устранить поломки любого рода в моторах и т. д. Различные примеры подобного рода приводятся в докладе, поступившем из Франкфурта-на-Одере:

«В одном имении советский военнопленный разобрался в двигателе, с которым немецкие специалисты не знали что делать: в короткое время он запустил его в действие и обнаружил затем в коробке передач тягача повреждение, которое не было еще замечено немцами, обслуживающими тягач».

В Ландсберге-на-Варте немецкие бригадиры проинструктировали советских военнопленных, большинство которых происходило из сельской местности, о порядке действий при разгрузке деталей машин. Но этот инструктаж был воспринят русскими покачиванием головы, и они ему не последовали. Разгрузку они провели значительно быстрее и технически практичнее, так что их сообразительность очень изумила немецких сотрудников.

Директор одной силезской льнопрядильни (г. Глагау) по поводу использования остарбайтеров заявил следующее: «Направленные сюда остарбайтеры сразу же демонстрируют техническую осведомленность и не нуждаются в более длительном обучении, чем немцы».

Остарбайтеры умеют еще из «всякой дряни» изготовить что-либо стоящее, например, из старых обручей сделать ложки, ножи и т. д. Из одной мастерской по изготовлению рогожи сообщают, что плетельные машины, давно нуждающиеся в ремонте, с помощью примитивных средств были приведены остарбайтерами снова в действие. И это было сделано так хорошо, как будто этим занимался специалист.

Из бросающегося в глаза большого количества студентов среди остарбайтеров немецкое население приходит к заключению, что уровень образования в Советском Союзе не такой уж низкий, как у нас часто это изображалось. Немецкие рабочие, которые имели возможность наблюдать техническое мастерство остарбайтеров на производстве, полагают, что в Германию, по всей вероятности, попадают не самые лучшие из русских, так как большевики своих наиболее квалифицированных рабочих с крупных предприятий отправили на Урал. Во всем этом многие немцы находят определенное объяснение тому неслыханному количеству вооружения у противника, о котором нам стали сообщать в ходе войны на востоке. Уже само число хорошего и сложного оружия свидетельствует о наличии квалифицированных инженеров и специалистов. Люди, которые привели Советский Союз к таким достижениям в военном производстве, должны обладать несомненным техническим мастерством».

В области морали русские также вызвали у немцев удивление, смешанное с уважением.

«В сексуальном отношении остарбайтеры, особенно женщины, проявляют здоровую сдержанность. Например, на заводе «Лаута-верк» (г. Зентенберг) появилось 9 новорожденных и еще 50 ожидается. Все, кроме двух, являются детьми супружеских пар. И хотя в одной комнате спят от 6 до 8 семей, не наблюдается общей распущенности.

О подобном положении сообщают из Киля:

«Вообще русская женщина в сексуальном отношении совсем не соответствует представлениям германской пропаганды. Половое распутство ей совсем неизвестно. В различных округах население рассказывает, что при проведении общего медицинского осмотра восточных работниц у всех девушек была установлена еще сохранившаяся девственность».

Эти данные подтверждаются докладом из Бреслау:

«Фабрика кинопленки «Вольфен» сообщает, что при проведении на предприятии медосмотра было установлено, что 90 % восточных работниц в возрасте с 17 до 29 лет были целомудренными. По мнению разных немецких представителей, складывается впечатление, что русский мужчина уделяет должное внимание русской женщине, что в конечном итоге находит отражение также в моральных аспектах жизни».

Не приходится сомневаться, что в этой аналитической записке отражена абсолютно объективная, правдивая информация.

«Исключительно большая роль в пропаганде отводится ГПУ. Особенно сильно на представления немецкого населения воздействовали принудительные ссылки в Сибирь и расстрелы. Немецкие предприниматели и рабочие были очень удивлены, когда «Германский трудовой фронт» (немецкие профсоюзы. – Ю.М.) повторно указал на то, что среди остарбайтеров нет таких, кто бы подвергался у себя в стране наказанию. Что касается насильственных методов ГПУ, которые наша пропаганда надеялась во многом еще подтвердить, то, к всеобщему изумлению, в больших лагерях не обнаружено ни одного случая, чтобы родных остарбайтеров принудительно ссылали, арестовывали или расстреливали. Часть населения проявляет скептицизм по этому поводу и полагает, что в Советском Союзе не так уж плохо обстоит дело с принудительными работами и террором, как об этом всегда утверждалось, что действия ГПУ не определяют основную часть жизни в Советском Союзе, как об этом думали раньше.

Благодаря такого рода наблюдениям, о которых сообщается в докладах с мест, представления о Советском Союзе и его людях сильно изменились. Все эти единичные наблюдения, которые воспринимаются как противоречащие прежней пропаганде, порождают много раздумий. Там, где антибольшевистская пропаганда продолжала действовать с помощью старых и известных аргументов, она уже больше не вызывала интереса и веры.

Особенно сильно занимает немцев проблема боевой мощи Красной Армии, которая наряду с количеством и качеством удивительного вооружения явилась второй большой неожиданностью. До сегодняшнего дня упорство в бою объяснялось страхом перед пистолетом комиссара и политрука… Именно нашими солдатами установлено, что такого организованного проявления упорства никогда не встречалось в Первую мировую войну. Вполне вероятно, что люди на востоке сильно отличаются от нас по расово-национальным признакам, однако за боевой мощью врага все же стоят такие качества, как своеобразная любовь к отечеству, своего рода мужество и товарищество, безразличие к жизни, которые у японцев тоже проявляются необычно, но должны быть признаны…»

Естествен вопрос – голосовали бы немцы за Гитлера и его планы войны с СССР, голосовали бы они за фашизм, если бы в основу их коллективной мысли были положены свободные, правильные представления о советских людях – т. е. правильные исходные данные для мышления, а не фашистская ложь о том, что советские люди – это «тупые недочеловеки под управлением злобных евреев из НКВД»? Голосовали бы немцы за «Расовые законы» Гитлера, если бы их мысль была свободна от фашистской лжи и они знали бы заранее, что русские во всех смыслах были людьми, по меньшей мере, не хуже самих немцев?

…В годы Второй мировой войны Германия потеряла более семи миллионов действительно своих лучших, наиболее преданных ей сыновей и дочерей, убитых советскими сухопутными войсками, британскими и американскими ВВС. Это была огромная потеря для западноевропейского генофонда.

Но истинными убийцами этих немцев были немецкие журналисты и ученые – немецкая интеллигенция, которая лгала и лгала своему народу. В Нюрнберге судили три ветви немецкой власти – законодательную, исполнительную и судебную. А ведь многие члены этих властей были сами одурачены, и по справедливости вместе с ними как виновников фашизма судить надо было и журналистов.

Почему журналисты лгали тогда и сегодня лгут своим читателям? Представляется, что причин этому три:

1. Лгут от подлости.

2. Лгут от глупости.

3. Лгут оттого, что не могут сказать людям правду в условиях ограничения свободы слова.

Я написал эту книгу для любого читателя, который не желает, чтобы его обманывали. Но адресовался я в первую очередь к журналистам. По этой причине о подлости журналистов я писать не буду – как-то некорректно пояснять читателю, что он – подлец. О глупости написать я вынужден, но написал о ней немного в конце книги.

А в основном эта книга написана для тех журналистов, кто хочет смело смотреть в глаза своим читателям и готов бороться за свободу слова для себя и для них.

Глава 1

На что журналисту рассчитывать

Априори считаем, что вы, журналист, являетесь не только достаточно развитым в культурном отношении, но и честным человеком, который желает смело смотреть в глаза своим читателям. То есть вы тот, кому нужна свобода слова.

На что вы можете рассчитывать в России с точки зрения защиты своей свободы иметь собственные убеждения и свободно их высказывать?

Расчет на гаранта Конституции

Думаю, что не все этот вопрос и поймут. Разве у нас в России сейчас нет свободы слова? Разве мы не можем сейчас говорить все, что хотим? Это вот раньше, в СССР, свободы слова не было, а в нынешней России если что и есть, то только она! Ведь у нас статья 29 Конституции гарантирует: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. …Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается». Мало этого, у нас есть и Президент, а статья 80 Конституции РФ обязывает его быть «гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина». Что-что, а Президент-то у нас есть…

Однако в настоящее время дело идет к тому, что все остатки независимой прессы в России в недалеком будущем будут полностью уничтожены под руководством именно Президента, и, скажем, о коррупции и фальсификации результатов голосования на выборах просто некому будет писать.

18 июня 2007 года на ежегодной конференции журналистов в Гамбурге Президенту России Владимиру Путину, единственному главе государства за семь предыдущих лет истории этой конференции, была присуждена антипремия «за уничтожение независимой журналистики». А через четыре месяца, 17 октября 2007 года, в ежегодном докладе неправительственной организации «Репортеры без границ» «О свободе прессы в мире» Россия заняла 144-е место из приведенных в списке 169 стран. Президент Путин и пресса России замолчали эти позорные оценки.

Обдумав эту информацию, я должен заявить, что «Репортеры» незаслуженно польстили России, поскольку в вопросе свободы прессы в списке из 169 стран Россия должна занимать не 144-е, а 170-е место. Именно так – через некоторый промежуток после последней страны.

Понятно, что эти журналисты, оценивавшие Президента России в Гамбурге, скорее всего, не являются друзьями России. Но бывают ведь вещи, очевидные для всех – и в ответе на вопрос «Сколько будет дважды два?» правы могут быть даже откровенные фашисты. Мало того, Запад, плохо зная реалии России, обращает внимание только на громкие убийства российских журналистов, к примеру, Анны Политковской. О таких убийствах вынуждена кое-что писать и пресса правящего режима России, но ведь убийства журналистов России – это только вершина айсберга проблемы.

Например, что знают граждане России о тайном планомерном удушении российской независимой журналистики путем тихого судебного закрытия изданий и физических препятствий, чинимых работе журналистов? А ведь в России для уничтожения независимой журналистики используется специально принятый в 2002 году и после того уже три раза «усовершенствованный» Госдумой и Президентом Путиным закон «О противодействии экстремистской деятельности». Что же это за такие ужасные экстремистские преступления?

Пример. 18 июня 2007 года прокуратура города Можайска по уголовному делу № 69251 привлекла в качестве обвиняемого М.В. Сафонова за то, что тот «в не установленном следствием месте у не установленных следствием лиц в не установленном следствием тираже… приобрел DVD диски» с записями фильмов! Это при том, что статья 29 Конституции гарантирует: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом».

По мнению прокуратуры, экстремистскими являются не только купленные Сафоновым публицистические фильмы, – скажем, документальный фильм о расстреле Ельциным парламента России в 1993 году, но и художественные, – например, фильм по роману классика мировой литературы Леона Фейхтвангера о родоначальниках известной банкирской семьи Ротшильдов («Семья Опперман»). Покупка этих фильмов Сафоновым и была признана одним из тех «страшных экстремистских преступлений», с которыми отчаянно борется тогдашний Президент и нынешний премьер-министр Путин.

Вам смешно? А учредителю и бывшему главному редактору Всеславянской издательской группы «Русская Правда» Александру Аратову не смешно. Судья Зюзинского районного суда Москвы И. Синицына 20 июня 2007 года, рассмотрев уголовное дело № 333227, приговорила журналиста Аратова к 3 годам лишения свободы за… перепечатку дискуссии об Иисусе Христе. Как вам нравятся этот суд и приговор в XXI веке?

Еще пример. В Петербурге губернатору не понравилась местная газета «Петербургский час пик» и цензура тут же вынесла этой газете беззаконное предупреждение за публикацию свастики в опубликованной в газете карикатуре. Газета обратилась за защитой к правосудию, но Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга, а затем и городской суд Санкт-Петербурга утвердили это беззаконие.

Как вы понимаете, в современных российских судах и цензуре на самом деле никого всерьез не волнуют предки Ротшильдов, Иисус Христос и, тем более, свастика, которая в иллюстрациях времен Второй мировой войны присутствует во всех изданиях России. Но ведь и цензура выносит предупреждения не всем СМИ, а только некоторым. Почему?

Потому, что закон «О противодействии экстремистской деятельности» не имеет никакого отношения к борьбе с преступностью – он принят специально для того, чтобы ликвидировать в России последние остатки свободы слова и независимости прессы.

Дальше мы подробно на этом законе остановимся, но вообще-то на него достаточно бегло взглянуть, чтобы увидеть – весь текст этого закона посвящен лишь процедуре того, как прекращать деятельность свободной прессы.

И вы должны понимать, что если уж в России экстремистскими считаются произведения классиков мировой литературы, то цензура и суды по заказу кремлевского режима могут признать экстремистскими даже кулинарные рецепты, если печатающая их газета поведет себя независимо – и есть риск, что она намерена воспользоваться формально предоставленной ей свободой слова.

И этот закон разработан администрацией Президента Путина и принят Думой по его команде. Так надо ли вам рассчитывать на Президента?

Защита в судах России

Искать защиты свободы слова и прав человека в судах России, как вы уже должны догадаться по паре вышеприведенных примеров, сегодня просто бесполезно. У нас нет судов, поскольку нет судей – нет в конторах под вывеской «Суд» тех честных и культурных людей, которых можно было бы считать таковыми. Я о судах буду писать специально, а сейчас просто дам пример судебного идиотизма.

Начну с цитаты из «Бравого солдата Швейка». Если кто помнит сюжет, в начале книги два санитара совершенно голого Швейка завели на обследование к судебным психиатрам.

«Судебная медицинская комиссия, которая должна была установить, может ли Швейк, имея в виду его психическое состояние, нести ответственность за все те преступления, в которых он обвиняется, состояла из трех необычайно серьезных господ, причем взгляды одного совершенно расходились со взглядами двух других. Здесь были представлены три разные школы психиатров.

И если в случае со Швейком три противоположных научных лагеря пришли к полному соглашению, то это следует объяснить единственно тем огромным впечатлением, которое произвел Швейк на всю комиссию, когда, войдя в зал, где должно было происходить исследование его психического состояния, и, заметив на стене портрет австрийского императора, громко воскликнул: «Господа, да здравствует государь император Франц-Иосиф Первый!»

Дело было совершенно ясно. Благодаря сделанному Швейком по собственному почину заявлению целый ряд вопросов отпал и осталось только несколько важнейших. Ответы на них должны были подтвердить первоначальное мнение о Швейке, составленное на основе системы доктора психиатрии Кадлерсона, доктора Гевероха и англичанина Вейкинга.

…После ухода Швейка коллегия трех пришла к единодушному выводу: Швейк – круглый дурак и идиот согласно всем законам природы, открытым знаменитыми учеными психиатрами. В заключении, переданном судебному следователю, между прочим, стояло:

«Нижеподписавшиеся судебные врачи сошлись в определении полной психической отупелости и врожденного кретинизма представшего перед вышеуказанной комиссией Швейка Йозефа, кретинизм которого явствует из заявления «да здравствует император Франц-Иосиф Первый», какового вполне достаточно, чтобы определить психическое состояние Йозефа Швейка как явного идиота».

Да, конечно, Швейк находился в состоянии, в котором не у каждого человека придет в голову мысль здравить императора. Но, согласитесь, написать, что здравица в честь царствовавшего тогда императора характеризовала человека как полного идиота, выглядит как-то не совсем естественно для официальных лиц империи. Но ведь это художественная литература, это сатира.

А вот пример из современной российской жизни:

«Курские судебные эксперты сочли лозунг «Долой самодержавие и престолонаследие!», фигурирующий в деле лидера орловских национал-большевиков Михаила Деева, призывом к насильственному свержению существующей государственной власти. …В частности, эти эксперты написали: «Если выражение «самодержавие и престолонаследие» рассматривать как синоним государственной власти, то данная борьба направлена на свержение существующей государственной власти». И суд с экспертами согласился, признав подсудимого виновным.

А ведь курские судебные эксперты – это филологи, самая «соль» нынешней интеллигенции. А заказавшие эту экспертизу прокуроры и судьи – самая «соль» защитников нынешнего режима. «Соль», уверенная, что Конституция Российской Федерации установила в России самодержавие с престолонаследием. Это смешно? Реальные кретины в судах – это сатира?

И ничего в положении с судами не меняется. В своей недавней программной статье «Россия, вперед!» нынешний Президент России Д. Медведев заявил:

«У нас нет «новых» судей, как нет «новых» прокуроров… Нужно создать нормальные условия работы для действующего правоохранительного корпуса».

Вот и попробуйте в деле о защите свободы Вашего слова опереться на такие российские суды.

Защита в профессиональных союзах

Работая главным редактором газеты «Дуэль», я осветил деятельность истинных – теневых правителей России. А они, соответственно, возбудили против меня уголовное дело по статье 280 УК РФ («Призывы к экстремистской деятельности»). Суть дела была следующей: я опубликовал подборку статей с темой, определившейся в ходе дискуссии: «Влияет ли национальность на мировоззрение человека?» Несколько напечатанных там отрывков из письма одного из авторов подборки суд признал призывами к этой самой деятельности. Интересно, что против самого автора уголовное дело не было возбуждено, а против меня оно было шито такими белыми нитками, что даже следователь дважды отказывался его возбуждать.

В ходе шедшего два года судебного процесса с обвинительным уклоном при полном молчании «свободных» СМИ мой адвокат Г.И. Журавлев обратился к председателю Союза журналистов России В.Л. Богданову со следующей просьбой дать для суда оценку моего дела:

«…В соответствии с заключенным соглашением мною оказывается юридическая помощь главному редактору распространяемой на всей территории России общеполитической газеты «Дуэль» (свидетельство о регистрации № 014311 в Комитете РФ по печати) Мухину Юрию Игнатьевичу – подсудимому по уголовному делу № 1–12/09 по обвинению его в преступлении, предусмотренном частью 2 статьи 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»). Уголовное дело № 1–12/09 рассматривается Савеловским районным судом г. Москвы.

На основании ст. 6 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и п.3 ч.3 ст. 86 Уголовно-процессуального кодекса РФ прошу вас предоставить следующие сведения, поскольку есть основания считать, что в интересах всех журналистов России дать профессиональную оценку ряду безусловных и общепонятных аспектов этого дела, вскрывшихся в ходе его рассмотрения.

1. …Конституция России наложила ограничения не на свободу слова, а на противоправную деятельность физических лиц, и без каких-либо оговорок гарантирует свободу слова, и любое слово не может быть запрещено!

…Ни Конституция, ни международные договоры с участием Российской Федерации не вводят никаких запретов на свободу слова… Почему? Потому, что слово и мысль по отношению к преступной пропаганде могут быть не только орудием преступления, но и орудием, ПРЕДОТВРАЩАЮЩИМ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, то есть могут быть орудием контрагитации и контрпропаганды.

…Вот теперь обращаю внимание Союза журналистов, что ни в уголовном деле моего подзащитного, ни в деле о признании экстремистским материалом публикации «Смерть России!», опубликованной в газете «Дуэль» № 27 за 2006 год, за публикацию которого моего подзащитного судят, ни прокуратура, ни Замоскворецкий суд города Москвы даже не пытались установить или доказать, что авторы материала или мой подзащитный как главный редактор издания, опубликовавшего этот материал, ведут хоть какую-то пропаганду и агитацию. То есть автора материала судят только за его убеждения, а главного редактора – за то, что он эти убеждения опубликовал.

Между тем пункт 9 статьи 47 закона Российской Федерации «О СМИ» установил, что журналист имеет право «излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью».

Отсюда первый вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов ситуация, когда, попирая Конституцию, авторов наказывают за убеждения, а не за агитацию и пропаганду?

2. Закон «О противодействии экстремистской деятельности» в статье 2 «Основные принципы противодействия экстремистской деятельности» установил: «Противодействие экстремистской деятельности основывается на следующих принципах: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина…».

То есть если права и свободы человека этим законом нарушаются, то есть нарушаются его права на свободу слова и мысли, то положения этого закона не действуют в полном соответствии со статьей 18 Конституции России: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

…Законодатель ввел в закон «О противодействии экстремизму» и в соответствующие статьи Уголовного кодекса четкое формальное разделение между защищенным Конституцией мнением и убеждением, с одной стороны, и пропагандой и агитацией, с другой стороны. Выражение мнения и убеждения – это единичное действие, а агитация и пропаганда – это деятельность, то есть совокупность многих действий.

Конечно, даже много раз высказанное убеждение может и не являться пропагандой или агитацией – их еще нужно доказать суду, но однократное выражение какой-либо мысли – ЭТО УЖ ТОЧНО НЕ ПРОПАГАНДА И НЕ АГИТАЦИЯ – это защищенное Конституцией убеждение.

Поэтому в законах, когда речь идет о сфере свободы мысли и слова, либо прямо идет речь о пропаганде (пропаганда исключительности…, пропаганда и публичное демонстрирование…), либо отдельные действия сводятся в деятельность и везде даются во множественном числе.

В законе «О противодействии экстремистской деятельности» нет понятия «призыв» как единичного случая, в нем только «призывы», то же и в Уголовном кодексе. В законе нет понятия единичного действия в сфере слова и идей, в нем только деятельность либо множество отдельных действий, о которых можно сделать вывод, что это деятельность по пропаганде и агитации. В законе нет понятия журналистский «материал», в нем только «материалы». Суд признает экстремистским не материал, а материалы, то есть несколько материалов сразу (статья 13). Одно предупреждение СМИ должно выноситься не за публикацию только одного «экстремистского» материала, а «в случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов либо выявления фактов, свидетельствующих о наличии в его деятельности признаков экстремизма… выносится предупреждение» (статья 8).

Отсюда второй вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов применение к журналистам санкций не за преступные пропаганду и агитацию, а за единичный информационный материал – за право человека высказывать свои мнения и убеждения?

3. Не только русский язык, но и закон не допускает выдергивания из материалов СМИ отдельных абзацев, предложений или слов и рассмотрения их отдельно от контекста, а следствие и прокуратура именно это противозаконное действие произвело в деле моего подзащитного. Материал «Смерть России!» является составной частью дискуссии, размещенной в пяти статьях, публиковавшихся в течение полугода. А обвинитель рассматривает и предлагает суду рассмотреть не всю дискуссию и даже не всю подборку материала «Смерть России!», в которой 1550 слов, а лишь отдельные слова из конца текста в 290 слов одного из трех материалов этой подборки и из пяти статей, опубликованных в дискуссии!

Если пользоваться этим противозаконным приемом, то сами документы прокуратуры и суда являются экстремистскими материалами, поскольку содержат слова, за наличие которых материал «Смерть России!» признан самой прокуратурой экстремистским.

…Отсюда третий вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов то, что обвинение выдергивает из контекста информационных материалов отдельные слова и предложения и по ним делает суждения об экстремизме всего материала?

4. Согласно закону, при возникновении в процессе рассмотрения гражданских дел вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. И когда требуется по заказу удушить какое-либо СМИ, то работники прокуратуры прикидывается людьми, не понимающими русский язык, и назначают лингвистическую или психолингвистическую экспертизу. Формально, казалось бы, по закону. Однако этим экспертам-лингвистам на разрешение ставятся ВОПРОСЫ ПРАВА – те вопросы, на которые может ответить только суд. Причем ставятся прямо диспозициями статей Уголовного кодекса или закона «О противодействии экстремистской деятельности».

Обращаю внимание на приложенную к заявлению Савеловской районной прокуратуры города Москвы экспертизу ГЛЭДИС по признанию экстремистским материала, за публикацию которого судят моего подзащитного. Трем лингвистам поставлены вопросы прямо из диспозиции статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности»:

«На разрешение специалистов поставлен следующий вопрос: Имеются ли в статье «Смерть России!», опубликованной в газете «Дуэль» № 27 (475) от 04 июля 2006 г., призывы к подрыву безопасности Российской Федерации; признаки возбуждения национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию; унижение национального достоинства; а также призывы и высказывания, побуждающие к осуществлению вышеназванной деятельности, обосновывающие либо оправдывающие совершение перечисленных деяний, а также призывающие к полному или частичному уничтожению какой-либо этнической, социальной, национальной или религиозной группы?»

И лингвисты бодро отвечают на вопросы юриспруденции. Почему? Потому, что если они откажутся, то им не заплатят пятизначную сумму, а если напишут, что заказала им прокуратура, то заплатят. То есть прокуратура совершенно откровенно использует алчность в фальсификации доказательств.

…Вопросы экстремизма находятся в ведении науки юриспруденции, а не лингвистики, тем не менее эксперт-лингвист, не колеблясь, признал материал «Смерть России!» экстремистским.

Рассматривавшая ранее дело моего подзащитного судья Савеловского суда города Москвы И.В. Пустыгина и гособвинитель Н.В. Яковлева поставили на разрешение эксперта-лингвиста вопрос: «Содержит ли заглавие статьи «Смерть России!», опубликованной в 27-м (475-м) номере газеты «Дуэль» от 04.07.2006 года, публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности?» Но «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» – это дословная диспозиция статьи 280 УК РФ! Это вопрос права, вопрос юристов! Определить наличие этих призывов может только сам суд!

Таким противозаконным приемом обвинение фальсифицирует доказательства – раз сказал лингвист, что он увидел в материале насильственное изменение основ конституционного строя, значит, суд это переносит в приговор или решение. А какие именно основы материал подрывает и чем именно – этот лингвисту виднее.

…Отсюда четвертый вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов то, что обвинением используются в качестве доказательств экспертизы, в которых лингвисты дают заключения по вопросам права?

5. В качестве доказательства используются также предупреждения газете «Дуэль» Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций. В этих предупреждениях утверждается, что газета «Дуэль» публиковала экстремистские материалы, и сам факт вынесения этих предупреждений прокуратурой используется как доказательство экстремизма этих материалов.

Статья 4 Федерального закона «О средствах массовой информации» устанавливает: «Не допускается использование средств массовой информации в целях …осуществления экстремистской деятельности…». То есть любые претензии газете могут быть предъявлены только за деятельность по публикации экстремистских материалов, а не за тот или иной единичный опубликованный материал, каким бы он ни был экстремистским. Запретить публиковать любой материал – это цензура, запрещенная Конституцией и наказываемая по статье 144 УК РФ.

…Закон «О противодействии экстремистской деятельности» установил следующую и единственно законную схему вынесения предупреждения СМИ:

– заподозрив, что данная публикация может быть экстремистской, надзирающий орган, в нашем случае Россвязьохранкультура, обращается с заявлением к прокурору;

– если прокурор с этими подозрениями согласен, то он вносит в суд представление о признании данного информационного материала экстремистским;

– суд признает данный материал экстремистским;

– Россвязьохранкультура ожидает, когда таких, признанных судом экстремистскими, материалов появится в данном СМИ несколько, то есть можно будет говорить о противоправной деятельности СМИ, и только после этого выдает этому СМИ одно предупреждение.

Но возьмем, к примеру, предупреждение Россвязьохранкультуры, выданное ею за публикацию материала «Смерть России!». В предупреждении написано, что «В № 27 (475) от 04 июля 2006 г. газеты «Дуэль» опубликована статья А.В. Дуброва «Смерть России!», – то есть предметом вынесения предупреждения является один информационный материал. И после цитат из статьи делается вывод: «Таким образом, в материалах статьи «Смерть России!» содержатся признаки экстремизма».

То есть, не моргнув глазом, Россвязьохранкультура присвоила себе функции суда! Причем Россвязьохранкультура прекрасно знает, что действует незаконно, знает это и прокуратура.

Когда газета начала указывать судам на это обстоятельство, Россвязьохранкультура через Гагаринскую прокуратуру города Москвы попыталась признавать эти материалы экстремистскими в Замоскворецком суде, как того требует статья 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности». Но Савеловская прокуратура, как ни в чем не бывало, эти незаконные предупреждения использует как доказательства экстремизма этих же материалов! Незаконность этих действий очевидна – сначала идет наказание, а через два года – установление вины, причем фактом незаконного наказания доказывается сама вина.

Отсюда пятый вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов то, что прокуратура использует в качестве доказательств экстремизма предупреждения Россвязьохранкультуры, выданные СМИ за публикации, экстремизм которых не установлен законным образом – судом?

6. Формула предъявленного моему подзащитному обвинения:

«Таким образом, Мухин Ю.И., опубликовав в 27-м (475-м) от 04.07.2006 г. номере газеты «Дуэль» статью Дуброва А.В. под своим названием «Смерть России!», совершил публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием средств массовой информации, – то есть совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 280 УК РФ».

Как видите, прокурор и следствие точно установили, что преступным деянием моего подзащитного как главного редактора является публикация!

Статья 14 УК РФ дает понятие преступления как деяния, запрещенного Уголовным кодексом под угрозой наказания. Но во всем Уголовном кодексе РФ нет запрета на публикацию чего-либо под угрозой наказания! Сама мысль о том, что в России ответственное лицо средства массовой информации наказывается за публикацию чего-либо, является преступлением под названием насильственное изменение конституционного строя, поскольку статья 29 Конституции РФ устанавливает: «Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается».

Отсюда шестой вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов то, что против редактора газеты возбуждено уголовное дело за публикацию, если по закону такое деяние, как публикация чего угодно, не является преступлением?

7. По закону «О противодействии экстремистской деятельности» право устанавливать наличие экстремизма в информационных материалах дано не главному редактору того или иного СМИ, не следователю или прокурору, а только суду. Так вот на момент возбуждения против моего подзащитного уголовного дела за публикацию материала «Смерть России!», и даже после года слушания этого дела в Савеловском суде города Москвы экстремизм этого материала судом не был установлен. А против Мухина Ю.И. уже было возбуждено уголовное дело и его судят!

Отсюда седьмой вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов то, что против главного редактора СМИ возбуждается уголовное дело за якобы призывы к экстремизму в опубликованном материале, если на момент публикации экстремизм этого материала не был установлен законным образом – судом?

8. По закону «О противодействии экстремистской деятельности» публикация даже заведомо экстремистских материалов (т. е. распространение их) не является преступлением. Это всего лишь правонарушение.

Соответственно, статья 20.29 «Производство и распространение экстремистских материалов» Кодекса об административных нарушениях РФ устанавливает за это санкцию: «на должностных лиц – от двух тысяч до пяти тысяч рублей с конфискацией указанных материалов и оборудования, использованного для их производств».

Мой подзащитный не писал статью, содержание которой называют экстремистским. Таким образом, если бы даже на момент публикации материал «Смерть России!» был внесен в список экстремистских материалов, а мой подзащитный его все равно опубликовал, то максимально полагающееся ему наказание составило бы штраф на сумму до пяти тысяч рублей. Замечу, что против автора статьи Дуброва уголовное дело даже не возбуждалось. То есть, исполняя заказ, прокуратура целенаправленно преследует именно моего подзащитного.

За 12 лет издания газеты «Дуэль» и до возбуждения против моего подзащитного уголовного дела ни один опубликованный им материал не был признан судом экстремистским – то есть деятельность Ю.И. Мухина была абсолютно законна!

Отсюда восьмой вопрос, который я прошу Союз журналистов разрешить, – устраивает ли российских журналистов то, что против главного редактора возбуждается уголовное дело за публикацию материала, за что даже в самом тяжелом случае полагается только штраф?

…Прошу Вас дать письменный ответ в установленный законом срок».

Три месяца мой адвокат пытался убедить В. Богданова и его сопредседателя М. Федотова исполнить закон и дать хоть какой-нибудь ответ. И три месяца Богданов и Федотов избегали встреч с моими защитниками. Исполнили свой долг «радетели свободы и журналистов» России – помогли, чем могли, учреждению в России тоталитарных порядков.

Между тем Г.И. Журавлев обратился и в Союз писателей России. И, надо отдать должное, писатели России не стали следовать примеру типов из Союза журналистов, а дали ответ – причем послали его председателю Савеловского суда города Москвы.

«Уважаемый Давид Георгиевич! По поводу обвинения в призывах к экстремизму и суда над главным редактором газеты «Дуэль» Мухина Ю.И. Союз писателей России должен заявить следующее.

Мухин Ю.И. не является членом Союза писателей России, но мы знаем его как очень сильного публициста, а возглавляемая им газета «Дуэль» отличается свободой в выражении любых мнений.

Уголовное преследование издателей и главных редакторов за публикацию произведений, не являющихся экстремистскими на момент публикации, вводит в России цензуру в самой циничной форме, поскольку редакторы и издатели даже не будут знать, какой цензор должен дать свое разрешение на публикацию данного материала – кто должен признать, что данная рукопись не является экстремистской?

Кроме этого, суд над Ю.И. Мухиным показывает, что конституционный строй в России насильственно изменен и статья 29 Конституции России, запрещающая цензуру, уже не действует.

Данный суд вызывает у Союза писателей озабоченность. Мы полагаем покушения на Конституцию РФ недопустимыми. С неизменным уважением

Председатель Союза писателей России В.Н. Ганичев».

Кардинально на исход дела эта позиция писателей не повлияла, однако показала, что их Союз существующие порядки в России не устраивают.

Вот и судите, как вам, журналисту, могут помочь «профессионалы» по защите свободы слова Союза журналистов России.

Что же в итоге? На кого и на что может опереться журналист в вопросе защиты свободы иметь собственные убеждения и свободно их высказывать?

Как видите, методом исключения получается, что опереться можно только на Конституцию и закон «О средствах массовой информации». Очень, скажу вам, слабая опора, но что делать, если ничего другого в России больше нет?

Разумеется, нужна помощь юристов, но юристы хороши в процессуальных вопросах, а в суть самого дела, не являющегося для них профессией, им трудно вникнуть. Да они и сами говорят: если дело касается твоих интересов, не доверяй его адвокатам. Поэтому хочется этого или не хочется, а журналисту, для которого свобода слова является ценностью, необходимо понимать конституционные и законодательные положения в этой области. Вот об этом и пойдет речь дальше.

Глава 2

Пользоваться их оружием

О журналистах России

Если нет собственного оружия, нужно пользоваться оружием противника. Нужно его же оружие поворачивать против него, то есть стремиться использовать существующие законы. Тяжело? Да, не просто. Но что делать, если нет выбора? Сдаваться?

Когда мне сообщили, что главный редактор сайта «АПН» Константин Крылов получил предупреждение от Роскомнадзора, я просмотрел подробности вынесения этого предупреждения и решил дать несколько рекомендаций Крылову, да и остальным журналистам. А потом задумался: а где они в России, эти журналисты, которым была бы нужна свобода слова и мои советы?

Основная масса нынешних работников СМИ – это люди, просто зарабатывающие себе на жизнь писанием слов и говорением звуков. Свобода нужна тем, у кого есть идеалы и ум для отстаивания этих идеалов в идеологической борьбе. А если у журналиста цель жизни – это потреблять и существовать как можно дольше, чтобы как можно больше потреблять, то зачем им свобода слова? Что им отстаивать в идеологической борьбе? Такие и при полной свободе слова не скажут ничего такого, чтобы этого уже кто-то не знал, такие «журналисты» и публичные деятели будут лишь тупо повторять услышанное или прочитанное. И таким «журналистам» и публичным деятелям свобода слова ненавистна. Ненавистна уже потому, что при ее удушении добывание денег писанием и говорением «правильных» слов сильно упрощается – никто не критикует твои творения и не показывает тебя тем, кем ты и являешься – глупцом или подонком. Такие журналисты по сути своей являются пассивными фашистами: фашизм им нужен не осмысленно, а инстинктивно. Этим «журналистам» мои советы не нужны в принципе, да и не поймут они их.

Ненавистна свобода слова и той части журналистов, которые кормятся за счет национальной проблематики российского фашизма, которые благодаря этой проблематике и числятся в журналистах. Это хорошо видно по радости «российской» журналистики по поводу закрытия газеты «К барьеру!», которую я некогда начинал редактировать: «Вообще, Юрий Мухин, который был редактором «Дуэли», является известным городским сумасшедшим. Ничего удивительного в его приключениях нет. По каждому поводу он обычно срывается с цепи и начинает хамить. Особенно он любит антисемитские высказывания. Его не жалко». http://www.stringer.ru/ publication.mhtml?Part=48&PubID=13758

Оставшееся меньшинство журналистов, у которых есть интеллект и даже идеалы, как правило, материально зависят от своих СМИ, а их СМИ в условиях всевластия Кремля могут быть быстро удушены. Страх потерять средства к существованию делает остатки журналистского корпуса боязливыми и нерешительными. Эти журналисты если и поймут мои советы, то побоятся ими воспользоваться. Ну и зачем тогда им нужны мои советы?

Остается утешить себя мыслью, что ненужность моих советов еще не значит того, что моим интеллектуально развитым читателям не интересен механизм того, как в России «блокируют» свободу слова. А знание этого механизма полезно для правильного восприятия российской действительности. Кроме того, в России имеются антифашистские силы, и им полезно знать болевые точки фашистов – те вполне законные вопросы, которые фашисты хотели бы замолчать, и те вполне законные действия, которые фашисты очень не хотели бы получить в ответ со стороны антифашистов.

Для ленивых и не способных понять сложные тексты

Для ленивых и не способных понять сложные тексты упрощу до лозунгов то, что разумно делать всегда. И, тем более, при конкретном накате на СМИ, на публичного деятеля или просто на человека с активной жизненной позицией. В идеологической борьбе оружием является слово, поэтому нельзя идти по пути, который указывают вам фашисты, – нельзя использовать слова и понятия, которые используют они, нельзя опираться на предлагаемые ими законы. Это общий принцип борьбы. Конкретно:

– При предъявлении вам претензий в нарушении законов, связанных со свободой слова, требуйте рассматривать ваше дело непосредственно по статьям 13 и 29 Конституции, благо в отношении прав человека Конституция статьей 18 требует поступать именно так. При игнорировании вашими обвинителями Конституции обвиняйте их в насильственном изменении конституционного строя, называйте их фашистами;

– Не используйте термин «экстремистский», если речь идет об инкриминируемом вам деянии. Пишите и заявляйте, что вас обвиняют в совершении уголовного преступления;

– При обвинении вас в том, что вы сказали или написали что-то, что не нравится фашистам, обвиняйте своих обвинителей в цензуре, что является преступлением против статьи 29 Конституции, а в отношении журналистов – и преступлением, предусмотренным статьей 144 УК РФ.

Далее в этой работе я объясню, почему разумно поступать именно так, укажу статьи законов и соответствующие разъяснения Верховного Суда. Но я должен и подчеркнуть, что этому пути борьбы за свободу слова есть альтернатива – начать оправдываться и каяться с целью вызвать у фашистов жалость к себе. Как это делать поубедительнее – я, извините, не знаю.

Я начну не спеша и рассматривать буду принципиальные моменты фашизации России, а упомянутыми выше конкретными проблемами Крылова займусь в главе 3 для примера того, как стоит поступать.

Свобода слова и пропаганда с агитацией

В ряде стран (в том числе и в СССР) преступлениями считались деяния, связанные со словом, – то есть деяния, в которых слово выступает оружием. Если не задумываться над разницей понятий «деяния человека» и «слова», то наказания за такие преступления совершенно неправильно воспринимаются как «ограничение самой свободы слова». Вот, скажем, пример Великобритании, в которой свобода слова якобы есть и была ничем не ограничена:

«Граждане Великобритании также подвергались драконовским наказаниям. 17 июля 1940 года один человек был приговорен к месяцу тюрьмы за то, что прилюдно заявил, что у Великобритании нет шансов победить в этой войне. Человек, посоветовавший двум новозеландцам: «Какой вам смысл погибать в этой кровавой бойне?» – получил три месяца тюрьмы. Женщина, назвавшая Гитлера «хорошим правителем, лучшим, чем наш мистер Черчилль», была приговорена к пяти годам тюремного заключения. Английские газеты получили предупреждение остерегаться опрометчивых высказываний. Редакторам весьма недвусмысленно дали понять, что правительство не потерпит «безответственной» критики; причем оно само будет решать, какая критика ответственная, а какая нет», – жалуется британский историк Лен Дейтон. Как видите, и он полагает, что в Великобритании было введено «ограничение свободы слова».

На самом деле свободу слова в Великобритании даже во время войны никто не ограничивал. И никто в воюющей Великобритании не имел бы претензий к процитированным Дейтоном словам, если бы они были произнесены для другой цели, скажем: «Мы – англичане, и мы победим, даже если весь мир утверждает, что у Великобритании нет шансов победить в этой войне. Только трусливые бабы, а не мужчины, могут задаваться вопросом «Какой вам смысл погибать в этой кровавой бойне?», и думать, что Гитлер является хорошим правителем, лучшим, чем наш мистер Черчилль».

«Но эти слова, – как пишет Дейтон, – были произнесены не с целью воодушевить британцев, а с целью вызвать у них панику. Они были произнесены с враждебной Великобритании целью – с целью пропаганды силы Германии, с целью агитации за прекращение сопротивления. И наказали болтунов не за использование ими свободы слова – не за эти слова, – а за преступные во время войны деяния – за пропаганду и агитацию (здесь и далее в тексте все выделения полужирным текстом сделаны мною. – Ю.М.) идеи капитуляции Великобритании. Если говорить грубо, то осуждались намерения человека и его деяния по осуществлению этих намерений, а не сказанные им слова.

Это тонкость. Но эту тонкость обязательно нужно учитывать для понимания того, что именно декларируют конституции практически всех стран. И каким путем при наличии абсолютно демократических конституций властвующие негодяи устанавливают в стране фашизм.

Ведь в СССР слово было гораздо свободнее, чем в нынешней России. Было свободнее уже потому, что в СССР свобода слова принадлежала всем гражданам, а не только служащим властям продажным болтунам прессы. Кроме этого, в СССР свобода слова была большей, чем в нынешней России еще и потому, что в Советском Союзе свобода слова была сопряжена с обязанностью органов власти это слово слушать.

Но в СССР доступ к органам прессы был жесточайшим образом ограничен, посему говорить о полной свободе слова в СССР не приходится, и положение со свободой слова в СССР не стоит идеализировать или ставить себе в пример. Но вот вопрос о юридическом обеспечении свободы слова и о том, как свободную страну превращают в фашистскую, полезно начать разбирать именно с примера Советского Союза.

Однако – внимание! Я пишу не о практике со свободой слова в СССР, а о юридических аспектах – о том, как фашизм и оккупация выглядят в законах данной страны. Если бы я говорил о практике, то написал бы, что СССР находился под оккупацией партноменклатуры и тупых болтунов, паразитировавших на государстве. Но до 1991 года – до того момента, когда эта сволочь начала откровенно грабить народ СССР, даже эти оккупанты стеснялись менять законы страны в сторону ее откровенной фашизации. Итак.

Конституция СССР образца 1977 года четко разделяла собственно свободу слова и преступления, связанные с использованием слова как орудия преступления. Свобода слова устанавливалась в Конституции СССР статьей 50 о гражданских правах и свободах:

«…В соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя гражданам СССР гарантируются свободы: слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций.

Осуществление этих политических свобод обеспечивается предоставлением трудящимся и их организациям общественных зданий, улиц и площадей, широким распространением информации, возможностью использования печати, телевидения и радио».

Как видите, в статье 50 Конституции СССР не было даже намека о каком-либо ограничении свободы слова или о недопустимости использования гражданских свобод для совершения преступлений.

О преступлениях, в которых слово могло стать орудием, говорилось в Конституции СССР не в статье о правах граждан, а в статье 64 – в статье об обязанностях граждан:

«Долг каждого гражданина СССР – уважать национальное достоинство других граждан, укреплять дружбу наций и народностей Советского многонационального государства».

Правда, в защиту свободы слова в Уголовном кодексе РСФСР никакой особой статьи не было, а вот наказания за пренебрежение своими обязанностями и за использование слова как орудия преступления были:

Статья 70. «Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти…»

Статья 71. «Пропаганда войны, в какой бы форме она ни велась…»

Статья 74. «Пропаганда или агитация с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни, а равно прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности…»

Задержите свое внимание на таком вопросе. Если в тексте Конституции СССР ничего не было сказано о пропаганде и агитации, то почему же в Уголовном кодексе РСФСР были запрещены именно они, а не просто некие «действия», скажем, почему в этих статьях не было написано: «действия в целях подрыва или ослабления Советской власти» или «действия с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни», а написано «пропаганда или агитация»? Случайно? Нет!

Ведь само произнесение слов или их написание уже является действием, и если бы в этих статьях УК РСФСР было бы запрещено действие, то эти статьи запрещали бы свободу слова – запрещали действия по написанию и произнесению слов.

СССР не был фашистским государством и такого попрания свободы слова допустить в своих законах не мог. Посему УК РСФСР запрещал только агитацию и пропаганду – деятельность, в которой слова служат орудием в числе прочих орудий этого преступления. Таким образом, по законам СССР, слова, даже антисоветские, даже возбуждавшие межнациональную рознь и даже много раз написанные, сами по себе не являлись преступлением, посему и сами слова не запрещались, и произносившие их люди не наказывались. Именно таким юридическим подходом гарантировалась свобода слова при запрете использования слова во вред людям. Это по закону. Повторю, что практика в СССР отличалась от деклараций законов, но мы говорим о юридической стороне этого вопроса.

Еще раз остановитесь в чтении, чтобы обдумать разницу. Действие – это поступок. Вы совершили что-то – сказали или написали – и этим уже совершили поступок. А агитация и пропаганда – это деятельность, т. е. осмысленный труд в направлении достижения той цели, которую вы перед собой ставите, это процесс, идущий во времени.

Технически в СССР это выглядело так. Если вы говорили или писали нечто, что другими воспринималось, как, к примеру, «возбуждение розни», то к вам не могли предъявить претензии, поскольку вы обладали правом свободно выражать свое мнение, в том числе и такое! А с юридической точки зрения эти ваши слова еще не были доказательством того, что вы ведете пропаганду, поскольку сами по себе ваши деяния по написанию или произнесению слов не являлись достаточным доказательством того, что вы ведете преступную деятельность под названием «агитация» или «пропаганда».

Однако если у представителей власти возникали такие подозрения, то «компетентные органы» СССР вас сначала предупреждали. Почему? Потому что пропаганда и агитация, как деятельность, характеризуются умыслом, настойчивостью и непрерывностью. Если вы пренебрегали предупреждением и продолжали высказывать то, что воспринималось не только «компетентными органами», но и окружающими как преступление, то есть вы своим последующим поведением подтверждали, что не просто высказали мнение, а действительно вели запрещенную законом пропаганду или агитацию, то только тогда против вас возбуждали уголовное дело. Только после предупреждений и сбора и процессуального закрепления новых фактов прокуратура имела возможность доказать в суде, что вы умышленно занимались пропагандой, а не просто реализовывали свое право на свободу слова.

Я не теорию вам рассказываю. В 1970-х меня вызывали в тогдашний КГБ и взяли у меня объяснения в рамках статьи 70 УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда». После того, как я написал такое объяснение, меня попросили его переписать – как мне казалось тогда, из симпатии ко мне. Мне трудно обижаться на тогдашних работников КГБ, но на самом деле они поступили достаточно коварно, хотя и объяснимо с точки зрения их службы, – этим переписыванием моего объяснения работники КГБ «подводили меня под 70-ю статью». К примеру, они предложили мне заменить мое признание о том, что я рассказывал анекдоты о Генеральном секретаре ЦК КПСС Л.И. Брежневе, на, казалось бы, ничего не значившее сравнение экономик СССР и Бразилии. Мне казалось тогда, что они этим смягчили мою «вину». Потом я прочел учебник уголовного права и понял, в чем дело. На самом деле в 70-й статье УК речь шла об «антисоветской пропаганде», а не «антипартийной» или «антикоммунистической». Конституция СССР формально не запрещала вести пропаганду против КПСС, посему КГБ не мог предъявлять мне претензии за это – за анекдоты о Генсеке КПСС. А вот сравнение экономических показателей при Советской власти в СССР и несоветской власти в Бразилии – да еще и не в пользу Советской власти – уже было похоже на антисоветскую пропаганду.

Но что мне запомнилось и что действительно было характерно тогда – лично опрашивавший меня начальник городского отдела КГБ начал разговор с извинений и с предупреждений, чтобы я не воспринимал вызов к нему как попытку запретить мне говорить то, что я хочу, подчеркивая, что в СССР свобода слова.

Формально он устно предупредил меня о недопустимости вести антисоветскую пропаганду, поскольку реагировал на полученные на меня доносы. Но на самом деле он пояснил, что я могу говорить все, что считаю нужным, но каждый раз обязан оценивать, кому и что говорю, поскольку сам несу ответственность за то, сочтет ли мой слушатель мои слова враждебными Советской власти. И объяснил, что КГБ пока не имеет ко мне иных претензий, но если они получат очередной донос, то вынесут мне письменное предупреждение и вот после этого они обязаны будут установить за мною контроль – как я тогда понял, слежку. Видимо, очередного доноса не было (я вычислил информатора), поэтому впоследствии никаких претензий ко мне со стороны КГБ больше не было.

Еще раз обращу внимание, что подобное поведение КГБ СССР было не следствием его гуманности, а следствием необходимости доказывать в суде наличие в действиях меня как подсудимого признаков «агитации» или «пропаганды».

Таким образом, сумел я объяснить суть вопроса или не сумел, но читающий эту работу должен понять следующее.

Если в законах страны наказание вводится за агитацию, пропаганду или подстрекательство к преступным деяниям, то с юридической точки зрения в такой стране свобода слова может существовать.

Но если наказание вводится за словесное действие, направленное якобы на преступное деяние, то в такой стране нет свободы слова даже с юридической точки зрения. Поскольку «словесное действие» – это и есть выражение мнения и убеждения, без свободы которых нет свободы слова.

Теперь о том, как происходило уничтожение свободы слова в России.

Этапы уничтожения свободы слова

Итак, в 1991 году к власти в России пришли фашисты, в то время маскировавшиеся под отчаянных «демократов», а в Конституции РФ появилась статья в защиту собственно свободы слова. Поскольку фашисты в то время все еще рядились в «демократическую шкуру», то в этом плане текст Конституции у нас остался от них вполне демократический. Но, заметьте, те понятия, которые в Конституции СССР разделялись – «свобода слова» и «преступления», орудием которых было слово, в Конституции РФ уже оказались смешаны в одной статье 29:

«Каждому гарантируется свобода мысли и слова.

Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.

Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.

Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.

Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается».

Сначала заметим, что в Конституции нынешней России свобода слова формально-юридически защищена даже лучше, чем в Конституции СССР. Там не упоминалось о том, что запрещены только агитация или пропаганда, а в нынешней Конституции прямо в текст статьи 29 внесен запрет только на преступные агитацию и пропаганду. Причем никакого отношения к собственно свободе слова запрещение преступных агитации и пропаганды не имеет, поскольку в пунктах 1, 3, 4 и 5 статьи 29 действующей Конституции РФ нет никаких отсылок к пункту 2 этой же статьи. Скажем, там нет подобных формулировок:

«…Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них, кроме мнений и убеждений, запрещенных пунктом 2 данной статьи». Или «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, кроме информации, указанной в пункте 2 данной статьи». Или «Гарантируется свобода массовой информации, с ограничениями по пункту 2 данной статьи». «Цензура запрещается, за исключением случаев, оговоренных в пункте 2 данной статьи».

То есть свобода слова по действующей Конституции РФ по-прежнему ничем не ограничена, а пункт 2 статьи 29 имеет отношение только к преступной деятельности.

Однако уже в августе 1993 года статья 74 действовавшего тогда УК РСФСР была отредактирована следующим образом:

«Статья 74. Нарушение равноправия граждан по признаку расы, национальности или отношения к религии.

Умышленные действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства, пропаганду исключительности либо неполноценности граждан по признаку отношения к религии, национальной или расовой принадлежности, а равно прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой, национальной принадлежности или отношения к религии – наказываются…».

Как видите, там, где в советском Уголовном кодексе были понятия «пропаганда или агитация», в модернизируемом Уголовном кодексе РСФСР появляется понятие «умышленные действия». Таким образом, теперь любая написанная вами строчка, являющаяся сама по себе действием, уже может быть поставлена вам в вину вне зависимости от того, зачем вы ее писали, и занимались ли вы агитацией и пропагандой. Правда, понятия «пропаганда» и «гражданин» там все еще сохранялись.

И в ныне действующем Уголовном кодексе Российской Федерации (статья 282) эти положения сохранялись до 2003 года, после которого эта статья уже полностью попрала Конституцию и стала наказывать уже за осуществление права на свободу слова:

«Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации…».

Вы видите, что из статьи 282 УК РФ убраны понятия «умышленные действия», «пропаганда и агитация» и «граждане». Теперь любые ваши мнение, убеждение, информация, являющиеся «действием», при желании властей могут быть сочтены преступлением. Уже этим, с юридической точки зрения (на уровне законов), свобода слова в России была полностью уничтожена. Мало этого, режим освободился от доказывания наличия у вас умысла – и взял «под защиту» все человечество всего мира и во все времена. Вы можете рассуждать о средневековой Англии или о Древнем Риме, а вас все равно обвинят в разжигании розни, поскольку и англичане «человеки», и в Древнем Риме жили «человеки», а то, что у вас и мыслей не было возбуждать национальную рознь к Древнему Риму, не имеет значения, поскольку для вашего осуждения ваш умысел уже не требуется.

Обыватель, особенно политизированный, понимает, что с этой статьей УК что-то не так: идут протесты, статью уже назвали «антирусской» (хотя с таким же успехом ее можно было назвать и «антимусульманской», и «проеврейской»), обыватель требует эту статью отменить. Однако никто правильно не называет причину, почему это надо сделать. А причина лежит на поверхности: эта статья вопиюще антиконституционна, поскольку Конституция запрещает только агитацию и пропаганду, а в статье 282 и сопутствующей ей статьях 205 часть 2 и 280 УК РФ даже понятия эти не упомянуты! И во всем Уголовном кодексе нет статьи, которая бы наказывала за то, что запрещает Конституция – за агитацию и пропаганду. Зато в УК введено наказание за то, что Конституция гарантирует, – за действия, за свободу слова.

Между прочим, если говорить обо всем мире, то статьи 205 часть 2, 280 и 282 УК РФ попирают и международные законы, поскольку и международные законы не ограничивают свободу слова и требуют наказания только за деяния человека, использовавшего слова как орудие преступления. В «Международном пакте ООН о гражданских и политических правах» нормы «запрещающей» статьи 20 отделены от норм статьи 19, в которой провозглашается свобода слова. А нормы статьи 20 Пакта, как и Конституция РФ, рассматривают не вопросы свободы слова, а вопросы преступных деяний физических лиц. А эти преступные деяния заключены не в выражении и распространении ими мыслей («всякого рода информация свободна», – провозглашает статья 19), но в пропаганде и подстрекательстве:

«Всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом.

Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом».

Заметьте, запрещено не любое «всякое выступление», а только то, которое является подстрекательством, то есть все той же агитацией, но призывающей к дурным поступкам.

Свобода слова в СССР

Поскольку мы заговорили о свободе слова в СССР, нужно упомянуть пусть и не относящийся непосредственно к делу, но важный принципиальный момент, связанный со свободой слова. Который, как ни странно, основная масса современных журналистов России вообще не принимает во внимание.

Была ли в СССР та свобода слова, которая позволяет журналисту давать обществу всю необходимую информацию для принятия обществом коллективных решений? Нет, не была. Но и такого маразма, как в нынешней России, тоже не было! Ведь в СССР каждый мог говорить свободно о чем угодно. На кухне. Мог орать во всю глотку: «Долой Брежнева!». В лесу.

«Да, – скажете вы, – но на кухне и в лесу меня слушали бы несколько моих товарищей. И всё».

А кто сегодня слышит прессу, кроме ее читателей? Велика ли разница в количестве и качестве слушателей, чтобы так радоваться?

Уже при Горбачеве наступила подмена понятий. Именно при нем в прессе началась болтовня ради болтовни, именно при нем государственные органы получили право не реагировать на то, что пишет пресса. При Горбачеве в СССР была уничтожена обязанность слушать – и этим была уничтожена и подлинная свобода ответственного слова.

Прежде было не так. Да, действительной свободы слова не было и тогда, но обязанность слушать была! Вот личный пример из моей практики.

…В середине 1980-х гг. наш завод становился на ноги, появилась возможность с него кое-что взять, и масса чиновников стала показывать нам, насколько они значительные люди и что мы обязаны их очень сильно любить и не отказывать им в их личных просьбах. Веселая это была компания – от прокурора города до директора банка.

Последний учудил такое, что у меня кончилось терпение. Мы по инструкции тогдашней главной профсоюзной организации СССР (ВЦСПС – «Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов») обязаны были бесплатно раздавать на производстве в «горячих цехах» чай. И делали это, как и остальные заводы, десятки лет. Но в инструкции было написано «бесплатно доставлять в цеха чай». И директор банка прекратил оплату магазинам наших счетов за чай на том основании, что речь, дескать, идет только о бесплатной доставке чая в цеха, а рабочие на рабочих местах должны покупать его за наличные. Был бы тогда при должности старый секретарь горкома КПСС, за такие шутки директор банка мигом бы лишился партбилета – и вместе с ним должности. Но прежнего секретаря горкома уже сменил новый – болтливый перестройщик, будущий бизнесмен.

Снабжение завода было моей обязанностью. И я, разозлившись, собрал все факты воедино (не забыв и прокурора, и милицию) – и написал статью в «Правду», закончив ее предложением, как быть с этой бюрократической сволочью. Предложение в «Правде» не поняли и из статьи убрали, но статью напечатали, переделав ее концовку.

Далее дело развивалось так. «Правда» у нас появлялась вечером, и номер с моей статьей «Чаепитие по-буквоедски» пришел в четверг. В пятницу ее прочли, меня вызвал директор (исключительно умный и опытный руководитель) и приказал по всем упоминаемым мною в статье фактам собрать документальное подтверждение – а вечером он еще проверил, как я его указание исполнил. Он приказал мне все документы забрать домой. В субботу утром он позвонил мне на квартиру – и распорядился вместе с ним ехать в горком КПСС. Там нас ждали: второй секретарь обкома КПСС, прокурор области, начальник областной милиции, директор областной конторы «Промстройбанка» и масса других областных чиновников. Там же у стенки сидели все, кого я покритиковал в статье. Кстати, чай заводу банк оплатил еще в пятницу, тогда же начальник ГАИ лично сломал все шлагбаумы, которые он до этого поставил на территории нашего завода и т. д.

Нас с директором посадили напротив прокурора области, перед ним лежала моя статья, размеченная по эпизодам. Он читал эпизод и требовал: «Документы!». Я вынимал из своей папки необходимые бумаги и передавал прокурору. Он их смотрел профессионально: атрибуты бланков, входящие номера и даты, даты распорядительных подписей, сроки и т. д. Если не видел признаков недействительности, складывал эти бумаги в свою папку. На одном документе между входящей датой и распорядительной надписью срок был три дня. Прокурор проверил по календарю – два из них были выходными. (Спасибо директору – у меня на все вопросы прокурора были готовы документы.) Потом председатель комиссии, второй секретарь обкома КПСС, начал задавать вопросы, требовавшие устных пояснений. От стенки послышались жалобные сетования, что я, дескать, все извратил, но председатель заткнул им рот и слушал только меня.

В следующий понедельник меня вызвали уже в обком, и я целый день присутствовал при таинствах – обкомовцы писали ответ в «Правду», в ЦК компартии Казахстана и в ЦК КПСС. Мне его не показали, но позвонил из «Правды» журналист и зачитал мне его по телефону с вопросом: согласен ли я с таким ответом? Я не согласился (хотелось заодно додавить и городского прокурора, замордовавшего наших работников дурацкими исками), но во второй статье, завершающей тему, которую «Правда» дала уже сама, вопрос о прокуроре не прозвучал. Однако даже то, что было сделано «Правдой», уже стало огромным подспорьем в работе, да и прокурор поутих.

Государство обязано слушать СМИ и реагировать!

И подобное отношение к прессе было общегосударственным правилом. Мой директор заставлял писать ответы во все газеты, включая собственную заводскую многотиражку, если только там публиковался хотя бы критический намек на наш завод или его работников. Был такой смешной случай.

У нас в городе служил офицер-пожарный – большой сукин сын. Как-то он задел меня лично, и я, прикинув обстоятельства, нашел более выгодным не тащить его в суд, а дать ему в морду. И хотя сукин сын две недели симулировал в больнице сотрясение мозга, но по Уголовному кодексу Казахской ССР мое дело подлежало товарищескому суду. Там меня и приговорили к максимально возможному наказанию – 30 рублям штрафа. Божеские были тогда цены, надо сказать! Тогда сукин сын написал во все газеты и инстанции. Занималась этим делом масса людей. Я дал кучу объяснений по его жалобам, но на защиту этой мрази никто не встал, хотя и убрать его из МВД тоже не смогли. И вот прошел слух, что статья об этом инциденте появилась где-то в ведомственной газете МВД в Алма-Ате. В области этой газеты найти не смогли, и тогда директор дал дополнительное задание ближайшему командированному в Алма-Ату. И только когда тот привез оттуда нужный номер и когда директор убедился, что ни обо мне, ни о заводе в статье не было ничего плохого, он успокоился.

Да, не всё в советских газетах могло быть напечатано. Но о простых людях, об их нуждах и интересах печаталось в сотни раз больше, чем сегодня. И, главное, эти газеты обязательно читались теми, кого это касалось.

Попробовал бы какой-нибудь козел-депутат или чиновник вякнуть, что он, дескать, «Дуэль» не читает. Не «Дуэль» бы была виновата, что ее не читают, а он, мерзавец, был бы виноват в этом. Потому что в СССР была обязанность слушать слово. Потому оно и было в тысячи раз свободнее, чем сегодня. И ликвидировал эту свободу Горбачев и приведенные им либералы.

Есть в теме этой книги еще один важный момент. Наверное, даже более важный, нежели свобода слова.

Основы конституционного строя

Задайте себе вопрос – а зачем вообще нужна свобода слова? Чем она является в Конституции – целью или средством достижения какой-либо цели?

Словами выражается не только критика власти, но и та или иная идеология. И при уничтожении свободы слова уничтожаются и выражаемые им идеологии. Характерен пример фашистских Германии или Италии.

Вожди Германии и Италии 1930–1940-х годов Адольф Гитлер и Бенито Муссолини под радостное блеяние «западных демократий» начали с того, что подавили свободу слова и этим уничтожили идеологическое многообразие в своих странах. В частности, они сделали идеологию антибольшевизма государственной идеологией Германии и Италии. Напомню, что свой приказ об объявлении войны с СССР Гитлер закончил словами:

«…Немецкий народ осознает, что в предстоящей борьбе он призван не только защищать родину, но и спасти мировую цивилизацию от смертельной опасности большевизма и расчистить дорогу к подлинному расцвету в Европе (Берлин 21 июня 1941 г.)».

Но попрание Гитлером, Муссолини и их однопартийцами идеологического многообразия в Германии и Италии привело в конечном итоге не к спасению мировой цивилизации, не к расцвету в Европе, а к гибели 50 миллионов человек и неисчислимым несчастьям для самих Германии и Италии. И не имеет значения, какую именно идеологию вы удушаете с удушением свободы слова, – результат будет тот же.

И понимание этого в Конституции России имеется.

Обратите внимание, что Конституцию России начинает глава «Основы конституционного строя». 16 статьям этой главы не может противоречить не то что ни один закон России, но даже остальные статьи Конституции. Эти Основы не имеет права менять Дума, их можно изменить только референдумом при принятии новой Конституции. И в Основах конституционного строя есть статья 13:

«В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

В Российской Федерации признаются политическое многообразие, многопартийность.

Общественные объединения равны перед законом.

Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни».

Это конституционное положение означает, что государство не имеет права вмешиваться в идеологическую полемику и даже борьбу, которую ведут между собой как граждане Российской Федерации, так и их общественные объединения. И уж никоим образом государство не вправе применять в такой идеологической борьбе государственное насилие. В противном случае государство создаст предпосылки для превращения «милой ему» идеологии в государственную или обязательную – и этим нарушит основы конституционного строя, установленные частью 2 статьи 13 Конституции РФ.

Конституция в части 5 статьи 13, как видите, запрещает не те или иные идеологии, а создание и деятельность организаций с преступными целями, а к идеологиям это запрещение не имеет отношения. Подчеркиваю: основами конституционного строя запрещаются не идеологии, даже направленные на перечисленные в части 5 статьи 13 Конституции цели, а только создание и деятельность общественных объединений с этими целями.

Поскольку, повторю, идеологии формулируются словами и мыслями, излагаемыми на разнообразных носителях информации, то запрет любых видов этих носителей (любых информационных материалов) силой принуждения со стороны государственных органов является насильственным уничтожением идеологического многообразия России и соответственно насильственным изменением основ конституционного строя. А в России это, между прочим, запрещено Уголовным кодексом под угрозой наказания в 20 лет лишения свободы (статья 278 УК РФ).

Опора на Конституцию

Что принципиально, и вот эту принципиальность и надо понимать, и всеми силами показывать и населению России, и миру: Конституция России запрещает только агитацию и пропаганду и разрешает действия, даже «направленные на возбуждение ненависти либо вражды», поскольку это и есть свобода слова. А нас, политически активных граждан и СМИ, именно за эти действия наказывают – т. е. за свободу слова, а не за агитацию или пропаганду.

И когда вам ваши обвинители будут тупо говорить, что о запрещении «деяний» написано в Уголовном кодексе РФ, нужно парировать, что ни одна статья Кодекса, касающаяся ограничения свободы слова, не может применяться в прокуратуре и суде России, поскольку в статье 18 Конституции России указано: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». И спрашивать у тех, кто считает себя российскими судьями:

– Кто у нас тут «правосудие» – вы? Вот вы и спросите у моих обвинителей, доказали ли они, что в моем деле имели место агитация или пропаганда? Нет? Тогда о чем разговор? О чем еще этот разговор, кроме попрания моими обвинителями моего права на свободу слова?

Еще и еще раз: ни в каких случаях не идти по дороге, предлагаемой фашистами! Если в области прав человека они хотят рассмотреть нарушение вами неких законов, требуйте рассматривать ваши действия не по этим законам, а прямо по Конституции, и обвиняйте их сами в деяниях по насильственному изменению основ конституционного строя. Утверждайте, что вы не фашист, посему обязаны исполнять и защищать Конституцию, а не содействовать фашистам в ее игнорировании.

Тут надо понимать, что в законодательстве России сложилась дикая коллизия: фашисты не рискуют изменить Конституцию, а она, в плане рассматриваемых мною вопросов, является вполне демократической. Фашисты сделали фашистскими законы, и законы теперь дико не соответствуют Конституции. По Конституции, к примеру, получается, что статьи 205 часть 2, 280 и 282 УК РФ не действуют, поскольку даже не упоминают агитацию и пропаганду. А Конституция, в свою очередь, не запрещает никакие действия в виде выражения своего мнения. Этим и надо пользоваться в судах, так как любые меры по удушению свободы слова так или иначе заканчиваются в судах. Повторю, надо требовать, чтобы ваше дело рассматривалось прямо по Конституции, поскольку она сама именно этого и требует, а не по законам.

Мне скажут, что это не поможет, если учитывать кадровый состав нынешних судей и прокуроров России. Согласен, но здесь есть одно «но»…

И фашисты боятся

Если взглянуть на фашизм с точки зрения системы управления обществом, то отсутствие в этой системе надлежащей персональной ответственности немедленно превращает фашизм в дико бюрократическую организацию. Конечно, бюрократизм характеризуется как бы святой верой подчиненного в начальников. Подчиненный свято верит, что если будет выполнять указания начальника, то ему за это ничего не будет. Так-то оно так, но и подчиненные тоже не сплошь дураки – и знают, как поступать в случаях, когда они видят, что начальство заставляет их попирать закон и без сомнения сдаст под расправу, если это выяснится.

Несколько конкретных примеров.

Пример № 1. В моем уголовном деле следователь благодаря мне прекрасно понимал, что совершает преступление, возбуждая это дело против меня. Так вот он дважды письменно отказался его возбуждать, ссылаясь на соответствующие законы, – и получил два письменных же приказа возбудить дело против меня от заместителя прокурора Москвы Юдина, убравшего ссылку на эти законы. После этого следователь аккуратненько подшил эту переписку в уголовное дело – не забыл. И теперь из этой переписки следует, что он, молоденький лейтенант, всего лишь выполнял письменный приказ начальников, возбуждая уголовное дело против меня, заведомо невиновного, а посему вина за мое незаконное осуждение на нем, следователе, минимальна.

Пример № 2. По своему делу я сумел подготовить три жалобы в Конституционный Суд Российской Федерации. Так вот ни одну из них, вопреки закону, собственно судьи Конституционного Суда не стали рассматривать. Мои жалобы якобы «рассмотрели» советники этих судей, не предусмотренные законом и Положением о Конституционном Суде. То есть судьи пошли на такой беззаконный ответ (отказ мне в доступе к правосудию), чтобы впоследствии заявить, что они о проблеме антиконституционности статьи 280 УК РФ и закона «О противодействии экстремистской деятельности» ничего не слышали. Не видали они моих жалоб, так как нехорошие советники им об этих жалобах ничего не доложили.

Тут надо понимать и Положение о Конституционном Суде, и подход самих судей: если вы им в жалобе прямо не напишете об отсутствии формулировок «агитации и пропаганды» в статьях УК РФ, то они с этой стороны рассматривать вашу жалобу не будут. А я в своих жалобах об агитации и пропаганде написал, и именно поэтому сами судьи уклонились от их рассмотрения – поскольку не было доводов мне отказать.

Пример № 3. Вот реальный пример действий реального руководящего работника Генеральной прокуратуры РФ – заместителя начальника Управления по борьбе с экстремизмом А.Г. Жафярова.

Весной 2009 года я пишу заявление о возбуждении уголовного дела против заместителя Генерального прокурора Виктора Гриня за клевету на возглавляемую мною общественную организацию «Армия Воли Народа» (АВН) – и в Генпрокуратуре именно Жафярову поручают разобраться с моим заявлением. Закон указывает ему один способ решения порученного дела: передать мое заявление следователю, и тот либо возбудит уголовное дело, либо откажет в его возбуждении. Казалось бы, смешно – какой же следователь осмелится возбудить уголовное дело против заместителя Генерального прокурора?

Однако Жафяров не смеялся и законным путем не пошел – он мне вообще не ответил. Полагаю, и заявление мое уничтожил.

Но клеветники на АВН не унимаются и при этом ссылаются на исходные заявления Гриня, которые я считаю клеветническими. Я пишу второе заявление, оговаривая в нем отсутствие ответа на первое мое заявление. И настаиваю, чтобы Генпрокуратура поступила по закону – провела бы проверку моего заявления по факту клеветы в высказываниях Гриня и прислала бы мне соответствующее постановление. Но Жафяров опять не смеется и не передает следствию мое заявление. Правда, на этот раз он отвечает мне отпиской. В которой, между прочим, уверяет, что он и на первое заявление ответил, и даже прилагает ксерокопию первого ответа, якобы хранящегося в Генпрокуратуре. Но в этой копии якобы посланного мне еще в 2009 году ответа не был отпечатан ни номер, ни дата того «первого письма». То есть задним числом уже невозможно было вставить это «письмо» в список документов, зарегистрированных в 2009 году в Генпрокуратуре, и написать на копии этого «новодела» номер и дату. Вот я и получил копию без номера и даты.

Далее, не один я писал заявление о возбуждении уголовного дела против Гриня, но и другие активисты-бойцы АВН. И всем им как бы были посланы ответы из Генпрокуратуры все тем же Жафяровым. Вот передо мною два ответа: бойцу в Зеленоград от 25.06.2010, а через месяц мне – от 29.07.2010. Тексты писем были разные, но номер исходящей регистрации в письмах был указан один – «№ 27/3–418–2010». Кто хоть немного знаком с порядком делопроизводства и регистрации входящих/исходящих бумаг в учреждениях, поймет, что не может быть такого совпадения номеров без каких-то нарушений со стороны Жафярова.

А вот как ответил Жафяров главному редактору газеты «К барьеру!» Н.П. Пчелкину.

Николай Петрович написал заявление о возбуждении уголовного дела против Росохранкультуры за воспрепятствование законной деятельности журналистов. Жафяров промолчал. Пчелкин повторил заявление, и Жафяров ответил, прилагая как бы копию и первого – как бы не полученного Пчелкиным ответа. Первый ответ был датирован «28.05.2010», второй был послан через полтора месяца – «05.07.2010». А у обоих писем номер регистрации оказался одним и тем же – «27/3–402–2010». Кроме того, теперь у Жафярова по сумме переписки с Пчелкиным и со мною получается, что письмо с большим номером (418) уходит 25 июня, а письмо с меньшим номером (402) уходит только через 10 дней – 5 июля.

А ведь подобные процедуры потребовали от Жафярова дополнительной работы. Стал бы он ее делать, если бы не понимал, что поступает противозаконно, если бы у него были гарантии, что он не будет наказан?

Между прочим, Решение Прокурора Москвы Ю.Ю. Семина о приостановлении деятельности АВН тоже было исполнено не на бланке Мосгорпрокуратуры, а на простом листике бумажки, не имело реквизитов этого документа в прокуратуре, а подпись Семина не была заверена печатью. Раньше такие документы имели название «филькина грамота». Как они называются сейчас, я не знаю. Это же инстинкт бюрократов – делать все, чтобы оставить как можно меньше следов того, как именно они блюли законы.

Теперь давайте подойдем к проблемам СМИ в современном российском государстве с другой стороны и рассмотрим последние новости юриспруденции.

Отказ Верховного Суда защищать журналистов

Верховный Суд Российской Федерации проявил «невиданную заботу» о средствах массовой информации. Не прошло и 15 лет после принятия закона «О СМИ» и 8 лет после принятия такой удавки для средств массовой информации России, как закон «О противодействии экстремистской деятельности», а Верховный Суд уже созвал Пленум, на котором рассмотрел закон «О СМИ». И дал указания, как нижестоящим судам продолжать удушение СМИ России так, чтобы при этом роль самого Верховного Суда не сильно выпячивалась.

Короче, 15 июня 2010 года было опубликовано Постановление № 16 Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Но на эту заботу российской судебной власти о СМИ сами отечественные СМИ как-то не реагируют. Не интересно это им, что ли? Или все понимают, что в нашем нынешнем государстве прессе от Верховного Суда ничего хорошего ждать не приходится? Если последнее, то пресса, в общем-то правильно оценивая ситуацию, недооценивает это Постановление. Сильно недооценивает.

Закон «О СМИ» принимался в условиях, когда «демократы», активно укреплявшие в России ныне существующий режим, были еще не уверены в его долговечности. Кроме этого, сами «демократы» еще питали тогда иллюзии по поводу всевластия прессы в умах граждан России, поэтому, на всякий случай, заложили в закон защиту средств массовой информации от произвола власти. Конкретно – ввели в текст закона «О СМИ» статью 58:

«Ущемление свободы массовой информации, то есть воспрепятствование в какой бы то ни было форме со стороны граждан, должностных лиц государственных органов и организаций, общественных объединений законной деятельности учредителей, редакций, издателей и распространителей продукции средства массовой информации, а также журналистов, в том числе посредством:

осуществления цензуры;

вмешательства в деятельность и нарушения профессиональной самостоятельности редакции;

незаконного прекращения либо приостановления деятельности средства массовой информации;

нарушения права редакции на запрос и получение информации;

незаконного изъятия, а равно уничтожения тиража или его части;

принуждения журналиста к распространению или отказу от распространения информации;

установления ограничений на контакты с журналистом и передачу ему информации, за исключением сведений, составляющих государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну;

нарушения прав журналиста, установленных настоящим Законом, – влечет уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Обнаружение органов, организаций, учреждений или должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – влечет немедленное прекращение их финансирования и ликвидацию в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации».

Сгоряча законодатели тогда ввели в Уголовный кодекс России еще и статью 144:

«Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации… совершенное лицом с использованием своего служебного положения, – наказывается… исправительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового».

Даже в 2000 году нынешний Председатель Верховного Суда В.М. Лебедев и тогдашний Генеральный прокурор РФ В.В. Устинов еще не могли точно понять – у нас в России уже «суверенная демократия» или еще какая-то там демократия? Поэтому на всякий случай в том году в комментариях к 144-й статье УК РФ писали так, как будто и в самом деле в России все еще была просто демократия:

«Объективная сторона преступления может быть выражена в действиях, которые препятствуют законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации. К воспрепятствованию законной профессиональной деятельности журналистов в соответствии со ст. 58 Закона о средствах массовой информации можно отнести: осуществление цензуры; вмешательство в деятельность и нарушение профессиональной самостоятельности редакции; незаконное прекращение или приостановление деятельности средств массовой информации; нарушение права редакции на запрос и получение информации; незаконное изъятие, а равно уничтожение тиража или его части; установление ограничений на контакты с журналистом и передачу ему информации, за исключением сведений, составляющих государственную, коммерческую или иную специально охраняемую тайну. Этот перечень возможных форм воспрепятствования не является исчерпывающим».

Но к настоящему времени выяснилось, что желающих изменить существующий режим в России пока не видно. Посему бояться его защитникам некого, а в СМИ России уже в массе подобраны кадры, которым защита от ущемления свободы массовой информации не нужна.

И что же глава Верховного Суда РФ В.М. Лебедев? Повторил он в 2010 году те требования к судам по защите свободы прессы, которые выдвигал еще в 2000-м? Ага!

В Постановлении № 16 Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» нет ни малейшего упоминания о 58-й статье закона «О СМИ»! Такое впечатление, что судьи Верховного Суда либо не осилили дочитать закон «О СМИ» дальше середины текста (буковок много!), либо эта статья уже тайно изъята из закона.

Пункт 1 свежепринятого Постановления выглядит так:

«1. Правовое регулирование отношений, касающихся свободы слова и свободы массовой информации, осуществляется федеральными законами, в том числе «О средствах массовой информации», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», «О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами», «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации», «О рекламе», «О чрезвычайном положении», «О военном положении», «О противодействии терроризму», «О противодействии экстремистской деятельности», «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», «О референдуме Российской Федерации», «О выборах Президента Российской Федерации», «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», а также иными нормативными правовыми актами, принимаемыми в установленном порядке».

Как видите, здесь нет ни слова об Уголовном кодексе РФ – в частности, о его статье 144.

В этом Постановлении Верховного Суда вся свобода слова в нынешней России представлена как на ладони. Это странно? Нет. Ведь такое, к примеру, деяние, как «незаконное прекращение деятельности СМИ», совершает только суд. Поэтому субъектами преступления (преступниками) по статье 144 УК РФ в части воспрепятствования законной деятельности журналистов путем незаконного прекращения деятельности средств массовой информации представляются только судьи федеральных судов, работающих под чутким руководством все того же г-на В.М. Лебедева. В этом-то и причина, что после введения статьи 144 в Уголовный кодекс она ни разу не встала на защиту журналистов. Лебедев, что ли, сам себя и своих подчиненных будет судить?

Верховный Суд и цензура

Но это не единственный пример лукавства Верховного Суда, откровенно продемонстрированный в его Постановлении, – пример, когда Суд полностью закрыл глаза на конкретное требование закона «О СМИ» защищать свободу слова. Тут еще судьи могли сказать, что «аксакалы устали» и в чтении закона «О СМИ» до 58-й статьи не дошли. Но не могли же они не прочесть статью этого закона за номером 3!

И им пришлось ее толковать.

«14. Обратить внимание судов, что, исходя из содержания части 1 статьи 3 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» цензурой признается требование от редакции средства массовой информации или от ее представителей (в частности, от главного редактора, его заместителя) со стороны должностных лиц, органов государственной власти, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей».

Судьи не случайно не охватили своим цитированием две строчки части 2 этой самой статьи 3: «Создание и финансирование организаций, учреждений, органов или должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – не допускается». Как говорится, в доме повешенного о веревке не говорят.

Процитировав определение цензуры, данное в законе, Суд развернулся на 180 градусов и начал обсуждать не проблему цензуры в России – то есть не то, как суды должны защищать от цезуры прессу, а вопрос о том, что в России не является цензурой. Причем Суд старательно привел примеры из разряда «это и ежу понятно».

В Постановлении написано: «Требование обязательного предварительного согласования материалов или сообщений может быть законным, если оно исходит от главного редактора как от лица, несущего ответственность за соответствие требованиям закона содержания распространенных материалов и сообщений». Но в предыдущем абзаце Постановления судьи цитировали сам закон: «цензурой признается требование от редакции средства массовой информации». Цензура – это требование, предъявляемое властями к редакции, а не редакцией – к журналисту!

Содержание любого СМИ зависит от главного редактора. Это он, а не журналисты предоставляет информацию обществу, а журналисты являются продавцами ему сырого материала – материалов с информацией, которые главный редактор покупает только в таком виде, в котором считает нужным. И журналисты не имеют законного права настаивать на предлагаемом ими варианте информации, поскольку права журналиста в данном случае оговорены статьей 47 закона «О СМИ»:

«Автор материала имеет право:

10) отказаться от подготовки за своей подписью сообщения или материала, противоречащего его убеждениям;

11) снять свою подпись под сообщением или материалом, содержание которого, по его мнению, было искажено в процессе редакционной подготовки, либо запретить или иным образом оговорить условия и характер использования данного сообщения или материала в соответствии с частью первой статьи 42 настоящего Закона».

Оговоренные законом взаимоотношения редактора и автора внутри любой редакции не имеют никакого отношения к цензуре, поскольку, согласно статье 2 закона «О СМИ», главный редактор – это лицо, «принимающее окончательные решения в отношении производства и выпуска средства массовой информации», и только ему цензура может запретить «распространение сообщений и материалов, их отдельных частей». Цензура – это всегда внешнее воздействие на СМИ.

Поговорив о «цензуре главного редактора», о «цензуре учредителя», о том, являются ли цензурой требования интервьюируемого и т. д., Суд перешел к главному, которое оставил на конец:

«Не являются цензурой вынесение уполномоченными органами и должностными лицами письменных предупреждений учредителю, редакции (главному редактору) в случае злоупотребления свободой массовой информации (например, согласно статье 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статье 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»), наложение судом запрета на производство и выпуск средства массовой информации в случаях, которые установлены федеральными законами в целях недопущения злоупотребления свободой массовой информации (например, статьями 16 и 16.1 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статьей 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»)».

Все! Список того, что не является цензурой, Суд, как ни старался, исчерпал.

Вызывает умиление, что Суд не признал цензурой предупреждения, выносимые СМИ, а также прекращение деятельности СМИ. Естественно, это не цензура. Цензурой является то, за что именно выносятся предупреждения и прекращается деятельность СМИ. Предупреждения и прекращения деятельности – это не преступление, это всего лишь орудия преступления против СМИ. Ежу понятно, что покупка топора не является преступлением, преступлением является убийство с помощью топора.

Поэтому сразу о том, что очень важно для практической деятельности СМИ, – о руководстве принципом: «не идти по пути, который предлагают судьи». Для этого нужно немногое. Достаточно отделять сам факт вынесения предупреждения, которое само по себе действительно не является цензурой, от содержащегося в предупреждении требования, которое, скорее всего, и будет цензурой. То есть в каких бы случаях о вынесении предупреждения и требовалось бы писать, нужно писать не просто: «нам вынесено предупреждение за тот-то материал», а «в вынесенном нам предупреждении содержится требование запрета публикации такого-то материала». Или не просто: «деятельность СМИ прекращена судом», а «прекращением деятельности СМИ суд наложил запрет на публикацию материалов»

Надо понимать суть конституционных прав человека. Повторю, Конституция РФ и закон «О СМИ» запрещают цензуру – запрещают налагать запрет «на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей». Любых информационных материалов! Даже самых экстремистских-переэкстремистских!

И, как видите, судьи Верховного Суда эту разницу прекрасно понимают, так как именно поэтому они указали судам не то, что является цензурой, а то, что ею не является. Им надо было хоть что-то сказать о законе «О противодействии экстремистской деятельности» в увязке с законом «О СМИ». Но сказать это так, чтобы ничего не сказать об антиконституционной сути закона «О противодействии экстремистской деятельности».

О чем смолчал Верховный Суд? О положении статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности», запрещающей «труды руководителей национал-социалистской рабочей партии Германии, фашистской партии Италии, публикации, обосновывающие или оправдывающие национальное и (или) расовое превосходство либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы». Это наложение запрета и есть цензура! Антиконституционная суть закона «О противодействии экстремистской деятельности» проявляется в том, что этот закон противоречит не только правам человека, установленным статьей 29 Конституции, но и самим основам конституционного строя России – т. е. положениям статьи 13 Конституции: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». И правоустанавливает не только идеологию антинацизма и антифашизма, но и некую идеологию «антиэкстремизма» в качестве государственной и обязательной.

Именно поэтому Верховный Суд смолчал о положении статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»: «На территории Российской Федерации запрещаются распространение экстремистских материалов, а также их производство или хранение в целях распространения». Оцените: Конституция России запрещает налагать запрет «на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей». А закон «О противодействии экстремистской деятельности» нагло устанавливает запрет на «распространение экстремистских материалов».

Но что интересно: попробуйте предъявить претензии Суду, что он по умолчанию согласился с цензурой в России, и получите ответ вопросом на вопрос – где в Постановлении Верховного Суда есть хоть полслова о наложении запрета на распространение хоть какого-то материала?

Таким образом, дав исключительный перечень того, что не является цензурой, и не включив в этот перечень положения закона «О противодействии экстремистской деятельности», Верховный Суд этой манипуляцией по умолчанию указал нижестоящим судам, что не только деяния госорганов и судов, но и запрещающие распространение информационных материалов положения статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» являются запрещенной Конституцией цензурой.

О правомерности предупреждений СМИ

Но и это не всё. Верховный Суд воспользовался формальностью – тем, что он рассматривал именно практику применения закона «О СМИ», а положения закона «О противодействии экстремистской деятельности» рассматривал только постольку, поскольку они влияют на применение закона «О СМИ».

Благодаря этой формальности Верховный Суд уклонился от рассмотрения практики работы российских судов по признанию информационных материалов экстремистскими.

Не могу объяснить причины, по которым Верховный Суд затронул-таки вопрос о судебном беспределе, творящемся при прекращении деятельности СМИ и вынесении им судебных предупреждений. Но Суд сделал это косвенно, а возможно, и вынужденно.

Как практически прекращается деятельность СМИ? Цензурная организация России, стыдливо прячущаяся под вывеской «Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)», выносит СМИ беззаконные предупреждения. СМИ пытаются их опротестовать в суде по месту нахождения Роскомнадзора, но там судья, плохо понимающий, о чем ему говорят, но твердо знающий, что его обязанность – угодить нынешнему государственному строю, признает беззаконное предупреждение Роскомнадзора законным. После чего Роскомнадзор несет это предупреждение в суд по месту нахождения СМИ с иском о прекращении деятельности СМИ. И этот второй суд, основываясь на формальном наличии признанного законным предупреждения, прекращает деятельность СМИ, приговаривая: «Как я могу оценивать правомерность вынесенного предупреждения, если его законность уже судебно признана?» Свежий пример – газета «К барьеру!». Останкинский суд города Москвы прекратил ее деятельность на том основании, что Роскомнадзор предъявил Останкинскому суду предупреждения газете, которые Таганский суд признал законными. Останкинский суд сам не рассматривал правомерность этих предупреждений, вынесенных газете Роскомнадзором.

Так вот, Верховный Суд РФ закончил свое Постановление предложением: «Суд вправе разрешить требования о прекращении деятельности средства массовой информации, дав оценку правомерности вынесенного предупреждения».

А вы, судьи низовых судов, теперь берите ответственность на себя и думайте, что вам делать: поступать так, как сказал Верховный Суд, или выполнять заказы государства? То есть судьям при производстве конкретного дела о прекращении деятельности СМИ предлагается либо заново рассматривать законность предупреждения, ранее вынесенного СМИ государственным органом Роскомнадзор, либо прекращать деятельность СМИ по формальному основанию – по наличию предупреждения, признанного каким-то иным судом законным. И если «концепция изменится» и СМИ окажется реабилитированным (скажем, в глазах будущего Президента России), то наказаны за свою деятельность будут нижестоящие суды, а Верховный Суд останется «ни при чем».

Что сегодня творят суды? Даже с учетом антиконституционного закона «О противодействии экстремистской деятельности» деятельность СМИ может быть прекращена законно только в случае, когда сотрудники СМИ нарушают закон, а именно: используют СМИ для уголовно наказуемых деяний и публикуют экстремистские материалы, помещенные в список экстремистских материалов Министерства юстиции РФ. Так вот деятельность газет «Дуэль» и «К барьеру!» была прекращена судами, хотя эти газеты на момент прекращения их деятельности не опубликовали ни одного материала, признанного судом экстремистским и помещенного в список экстремистских материалов Минюста. Мало этого, они не имели ни одного вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу авторов газеты или самой газеты. Деятельность газет была абсолютно законна, а суды ее прекратили!

Да, суды первой инстанции совершили преступление, предусмотренное статьей 144 УК РФ, но, повторяю, к Верховному Суду у вас претензии есть? Он вам, нижестоящим судам, русским языком сказал, что суды вправе прекратить деятельность газеты только после проверки правомерности вынесенных предупреждений, правомерность которых уже установлена другими судами. Вы, нижестоящие суды, не знаете, как проверять правомерность предупреждений, если она уже проверена другими судами? Спрашивайте у того, кто закон «О противодействии экстремистской деятельности» придумал, а Верховный Суд от вас требует – без проверки правомерности вынесенных СМИ предупреждений прекращать деятельность СМИ не имеете права!

А вступивший в законную силу приговор у вас есть?

Но и это не все. Да, Верховный Суд не коснулся вопроса признания материалов экстремистскими, но именно в этом вопросе, вольно или невольно, «подставил» нижестоящие суды.

Различные слои общества изобретают свои профессиональные жаргоны, в которых русские слова зачастую имеют иное значение. Примером может служить жаргон профессиональных преступников, которые понятие «убить» передают словом «мочить», понятие «красть» – словом «щипать». Однако суды в России обязаны вести судопроизводство на русском языке, и словам «мочить» и «щипать», «убить» и «украсть» придавать не то значение, которое используют преступники в своем жаргоне, а то, которое эти слова имеют в русском языке.

Государственная Дума в 2002 году изобрела жаргонное слово «экстремизм», которому в том же году придала значение смеси некоторых видов запрещенных Уголовным кодексом РФ преступлений и совершенно правовых действий граждан. Причем точно так же, как и преступники или нынешний премьер России, которые не объясняют, почему слова «мочить в сортире» или «подвесить за яйца» означают убийство изощренным способом, Госдума в словаре своего жаргона, приведенном в статье 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности», не объяснила, к примеру, почему по ее мнению:

«воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления,… общественных и религиозных объединений или иных организаций» является экстремизмом, а воспрепятствование законной деятельности журналистов, даже убийства которых в настоящее время не прекращаются, – это не экстремизм;

«воспрепятствование законной деятельности… избирательных комиссий» является экстремизмом, а фальсификация этими избирательными комиссиями результатов выборов – это не экстремизм;

«пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики» – это экстремизм, а публичное демонстрирование российскими судьями своего презрения к закону и вынесение ими заведомо неправосудных постановлений, которыми они издеваются над законами и Конституцией, – это не экстремизм;

«публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации» – это экстремизм, а циничная ложь народу лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, экстремизмом не является;

«финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации» – это экстремизм, а воровство государственной собственности и разгул коррупции экстремизмом не являются…

Список вопросов можно продолжить, но в любом случае действующая Конституция Российской Федерации была принята во время, когда Госдума еще не изобрела свой жаргон, а граждане России и сегодня пользуются только русским языком, а посему по отношению к незыблемости Конституции понятие «экстремизм» должно применяться по его смыслу в русском языке, а не в необъяснимом логикой жаргоне политиканов.

Об экстремизме как таковом

Повторю, Конституция России не только не предусматривает борьбу с экстремизмом (в понимании экстремизма русскоязычным гражданином России), наоборот, она устанавливает конституционную защиту экстремизма статьей 13. Это совершенно очевидно при прочтении Конституции в категориях русского языка, а не жаргона.

ПОЛИТИКА – деятельность государственной власти, группировки, партии, класса, определяемая их целями и интересами.

ИДЕОЛОГИЯ – система идей, представлений, взглядов какой-либо социальной группы, класса, политической партии, общества.

ЭКСТРЕМИЗМ – приверженность к крайним взглядам и мерам (обычно в политике).

Таким образом, экстремизм – это крайние взгляды в политике. А поскольку политику определяет система идей данного общества или партии, то экстремизм – это еще и приверженность крайним мерам идеологии всего общества или отдельной партии. Наказание всегда и везде было крайней мерой, поэтому введение политиками наказания как крайней меры воздействия на личности и их объединения за экстремизм – это классический случай немотивированного экстремизма.

Не экстремизм, а уголовное преступление!

Итак, правящий режим России для удушения свободы СМИ просто взял и обозвал «экстремистскими» ряд преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом. Теперь внимание! Эти «экстремистские» деяния не перестали быть уголовными преступлениями!

Вот перечень «экстремистской деятельности» из статьи 1 Федерального закона Российской Федерации № 114 «О противодействии экстремистской деятельности»:

– насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации (ст. ст. 278, 279 УК РФ);

– публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность (ст. 205.2 УК РФ);

– возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни (ст. 282 УК РФ);

– пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии (ст.282 УК РФ);

– нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии (ст. 282 УК РФ);

– воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения (ст. 141 УК РФ);

– воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения (ст.141 УК РФ);

– публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением (ст. ст. 299, 306 УК РФ);

– организация и подготовка указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению (33);

– финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг (33);

– совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации;

– пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения (ст. 20.3 КоАП РФ);

– публичные призывы к осуществлению указанных деяний (280 УК РФ) либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения (ст. 20.29 КоАП РФ).

Как видно, каждое из указанных в данном перечне деяний образует самостоятельный состав либо уголовно наказуемого преступления, либо административного правонарушения. Тем не менее в наши дни в соответствии со статьей 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» признаки этих уголовных преступлений определяются в рамках не уголовного, а гражданского процесса. Да еще сплошь и рядом без участия подсудимого – автора (издателя) материала, который суд признает преступным.

Судья и прокурор, начиная дело о признании информационного материала «экстремистским», тут же публично объявляют себя идиотами, не только не знакомыми с юриспруденцией, но и не понимающими русского языка. И в связи со своим идиотизмом судья и прокурор нанимают на бюджетные средства некую персону, именующую себя «экспертом-лингвистом» или «экспертом-психологом». А эта персона, не имея и начатков юридического образования, устанавливает признаки уголовных преступлений в рассматриваемом информационном материале. К примеру, эти эксперты так прямо и пишут, что исследовали тексты «на предмет наличия в их содержании признаков преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ». И суд использует это заключение «эксперта» как основу для своего решения, устанавливая в гражданском процессе, что автор материала совершил уголовное преступление! Тем самым откровенно игнорируется статья 49 Конституции РФ: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».

Снова внимание! Судьи Верховного Суда не подписались под этим откровенным антиконституционным беспределом.

Нет, они, конечно, не оспорили выкладки Конституционного Суда статьей 49 Конституции, которую судьи Конституционного Суда якобы защищают (за очень большие деньги из госбюджета). Судьи Верховного Суда скромно сослались на Уголовный кодекс:

«27. Злоупотребление свободой массовой информации (статья 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации») влечет, в том числе вынесение уполномоченным органом или должностным лицом предупреждения в отношении учредителя (соучредителей) средства массовой информации, его редакции (главного редактора), а также прекращение судом деятельности средства массовой информации (статья 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статьи 8 и 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»)…

28. При разрешении дел, касающихся злоупотребления свободой массовой информации, положения статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» необходимо применять в совокупности с иными федеральными законами, регулирующими определенные общественные отношения: «О противодействии терроризму», «О противодействии экстремистской деятельности», «О наркотических средствах и психотропных веществах» и другими.

Согласно части 1 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» недопустимо использование средств массовой информации, в частности, для совершения уголовно наказуемых деяний. Поскольку правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом (часть 1 статья 8 УПК РФ), то вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу».

Часть 1 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» требует: «Не допускается использование средств массовой информации в целях совершения уголовно наказуемых деяний, для разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, для осуществления экстремистской деятельности, а также для распространения передач, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости».

Как видите, Верховный Суд вспомнил о вступивших в силу приговорах лишь применительно к первому случаю, указанному в процитированной статье закона «О СМИ», не затронув экстремистской деятельности, но этим суд выпустил джинна из бутылки.

Ведь экстремистская деятельность – это практически всегда уголовно наказуемые деяния. Так вот, рассматривая в гражданском процессе представление прокурора о признании того или иного материала экстремистским и тем самым выясняя, использовал ли автор свой материал для совершения уголовно наказуемого деяния, суд обязан установить преступность этого материала, его «экстремизм» не на основе экспертного заключения лингвиста, а на основе вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу, как того и требует Конституция РФ.

Эта фраза у меня получилась длинной, аналогичной фразам в тексте Постановления Верховного Суда, поэтому поясню ее на примере. Тут речь уже идет не только об антиконституционности закона «О противодействии экстремистской деятельности», но и о том, что рассмотрение уголовных преступлений в этом законе поручено суду по гражданским делам. Речь идет об азах юриспруденции – о том, что обязан понимать каждый юрист: в гражданском процессе уголовные дела не разрешаются!

Пример для иллюстрации. Некий опекун обратится к судье по гражданским делам с иском взыскать с ответчика-убийцы алименты в пользу оставшегося сиротой ребенка. Судья обязан рассмотреть этот иск в гражданском процессе, но он не имеет права устанавливать, действительно ли ответчик совершил преступление – т. е. убил кого-то из родителей ребенка. И судья не будет рассматривать иск об алиментах до тех пор, пока ему не предоставят приговор по уголовному делу, рассмотренному в рамках уголовного процесса, из которого будет ясно, что ответчик действительно является убийцей. И только при наличии такого приговора судья займется собственно гражданским делом – алиментами.

Такое же требование надлежит исполнять и при вынесении судами предупреждений СМИ, и при прекращении их деятельности, и при признании информационных материалов экстремистскими. Скажем, прокурор просит гражданский суд признать данный материал экстремистским, так как он, по мнению прокурора, «разжигает национальную рознь». И судья гражданского суда обязан спросить прокурора: «Какой суд в рамках уголовного процесса рассмотрел этот материал по признакам статьи 282 УК РФ и установил, что возбуждение национальной розни, наказываемое лишением свободы сроком до 2 лет, в этом материале действительно есть?» Причем в законе «О противодействии экстремистской деятельности» не сказано, что судьи могут нарушать Конституцию и игнорировать это ее требование. Никто не мешает судьям, получившим от прокуратуры заявление о признании информационного материала экстремистским, потребовать от прокурора вступивший в силу приговор, в котором фигурировал бы этот материал. Но судьи этого не делают!

Что из этого следует? Только одно: руководствуясь принципом «не идти путем, который указывают власть предержащие», нужно прекратить использование термина «экстремизм»!

То есть если вас обвиняют в публикации экстремистского материала, возбуждающего межнациональную рознь, вам надлежит отвечать, что вас обвиняют в использовании СМИ для совершения преступления, предусмотренного статьей 282 УК РФ. В данном случае принципиально важно, что это – уголовное преступление и установить его наличие можно только в рамках уголовного процесса. Спрашивайте тех, кто обвиняет вас в использовании СМИ для этой цели, имеют ли они вступивший в силу приговор, скажем, по делу убийства какими-нибудь скинхедами «общечеловека особо защищаемой в России национальности», и признались ли скинхеды, что убили этого общечеловека под впечатлением прочтения данного информационного материала? Если нет, то как вас могут обвинять в использовании вашего СМИ для разжигания межнациональной розни?

Подведу итоги. До сих пор все заявления в прокуратуру о возбуждении уголовного дела по признакам статьи 144 УК РФ отбрасывались прокуратурой на том основании, что по конкретным ущемлениям свободы слова есть решение судов, а суды у нас главные, «они рулят»! Но теперь появилось и необходимое решение Верховного Суда – признавать факт использования СМИ для совершения уголовных преступлений только на основании наличия вступившего в силу приговора. Интересно, как теперь прокуратура будет вертеться? Ведь Верховный Суд указал на очень важное для СМИ положение. Но о нем речь пойдет в следующей главе.

Глава 3

Как действовать

Где преступления?

Своим указанием всем российским судам («вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу») Верховный Суд Российской Федерации практически вбил осиновый кол в «борьбу с экстремизмом». Действительно, на момент, когда я пишу эти строки, в составленном Министерством юстиции РФ списке запрещенной российскими судами экстремистской литературы уже наличествуют 676 произведений (полюбоваться этим списком можно на интернет-сайте http://www.minjust.ru/ ru/activity/nko/fedspisok/).

Но где упомянуты преступления, наличие которых доказывало бы, что произведения из пресловутого списка были использованы для их совершения? Где вступившие в силу приговоры по этим преступлениям?

Единственный раз, когда в ходе уголовного дела проправительственная пресса подняла шум об экстремистских произведениях, был отмечен во время пресловутого «дела Копцева». Если вы помните, то 11 января 2006 года некий молодой человек по имени Александр Копцев проник в строго охраняемую московскую синагогу и там в ходе поножовщины нанес ножевые ранения нескольким евреям, а они нанесли ножевые ранения ему. Пресса и правозащитники подняли вопль, что Копцев начитался экстремистской литературы, которую якобы в большом количестве нашли у него дома. В ходе длительного судебного разбирательства по делу Копцева не был установлен ни один якобы повлиявший на него автор и ни одно название произведения – как из упомянутого списка экстремистской литературы Минюста, так и вообще. Но добровольные и профессиональные «борцы с экстремизмом» продолжают вопить, что они ограничивают свободу слова в России, чтобы, дескать, случай с синагогой не повторился.

Сегодня в России тысячи оплачиваемых госбюджетом специализированных работников МВД и прокуроров гоняют по стране несколько десятков «скинхедов» и периодически таскают их в суд. Слышали ли вы, чтобы в ходе уголовных дел по обвинению скинхедов было юридически зафиксировано, что хотя бы один из этих «скинхедов» читал запрещенные законом «О противодействии экстремистской деятельности» «труды руководителей национал-социалистской рабочей партии Германии, фашистской партии Италии»? Кто из этих «нацистов» вообще слышал о фашизме что-либо, кроме фамилии Гитлера, и знал о фашизме еще хоть что-то, кроме того, что символом немецкого нацизма была свастика, а приветствием – вскинутая рука?

Сегодня рассмотрение в судах уголовных дел, выдаваемых за экстремистские, является прямо «именинами сердца» для официозной прессы – они обязательно освещаются. Кто слышал, чтобы в ходе рассмотрения этих дел упоминался хоть какой-то информационный материал, хотя бы какое-то произведение?

Это хорошо видно по делу Б.С. Миронова, которого Центральный районный суд города Новосибирска в феврале 2008 года признал виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 282 УК РФ – за критику действовавшей тогда в Новосибирске преступной группировки с «этническим окрасом». Группировка продолжала орудовать и после осуждения Миронова. В конце концов, после убийства нескольких российских граждан ее деятельность пресекли. Лица, возбудившие против Миронова уголовное дело, фактически оказались укрывателями этой группировки, поскольку выходит, что вследствие того, что суд осудил Миронова и запретил его информационный материал об этой группировке, она смогла продолжать свою преступную деятельность и убить еще несколько человек. Таким образом, кроме интересов власть предержащих, удушение свободы слова ныне ведется и для того, чтобы национальные преступные группировки могли безнаказанно совершать в России преступления.

Повторю недавно сказанное. Указывают народу, что он может знать, а что ему запрещено знать, только фашистские режимы и оккупационные власти. В свободных странах, например, в Великобритании, США или Израиле, цензура и попрание государством свободы слова немыслимы. А в России прокуроры и судьи, к примеру, уже сочли лозунг «Долой самодержавие и престолонаследие!» призывом к насильственному свержению существующей государственной власти. Кремль заявляет о борьбе с коррупцией, а критика воров, коррупционеров и даже уголовных преступных группировок в России объявляется экстремизмом и при помощи судей и прокуроров подавляется.

Иногда усердие властей в борьбе с пресловутым «экстремизмом» приобретает характер анекдота. Вот сообщение прессы:

«…В марте 2008 года прокуратура Колыванского района Новосибирской области возбудила уголовное дело в отношении реконструктора военной техники времен Великой Отечественной войны Вячеслава Веревочкина. Его обвиняют в экстремизме, а именно в том, что сконструированная им на базе тягача «ГАЗ-47» модель немецкого танка 38Т «Прага» – это не просто танк, а нацистская агитация, потому что на башне «Праги» прокуратура обнаружила нацистскую символику. Действительно, нацистская символика (правда, не свастика, а прямой крест) на танке есть – да и как же ей там не быть, если самодельный танк Веревочкина участвует в постановочной танковой битве именно в роли боевой машины гитлеровского вермахта. Наверное, если бы телесериал «Семнадцать мгновений весны» снимали на подведомственной прокуратуре Колыванского района территории, районный прокурор Алексей Войтов тоже нашел бы признаки нацистской агитации в костюмах героев фильма – как известно, и Вячеслав Тихонов, и Леонид Броневой, и Олег Табаков носили в «Семнадцати мгновениях…» нарукавные повязки со свастикой. Унтеры Пришибеевы (а прокурор Войтов – разумеется, его классический пример) в России бессмертны, и вечное «Не пущать!» будет звучать над российскими просторами, очевидно, всегда.

Симптоматично, однако, то, что унтерпришибеевщина-2008 базируется именно на антиэкстремизме и антифашизме. Колыванский случай – это действительно анекдот, но любая кампанейщина состоит не только из анекдотов. Среди мартовских сенсаций – принятая ГУВД Москвы инструкция по профилактике все того же экстремизма, точнее, «по выявлению, предупреждению и пресечению преступлений, которые совершают несовершеннолетние на почве ксенофобии». Информагентства цитируют сообщения источников в московской милиции, и трудно поверить, что это не очередная литературная антиутопия, а повседневные милицейские новости: «Все окружные отделы получили письмо из главка с рекомендацией задерживать молодых людей славянской наружности, собирающихся в группы более трех человек. Тех, у кого при себе будет найдено колюще-режущее или какое-нибудь другое оружие, – проверять на причастность к нападениям на гастарбайтеров по полной программе».

Кроме того, сотрудникам милиции рекомендуется «пройтись по школам, опросить учителей и учащихся на предмет выявления скинхедов, а также организовать ряд пропагандистских мероприятий для школьников». «Больше трех не собираться» – это уже прямая цитата из Чехова, литературная метафора, воплотившаяся в реальность.

В начале марта милиция провела рейд на станции метро «Арбатская» – молодых людей славянской внешности действительно задерживали «для выяснения личности», изымали паспорта, снимали отпечатки пальцев, фотографировали, а после заставляли писать объяснительные записки, в которых задержанные должны были письменно заявить, что не являются скинхедами или членами какой-либо группировки экстремистского толка, никогда не били выходцев с Кавказа и из Центральной Азии и относятся к ним нейтрально».

Полагаю, что впредь этот маразм будет только возрастать, поскольку, получив команду «Фас!», «мелкие сошки» обязаны будут отчитаться перед начальством, сколько человек они «профилактировали».

Однако нам сейчас важно другое – в России нет вступивших в силу приговоров судов, которые бы связывали информационные материалы с уголовными преступлениями, в том числе и с включенными в список экстремистских.

И подарком Верховного Суда надо пользоваться. А теперь – о предупреждениях, выносимых госорганами в адрес СМИ.

Вынесение предупреждений СМИ

Надзирающий за СМИ орган имеет право и обязанность выносить СМИ предупреждения в оговоренных законами случаях. Закон «О СМИ» не оговаривает действия СМИ при получении предупреждения, а статья 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» устанавливает: «Предупреждение может быть обжаловано в суде в установленном порядке». Но не сказано, в каком именно суде – гражданском или уголовном! И не сказано, кем предупреждение должно обжаловаться – самим СМИ или прокурором.

До рассматриваемого Постановления Верховного Суда предполагалось, что оспаривать незаконное предупреждение должно само СМИ в гражданском суде в рамках судопроизводства дел, возникающих из публичных правоотношений. Но теперь, после разъяснений Верховного Суда, это становится не всегда возможно. В гражданском суде теперь можно оспаривать только такие предупреждения, в которых нет цензурных требований к органу СМИ, то есть не упомянуты никакие опубликованные этим органом СМИ материалы. Но если элементы цензуры есть – то есть некая публикация признана «экстремистской, то есть обосновывающей и/или призывающей к совершению уголовного преступления», что равноценно требованию запретить ее публикацию, то гражданский суд заниматься таким предупреждением не вправе, поскольку цензура – это объективная сторона уголовного преступления, предусмотренного статьей 144 УК РФ. А в уголовный суд по признакам статьи 144 орган СМИ сам обратиться не может, поскольку это дело публичного обвинения, которое может возбудить только прокуратура.

Следовательно, орган СМИ обязан не в гражданский суд обращаться, а написать в прокуратуру заявление с просьбой возбудить уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ против работников надзирающего органа, вынесшего это предупреждение, – с тем, чтобы в ходе последующего рассмотрения уголовного дела в суде признать вынесенное СМИ предупреждение незаконным. Прокуратура обязана это дело возбудить, а уголовный суд должен сначала вынести приговор по признакам статьи 144. Если приговор будет обвинительным, то суд в ходе рассмотрения уголовного дела признает предупреждение незаконным. Если приговор будет оправдательным, то тогда СМИ само обратится в гражданский суд и тот может признать вынесенное предупреждение и законным, и незаконным в зависимости от остальных обстоятельств дела.

Повторяю еще раз!

Указание судам в Постановлении Верховного Суда, что «вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу» предлагает органам СМИ такую схему защиты свободы слова.

Надзирающий орган считает работников СМИ преступниками, использующими СМИ для экстремистской деятельности, то есть в большинстве случаев – для совершения уголовных преступлений, и выносит за это предупреждение.

В свою очередь, работники СМИ считают преступниками работников надзирающего органа за то, что они, используя служебное положение, своим предупреждением препятствуют «законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их… к отказу от распространения информации».

Как вам такой поворот дела?

Еще раз о пресловутом законе

Понял читатель, где тут «собака порылась» или нет, но должен почувствовать, что с этим законом что-то не так.

Задайте себе вопрос, а с какой целью этот закон был принят? Из его названия следует, что сделано это с целью борьбы с некой экстремистской деятельностью. Но как мы видели из содержания части 1 статьи 1 этого Закона, там указана, за очень небольшим исключением, деятельность по совершению преступлений, запрещенных Уголовным кодексом под угрозой наказания. Что же получается: после принятия закона «О противодействии экстремистской деятельности» эти преступления из Уголовного кодекса выведены, а статьи, предусматривающие наказание за них, отменены? Нет, их никто и не собирался выводить. Может, за эти преступления ужесточено наказание? Нет, в Кремле и Госдуме никто этих преступлений не боится. Тогда зачем к известным и понятным понятиям Уголовного кодекса нужно было добавлять мутное понятие «экстремистский», которое как бы превращает эти преступления не в преступления, а в нечто не подпадающее под действие УК?

Сейчас в России около полутора десятков организаций запрещены как экстремистские в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности». Но как вам понравится определение «экстремистская организация», которое вводит пункт 2 статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности»?

Цитирую: «экстремистская организация – общественное или религиозное объединение либо иная организация, в отношении которых по основаниям, предусмотренным настоящим Федеральным законом, судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности». Как видите, закон «О противодействии экстремистской деятельности» под экстремистской организацией понимает только ту организацию, в отношении которой уже имеется вступившее в законную силу решение какого-то суда о ликвидации или запрете деятельности на основании какого-то иного закона, но не на основании закона «О противодействии экстремистской деятельности». Это выглядит абсурдом, но нужно понять, почему такой абсурд введен в ранг закона.

Дело в том, что нормальное, понятное определение «экстремистского сообщества» дает Уголовный кодекс: «организованной группы лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности». Но если и в законе «О противодействии экстремистской деятельности» дать именно это определение, то тогда станет ясно, что суд в гражданском процессе не имеет права признавать экстремизм организаций, поскольку речь идет о преступлениях, подлежащих юрисдикции уголовного суда. А если запутать положения закона, то тогда судьи на местах и в гражданском процессе будут признавать организации экстремистскими. Простенько, но со вкусом!

Точно такое же недоумение должно вызвать и приведенное в пункте 1 статьи 3 пресловутого закона понятие «экстремистских информационных материалов» – это материалы, которые «обосновывают и призывают к совершению преступлений, оговоренных в списке пункта 1 этой статьи». Но если говорить по-русски, то понятия «обосновывать» и «призывать» в русском языке обобщаются одним понятием «подстрекать». Но подстрекатель, т. е. автор такого информационного материала, является по Уголовному кодексу соучастником преступления, к которому подстрекает. Таким образом, рассматривая вопрос об экстремизме произведения, суд одновременно рассматривает вопрос о совершении автором этого произведения преступления. Однако в законе «О противодействии экстремистской деятельности» подстрекатель прямо подстрекателем не назван, и сам автор произведения в законе как бы вообще отсутствует. Совершенно очевидно, что информационный материал в законе не называется подстрекательским для того, чтобы не видна была связь между экстремизмом информационного материала и Уголовным кодексом.

Зачем это надо? Ответ один. Затем, чтобы запутать судей и прокуроров на местах – чтобы они не боялись в рамках гражданского дела обвинять авторов произведений в совершении ими преступлений и запрещать информационные материалы и общественные организации, не угодные российским властям. Закон «О противодействии экстремистской деятельности» принят для того, чтобы судьи и прокуроры на местах как бы «по собственной инициативе» нарушали статьи 13 и 29 Конституции России. Ведь статья 13 Конституции запрещает только «преступные сообщества», а не какие-то там «экстремистские организации», а информационные материалы не могут быть по статье 29 Конституции запрещены ни в каких случаях.

Ведь вот что получается на практике. Чтобы признать в рамках уголовного дела одного гражданина преступником – например, по статье 278 УК РФ («Насильственный захват власти или насильственное удержание власти»), требуется большой труд следствия, прокуратуры и суда. А для того, чтобы признать разом 50 тысяч человек преступниками, приготовляющими насильственное изменение конституционного строя, нужно лишь решение суда по гражданскому делу о признании организации этих 50 тысяч человек «экстремистской».

Ну, ладно, в России некому обвинить законодателя в нарушении основных конституционных прав граждан, но ведь есть и Запад с его декларациями о защите прав человека. Запад-то может обвинить законодателя России в попрании Конституции России? А это очень непросто сделать, поскольку закон написан так, что из него никак не следует, что законодатель России разрешал кому-нибудь нарушать права человека в России. Мало того, законодатель в статье 2 Закон «О противодействии экстремистской деятельности» прямо так и указывает судам и прокуратуре: «Противодействие экстремистской деятельности основывается на следующих принципах: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, а равно законных интересов организаций». Вы уж там старайтесь!

Но если это так, то почему на сегодня около семисот авторов произведений признаны подстрекателями к преступлениям в отсутствие вступивших в силу приговоров судов по уголовным делам в отношении этих самых авторов? А вы посмотрите на статью 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»: «Информационные материалы признаются экстремистскими федеральным судом по месту их обнаружения, распространения или нахождения организации, осуществившей производство таких материалов, на основании представления прокурора или при производстве по соответствующему делу об административном правонарушении, гражданскому или уголовному делу».

Во-первых, как из этого положения статьи 13 следует, что материалы признаются экстремистскими в рамках гражданского дела? Во-вторых, как из этого следует, что судьи могут принимать решение о гражданско-правовом последствии (т. е. о признании материала экстремистским) без учета вступившего в силу приговора по уголовному делу? В-третьих, где в этом предложении сказано, что суд при рассмотрении гражданского дела имеет право сам устанавливать признаки экстремизма информационного материала – т. е. устанавливать в нем наличие экстремизма? И если какие-то прокуроры и судьи на местах, в рамках гражданских дел сами устанавливают признаки преступлений, занесенных в список экстремистских, и на основании этих, ими же и установленных признаков выносят решение о признании автора материала подстрекателем к уголовному преступлению (что автоматически следует от признания самого материала экстремистским), то при чем тут законодатель? Он ведь ничего этого не разрешал в законе «О противодействии экстремистской деятельности»! Законодатель не отменял положения пункта 4 статьи 61 ГПК РФ: «Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом». И если судьи на местах в гражданском процессе начали считать для себя не обязательным иметь вступивший в силу приговор по уголовному делу для признания действия сторон гражданского процесса преступлениями, то при чем тут законодатель?

Прокуроры уверенно предлагают судам в гражданском деле признать общественные организации экстремистскими, то есть преступными сообществами, и ссылаются на закон «О противодействии экстремистской деятельности». Но законодатель, при обвинении его в этом беззаконии, имеет все основания утверждать – а при чем тут я? Я, законодатель, никаких прав признавать общественные объединения экстремистскими в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности» судам не давал! И это действительно так. Возьмите лупу и просмотрите закон – там и слова нет о признании организаций экстремистскими. Да и как это можно сделать, если для целей этого закона экстремистская организация – это не только та, которая признана экстремистской, но уже и запрещена?

Исключен законодателем и запрет деятельности общественных объединений в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности» тем, что для целей этого закона экстремистскими организациями признаются только уже запрещенные организации. Почему? Потому, что статья 13 Конституции РФ не разрешает запрещать никакие экстремистские организации – нет этого слова в Конституции, вот и законодатель не дает это сделать по закону «О противодействии экстремистской деятельности», предлагая судам нарушать Конституцию и запрещать экстремистские организации на свой страх и риск.

У законодателя в России есть все основания утверждать, что он не разрешал нарушать права человека. А то, что эти права в России массово нарушаются, и Европейский суд по правам человека в Страсбурге завален жалобами из России, то это исключительно из-за малограмотности судей, прокуроров и следователей на местах.

Должен обратить внимание, что Западу, похоже, надоело это перекладывание ответственности, и Запад с недавнего времени начал применять очень интересный метод для борьбы с фашизмом в России. Для освещения его я процитирую заметку из газеты «КоммерсантЪ» от 4 октября 2010 года, которая называется «Приговор не по делу».

«…Причиной нового скандала в отношениях между Москвой и Вашингтоном стала инициатива американского сенатора-демократа Бенджамина Кардина, который давно призывает американский Белый дом отреагировать на гибель в ноябре прошлого года российского юриста инвестиционного фонда Hermitage Capital Сергея Магнитского. На прошлой неделе г-н Кардин вместе с сопредседателем Комиссии по правам человека Палаты представителей Конгресса США Джеймсом Макговерном закончил подготовку законопроекта «О справедливости для Сергея Магнитского» и внес его на рассмотрение американских законодателей. По мнению авторов инициативы, США должны закрыть въезд на свою территорию 60 российским силовикам и судьям, подозреваемым в причастности к громкому делу. Помимо этого, по мнению господина Кардина, Минфин США должен «заморозить или запретить им все операции с недвижимостью и инвестиции в финансовые учреждения страны».

…В свою очередь, в МВД России корреспонденту газеты «КоммерсантЪ» заявили, что не понимают логику американских законодателей, включивших в список многих «случайных людей, никак не связанных с делом Магнитского», – например, зампреда арбитражного суда Московской области Маргариту Зинурову, которая рассматривала гражданские иски, поданные фондом Hermitage Capital. «Возможно, ее решения не нравились руководству фонда, но они были позднее подтверждены вышестоящими инстанциями. Почему же тогда представители тех инстанций не были включены в список?» – отметили в МВД.

Еще один фигурант дела – следователь Следственного управления при прокуратуре Южного административного округа Москвы Станислав Гордиевский в беседе с «Ъ» также выразил недоумение в связи с внесением его имени в черный список. Его участие в деле ограничивалось тем, что он в свое время уличил адвокатов фонда Hermitage Capital Эдуарда Хайретдинова и Владимира Пастухова в использовании поддельных документов, и этот факт никем не оспаривался.

…Не исключено, что в ближайшее время на призыв правозащитников откликнется и Европа. В частности, недавно тему санкций в отношении фигурантов «списка Кардина» затронул глава британского МИДа Уильям Хейг. «Сотрудники иммиграционных служб Великобритании могут отказать им (в получении виз. – «Ъ»), если сочтут, что присутствие этих лиц на территории Великобритании будет нежелательным для блага общества», – отметил он.

…Помимо этого в середине сентября 2010 года о готовности рассмотреть вопрос о введении санкций против фигурантов списка Кардина заявили власти Польши. В частности, глава польского МИДа Радослав Сикорский в письме руководителю Комитета по правам человека Сейма Польши Ризарду Каличу отметил, что «противозаконные действия и нарушение прав человека не могут игнорироваться международным сообществом». При этом в случае, если Варшава действительно внесет фамилии 60 россиян в черный список, перед ними закроются двери всех стран Шенгенского соглашения».

Интересны наивные сетования зампреда арбитражного суда Московской области г-жи Зинуровой о том, что ее решение «подтверждено вышестоящими инстанциями». Запад не такой дурак, чтобы не понимать, что такое вышестоящие судебные инстанции России. Для Запада такой инстанцией является только Европейский суд в Страсбурге. И создание этого интересного прецедента с фактическим признанием нарушителями закона, т. е. преступниками, 60 российских судей, прокуроров и следователей (а Запад применяет прецедентное право) может вскоре привести к ситуации, когда российских судей и прокуроров за рубежом будут арестовывать и после отсидки в тюрьме за незаконный въезд депортировать обратно в Россию. Это, конечно, мелочь, но она очень многим в России будет приятна, поскольку по опросам общественного мнения, проведенного «Левада-центр» летом 2010 года, сегодня верят судам всего 15 проц. граждан России, а 60 проц. – не верят.

Подковерная борьба судов?

Мне могут сказать, что я, как говорил медвежонок Винни-Пух, являюсь какой-то «неправильной пчелой», поскольку как-то неправильно толкую законы и Постановление Верховного Суда.

Мой родной язык – русский, и Постановление написано на русском языке. И для меня определение цензуры в законе «О СМИ» и в Постановлении Верховного Суда, как наложение запрета «на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей», и требование статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» наложения запрета на «распространение экстремистских материалов» – это одно и то же деяние.

Для меня деяние, охарактеризованное в статье 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности» как «насильственное изменение основ конституционного строя», и деяние из статьи 278 УК РФ «Действия, …направленные на насильственное изменение конституционного строя», – это одно и то же деяние. Тем более что сам закон «О противодействии экстремистской деятельности» в статье 1 считает экстремистскую деятельность в большинстве своем уголовным преступлением: «…деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением» (абзац 8).

Хотите назвать эти деяния разными понятиями – называйте, а я не собираюсь грешить против русского языка и Конституции.

В Постановлении есть и еще обстоятельства, важные для СМИ, скажем, подсудность дел, но об этом ниже. Сейчас же хочу отвлечься на вопрос, почему Верховный Суд вынес это Постановление в таком виде, которым даже «подставил» нижестоящих судей, – почему Верховный Суд не умолчал о цензуре? Почему он не умолчал о требованиях статьи 49 Конституции, как он умолчал о статье 58 закона «О СМИ»?

Все члены нынешних российских властных структур режима ощущают свою полную безнаказанность за результаты своего пребывания в этих креслах. А это снижает требования не только к умственным способностям как руководителей властных структур, так и работников их аппаратов. За тупость и глупость начальники перестали наказывать своих подчиненных, мало того, она в судах России поощряется.

Вот, к примеру, факт, вызывающий удивление у иностранцев. Во всех цивилизованных правовых государствах судьи в большинстве своем – пожилые люди, имеющие большой жизненный опыт. А как же иначе? И в СССР тоже так было: председатель народного суда – юрист лет под 50, с ним судят два народных заседателя, примерно такого же возраста. Ведь их на предприятиях выдвигали, ну, какой коллектив выдвинет в народные судьи не знающего жизни сопляка, тем более соплячку? Это же издевательство над самим понятием «судья». И только в нынешней России суды переполнены «судьями», по возрасту являющимися сопляками и соплячками (в основном соплячками), которым и 30 лет нет. Почему? Ведь они еще глупы, зачем они нужны в судьях? Опытных юристов нет? А вот поэтому их, соплячек, и назначают судьями, что они глупы, – не будут следовать закону и народному опыту практического и действенного применения закона, поскольку мало что о законе и народе знают, а будут следовать указаниям начальства. Чем глупее судья – тем управляемее.

Вот и возникает вопрос – а, может, такое Постановление Верховного Суда появилось по недосмотру тех, кто готовил его текст? Так сказать, Верховный Суд нечаянно поступил по закону – не приходя в сознание? Строго говоря, я склоняюсь к этому выводу, но я и понимаю, как опасно недооценивать противника.

Верховный Суд в своем Постановлении и прямо, и по умолчанию показал всю антиконституционность закона «О противодействии экстремистской деятельности» и этим вошел в конфронтацию с правящим режимом. Зачем ему это?

Как сказано выше, Суд в Постановлении о ряде важных положений, защищающих интересы СМИ, просто не написал, но очевидно, что он о них не написал умышленно. Кое-что прямо извратил, о чем будет сказано ниже. Тем не менее, как мне кажется, все защищающие СМИ положения в Постановлении могли возникнуть не только в результате ошибки государственных служащих Суда, не только от тупого переписывания положений закона «О СМИ», но и осмысленно.

Начну несколько издалека. Огромное большинство народа воспринимает понятие «единоначалие» как диктатуру, необходимую только начальникам. На самом деле единоначалие – это стержень любого правильного управления, и в единоначалии, чуть ли не в первую очередь, нуждаются и подчиненные. Ну, представьте, что вами на работе руководят два равных по своей власти начальника. Один требует одно, а другой – другое, и оба за невыполнение своих требований наказывают. Как вам это понравится?

Так же паршиво приходится и этим начальникам. С них вышестоящее начальство требует исполнения дела, а подчиненный отказывается его делать на том основании, что исполняет приказ второго начальника. Сами эти начальники будут непрерывно валить вину за безобразия один на другого и драться между собой за реальную власть, пытаясь подмять под себя конкурента.

Так вот когда писали текст действующей Конституции России, то ее авторы то ли по недомыслию, то ли специально, дабы ослабить государственное управление России, ликвидировали единоначалие государственного управления. Так у нас появились два равновластных, избираемых населением высших органа власти – Дума и Президент, из которых по Конституции ни один другому не подчиняется. В 1990-х гг. мы видели, как Дума и Президент разворовывали Россию, но вину за ее обнищание валили друг на друга: «коммунистическая Дума» – на Ельцина, а Ельцин – на «коммунистическую Думу». Это двойное управление есть верный признак того, что власть в России не демократическая – т. е. не народная и не предназначена служить «демосу»-народу. Она служит сама себе.

В СССР, народном государстве, единоначалие было, отсюда была и эффективность службы государства народу. Если не принимать во внимание верхушку КПСС, являвшейся единственной высшей властью над всей властью, то по Конституции высшая власть была у Верховного Совета – у законодателя, ему подчинялась исполнительная и судебная власти. Эти власти были единоначальниками в своих делах. Ответственность не размазывалась – у каждого дела был один человек или орган, который за все отвечал. Я ни в коей мере не считаю управление СССР идеальным, просто с точки зрения формального управления оно было намного разумнее нынешнего российского управленческого маразма.

В СССР законодатель не только принимал законы, но и единственный их толковал – а как же иначе? Это же верх идиотизма, если не начальник, а какой-то безответственный идиот, даже если его и назвать судом, будет толковать приказы начальника. В СССР законодатель и назначал судей, и снимал их за нерадивость, а как же иначе? Какой же разумный начальник допустит, чтобы контролер его приказов не от него зависел? Как таким контролером управлять? Как его заменить на лучшего, если прежний не контролирует исполнение приказов начальника?

А смотрите, что происходит в России. Государственная Дума принимает законы, но проследить за их исполнением не способна, поскольку судей по критерию личной преданности подбирает Президент. Дума принимает законы, но толкует их не она, а судьи. Мало того, законы толкует не один суд, а сразу два – Конституционный и Верховный. Все законы вытекают из Конституции, мало того, статья 18 Конституции требует, чтобы суды общей юрисдикции в части прав человека руководствовались не законами, а прямо Конституцией. Но Верховный Суд толковать Конституцию не может – это прерогатива Конституционного Суда. Причем Конституционный Суд может перетолковать толкование Верховного Суда по любому вопросу. Но Конституционный Суд не несет никакой ответственности за применение законов, и вся ответственность за десятки тысяч жалоб, адресованных в Страсбург, лежит на Верховном Суде. Короче, американский вариант Конституции для государства по имени «Раша» надругался над судебной системой России «не по-детски».

В результате в России у такого важного дела, как толкование законов, оказался не один начальник, как было в СССР, а два – Конституционный и Верховный суды, из которых один главный, а второй ответственный (в смысле, отвечающий). Исходя из опыта и знания того, как действуют системы управления, я склоняюсь к мысли, что между этими судами идет не видимая непосвященным драка, а рассматриваемое Постановление – это результат этой драки.

Получается так. Определить, что именно является цензурой, – это прерогатива Верховного Суда, а не допустить появления цензуры в законах России – это прерогатива Конституционного Суда. Определить, какие вопросы разрешаются в уголовном и гражданском производстве, – это прерогатива Верховного Суда, а не допустить появления законов, по которым граждане признаются виновными в преступлении без вступившего в силу приговора по уголовному делу, – это прерогатива Конституционного Суда.

Верховный Суд, скрыв в Постановлении свою вину за ущемление свободы слова в России посредством игнорирования разбора 58-й статьи закона «О СМИ» и выпятив вину Конституционного Суда в форме его согласия с учреждением в России цензуры, т. е. с нарушением статьи 49 Конституции, «подставил» Конституционный Суд. Ведь последний уже 8 лет спокойно наблюдает, как закон «О противодействии экстремистской деятельности» насилует статьи 29 и 49 Конституции особо изощренным способом.

Что полезно

Но это мое видение причин появления такого текста Постановления, и это видение не имеет никакого значения для дела, поскольку для СМИ России важны не причины появления Постановления, а то, что именно российские СМИ могут использовать для своей самозащиты из Постановления «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой инфор– мации». А это, по меньшей мере, два положения.

Не включив в перечень того, что не является задачами цензуры, запрет «экстремистских» материалов, Верховный Суд этим умолчанием признал этот запрет преступлением, предусмотренным статьей 144 УК РФ, т. е. незаконной цензурой. Верховный Суд фактически признал антиконституционность закона «О противодействии экстремистской деятельности». Этим Суд дал прессе возможность действия судов и прокуратуры в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности» объявлять цензурой и преступлением против СМИ.

Внятно потребовав от судов, в случаях рассмотрения ими поступающих в суды обвинений в использовании СМИ для совершения уголовных преступлений, основывать свои решения на судебных приговорах, уже вступивших в силу, Верховный Суд дал возможность СМИ требовать от прокуратуры встать на защиту СМИ от судов и надзирающих органов – дал СМИ возможность требовать от прокуратуры возбуждать уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ тогда, когда само СМИ подвергается обвинениям в содействии уголовным преступлениям в отсутствие вступившего в силу приговора по данным уголовным преступлениям.

Я должен сказать, что Верховный Суд не выполнил свой долг ни по отношению к Конституции, ни по отношению к СМИ, но цитированное Постановление никак не усугубляет положения СМИ, более того, его можно использовать для целей защиты своих конституционных прав.

Произвол государства и реакция журналистов

Давайте теперь рассмотрим, что СМИ могли бы делать для своей защиты, на примере предупреждения, вынесенного Роскомнадзором интернет-сайту электронного издания «Агентство Политических Новостей» (АПН).

Полагаю, что редактор сайта Константин Крылов обратился к знакомцам из «Комсомольской правды» и те ему «помогли» так. Александр Гамов написал в «Комсомолке» 24 июня 2010 года:

«Роскомнадзор вынес первое предупреждение интернет-изданию за опубликованный там агрессивный комментарий, принадлежавший перу анонимного читателя. Под новое постановление «попало» электронное издание «Агентство Политических Новостей» («АПН»).

Напомним, еще 15 июня этого года Верховный Суд России выпустил документ, обязывающий редакции сетевых изданий модерировать (то есть не выставлять на свои сайты) комментарии их читателей, если там содержатся призывы к свержению государственной власти, насилию или экстремизму. А «АПН», как сообщили в четверг 24 июня информагентства со ссылкой на мнение Роскомнадзора, как раз нарушило это постановление».

Напомню, что призывы к свержению государственной власти, насилию или экстремизму являются преступлением, предусмотренным статьей 280 УК РФ, а определять наличие таких преступлений дано только уголовному суду, а не редактору. Вот это, как я писал выше, надо понять и всегда отстаивать!

Кроме того, в случае с сайтом «АПН» речь идет о комментарии, сделанном читателем этого сетевого СМИ, а не о материале, который главный редактор сайта обнародовал бы за своей подписью. С каких пор у главного редактора СМИ появилась обязанность бегать за читателями и затыкать им рты, не давая комментировать прочитанное или услышанное? И в каком законе эта обязанность прописана?

Напугав себя и читателей, Александр Гамов излагает суть проблемы:

«Речь идет о комментарии некоего читателя к статье «Останкинский суд закрыл газету «К барьеру!». Читатель призвал «заказывать убийства коррумпированных судей, чтобы остальные испугались и начали, наконец, судить по закону».

Статья, а затем и комментарий к ней появились на сайте «АПН» 18 июня. А 21 июня Роскомнадзор отправил главному редактору «АПН» Константину Крылову письмо по электронной почте, в котором потребовал немедленно убрать комментарий или отредактировать его. На это ведомство отвело сутки.

После того, как читательский отклик не убрали, Роскомнадзор вынес предупреждение «АПН»: мол, недопустимо нарушать законодательство. Издание, видимо, испугавшись карательных мер (а по закону за непослушание его в итоге могли бы просто закрыть), вообще удалило интернет-функцию читательских откликов.

Да, экстремистские комментарии не добавляют популярности СМИ, пусть и электронному, у здравомыслящих читателей. И предупреждение Роскомнадзора, думаю, пойдет на пользу и руководителям, и авторам сайта, и его посетителям. Но сам регламент взаимодействия ведомства с электронными СМИ требует отладки.

Как выяснилось, главный редактор «АПН» Крылов первого письма из Роскомнадзора с требованием немедленно убрать вредный комментарий читателя или отредактировать его не получал – ни по электронной почте, ни по какой-то другой. Что, чиновникам из Роскомнадзора трудно было позвонить в «АПН» и поинтересоваться, дошло ли их послание или нет? Случай-то неординарный!

А потом – редакторов жалко. Ведь никто из них теперь не застрахован от того, что в эту самую минуту и на их сайт может, точно кирпич, упасть анонимка с экстремистским запалом…» http://www.kp.ru/ daily/24512.4/662600/

Умиляют предположения Гамова о том, что случай «неординарный», то есть такой, который по отношению к журналистам, не критикующим государство, применяться не будет. Что из-за вас, дрожащих, Роскомнадзору, прокуратуре, судам без работы оставаться?

«Комсомолка» для солидности запросила мнение «саксаула» журналистики Сергея Доренко, нынешнего главного редактора «Русской службы новостей». Этот интеллектуал бодро отчеканил:

«Я абсолютный приверженец закона и считаю, что закон – довольно щадящий для нас», – сообщил он символ своей веры в режим и свое объективное мнение о таких журналистах, как он.

«А ты закон «О СМИ» читал когда-нибудь?» – возникает вопрос к Доренко. Ведь текст этого закона защищает журналистов, а не «щадит» их!

Доренко продолжил мысль:

«Но механизм взаимодействия в данном случае должен быть отлажен. Случай, который только что произошел, – это вопрос коммуницирования между СМИ и властным органом. Они присылают какую-то почту голубиную, непонятно какую, потом начинают таинственным образом считать время, истекшее, на их взгляд, с секунды получения почты адресатом. Я представил себя на месте редактора, которого предупредили, и подумал: хорошо, а как я узнаю, допустим, о том, что почта с таким же требованием закупорена в бутылку и подброшена в Мировой океан? И с какого именно момента они начали считать сутки, отведенные мне на исправление?» – закончил свой комментарий «саксаул».

«Мульки» Роскомнадзора

Откровенно говоря, удивил и Константин Крылов. Ну, если уж власти делают на тебя накат, то загляни в законы, узнай, что к чему! А на сайте «АПН» сообщение о допущенном беспределе начинается анонсом: «Первой жертвой «закона о комментариях» стало Агентство Политических Новостей». Текст сообщения таков:

«Роскомнадзор в среду вынес письменное предупреждение электронному периодическому изданию «Агентство политических новостей» (АПН), сообщает РИА «Новости».

«Роскомнадзором было установлено и задокументировано, что на страницах данного издания в комментариях к материалу «Останкинский суд закрыл газету «К барьеру!» допущены высказывания, которые имеют агрессивный характер, заключают в себе угрозу и побуждение к насилию, содержат признаки подстрекательства к осуществлению террористической деятельности и совершению преступлений».

Об этом сообщили в пресс-службе Роскомнадзора.

«Вынося предупреждение, Роскомнадзор действовал в строгом соответствии с постановлением Верховного Суда РФ «О практике применения судами закона «О СМИ», который был принят на пленуме 16 июня».

«Так, днем 21 июня на адрес электронной почты главного редактора этого издания, указанный на сайте, было направлено требование незамедлительно удалить комментарии с признаками нарушения закона или, руководствуясь ст. 42 закона «О СМИ», отредактировать их. Спустя сутки было установлено, что данные комментарии не удалены и не отредактированы». В связи с этим Роскомнадзор в рамках своих полномочий и на основании ст. 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и ст. 16 закона «О СМИ» вынес учредителю и редакции электронного периодического издания «АПН» письменное предупреждение о недопустимости нарушения действующего законодательства и потребовал незамедлительно удалить с сайта издания вышеназванные комментарии». http://www.apn.ru/ news/article22923.htm

Рассмотрим это сообщение. Итак, Крылов жалуется: «Первой жертвой «закона о комментариях» стало «Агентство Политических Новостей».

Какого «закона»? Постановление Верховного Суда – это не закон, это толкование закона – и только!

В данном случае речь идет о предпоследнем абзаце пункта 23 Постановления. Начнем его читать.

«Если на сайте в сети Интернет, зарегистрированном в качестве средства массовой информации, комментарии читателей размещаются без предварительного редактирования (например, на форуме читателей материалов такого сайта), то в отношении содержания этих комментариев следует применять правила, установленные в части 2 статьи 24 и пункте 5 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» для авторских произведений, идущих в эфир без предварительной записи…»

Положения закона «О СМИ», на которые ссылается Верховный Суд, звучат так:

«Правила, установленные настоящим Законом для радио– и телепрограмм, применяются в отношении периодического распространения массовой информации через системы телетекста, видеотекста и иные телекоммуникационные сети, если законодательством Российской Федерации не установлено иное» (часть 2 статьи 24).

«Редакция, главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций, либо ущемляющих права и законные интересы граждан, либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста:

5) если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответствии с настоящим Законом» (часть 1 статьи 57).

То есть редакция СМИ не отвечает за сторонние комментарии к публикациям в этом СМИ, а Верховный Суд корректно сослался на соответствующий закон. Однако дальше он продолжает:

«В случае поступления обращения уполномоченного государственного органа, установившего, что размещенные комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации, редакция указанного средства массовой информации вправе удалить их с сайта либо отредактировать, руководствуясь положениями статьи 42 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Если комментарии, представляющие собой злоупотребление свободой массовой информации, и после этого остаются доступными для пользователей данного сайта в сети Интернет, то правила пункта 5 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» не применяются».

Напомню положения статьи 42 закона «О средствах массовой информации»: «Редакция обязана соблюдать права на используемые произведения, включая авторские права, издательские права, иные права на интеллектуальную собственность. Автор либо иное лицо, обладающее правами на произведение, может особо оговорить условия и характер использования предоставляемого редакции произведения.

Письмо, адресованное в редакцию, может быть использовано в сообщениях и материалах данного средства массовой информации, если при этом не искажается смысл письма и не нарушаются положения настоящего Закона. Редакция не обязана отвечать на письма граждан и пересылать эти письма тем органам, организациям и должностным лицам, в чью компетенцию входит их рассмотрение.

Никто не вправе обязать редакцию опубликовать отклоненное ею произведение, письмо, другое сообщение или материал, если иное не предусмотрено законом».

В процитированной статье Закона «О СМИ» речь идет о письмах читателей, которые главный редактор публикует по своему усмотрению в бумажном СМИ, выходящем в свет за его подписью – и только! В статье 42 Закона «О СМИ» речь идет не о праве главного редактора редактировать эти письма, как он может это сделать с материалами штатных сотрудников, но об обязанности не менять их смысл! Почему у главного редактора нет обязанности публиковать письма читателей, но нет права редактировать и менять смысл тех читательских писем, которые редактор решил напечатать? Потому что читатели не работают в его СМИ, у них нет прав работников СМИ! И, тем более, в статье 42 Закона «О СМИ» нет ни слова о комментариях читателей в Интернете, которые они делают там без вмешательства главного редактора электронного издания и которые выходят в свет без подписи главного редактора. Любая попытка представителей СМИ «потереть» такие комментарии будет даже не цензурой, а прямым попранием статьи 29 Конституции РФ:

«Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом».

Комментатор свой комментарий может оставить в Интернете, где угодно, но для посетителей сайта удобнее, чтобы он оставлял их на форуме сайта. И только! Может, еще сделать СМИ ответственными за надписи на заборах?

То есть потуги Верховного Суда придать в деле «АПН» видимость легитимности допущенному там нарушению Конституции не дают суду возможность сослаться не только на Конституцию, но и не на один закон. Верховный Суд не комментирует законы, он выдумывает их!

Начав это увлекательное дело, Верховный Суд понесло: «В случае поступления обращения уполномоченного государственного органа…». Какого «обращения»? Каким законом это «обращение» установлено? Ведь Доренко прав в своем удивлении: «Они присылают какую-то почту голубиную, непонятно какую, потом начинают таинственным образом считать время, истекшее, на их взгляд, с секунды получения почты адресатом». А причина в том, что надзирающий орган вправе выносить не «обращение», а предупреждение. И выносится предупреждение не за какие-либо комментарии к материалам СМИ, а строго по определенным законом случаям. И оспорить это предупреждение заинтересованное СМИ вправе в суде. Вопрос к Верховному Суду – придуманное вами «обращение» можно оспорить в суде? Каким законом это предусмотрено?

И в конце абзаца Верховный Суд откровенничает:

«…При рассмотрении вопроса о допустимости привлечения редакции к ответственности судам следует выяснять, выдвигались ли уполномоченным государственным органом требования об удалении сведений с форума, а также было ли произведено удаление либо редактирование сведений, в связи с распространением которых перед судом поставлен вопрос о привлечении редакции к ответственности».

А может, я не прав по отношению к Верховному Суду? Может, составители текста данного Постановления пытались указать на дикость сегодняшних законов? Дело в том, что запретить публикацию материалов, признанных судом экстремистскими, надзирающий орган может посредством предусмотренного законом предупреждения, выносимого в отношении СМИ. В статье 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» прямо сказано: «В случае, если возможно принять меры по устранению допущенных нарушений, в предупреждении также устанавливается срок для устранения указанных нарушений, составляющий не менее десяти дней со дня вынесения предупреждения».

Но во всем длинном абзаце Верховный Суд ни разу не употребил понятие «предупреждение», которое Суд признал «не являющимся цензурой». Зато Верховный Суд четко совместил определение цензуры («требование от редакции средства массовой информации… со стороны… государственных органов, …предварительно согласовывать сообщения и материалы … а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей») с собственными комментариями: «выдвигались ли уполномоченным государственным органом требования об удалении сведений с форума». И таким образом, то ли благословил цензуру, то ли откровенно указал на возможность и допустимость применения цензуры.

Таким образом, Верховный Суд, устанавливая антиконституционную цензуру и в Интернете, фактически придумал вынесение редакции СМИ требования о запрете на распространение сообщений и материалов, ранее не предусмотренное никаким законом, даже антиконституционным законом «О противодействии экстремистской деятельности».

Жизнь независимых журналистов это не облегчает, но становится понятно, как именно суды и Роскомнадзор продолжат удушение Конституции.

Теперь о Роскомнадзоре.

Очень важно то, что Роскомнадзор «купился» на процитированный абзац из Постановления ВС и отдельно направил в редакцию «АПН» требование на запрет публикации комментария. Разъясню еще раз. Комментатор, что, – направил письмо Крылову? Крылов, что, – сам использовал это письмо в сообщениях АПН? Если кто-либо купит негодную вещь, поверив рекламе, помещенной в газете, он претензии должен адресовать не рекламодателю, а главному редактору газеты? Для справки: ссылка Роскомнадзора на статью 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» также несостоятельна, поскольку эта статья закона не предусматривает вынесение предупреждений «о недопустимости нарушения действующего законодательства».

Что делать

Как поступать представителям пострадавших СМИ в таких случаях? Им нужно руководствоваться теми возможностями, которые предоставляют Уголовный кодекс РФ, закон «О СМИ» и Постановление Пленума № 16 Верховного Суда РФ «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Конкретно в случае с «АПН» следовало бы:

1. Написать прокурору Таганской районной прокуратуры города Москвы заявление о возбуждении уголовного дела примерно такого содержания:

«…Редакция «АПН» получила цензурное требование Роскомнадзора, запрещающее информационный материал, размещенный комментатором на электронном сайте «АПН». Согласно закону «О СМИ» и пункту 6 Постановления Пленума № 16 Верховного Суда РФ «О практике применения судами закона РФ «О СМИ», «цензурой признается …наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей». Цензура является объективной стороной преступления, предусмотренного статьей 144 УК РФ. Согласно статье 58 закона «О СМИ», «обнаружение органов, организаций, учреждений или должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – влечет немедленное прекращение их финансирования и ликвидацию в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации».

В связи с вышесказанным прошу вас по факту получения сайтом «АПН» цензурного требования возбудить уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ и принять меры к прекращению финансирования и ликвидации структурного подразделения Роскомнадзора, занимающегося цензурой».

В деле «АПН» очень важно, что Роскомнадзор направил запрет на публикацию комментария до вынесения предупреждения, тем самым избавив «АПН» от необходимости даже обсуждать с прокуратурой, наличествуют ли цензурные требования в тексте самого предупреждения.

2. Второе письмо нужно направить в Роскомнадзор:

«…В вынесенном Вами предупреждении сайт «АПН» обвиняется в использовании своих информационных ресурсов для совершения преступления, предусмотренного статьей 205 часть 2 УК РФ. Согласно пункту 28 разъяснения Пленума Верховного Суда № 16 от 15 июня 2010 года:

«…Согласно части 1 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» недопустимо использование средств массовой информации, в частности, для совершения уголовно наказуемых деяний. Поскольку правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом (часть 1 статья 8 УПК РФ), то вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу».

Просим сообщить, основано ли высказанное в вынесенном Вами предупреждении утверждение об использовании сайта «АПН» для совершения уголовно наказуемого деяния, т. е. «подстрекательства к осуществлению террористической деятельности и совершению преступлений», на вступившем в силу приговоре суда или ином судебном решении по уголовному делу?»

Роскомнадзор промолчит или ответит отрицательно, что не имеет никакого значения (важна сама отправка ему такого письма). А по истечении срока, установленного для ответа, нужно повторить заявление прокурору, требуя от него возбудить уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ еще и на основании того, что Роскомнадзор повторил свое цензурное требование к сайту «АПН» в форме умышленного и заведомо незаконного предупреждения, обвиняющего редакцию в использовании сайта для совершения уголовно наказуемых деяний без вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу.

Это заявление нужно дополнить просьбой к прокуратуре решить вопрос о незаконности вынесенного сайту «АПН» предупреждения в ходе судебного производства в рамках статьи 144 УК РФ. Можно, конечно, сразу вставить все это в первое заявление в прокуратуру, но забавно будет посмотреть, как сам Роскомнадзор будет выкручиваться.

Советский суд

Я был и остаюсь крайне недоволен советскими судами (по моему мнению, и то были не суды), но все же между ними и одноименными учреждениями современной России лежит огромная пропасть. Во-первых, советские суды были выборными. Казалось бы, чепуха – кого выдвигали в судьи и народные заседатели партийные органы, за того «совки» и голосовали. Ошибаетесь. Совки-то проголосовали бы, но не все. И когда на избирательных участках того или иного района или города за подобранные и одобренные местными горкомами/райкомами КПСС кандидатуры судей городских (районных) судов проголосовали не все из пришедших туда избирателей, а хотя бы 5 проц. положили в урны для голосования бюллетени с отметкой «против», то кандидатуры судей утверждались, но продвигавшие их райкомовские работники имели большие хлопоты.

Ведь вся бюрократия в структурах КПСС как огня боялась любых народных недовольств. Не потому, что они привели бы к восстанию, а потому, что желавших работать в партийных органах было очень много, а ЦК в Москве требовал одного – чтобы народ партией был доволен! В своей книге «Три еврея, или Как хорошо быть инженером» я на примере личного опыта рассказал, что происходило, если выяснялось, что партийные и комсомольские органы «не держали руку на пульсе» – не знали истинного настроения народа и ошибались с предложенными к выборам кандидатурами.

А вот как обстояло в СССР с выборами двух народных заседателей, которые судили вместе с судьей и имели в ходе судопроизводства большинство тех же прав, что и судьи. Дело в том, что народные заседатели проходили как бы тройные выборы: сначала их намечала низовая парторганизация, потом их выдвигал родной коллектив, а потом были общенародные выборы в их родном районе. Ну, какой коллектив, которому известна вся подноготная их товарищей по работе или соседей по месту жительства, проголосует за сопливого судью? За неуважаемого? За бесхребетного?

И если вам приходилось читать воспоминания советских судей (большая редкость, лично я знаю всего одно), то вы не могли не обратить внимания на то, что для судей народные заседатели были большой помощью. Но и большой проблемой в случаях, если судье надо было выполнять партийно-государственный заказ – скажем, во время кампании по борьбе с чем-то. Заседатели не соглашались просто так отправлять в тюрьму человека только потому, что КПСС начала, скажем, очередную кампанию по борьбе с хулиганством или самогоноварением.

Но давайте задумаемся о сегодняшнем дне. Почему у нас в судьях почти сплошь не умудренные жизненным опытом, крепкие духом и своим умом мужики, а бабы вокруг до около 30 лет? А потому что нынешняя система отечественного судопроизводства заинтересована в полной покорности, исполнительности и подчиненности начальству со стороны ключевых фигур этой системы – судей районных судов первой инстанции.

Наиболее легко слушаются начальников молодые люди. Часто они просто не соображают, как надо поступать, – у них нет опыта, а их юридические знания проистекают от «заушного» образования. (Да и очное не лучше.) Но с годами молодость и неопытность проходят, и судьям-мужчинам может захотеться самостоятельности, поэтому более надежными судьями являются женщины, поскольку они более внушаемы, нежели мужчины. Следовательно, идеальным районным судьей для нашей судебной системы является молодая послушная женщина. Но и этого для идеального судьи мало. Эта женщина должна быть еще и дурой в интеллектуальном плане. Почему? Дуре и внушать ничего не надо – в сложных делах она сама прибежит спрашивать, какое судебное постановление ей вынести. С ней и взяткой не надо делиться – она сама будет благодарна за то, что добрые начальники подсказали ей, как быть.

И еще, суд немыслим без народа вне зависимости от того, называется суд «народным» или нет. Понимаете, идея суда в демократическом обществе исходит из того, что судит не царь, а народ, – для демократии это самое главное. И только для того, чтобы при слушании дела избежать гомона и споров толпы, от народа выбирается человек, который на глазах народа смотрит за спором сторон в суде и от их лица выносит приговор.

Голливуд снял уйму фильмов, в которых показываются американские суды. Дело даже не в том, что в США любое дело могут прямо рассматривать и дополнительные представители народа – присяжные. Обратите внимание на другое – на то, какие огромные залы американских судов. А как же иначе? Как народ примет участие в суде, если залы будут, как в московских судах, – на 12 человек? Я помню эпизод из своего детства послесталинских времен. На заводе, на котором работал мой отец, хулиганами был убит рабочий, и хулиганов два дня судили в клубе завода с залом на 300 мест.

Сталинские судьи народа не боялись, наоборот, они стремились, чтобы их работу видело как можно больше людей. Потом это как-то заглохло, но все равно во всех судах СССР, в которых я был, залы были не менее, чем на 50–60 мест. Куда эти залы подевались из судов с приходом «демократии»?

Еще о демократическом взгляде на суд. Если вы внимательно смотрите американские фильмы, то должны обратить внимание, что там не государство обвиняет, не прокуратура, а народ. А прокурор (тоже выборный) только помогает народу.

Вспомните объявление о начале суда в этих фильмах, к примеру: «Народ штата Нью-Йорк против такого-то!». Вот в чем нужно отдать должное американцам, так это в их индивидуальной независимости, выраженной, в частности, в уверенности в праве американского народа судить. Это была правильная уверенность – и за это им можно простить и ошибки суда Линча. В нынешней России ликвидированы не только судебные демократические наработки времен СССР. В России и начисто ликвидировано какое-либо участие народа в суде. Наши присяжные не в счет – у нас это скорее способ переложить на народ ответственность за неправосудный приговор. Ведь если присяжные вынесут не тот приговор, что нравится режиму, приговор все равно отменят.

В России правосудие стало частным делом иерархически организованной группировки. Но не это обидно. Обидно то, что у нашего народа нет этого староамериканского подхода к жизни: «Судья – это я!»

Реальный суд

Разумеется, предложить журналистам отстаивать свои права в правоохранительных органах и суде было бы несложно. Но, как я уже писал, надеяться на какой-то успех, если вас реально «заказали», сегодня практически бесполезно.

Судей «старого закала» в России уже практически нет, профессиональные работники правоохранительных органов на глазах исчезают. Как я выше упомянул, в судьи назначают девочек, то же сейчас происходит и со штатом прокурорско-следственных органов. Заполнившие суды и правоохранительные органы девочки так славно учились на юридических факультетах, что, похоже, не только не знают какой-то там Конституции, но не понимают и принципов права. Скажем, уже в нескольких делах ни один прокурорский работник (прокурорская работница), даже и с подполковничьими погонами на плечах, обвиняющая представителей общественных организаций и СМИ в попытках насильственного изменения основ конституционного строя, сама не способна была ответить на вопрос, что это такое – основы конституционного строя? Дело даже не в том, что речь идет о первых 16 статьях Конституции РФ, сведенных в главу, которая так и называется – «Основы конституционного строя», о содержании которой не имеют понятия нынешние законоблюстители. Проблема в том, что эти девочки и мальчики не понимают смысла слова «основы», причем применительно именно к праву.

Скажем, деяния, запрещенные Уголовным кодексом под угрозой наказания, являются преступлением, а преступления и их признаки рассматриваются только в рамках уголовного дела и устанавливаются приговором. Это основы законодательства, основы права как национального, т. е. российского, так и международного. И вот, с одной стороны, без каких-либо мук совести или колебаний, а только по распоряжению начальства, прокуратура обвинит, а суд вынесет приговор за деяние, которое не запрещено Уголовным кодексом – не является преступлением. А с другой стороны, деяние, запрещенное Уголовным кодексом, прокуратура и суд рассмотрят в рамках гражданского дела, и суд вынесет по этому деянию не приговор, а решение.

На какое-то понимание сути рассматриваемого дела судьей и прокурором можно надеться, если суд рассматривает обыденное дело о преступлениях вроде воровства, убийства или изнасилования с примитивными обстоятельствами и примитивными возможностями их доказать. Если же дело усложнено косвенными уликами, требующими для их понимания знаний реальной жизни, или это политическое дело, то можно гарантировать, что и районный суд, и судьи кассационной инстанции вынесут приговоры и решения, не представляя, что за дело они рассмотрели. Как говорится в анекдоте: «не приходя в сознание».

Но даже если вам повезет и вы наткнетесь на судью с проблесками мысли в глазах, то это ничего не поменяет.

Пара примеров таких, как мне показалось, не глупых судей.

Судья Каштанова Л.В. в Замоскворецком суде рассматривала иск прокурора Гагаринского района города Москвы по признанию «экстремистским материалом» законопроекта, который предложила вынести на референдум общественная организация «Армия Воли Народа» (АВН). К моменту вынесения судьей Каштановой решения по делу после его рассмотрения в течение почти полутора лет в деле имелись заключение доктора политологических наук А.Н. Савельева и экспертиза Института криминалистики ФСБ, не усмотревшие в рассмотренном законопроекте наличия признаков экстремизма. К делу было приобщено и постановление Курского областного суда о том, что в целях АВН отсутствовал экстремизм.

Не имея возможности найти доказательства законным путем, прокуратура Гагаринского района города Москвы затребовала у районного суда всего за 30 тысяч рублей назначить экспертизу у найденного прокуратурой специалиста – декана факультета медицинской психологии (т. е. специалиста по успокоению пациентов перед и после тяжелых операций) Института психологии Российского государственного гуманитарного университета г-жи М.В. Новиковой-Грунт. Эта экспертиза у Новиковой была первой в жизни. В нашем ходатайстве вызвать ее в суд, чтобы предупредить об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, суд отказал. Заключение ведущего эксперта-психолога России, доктора психологических наук В.В. Суфиянова о том, что психологу по специальности «медицинская психология» М.В. Новиковой судья поставила вопросы права, на которые психолог не должна была отвечать, суд проигнорировал.

Таким образом, перед судьей Л.В. Каштановой, с одной стороны, была масса доказательств отсутствия экстремизма, с другой – даже не оформленная надлежащим образом бумажка, исполненная лицом с оспариваемой экспертной компетентностью. И судья Каштанова… признала проект закона экстремистским материалом! Вот вам и весь российский суд с прокуратурой!

Правда, в резолютивной части своего решения судья Каштанова не признала опубликованный АВН материал «Ты избрал – тебе судить!» призывающим к осуществлению какой-либо экстремистской деятельности либо обосновывающим или как-либо оправдывающим необходимость осуществления такой деятельности. Но при этом судья все же сделала вывод, что этот материал являлся «экстремистским». То есть признала некое понятие без признания наличия деятельности, формирующей это понятие.

Не может быть материал экстремистским, если суд не признал в нем наличия призывов к конкретной экстремистской деятельности или обоснования конкретной экстремистской деятельности! Ведь это все равно, что признать человека преступником, но не указать в приговоре, какое преступление он совершил (по какой статье УК РФ виновен)! И Мосгорсуд должен был бы это решение отменить, но он (вы правильно догадались) оставил его в силе.

Это выглядит круче, чем «страшные сталинские репрессии» в изображении беллетриста Солженицына. В его повести «Один день Ивана Денисовича» есть такой короткий эпизод:

«В контрразведке били Шухова много. И расчет был у Шухова простой: не подпишешь – бушлат деревянный, подпишешь – хоть поживешь еще малость.

Подписал.

И показания он дал, что таки да, он сдался в плен, желая изменить родине, а вернулся из плена потому, что выполнял задание немецкой разведки. Какое ж задание – ни Шухов сам не мог придумать, ни следователь. Так и оставили просто – задание».

То есть тогдашние прокуроры и судьи, по Солженицыну, были такие подонки, что сажали в лагеря людей, хотя и придумав им преступление, но не придумав, что именно преступник совершил. Дали 10 лет за шпионаж, а в чем заключался шпионаж, подонки прокуроры и судьи придумать не могли. А нынешние прокуроры и судьи уже и не придумывают преступление. Зачем?

А вот судья-мужчина – и, на мой взгляд, не глупый. Казаков М.Ю. на рассматриваемый момент был судьей Таганского районного суда города Москвы, ныне повышен в статусе до судьи Мосгорсуда.

Мы обратились к нему с заявлением о том, что Роскомнадзор вынес газете «К барьеру!» письменное предупреждение за публикацию материала «Обратился ли Медведев к либералам?».

Согласно статье 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» предупреждения в отношении СМИ выносятся только «в случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов либо выявления фактов, свидетельствующих о наличии в его деятельности признаков экстремизма, учредителю и (или) редакции (главному редактору)… выносится предупреждение в письменной форме о недопустимости таких действий либо такой деятельности». Другие законные основания для вынесения предупреждения в законе ОТСУТСТВУЮТ!

А согласно статье 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» «информационные материалы признаются экстремистскими федеральным судом», а больше никому такого права не дается.

В связи с этим авторы заявления сочли предупреждение, вынесенное Роскомнадзором газете «К барьеру!», цинично незаконным, так как:

1. В деятельности газеты «К барьеру!» не были выявлены факты, являвшиеся признаками экстремистской деятельности, а именно – не было выявлено признаков, указанных в пункте 1 статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности».

2. Роскомнадзору законом не дано право определять, какие материалы являются экстремистскими, а какие – не являются.

3. Согласно статье 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности», предупреждение выдается за публикацию нескольких экстремистских материалов, причем заведомо экстремистских, а не за одно, не признанное судом экстремистским.

И 5 мая 2009 года Казаков М.Ю. рассмотрел гражданское дело по заявлению редакции газеты «К барьеру!».

Перед началом рассмотрения суд в порядке статьи 56 ГПК РФ установил обстоятельства, подлежащие доказыванию:

1. Указанный в Предупреждении материал с заголовком «Обратился ли Медведев к либералам?», опубликованный в № 20 газеты «К барьеру!» от 6 октября 2009 года, является экстремистским материалом.

2. Указанная в Предупреждении книга А. Гитлера «Майн кампф» является экстремистским материалом.

3. В Предупреждении указаны факты, свидетельствующие о наличии в деятельности газеты «К барьеру!» признаков экстремизма.

После чего суд предложил представителю Роскомнадзора доказать эти обстоятельства.

На вопрос представителя редакции: «Признаете ли вы, что указанный в Предупреждении материал с заголовком «Обратился ли Медведев к либералам?», опубликованный в № 20 газеты «К барьеру!» от 6 октября 2009 года, никаким судом не был признан экстремистским?» – представитель Роскомнадзора полностью подтвердил это обстоятельство.

Согласно статье 68 ГПК РФ, «признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств».

Таким образом, судом было установлено, что Роскомнадзор вынес предупреждение газете «К барьеру!» за материал, экстремизм которого законным образом не был установлен. Тем не менее судья Таганского районного суда М.Ю. Казаков в своем решении полностью проигнорировал это обстоятельство, хотя сам же признал его значимым для дела.

По второму обстоятельству Казаков установил и записал в решении: «…Доводы представителей заявителя о том, что книга А. Гитлера «Mein Kampf» (Моя борьба) не является экстремистскими материалами, поскольку данный информационный материал не признан федеральным судом экстремистским материалом и не включен в соответствующий Федеральный список экстремистских материалов, суд отклоняет по следующим основаниям.

Так, как приведено судом выше, в соответствии с требованиями п. 3 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» экстремистские материалы определены как материалы, предназначенные для обнародования документы либо информация на иных носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности, в том числе труды руководителей национал-социалистской рабочей партии Германии, фашистской партии Италии, публикации, обосновывающие или оправдывающие национальное и (или) расовое превосходство либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы.

Учитывая изложенное суд приходит к выводу, что книга «Mein Kampf» (Моя борьба), в своем содержании обосновывающая и оправдывающая национальное и расовое превосходство, практику совершения военных преступлений, направленных на полное уничтожение этнических, расовых и национальных групп, автором которой является руководитель национал-социалистической рабочей партии Германии А. Гитлер, является экстремистским материалом в силу требований п. 3 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», в связи с чем указанные выше доводы представителей заявителя являются необоснованными и суд их отклоняет».

Судья М.Ю. Казаков в цитате из закона усмотрел, что в законе не был упомянут труд А. Гитлера «Майн кампф», и тем не менее сделал вывод, что закон своим прямым действием, т. е. без судебного рассмотрения, признал этот труд экстремистским. При этом из списка экстремистской литературы Минюста Казаков видит, что в этом списке книги «Майн кампф» нет, а единственный имеющийся в этом списке труд А. Гитлера признан экстремистским не на основании пункта «3 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», а на основании решения Засвияжского районного суда г. Ульяновска. То есть Казаков видит, что в России труды Гитлера, согласно статье 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности», признаются экстремистскими на основании судебных решений, а не сами по себе.

Тем не менее без какого-либо рассмотрения содержания труда А. Гитлера «Майн кампф» Казаков делает вывод об ее экстремизме!

На вопрос представителя редакции газеты «К барьеру!»: «Признаете ли вы, что в предупреждении нет ни только фактов, но и слов о наличии в деятельности газеты «К барьеру!» признаков той деятельности, которую закон «О противодействии экстремистской деятельности» определил, как экстремистская деятельность?», представитель Роскомохраны подтвердил, что таких фактов нет, и предупреждение вынесено исключительно за публикацию материала «Обратился ли Медведев к либералам?». Таким образом, даже если бы труд Гитлера «Майн кампф» и был прямо указан в законе, как экстремистский материал, либо присутствовал в списке экстремистских материалов Минюста, то ведь газета опубликовала не труд «Майн кампф», а статью «Обратился ли Медведев к либералам?», которая, как установлено Таганским судом, никаким судом не признана экстремистской.

Оцените казуистику Казакова: «Также суд отклоняет и доводы представителей заявителя о том, что в нарушение положений ст. 8 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» Роскомнадзор вынес предупреждение не за распространение нескольких экстремистских материалов, а всего за одну статью, поскольку согласно указанной норме уполномоченный государственный орган, осуществивший регистрацию средства массовой информации, в случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов выносится предупреждение в письменной форме редакции данного средства массовой информации о недопустимости таких действий.

Из анализа указанной нормы следует, что уполномоченный государственный орган обязан вынести официальное предупреждение даже в единичном случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов».

Можно согласиться с судом, что случаи вынесения СМИ предупреждений закон насчитывает в единицах, но ведь материалов, призванных являться поводом для таких предупреждений, в каждом случае должно быть несколько! А в предупреждении Роскомнадзора прямо сказано, что оно было вынесено за публикацию одного-единственного материала «Обратился ли Медведев к либералам?».

В итоге судья Таганского районного суда города Москвы М.Ю. Казаков проигнорировал им же определенные и установленные обстоятельства:

– публикация «Обратился ли Медведев к либералам?» не является экстремистской, поскольку ее экстремизм не установлен судом в законном порядке, предусмотренном статьей 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»;

– труд А. Гитлера «Майн кампф» (на момент суда) никаким судом в России не признан экстремистским в порядке статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»;

– в предупреждении нет ни только фактов, но и формулировок о наличии в деятельности газеты «К барьеру!» признаков той деятельности, которую закон «О противодействии экстремистской деятельности» определил как экстремистская деятельность;

– в нарушение статьи 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» Роскомнадзор вынес предупреждение не за распространение нескольких экстремистских материалов, а всего за одну статью.

Все это судья М.Ю. Казаков установил и… признал законным беззаконное до крайности предупреждение Роскомнадзора.

Напомню, что по опросам общественного мнения, проведенным «Левада-центром» летом 2010 года, верят судам 15 проц. граждан России, а 60 проц. не верят. Вот эти 15 проц. на что надеются? Что они со своей правотой и ее «неопровержимыми доказательствами» придут в суд и справедливость восторжествует? Ну-ну! Там их ждут! Причем им еще и повезет, если попадут на кого-нибудь вроде судьи Казакова.

Есть еще момент, отмеченный юристами. На Западе, в США и Европе судьи при малейшей зацепке примут решение против государственного органа в пользу гражданина. Почему? Потому, во-первых, что они, как правило, избраны гражданами. И в СССР при избираемых судьях было практически невозможно, к примеру, уволить работника через суд, если хоть в одной из многочисленных бумажек забыли поставить дату или подпись. Во-вторых, судьи понимают, что государство и так сильное, и без судей, а человек слаб, поэтому помогать нужно гражданину.

В России все с точностью «до наоборот». В судах России гражданин не имеет шансов выиграть дело у госоргана. Ну, может, в редких и простых случаях (скажем, госорган забыл послать соответствующую бумагу гражданину) такое может случиться. Почему?

С одной стороны, это можно объяснять уже упомянутой мною интеллектуальной слабостью судей – нередко они просто не понимают, о чем идет речь в рассматриваемом деле. И в их понимании выступающий стороной этого дела государственный орган, представляемый на суде каким-либо конкретным чиновником, в отличие от судей разбирается в обстоятельствах дела – а значит, и прав.

Но главное не в этом. Главное в том, что судьи назначаются на должность начальством и могут быть наказаны только по воле своих начальников (если лично не попадутся на убийстве). Причем наказывать начальство их будет через суд, а что такое российский суд, российские судьи знают! Любой судья понимает, что если он не угодит начальству, то против него сфабрикуют уголовное дело, хотя бы за заведомо неправосудное судебное постановление, и он попадет к такому же судье, как он сам. А что он творит вместо правосудия, судья знает. Посему сам судья боится того «правосудия», которое он творит. И он прав – есть чего бояться.

И начальством для судьи являются все, кто подчиняется его самому главному начальнику – Президенту. Поэтому большинству судей присущ страх вызвать хоть какое-то недовольство у прокуратуры и других госорганов.

«Молодогвардейцам» о грустном

Сейчас я хочу как бы отвлечься от темы. Хотя в конечном итоге размышлять буду все о том же – о судах и силовиках, попирающих свободу слова в России.

Как-то меня заинтересовал манифест молодежного движения «Молодая гвардия «Единой России», названный: «Я. Путь стать властью» (интернет-адрес http://www.molgvardia.ru/way-power).

Внешне этот манифест выглядит прилично: текст короткий, слова бодрые: «У нас нет власти и влияния. Все теплые места заняты тяжелыми задницами тех, кто успел раньше. И они будут держаться на этих местах до последнего». Однако, исходя из названия, да и из смысла, этот манифест должен указать «молодогвардейцам» путь к власти – к занятию теплых мест. А вот этого в манифесте нет. Подсознательно внушается – вы станьте под команду руководителей «Молодой гвардии», и кое-кто из вас пристроит свою задницу на теплом месте у власти. Но как именно попадет во власть даже этот «кое-кто» – не раскрывается. И есть обида прямо в манифесте: «Нам не на кого равняться. Наши учителя мало чему могут нас научить, потому что сами ничего не понимают в нынешней жизни». Это да, с этим не поспоришь.

И хотя учить таких умных борцов за теплые места, как «молодогвардейцы», – только их портить, но я все же хотел бы рассмотреть их реальный путь к теплым местам, – рассмотреть то, о чем им их учителя не рассказывают.

Но сначала приведу некоторую «информацию к размышлению» для всех читателей.

Первый элемент мозаики. В России резко увеличилась продажа «Мерседесов» для «солидных людей». Скажем, в марте 2010 года она увеличилась на 40 проц. по сравнению с мартом 2009 года, а к концу 2010 года на 15 проц. превысила показатели роста продаж этих автомобилей в мире.

Второй элемент мозаики. В Великобритании («с ЛонДону выдачи нет») с 2009 года начало резко дорожать жилье, в 2010 году оно уже стало дороже на 6 проц., и ожидается в ближайшем будущем подорожание еще на 20 проц. Местные специалисты отмечают, что рост стоимости престижных квартир и домов предопределила активность покупателей из России.

Вроде на дворе кризис, а в России какие-то «солидные люди» активно превращают деньги в дорогие товары… Что за люди? Какие-то новые бизнесмены? А откуда им взяться, если старые бизнесмены не могут от кризиса и его последствий отдышаться?

Третий элемент мозаики. Мне рассказали такой случай. В некоем захолустном Мухосранске начали отнимать небольшой заводик у владельца. Тот, само собой, пытался защититься с помощью правоохранительных органов, пока не понял, что именно они-то и отнимают. И владелец с отчаяния ухватился за соломинку. Соломинка была вот какая.

Как всем известно, организованная преступность Путиным уничтожена до такого уровня, что управление МВД по борьбе с организованной преступностью упразднили, перенаправив его на борьбу со страшным экстремизмом. (Напомню, что, по данным Главного информационно-аналитического центра МВД, в 2008 году было расследовано 36 601 преступление, совершенное участниками организованных преступных сообществ, а преступлений «экстремистской направленности» за то же время зарегистрировано всего 460.)

Так вот владелец заводика и обратился к этим «разгромленным» Путиным «браткам». «Братки» подошли к делу профессионально – они сначала выехали на место и оценили, что это за завод и что он может дать. После этого предложили хозяину приемлемую цену своих услуг. А уж потом через МВД России спустили правоохранительным органам в Мухосранск команду и решили этот вопрос действительно по имеющемуся в России закону – в пользу законного владельца. Причем решили «по-честному» – сначала дали владельцу снова ввести завод в работу, дали заработать и лишь после этого получили свою долю. Когда в ресторане в Москве «пробивали» окончательный расчет, «браток» средней руки с собственным удивлением отметил, что «браткам» последнее время «идет масть» – их авторитеты идут вверх. То есть те самые «теплые места», о которых так мечтают «молодогвардейцы», сегодня энергично занимают члены организованных преступных группировок.

Четвертый элемент мозаики. Мне уже приходилось ранее писать, что во всех крупнейших корпорациях России и государственных точках контроля за деятельностью бизнесменов ключевые места заняли опричники Путина – генералы и полковники силовых структур и спецслужб в отставке. Это та реальная «партия Путина», с помощью которой он держится наверху. Полагаю, что именно эти опричники заставляют бизнес России направлять деньги из экономики России на удержание Путина у власти, то есть оплачивать кампании в СМИ, организацию и фальсификацию выборов. Разумеется, при этом они и себя не забывают. Вот тут возникает вопрос – ведь эти генералы и полковники в отставке лично ничего не производят, а сами по себе звания «генерал» или «полковник» власти не создают. Откуда у них реальная власть, почему им подчиняются? Давайте над этим вопросом подумаем.

Подчинять экономику опричникам Путина и Путину могут только те генералы, кто состоит сегодня на госслужбе – прокуроры, генералы ФСБ и МВД. Только они могут подавить всякое сопротивление Путину путем возбуждения уголовных дел, включая возбуждение дел против заведомо невиновных. Либо, наоборот, путем невозбуждения уголовных дел против безусловно виновных.

Но возникает вопрос: если реальные исполнители деяний для Путина – это действующие прокуроры и генералы, а не отставные, то почему Путин не опирается сразу на действующих? А вы подумайте: как ему опереться на действующих генералов в беззаконных делах? Он может, как бывший Президент и действующий премьер-министр, опираться на госслужащих только в законных делах, а как госслужащим официально приказать делать преступные дела? Для этого нужен отдельный аппарат управления, отдельный приводной ремень власти.

Скажем, на совещании 24 июля 2008 года, посвященном проблемам в металлургической отрасли, председатель Правительства РФ В.В. Путин заявил: «Есть у нас такая уважаемая компания «Мечел». Кстати, собственника и руководителя Игоря Владимировича Зюзина мы пригласили на это совещание, но он вдруг заболел. …Конечно, болезнь есть болезнь, но я думаю, что Игорь Владимирович должен как можно быстрее поправиться, иначе к нему доктора придется послать и зачистить все эти проблемы». Есть ли гарантия, что Путин для «зачистки проблем» угрожал послать к Зюзину «доктора» из госструктур, а не из преступного мира?

И госслужащие тоже не дураки, они же прекрасно сознают, что творят беззакония, и что никто не даст гарантии, что за эти беззакония не придется отвечать.

Ладно, закончим с вопросом, понимают ли действующие генералы силовых ведомств, что они творят. И рассмотрим риторический вопрос: а будут ли действующие генералы и прокуроры нарушать законы бесплатно, только из любви к Путину? Ясно, что за творимые беззакония они должны иметь «барашка в бумажке». Но как Путин может им заплатить? Приглашать каждого и вручать кейс с «зеленью»? Во-первых, жалко такого кейса, во-вторых, не напасешься. Да и не с казны же им платить за беззакония!

Эти генералы и денег не возьмут от какого попало курьера – побоятся провокаций и болтливости дающего. Вон, бывший Генпрокурор брал «барашка в бумажке» проститутками от кого попало, и что получилось? Нет, они возьмут деньги только от тех, кому верят. А кто бы это мог быть? Правильно – они безбоязненно возьмут деньги от хорошо знакомых им коллег в отставке, сидящих на доходных местах в экономике России.

Схема выстроилась: Путин назначает опричников «рулить» экономикой, опричники делятся «сэкономленным» с ключевыми руководителями судов, прокуратуры, силовых структур. А те заставляют всех в России выполнять команды опричников, и этими командами опричники утверждают власть Путина.

Это мои фантазии?

Если реально то, что я написал, то власть опричнины Путина состоит не в умении подчиненных ему генералов руководить экономикой – в этом они полные бараны, – а в доверительности установленных ими теневых отношений с теми, кто продолжает служить в силовых структурах России. Причем отношений с высокими начальниками, поскольку рядовые следователи и судьи – это послушные исполнители приказов начальства. И если рядовым и позволяют что-то украсть, то сугубо на их собственный страх и риск – на страх и риск оказаться фигурантом в показательном процессе как бы борьбы Медведева с коррупцией.

Вот теперь прервусь и задам вопрос мечтателям-«молодогвардейцам». Итак, что нужно для занятия «теплого места»?

Во-первых, не совсем теплое, но денежное место можно занять, если быть специалистом в области техники или организации. Сами «эффективные собственники» в этом не разбираются, поэтому ими такие специалисты относительно ценятся. Вы, молодые «романтики халявы», способны на что-нибудь в области техники и организации? Вы способны запустить в работу мощный генератор или, скажем, организовать производство тысячи табуреток в месяц? Нет?

Хорошо. А у вас есть доверительные преступные отношения с генералами силовых ведомств? Тоже нет?

Тогда какие у вас основания мечтать о теплых местах во власти? Нет, вам, ребята, нужно идти не в молодежные организации, создаваемые Кремлем, вам нужно прямиком в магазин рыболовных товаров, купить там спиннинг с блеснами и идти на ближайшую речку с мечтою поймать ту самую щуку, которая «по щучьему веленью, по моему хотенью». Шансов больше!

Но вернусь к мозаике. Наконец я переговорил с человеком, хорошо знакомым с реальным деловым миром России, и он сообщил, что этот мир начал тихо паниковать вот по какой причине.

Опричнина Путина – все эти генералы и полковники в отставке – уже наворовались и теперь хотят «простого человеческого счастья». То есть бросают Путина, бросают опричнину и уезжают за границу к купленной недвижимости, к наворованным деньгам. Хватит! Десять лет пахали, как рабы на галерах! Путин-то ведь им не сын, чтобы они на него всю жизнь потратили, а просто подполковник КГБ, которому поручили возглавлять их сообщество по приватизации России. Да, он не может уехать к наворованным деньгам – слишком известен. Но они-то могут! Вот они и уезжают.

То, что следствием этого является рост продаж «меринов» и рост цен на жилье в Англии – это, конечно, еще бабушка надвое сказала. Вполне может быть и совпадение, но если это и совпадение, то совпадение, так сказать, знаковое.

Из моего анализа следует, что Путин остается в России без приводных механизмов своей власти. Надо ли радоваться?

На первый взгляд освобождаются те самые «теплые места» – мечта «молодогвардейцев»! Казалось бы – вперед, Россия молодая! Ан нет! Как утверждал мой собеседник, «молодогвардейцам» ничего не светит потому, что на эти места с низкого старта рванули те, о ком как бы забыли, – организованная преступность! И, что очень неприятно, в первых ее рядах идут чеченцы – безжалостные отморозки, имеющие практически неприступную базу в Чечне.

Со всей очевидностью, констатировал мой информированный собеседник, для коммерсантов возвращаются «лихие 90-е» с очередным переделом собственности.

Вот это – настоящая проблемка! И состоит эта проблемка из нескольких моментов, которым так радовались либералы.

Правда, мне могут сказать, что раз освобождаются теплые места, то как раз на них Путин и назначит волчат-«молодогвардейцев». А они, эти алчные волчата, не имея никаких доверительных связей с силовыми структурами, способны противостоять организованной преступности? Вы скажете, что они эти связи с судами, прокуратурой и ментами выстроят и защитятся. А как же! А «братки» будут сидеть, сложа руки?

Нельзя же забывать, что «братки» имеют собственные силовые структуры. Скажем, если какой-то судья не подчинится путинскому опричнику, то опричник позвонит в администрацию Президента, и такого судью отправят в отставку. Но если судья не подчинится «браткам», то они тоже отправят его в отставку контрольным выстрелом в голову, не так ли? И что эффективнее? Государственный аппарат, облагодетельствованный либеральными ценностями отмены смертной казни, или ОПГ, брезгующие подобным идиотизмом? А может, нужно надеяться, что силовые структуры без суда начнут мочить «братков»? Так это же не кино с «антикиллерами».

Вот теперь, кстати, о судьях и прокурорах.

Последние лет 5 меня помотало по экскурсиям в московские суды и прокуратуры, где я насмотрелся на тамошние экспонаты. Как я выше написал, там нет мужчин. Те в штанах, кто есть, не мужчины, иначе их бы не назначили судьями, прокурорами и следователями. А остальные – это реальные бабы, причем на сегодня большей частью сопливые. Это клушки, покорные начальству и по движению брови начальства готовые на любое беззаконие.

Либералы считают, что именно такие «судьи» очень удобны. Ну-ну!

Когда-то я опубликовал исследования специалистов, как судят бабы-судьи. И, выяснив, что бабы дают максимальные срок наказания одиноким женщинам и минимальные срока рецидивистам, решил, что это чисто бабские заморочки. Но я ошибся, не увидев очевидного!

Не так давно застрелили судью Мосгорсуда, и в «Комсомольской правде», в комментариях к сообщению о его похоронах, я прочел такое высказывание компетентного человека: «…Работала я гособвинителем. Так у нас работала одна судья, женщина лет 60, которая, видимо, настолько боялась уголовников, что постоянно перед ними заискивала, унижала в их присутствии прокурора и всеми силами давала понять, что, это всё нужно прокуратуре, а она-то женщина хорошая и ей ничего не надо. А всё надо мне, прокурору. Так хотела, чтобы меня грохнули, а не ее!». (Обидно, что я и сам мог бы к этому простому выводу прийти, если бы подумал.)

Так это баба-судья 60 лет так боится уголовников, а что вы возьмете с глупых соплячек, которыми сегодня укомплектованы суды? Да они обмочат колготки даже не от вида «братка» на скамье подсудимых, а от одной мысли войти с ним в конфликт!

Президенты России старательно комплектовали суды инфантилами, послушными не закону, а начальству. Комплектовали и радовались – и посадим с их помощью кого угодно, и от любого преступления отмажемся! Ну вот теперь, когда этими инфантилами-судьями займутся ОПГ, посмотрим, кому эдакие «судьи» будут служить – начальству или «браткам»?

А если учесть, что органами репрессий государства являются суды, и никакие силовые структуры без судов в принципе ничего с преступностью не сделают, то заодно посмотрим, кому будут служить и сами силовые структуры. Ведь и у тамошних генералов «очко не железное», Родины у них нет, а помирать за Путина, за олигархов, за либералов, – на хрен они им нужны? А «бабло» генералы силовых структур могут и от «братков» получать.

Ну и где, скажите, в этих радужных перспективах «теплое место» для «Наших» и «Молодой гвардии»? Вот я и берусь бедным «молодогвардейцам» разъяснить: на одной любви к халяве, ребята, далеко не уедешь. Надо вам от Путина уходить и подаваться к «браткам» в шестерки. Глядишь, у них стрелять научитесь, карьеру бригадира сделаете, а когда «братки» на пенсию пойдут, то и до теплых мест у власти доберетесь… Все же будет быстрее, чем в рядах «Наших».

Но черт с ними, с «молодогвардейцами», а куда ж нам бежать? В Белоруссию к Батьке?

Короче, самому не хочется быть правым в этом анализе – очень уж не радует, что по его результатам на Россию вскорости пальцем будут свысока показывать даже Сальвадор с Ямайкой.

Однако вернемся к теме.

Так зачем, спросите вы, журналисту обращаться в суды, если они заведомо неправосудны?

«А у вас есть выбор?» – отвечу я вопросом на вопрос? Ведь альтернативой обращения в суд является только моральная капитуляция.

А обращение в суд дает право обратиться в суд в Страсбурге. А в этом суде на одного судью из России шесть судей из других стран. Уже кое-что.

И, главное, если понимаешь, что происходит и где в системе слабое место, то временами можно кое-чего добиться.

Есть смысл!

Итак, в начале главы я дал совет главному редактору сайта «АПН», как использовать вышедшее постановление Верховного Суда. Впрочем, ему мои советы оказались без надобности. Он ответил, что у него нет времени читать длинные тексты. Ну на нет и суда нет.

А в моих судебных делах случилось следующее.

15 июня 2010 года правящий режим России, удушающий в ней остатки свободной прессы, одержал очередную победу: Останкинский районный суд города Москвы прекратил деятельность и газеты «К барьеру!». Мы подали кассационную жалобу в Мосгорсуд. Я указал в жалобе два основания, по которым решение Останкинского суда должно быть отменено:

– суд не рассмотрел законность вынесенных нам предупреждений;

– дела о прекращении деятельности СМИ неподсудны районному суду.

Но эти же два довода (с добавлением довода о рассмотрении дела без вызова представителей газеты) я приводил, ссылаясь только на законы, и в моей кассационной жалобе в Мосгорсуд, когда я обжаловал решение Замоскворецкого суда о прекращении деятельности газеты «Дуэль». Но Мосгорсуд тогда смачно плюнул и на мои доводы, и на мои ссылки на законы и деятельность «Дуэли» прекратил. Это же, казалось бы, ждало меня в Мосгорсуде и в этот раз.

Однако в тот же день, когда Останкинский суд вынес решение прекратить деятельность газеты «К барьеру!», Верховный Суд Российской Федерации, как я писал, вынес Постановление № 16 «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». И я из этого Постановления выписал в кассационную жалобу две цитаты:

Первое: «Суд вправе разрешить требования о прекращении деятельности средства массовой информации, дав оценку правомерности вынесенного предупреждения».

И второе: «В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 26 ГПК РФ дела о прекращении деятельности средств массовой информации, распространяемых преимущественно на территории одного субъекта Российской Федерации, подсудны верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области и суду автономного округа.

Если средство массовой информации распространяется на территории двух и более субъектов Российской Федерации, дело о прекращении деятельности этого средства массовой информации подлежит рассмотрению тем судом (из числа указанных в статье 26 ГПК РФ), юрисдикция которого распространяется на территорию преимущественного распространения средства массовой информации».

Понимаете, одно дело – когда тебе, районный или городской судья, закон толкует какой-то там Мухин. Другое дело, когда тебе то же самое, что и Мухин, толкует Верховный Суд. Тут даже при наличии «заказа» на Мухина все становится не так просто…

В результате 19 августа 2010 года Мосгорсуд определил: решение Останкинского суда о прекращении деятельности газеты «К барьеру!» отменить и направить дело на новое рассмотрение. Мы выиграли эту партию в укор тем, кто, цитируя Гарри Каспарова, ноет сегодня, что нет смысла «указывать, что конем так не ходят, когда тебя шахматной доской бьют по голове». Есть смысл!

Подытожим.

Предлагаю ли я грудью бросаться на амбразуру ДОТа или бежать на танк с бутылкой горючей смеси и криком «Уря-я-я!»? Нет, таких подвигов от журналистов никто не требует. Для защиты их же свободы слова я предлагаю использовать те возможности, которые дают журналистам Конституция и законы России. Эти возможности не понятны? Но если не понимать их, то что тогда вообще способен понять журналист?

Впрочем, об этом в конце книги.

Глава 4

От чего защищает свобода слова

Чего они засуетились?

Итак, я написал выше о том, как с помощью закона «О противодействии экстремистской деятельности» укрепляется авторитаризм государственной власти в России и что можно предпринять для сопротивления авторитаризму. А теперь о том, настолько ли в представлении депутатов опасен экстремизм, чтобы принимать для борьбы с ним специальный закон, да еще и дважды после принятия переделать его? Согласитесь, что для исследования оружия, применяемого властями против своего народа, истинные причины появления именно этого оружия не могут не быть интересными.

Сначала рассмотрим криминальный аспект появления этого закона – может, на момент его принятия мы стали бояться выходить на улицу в страхе, что какие-то там экстремисты нас убьют или изобьют?

Сошлюсь на мнение российских обывателей. Через 9 лет после начала борьбы с экстремизмом, сопровождаемой оголтелой кампанией в СМИ, 14–15 августа 2010 года ВЦИОМ провел всероссийский опрос о главных жизненных проблемах россиян. Как требует объективность, было опрошено 1600 человек в 140 населенных пунктах 42 областей, краев и республик России. И выяснилось, что не депутаты, а простые граждане России главной проблемой страны считают алкоголизм и наркоманию (57 проц.). В тройку самых острых проблем попали также инфляция (55 проц.) и безработица (50 проц.). В первую десятку рейтинга входят также проблема уровня жизни, коррупции (по 41 проц.), преступность (32 проц.), ситуация в сфере ЖКХ и ЖКУ и в сфере здравоохранения (по 28 проц.), а также проблемы пенсионного обеспечения (27 проц.) и положения молодежи (26 проц.). Несколько реже россияне тревожатся по поводу терроризма, состояния морали и нравственности, экологической ситуации (по 22 проц.), влияния олигархов на жизнь страны (20 проц.). Далее в рейтинге следуют проблемы образования (17 проц.), демографии (16 проц.), экономического кризиса и задержек выплат заработных плат (по 14 проц.). Ситуация в армии и национальная безопасность волнуют по 10 проц. опрошенных. Межнациональные отношения тревожат 8 проц., положение России в мире и отношения со странами СНГ – по 7 проц. Наименьшее беспокойство у наших сограждан вызывает проблема экстремизма (5 проц.).

У Уинстона Черчилля есть афоризм о том, что государственный деятель думает о будущих поколениях, а политик – о предстоящих выборах. Но наши-то «деятели», заставляя нас и наших детей жить в коррумпированном и погрязшем в преступности государстве, уже и о выборах не думают!

Вкратце повторю то, о чем уже писал неоднократно. В 1946 году в СССР проживало около 170 млн человек, а сейчас в России – около 140 млн человек. Тем не менее в 1946 году в СССР было совершено 0,546 млн преступлений всех видов, а в 2006 году в путинской России их было зарегистрировано 3,8 млн – в семь раз больше. В СССР в 1946 году убийств было 10,3 тысячи, а в путинской России в 2005 году убыль населения от уголовных преступлений составила почти 70 тысяч человек (30,8 тысячи убитых, 18 тысяч умерших от ран и 20 тысяч пропавших без вести) – почти в шесть раз больше. А вот экстремистских преступлений в 2006 году было 263, то есть одно на 15 000 остальных.

Так чего нынешние власти засуетились?

Правда, они говорят, что закон имеет превентивное значение – он предотвращает приход к власти неких фашистов, от которых будет плохо не только евреям. Хорошо, давайте поговорим о фашистах.

Фашизм с разных сторон

В свое время В.М. Смирнов писал, что фашизм отличают вождизм государственной власти и корпоративность экономики. О вождизме я еще буду писать, а корпоративность экономики я бы не стал вносить в отличительные признаки одного фашизма. Начну с признания, что как я ни копал, а откопать присущие только фашизму внешние хорошо заметные черты мне не удалось. Думаю, что их просто не существует – нет ничего такого, во что можно ткнуть пальцем и авторитетно заявить – вот фашисты!

Ведь фашистские диктаторы могут получить выдающиеся результаты в различных областях общественной жизни и экономики – такие результаты, от которых не откажется ни одна иная форма власти.

Хорошим примером для такого вывода является фашизм Муссолини. Придя к власти в Италии в 1922 году, фашисты превратили ее из отсталой, аграрно-индустриальной провинции Европы в мощную индустриально-аграрную державу с развитыми передовыми отраслями промышленности – авиационной, судостроительной, автомобильной. Доля продукции заводов и фабрик превзошла в объеме валового национального продукта долю аграрного сектора, но поистине феноменальным был скачок «опустившегося» на второе место сельского хозяйства. Муссолини осушил болота, ввел культуру риса и в производство и в питание итальянцев, Италия из импортера продуктов питания стала их экспортером, а через 10 лет, в 1933 году был получен урожай зерновых в 82 миллиона тонн. Оцените этот подвиг 40 миллионов итальянцев под руководством Муссолини на земельных площадях Италии, меньших чем территория одного только региона России – Северного Кавказа. Это – рекорд сбора зерновых для всей дореволюционной Российской империи с ее 160 миллионами населения. Это то, на что в урожайный год способна нынешняя РФ после 80 лет развития техники и технологии сельского хозяйства. Достижения Муссолини – это вам не удвоение ВВП нанофюрерами России за счет роста мировых цен на нефть, это реальный трудовой подвиг!

Муссолини, в отличие от Путина и Медведева, обладал не только острым умом, но еще и огромной работоспособностью, хотя он и сетовал: «Руководить итальянцами не трудно. Это невозможно». Тем не менее на посту главы Италии он принял 130 тысяч посетителей, его письменные труды составили 34 тома. Надо понять, какие британский Уинстон Черчилль имел основания назвать Муссолини «гением романского мира».

Но фашизм Муссолини интересен и тем, что его мирный период был значительно дольше периода энтузиазма романтиков фашизма. Италия увидела не только успехи, она увидела и то, чего не успела увидеть Германия, – увидела и толпы алчных негодяев, ринувшихся за обогащением в фашистскую партию. Увидела и вызванное фашистской бюрократией бессилие Италии именно тогда, когда надо было напрячь усилия, и ненависть рядовых фашистов к фашистской номенклатуре, и ненависть всех итальянцев к фашизму. Она увидела то, что видим мы сегодня в России.

В конечном итоге толку стране от даже выдающихся достижений диктаторов нет, поскольку наглеющие от безнаказанности и отсутствия критики фашисты направляют эти достижения на гибельные или чрезвычайно убыточные для своего народа цели.

Посмотрим на фашизм с другой стороны. Антикоммунизм фашизма, казалось бы, является его хорошо заметной отличительной чертой, поскольку антикоммунистами были все официально признанные фашистские режимы от Муссолини и Гитлера до Франко и Пиночета.

Однако в 1925 году в главной газете национал-социалистов «Фелькишер беобахтер», полностью контролируемой Гитлером, видный теоретик национал-социализма Штрассер писал: «Ни в коем случае Германия не должна ориентироваться на Запад и помогать американскому капитализму и английскому империализму в их борьбе против России. …Место Германии на стороне грядущей России, на стороне Турции, Китая, Индии, рифов-кабилов и друзов».

В Берлине его активно поддерживал Геббельс: «Русская советская система, которая вовсе не доживает своих последних дней, тоже не интернациональна, она носит чисто национальный, русский характер. Ни один царь не понял души русского народа так глубоко, как Ленин. Он пожертвовал Марксом, но зато дал России свободу. Даже большевик-еврей понял железную необходимость русского национального государства. Еврейский вопрос сложнее, чем думают; по всей вероятности, еврей-капиталист и еврей-большевик не одно и то же».

Раз уж мы задели еврейский вопрос, то идею того, что родовым признаком фашизма является антисемитизм, внедряют в умы еврейские националисты и внедряют с целью убедить обывателя, что евреи не могут быть фашистами, так сказать, органически. На самом деле антисемитизм был присущ только фашистскому (национал-социалистскому режиму) Гитлера. Да и у немцев известна тесная связь национал-социалистов и сионистов в деле создания Израиля, а при Муссолини евреями были не только лично близкие ему люди – скажем, любовница Маргарита Сарфатти или личный врач Пиперно. Среди министров фашистского правительства Италии евреями были А. Финци и Г. Янг. И это при том, что в те годы евреями в Италии числили себя всего около 50 тысяч человек (0,12 проц. населения). В1932 году, когда в Германии вместе с нацизмом в жизнь входил антисемитизм, Муссолини в беседе с немецким писателем Людвигом заявил: «Естественно, никаких чистых рас, в том числе еврейской, не существует. Напротив, именно удачные смешения придают силу и красоту нации… В Италии нет антисемитизма».

Да, конечно, фашизм применяет террор против своих врагов, да, ни один фашистский режим без него не обходится, но в мире и истории террор использовался и используется разными формами власти. Скажем, за весь фашистский период в Италии были посажены в тюрьмы 4675 антифашистов и еще около 10 тысяч сосланы. А в Великобритании с началом войны были посажены в лагеря 20 тысяч сторонников тогдашнего лидера британских фашистов сэра Освальда Мосли – и еще более 70 тысяч граждан иностранного происхождения, подозрительных по сочувствию противнику. А в США после начала войны с Японией в 1942 году были отправлены в лагеря 102 тысячи граждан с японской кровью.

Говорить о каких-то особых общественных идеях фашизма не приходится, поскольку для вождей фашизма важны их личные цели, а программы их партий имеют декоративное значение. Лучше всего ситуацию с программой выразил Муссолини при создании своей партии: «Мы позволяем себе роскошь быть аристократами и демократами, консерваторами и прогрессистами, реакционерами и революционерами, сторонниками легальности и нелегальщины в зависимости от обстоятельств времени, места и окружающей среды». (Ну, чем не Жириновский? Я имею в виду в данном случае, не ум и трудоспособность.) Но опять-таки подобный подход фашизм унаследовал от своего родителя – либерализма.

Партии вождей

А вот с вождизмом дело сложнее. И нацисты, и итальянские фашисты – это изначально партии вождей. Поскольку тут же напрашивается аналогия со Сталиным, то нужно понять тонкую, но принципиальную разницу между ним и Гитлером с Муссолини.

В СССР большевистская партия, ввиду нависшей над страной смертельной опасности, практически насильно заставила Сталина стать вождем ее и народа (Сталин трижды до 1927 года и еще раз в 1952 году официально подавал в отставку). А фашистские партии Муссолини и Гитлера практически с самого начала строились только под них, как вождей. ВКП(б) была построена как партия с исключительно коллективным управлением и не предусматривала должности вождя, а Гитлер, к примеру, вписал эту должность в Устав нацистов. Муссолини этого не сделал, но был в вопросе о вожде еще более решительно настроен: едва минуло два года после учреждения фашистской партии Италии, как Муссолини на первое же несогласие с ним съезда партии заявил: «Если фашизм не следует за мной, никто не может меня заставить следовать за фашизмом», – и добился, чтобы партия исполняла не коллективные решения, а его, дуче, указания. Гитлер говорил: «Создавать партию без вождя – это глупость. Сначала вождь, а потом те, кто хотят видеть данного человека вождем».

Наличие вождя, величие которого никто не оспаривает, является большим подспорьем для интеллектуально малоразвитых членов партии, и по этой причине даже не вождь, а его сподвижники уничтожают всех конкурентов своего вождя. Скажем, на пути Гитлера к статусу единственного вождя НСДАП были убиты лидер штурмовых отрядов СА Эрнст Рем и конкурент Гитлера (и Геббельса) за идеологическое руководство партией Георг Штрассер. Его брат Отто Штрассер эмигрировал, основатель НСДАП слесарь Антон Дрекслер был предан забвению.

Еще очень характерный нюанс. Сталин стал признанным вождем партии коммунистов-большевиков в 1927 году после оглушительной идейной победы на общепартийном референдуме над Троцким. С 1934 года уже большинство советского народа считало Сталина своим вождем (Геббельс завистливо записал в дневнике: «Я не Сталин, но я им стану!»). Между тем Сталин не стремился занять официальную должность вождя – должность главы советского правительства. Он занял ее по требованию ЦК партии только накануне войны – в мае 1941 года. А Гитлер и Муссолини изначально, с момента создания партии стремились к должности главы государства и становились вождями своих народов уже на этой должности, и с использованием государственных, а не только партийных ресурсов.

Отвлекусь. Порою кажется, что имиджмейкеры Путина, ввиду отсутствия у них каких-либо творческих начал, нашли в архивах альбом фотографий Муссолини – и лепят Путину харизму по образу и подобию дуче. Вот дуче в истребителе – и Путин в истребителе, вот дуче на коне – и Путин на коне, вот дуче с обнаженным торсом – и Путин с обнаженным торсом, вот дуче в окружении колосьев пшеницы – и Путин в окружении колосьев пшеницы. Но только то, что в биографии Муссолини имело смысл, у Путина стало комедией. Муссолини выучился летать и был летчиком, а Путина катали пассажиром. Развивая спорт в Италии, Муссолини лично участвовал в соревнованиях в скачках с препятствием, а Путин катался на кобыле от мук безделья. Голый торс Муссолини снят, когда дуче вылез из воды после участия в массовом заплыве, а Путин просто демонстрирует голую грудь. Муссолини для привлечения членов партии в помощь крестьянам сам лично во время уборки урожая работал на молотилке, а Путина завели в пшеничное поле, заставили сделать умный вид и сфотографировали, как модель. И еще кто-то не верит, что сегодня в мире все деградировало и измельчало! А может, какой народ, такие и фашисты?

Однако возвратимся от Путина к теме фашизма как такового.

Либерализм – отец и мать фашизма

Обязательный для фашизма вождизм может служить внешним, хорошо видимым признаком фашизма хотя бы для оценки того, имеет ли та или иная партия склонность скатиться к фашизму, когда доберется до власти. Раз нет внятной программы, но есть вождь, и партия толкает своего вождя во главу страны – значит, эта партия больна фашизмом. Но вождизм мог бы быть признаком только фашизма как такового, если бы вождизм не был также и признаком либералов. Либералы не могут без вождя, им тяжело думать самим над политическими идеями (кроме идеи полной свободы от всего), им нужен тот, кто все за них решит, кто все за них продумает и, придя к власти, даст им их долю или позволит ее украсть.

Почему я делаю акцент на либералах, хотя члены и аппараты остальных партий – это тоже далеко не «быстрые разумом Невтоны»?

Дело в том, что иные партии, скажем, коммунисты или социалисты, еще пытаются соблазнить избирателя своей программой, и только партиям либерального плана программа не нужна, поскольку либеральные партии избирают себе вождя и навязывают избирателям его харизму. Пример – США, где никто толком не знает и никогда не знал, какая между республиканцами и демократами разница. Свободолюбивым либералам достаточно, что у кандидатов в президенты от этих партий харизмы разные. А кто может сказать, какая разница в идеях «Единой России», «Свободной России», ЛДПР или КПРФ? Харизмы у вождей разные – это да! А разница-то в чем? Кстати, харизма – это довольно точное слово, однако в СССР оно было неизвестно за ненадобностью. До такой степени неизвестно, что даже отсутствовало в словарях иностранных слов до момента, когда и в СССР появились либералы.

Поэтому я, исследуя исключительно негативную сторону фашизма – ту, за которую у людей есть основания его ненавидеть, пришел к выводу, что корректнее всего дать ему такое определение:

«ФАШИЗМ – форма государственной власти, являющаяся продуктом деградации демократического государства и создающаяся для удовлетворения честолюбивых и (или) материальных амбиций правящей верхушки, но формально опирающаяся на институты демократии с помощью:

– выделения политических противников в группы по идеологическим, социальным, расовым, национальным или религиозным причинам и лишения их прав, в первую очередь, свободы слова, тем самым не давая им распространять в информационном пространстве государства истинные сведения, необходимые избирателям для принятия верных политических решений,

– подмены в информационном пространстве государства необходимых для мышления истинных сведений ложью, тем самым лишая избирателей свободы мысли и вынуждая их этим принимать выгодные фашистам, но губительные или убыточные для народа политические решения».

Упреждая тех, кто будет примерять это определение к СССР, скажу, что в период до Горбачева это определение к СССР не подходит. Не только при Сталине, но и после него удовлетворить алчность в руководящих органах КПСС можно было в столь смехотворно малых масштабах, особенно по сравнению с сегодняшним днем, что об этом и говорить не приходится. А идеологи партии были настолько серыми и парализованными марксизмом фигурами, что выдвинуть какую-либо революционную идею для реализации своих шкурных амбиций на ее основе руководители КПСС были просто неспособны. Да, партийно-государственный аппарат в СССР глушил критику, давил идейных конкурентов – это было. Но при этом вожди СССР, пусть тупо и бездумно, часто не то чтобы неэффективно, а просто убыточно, но действовали в интересах всего советского народа. И пока Горбачев не ввел в СССР гниль либерализма, для фашизма в СССР не было почвы.

Повторю то, о чем уже писал ранее. Фашизм – это форма вырождения либерализма в тиранию после прихода свободолюбивого либерала к власти. Это дегенеративный либерализм. Иными словами, ФАШИЗМ – это способ осуществления своей власти либералами, оставшимися по каким-то причинам без конкурентов. Пока конкуренты есть, либералам нужна и свобода слова и выборов. Как только конкуренты становятся беспомощными, либералы немедленно скатываются к фашизму. Отсюда родственная любовь либералов к фашистским режимам, причем не только к недавним пиночетам, но и к тем, старинным диктаторам.

Сегодня либералы пытаются объявить идейное родство СССР и нацистской Германии, вспоминая договор о ненападении, подписанный между этими державами в августе 1939 года. Не о том вспоминаете.

Великобритания считалась и считается и колыбелью, и крепостью либерализма. Нацистская Германия считается как бы самым ярким противником либеральных идей – для либерала чем-то до отвращения противоположным. Тогда как понять, что выдающийся либерал, премьер-министр Англии Невилл Чемберлен в сентябре 1938 года предал либеральную Чехословакию, ультиматумом заставив ее сдаться Гитлеру, а 30 сентября тайно приехал к Гитлеру на квартиру и там предложил ему подписать «дружбу навеки»:

«Мы, фюрер и канцлер Германии, и английский премьер-министр, продолжили сегодня нашу беседу и единодушно пришли к убеждению, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы.

Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение и англо-германское морское соглашение как символ желания наших обоих народов никогда не вести войну друг против друга.

Мы полны решимости рассматривать и другие вопросы, касающиеся наших обеих стран, при помощи консультаций и стремиться в дальнейшем устранять какие бы то ни было поводы к разногласиям, чтобы таким образом содействовать обеспечению мира в Европе». Как понять эту дружбу либерала с нацистом?

А чуть позже, 15 августа 1939 года, участник переговоров министра иностранных дел Германии Риббентропа с Молотовым и Сталиным, руководитель юридического департамента МИД Германии Фридрих Гаус засвидетельствовал, что Риббентроп хотел начать переговоры о Пакте о ненападении с заранее подготовленной пространной и выспренней речи о том, что «дух братства, который связывал русский и немецкий народы…». Однако Молотов его тут же оборвал: «Между нами не может быть братства. Если хотите, поговорим о деле». В отличие от либерала Чемберлена, коммуниста Молотова от нациста явно тошнило.

Эта тошнота передана и в докладе Риббентропа Гитлеру, в котором Риббентроп писал, что Сталин заявил: «Не может быть нейтралитета с нашей стороны, пока вы сами не перестанете строить агрессивные планы в отношении СССР. Мы не забываем, что вашей конечной целью является нападение на нас», – и это при том, что Сталин лично присутствовал при подписании Пакта о «ненападении и нейтралитете» и улыбался фотографу. То есть пакт о ненападении Сталин сказал Молотову подписать, но не то что дружбы, а даже нейтралитета нацистам не пообещал!

А может, либералы Великобритании и Франции в те годы дружили со всеми сразу?

Рекомендую вспомнить, что ни одна руководимая либералами держава перед войной не пригласила к себе с визитом не только Сталина, но даже Молотова. А Муссолини приглашали все, но особенно тепло в «свободолюбивую» Великобританию. До 1941 года не то что премьер-министр Великобритании Чемберлен, но даже министр иностранных дел Галифакс ни разу не были в СССР, а у Муссолини они были неоднократно, к Гитлеру Чемберлен летал дважды, личный договор о дружбе с ним подписал. Да что премьеры! Королевская чета Великобритании посетила Муссолини, наградив его орденом Бани.

Подытожим теорию. Что можно сказать о фашизме? Только то, что это не идея и не партия – это мерзость власти партии, пришедшей к власти как бы законным выборным или парламентским процессом. Определить по идеям партию, которая установит в стране фашизм, очень сложно, поскольку никакие идеи сами по себе не обязательно ведут к ущербу для данного народа или для большинства народа данной страны.

Однако есть и не обязательно присущие одному фашизму, но обязательные для фашизма признаки:

– фашистская партия создается под вождя;

– партия проталкивает вождя к должности главы государства.

Вот такие партии, приходя к власти, могут и натворить дел. Посему возникает вопрос, а сколько у нас в России тех, кто потенциально опасен как фашисты? В какой степени оправданно появление закона «О противодействии экстремистской деятельности» по версии его сторонников и инициаторов принятия?

Разумеется, думские партии мы считать не будем – они все (исключая КПРФ) созданы под вождей. Но поскольку именно они этот закон приняли, то сами эти партии не в счет.

Вот и давайте оценим численность и силу тех, против кого думские партии приняли закон «О противодействии экстремистской деятельности». Начну, как водится, с подсчетов иностранного «эксперта», но сначала поговорю о численности членов российских партий.

Численность партий изнутри

В конце июля 2010 года я возвращался поездом в окутанную дымом Москву. В Белгороде ко мне в купе подсела словоохотливая пенсионерка и рассказала, как нашла в Москве если не золотую, то весьма денежную жилу в качестве представителя «народа» и «члена партии». Во-первых, в различных телевизионных передачах она изображает слушателя в зале. Кроме этого, в качестве массовки и даже артистки второго плана она уже участвовала в многочисленных «реалити-шоу», которые на самом деле репетируются до седьмого пота. В этом случае ее заработки простирались до 5 тысяч рублей за три съемочных дня. Но такие гонорары не заставили эту бодрую пенсионерку брезговать заработками и на митингах российских политических партий, изображая их членов.

Хороши в этом плане митинги правящей «Единой России», которая, нагло грабя бюджет, платит щедро – по 500 рублей за митинг. Но в этой партии, само собой, и самые подлые бригадиры, которые утаивают и раскрадывают предназначенные этим «пионерам и пенсионерам» деньги. Хорош и Жириновский, который платит так же щедро. Но перед этим он требует у «статистов» писать заявления на оказание материальной помощи, то есть побаивается ревизии – и получение у него денег связано с бумажной волокитой. Самый то ли бедный, то ли скупой – это нынешний спикер Совета Федерации С.М. Миронов, поскольку на митинге руководимой им партии «Свободная Россия» больше 200 рублей не заработать. Как рассказала пенсионерка, «члены партии» «Свободная Россия» даже коллективное письмо собирались писать Миронову с требованием повысить «партийную зарплату».

И хотя женщина в данном бизнесе уже давно и знает все ходы и выходы, то есть знакома с массой бригадиров всех политических движений, но ей ни разу не пришлось заработать на митингах коммунистов. Отсюда приходишь к выводу, что коммунисты (имею в виду в данном случае КПРФ) остаются единственной реальной партией в России, поскольку остальные организации в несколько сотен реальных членов за партию считать сложно. Но ведь КПРФ может вывести на митинг несколько тысяч своих членов и сторонников только в Москве, а на остальных просторах России ее организации численно ничтожны. Когда-то численность КПРФ оценивали в 150 тысяч членов, сегодня есть глубокие сомнения и в 50-тысячном составе этой партии.

Я начал с этого факта, чтобы читатели в нижеприводимых цитатах оценивали называемую прессой и «экспертами» численность «фашистов и нацистов в России» в сравнении с численностью единственной реальной партии России.

Оценки иностранного резидента

Пять лет назад я написал в Генпрокуратуру заявление с требованием возбудить уголовное дело в отношении резидента американо-еврейской организации «Union of Council for Soviet Jews» Александра Брода, обращая внимание, что выпущенный Бродом в конце лета 2005 года «доклад» «Расизм и ксенофобия, этническая дискриминация, антисемитизм в России (январь – июнь 2005 года)» является образцом направленной пропаганды против России. Вследствие подтасовок, тенденциозного освещения фактов и откровенной лжи в этом докладе русские и татары представлены органическими шовинистами, способными на немотивированное насилие по отношению к другим народам, особенно к евреям.

Обычно к официальным данным относятся если не с уважением, то с осторожностью, поскольку всякий понимает, что игнорировать их небезопасно, в лучшем случае будешь иметь вид идиота. Накануне появления этого доклада официальное лицо, тогдашний начальник УВД Москвы генерал-полковник В.В. Пронин заявил, что у нас нет никаких организаций скинхедов, а есть «шпана подмосковная и московская». А вот в докладе Брода было написано: «По оценкам правоохранительных органов, численность скинхедов в России составляет 10 000 человек, объединенных в 35 крупных скин-группировок, большая часть которых находится в Московском регионе и С.-Петербурге. По подсчетам независимых экспертов, в России в настоящее время насчитывается свыше 50 000 бритоголовых, что сравнимо с их общей численностью во всем остальном мире – 70 000 человек».

Соучастники А. Брода в газете «Новые Известия» от 15 августа 2005 в статье «Это уже не шпана» этой брехне придали подробностей: «Сегодня будет опубликован доклад Московского бюро по правам человека, в котором говорится, что «под ружьем» у националистических организаций в России находятся до 15 тыс. взрослых бойцов и до 50 тыс. подростков-скинхедов. Это означает, что русские националисты перешли от пропаганды своих идей к созданию вооруженных формирований и проведению боевых операций». Ужас!

Через год журнал «Офицеры» № 4 за 2006 год опубликовал подборку статей, посвященных русскому фашизму, и начал ее с сообщения «фактов», что «в Российской Федерации сейчас действует свыше 200 организаций и объединений, члены которых в той или иной форме исповедуют ксенофобию. И это не считая скинхедов и других экстремистски настроенных молодежных группировок, общая численность которых, если верить заявлениям независимых экспертов, давно уже перевалила за 50 тыс. человек».

Кстати, кто же эти «независимые эксперты»? А вот они: «Сейчас не 1990-е, поэтому дискутировать, есть у нас фашизм или нет, смешно. Конечно, есть! Да, правое движение сейчас разрозненно, относительно малочисленно. Но дело не в числе, а в эффективности. Они прекрасно организованы и пользуются поддержкой как минимум трети россиян», – заявляет председатель Московского антифашистского центра Евгений Прошечкин».

Да, да, это тот самый Прошечкин, соучастник Брода и начальник Дашевского, про которого Дашевский сообщил, что это Прошечкин организовал бандитов в Петербурге для вооруженного нападения на мирную демонстрацию 16 сентября 2006 года. Газеты тогда писали («КоммерсантЪ», 17.09.2006): «Санкт-петербургское отделение ДПНИ проводило вчера акцию солидарности с жителями Кондопоги, где в начале сентября прошли столкновения местного населения с кавказцами… В этот момент активисты ДПНИ сами подверглись нападению: на них набросились молодые люди, многие из которых были в черных масках. Их было, по свидетельствам очевидцев, около 50 человек. С криками «Антифа!» они метнули в митингующих файеры, дымовую шашку и несколько бутылок и тут же начали избивать противников нелегальной миграции. Они орудовали бутылками, палками и ножами. Ножевые ранения получили два человека, один из них был госпитализирован в больницу имени Куйбышева. Еще несколько человек поступили в больницы с черепно-мозговыми травмами и повреждениями рук и ног».

И вот этот Прошечкин сообщает всем, что каждый третий русский хочет установить в России фашистскую диктатуру. У каждого из нас не менее сотни личных знакомых, с которыми мы говорим более-менее откровенно, и что – каждый третий из них хочет, чтобы к власти в России пришли фашисты?

Итак, по Броду, пять лет назад в России было (считая скинхедов) уже около 50 тысяч нацистов, но ужас продолжал нарастать.

К середине 2006 года Брод пугал: «С начала года в России на почве национальной неприязни совершено 17 убийств и 200 нападений на выходцев из республик ближнего и дальнего зарубежья. Об этом заявил сегодня на пресс-конференции в Москве представитель общероссийского движения «Наша Россия» Александр Брод, сообщает корреспондент ИА REGNUM. По его словам, ситуация с ксенофобией имеет тенденцию к ухудшению. Только в столице, по неофициальным данным, около 50 тысяч скинхедов. Как сказал Брод, в свободной продаже в московских книжных магазинах продаются труды апологетов гитлеровского фашизма. «Это обстоятельство также способствует росту расизма. Сегодня в России 141 радикальная группировка, объединяющая в своих рядах около полумиллиона человек», – отметил Александр Брод. По его данным, перед этими группировками была поставлена задача дестабилизировать обстановку в Санкт-Петербурге в преддверии саммита Большой восьмерки. «От своих духовных покровителей скинхеды получили установку на физическое устранение, например, Елены Ханги, Николая Сванидзе, Владимира Познера и других публичных людей. Однако арест лидеров националистических организаций Петербурга помешал реализовать эти планы», – подчеркнул Брод». (См. интернет-сайт http://www.regnum.ru/ news/670270.html).

Итак, в 2006 году у нас было уже около 500 тысяч нацистов, что намного превышает численность всех остальных партий в России и сравнимо с численностью всей Российской армии. Причем в Петербурге нацисты уже настолько обнаглели, что вознамерились убить «публичных» россиянцев Сванидзе, Хангу и самого Познера! Нельзя же не поверить Броду?

И вот еду я летом 2010 года в поезде, открываю «Совершенно секретно» за № 8 за 2010 год – и на тебе! Леонид Велехов в заметке «Страна побеждающего неонацизма» вопит: «Московское бюро по правам человека представило доклад, согласно которому в России насчитывается от 50 до 60 тысяч активных членов неонацистских группировок. Это примерно половина всех неонацистов мира. Речь идет о сотне организаций, действующих в России. Больше всего неонацистов в Санкт-Петербурге – около 15 тысяч человек, и такой концентрации этой нечисти нет ни в одном городе мира. В Москве, по примерным подсчетам, неонацистов около двух с половиной тысяч человек. А лозунг «Россия для русских» поддерживает, согласно разным социологическим опросам, от 50 до 60 процентов российских жителей. При этом в России сегодня проживает более 10 млн иммигрантов, и по этому показателю она занимает второе место в мире после Соединенных Штатов. Шокирующая информация о том, что на нашу страну приходится до половины всех мировых неонацистов, появилась почти одновременно на трех российских сайтах утром 12 июля, а уже через несколько часов с двух из них, известных и крупных, была удалена. На третьем, ресурсе местного значения она сохранилась – видимо, по недосмотру цензоров. По некоторым сведениям, появлением информации был крайне недоволен лично премьер-министр России».

Итак, фашистский лозунг «Россия для русских!» в противовес антифашистскому лозунгу «Россия для нерусских!» в 2010 году уже поддерживает не треть, а почти две трети граждан России, но численность фашистов почему-то упала с полумиллиона до опять-таки 50–60 тысяч членов 2005 года. (Видимо, Брод еще так-сяк может считать, когда речь идет о долларах, а с подсчетом фашистов у него проблемы. Да и не нужно ему это – что бы он ни сообщил СМИ, а они все равно опубликуют.)

Теперь о том, что некие цензоры удалили доклад Брода с сайтов. Этим цензором является сам Брод. Ведь в его докладе, как вы поняли, озвучена наглая клевета, и Броду очень не хочется с этой клеветой подставляться. И в 2005 году было так же. Газеты вопили о русском фашизме и ссылались на доклад Брода и «давали цифры из него», а сам доклад невозможно было найти. В конце концов, его текст мне дали в прокуратуре, и я, по-видимому, был единственный, кто с ним познакомился. Во всяком случае, когда я в ФСБ сообщил, что у меня есть текст этого доклада, то там сильно удивились. Надо думать, Брод им гарантировал, что доклад никому не доступен. А о предположении, что Путин был тем докладом недоволен, я скажу в конце.

Сейчас же поговорим о другом. Реальные фашисты и нацисты сплачиваются, чтобы прийти к власти – а для чего иначе? Имея такую численность, как заявляет Брод, фашисты в Италии и Германии уже пришли к власти во многих регионах на местных выборах и имели мощные фракции в парламентах. По Броду, у нас фашисты являются самой мощной партией. Только в Москве, в которой Миронов и Жириновский нанимают старушек, чтобы провести митинги в несколько сот человек, 2,5 тысячи нацистов и уже 5 лет назад было 50 тысяч скинхедов. Где их победы в регионах? Где их победы в Москве? Где их депутаты в Госдуме? Как фамилии их вождей?

Сам Брод своими докладами дает понять российским евреям, что целью фашистов являются только и исключительно еврейские погромы, но ведь это рассчитано совсем на дураков. А если без дураков? Это что – у нас в России такие фашисты, которые к власти не идут и не собираются? Что это за фашисты, у которых ни вождей нет, ни программ? О каких нацизме и фашизме эта агентура иностранных государств в России вопит, если этих «нацистов и фашистов» совершенно не видно на политическом горизонте России?

Зачем «русские фашисты» нужны Кремлю

Однако иностранные спецслужбы – не единственные из действующих в России, кто оценивает численность фашистов. Ведь у нас есть и ФСБ с МВД, они-то что подсчитали? ФСБ молчит, давая понять, что Брод распространяет клевету по разрешению или заданию этой спецслужбы, а мнение милиции вы уже выше мельком видели – милиция, к примеру, начисто отрицает наличие в Москве каких-либо скинхедов.

А вот мнение специалиста с ученой степенью «доктор юридических наук» – генерал-лейтенанта милиции А.И. Гурова:

«Вам не кажется странным, что когда говорят о фашизме, экстремизме и т. д., то почему-то в ходу термин «русский»? – задает он риторический вопрос берущему у него интервью журналисту. – Ведь в других случаях чаще в ходу термин «россияне»…

Информационные всплески всегда происходят в преддверии определенных событий. Не так давно в Госдуму был внесен закон о противодействии экстремистской деятельности. Над ним много работали, его долго не принимали, некоторые депутаты высказывали сомнения в его целесообразности. И тут началась мощнейшая информационная кампания, посвященная угрозе русского фашизма. В 2002 г. в Москве, прямо перед зданием Госдумы, произошли массовые беспорядки, после чего закон очень быстро был принят.

– Известны ли причины этих событий? Удалось ли установить организаторов тех беспорядков? – спросил Гурова журналист.

– Тогда имела место попытка обвинить в произошедшем московскую милицию и лично генерала В. Пронина, что абсолютно не соответствовало действительности. В то время я возглавлял Комитет Госдумы по безопасности и могу сказать, что все было как раз наоборот: только благодаря своевременным действиям милиции и распоряжениям ее руководства удалось локализовать беспорядки, не дать им распространиться по всему центру города и наконец ликвидировать их.

Но даже сегодня я не могу однозначно назвать истинные причины этого всплеска агрессивности молодежи. Говорили о том, что виной всему футбольный матч: кто-то не так забил гол. Но откуда тогда взялись у погромщиков куски арматуры, камни, бутылки? Погромы были подготовлены заранее, они были организованы – это очевидно. Что касается принятия закона о противодействии экстремизму, то произошедшие беспорядки сыграли роль катализатора…

Не случайно в большом количестве появляются материалы о небывалом росте «русского фашизма», о том, что милиция не борется с этим злом, что президент не замечает опасности, что страна скатывается в пучину ксенофобии…

– Значит, фашизма в России нет? – спрашивает корреспондент.

– Разве в стране есть организации, стремящиеся к захвату власти? Нет. Разве есть попытки изменения конституционного строя? Нет. Разве есть политические партии с фашистской идеологией? Нет. Может быть, у власти в каком-нибудь российском регионе находятся фашисты? Тоже нет. О каком же явлении может идти речь, если его нет? – задает Гуров естественные вопросы, которые должен задавать любой исследователь и журналист. – В свое время во ВНИИ МВД мы специально занимались изучением этого вопроса и не нашли этому серьезного научного подтверждения…

– Отдельные признаки и фрагменты фашистской идеологии, увы, есть. Но ведь в Европе тоже не все спокойно по этой линии, однако ярлыков там ни на кого не навешивают. Так для чего же все эти конференции, круглые столы, пикеты и митинги? Дабы можно было сказать: как можно всерьез воспринимать Россию, как можно считаться с ней, если это фашистское государство? Предвижу ехидную реплику: «Опять врага ищем, генерал». Да не врага, а групповые интересы как внутри государства, так и за его пределами».

Вы помните, как рвал на себе волосы от ужаса Леонид Велехов из ежемесячного издания «Совершенно секретно». «Больше всего неонацистов в Санкт-Петербурге – около 15 тысяч человек, и такой концентрации этой нечисти нет ни в одном городе мира, – сообщал Брод.

Гуров же о скинхедах и нацистах Петербурга сообщает: «Сюда же пытаются притянуть и скинхедов, которые не имеют отношения к экстремизму, это обычные хулиганы-неформалы. Пытаются приписать и футбольных болельщиков, нередко подтягивают и откровенные банды. В Санкт-Петербурге недавно при задержании застрелили главаря такой банды. Мотивы фашистские в ней были. Но по всем признакам это была уголовная (не политическая) банда с садистскими извращениями. Они ведь убили даже двоих своих. И когда на ее примере некоторые СМИ пытаются делать вывод о фашистском подполье в Северной столице – это уж, согласитесь, слишком. К тому же это лишний раз подтверждает мой вывод о «кукловодах» экстремизма.

– То есть некие организаторы беспорядков выполняют заказ сил, враждебных нашей стране? А кто конкретно стоит за всем этим? – задал журналист наивный вопрос.

– На этот вопрос я не могу ответить. Я не работаю в ФСБ, не работаю в Аппарате Президента…»

Как видите, по мнению милиции, в России нет базы и признаков фашизма, но зато есть некие «кукловоды», которые за деньги нанимают хулиганов и бандитов, чтобы те изображали из себя неких «русских фашистов». И если отсылку Гурова к ФСБ еще можно отнести к упреку, что ФСБ не пресекает заказчиков «русского фашизма», то его отсылку к Аппарату Президента трудно понять иначе, чем указание на адрес этих заказчиков.

Да оно и так понятно: если Путин пригласил резидента «Union of Council for Soviet Jews» в Общественную палату представлять народ России, то, значит, у Брода есть заслуги перед Кремлем. Но если Брод за мифы о «русском фашизме» «бабло» из-за границы получает, то Кремлю зачем это надо?

Затем же, зачем вору надо орать: «Держи вора!». Ведь в законе «О противодействии экстремистской деятельности» нет ничего нового по борьбе с преступлениями, названными экстремистскими, в нем все посвящено удушению остатков свободы слова в России. Этот закон нужен для подмены в информационном пространстве России необходимых для мышления граждан России истинных сведений ложью, для лишения избирателей России свободы мысли и принуждения их одобрять выгодные Кремлю, но губительные или убыточные для России политические решения.

Но ведь не может же Кремль сообщить, что истинная цель закона – превращение граждан России в послушных идиотов! Вот и приходится выдумывать «русских фашистов».

Для «вольнодумцев» из холуев

И чтобы показать журналистам связь между сказанным выше и свободой слова, остановлюсь на избиении журналиста «Коммерсанта» Олега Кашина. На момент, когда я пишу эти строки, милиция еще как бы ищет бандитов, но вбросила в Интернет ролик с видеозаписью этого избиения, поэтому мне сам бог дал ей в этом деле помочь.

Но я бы предложил начать поиск версий не обычным путем. Обычно сразу же начинают гадать: «Кто заказал?» А давайте это оставим на конец, а попытаемся прикинуть, кто были исполнители, откуда они?

Начнем с того, что, как и в деле с избиением журналиста М. Бекетова, жертву не убивали, а ломали ей руки, ноги, челюсти. И если и били по голове, то, возможно, лишь с целью оглушить жертву, чтобы удобнее и безопаснее было над нею поиздеваться. То есть и в деле нападения на Бекетова, и в деле с Кашиным перед исполнителями стояла задача: изуродовать жертву до крайности, но не убивать. И они исполняли эту задачу с крайней жестокостью, – я бы сказал, с садистским удовольствием. Вспомните, как первый урод раз двадцать бил Кашина прутом по ногам и рукам. Как второй, который в это время держал Кашина и, казалось бы, насмотрелся на его муки, перед отходом с места преступления не лишил себя удовольствия лично попинать Кашина ногами.

Это не киллеры-профессионалы, убивающие по заказу. Те не могут позволить себе долго оставаться на месте преступления и, тем более, оставить жертву в живых. Как ни бей ее по голове, но мозг такая хитрая штука, что гарантировать его полный отказ при оставшейся в живых жертве нельзя. Когда я работал над книгой о жизни после смерти, то прочел достаточно о таких случаях. Скажем, рабочему насквозь пробило череп и вынесло треть мозга 50-мм ломом. Дожил до 70 лет, будучи вполне адекватным. Обычные киллеры не могут себе позволить, чтобы жертва их потом опознала, не могут этого позволить и заказчики убийства, поскольку через киллера появляется выход и на заказчика. Эти киллеры с гарантией убивают на месте, и если даже им предложить оставить жертву в живых, они вряд ли согласятся.

У меня, однако, нет уверенности, что это сделали какие-то сотрудники спецслужб, поскольку таких мясников, как те уроды, просто опасно держать в спецслужбах. Не в клетке же они будут сидеть между операциями, а с такими задатками Чикатило от них в быту можно ждать чего угодно. И как бывшему начальнику мне не верится, что какому-то начальнику в ФСБ охота все время трястись в страхе от того, что твои люди в быту выкинут какой-нибудь номер с трупами и попадутся ментам. И вытяни их потом «с кичи», и замни дело, когда их похождения будут известны десяткам человек. Попадутся на «бытовухе», а «заложат» всю спецслужбу.

Скажем, охранники Чубайса были бывшими оперативными работниками ФСБ (как бы умными), и учили их, без сомнения, как отвечать на вопросы в суде по делу покушения на Чубайса. Но адвокаты задали им иные вопросы, чем они разучивали, в результате охрана Чубайса наговорила такого, что пятеро из двенадцати присяжных проголосовали не только за оправдание Квачкова с товарищами, но и за то, что покушения на Чубайса вообще не было, – что Чубайс сам эту лажу подготовил.

Конечно, я человек старых времен, сейчас времена другие, но мне как-то не видится, что избивавшие Кашина – это кадровые работники, скажем, из ФСБ.

Но какая-то профессиональная подготовка у этих преступников чувствуется. Бандиты четко подошли прямо к моменту подхода Кашина к калитке двора – значит, они выслеживали его или кто-то выслеживал и навел их. Отвлекли Кашина цветами, чтобы своевременно не насторожился. Чувствуется подготовка операции. Но главное даже не в этом.

Вот сообщение о нападении на известнейшего питерского историка и журналиста Игоря Пыхалова:

«11 октября 2010 года в 18 часов 30 минут у подъезда своего дома на Игоря напали двое неизвестных лиц кавказской наружности. Игорю сломали нос и нанесли травмы. На шум и крики соседей нападавшие сбежали с места происшествия. Задолго до этого, после отказа Генпрокуратуры в выдаче журналиста на территорию Ингушетии за изложенную Игорем справедливую информацию о предательской деятельности вайнахов в годы Великой Отечественной войны, ему по телефону неоднократно угрожали».

Заметьте, тоже, казалось бы, кавказцы не убивали, а собрались только изуродовать Пыхалова. Но при первых же криках людей, то есть при появлении свидетелей, немедленно сбежали. А Кашина избивали долго, спокойно, не спеша, никто из уродов даже не озирался, хотя они не могли не знать, что их снимает камера видеонаблюдения, да и кругом было множество прохожих. Они были уверены, что их никто не задержит, никто не арестует!

По указанной выше причине сомневаюсь, что это были члены легальных политических движений – хоть «Путинюгенда», хоть ДПНИ. Слишком много от таких уродов было бы этим движениям неплановых неприятностей. И в уголовной среде садистские уроды тоже без надобности. Конечно, искать их нужно везде, но в данных местах, как мне кажется, поиски будут непродуктивными.

На мой взгляд, единственная среда, в которой такие уроды в цене, это те, кого в СССР называли хулиганами, а сегодня – гопотой. В этой среде подобный урод резко повышает авторитет своей группировки. Сама среда очень труслива, и только подобные отморозки повышают ее боевой статус. В свою очередь, отморозок в этой среде реализует свои садистские наклонности. Помню, в детстве присутствовал в заводском клубе на суде над группой хулиганов, убивших рабочего нашего завода. Непосредственный убийца оправдывался, что не хотел убивать, что просто они так развлекались – поджидали одиноких прохожих и соревновались, кто их вырубит с одного удара. Он ударил, мужик был подвыпивши, опрокинулся на спину и ударился затылком о бордюр.

А вот гопота: «Как сообщают российские СМИ, малолетние бандиты и не отказываются от содеянного. «Мы шли на кладбище подраться с сатанистами, – рассказал журналистам один из подозреваемых, находящийся в СИЗО города Волжский. – Но сатанисты от нас убежали. Мы бежали за сатанистами. А они убежали в сторону цыган. И вот мы их догоняли и увидели две палатки. А мы пьяные, много адреналина в крови. Решили цыган избить. Мы убили цыгана и цыганку».

Но дело в том, что эта гопота, как бы она себя ни называла, – хоть скинхедами, никому в России не нужна, посему и сама всех боится. А в случае с Кашиным удивляет спокойная наглость уродов, их уверенность, что их не задержат. Удивляет и говорит о том, что у этих уродов есть очень надежная «крыша». Такая гопота с «крышей» тоже сегодня известна – это «фашисты» и «антифашисты».

Вот значащие фразы интервью с «фашистом»:

«Данила Романов был участником погрома в Твери на матче хоккейных клубов МВД и ЦСКА. За свои заслуги получил сутки административного ареста…

– Пойми, мне лично до всего этого хоккея с большой башни, – начинает он платное интервью. – Для меня главное подраться с чужими, навалять милиции, поорать и побить стекла в транспорте. Это кайф!

…У меня в школе был друг, он стал крутым скином. Так вот, в ту пятницу он мне позвонил и предложил съездить на хоккей в Тверь. Сказал, что платят 500 рублей, если устроим драку с милицией. …Кто-то попал на трибуны до игры. А нас, человек двадцать – двадцать пять, не пустили, хотя друган сказал, что пустят бесплатно. Мы рванули к служебному, там кому-то из наших сразу же долбанули по башке. И наш главный сказал штурмовать. …Мы с криками и с заранее приготовленными камнями минуты за две прорвались ко льду. Но тут подоспели омоновцы, помахались мы смачно.

– Деньги тебе друган заплатил?

– Без базара. Пятьсот рублей».

Вскользь заметим, что эти «скинхеды-фашисты» какие-то странные: за весь разговор этот «скин» не упомянул о том, что он не любит черных или еще кого-то, не упомянул о том, что его шефы их не любят. Но те милиционеры, в которых попали камни на стадионе в Твери, кто получил побои от этих «скинхедов», наверняка требовали от своего начальства возбудить против этих уродов уголовные дела за сопротивление работникам милиции. Однако против этих «скинхедов» не были возбуждены не то что уголовные, а даже административные дела! Их просто отпустили! Согласитесь, какая-то у этих «фашистов» мощная «крыша», раз и тверское милицейское начальство оказалось бессильным.

А вот «антифашисты».

«25 мая 2005 года в 21.45 совершено террористическое нападение на членов Братства во имя Св. Прп. Иосифа Волоцкого.

Когда трое членов Братства направились к метро «Улица 1905 года», на них сзади напала толпа из примерно 10 человек в масках. Возглавлявший группу интернационалистов негр (или мулат) первым нанес удар бутылкой по голове одному из членов Братства, после чего остальные бандиты окружили трех человек и принялись избивать их с использованием бутылок и других подручных средств, выкрикивая лозунги «Бей фашистов!» и «Бей православных!». …двое членов Братства были тяжело ранены ударами бутылок по голове и вынуждены были обратиться за помощью в травмпункты.

Свидетельница, продавщица ларька, подтвердила, что группа антифашистов дожидалась выхода членов Братства более 2 часов. Приехавшая на место происшествия милиция констатировала факт террористического нападения, однако найти нападавших, как всегда, не удалось.

…В конце 2001 – начале 2002 года уже была серия нападений на членов Братства, в результате которой несколько человек были ранены, а один – Алексей Калашников – убит».

Это как нужно милиции стараться, чтобы не найти в Москве негра или мулата, возглавлявшего банду «антифашистов»? Но постарались, как видите, – и не нашли. Ловят гопоту, нечаянно задравшуюся к кавказцам или иностранцам, выдают эту гопоту за «русских фашистов» и судят. А «антифашисты» в основном остаются безнаказанными. И, на мой взгляд, именно участие в таких безнаказанных бандах и дает возможность развиваться садистским наклонностям их членов.

Напомню, о том, что эти банды «крышуются» и организовываются, прекрасно выше сказал депутат Госдумы генерал-лейтенант милиции А.И. Гуров.

…На больничной койке посмотрел я художественный телесериал, в котором доблестные сыщики раскрывают в Питере две банды – «фашистов» и «антифашистов». Эти банды дерутся и убивают друг друга, но финансируются и управляются из одного центра, которым руководит бывший генерал КГБ. То есть то, что эти «фашисты» и «антифашисты» в России – это подставы, ясно уже и сценаристам художественных фильмов. Но СМИ об этом глухо молчат. Да и про «бывших» не надо ля-ля!

Выше я написал о кукловодах «антифашистов» Прошечкине и Дашевском, а на судебном процессе по запрещению АВН я задал Дашевскому вопрос:

«Осенью 2006 года я написал заявление Генпрокурору о возбуждении против вас уголовного дела по признакам статей 210 и 212 УК РФ за то, что вы с Прошечкиным создали преступное сообщество. И нанимаете на деньги резидента иностранной организации А. Брода бандитов, чтобы те избивали и резали граждан России под видом борьбы с фашизмом. Это заявление вместе со своим комментарием я опубликовал в газете «Дуэль» № 45 за 2006 год. Почему вы не подали на меня заявление о клевете или хотя бы иск в суд о признании опубликованных мною сведений не соответствующими действительности?»

Судья это вопрос снял, но в данном случае дело не в Прошечкине с Дашевским, а в том, как Генпрокуратура прореагировала на это мое заявление. Согласно УПК РФ, она обязана была переслать его следователю для проверки. Следователь принимает решение на основе собственного убеждения. Прикажет начальник, и следователь будет убежден в одном, прикажет иное – в ином. И ответил бы мне следователь, что указанные мною факты организации Прошечкиным резни в Питере не подтвердились. Но указанные мною факты были таковы, что Генпрокуратура даже следователю не рискнула посылать мое заявление – она просто его уничтожила! И на запрос депутата Савельева ничего не предприняла, а мне так до сих пор и не ответила.

Не утверждаю, поскольку рассматриваю всего лишь как версии, но представьте, что у отморозков, избивших Кашина, была «крыша» аж в Генпрокуратуре – ну чего им было бояться?

Повторяю, искать подонков, напавших на Кашина, нужно везде, но я бы начал с «антифашистов». Уж очень успешно уже лет 15 действуют эти банды как бы в подполье. Шестерок иногда сажают, не без того, но кто содержит эти банды и организовывает, кто проплачивает им деньги – прокуратура и не пытается выяснить. Наверняка среди «искренних романтиков борьбы с фашизмом» подходящие садисты в этих бандах уже подобрались.

Теперь, пожалуй, можно поговорить и о главном – почему Кашина не убили, а искалечили?

А вспомните мое дело. Я опубликовал дискуссию о том, что национальность не определяет мировоззрение человека. В ней дал высказаться некоему Дуброву, как сейчас полагаю, агенту ФСБ. К нему у прокуратуры и ФСБ претензий не было, уголовное дело против него не было возбуждено, а мне публикацию авторского материала Дуброва сочли призывом к экстремизму и приговорили к двум годам лишения свободы условно с запретом заниматься профессиональной деятельностью. По подобным обвинениям власти затыкают рты многим авторам, но у этих авторов есть общая особенность – остальное стадо СМИ таким приговорам тихо радуется. Скажем, в процессе моего дела, длившегося полтора года, ни Кашин, ни пресловутый Александр Проханов не напечатали ни строчки в мою защиту. Радовались и были уверены, что мой колокол не по ним звонит. Тут они правы – не по ним.

С ними такую судебную подлость не провернешь – стадо СМИ завопит хором и привлечет к этой судебной подлости лишнее внимание. Стаду СМИ делают намеки судьбы Бекетова и Кашина. Как-никак, но эти журналисты перли против власти, и власть считает необходимым напомнить интеллектуалам СМИ, что их задача – писать, с кем Собчачка трахается. Этого достаточно.

Тогда вопрос – а почему ни Бекетова, ни Кашина не убили?

В следующей главе будет сказано, что очень большой заработок журналистам дает не публикация материала, а непубликация его. Время от времени в кругах людей с деньгами возникают ссоры. И лица, проигрывающие эти ссоры, поставляют журналистам компромат на своих врагов в надежде, что журналист обрадуется сенсации и этот компромат напечатает. Но иногда ушлый журналист находит более выгодным прошантажировать компроматом того, против кого имеет компромат, и получить за это с шантажируемого существенно больше денег, нежели может быть гонорар за публикацию. К примеру, такая не очень старая новость: «Журналист Олег Лурье проведет 8 лет в колонии строгого режима за шантаж члена Совета Федерации Слуцкера». Однако думаю, что чаще всего шантаж получается. Но у шантажиста есть пакостное свойство – он не отстает. Шантажируемые это знают. И тогда шантажируемый предпочитает послать шантажисту-журналисту вместо денег, к примеру, кейс с миной или нанять киллера и решить эту проблему. Причем, чтобы решить эту проблему окончательно, журналиста-шантажиста надо именно убить.

И поскольку делом Кашина намек делается не широкой публике, плохо понимающей, за что убивают журналистов, а журналистам, то в данном случае журналистам надо показать, что речь идет не об убийстве за шантаж, а о том, что нельзя катить бочку на власть.

Именно поэтому, полагаю, Бекетова и Кашина не убили, а ритуально искалечили.

Глава 5

Созидатели народного идиотизма

О свободе слова

Еще раз выскажусь о том, в чем таится причина столь дружного отказа подавляющей массы журналистов и политиков России от своей свободы говорить то, что они не считают нужным донести до народа?

Во-первых, есть принципиальный порядок. На рынке услуг слово продают журналисты и политики, а покупает его население. Свобода слова – это не просто широкий ассортимент товара, что само по себе тоже лишним не бывает. Свобода слова – это гарантия его качества. При отсутствии такой гарантии покупателю могут всучить совершенно не тот товар, за который он заплатил деньги (откровенную ложь), либо товар без важной комплектующей части (тенденциозно подобранные сведения). Если вам покупатель с целью получения большего барыша продаст автомобиль с негодной тормозной системой, то он своим товаром убьет вас во имя своей выгоды. Точно так же убивают вас (скажем, на спровоцированной ими войне) политики и журналисты: своим подлым товаром – лживым или тенденциозным словом – они лишают вас возможности принять верное решение, они одурачивают вас. Возможность для этого у них есть, поскольку вы сначала покупаете и используете их товар, а только через много лет до вас может дойти, что именно вам за ваши честные деньги подсунули. Вон, к примеру, «телевизионный академик» Познер после 20 лет красования в телеэфире счел безопасным объяснить потребителям своего труда, что он врал телезрителям только тогда, когда был членом КПСС, а теперь, когда он «свободный» человек, говорит им только правду. Сами понимаете, по-прежнему находятся и те, кто в это верит.

В любом случае, продавец (а пресса откровенно заявляет о себе, как о продавце информации) никогда не заинтересован ни в качестве продукции, ни в контроле за этим качеством. Продавец заинтересован в прибыли, если же говорить о реальных журналистах, то прибыль им дает хозяин СМИ. Вот в служении ему журналист и заинтересован. И только! Он будет вам нагло брехать все то, за что ему заплатит деньги хозяин. И глупо ждать от журналиста что-либо иное.

Журналистику абсолютно справедливо сравнивают с проституцией, сюда же надо отнести и всех тех, кто пишет для неопределенного круга лиц. И подавляющую массу пишущих за деньги хозяина СМИ (подчеркну это) нужно сравнить с тупыми проститутками, которые заражают клиентов сифилисом, не понимая этого. Не понимают, поскольку все пишущие ныне, как правило, с высшим образованием. А оно – особенно гуманитарное – предназначено для превращения оглупленного школой подростка в амбициозного кретина, поэтому недостатка в амбициозных идиотах журналистика не испытывает. Оставшаяся часть пишущих за деньги хозяев – еще и подонки, поскольку понимают, что «заражают сифилисом» потребителей их медиапродукции. Но продолжают заражать, да еще и гордятся собой – экие они умельцы по одурачиванию населения! Те же пишущие, у кого нет хозяина, испытывают трудности с тем, где им опубликовать свое свободное слово, посему особого влияния на свободу слова они не оказывают. Их слово влияет только на ту часть населения, которая способна выйти из толпы и попытаться сама в чем-то разобраться, а таких людей немного.

Именно тупость журналистов приводит к тому, что журналисты не просто не участвуют в борьбе за свободу слова – они сами яростно и искренне с ней борются. Давайте поговорим теперь об этой тупости.

«Мечта раба – рынок, на котором можно купить себе хозяина», – писал польский мудрец и сатирик Станислас Ежи Лец. Мысль абсолютно правильная, особенно, если в подтверждение ее дать частный случай в виде примера: «Мечта проститутки – район, на котором можно снять клиента, который бы и много заплатил, и без особого садизма». Вот только Ежи Лец, точно сделав наблюдение и описав проблему, не вскрывает внутренних мотивов раба – почему раб не хочет оставаться свободным, почему ищет себе хозяина? Почему раб добровольно отказывается от свободы, как от нее абсолютно добровольно отказываются наши журналисты и политики, стремящиеся стать рабами Кремля? Только ли дело в деньгах и продажности?

А вы мысленно поставьте себя на место раба и прикиньте возможные варианты устройства его судьбы. Что значит для раба – быть свободным?

Это значит, что все решения принимаешь только ты сам, и только ты сам несешь за них ответственность. А если ты в своем решении ошибся, то есть если у тебя не хватило ума найти правильное решение, то все моральные и материальные убытки, а в некоторых случаях и более тяжелое наказание, ложатся только на тебя. Все славят радость свободы, и мало кто обращает внимание на обстоятельство, инстинктивно понятное даже дуракам: свобода – это ответственность, требующая ума для того, чтобы нести эту ответственность без больших убытков для себя.

А как быть тупому человеку, внутренне осознающему, что в свободном плавании он утонет? У такого один выход – в рабы! Ведь у раба проблем ответственности за свои решения нет. У раба есть одна и очень простая забота – точно исполнить решение хозяина и за это получить от хозяина средства, на которые раб осуществит мечты и цели своей жизни – сытно есть и развлекаться. А за ошибки решения, тупо исполненного рабом, ответственность будет нести тот, кто решение принял, – хозяин. Вот почему раб ненавидит свободу. И именно поэтому рабу нужен этот ненавистный хозяин (заставляет, гад, работать): без ума хозяина раб неспособен получать для жизни столько, сколько ему даст хозяин. При этом раб ненавидит свободу в принципе и душит свободу всех остальных, поскольку инстинктивно понимает, что свободный человек, реализуя свою свободу, всегда покажет очевидное – насколько он умнее и эффективнее раба. И хозяин может предпочесть в качестве работника свободного человека, выкинув раба на ненавистную рабу свободу.

Еще момент. Свобода нужна для творчества, а оно выражается в решениях, которые до этого никому не были известны. Находясь в рабском подчинении данных хозяином инструкций, для раба ни творить, ни созидать невозможно, поскольку при любом самостоятельном, творческом решении он нарушает инструкции хозяина, и его за это тупо накажет чаще даже не сам хозяин, а его раб, приставленный наблюдать за точным исполнением решений хозяина. Ни творчество, ни созидание невозможны без свободы.

Этим объясняется и тупиковое состояние нашей науки – ученых сегодня невообразимо много, но настоящих ученых-творцов почти нет. Наука сегодня – это скопище рабов «общепризнанных теорий», умело смастеривших себе диссертации и пролезших в Академию наук, в которой они душат любые проявления научного творчества, отличные от указаний их хозяина – «общепризнанной теории».

Рабство – следствие интеллектуальной немощности. Мы видим, как в России душится свобода слова с помощью журналистов, а разве мы не видим, как низко упало в России образование? Мы что, не видим, сколь низок уровень умственного развития у новой генерации журналистов, среди которых уже и Собчак – звезда?

Писание на деньги хозяина СМИ и свобода слова несовместимы! Это было видно и в СССР, особенно видно это сейчас.

Шантажисты

Несколько лет назад мне пришлось сутки ехать в поезде, и я взял в дорогу книги, которые просто так читать бы не стал, а среди них просмотрел и книгу Елены Токаревой «Записки рядового информационной войны». И прочитанное там вновь вернуло меня к теме умственной убогости журналистов – и к мысли о том, что этой никчемной профессии нет места в интеллектуально развитом обществе. В таком обществе пресса должна быть похожей на газету «Дуэль» – люди в этой прессе должны писать только тогда, когда у них накипело. И когда им есть что сказать того, чего другие не видят и что другим может быть интересно. И в конечном итоге когда пишущие обязательно сами понимают, о чем говорят. Ведь это не дело, когда единственным достоинством человека является умение связывать слова в предложения, и ему только по этой причине дают возможность заполнять информационное пространство в лучшем случае словесным мусором, а сплошь и рядом – откровенной глупостью. Это не дело – плодить информационный мусор только потому, что каким-то журналистам хочется кушать. Нормальному человеку, когда ему нечего сказать, можно просто помолчать и послушать других, а вот профессиональные журналисты в своем стремлении зашибить деньжат вякают, вякают и вякают. Вякают что попало, вякают глупость. В журналистике как нигде видно, что «профессионалов пера» давно уже пора менять на любителей – на знатоков вопроса.

Елена Токарева – профессиональный журналист, т. е. человек, который ни бельмеса не соображает ни в каких вопросах, кроме секса и жратвы, но очень бойко и занимательно может описать то, что видела, и пересказать то, что слышала или читала. В этом смысле книга Токаревой читается легко, она интересна и познавательна, и я даже публиковал в «Дуэли» кое-какие эпизоды из нее. Но как только Токарева пытается «анализировать», то тут хоть стой, хоть падай, но об этом позже. А сначала об авторе так, как она представляет себя читателям и какой она перед ними предстает, сама того не подозревая.

Токарева несколько лет была главным редактором газеты «Стрингер» («Stringer»). Я так и не понял, кто задумал эту газету и кто первоначально ее финансировал (похоже, ЮКОС). Но цель этой газеты состояла в том, чтобы придать компромату, сливаемому в Интернет, «бумажный» вид и соответствующую внушительность. С этой же целью в качестве «свадебного генерала» наняли в «Стрингер» и охранника покойного Ельцина Александра Коржакова, имя которого должно было придавать компромату вид основательности. Вообще-то люди, плохо знающие журналистику, полагают, что компромат – это лакомый кусочек для любого органа СМИ, но на самом деле практически все СМИ куплены теми, против кого должны были бы давать компромат, а сами цели компроматов – уроды-политики и олигархи – уже давно установили между собой «цивилизованные» отношения. Поделив Россию и обворовывая ее, они очень редко вступают друг с другом в войну, обоснованно боясь ответных ударов. Так вот на фоне этого подавившегося долларом болота «свободных СМИ» «Стрингер» должен был иметь вид некоего отморозка, которому «типа все нипочем». Посему, полагаю, эта газета задумывалась прежде всего как орган шантажа политиков и олигархов: «плати «бабки» или опубликуем в «Стрингере» то, что тебе не понравится»! Полагаю также, что сама Токарева на этом очень хорошо зарабатывала и заработала, после чего закрыла газету. Давайте немного об этом.

Первоначально на газету и на оплату свадебного генерала Коржакова деньги давали спонсоры, поскольку «Стрингер», как и вся «свободная» пресса, был убыточным. Потом на спонсоров, надо думать, надавили и они решили закрыть газету, но Токарева уже самостоятельно могла ее финансировать. Хотя первоначально, как сама пишет, хотела продаться, однако, если верить ей, «Стрингер» никто не купил. Само собой, мне было интересно, как она выкручивалась в финансовом плане, но Токарева загадочно помалкивает. Однако в конце книги она цитирует интервью, данное ею журналу «Журналист», в котором ей этот вопрос задают в лоб:

«– На чем основана окупаемость «Stringer»?

– Газета абсолютно независима материально. Мы работаем по принципу адвокатуры. Заключаем временные союзы. К слову, замечу, что от Бориса Абрамовича Березовского мы бы денег точно не взяли».

Замечу, что, поскольку Березовский сам шантажист, Токаревой он вряд ли что-нибудь бы дал. Но вопрос не в этом. Вы поняли, откуда Токарева брала деньги? Вот и я не понял, поэтому решил посмотреть на эпизоды, в которых эта баба злобствует по поводу ситуаций, связанных с той «капустой», которую стригут «свободные» журналисты. И наткнулся на пару таких историй.

К примеру, она рассказывает случай, который, казалось бы, ни к ней лично, ни к «Стрингеру», ни к заявленной теме книги – «информационная война» не имеет ни малейшего отношения.

«Подсунуть журналисту что-нибудь непроверенное, а потом засудить – это банальный способ избавиться от неугодного. Иногда операция под названием «разводка» заканчивается для журналиста тюрьмой, иногда – смертью.

Нет ничего подлее разводки. Потому что посадка в тюрьму или убийство одного журналиста дезорганизует наши ряды.

Классический вариант разводки продемонстрировал недавний судебный процесс над бывшим сотрудником газеты «Версия» Юлией Пелеховой.

Мне кажется, что коллеги не до конца осознали механизм проведенной операции и несоизмеримо огромный срок заключения, который получила Юля, – 7,5 лет. За убийство с отягчающими обстоятельствами дают меньше.

На суде при чтении приговора по делу Пелеховой внезапно выяснилось, что Пелехову дико, ужасно развели. Вкратце ситуация выглядела так. Жила-была девушка Пелехова, журналистка-расследовательница с большим самомнением. Она длительное время работала с ответственными лицами Республики Саха – Якутия во время выборов якутского президента. В тот момент в республике менялась не только власть президента, но и власть в алмазном холдинге АЛРОСА. Там, естественно, скрестились интересы нескольких финансовых и властных групп. И Юлия, набрав разного компромата в виде фальшивых векселей, авалированных векселей, эмитированных властями Якутии, ринулась разоблачать очень крупных чиновников и банкиров, близких к власти. Она им надоела. Их достала. И они дали задание одной фирмочке с хорошими милицейскими связями Юлию вырубить.

Интересно, что эта фирмочка долгое время снабжала Юлию работой – Юлия вывешивала на свой сайт разный компромат, который ей давала эта фирмочка. Поскольку Юлия воображала себя борцом за справедливость и бралась распутывать тугие узлы, как-то они ей подсунули фальшивый компромат на выдуманную контору. От имени этой выдуманной конторы Юлины недавние партнерши по бизнесу из вышеобозначенной фирмочки вели с ней переговоры по телефону о выкупе «компромата» за огромную сумму в $100 тысяч. Юлия соглашается «компромат» продать и не предавать его гласности. Достигли «договоренности» о передаче денег. Это был кульминационный момент операции. Юлии назначили встречу, хорошо к ней подготовившись. Разводка состоялась в ресторане при участии оперативной группы, были съемки скрытой камерой, все телефонные переговоры велись под диктофонную запись.

На суде не было представлено никаких доказательств вины Юлии – все оперативные записи были уничтожены, обвинение опиралось только на путаные объяснения главы фирмы «Ховард-консалт» и «Куратор».

Юлию осудили на семь с половиной лет, приписав ей шантаж и вымогательство. В последнее время две эти статьи Уголовного кодекса стали активно применять по отношению к журналистам».

Заметьте, что Токарева начала разговор о том, что журналиста судят за то, что он напечатал, а пример она дает прямо противоположный – предложение «честного» журналиста не печатать накопанный им материал. Такую потерю ориентировки у Токаревой я могу объяснить только одним – тема журналистского шантажа и вымогательства для Токаревой была очень актуальна и ее очень пугала судьба Пелеховой. Заметьте и еще нюанс: для Токаревой вымогательство является похвальным поступком, а наказание за него – подлостью.

А вот еще довольно характерный момент. Токарева выдает личную версию того, за что убили редактора «Форбса» Пола Хлебникова:

«Американского журналиста Пола Хлебникова, с точки зрения журналистики, убили ни «за что». Как ни кощунственно этo звучит, его могли убить «на всякий случай», чтобы использовать убийство в пиаровских целях. А могли – за неаккуратную работу с агентами. Павел мог пообещать кому-то денег за информацию, а потом не заплатить. Он был скуповат. Для каких-нибудь диких людей обещанные и невыплаченные деньги – это все равно что украденные из их вонючих карманов».

Сначала я зацепился глазом за этот эпизод потому, что не вижу разницы между вонючим карманом «диких людей» и таким же вонючим карманом Хлебникова или самой Токаревой. А потом задумался – с чего это она так злобствует на людей, которые, не имея других способов, могут пристрелить алчных свиней-журналистов? И понял, что механизм-то ведь здесь таков. Компромат может достать только тот, кто близко работает или находится рядом с тем, кого компроматом шантажируют. Шантажист-журналист берет у этого информатора компромат, обещает ему заплатить, а сам продает компромат, как Пелехова, объекту шантажа. После чего все деньги кладет в свой вонючий карман, а добытчику компромата грозит, что если тот не отстанет от него с требованием денег, то он расскажет, откуда у него этот компромат, и тогда информатору будет очень плохо. Конечно, тут на какого информатора нападешь, тут и журналисту может не поздоровиться от «диких людей». Думаю, Токарева своей шкурой это чувствует, этого боится и поэтому с такой ненавистью о «диких людях» пишет.

Но в целом вот такие эпизоды и заставляют меня считать, что деньги и на «Стрингер», и себе в вонючий карман Токарева зарабатывала шантажом и вымогательством, полагаю, что именно это она деликатно называет «принципом адвокатуры» и «временными союзами».

Расследователи

Теперь вернемся к теме никчемности журналистской братии как таковой. В упомянутом интервью Токарева гордо сообщает о себе следующее.

«– Расследовательский жанр – это такой вид журналистики, который прямо противоположен пропаганде и агитации, то есть лобовым атакам на человеческую психику. Расследовать – значит, задаваться вопросами: как было на самом деле? Это значит, участвовать в событиях. Жанр расследований в России не прижился. Все ежедневные газеты позиционируют себя как информационные издания. И информация у всех – из одних и тех же источников. Поэтому все обзоры печати на радио и ТВ начинаются со слов: «Сегодня все газеты написали про визит…» Неважно, про что – главное, что все как один про одно и то же. «Stringer» всегда пишет про другое.

Я люблю, когда расследование пишется от первого лица, от «я». Девиз расследования: «Проник, добыл и вернулся живым!» Это девиз Stringera, человека, для которого в работе всегда есть азарт. Иногда – опасный для жизни. Надо думать, надо знать, где и у кого добыть информацию, и надо иметь мужество писать от первого лица. Сейчас ни в одной газете не осталось ни одного отдела расследований, а десять лет назад такие отделы были в каждом издании.

Почему я стала заниматься этой работой? У меня такой склад ума. Я люблю докопаться до истины. Хотя все чаще я задумываюсь над тем, стоит ли разрушать мифы, не лучше ли создавать новые?»

Как видите, Токарева тут же, как говорится, «не отходя от кассы», создала о себе миф как не о просто журналистке, а о человеке с особым складом ума, гораздо более мощным, чем у других журналистов. В связи с чем она чуть ли не единственная в России способна заниматься расследованиями. Причем у нее действительно такой склад ума, что она действительно сама в этот миф верит. Да и как же ей не поверить, если она несколько лет была главным редактором «Стрингера»?

Однако давайте и мы по примеру Токаревой зададимся вопросом, способна ли она выяснить «как было на самом деле», т. е. способна ли она провести расследование? Чтобы что-то расследовать, надо понимать суть вещей, а не просто болтать, а у Токаревой с пониманием сути очень плохо. Токарева – обычная интеллигентствующая невежа: бойко составляет слова во фразы, не понимая их сути. Вот она тараторит: «Неделей раньше я оказалась на ржавом дебаркадере, также в компании русских патриотов. Но уже других… Дебаркадер плыл по осенней Москве-реке». У меня вопрос: почему это она оказалась не на ржавом бакене и не на бакене плыла по Москве-реке? «Бакен» – это тоже умное слово, но имеет только одно значение – плавучий знак. А вот дебаркадер (от французского слова «выгружать») имеет два значения – это и плавучая пристань, и станционная платформа для выгрузки железнодорожных вагонов. Но если даже взять первое значение, то это только «интеллектуалы» типа Токаревой способны плавать по Москве-реке на пристани. И с таким-то умственным развитием Токарева занималась расследованиями?

Вот, к примеру, первое «расследование», которое Токарева провела лично уже на посту главного редактора «Стрингера».

«В октябре 2001 года «Stringer» собрал все невероятные версии причин теракта 11 сентября 2001 года в Америке. Вывод был в духе конспирологии и американских левых: США сами взорвали «близнецов», чтобы развязать войну в Ираке. Этот спецвыпуск разошелся стотысячным тиражом, теперь его не найдешь. Даже в редакции остался всего один экземпляр – в подшивке».

Напомню, что в своем интервью «Журналисту» Токарева хвасталась: «Я люблю, когда расследование пишется от первого лица». Но здесь от лица Токаревой заявлено, что все версии терактов, опубликованные «Стрингером», являются невероятными, хотя те, кто мало-мальски интересовался этим делом, знают, что самая невероятная версия – это та, которую сегодня американское правительство «впаривает» миру. Токарева не обращает внимания даже на то, что именно эти «невероятные версии» были так востребованы довольно неравнодушной читательской аудиторией «Стрингера». Но вы видите метод Токаревой: она лично сама ничего не расследовала, ввиду неспособности. Она просто давала другим, более умным авторам высказать в «Стрингере» то, что они не могли написать в других газетах. И давала не потому, что разделяла их мнение или хотела выяснить истину в споре, а потому, что умные авторы увеличивали тиражи, причем по каким-то непонятным для нее самой причинам.

Процитированная выше версия убийства Пола Хлебникова – это по сути единственное «расследование» от лица Токаревой во всей книге. Да и то, как мы понимаем, потому, что уж очень эта тема близка шкуре Токаревой. В остальном она цитирует или пересказывает результаты работы других журналистов, а выводы, так сказать, «расследований», изложенные Токаревой «от собственного лица», поражают своей умственной беспомощностью.

Скажем, Токарева упоминает о своем личном расследовании малоизвестной истории того, как в имении врача-офтальмолога и политика Святослава Федорова разбилась на самолетике некая «начинающая фотомодель». Тут действительно есть что расследовать, но смысл ЧП прямо-таки режет глаз.

Эти «фотомодели» в большинстве своем – попросту проститутки, но очень дорогие. А теперь сами посудите, зачем Федоров пригласил какую-то «фотомодель» к себе в имение – в шахматы, что ли, с нею играть? А таких проституток используют и власть имущие, но тут есть нюанс. Эти власть имущие вытерпят любые обвинения в воровстве, поскольку воровство не оскорбляет их мужского достоинства, но вот подробности их сексуальных контактов могут быть для них очень обидными. Поэтому государственные кобельки с сексуальными дефектами норовят заткнуть рот проституткам, услугами которых пользовались. Я впервые об этом услышал в начале 1990-х гг., когда жил в Казахстане. Тогда вся Алма-Ата гудела о том, что проститутки боятся ездить обслуживать правительство Казахстана, несмотря на поднятые до 1000 долларов за визит гонорары, поскольку с десяток из них после этого было убито при разных обстоятельствах, а милиция откровенно не ищет убийц. Так что если в гибели фотомодели в имении у Федорова имелись подозрительные моменты, то расследование следовало начинать с того, кого еще обслуживала эта «фотомодель» и кто был ее сутенером.

Но вот к каким результатам своего «расследования» этого дела приходит Токарева, которая в те времена работала еще в «Экспресс-газете».

«Подмосковная милиция быстро перекрыла все каналы информации об этом несчастье. Публика не узнала бы об этой трагической истории ничего, кабы я не была свидетельницей падения самолета – я сидела в ту пору неподалеку в компании друзей и была потрясена сценой падения белого самолетика.

Недели три весь мой отдел работал по этому делу. Мы раскопали все: медицинскую карту девушки (наш сотрудник изображал в Боткинской больнице ее жениха, и ему дали карту). Мы добыли протоколы транспортной прокуратуры и результаты экспертизы технического состояния самолета. И, наконец, мы, выдав одну нашу юную сотрудницу за фотомодель из Питера, внедрили ее в семью погибшей девушки… Вот тут нас и поджидал настоящий шок. Эта самая бездна. Наша «фотомодель» вместе с «дядей-шофером» (это был наш фотокор) съездили на могилу девочки вместе с ее мамой. А потом мама пригласила ребят домой.

Мать девочки показала нашим сотрудникам – «фотомодели» и ее «дяде» – девочкину комнату. Оказалось, что комната вся была заставлена фотографиями подруг-фотомоделей, которые также погибли в течение года при разных странных обстоятельствах. Девочка свои собственные фотографии ставила в одну рамочку с фотографиями своих покойных подруг, будто специально хотела «заразиться». Оказывается, она часто говорила, что за ней тоже «придут».

Черт знает, что это было, мистика какая-то! У нашего фотографа просто съехала крыша от ужаса.

…Ей-богу, каждый раз, когда мы залезали в какую-нибудь запутанную историю, на нас из глубокой ямы наплывала малопонятная смесь – это были причудливые формы родовой мести, вести из потустороннего мира, застарелое зло, которое копилось где-то и случайно нашло выход».

Вот вам и результат расследования Токаревой (наделенной «таким складом ума») простенького дела об убийстве проститутки. Оказывается, «фотомоделей» убивали злодеи из потустороннего мира – оказывается, это о них девочка говорила матери, «что за ней тоже придут». И вот этот потусторонний бред и есть единственный вывод, на который оказался способен «расследователь», наделенный, как вы видите, изрядными техническими и материальными возможностями.

А сравните этот результат расследования с вот таким. У Токаревой целая главка посвящена расследованию убийства Юшенкова, посему она так и озаглавлена: «Тайна гибели Сергея Юшенкова». Заканчивается глава описанием пресс-конференции Березовского и такими выводами:

«…На следующий день после пресс-конференции в Лондоне я сломала руку и попала в госпиталь…

Размышляя о том, почему я попала в такой скверный переплет, я пришла к выводу, что от Березовского идут какие-то тяжелые волны. Тут же в памяти всплыла встреча в конце февраля 1995 года в мрачном особняке на Новокузнецкой. После неудачного контакта с Березовским мое начальство сообщило мне с гордостью, что на ОРТ принято решение отказаться от рекламы. Вообще. В тот момент вся компания, в которой главными были Березовский и Листьев, то и дело заседали вместе и решали судьбу ОРТ. И, не думая ни секунды, а лишь повинуясь мгновенному приступу интуиции, я сказала: «Отказаться от рекламы? Значит, Листьева убьют…»

Листьева убили через три дня. Мое начальство, придя утром 2 марта на работу, призвало меня на ковер и тихо спросило: «откуда ты знала?» Я честно ответила, что, кроме логики, ничто мною не двигало.

И вот я сломала руку. Это было очень маленькое наказание за наглость, проявленную мною.

Юшенкова убили через год, в апреле 2003-го».

Вот это и есть тайна гибели Юшенкова. И Листьев работал на Березовского, и Юшенков, да и Токарева, пожалуй. А этот гад Березовский наслал на них «тяжелые волны» и ими двух убил, а Токаревой руку сломал. И подобный бред сама Токарева считает «расследованием», а себя, как видите, мастером логики.

Между прочим, упомянутая пресс-конференция Березовского была посвящена презентации фильма о том, как ФСБ взорвала дома в Москве и пыталась взорвать в Рязани. Токарева долго и бойко рассказывает, как ездила в Лондон, как искала место пресс-конференции, как попала на нее, как слушала.

И вот результат ее личного расследования:

«Думаю, дело не в том, что фильм был скверно сделан, сляпан на скорую руку и ни на какое расследование не тянул, дело было в том, что российское и западное общество верило Путину и ни на грамм не было расположено к тому, чтобы поверить Березовскому. Ребята не попали в волну. Общество не дозрело для восприятия их информации».

Так и хочется спросить: тетя, а ты зачем ездила в Лондон? Ведь могла в Москве обзвонить знакомых и спросить, верят они Путину или Березовскому? Тогда бы, глядишь, Березовский не сломал бы тебе руку «тяжелой волной». Из этого текста видно, что Токарева не способна понять даже элементарного в делах, подлежащих расследованию: расследуют, чтобы установить истину, а истине плевать, верят в нее или нет. Но, как мы видим, для Токаревой с ее складом ума (так и не расторможенным) истиной является только то, во что верит толпа. Расследователь, блин!

Смешно, но Токарева, похоже, даже не понимает, что такое компромат – какие сведения могут больно задеть того, кого ты хочешь шантажировать этим компроматом. Видимо, с ней дело обстояло так: если она имеет какой-то документ с сайта «kompromat.ru» или ей документ принесут и скажут, что это компромат, то тогда и ей будет понятно, что это такое. Но если она получила сведения без указания, что это компромат, то сама не способна понять их компрометирующий смысл. Вот, к примеру, описывая свои взаимоотношения с олигархом и сенатором Леонидом Невзлиным, которому пыталась продаться, она проговаривается:

«Перед Новым годом, где-то в декабре 2003-го, выпуская праздничный номер, я поместила фотографию Владислава Суркова с симпатичной блондинкой Наташей. И подпись была такая невинная, что-то типа: «У всех подарки к Новому году, вот и у Суркова – новая девочка». На самом деле «девочка» была отнюдь не новая, а вполне старая и никем не отмененная. На что мне указали хорошо информированные люди. И как раз в январе, 14-го числа, я написала, что по просьбе читателей вношу поправку: девочка Суркова – это как раз стабильный вариант, с девочкой замглавы президентской администрации работал еще в пору МЕНАТЕПа, и вот, представьте, сохранил верность, там, дескать, и дети имеются.

Вот тут опять вышла какая-то хрень. Невзлин, увидев упоминание МЕНАТЕПа в сочетании с Сурковым, опять выразил в словах чувство глубокой неудовлетворенности. И на этот раз он кричал не умолкая. Думаю, что им двигал страх «засветить Суркова». Наверное, в январе акционеры ЮКОСа еще надеялись, что в лице Суркова смогут получить поддержку, спасти ситуацию в целом – и Ходорковского в частности. И я со своей информацией и лишним напоминанием о давнишней близости к МЕНАТЕПу влезла не туда. Но они ошибались – Сурков далеко отошел от них. Он полностью был солидарен с командой Путина. Невзлин, по-видимому, находился под влиянием своих иллюзий».

Ну а куда теперь было деваться Суркову после того, как ты, дура, сообщила всему миру, что он связан с Ходорковским и Невзлиным? Могла бы просто взять с Невзлина за молчание об этом, да тот, кто ей дал информацию, забыл сказать, что это компромат.

В американском пародийном сериале «С пистолетом наголо» действует идиот-полицейский, кажется, лейтенант Дребин. После совершения очередного подвига его приглашают на обед к Президенту США и там сообщают собравшимся, что этот лейтенант лично уничтожил сотню наркоторговцев. На что Дребин скромно уточняет, что двоих последних по счету нечаянно переехал автомобилем, а уж потом, на его счастье, выяснилось, что это были наркоторговцы. Так и с Токаревой: сначала она дала в газете просто сексуальный юмор, а потом выяснилось, что это мощный компромат. И еще удивляется, что Невзлин не захотел с ней, такой умной, работать.

О «быдляке»

Судя по книге, Токарева больно переживает, что ее хотя и приглашают на ТВ, но не делают звездой экрана:

«Если ты – умеренный, то тебя никуда не зовут, потому что на ТВ нужны яркие персонажи, те, кто способен накалить обстановку и спровоцировать драку или грязный скандал. Поэтому на экране все время мелькает Жириновский. Он самый талантливый и опытный артист политического театра. Он всегда говорит то, что хочет слышать быдляк. В принципе, для Жириновского на ТВ создан театр одного актера.

Тумаки достаются тем, кто излагает с экрана то, что быдло считает недопустимым. Так, Лера Новодворская – это обратная сторона Жириновского. Она говорит то, что до крайности понижает самооценку быдляка».

Между прочим, в этой ее злобе оценка потребителя ее журналистского труда достаточно точна – «быдляк». Однако Токарева и ей подобные настолько уверены в своем умственном превосходстве над быдляком, настолько осознают себя некой элитой, что им как-то и в голову не приходит мысль – благодаря кому потребители их журналистского труда стали «быдляком»? Или русская поговорка «С кем поведешься, от того и наберешься» уже перестала быть истинной?

Если бы с народом общались умные люди в прессе и на ТВ, то разве народ стал бы быдляком? Но если с народом общаются тупые кретины, возомнившие себя солью земли, кретины, о которых очень неглупый человек сказал, что это не мозг нации, а ее г…но, то кем же еще народ мог стать? Знания без обновления забываются, но если тебе вместо истин каждый день впаривают в мозги тупой бред болтливого интеллигентствующего г…на, то ты волей-неволей станешь «умным», как г…но. Ты станешь быдляком. И журналистская элита не просто быдляк – это точка роста быдляка.

Поскольку ее члены дистанцируются от быдла, то, по сути, это его маргиналы, т. е. стоящие отдельно. Об этом немного ниже, а сейчас я хочу закончить с персоной Токаревой.

Возникает вопрос, за счет кого «Стрингер» под руководством Токаревой имел обширную аудиторию читателей, и причем отнюдь не аудиторию из одного «быдляка»? Ведь читатели «Стрингера» потому его и читали, что их уже тошнило от тупости и подлости телевизионных рож «российской элиты».

Естественно, «Стрингер» был популярен за счет публикуемых расследований в конечном итоге за счет авторов. И вот тут поймите проблемы Токаревой. Она сама пишет, что патриотическая тематика в «Стрингере» была для нее вынужденной, сама она хотела бы быть поближе к своему маргинальному быдляку, но ей нужны были авторы, которых бы читали, а для этого авторы должны были быть достаточно умны, чтобы действительно расследовать вопросы по тематике своих статей. Найти таких среди «элиты» она, естественно, не могла – там такие же «расследователи», как и она сама. И ей пришлось пригласить умных людей, а они были только в патриотическом лагере и писали соответственно. В результате «Стрингер» невольно и вопреки желанию главного редактора покраснел. В то время в «Стрингере», к примеру, печатались Нерсесов и Пыхалов из Ленинграда, а Максим Калашников в нем работал. И здесь возникает интересный вопрос, который не поняла и сама Токарева, – за что она выгнала Калашникова?

Я сам главный редактор и скажу вещи, которые и так каждому понятны: газету делают авторы, и они – самая большая ее ценность. Если, скажем, главный редактор или ответственный секретарь сами авторами не являются, то тогда они технические работники, их легко заменить и обучить новых – читатели этого даже не заметят. А отсутствие автора заметят. К примеру, когда В. Бушин перестал в «Дуэли» печататься, то многие читатели не поленились написать письма с попреками в мой адрес. Поэтому по инициативе главного редактора от автора избавляются в единственном случае – если он пишет неинтересно и его не хотят читать.

Но вот смотрите, что пишет Токарева о причинах увольнения Калашникова из «Стрингера»:

«Уволила я Калашникова «ни за что», как он рассказывает в своих многочисленных интервью. Он прав, я его уволила просто по совокупности эмоций. В какой-то момент, вернувшись из отпуска, весь в коже и замше, он впал в такое самолюбование, что не мог отойти от зеркала. Он стал манкировать работой, поздно приходил на службу – к обеду, а то и вовсе не приходил, и один раз, в самый ответственный момент, когда мы переходили на двухразовый выпуск, заявил, что у него понос и он не может прийти на верстку. Я жестко ему заявила, что понос – это не болезнь. Надо напиться водки с солью и работать. Он обиделся, несмотря на атрибуты силовика, все эти ботинки со шнуровкой и гири, которые он таскал в спортивной сумке, Вова Кучеренко (Максим Калашников) был изнежен и к дисциплине не приучен».

В перечне причин увольнения отсутствует хотя бы одна вразумительная, ну хотя бы то, что Калашников запаздывал с написанием заказанных ему статей. Все причины – бред сивой кобылы. Авторам еженедельника делать в редакции нечего, чем меньше они там ошиваются, тем меньше отвлекают от работы редактора и технический персонал. Тем более, им нечего делать на верстке, поскольку сокращать статью, если она не помещается в отведенное ей место на полосе, обязан редактор, у него и должность в переводе звучит как «сокращающий». А что касается «совокупности эмоций», то ведь и они доступны расследованию, тем более что предельно понятны.

Ну, представьте, Токарева считает себя некой интеллектуальной элитой с особым складом ума, а ни самостоятельно расследовать тему, ни понять даже то, что пишут другие, неспособна. Болтать может, думать – нет. Но рядом работает человек, который и в любом деле может разобраться, и статью написать так, что газету расхватывают, – ну как дура может такое стерпеть? Вот вам и совокупность эмоций – естественная ненависть «тупого быдляка» на должности к умному человеку.

Заканчивая с Токаревой, на книгу которой у меня получилось нечто вроде рецензии, хочу еще раз напомнить, что пишет она бойко, но только о том, что видела и слышала. И если не обращать внимания на ее глупые мудрствования, то в ее книге найдется масса занимательных фактов из жизни многих персон, торчащих на виду, рассказано об их глупости и, главное, дана масса фактов гнусности, тупости, продажности и подлости журналистской братии.

Однако тему хотелось бы закончить на оптимистической ноте. Каким бы быдляком ни был наш народ, он все же умнее пишущего быдляка; это пишущий быдляк действительно является по отношению к народу маргинальным: ни журналистский быдляк народу не интересен, ни его интересы народу не нужны. Токарева, делая абсурдно-идиотские выводы, тем не менее сообщает такой факт.

«Летом 2004 года на фестивале прессы в Дагомысе я разговорилась с генеральным директором РОМИР – Андреем Милехиным. Оказывается, он читатель «Stringer», а на груди у меня болтался бейджик с названием моей газеты, – и Милехин подарил мне в честь личного знакомства магнитный диск с исследованием РОМИР «Мониторинг», посвященным прессе. Это был сравнительный анализ представлений о наиболее важных вопросах бытия, присущих обществу в целом и прессе как особой социальной страте. Зазор между тем, что представляется важным прессе и гражданам великой страны, – огромный. Придавая большое значение делу ЮКОСа и считая его индикатором состояния демократии в обществе и рыночной экономики, пресса ошибочно полагала, что ее страхи разделяет Россия в целом. Но обществу ЮКОС был до лампочки.

Любопытно то, что Союз журналистов России, который организовал фестиваль прессы в Дагомысе, попросил Милехина не говорить в докладе об этом расхождении во взглядах между обществом и прессой. И так, безусловно, ясно, что пресса, при всей ее ангажированности и продажности, является носителем более передовых взглядов, чем общество».

Во-первых, хотя это уже ничего и не добавляет, но все же педантично отмечу совершенно глупое использование «умного» слова «страта». Это общественный слой, но не просто слой, а слой, имеющий характерный признак. Каким таким характерным признаком отличаются журналисты? Умеют писать? Не смешите: многие слои, скажем, писатели или ученые, пишут гораздо умнее и интереснее. Обслуживают людей с деньгами? А проститутки? Чего рыло-то воротить от подруг по сервису… Журналисты относятся к страте «холуи».

Во-вторых. Обратите внимание на страх этого маргинального быдляка узнать правду о себе. Они ведь не захотели слушать доклад Милехина только потому, чтобы он не озвучил их никчемность. В своей тусовке они друг другу кажутся умными, а как их ум выглядит со стороны, им даже узнавать страшно. Практически они не стали слушать Милехина по той же причине, по которой Токарева выгнала Калашникова.

Наконец. Из описанного факта и выводов Токаревой, образно говоря, следует, что сидит журналистский маргинальный быдляк на ржавом дебаркадере, смотрит на протекающие мимо воды Москвы-реки и кажется быдляку, что плывет он в прогресс, неся с собой самые передовые взгляды общества. А то, что народ на середине реки перемещается как-то не в ту сторону, так это оттого, что журналистский быдляк умный, а народ дурак.

И, думаю, сам факт того, что журналистский быдляк не составляет все же с народом одно целое и сам по себе является маргинальным, должен вселять в нас определенный оптимизм.

Правда, мне скажут, что в данном случае мнением отдельных людей, даже если это генеральный директор РОМИР Милехин, нельзя руководствоваться. Хорошо, но вот два примера, которые я не устаю приводить.

Есть в СНГ президенты. Как нам объясняет обслуживающая этих президентов пресса, это великолепные люди, демократы один к одному, правда, затесался среди них один фашист – президент Белоруссии Лукашенко. И вот уже десять лет пресса России о нем толкует: «Фашист, фашист, фашист». Хорошо, казалось бы, убедили не только себя, но и нас всех – действительно «фашист».

И вот радиостанция «Эхо Москвы» проводит среди москвичей «альтернативное голосование» по вопросу: «Если бы сегодня были выборы, на которых выдвинулись Путин и Лукашенко, то за кого бы вы проголосовали?»

Кто слушает «Эхо Москвы»? Это вполне зажиточные люди, сидящие в своих автомобилях в пробках на улицах Москвы, имеющие сотовые телефоны и средства, позволяющие отправлять СМС. То есть это тот самый «средний класс», те самые предприниматели и их высокооплачиваемые менеджеры, на которых, казалось бы, опирается государственный режим России. Уж если этим не любить Путина, то кому? Результат голосования почти четырех тысяч представителей этого самого среднего класса (этого «быдляка» в понимании Токаревой) за Лукашенко – 75 процентов опрошенных!

На следующий день Венедиктов лично целый час в эфире долбил, что Лукашенко «фашист». И запустил голосование еще раз, и «добился успеха»: из тысячи проголосовавших за Лукашенко высказалось 69 процентов!

А вот пример из моего личного опыта. Пригласили меня для дискуссии на московский канал в передачу, кажется, «Деловой полдень» или что-то вроде этого. В передаче в основном обсуждались котировки ценных бумаг, всякие советы по инвестициям, но началась она дискуссией на экономические темы. Я доказывал, что России нужна плановая экономика, особо времени на это не было, да еще режиссер обрезал мой текст перед выходом передачи в эфир. Но, спасибо, оставил все же мысль, что экономика производит товар, а место обмена товара на деньги – это и есть рынок, посему любая экономика является рыночной, в том числе и плановая. И речь идет не о сути экономики, а о способе управления ею: если экономикой (хозяйством) управляет хозяин (экономист), то это экономика плановая, поскольку управлять, не планируя, нельзя, а если ею управляет некая рыночная стихия, то это экономика безмозглая. В государстве хозяин – это правительство, поэтому если у нас экономика безмозглая, то есть хозяин ею не управляет, то на кой черт нам правительство?

Объявили выход передачи в эфир, включил телевизор, а в этой передаче, оказывается, тоже есть интерактивный опрос. Ну, думаю, какие у меня шансы набрать в этом споре голосов зрителей этой передачи – банкиров, людей с избыточными деньгами и спекулянтов? Процентов 10? Пошла наша дискуссия, компьютер начал выдавать числа интерактивного опроса, и я опешил! Мне, сами понимаете, нужно казаться умным, но я честно скажу – не ожидал! Не ожидал, что всю дискуссию за плановую экономику будет голосовать 75–76 процентов и только к концу уже всей передачи это число снизится до 67 процентов. А СМИ нас уверяют, что весь бизнес России в восторге от рыночных отношений оттого, что правительство экономикой не управляет, а ограничивается только взятками и откатами.

Таким образом, речь идет не о том, что нынешние СМИ не представляют интересы неких «трудящихся» России, некоего «быдляка», сегодня журналисты вообще не представляют ничьих интересов, кроме своих собственных, крайне убогих.

Принципы

Есть вещи, которые как бы всем известны. Но начинаешь о них говорить – и впечатление такое, что речь идет не об общеизвестном факте, а лишь о твоем личное мнении. Уверен, что к таким темам относится и дикое оглупление работников нынешних СМИ. Кто против? Никто, кроме работников самих СМИ, которые очень гордятся своим интеллектом – особенно после того, как отечественные СМИ избавились от цензуры КПСС и заполнились исключительными талантами. Работники нынешних СМИ в собственную глупость никогда не поверят.

Недавно я участвовал в дискуссии, в ходе которой как раз и говорил о том, что дебилы в СМИ делают дебилами весь народ. Ведь это понятно – человек учится не только в школе или вузе, он получает знания всю жизнь. И если ему поставляют эти знания дебилы, то он невольно ограничивается в своих знаниях только тем, что знают дебилы, – и сам становится дебилом. Как выяснилось позже, мое выступление, которое я старался сделать как можно более понятным и снабдил реальными примерами, слушали две будущие журналистки. Сидевший с ними рядом товарищ после дискуссии сообщил, что, судя по их разговорам между собой, они вообще не поняли, о чем я говорю, хотя я говорил как бы по их специальности и использовал примеры из их профессии.

Но есть числа, а числа – упрямая вещь, и я решил проверить свои выводы об оглуплении СМИ, так сказать, алгеброй. В начале 2009 года я практически каждый день, включая компьютер и входя в Интернет, копировал пять топовых новостей с интернет-портала «Яндекс» – то, о чем большинство СМИ России спешит сообщить потребителям своей продукции. В июне я слег в больницу, потом было не до этой темы, и к замыслу я снова вернулся в начале 2010 года. В результате у меня накопился достаточный статистический материал, а статистический анализ был моим любимым методом исследований еще в годы инженерной деятельности. Разумеется, я начал с того, что систематизировал и разбил новости по категориям, но эту мою классификацию надо немного пояснить.

Принцип систематизации: полезными являются те сведения, которые человек способен использовать для выработки решений о собственных действиях, то есть те, которые он может использовать в своей жизнедеятельности.

Не буду обсуждать, для чего живет человек, скажу сразу, что он живет для творческой интеллектуальной деятельности – для познания природы. Да, животное живет, чтобы кушать, плодиться и сдохнуть, а у человека вот такая задача в жизни – творить или участвовать в творчестве других людей. Кто не согласен с этим, тот пусть докажет обратное. Себе. Поскольку себе я уже все доказал.

Исходя из этой цели, к первой категории новостей я отнес новости о достижениях человеческого ума в области познания природы. Для человека, а не для животного это – самые интересные новости.

Ко второй категории я отнес новости о достижениях человеческого ума в инженерном деле и таких практических сферах, как медицина или сельское хозяйство. Собственно, это почти то же самое, что и первая категория, – то же творчество, только в более узком приложении.

Человек превосходит животное не только в способностях к творчеству, он имеет (обязан иметь) и мораль – то, чего в животном совершенно нет, и чем человек наиболее кардинально отличается от животного. Поэтому для человека совершенно естественно получение новостей о людях, исполнивших свой моральный человеческий долг, особенно если это было сопряжено с опасностью для их жизни. Человеку в силу своей человеческой сущности такие примеры и такие люди интересны. Помню, несколько лет назад был случай, когда офицер, обучавший курсантов метанию ручных гранат, накрыл своим телом гранату, выпавшую из рук курсанта, чтобы спасти обучаемых. Офицер погиб. Может, его гибель и была причиной, по которой наши СМИ уделили этому случаю внимание, правда, с естественным для наших СМИ подлым хихиканьем.

Это третья категория новостей.

Далее, человек обязан существовать, как живое существо, для чего ему нужно есть, работать, иметь кров над головой и т. д. Новости об этом также ему полезны, посему интересны. Поскольку таких новостей в топе новостей практически не было, то я, чтобы не множить пустых строк, вынужден был эту категорию новостей объединить вообще с новостями по России, включая, так сказать, политические (выборы, перестановки и т. д.) и экономические (штрафы, изменения в расходах граждан России и т. д.).

К пятой категории новостей я отнес такие же новости, но из-за рубежа.

К шестой категории новостей я отнес те сведения, которые человек вряд ли сможет использовать в реальной жизни, но которые надо знать, – это сведения о военных конфликтах и боевых стычках. Из подобных сведений составляется представление о достоинствах и недостатках твоего государства. Кроме этого, я отнес к этой категории и сведения о терроризме, хотя сам терроризм существует именно благодаря распространению сведений о нем. Но и эти сведения позволяют человеку сделать выводы о том или ином правительстве.

К седьмой категории новостей я отнес сведения о преступлениях и преступниках. По своей ценности для человека они ничтожны (их нельзя использовать в своей жизни), однако правильно поданные, они могут предупреждать преступления, кроме того, они свидетельствуют об эффективности государства – об эффективности тех, кто и существует за счет народа.

К восьмой категории новостей я отнес сведения о смертях, катастрофах и насилии. В целом это очень малоценные сведения, поскольку их в собственных решениях не используешь. Кстати, я выделил отдельной строчкой сведения об афере свиного гриппа, ввиду того, что в прошлом году СМИ замордовывало им граждан.

К девятой категории я отнес сведения о шоу-бизнесе и спорте. Сведения совершенно бесполезные для человека, причем в этих новостях речь идет чаще всего не о каких-то, скажем, спортивных результатах, а сплетни о «звездах» – тот помер, тот развелся и т. д. Скажем: «Кака подписал с «Реалом» шестилетний контракт». Кому это надо, чтобы это попало в топ из пяти самых обсуждаемых новостей? Типичный информационный мусор.

Еще большим мусором являются новости категории «Ни о чем». Я так понимаю, что случаются дни, когда, к несчастью журналистов, никого не убивают, никто не гибнет и даже не заблудится в горах. Писать не о чем. И тогда в топ новостей выходят: «В Чите найдена девочка-маугли, воспитанная кошками и собаками» или «Во Владивостоке сломалась еще одна новогодняя елка».

Ну, и одиннадцатая категория – это реклама политиков, т. е. сведения о некоторых их телодвижениях, которые заведомо никакого практического результата не дадут, поскольку не для этого предназначены. Я свел сюда всех – и своих политиков, и импортных. Поскольку мы в России, то звездами в политике у нас являются Медведев и Путин. Я не стал выделять для них отдельную строчку, но следует сказать, что если брать за эталон Путина, то темп его появления в топе новостей в 2010 году сохранился на уровне 2009-го, однако темп появления Медведева резко упал: если в 2009 году он лидировал с соотношением 20/10, то в 2010 это соотношение почти выровнялось – 5/4. В Интернете ходит анекдот, что директора Первого канала ТВ сняли с работы за то, что в новостях на экране Путин появился аж через 400 миллисекунд после Медведева, и этот анекдот имеет смысл, поскольку и в топе они почти всегда соседствовали. Если «Медведев внес в Думу законопроект о партиях, получивших 5–7 % голосов», то, значит: «Мировой финансовый кризис еще не достиг своего пика: Владимир Путин». Если «Дмитрий Медведев призвал сделать коррупцию «неприличной», то, значит, «Владимир Путин показал журналистам свою новую «Ниву». Или если: «Медведев предложил продлить полномочия Игнатьева на посту главы ЦБ», – то: «Путин прокатился на первом автомобиле Nissan российской сборки».

Результаты

Итак, разбив новости на одиннадцать категорий, я проанализировал 525 топовых новостей «Яндекса» с февраля по середину июня 2009 года и 365 топовых новостей с конца декабря 2009-го по середину марта 2010 года. Результаты (в процентах) таковы:

Прежде чем приступить к анализу таблицы и выводам по ней, остановлюсь вот на чем. В мире признаны ООН 193 государства, из них в данных топовых новостях 2009 года были упомянуты 49, в данных 2010 года – 34.

Поскольку большинство государств упоминалось лишь потому, что там кто-то погиб или произошли катастрофы, то для новостей 2009 года (525 новостей) построим рейтинг государств, упомянутых свыше 5 раз: США (хозяин), Украина (газ), Грузия (воевали), Иран (не любят сами понимаете кто), КНДР (бомбу сделали), Израиль (сами понимаете почему), Сомали (пираты), Молдавия (выборы). Возглавившие рейтинг США были упомянуты 22 раза.

По этим же причинам для новостей 2010 года (365 новостей) построим рейтинг государств, упомянутых свыше 3 раз: США (хозяин), Украина (выборы), Израиль (сами понимаете почему), Иран (не любят сами понимаете кто), Турция (наши там отдыхают), Белоруссия (нехороший Батька). США упоминались 20 раз.

Я отдельно показываю США, поскольку в абсолютных числах новости о России в исследуемый период 2009 года попадали в топ новостей 41 раз, 2010 года – 36 раз. Любят наши СМИ хозяина.

Разумеется, в топе новостей даны не сами новости, а их анонсы, вполне возможно, что Путин не только катался на «Нисане», но и сказал что-нибудь умное. Однако смысл новостей анонс все-таки передает – и из этого смысла следует, что за семь месяцев в топ новостей ни разу не попали сведения о достижениях человеческого ума в области познания природы. Да, разумеется, в мировой науке застой, но все же какой-то прогресс есть и в ней. А учитывая огромное количество нынешних ученых, сообщения о результатах их исследований должны переполнять новости. Кроме того, учеными всегда выдвигается масса интереснейших гипотез… Однако мы видим «наличие отсутствия». Ничего из того, что должно быть наиболее интересным для людей, работникам СМИ не интересно.

Что касается новостей в инженерном деле, то тут я дал несколько сообщений о космических запусках, хотя, конечно, это было по-настоящему инженерным достижением лет 50 назад. А ведь прогресс все более стремителен, молодежь сегодня уже не вспомнит, как выглядел телефон или телевизор еще 20 лет назад. Строятся интереснейшие сооружения, в технике и прикладном деле применяются интереснейшие принципы, но СМИ все это не интересно.

В третьей категории новостей я тоже схитрил – поместил новости о внештатном выходе космонавтов из МКС в космос. Ну надо же было хоть что-то дать в эту графу, а то ведь тошно становилось от такой обесчеловеченной информации.

О крайне малом количестве новостей о России я уже начал говорить, но тут важно и то, что это была за информация. Практически не было сообщений о том, что человек может использовать в жизни – сплошь «политика» или то, что считается политикой. Ни одного сообщения о каком-либо построенном предприятии, о радостях или трудностях людей в России – ничего, что сложнее сообщений о выборах или каких-либо демонстрациях протеста. И, как видите, миру в этом плане повезло даже больше – процент новостей из других стран, о которых дружно гомонили СМИ, был стабильно выше процента политических и экономических новостей из России.

Новости о войнах, терроризме и конфликтах как бы не зависят от СМИ, поскольку их не выдумаешь, если таких новостей нет. Но, с другой стороны, нет и трудностей в их освещении, особенно если это освещение убогое.

Новости о преступниках и преступлениях были более чем в каждом десятом сообщении, и это выглядело как какое-то сумасшествие. Если бы мы в каждой десятой новости читали о людях долга, то тогда можно было бы оправдать и наличие в сотне новостей одной новости о преступниках – и то не в новостном топе. В наших СМИ о порядочных людях информации было ноль, а о дряни – каждая десятая топ-новость!

Давайте немного об этом. Да, преступнику порой нужно пошевелить мозгами, чтобы совершить преступление, нужно иметь дерзость, чтобы рискнуть на него. Но разве меньше ума требуется воину, чтобы задумать подвиг в условиях нехватки времени и неясности ситуации боя – и разве меньше ему требуется храбрости, чтобы подвиг совершить? У нас еще до недавнего времени оставалось немало живых Героев Советского Союза. Кроме того, можно найти достаточно документов, чтобы восстановить творческие находки и мужество павших героев. Вы знаете телепередачу, рубрику или сериал, скажем, с названием «Легенды мира героев»?

У нас остается в живых еще масса творцов, ставших в свое время Героями Социалистического Труда. Разве их творческие находки в труде менее интересны, чем замыслы преступников? Вы знаете телепередачу, рубрику или сериал, скажем, с названием «Легенды мира творцов»?

Эти герои есть и сегодня, есть сегодня и творцы, но кто о них хоть что-то знает, каким СМИ они интересны? Скажем, неужели в условиях развала экономики не интересно творчество тех хозяйственников, которые сумели развернуть и сделать эффективным дело в области, в которой у других хозяйственников были полные провалы? Кто хоть что-то слышал об Александре Алексеевиче Шумском? А о Магомете Чертаеве? Ладно, это свои, а когда это свои были нужны отечественной интеллигенции? Но вот, к примеру, Рикардо Семлер, владелец бразильской машиностроительной фирмы Semco, выпускающей сложное судовое и торговое оборудование. Приняв у отца маленькую фирму Semco, он добился, что в условиях кризисной экономики Бразилии производство Semco выросло с 4 до 35 миллионов долларов без цента кредитов! Производительность труда на фирме по общей выручке подскочила почти в 9 раз, а по добавленной стоимости – в 6,5 раз. The Wall Street Journal назвал Рикардо Семлера «бизнесменом года» еще в 1990 году. Само собой, Семлер был дважды назван бразильским бизнесменом года. После этого он переехал в США, читает лекции на семинарах мастер-класса и преподает в Гарвардском университете. А как же его фирма Semco? А фирма Semco за это время увеличила свой доход до 160 миллионов долларов! Разумеется, фирму Semco посетили руководители крупнейших компаний, среди которых IBM, General Motors, Ford, Kodak, Bayer, Nestle, Goodyear, Firestone, Pirelli, Alcoa, BASF, Chase Manhattan, Siemens, Dow Chemical, Merce-des-Benz и Yashica. Но… Но нашим СМИ не Семлер интересен. Включаю телевизор и слышу захлебывание соплями от восторга в рекламе сериала «Легенды преступного мира».

Соглашусь, что преступники интересны и журналистам, и вообще интеллигенции, поскольку явно и зримо реализуют их явную алчность и подсознательное стремление к халяве. Да, эти рассказы и блатные песни найдут спрос у какой-то части населения, но остальным-то они зачем?

Но и новости о дряни были переплюнуты вышедшими в абсолютные победители новостями о том, где, кто и как погиб или мог погибнуть, – чуть ли не каждая четвертая новость в топе новостей! По сути, СМИ превратились в информационный отдел при каком-то всемирном похоронном бюро.

Новостям о преступниках по численности не очень сильно уступают новости о развлечениях и комедиантах – каждая пятая новость об этом. Возможно, и этим новостям было бы место в человеческом обществе, но только если бы СМИ освещали хоть как-то первые три категории новостей. Но ведь постоянно талдычат только о комедиантах и достижениях спорта. Боролись-боролись с культом личности Сталина – и доборолись до культа личности людей, которых из-за их человеческой ничтожности еще пару сотен лет назад в дом впускали только через кухню.

О рекламе политиков говорить нечего, понятно, что при отсутствии политических достижений этих политиков без их рекламы не обойдешься – забудут, кто ты такой.

Что же в итоге?

Средства массовой информации (отдельные издания или сайты не в счет, поскольку не имеют влияния на массы) превратились из средств информации людей в средства информации животных, поскольку никакой информации, интересной людям, не несут. Эти СМИ могут удовлетворить организм, целью которого является биологическое существование и биологические же развлечения – то есть цель, заложенная природой любому животному.

Информация состоит из «кирпичиков» – знаний о входящих в информацию составляющих. Эти знания, эти «кирпичики» у человека могут быть, но если они не используются долгое время, то такие знания уходят в глубокую память – человек их забывает. Если человеку в течение многих лет заполнять память одними сведениями о преступниках, комедиантах и разного рода смертях, то он забудет те знания, с помощью которых он мог бы познать мир. И даже услышав впоследствии полезную для себя информацию, такой человек ее не поймет, поскольку не вытащит из памяти, забитой киркоровыми и ДТП, того, из чего эта информация состоит, не вспомнит, что означают «кирпичики» этой информации, и такая «человеческая» информация будет ему не интересна.

Вот ученый Сергей Капица плачет: «Когда-то на ТВ передача «Очевидное – невероятное» выходила еженедельно по 52 минуты и повторялась трижды на главных каналах страны и кроме нее был ряд других замечательных передач, рассказывающих о науке и технике. Сейчас при обилии каналов мы выходим один раз в две недели по 26 минут на Втором канале, причем большая часть страны нас не видит. …Некогда журнал «Наука и жизнь» выходил трехмиллионным тиражом, то сейчас его тираж 42 000 экземпляров».

А кому смотреть эту передачу, кому читать этот журнал? Интересны эта передача и этот журнал только тем, кто помнит, что такое ускорение, угол, атом, молекула и прочее, прочее. Как много работников СМИ понимают, что это? Так откуда же потребителям продукции, производимой этими работниками СМИ, знать те вещи, без которых и передача Капицы, и журналы, предназначенные для людей, становятся просто набором непонятных слов?

И поневоле приходишь к выводу: СМИ делают из людей животных только потому, что в самих СМИ работают животные, которые прежде всего и используют в своей работе новости, понятные им самим.

Да, это началось не вчера и даже не 20 лет назад, поскольку если бы у нас были иные СМИ, то в 1980-х гг. была бы перестройка, но не было бы ее маразма. Тем не менее Капица прав в том, что катастрофическое оглупление началось именно с 1990-х годов. Между прочим, уже тогда западные специалисты об этом предупреждали, опираясь на опыт Чили. Как только в пиночетовскую Чили хлынула американская «культура» (на самом деле она – не американская), как только в СМИ Чили появились «таланты» по типу американских (на самом деле – не американских), культура Чили начала резко деградировать, а информация СМИ превратилась в то, что мы сейчас и видим у себя.

Есть мнение, что власть предержащие специально делают из людей идиотов, чтобы сделать из народов своих рабов. Это логично, но возникает вопрос – а эти власть предержащие умнее журналистов? Они не такие же убогие? Откуда? Они же обучаются и воспитываются в тех же общественных условиях. (Про какие-то спецшколы, в которых обучаются детки элиты, не стоит и говорить: эти детки потом исчезают со сцены жизни, как и простые бомжи.) Поэтому тут положение иное.

Руководителю, перед которым стоит задача с помощью своих подчиненных сделать какое-то очень трудное дело, дураки в подчиненных не нужны, – ему нужны только умные. Поэтому сначала власть предержащие становятся идиотами сами, а уж только потом у них может возникнуть мысль, сделать идиотами и тех, над кем они власть имеют.

Следует остановиться и на моменте, который в перестройку интенсивно муссировался: дескать, люди хотят именно такие новости – про смерти и звезд шоу-бизнеса, про преступников и о личной жизни политиков. Это ложь. Это вы, работники СМИ, ничего другого понять не можете, потому не можете донести нужные новости до людей. А вся эта белиберда под видом новостей нужна только вам, и нужна только потому, что вы никаких иных новостей сообщить людям не способны. Тут ведь так.

Самым сложным журналистским жанром является очерк – работа, в которой журналист обязан не только понять, о чем он пишет, но и понять все подробности до такой степени, чтобы можно было сделать по ним вывод. Жанр, в принципе, сохранился и в СМИ, а на ТВ он представлен некими фильмами на некую тему. И если вести речь не о лживых агитках типа работ Сванидзе или Млечина, а о работах, в которых журналисты пытаются быть честными, то сегодня итогового вывода из таких работ нет. Итогом служит заключительная мысль – пусть зритель сам решит, как оно есть или было (скажем, убивало НКВД поляков или нет, летали ли американцы на Луну или нет, и т. д.). Но ведь ты, журналист, сам один из зрителей. В отличие от них ты вроде разобрался в вопросе, так ты-то сам как считаешь? А никак. Извилин не хватает.

Менее сложным, но тоже достаточно квалифицированным жанром журналистики является репортаж. Тут вывод не требуется, но понять, что происходило, чтобы рассказать об этом, журналист обязан. И здесь полный провал. Во-первых, как только журналист касается мало-мальски сложных вещей, он сразу же «плывет», то есть начинает гнать слова, не понимая, что они означают. Мне с перестройки помнится, как рыжий и тогда еще молодой талант сообщал с какого-то происшествия, показывая зрителям гильзы пистолетных патронов: «Вот пули от нагана Макарова!».

Вы могли бы обратить внимание, как сегодня журналисты выкручиваются. Ведь в репортаже интересно само событие, а не журналист. И в СССР журналист, сделавший репортаж, очень редко появлялся в кадре, более того, даже текст читал диктор. А сегодня все репортажи – это кривляющаяся или перепуганная морда журналиста, и репортаж получается о журналисте возле события, а не о самом событии, а требования к фону, естественно, меньше, чем требования к переднему плану.

Но поскольку репортаж для сегодняшних журналистов становится непосильным трудом, на первое место выходит самый низкопробный жанр журналистики, жанр, который от журналиста не требует совершенно никакого ума, – интервью или, «по-умному», ток-шоу. Ведь в этом жанре интеллект демонстрирует интервьюируемый, а журналист задает глупые вопросы как бы от лица глупых зрителей или читателей. Интересно, что у меня хотя и осталось невысокое мнение от какого-то интервью у Гордона, но я его даже зауважал, когда узнал, что он в каких-то прошлых передачах о науке поступал очень умно, предлагая приглашенному ученому самому написать вопросы, которые он хотел бы услышать. А в ходе передачи Гордон эти вопросы этому ученому и задавал. Получалось нечто удивительное для наших СМИ: и умный интервьюируемый, и умный журналист в одной передаче.

Но и этот самый низкопробный жанр становится не по уму современным СМИ, и в качестве интеллектуальной силы на эти ток-шоу приглашается, пожалуй, самая глупая часть общества – «звезды» шоу-бизнеса, люди, знающие только свой крайне мерзкий и подлый замкнутый мирок. Но зато они по умственному развитию равноценны журналистам и могут поговорить с ними на знакомые темы – о жратве, сексе и интригах своего мирка. Не гнушаются и «мэтры» ТВ приглашать заслуженных кретинов России, а то и СССР, для сообщения телезрителям умного слова. Помню, как-то Познер пригласил в свою передачу артиста Филиппенко – и тот влез-таки в обсуждение каких-то не простых экономических событий со своим: «Красота спасет мир!»

C какой стороны ни глянь, но первичным является отсутствие культуры у журналистов – неспособность их самостоятельно использовать даже минимум тех знаний, который уже накопило человечество. Ведь не кретинами они родились, понимают, что новость об упавшей новогодней елке во Владивостоке – это не новость, вполне могли бы взять новость из области техники или технологии, но… Но не способны в тех новостях ничего понять, а про елку все понятно.

Да, разумеется, кретинам-политикам нужны и кретины-журналисты, ведь неспроста их масса хлынула в журналистику во времена таких титанов мысли, как Горбачев и Ельцин. Но политикам и стараться с отбором журналистов не приходится, тут любовь взаимная. Тут гармония – кретину и нужен кретин в начальниках, чтобы тот его кретинизма не замечал.

Таким образом, вывод таков: малокультурные, умственно убогие власти допускают комплектацию СМИ умственно убогими работниками, а идиоты в СМИ делают идиотами народную массу.

Нужны и предложения «что делать», но я на этом поставлю точку, поскольку невозможно рассмотреть во всем ее объеме проблему оглупления населения, а СМИ – это всего лишь часть проблемы. Но в послесловии я все же укажу на древний, хорошо опробованный рецепт.

Вывод: журналисты отказываются от свободы слова по собственной глупости. А причина их глупости – в их отказе от свободы слова: у них нет причин умнеть.

Послесловие

Я закончил книгу одним из выводов: кретинам-политикам нужны и кретины-журналисты. Посему вопрос о СМИ, помимо изменения системы образования, нужно решать в комплексе с мерами по повышению умственных способностей политиков, да, собственно, и начинать надо с них.

Начну с как бы не относящегося к делу анекдота. Со стройки высотного здания на голову милиционеру падает кирпич и разбивается вдребезги. Милиционер снимает фуражку, сметает с нее кирпичную пыль и возмущается: «А если бы на моем месте человек стоял?!»

Дело в том, что я 22 года проработал на металлургическом заводе и думал, что меня после этих лет вообще невозможно удивить никакой степенью запыленности и загазованности атмосферы. Но в начале августа 2010 вернулся в Москву и тут начал дышать такой смесью, что «это вооще»! И невольно закралась мысль: а как же остальные человеки, которые на металлургических заводах не работали?

А когда время от времени смотрел тем жарким летом российские новости, то эти новости вольно-невольно возвращали меня к вопросу о профессионализме как таковом и о причине полного его отсутствия у нынешних российских властей в частности.

Нет, я понимаю, что пожарную технику большей частью разворовали или сдали в металлолом, пожарную службу раздробили и сократили, лесную службу уничтожили, это понятно. (Непонятно, правда, когда же члены российской власти ворованными деньгами наконец подавятся, но на этот вопрос вряд ли кто ответит.) Понятно, что следствие такой власти – зарастание просек и болот, невозможность добраться до мест возгорания, да и некому до них добираться. Это все понятно.

Но почему ни у кого из государственных служб, тушащих пожары торфяников, не оказалось карт лесов с указанием кварталов? Почему 8 августа 2010 года Шойгу с гордостью заявил, что МЧС уже получило из Германии технологию тушения торфяников, через сутки эту технологию изучит и уж тогда… Блин! А куда у тебя, профессионала, подевалась советская технология? Ведь всю историю СССР пожары торфяников тушили пожарные и инженерные службы армии и гражданской обороны, а не дожди! Накануне, 6 августа, когда Москва и сотни других городов России задыхались в дыму, СМИ радостно сообщили, что МЧС приняло решение тушить пожары круглосуточно! Блин! А до 6 августа как тушили?!

Понимаете, воры есть воры, никуда от этого не денешься, но что мешает вору быть профессионалом в той должности, которую он занимает? К примеру, неоднократно слышал жалобы на московских таксистов у аэропортов, что это бандиты, множеством способов обворовывающие доверчивых клиентов, но никто не жаловался на то, что они не умеют водить машину или не знают Москвы. Ведь, скажем, Шойгу в своей должности пребывает 19 лет! Чем ему и «профессионалам» его службы помешали не уцелевшие к настоящему времени российские карты лесов и российские методики тушения торфяников? Почему их выбросили? И кто в России, кроме МЧС, не знает, что пожары тушат не по 8 часов в день, а пока не потушат?

По приезде в Москву мне рассказали, что проводившиеся на Дальнем Востоке учения Российской армии показали то, о чем все время говорили все офицеры, – армии у России уже нет. Попытка перебросить на Дальний Восток всего лишь бригаду выявила отсутствие военно-транспортной авиации. На найденных с трудом 4 самолетах удалось перебросить всего один батальон без тяжелого оружия. По приземлении этого батальона выяснилось, что и тыла у Российской армии уже нет – никто не собирался переброшенный батальон ни размещать, ни кормить. Но по итогам учений в СМИ прошло радостное известие – заместителем министра обороны назначили тетку из налоговой инспекции, наверное, профессионалку.

Я о ней так думаю потому, что Президент России Медведев как раз в это время озаботился повышением профессионализма милиции и с этой целью решил переименовать ее в полицию. (Можно я не буду это комментировать? Посмотрите сами в Интернете, если вам нужны комментарии, и узнайте, в кого Интернет предлагает переименовать самого Медведева с целью повышения его профессионализма.)

Мне могут сказать, что нынешняя власть целиком состоит из интеллигентов, да еще и молодых. Да, это, безусловно, сказывается на базовых умственных способностях российской власти, но ведь есть еще и профессионализм, получаемый опытом работы в должности.

Ну, к примеру, какой профессионализм государственной и экономической работы мог быть у профессионального разведчика и контрразведчика Л.П. Берии, не успевшего окончить и одного курса института, когда его в возрасте 31 года назначили руководителем всех трех закавказских республик – нынешних Грузии, Азербайджана и Армении? За те же 8 лет, которые пребывал у власти Путин, Берия развивал экономику Закавказья в два раза быстрее, чем в среднем по СССР. А СССР, напомню, в те годы по темпам экономического развития никто в мире не опережал. При Берии скачком возросла добыча нефти Каспия, при нем Грузия получила металлургию, при нем «грязная захолустная деревня» Тбилиси получил канализацию, водопровод, множество дворцов и прекрасных жилых домов. Берия завез на древнюю землю Колхиды эвкалипты и осушил болота, при нем производство чая увеличилось в 60 раз.

А вот Н.К. Байбаков, ставший наркомом (министром) нефтяной промышленности в 33 года, и когда – в разгар войны, для которой нефть была кровью! А вот И.А. Бенедиктов, ставший наркомом сельского хозяйства в 35 лет, организовавший обеспечение продовольствием СССР в войну, в условиях потери таких житниц, как Украина и черноземная часть России.

Откуда взялся высочайший профессионализм этих людей?

Не сочтите меня нудным, но все оттуда же…

Вот возмущался мне работник одного из предприятий государственной организации «Газпром»: все необходимое их завод обязан покупать не на свободном рынке, а всего у одной фирмы. А эта фирма, скажем, молоток, который в магазине стоит 50 рублей, продает за 500 рублей, да еще и продает молоток из Китая, который при сильном ударе просто разваливается. Ежу понятно, что в Китае эту разницу в 450 рублей менеджеры «Газпрома» распределяют между собой. Ну и зачем менеджерам «Газпрома» при таких «откатах» быть профессионалами?

А в СССР «менеджеры» что – дураки были, не знали, как брать «откаты»? А что тут неясного? На рубеже 1930-х годов откаты попробовали брать «менеджеры» шахт в Донбассе, а в ответ государство провело им показательный процесс, так называемое «Шахтинское дело», виновных частью посадили, частью расстреляли. Остальным менеджерам пришлось срочно повышать профессионализм.

Однако это воровство, измена. А ведь в СССР за ошибки начальников-управленцев безжалостно наказывали и тогда, когда и воровства не было.

Скажем, сегодня Москва задыхается в дыму, а мэр поехал в Швейцарию отдохнуть. А после войны помянутый уже министр нефтяной промышленности Байбаков решил отдохнуть в московском ресторане, его начальник, заместитель Предсовмина Берия, вызвал его и в доступных выражениях, с использованием слов, отсутствующих в словарях русского языка, объяснил молодому министру, что рестораны в СССР не для слуг народа. И бедный Байбаков в ресторанах больше никогда не был. Зато добыча нефти, за которую отвечали Берия и Байбаков, с 19 миллионов тонн в 1945 году скаканула до 70 миллионов тонн в 1955-м и до 147 миллионов в 1960-м! В восемь раз!

Или, к примеру, во времена Брежнева был такой случай. У нас в бытовой электросети установлено напряжение в 220 вольт и теоретически можно производить лампочки накаливания именно под эти 220 вольт. Однако при различных отключениях в энергосетях могут быть кратковременные превышения напряжения. В результате нить накаливания перегревается и лампочки, рассчитанные на 220 вольт, быстро перегорают. Чтобы увеличить срок их службы, было принято решение выпускать для сети 220 вольт лампочки, которые реально могли выдерживать и напряжение в 240 вольт. Лампочки перестали перегорать, торговля перестала их заказывать на заводах, электроламповые заводы перестали выполнять план, «менеджеры» главка в министерстве, которое производило лампочки, начали лишаться премий.

Но если они профессионалы, то обязаны были на электроламповых заводах запустить в производство изделие, которое бы компенсировало потери от сокращения продаж лампочек. А они решили пойти легким путем – снова начали выпуск лампочек, рассчитанных только на 220 вольт. Лампочки снова начали перегорать, спрос на них снова увеличился, заводы заработали на полную мощность. Узнал об этом народный контроль, и «менеджеры» во главе с начальником главка получили тюремные сроки, а лампочки снова начали выпускать под напряжение в 240 вольт.

И вот представьте, что сегодня в Кремле сидел бы старенький, добродушный Леонид Ильич Брежнев. И узнал бы он, что МЧС тушит пожары в одну смену, а технология тушения торфяников у МЧС куда-то подевалась. Что было бы с Шойгу даже при всем добродушии Брежнева?

А узнай он, что министр обороны довел армию до того, что она не способна и один батальон перебросить по воздуху… Про «маршала Табуреткина» молчу – очень его жалко, а что было бы с Верховным Главнокомандующим Медведевым? Старенький-то Брежнев был старенький, но, безусловно, понимал, что для воспитания профессионала его за глупость и недоработки не переименовывать надо, его надо усердно бить!

Нет, я ни в коем случае не призываю вернуть времена КПСС, я хочу еще раз показать, что без угрозы реального наказания госслужащих, прежде всего таких, как Президент и депутаты-законодатели, у нас у власти не то что честных людей, у нас и профессионалов никогда не будет! Ни в каких отраслях человеческой деятельности, включая, разумеется, СМИ.

Так что начинать надо с этого – с введения ответственности Президента и депутатов, но это уже отдельная тема.

Приложение

Пленум Верховного Суда Российской Федерации

Постановление от 15 июня 2010 года № 16

«О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»

Согласно статье 29 Конституции Российской Федерации каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Каждому гарантируется свобода мысли и слова, свобода массовой информации. Цензура запрещается.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Свобода выражения мнений и убеждений, свобода массовой информации составляют основы развития современного общества и демократического государства.

Вместе с тем осуществление названных прав и свобод может быть сопряжено с определенными ограничениями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе.

Конституция Российской Федерации устанавливает запрет на пропаганду и агитацию, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, а также на пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства (статья 29). Законом Российской Федерации «О средствах массовой информации» установлен запрет на злоупотребление свободой массовой информации.

При применении законодательства, регулирующего вопросы свободы слова и свободы массовой информации, судам необходимо обеспечивать баланс между правами и свободами, гарантированными статьей 29 Конституции Российской Федерации, с одной стороны, и иными правами и свободами человека и гражданина, а также охраняемыми Конституцией Российской Федерации ценностями, с другой.

В целях обеспечения правильного и единообразного применения законодательства, касающегося свободы массовой информации, и разрешения вопросов, возникающих у судов при применении Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, постановляет дать судам следующие разъяснения:

1. Правовое регулирование отношений, касающихся свободы слова и свободы массовой информации, осуществляется федеральными законами, в том числе «О средствах массовой информации», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», «О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами», «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации», «О рекламе», «О чрезвычайном положении», «О военном положении», «О противодействии терроризму», «О противодействии экстремистской деятельности», «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», «О референдуме Российской Федерации», «О выборах Президента Российской Федерации», «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», а также иными нормативными правовыми актами, принимаемыми в установленном порядке.

2. К международным актам, которые регулируют вопросы свободы слова и массовой информации и являются обязательными для Российской Федерации в силу части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации, относятся, в частности, Международный пакт о гражданских и политических правах, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека.

3. При разрешении дел, связанных с деятельностью средств массовой информации, необходимо принимать во внимание, что осуществление свободы выражения мнений и свободы массовой информации налагает особые обязанности, особую ответственность и может быть сопряжено с ограничениями, установленными законом и необходимыми в демократическом обществе для уважения прав и репутации других лиц, охраны государственной безопасности и общественного порядка, предотвращения беспорядков и преступлений, охраны здоровья и нравственности, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия (статья 29 Всеобщей декларации прав человека, пункт 3 статьи 19 и статья 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункт 2 статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статьи 29 и 55 Конституции Российской Федерации).

Положения части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации предусматривают, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

С учетом этого при рассмотрении вопроса о действии ограничений в отношении лиц, занимающихся производством и распространением массовой информации, а также при решении вопроса о привлечении таких лиц к ответственности судам следует определить, установлены ли эти ограничения федеральным законом.

4. При применении Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» судам надлежит принимать во внимание происшедшие с момента вступления этого Закона в силу (8 февраля 1992 года) изменения в законодательстве Российской Федерации, в частности признание и гарантирование в Российской Федерации местного самоуправления, которое обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения и органы которого не входят в систему органов государственной власти (статья 12, часть 1 статьи 130 Конституции Российской Федерации, статья 1 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», статья 1 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»).

Таким образом, положения Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», в которых указывается на государственные органы (например, часть 1 статьи 3, часть 1 статьи 7, часть 4 статьи 18, часть 5 статьи 19, часть 1 статьи 25, часть 2 статьи 35, пункт 2 части 1 статьи 47, статья 56, пункты 3 и 4 части 1 статьи 57, часть 1 статьи 58, пункт 3 части 1 статьи 61), необходимо понимать как относящиеся не только к органам государственной власти и иным государственным органам, но и к органам местного самоуправления.

Применяя положения пункта 4 части 1 статьи 57 названного Закона, судам, в частности, необходимо учитывать, что эти нормы касаются дословного воспроизведения фрагментов выступлений членов выборных органов государственной власти и местного самоуправления.

5. Исходя из положений статьи 2 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» периодическим распространением массовой информации является распространение не реже одного раза в год совокупности сообщений и материалов, предназначенной для неограниченного круга лиц. Под средством массовой информации понимается форма периодического распространения массовой информации, в том числе периодическое печатное издание, радио– и телепрограмма.

С учетом этого само по себе средство массовой информации не может иметь каких-либо прав и обязанностей и соответственно не является лицом, участвующим в деле (статья 34 ГПК РФ).

В силу абзаца девятого части 1 статьи 2 и части 1 статьи 8 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» для осуществления редакцией производства и выпуска средства массовой информации необходима государственная регистрация средства массовой информации. Исключение составляют перечисленные в статье 12 этого Закона случаи освобождения средств массовой информации от государственной регистрации.

Если при разрешении дела о защите прав и свобод гражданина будет установлено, что эти права и свободы нарушены при распространении сообщений и материалов в средстве массовой информации, которое в нарушение требований Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» не прошло государственную регистрацию, то суд вправе обязать ответчика за свой счет дать опровержение или оплатить публикацию ответа истца в другом средстве массовой информации.

6. Периодическое распространение массовой информации может осуществляться через телекоммуникационные сети (информационно-телекоммуникационные сети), в том числе через сеть Интернет. При рассмотрении дел о распространении массовой информации через такие сети судам необходимо учитывать следующее.

В соответствии с частью 2 статьи 24 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» правила, установленные данным Законом для радио– и телепрограмм, применяются в отношении периодического распространения массовой информации через системы телетекста, видеотекста и иные телекоммуникационные сети, если законодательством Российской Федерации не установлено иное.

Положения Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» могут применяться к этим отношениям только с учетом особенностей распространения информации через такие сети (например, отсутствия продукции средства массовой информации, указанной в абзаце шестом части 1 статьи 2 этого Закона – тиража или части тиража отдельного номера периодического печатного издания, отдельного выпуска радио– и телепрограммы, тиража или части тиража аудио– или видеозаписи программы). Следует учитывать, что к сообщениям и изображениям, составляющим содержание сайта в сети Интернет, любое лицо может иметь доступ из любого места и в любое время по своему выбору при условии наличия соответствующих устройств и возможности подключения к сети.

В силу статей 8, 10 и 11 названного Закона вопросы государственной регистрации средства массовой информации поставлены в зависимость от распространения продукции средства массовой информации. Поскольку при распространении массовой информации через сайты в сети Интернет отсутствует продукция средства массовой информации, то по действующему законодательству сайты в сети Интернет не подлежат обязательной регистрации как средства массовой информации. Это означает невозможность привлечения лиц, осуществляющих распространение массовой информации через сайты в сети Интернет, к ответственности за изготовление или распространение продукции незарегистрированного средства массовой информации.

Лица, допустившие нарушения законодательства при распространении массовой информации через сайты в сети Интернет, не зарегистрированные в качестве средств массовой информации, несут уголовную, административную, гражданско-правовую и иную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации без учета особенностей, предусмотренных законодательством о средствах массовой информации.

Согласно статье 1 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» свобода массовой информации включает в себя и право любого лица учредить средство массовой информации в любой не запрещенной законом форме. Создание сайтов в сети Интернет и использование их для периодического распространения массовой информации законодательством не запрещено. С учетом этого, а также исходя из установленного частью 1 статьи 13 названного Закона исчерпывающего перечня оснований для отказа в государственной регистрации средства массовой информации, регистрирующий орган не вправе отказать в регистрации сайта в сети Интернет в качестве средства массовой информации, если его учредитель выразит желание получить такую регистрацию.

Статьей 27 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» предусмотрено обязательное указание выходных данных. С учетом особенностей распространения информации в выходных данных сайта в сети Интернет, зарегистрированного в качестве средства массовой информации, должны, в частности, указываться зарегистрировавший его орган и регистрационный номер. Отсутствие этих данных может служить основанием для привлечения лиц, осуществляющих периодическое распространение массовой информации через сайты в сети Интернет, зарегистрированные в качестве средств массовой информации, к ответственности за нарушение порядка объявления выходных данных средства массовой информации.

Получение лицензии на вещание необходимо в случае использования технических средств эфирного, проводного или кабельного телерадиовещания для распространения продукции средств массовой информации (статья 31 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»). Поскольку такие технические средства не используются при распространении массовой информации через сайты в сети Интернет, то получение лицензии на вещание лицом, осуществляющим распространение массовой информации через сайт в сети Интернет, не требуется.

При рассмотрении дел, связанных с распространением массовой информации через телекоммуникационные сети (в том числе через сайты в сети Интернет), судам необходимо иметь в виду, что положения части 2 статьи 24 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» распространяют на эти случаи только установленные данным Законом правила в отношении радио– и телепрограмм. В частности, это означает, что к сайтам в сети Интернет не применяются правила распространения рекламы в теле– и радиопрограммах, установленные Федеральным законом «О рекламе». Вместе с тем общие правила распространения рекламы в средствах массовой информации, установленные этим Федеральным законом, подлежат применению к сайтам в сети Интернет, зарегистрированным в качестве средств массовой информации, с учетом особенностей распространения информации через такие сети.

7. Федеральными законами не предусмотрено каких-либо ограничений в способах доказывания факта распространения сведений через телекоммуникационные сети (в том числе через сайты в сети Интернет). Поэтому при разрешении вопроса о том, имел ли место такой факт, суд в силу статей 55 и 60 ГПК РФ вправе принять любые средства доказывания, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством.

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации и часть 2 статьи 102 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате не допускают возможности обеспечения нотариусом доказательств по делам, находящимся в производстве суда. Однако в силу части 1 статьи 102 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате до возбуждения гражданского дела в суде нотариусом могут быть обеспечены необходимые для дела доказательства (в том числе посредством удостоверения содержания сайта в сети Интернет по состоянию на определенный момент времени), если имеются основания полагать, что представление доказательств впоследствии станет невозможным или затруднительным.

По делам, связанным с распространением сведений через телекоммуникационные сети, не исключается возможность обеспечения доказательств судьей, поскольку круг доказательств, которые могут быть обеспечены, законом не ограничен (статьи 64–66 ГПК РФ). Вопрос о необходимости обеспечения доказательств разрешается с учетом указанных в соответствующем заявлении сведений, в том числе сведений о содержании рассматриваемого дела, о доказательствах, которые необходимо обеспечить, об обстоятельствах, для подтверждения которых необходимы эти доказательства, а также о причинах, побудивших заявителя обратиться с прось– бой об обеспечении доказательств (часть 1 статьи 65 ГПК РФ).

В случаях, не терпящих отлагательства, при подготовке дела к судебному разбирательству, а также при разбирательстве дела суд (судья) согласно пункту 10 части 1 статьи 150 и статье 184 ГПК РФ вправе произвести осмотр доказательств на месте (в частности, просмотреть размещенную на определенном ресурсе телекоммуникационной сети информацию в режиме реального времени). Осмотр и исследование доказательств производятся в порядке, предусмотренном статьями 58, 184 ГПК РФ: с извещением участвующих в деле лиц, с фиксированием результатов осмотра в протоколе, с вызовом в необходимых случаях свидетелей, специалистов и т. д.

При возникновении в ходе рассмотрения дела вопросов, связанных, например, с особенностями процесса распространения информации через телекоммуникационные сети и требующих специальных познаний в этой области, судья согласно статье 79 ГПК РФ вправе назначить экспертизу.

В необходимых случаях для получения консультаций, пояснений и оказания непосредственной технической помощи при осмотре доказательств, воспроизведении записи, назначении экспертизы, принятии мер по обеспечению доказательств к участию в деле может быть привлечен специалист (часть 1 статьи 188 ГПК РФ).

8. Исходя из положений Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» производство и распространение массовой информации включает в себя учреждение средства массовой информации, осуществление производства и выпуска средства массовой информации, производство продукции средства массовой информации, а также распространение этой продукции.

С учетом этого вопрос о составе лиц, участвующих в деле о производстве и распространении массовой информации, судам следует решать в зависимости от того, на каком этапе производства и распространения массовой информации возникли спорные правоотношения и какие лица согласно вышеназванному Закону, уставу редакции и (или) договорам, заключенным в соответствии со статьями 20 и 22 названного Закона, вправе осуществлять соответствующие виды деятельности.

При этом необходимо учитывать, что положения Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» допускают возможность участия одного лица на разных этапах производства и распространения массовой информации. Так, учредитель средства массовой информации может выступать в качестве редакции, издателя, распространителя; редакция – в качестве учредителя средства массовой информации, издателя, распространителя; издатель – в качестве учредителя средства массовой информации, редакции, распространителя (часть 5 статьи 18, часть 4 статьи 19 и часть 2 статьи 21 названного Закона).

При выяснении вопросов об учредителе (соучредителях) периодического печатного издания, о его главном редакторе, об адресе редакции, издателя, типографии необходимо принимать во внимание выходные данные средства массовой информации, которые согласно статье 27 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информа-ции» должны содержать такую информацию.

9. В силу положений статей 8, 11 и 18 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» учредитель (соучредители) принимает решение о создании средства массовой информации, а также участвует в организации деятельности редакции (в частности, путем утверждения устава редакции и (или) заключения договора с редакцией средства массовой информации (главным редактором)). Исходя из этого, при рассмотрении требований, вытекающих из таких правоотношений, к участию в деле может быть привлечен учредитель (соучредители) средства массовой информации.

Согласно части 2 статьи 18 названного Закона учредитель вправе обязать редакцию поместить сообщение или материал от его имени (заявление учредителя). С учетом этого по искам, связанным с распространением заявления учредителя, надлежащим ответчиком является учредитель (соучредители), а при отсутствии указания на принадлежность сообщения или материала учредителю – также и редакция средства массовой информации.

В случае ликвидации или реорганизации юридического лица либо упразднения органа государственной власти, иного государственного органа или органа местного самоуправления, являвшегося учредителем средства массовой информации, к участию в деле в соответствии с частью 4 статьи 18 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» вместо учредителя может быть привлечена редакция средства массовой информации, если уставом редакции не предусмотрено иное.

В случае смерти учредителя, являющегося физическим лицом, исходя из пункта 1 статьи 6 ГК РФ также применяются положения части 4 статьи 18 названного Закона и к участию в деле может быть привлечена редакция средства массовой информации, если в уставе редакции не указано лицо (лица), к которому в случае смерти учредителя переходят его права и обязанности в отношении данного средства массовой информации.

10. При разрешении дел об оспаривании отказа в регистрации средства массовой информации следует иметь в виду, что частью 1 статьи 13 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» установлен исчерпывающий перечень оснований для такого отказа. Не может быть отказано в регистрации средства массовой информации по тому основанию, что данное средство массовой информации освобождено от государственной регистрации в силу статьи 12 названного Закона (например, когда учредитель периодического печатного издания, имеющего тираж менее одной тысячи экземпляров, выразил желание получить регистрацию этого средства массовой информации).

При применении положений пунктов 2 и 3 части 1 статьи 13 названного Закона необходимо учитывать следующее. Основная функция названия средства массовой информации заключается в идентификации средства массовой информации для своей аудитории и потенциальных потребителей на рынке средств массовой информации. Поэтому название средства массовой информации не подлежит оценке с точки зрения соответствия или не соответствия действительности. Отказ в регистрации средства массовой информации в связи с несоответствием его названия действительности является незаконным.

Название средства массовой информации может оцениваться с точки зрения наличия злоупотребления свободой массовой информации в смысле части 1 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» или отсутствия такого злоупотребления. Например, название средства массовой информации не может содержать призывы к осуществлению террористической деятельности, пропагандировать порнографию, культ насилия и жестокости.

При разрешении дел об оспаривании отказа в регистрации средства массовой информации по основанию, указанному в пункте 4 части 1 статьи 13 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» (когда регистрирующим органом ранее было зарегистрировано средство массовой информации с теми же названием и формой распространения массовой информации), необходимо принимать во внимание следующее.

Закон Российской Федерации «О средствах массовой информации» исходит из того, что под тем же названием средства массовой информации понимается название, буквально совпадающее с тем, которое было зарегистрировано ранее. Отказ в регистрации на том основании, что название средства массовой информации, проходящего регистрацию, является сходным до степени смешения с названием средства массовой информации, зарегистрированного ранее, не может быть признан законным.

Поскольку название средства массовой информации предназначено, главным образом, для отличия его от других средств массовой информации, использование сходных до степени смешения названий может вводить в заблуждение потребителей (аудиторию) относительно продукции средства массовой информации. В этом случае защита прав лиц, обладающих правом на название средства массовой информации, осуществляется способами, предусмотренными действующим законодательством.

При сравнении форм распространения массовой информации следует учитывать, что периодическое печатное издание, радио-, теле-, видеопрограмма и кинохроникальная программа представляют собой разные формы распространения массовой информации. В то же время газета, журнал, сборник, альманах, бюллетень являются разными видами одной формы распространения массовой информации – периодического печатного издания (абзацы третий и четвертый части 1 статьи 2 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).

11. При разрешении дел о признании недействительным свидетельства о регистрации средства массовой информации необходимо иметь в виду, что исчерпывающий перечень оснований для этого определен в статье 15 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Указанное в части 5 статьи 8 данного Закона основание (учредитель не приступил к производству продукции средства массовой информации в течение одного года со дня выдачи свидетельства о регистрации) является частным случаем основания, предусмотренного в пункте 2 части 1 статьи 15 этого Закона (средство массовой информации не выходит в свет (в эфир) более одного года).

12. Согласно абзацу девятому части 1 статьи 2 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» производство и выпуск средства массовой информации осуществляет редакция средства массовой информации, которой может являться организация, гражданин либо объединение граждан. Редакция осуществляет свою деятельность на основе профессиональной самостоятельности (часть 1 статьи 19 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»). С учетом этого, если возникшие правоотношения связаны с производством и выпуском средства массовой информации (в том числе с содержанием распространенных сообщений и материалов), то к участию в деле может быть привлечена редакция средства массовой информации. В случае, когда редакция средства массовой информации не является ни физическим, ни юридическим лицом, к участию в деле может быть привлечен учредитель данного средства массовой информации, а также главный редактор.

Поскольку прекращение деятельности средства массовой информации влечет недействительность свидетельства о его регистрации и устава редакции (часть 6 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»), решение о прекращении деятельности средства массовой информации затрагивает права и интересы не только учредителя (соучредителей), но и редакции, которая в силу части 1 статьи 8 названного Закона вправе осуществлять производство и выпуск средства массовой информации с момента его регистрации. С учетом этого к участию в деле о прекращении деятельности средства массовой информации привлекается как его учредитель (соучредители), так и редакция.

При проверке полномочий представителей редакции следует иметь в виду, что главный редактор представляет редакцию в суде без специального оформления этих полномочий, поскольку такое право главного редактора основано на положениях части 5 статьи 19 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Под главным редактором следует понимать лицо, возглавляющее редакцию (независимо от наименования должности) и принимающее окончательные решения в отношении производства и выпуска средства массовой информации (абзац десятый части 1 статьи 2 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).

13. В том случае, когда спорные правоотношения связаны с производством продукции средства массовой информации, надлежащим ответчиком в силу абзаца двенадцатого части 1 статьи 2 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» является издательство, осуществляющее материально-техническое обеспечение производства такой продукции, а также приравненное к издателю юридическое лицо, индивидуальный предприниматель или гражданин, для которых эта деятельность не является основной либо не служит главным источником дохода.

Если заявленные требования касаются распространения продукции средства массовой информации, надлежащим ответчиком в силу абзаца тринадцатого части 1 статьи 2 Закона «О средствах массовой информации» является распространитель, то есть лицо, осуществляющее распространение продукции по договору с редакцией, издателем или на иных законных основаниях.

Вместе с тем по делам, вытекающим из содержания распространенной информации, ни издатель, ни распространитель продукции средства массовой информации не являются надлежащими ответчиками, поскольку исходя из положений Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» эти лица не вправе вмешиваться в деятельность редакции, в ходе которой определяется содержание сообщений и материалов.

14. Обратить внимание судов, что исходя из содержания части 1 статьи 3 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» цензурой признается требование от редакции средства массовой информации или от ее представителей (в частности, от главного редактора, его заместителя) со стороны должностных лиц, органов государственной власти, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей.

Требование обязательного предварительного согласования материалов или сообщений может быть законным, если оно исходит от главного редактора как от лица, несущего ответственность за соответствие требованиям закона содержания распространенных материалов и сообщений. Законность подобного требования, исходящего от учредителя средства массовой информации, зависит от того, предусмотрена ли такая возможность в уставе редакции или заменяющем его договоре. В отсутствие соответствующих положений любое вмешательство учредителя в сферу профессиональной самостоятельности редакции и права журналиста является незаконным.

Не может признаваться цензурой адресованное непосредственно журналисту требование должностного лица предварительно согласовывать исходный текст интервью (расшифровки), взятого у этого лица (часть 1 статьи 3 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»). При этом судам необходимо учитывать, что выдвижение соответствующего требования является правом интервьюируемого лица, обязательность такого предварительного согласования не установлена.

Если автором статьи, заметки и т. п., подготовленных на основе интервью, является журналист, а не интервьюируемый, то в средстве массовой информации возможно осуществление редактирования исходного текста интервью для создания вышеуказанных произведений, не допуская при этом искажения его смысла и слов интервьюируемого.

В случаях, если должностное лицо само является автором статьи, заметки и т. п., то адресованное непосредственно редакции, главному редактору средства массовой информации требование предварительно согласовывать указанные материалы нельзя считать цензурой, поскольку такое требование является формой реализации права автора на неприкосновенность произведения и защиту произведения от искажений, предусмотренного статьей 1266 ГК РФ.

Согласно подпункту 4 пункта 6 статьи 1259 ГК РФ не являются объектами авторских прав сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (например, сообщения о новостях дня). В отношении таких сообщений требование предварительного согласования недопустимо, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Предварительное предоставление редакцией средства массовой информации в орган государственной власти, иной государственный орган, орган местного самоуправления, организацию, общественное объединение, должностному лицу материалов и сообщений не является актом цензуры, если предложение о выражении позиции в отношении материала или сообщения исходит от редакции средства массовой информации (главного редактора) и имеет целью проверку достоверности информации, полученной от источника (автора), сбор дополнительной информации, получение комментария.

Не являются цензурой вынесение уполномоченными органами и должностными лицами письменных предупреждений учредителю, редакции (главному редактору) в случае злоупотребления свободой массовой информации (например, согласно статье 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статье 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»), наложение судом запрета на производство и выпуск средства массовой информации в случаях, которые установлены федеральными законами в целях недопущения злоупотребления свободой массовой информации (например, статьями 16 и 16.1 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статьей 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»).

Судам необходимо иметь в виду, что, несмотря на общий запрет цензуры, предусмотренный статьей 29 Конституции Российской Федерации, положения ее статей 56 и 87 допускают возможность ограничения свободы массовой информации в качестве временной меры в условиях чрезвычайного или военного положения. В этих случаях цензура может вводиться и осуществляться в порядке, установленном Федеральными конституционными законами «О чрезвычайном положении» и «О военном положении».

15. При разрешении дел, касающихся сбора информации, необходимо иметь в виду, что выбор законного способа поиска информации осуществляется журналистом и редакцией самостоятельно, за исключением случаев, прямо предусмотренных федеральными законами (например, частью 4 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», пунктом «б» статьи 12 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении», подпунктом 14 пункта 2 статьи 7 Федерального конституционного закона «О военном положении»).

Одним из законных способов поиска информации о деятельности органов государственной власти, иных государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций (коммерческих и некоммерческих), общественных объединений, их должностных лиц является запрос редакцией соответствующих сведений (статья 39 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).

Отказ и отсрочка в предоставлении запрашиваемой редакцией информации могут быть обжалованы (оспорены) в судебном порядке (пункт 3 части 1 статьи 61 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).

При применении положений статей 38–42 этого Закона по делам об оспаривании (обжаловании) отказа или отсрочки в предоставлении информации судам необходимо иметь в виду, что вопросы предоставления информации о деятельности органов, организаций, общественных объединений (в том числе по запросам редакций средств массовой информации) могут быть урегулированы иными федеральными законами и нормативными правовыми актами, если возможность принятия таких актов предусмотрена действующим законодательством (например, частями 2 и 3 статьи 2 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», частью 2 статьи 2 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»).

Положения Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» не обязывают редакцию средства массовой информации указывать в запросе, для каких целей необходимы запрашиваемые сведения, и обосновывать необходимость получения запрашиваемой информации.

Запрос информации может касаться любых сторон деятельности соответствующего органа, организации, общественного объединения, должностного лица. Предметом запроса также могут являться сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера государственных и муниципальных служащих; особенности предоставления таких сведений определяются нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 5 статьи 8 Федерального закона «О противодействии коррупции»). Например, порядок предоставления редакциям общероссийских средств массовой информации для опубликования сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, федеральных государственных служащих и членов их семей утвержден Указом Президента Российской Федерации от 18 мая 2009 г. № 561 (с последующими изменениями).

Если запрашиваемая информация содержит сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну, отказ в предоставлении этой информации является правомерным в силу части 1 статьи 40 названного Закона.

На специальную охрану тайны указывается, например, в следующих Федеральных законах: «О государственной тайне», «О персональных данных», «О коммерческой тайне», «О противодействии терроризму» (пункт 10 статьи 2), «Об архивном деле в Российской Федерации» (статья 25), в Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (статья 61), «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (статья 9), «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» (пункт 1 статьи 12), «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (статья 8), «О банках и банковской деятельности» (статья 26), в Семейном кодексе Российской Федерации (статья 139), в Налоговом кодексе Российской Федерации (статья 102).

Иные основания, исключающие возможность предоставления информации о деятельности органов, организаций, общественных объединений, должностных лиц (в том числе по запросам редакций средств массовой информации), могут быть предусмотрены другими федеральными законами (например, статьей 20 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», статьей 20 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»).

В силу части 2 статьи 40 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» запрашиваемая информация должна быть предоставлена в семидневный срок. В случае, когда такие сведения не могут быть предоставлены в указанный срок, редакции средства массовой информации направляется уведомление с указанием даты, к которой будет предоставлена запрашиваемая информация. При этом названным Законом не определен предельный срок отсрочки в предоставлении информации. Между тем судам следует иметь в виду, что такой срок установлен, в частности, Федеральным законом «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления». Согласно части 6 статьи 18 этого Закона отсрочка в предоставлении информации о деятельности государственных органов, органов местного самоуправления не может превышать пятнадцать дней сверх установленного этим Законом срока для ответа на запрос.

Сроки рассмотрения и разрешения дел о признании незаконным отказа или отсрочки в предоставлении сведений, запрошенных средством массовой информации, определяются исходя из положений статьи 154 и части 1 статьи 257 ГПК РФ. Вместе с тем, имея в виду то, что согласно статье 38 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» предоставление сведений по запросам редакций средств массовой информации является одной из форм реализации права граждан на оперативное получение через средства массовой информации сведений о деятельности органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, общественных объединений, их должностных лиц, а также то, что при длительном рассмотрении дела запрашиваемая информация может утратить актуальность, судам необходимо принимать меры к рассмотрению и разрешению таких дел в возможно короткие сроки.

16. Судам необходимо также иметь в виду, что частью 1 статьи 20 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» предусмотрены основания, при наличии которых информация о деятельности судов по запросу пользователя (в том числе и по запросу редакции средства массовой информации) не предоставляется.

Кроме того, исходя из положений части 2 статьи 20 данного Закона в предоставлении информации о деятельности судов по запросу может быть отказано, если эта информация опубликована в средствах массовой информации или размещена на официальных сайтах судов, Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, управлений (отделов) Судебного департамента в субъектах Российской Федерации.

Под информацией, в предоставлении которой может быть отказано на основании пункта 5 части 1 статьи 20 названного Федерального закона (запрашиваемая информация является вмешательством в осуществление правосудия), следует понимать такую информацию, распространение которой может создать препятствия для осуществления справедливого судебного разбирательства, гарантированного статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (например, может повлечь нарушение принципов равенства сторон, состязательности сторон, презумпции невиновности, разумных сроков рассмотрения дела).

17. Суд (судья) не может препятствовать представителям средств массовой информации в доступе в судебное заседание (часть 1 статьи 12 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации») и в освещении ими рассмотрения конкретного дела, за исключением случаев, предусмотренных законом (например, если дело рассматривается в закрытом судебном заседании, если представители средств массовой информации удалены из зала судебного заседания за нарушение ими порядка в судебном заседании (статья 159 ГПК РФ, статья 258 УПК РФ).

При этом порядок доступа граждан (физических лиц), в том числе представителей организаций (юридических лиц), общественных объединений, органов государственной власти и органов местного самоуправления в залы судебных заседаний, занимаемые судами помещения устанавливается регламентами судов и (или) иными актами, регулирующими вопросы внутренней деятельности судов (часть 1 статьи 12 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»).

Закрытое разбирательство дела (всего или соответствующей его части) допускается лишь на основании мотивированного определения или постановления суда (судьи) в предусмотренных федеральными законами случаях (статьи 10, 182 ГПК РФ, части 1, 2 статьи 24.3 КоАП РФ, статья 241 УПК РФ).

При этом при осуществлении правосудия судам следует исходить из того, что рассмотрение дела в закрытом судебном заседании по основаниям, которые не предусмотрены федеральными законами, противоречит конституционному принципу гласности судопроизводства (часть 1 статьи 123 Конституции Российской Федерации), а также может быть признано нарушением права на справедливое и публичное судебное разбирательство, предусмотренного пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, пунктом 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

18. Исходя из положений части 7 статьи 10 ГПК РФ, части 3 статьи 24.3 КоАП РФ, части 5 статьи 241 УПК РФ представители средств массовой информации, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства. При этом указанные нормы не устанавливают обязанность лица, ведущего аудиозапись, уведомлять суд об осуществлении такой записи, а равно получать разрешение на ее ведение.

Вместе с тем, поскольку кино– и фотосъемка, видеозапись, трансляция судебного заседания по радио и телевидению допускаются лишь с разрешения суда (судьи) (часть 7 статьи 10 ГПК РФ, часть 3 статьи 24.3 КоАП РФ, часть 5 статьи 241 УПК РФ), представитель средства массовой информации, присутствующий в открытом судебном заседании, в целях получения соответствующего разрешения обязан поставить в известность суд (судью) о своем намерении произвести кино– и (или) фотосъемку, видеозапись, трансляцию судебного заседания по радио или телевидению.

При решении вопроса о возможности и о порядке проведения кино– и (или) фотосъемки, видеозаписи, трансляции судебного заседания по радио и телевидению суду (судье) следует исходить из соответствующих процессуальных норм (часть 7 статьи 10, часть 5 статьи 158 ГПК РФ, часть 3 статьи 24.3 КоАП РФ, часть 5 статьи 241 УПК РФ), а также из необходимости обеспечения баланса права каждого на свободный поиск, получение, передачу, производство и распространение информации любым законным способом (часть 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации, статья 1 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации») и права каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (статья 23 Конституции Российской Федерации), на охрану своего изображения (статья 152.1 ГК РФ).

19. Учитывая, что гласность правосудия предполагает необходимость широкого информирования общественности о деятельности судов, судам следует стремиться к более полному использованию потенциала средств массовой информации для объективного, достоверного и оперативного информирования пользователей информации о деятельности судов.

Официальным представителем суда, осуществляющим взаимодействие с редакциями средств массовой информации, является председатель суда или должностное лицо, уполномоченное председателем суда (часть 1 статьи 22 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»). Кроме того, в целях взаимодействия с редакциями средств массовой информации суды (за исключением районных судов, гарнизонных военных судов, мировых судей) могут определить в своих аппаратах соответствующие структурные подразделения (часть 3 статьи 22 названного Федерального закона).

Судам при предоставлении информации об их деятельности необходимо соблюдать требования действующего законодательства о порядке, форме и сроках предоставления такой информации. При этом следует иметь в виду, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» судья не обязан давать каких-либо объяснений (в том числе и представителям средств массовой информации) по существу рассмотренных или находящихся в производстве дел, а также представлять их кому бы то ни было для ознакомления, иначе как в случаях и в порядке, предусмотренных процессуальным законом.

20. В соответствии со статьей 23 Федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» споры, связанные с освещением деятельности судов в средствах массовой информации, разрешаются судом в установленном законом порядке. Споры, связанные с освещением деятельности судов в средствах массовой информации, могут также разрешаться во внесудебном порядке органами или организациями, к компетенции которых относится рассмотрение информационных споров.

Учитывая это, в случае возникновения такого спора не исключается возможность обращения за его разрешением в Общественную коллегию по жалобам на прессу (далее – Коллегия), которая в силу пункта 4.1 ее Устава, принятого 14 июля 2005 года, рассматривает информационные споры, прежде всего, нравственно-этического характера, возникающие в сфере массовой информации, в том числе дела о нарушении принципов и норм профессиональной журналистской этики. К компетенции Коллегии относится также рассмотрение информационных споров, затрагивающих права человека в сфере массовой информации.

21. К законным способам поиска и получения информации в целях дальнейшего производства и распространения ее для неограниченного круга лиц относится институт аккредитации журналистов (корреспондентов), предусмотренный статьей 48 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и предоставляющий аккредитованным журналистам дополнительные возможности для поиска и получения информации.

При разрешении требований о признании незаконными установленных органами государственной власти, иными государственными органами, органами местного самоуправления, государственными и муниципальными организациями правил аккредитации при них журналистов, о признании незаконными решений об отказе в аккредитации журналистов, о лишении аккредитации или о нарушении прав аккредитованного журналиста необходимо иметь в виду следующее.

В силу положений части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации не могут быть признаны законными ограничения прав и свобод человека и гражданина (в том числе свободы слова), установленные не федеральным законом, а иными нормативными правовыми актами.

В правилах аккредитации, установленных органами государственной власти, иными государственными органами, органами местного самоуправления, государственными и муниципальными организациями, не могут быть предусмотрены иные по сравнению с федеральными законами способы ограничения прав и свобод аккредитованных журналистов (например, в виде приостановления аккредитации журналистов) и условия для их применения, а также не могут быть установлены дополнительные, по отношению к статье 48 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», основания для отказа в аккредитации журналистов или для лишения журналистов аккредитации. При этом следует учитывать, что в случае прекращения деятельности средства массовой информации аккредитация журналиста также прекращается, поскольку в силу части 1 названной статьи право на аккредитацию журналистов напрямую зависит от того, осуществляет ли деятельность редакция средства массовой информации.

В целях исполнения предусмотренной частью 3 статьи 48 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» обязанности по предварительному извещению журналистов о заседаниях, совещаниях и других мероприятиях аккредитующие органы, организации, общественные объединения должны располагать определенными сведениями персонального характера в отношении каждого из аккредитованных журналистов (в частности, сведениями об адресе, о номерах телефонов). С учетом этого положения правил аккредитации журналистов, которые обязывают предоставить необходимые для извещения сведения, согласуются с положениями Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», в силу которых аккредитация журналиста возможна только на основании его волеизъявления, в связи с чем предполагается и согласие журналиста на передачу редакцией определенных сведений о нем.

22. Согласно положениям статьи 35 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» к обязательным относятся сообщения, которые редакция средства массовой информации обязана опубликовать в силу закона или указания суда.

Исходя из части первой названной статьи редакция средства массовой информации обязана опубликовать вступившее в законную силу судебное решение, если в нем содержится требование об опубликовании именно в данном средстве массовой информации.

К случаям, когда редакции средств массовой информации, указанных в части 2 статьи 35 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», обязаны опубликовать материалы согласно законодательству Российской Федерации, относятся, в частности, следующие. На обязательное опубликование материалов в средствах массовой информации, учредителями которых являются федеральные органы государственной власти, указывается в Федеральных законах «О политических партиях» (абзац второй пункта 1 статьи 14), «О техническом регулировании» (абзац второй пункта 9 статьи 9). Обязанность предоставлять эфирное время, печатную площадь для проведения предвыборной агитации, агитации по вопросам референдума возлагается на государственные и (или) муниципальные организации телерадиовещания, государственные и (или) муниципальные периодические печатные издания, которые включены в перечень, названный в пункте 7 статьи 47 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», на негосударственные организации телерадиовещания, указанные в пункте 8 статьи 51 этого Федерального закона.

При применении части 3 статьи 35 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» необходимо учитывать вступление в силу Федерального закона «О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами», который регулирует отношения, связанные с освещением деятельности парламентских партий государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами, то есть с размещением информации о деятельности парламентских партий, их органов, структурных подразделений, а также лиц и фракций политических партий, указанных в пунктах 2–6 части 2 статьи 4 этого Закона.

В силу положений Федеральных конституционных законов «О чрезвычайном положении» (пункт «з» части 2 статьи 18, статья 23) и «О военном положении» (подпункт 4 пункта 1 статьи 14, подпункт 4 пункта 1 статьи 15) через средства массовой информации передается информация о введении чрезвычайного положения, о порядке выполнения отдельных мер, применяемых в условиях чрезвычайного или военного положения. Поскольку в названных Законах отсутствует указание о том, на какие средства массовой информации возлагается эта обязанность, информация подлежит опубликованию в том средстве массовой информации, в которое адресовано соответствующее требование со стороны Президента Российской Федерации, коменданта территории, на которой введено чрезвычайное положение, федерального органа исполнительной власти в пределах его компетенции в области обеспечения режима военного положения.

23. Разрешая вопрос о наличии оснований для освобождения от ответственности редакции, главного редактора, журналиста за распространение сведений, ущемляющих права и законные интересы граждан либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста, необходимо иметь в виду, что в статье 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» предусмотрен исчерпывающий перечень обстоятельств, которые освобождают редакцию, главного редактора, журналиста от обязанности проверять достоверность сооб-щаемой ими информации и, следовательно, от ответственности за распространение сведений. К распространению сведений средством массовой информации не относится случай ознакомления главного редактора и иных работников редакции с этими материалами до выпуска в свет (в эфир) продукции средства массовой информации.

В силу пункта 2 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» редакция, главный редактор, журналист освобождаются от ответственности в случае, если сведения получены ими от информационных агентств. Частью 3 статьи 23 указанного Закона предусмотрено, что при распространении сообщений и материалов информационного агентства другим средством массовой информации ссылка на информационное агентство обязательна. Редакция, главный редактор, журналист могут быть освобождены от ответственности на основании пункта 2 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» также в случае, если докажут, что ими распространены сведения, полученные от информационных агентств.

При применении пункта 3 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» судам необходимо учитывать, что сведения, содержащиеся в интервью должностных лиц органов государственной власти и местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, учреждений, предприятий, органов общественных объединений, официальных представителей их пресс-служб, представляют собой ответ на запрос информации.

Применяя пункт 4 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», следует выяснять, имеет ли должностное лицо полномочия на выступление от имени представляемого им органа, организации, общественного объединения, и можно ли данное выступление признать официальным с учетом времени, места и темы выступления. К официальным, например, следует относить выступления должностного лица на заранее запланированном заседании, проведенном с участием журналистов в специально выделенном помещении в здании соответствующего органа, организации, общественного объединения и в соответствии с утвержденной повесткой дня. Если судом будет установлено, что должностное лицо не было уполномочено на официальное выступление и выражало лишь свою собственную точку зрения (о чем было известно редакции средства массовой информации, главному редактору, журналисту), то редакция средства массовой информации, главный редактор, журналист не могут быть освобождены от ответственности на основании пункта 4 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» за дословное воспроизведение такого выступления.

Дословное воспроизведение выступлений, сообщений, материалов и их фрагментов (пункты 4 и 6 части 1, часть 2 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации») предполагает такое цитирование, при котором не изменяется смысл высказываний, сообщений, материалов, их фрагментов и слова автора передаются без искажения. При этом необходимо иметь в виду, что в ряде случаев противоречащие контексту, но совершенно точно процитированные фрагменты выступлений, сообщений, материалов могут иметь смысл, прямо противоположный тому, который придавался им в выступлении, сообщении, материале. Если при воспроизведении выступлений, сообщений, материалов и их фрагментов в средстве массовой информации в них были внесены какие-либо изменения и комментарии, искажающие смысл высказываний, то редакция средства массовой информации, главный редактор, журналист не могут быть освобождены от ответственности на основании пунктов 4 и 6 части 1 статьи 57 названного Закона. Бремя доказывания факта дословности воспроизведения выступления, сообщения, материала или их фрагментов в силу части 1 статьи 56 ГПК РФ лежит на редакции средства массовой информации, главном редакторе, журналисте, которые ссылаются на это обстоятельство. Доказательствами точности воспроизведения в данном случае могут служить аудиозапись, письменные доказательства (в том числе факсимильное сообщение), свидетельские показания и другие средства доказывания, которые подлежат оценке в соответствии со статьей 67 ГПК РФ.

Если на сайте в сети Интернет, зарегистрированном в качестве средства массовой информации, комментарии читателей размещаются без предварительного редактирования (например, на форуме читателей материалов такого сайта), то в отношении содержания этих комментариев следует применять правила, установленные в части 2 статьи 24 и пункте 5 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» для авторских произведений, идущих в эфир без предварительной записи. В случае поступления обращения уполномоченного государственного органа, установившего, что размещенные комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации, редакция указанного средства массовой информации вправе удалить их с сайта либо отредактировать, руководствуясь положениями статьи 42 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Если комментарии, представляющие собой злоупотребление свободой массовой информации, и после этого остаются доступными для пользователей данного сайта в сети Интернет, то правила пункта 5 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» не применяются. С учетом этого при рассмотрении вопроса о допустимости привлечения редакции к ответственности судам следует выяснять, выдвигались ли уполномоченным государственным органом требования об удалении сведений с форума, а также было ли произведено удаление либо редактирование сведений, в связи с распространением которых перед судом поставлен вопрос о привлечении редакции к ответственности.

Применяя пункт 6 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», необходимо учитывать, что под другим средством массовой информации в этой норме понимается не только средство массовой информации, зарегистрированное в Российской Федерации, но и в силу положений частей 2 и 3 статьи 402 ГПК РФ иностранное средство массовой информации, если организация-ответчик, орган ее управления, филиал или представительство находятся на территории Российской Федерации, либо если гражданин-ответчик имеет место жительства в Российской Федерации, либо если ответчик имеет имущество, находящееся на территории Российской Федерации, либо если по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации истец имеет место жительства в Российской Федерации.

24. Разрешая требования о признании незаконным отказа в помещении ответа (комментария, реплики) в средстве массовой информации, необходимо иметь в виду следующее.

Исходя из положений пунктов 3 и 7 статьи 152 ГК РФ и статьи 46 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» по делам, не связанным с защитой чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц, право на ответ в средстве массовой информации предоставляется гражданину или организации, в отношении которых распространены сведения, не только в случае, когда распространенные этим средством массовой информации сведения (в том числе соответствующие действительности) ущемляют права и законные интересы гражданина, но и при распространении не соответствующих действительности сведений.

Сведения, которые содержат лишь отдельные неточности (например, описки), могут признаваться не соответствующими действительности только при условии, что эти неточности привели к утверждению о фактах, событиях, которые не имели места в тот период времени, к которому относятся распространенные сведения.

Если в средстве массовой информации допущено неполное или одностороннее предоставление информации, которое ведет к искажению восприятия реально произошедшего события, факта или последовательности событий, и такое опубликование нарушает права, свободы или охраняемые законом интересы гражданина или организации, то указанные лица имеют право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации в порядке, предусмотренном статьей 46 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации».

25. Пунктом 5 части 1 статьи 49 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» предусмотрен запрет на распространение в средствах массовой информации сведений о личной жизни граждан, если от них самих или от их законных представителей не было получено на то согласие, за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов. Пункт 2 части 1 статьи 50 названного Закона допускает распространение сообщений и материалов, подготовленных с использованием скрытой аудио– и видеозаписи, кино– и фотосъемки, если это необходимо для защиты общественных интересов и приняты меры против возможной идентификации посторонних лиц.

Статья 152.1 ГК РФ указывает, что обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускаются только с согласия этого гражданина. Такого согласия не требуется, в частности, когда использование изображения осуществляется в государственных, общественных или иных публичных интересах.

К общественным интересам следует относить не любой интерес, проявляемый аудиторией, а, например, потребность общества в обнаружении и раскрытии угрозы демократическому правовому государству и гражданскому обществу, общественной безопасности, окружающей среде.

Судам необходимо проводить разграничение между сообщением о фактах (даже весьма спорных), способным оказать положительное влияние на обсуждение в обществе вопросов, касающихся, например, исполнения своих функций должностными лицами и общественными деятелями, и сообщением подробностей частной жизни лица, не занимающегося какой-либо публичной деятельностью. В то время как в первом случае средства массовой информации выполняют общественный долг в деле информирования граждан по вопросам, представляющим общественный интерес, во втором случае такой роли они не играют.

26. Если при рассмотрении дела одной из сторон ставится вопрос о раскрытии источника информации, послужившей основой для публикации в средстве массовой информации, то суду необходимо руководствоваться частью 2 статьи 41 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», согласно которой редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом. Таким образом, персональные данные лица, предоставившего редакции сведения с условием неразглашения его имени, составляют специально охраняемую федеральным законом тайну. Суд на любой стадии судебного производства по делу вправе потребовать от соответствующей редакции предоставить сведения об источнике информации, если исчерпаны все иные возможности для установления обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, и общественный интерес в раскрытии источника информации явно перевешивает общественный интерес в сохранении его тайны. Требование о раскрытии источника информации может направить редакции суд в связи с находящимся в его производстве делом.

27. Злоупотребление свободой массовой информации (статья 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации») влечет, в том числе вынесение уполномоченным органом или должностным лицом предупреждения в отношении учредителя (соучредителей) средства массовой информации, его редакции (главного редактора), а также прекращение судом деятельности средства массовой информации (статья 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статьи 8 и 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»).

Учитывая, что предупреждения, вынесенные органом государственной власти или должностным лицом, содержат властное волеизъявление, порождающее правовые последствия для учредителя (соучредителей) средства массовой информации и (или) его редакции (главного редактора), дела об оспаривании таких предупреждений подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном главами 23 и 25 ГПК РФ.

Проверяя полномочия лиц, вынесших оспариваемое предупреждение, судам необходимо иметь в виду, что за нарушение требований статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» предупреждения вправе выносить регистрирующий орган (статья 16 этого Закона), а за нарушение требований Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» – не только регистрирующий орган, но и федеральный орган исполнительной власти в сфере печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, Генеральный прокурор Российской Федерации или подчиненный ему соответствующий прокурор (статья 8 названного Федерального закона). При разрешении вопроса о том, на какой федеральный орган исполнительной власти возложено выполнение вышеуказанных функций, необходимо учитывать положения нормативных правовых актов, определяющих структуру федеральных органов исполнительной власти и их полномочия.

28. При разрешении дел, касающихся злоупотребления свободой массовой информации, положения статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» необходимо применять в совокупности с иными федеральными законами, регулирующими определенные общественные отношения: «О противодействии терроризму», «О противодействии экстремистской деятель-ности», «О наркотических средствах и психотропных веществах» и другими.

Согласно части 1 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» недопустимо использование средств массовой информации, в частности, для совершения уголовно наказуемых деяний. Поскольку правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом (часть 1 статьи 8 УПК РФ), то вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу.

Выясняя вопрос о том, имеет ли место злоупотребление свободой массовой информации, суду следует учитывать не только использованные в статье, теле– или радиопрограмме слова и выражения (формулировки), но и контекст, в котором они были сделаны (в частности, каковы цель, жанр и стиль статьи, программы либо их соответствующей части, можно ли расценивать их как выражение мнения в сфере политических дискуссий или как привлечение внимания к обсуждению общественно значимых вопросов, основаны ли статья, программа или материал на интервью, и каково отношение интервьюера и (или) представителей редакции средства массовой информации к высказанным мнениям, суждениям, утверждениям), а также учитывать общественно-политическую обстановку в стране в целом или в отдельной ее части (в зависимости от региона распространения данного средства массовой информации).

Судам необходимо иметь в виду, что в соответствии со статьей 5 Декларации о свободе политической дискуссии в средствах массовой информации юмористический и сатирический жанр, защищаемый статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, допускает большую степень преувеличения и даже провокации при условии, что общество не вводится в заблуждение относительно фактической стороны дела.

Судам следует учитывать особенности телевидения и радиовещания, которые ограничивают возможности журналистов и редакторов по исправлению, уточнению, толкованию или комментированию утверждений, сделанных участниками передач в прямом эфире.

29. По смыслу Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» приостановление деятельности средства массовой информации представляет собой временный запрет на производство и выпуск средства массовой информации, на изготовление и (или) распространение продукции средства массовой информации.

Приостановление деятельности средства массовой информации возможно по решению учредителя (соучредителей) средства массовой информации (в случаях и в порядке, которые прямо предусмотрены уставом редакции или договором, заключенным между учредителем и редакцией либо главным редактором), на основании определения суда, принятого по заявлению об обеспечении иска о прекращении деятельности средства массовой информации (статья 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», часть 3 статьи 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»), на основании решения суда (статья 16.1 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).

30. Вопрос о применении мер по обеспечению иска по гражданским делам, касающимся средств массовой информации, разрешается по правилам, установленным главой 13 ГПК РФ.

Часть 1 статьи 140 ГПК РФ содержит примерный перечень мер по обеспечению иска и предусматривает право судьи или суда в необходимых случаях принять иные меры по обеспечению иска, которые отвечают целям, указанным в статье 139 этого Кодекса.

Приостановление деятельности средства массовой информации является исключительной мерой по обеспечению иска и может применяться только по делам о прекращении деятельности средства массовой информации, поскольку по таким делам эта мера соответствует названным в статье 139 ГПК РФ целям и прямо предусмотрена частью 5 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и частью 3 статьи 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности».

По иным гражданским делам, касающимся деятельности средств массовой информации, в качестве мер по обеспечению иска не могут применяться приостановление деятельности средства массовой информации, а также запрет для средства массовой информации подготавливать и распространять новые материалы по определенной теме, поскольку по таким делам указанные меры не будут отвечать целям, названным в статье 139 ГПК РФ, и не будут являться необходимыми для обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Для выполнения установленных частью 3 статьи 140 ГПК РФ требований о соразмерности мер по обеспечению иска необходимо принимать во внимание характер допущенных нарушений (в частности, относятся ли они к случаям злоупотребления свободой массовой информации или являются иными нарушениями законодательства о средствах массовой информации), а также оценивать негативные последствия для свободы массовой информации, которые может повлечь применение таких мер.

31. В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 26 ГПК РФ дела о прекращении деятельности средств массовой информации, распространяемых преимущественно на территории одного субъекта Российской Федерации, подсудны верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области и суду автономного округа.

Если средство массовой информации распространяется на территории двух и более субъектов Российской Федерации, дело о прекращении деятельности этого средства массовой информации подлежит рассмотрению тем судом (из числа указанных в статье 26 ГПК РФ), юрисдикция которого распространяется на территорию преимущественного распространения средства массовой информации.

Если фактическая территория распространения средства массовой информации не совпадает с территорией, указанной в регистрационных данных, подсудность дел о прекращении деятельности этого средства массовой информации следует определять, исходя из регистрационных данных средства массовой информации, поскольку изменение территории распространения средства массовой информации по отношению к указанной при регистрации допустимо лишь при условии перерегистрации средства массовой информации (пункт 6 части 1 статьи 10 и часть 1 статьи 11 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации»).

32. В силу положений Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» прекращение деятельности средства массовой информации представляет собой запрет на производство и выпуск средства массовой информации, а также на изготовление продукции средства массовой информации и ее распространение.

При разрешении дел о прекращении деятельности средства массовой информации необходимо иметь в виду, что эта мера ответственности может применяться только в порядке и по основаниям, предусмотренным федеральными законами, в частности статьей 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», статьями 8 и 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности».

По делам о прекращении деятельности средства массовой информации суд не вправе утвердить мировое соглашение, поскольку по таким делам проверяется законность деятельности редакции средства массовой информации и на решение этого вопроса не могут повлиять те или иные договоренности между обратившимся в суд органом (должностным лицом) и учредителем (соучредителями) средства массовой информации или его редакцией.

33. При рассмотрении дел о прекращении деятельности средств массовой информации следует учитывать, что с заявлением о прекращении деятельности средства массовой информации в суд вправе обратиться регистрирующий орган, а в случае подачи заявления о прекращении деятельности по основаниям, установленным Федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности», – также и федеральный орган исполнительной власти в сфере печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, Генеральный прокурор Российской Федерации или подчиненный ему соответствующий прокурор (часть 1 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», часть 2 статьи 11 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»).

При разрешении вопроса о том, на какие органы возложено выполнение вышеуказанных функций, необходимо учитывать положения нормативных правовых актов, определяющих структуру федеральных органов исполнительной власти и их полномочия.

34. Судам необходимо иметь в виду различия в основаниях для прекращения деятельности средства массовой информации, предусмотренных частью 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и частью 3 статьи 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности».

Согласно части 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» во внимание принимаются только те допущенные редакцией средства массовой информации нарушения требований статьи 4 этого Закона, по поводу которых регистрирующим органом выносились письменные предупреждения учредителю и (или) редакции (главному редактору).

Положения части 3 статьи 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» не требуют вынесения предупреждения в отношении новых фактов, свидетельствующих о наличии признаков экстремизма в деятельности средства массовой информации и послуживших поводом для обращения уполномоченного органа (должностного лица) в суд. Из положений указанной нормы Федерального закона также следует, что не могут признаваться новым фактом те нарушения, которые выявлены после вынесенного предупреждения, но допущены в материалах, распространенных ранее этого предупреждения.

35. Обратить внимание судов на имеющиеся в части 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и части 3 статьи 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» различия в исчислении периода, в течение которого могут учитываться допущенные при распространении массовой информации нарушения законодательства и вынесенные в связи с этим предупреждения.

В силу части 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» деятельность средства массовой информации может быть прекращена в случае, когда неоднократные нарушения, по поводу которых регистрирующим органом делались письменные предупреждения учредителю и (или) редакции (главному редактору), были совершены в течение двенадцати месяцев, предшествующих обращению в суд.

Согласно части 3 статьи 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» деятельность средства массовой информации может быть прекращена в случае, когда в течение двенадцати месяцев со дня вынесения предупреждения выявлены новые факты, свидетельствующие о наличии в деятельности этого средства массовой информации признаков экстремизма.

36. При рассмотрении и разрешении дел о прекращении деятельности средства массовой информации по основаниям, указанным в части 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и части 3 статьи 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», не могут учитываться предупреждения, признанные судом незаконными.

Суд вправе разрешить требования о прекращении деятельности средства массовой информации, дав оценку правомерности вынесенного предупреждения.

Председатель Верховного Суда Российской Федерации

В.М. ЛЕБЕДЕВ

Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации

В.В. ДОРОШКО

Content

Юрий Мухин
НЕсвобода слова. Как нам затыкают рот

Предисловие

Глава 1 На что журналисту рассчитывать

Расчет на гаранта Конституции

Защита в судах России

Защита в профессиональных союзах

Глава 2 Пользоваться их оружием

О журналистах России

Для ленивых и не способных понять сложные тексты

Свобода слова и пропаганда с агитацией

Этапы уничтожения свободы слова

Свобода слова в СССР

Основы конституционного строя

Опора на Конституцию

И фашисты боятся

Отказ Верховного Суда защищать журналистов

Верховный Суд и цензура

О правомерности предупреждений СМИ

А вступивший в законную силу приговор у вас есть?

Об экстремизме как таковом

Не экстремизм, а уголовное преступление!

Глава 3 Как действовать

Где преступления?

Вынесение предупреждений СМИ

Еще раз о пресловутом законе

Подковерная борьба судов?

Что полезно

Произвол государства и реакция журналистов

«Мульки» Роскомнадзора

Что делать

Советский суд

Реальный суд

«Молодогвардейцам» о грустном

Есть смысл!

Глава 4 От чего защищает свобода слова

Чего они засуетились?

Фашизм с разных сторон

Партии вождей

Либерализм – отец и мать фашизма

Численность партий изнутри

Оценки иностранного резидента

Зачем «русские фашисты» нужны Кремлю

Для «вольнодумцев» из холуев

Глава 5 Созидатели народного идиотизма

О свободе слова

Шантажисты

Расследователи

О «быдляке»

Принципы

Результаты

Что же в итоге?

Послесловие

Приложение Пленум Верховного Суда Российской Федерации