ИГОРЬ ШЕНГАЛЬЦ

ЦЕНА ВЕРНОСТИ

Глава первая Поселок Безнадега

Очнулся Джек от холода — нестерпимого, пробирающего до костей. То была не прохлада летней ночи, когда и обычного стеганого одеяла хватало, чтобы спокойно почивать на сырой земле, а наутро даже не кашлять. Эта стужа сводила с ума, леденила суставы, заставляла судорожно сжимать челюсти и мечтать о чашке горячего чая.

Он с трудом разлепил заиндевевшие ресницы, поднялся на ноги и только тогда смог оглядеться. Вокруг — снег, очень много снега! Глубокие сугробы повсюду, куда ни кинь взор. Сугробы, деревья и голые кусты — вот и все, что парень смог разглядеть.

«Лес, зима, поляна», — сделал вывод Джек. Куда же его занесло на этот раз?

Принцесса! Она ведь должна была отправиться следом за ним!

С огромными усилиями он выбрался из своего сугроба и тут же вновь провалился по пояс. Где же принцесса?..

— Ваше высочество! — от холода голос Джека прозвучал неестественно, как скрипящая на ветру калитка. — Я здесь!

Никто не отозвался на его зов, ни один кустик не шелохнулся. Неужели она под снегом и просто не может ответить? Что же делать? Как ее отыскать?

Его взгляд скользнул обратно, на тот сугроб, из которого только что с таким трудом удалось выбраться. В нем, точнехонько в центре, виднелся ровный круг — как раз такой, чтобы там поместился Джек. Но тело парня не смогло бы растопить снег, а это значит, что при перемещении высвобождалась некая сила, которая и помогла Джеку не пропасть окончательно. Вывод прост: надо искать нечто подобное — там-то и найдется Дарина!

Мальчик с трудом побрел вперед, зыбко ежась на ветру. В прошлый раз, при перемещении в мир девочки Оли, он и его друзья оказались рядом друг с другом. Поэтому, если принцип действия сундука не изменился, не стоило далеко уходить от точки переноса. Нужно лишь взобраться повыше и осмотреться. Но это оказалось проще сказать, чем сделать. Попытавшись сделать шаг, парень провалился по пояс.

Дерево! Нужно забраться на какое-нибудь и сверху осмотреть полянку: наверняка принцесса тут же отыщется. Возможно, она нуждается в помощи!

Эта мысль придала Джеку сил. Он упорно пробивался вперед и вскоре выбрался на край поляны. И здесь его постигло новое разочарование. Окружавшие его деревья, как выяснилось, были такими толстыми, что он не смог бы обхватить ствол, и даже самые нижние ветви слишком высоко вздымались над его головой. Да и кусты мешали, не давая пройти, цеплялись за одежду колючками и оставляли на руках глубокие царапины.

Наконец паренек приметил небольшое деревце — в самый раз! Руки дрожали от холода, пальцы едва слушались, но Джек упорно лез вверх. И, наконец, забрался достаточно высоко, чтобы осмотреться вокруг.

Ни единого следа принцессы! Свой сугроб он приметил сразу — ровный круг по центру и колея. Ее еще не успело замести: ветер стих.

Значит — Джек не побоялся посмотреть горькой правде в лицо, — Дарина по каким-то неведомым причинам не смогла последовать за ним. Он переместился один, Крис погиб, а принцесса, скорее всего, в руках врагов. И отныне он может рассчитывать лишь на свои силы.

Джек заплакал бы от бессилия, но побоялся, что слезы замерзнут на пронизывающем до костей ветру.

Итак, он один, неизвестно где, вокруг зима, лютый мороз. Такой, какого никогда не было на его памяти в родной деревне. Со всех сторон глухой лес, и выбраться из него, не зная местности, невозможно. Одежды у него чуть, а значит, он замерзнет насмерть и останется навсегда под одним из кустов, если только звери не сожрут раньше.

Эх, сундук! Ну почему ж ты не забросил в более теплые края, где был бы хоть какой-то шанс на спасение?..

С дерева нужно слезать. Пальцы слабели.

Он полез вниз, опасаясь, что если вдруг сорвется, то уже не встанет.

Джек заметил вдруг краем глаза столбы дыма где-то вдали, но тут заледеневшие руки не выдержали, пальцы разжались, и парень полетел с дерева.

Ему сильно повезло: глубокий снег смягчил удар. Джек поспешно поднялся и побрел в ту сторону, где приметил дым. Вероятность, что там он встретит местных обитателей, была высока, но он не исключал и того, что дым образовался по естественным причинам.

Тогда конец…

Парень шел и шел сквозь зимний лес, едва передвигая ноги, увязая в сугробах, но выбираясь из них вновь и вновь, и шагал дальше.

Сколько продолжалось его путешествие, он не смог бы сказать. Джек потерял всякое представление о времени, осталась лишь цель, до которой обязательно нужно было добраться.

Он не знал, верно ли идет. Те дымовые столбы он заметил лишь мельком, а повторить свой подвиг и вновь залезть на дерево он уже не сумел бы. Оставалось лишь надеяться, что инстинкт не подведет и выведет к жилью…

И за все это время Джек так никого и не встретил: не услышал пения птиц, не заметил следов зверей. Мертвый лес вокруг, словно никого здесь нет и быть не может. А вдруг это загробный мир, которым пугали священники? Но какие грехи могли привести сюда? Справедливо ли подобное наказание?

Джек споткнулся о корень, притаившийся под снегом, и упал. Судорожно хватая воздух обмороженными легкими, глухо закашлялся. Встать не получилось.

— Помогите!

Вместо крика изо рта вылетел едва слышный стон.

Никто не поможет, никто не услышит его.

Встать! Нужно попытаться подняться на ноги и идти, только в этом спасение. Без движения он замерзнет через несколько минут. Ну, давай же, сделай усилие! Он умолял свое тело, такое послушное прежде и столь чужое сейчас. Бесполезно…

Джек закрыл глаза и приготовился умереть.

— Ба! А это еще что такое? Неужели новенький?

Парню показалось, что он слышит чей-то голос, но такого просто не могло быть в этом мертвом, безжизненном лесу. Что-то темное склонилось над ним, разглядеть подробнее Джек уже не мог. Да это же морок! Он знал, что подобные существа часто являются людям перед гибелью.

— Сгинь! — прошептал парень.

— Сгинуть? Не дождешься! — ответил настырный морок. — А ну-ка!..

Джек почувствовал, что его поднимают на ноги. Но сил стоять уже не было, и он чуть не свалился обратно в снег.

— Э, нет, так не пойдет, приятель! Помереть тут решил, пасть смертью храбрых? Только не при мне!

Морок никак не отставал. Он неожиданно поднял Джека еще выше, так, что ноги оторвались от земли, и забросил себе на плечо. Морок оказался высоким и крепким. Впрочем, только такие и должны служить в мертвом царстве!

— Не бойся, дотащу, тут недалеко, ты почти и сам дошел…

Слова уже не достигали сознания. Джек внезапно понял, что уже не мерзнет. Тепло и уютно стало в лесу, захотелось немного вздремнуть.

— Не спать!

Подлый морок остановился, развернул Джека и залепил ему изрядную оплеуху. Голова парня дернулась, но сил ответить он в себе не обнаружил, зато сразу проснулся. А морок опять забросил его на плечо и продолжил свой путь.

Он упорно тащил и тащил Джека куда-то, изредка ругаясь. Внезапно Джек заинтересовался. Он видел лишь спину морока и его ноги. Вот ноги-то и показались крайне примечательными. К ним были приделаны широкие, плоские дощечки, на которых морок плавно и быстро скользил по снегу, нисколько не проваливаясь вглубь.

Да это же снегоступы, наподобие тех, что использовали деревенские охотники, если зима выдавалась снежной! Джек и сам как-то раз попытался соорудить себе подобные, но опыта не хватило, и его изделие сломалось при первой же попытке прокатиться.

А морок знай себе легко скользил вперед, нисколько не тяготясь грузом на своей широкой спине.

— Держись, приятель, — подбодрил он Джека. — Мы уже почти на месте!

Джек держался. Сбежать от жителя мертвого царства он все равно не мог, оставалось только надеяться, что при таком холоде у морока не окажется жуткой раскаленной сковороды, на которой все мороки жарят грешников. Хотя, с другой стороны, такая сковородка пришлась бы сейчас весьма кстати…

— Вот мы и прибыли, — заявил похититель через некоторое время. — Сейчас тебя согреем!

Рядом проплыл частокол, затем несколько строений. Джек не успел рассмотреть их внимательно. Морок внезапно остановился.

Джек вновь почувствовал, что его переворачивают и куда-то несут. Скрипнула дверь и тут же пахнуло теплом.

— Эй, благородный дон! Принимайте новенького! Едва жив…

Рядом раздался еще чей-то голос, сильные руки ловко раздели Джека, и через минуту все его тело стали растирать и мять, но он ничего не чувствовал.

— Совсем окоченел, как бы обморожения не случилось…

Джеку приоткрыли рот и влили изрядную порцию питья. Он глотнул и тут же зашелся кашлем: напиток кипятком ошпарил горло и желудок.

— Это бренди, в самый раз для тебя! Пей!

Несмотря на неприятные ощущения, Джек почувствовал, что ему становится теплее. Он глотнул еще обжигающего зелья, потом еще.

С каждой минутой становилось все теплее, но заныло все тело, как будто в него вонзили целую тысячу иголок. Джек заорал от резкой боли.

— Терпи, это нормально! Скоро станет хорошо! — подбодрил морок, чей голос он уже хорошо запомнил.

Морок не обманул, через несколько минут боль прошла и накатило полное расслабление. Сильно захотелось спать.

— Не бойся, отдыхай, здесь ты в безопасности! — угадал его желание вездесущий похититель. — Ты под нашей защитой, крафтеры тебя не получат. Лишь бы не заболел, с лекарствами у нас напряженка, особенно с жаропонижающим.

Джек хотел было спросить, кто такие эти самые «крафтеры», а еще ему было крайне любопытно, когда его начнут жарить на сковороде, но уснул, едва приоткрыв рот.

*****

Спал он долго. А когда наконец пробудился, то почувствовал себя полностью отдохнувшим и совершенно здоровым.

И тут же вспомнил все: замок лорда Бейзила, подслушанный разговор, смерть оруженосца, жуткий холод, мертвый лес и загадочного морока.

Джек лежал на удобной постели, укрытый с ног до головы теплыми шкурами. Свет пробивался сквозь узкие окна, больше смахивающие на бойницы. Рядом никого не было.

Он потянулся и сладко зевнул, но тут же нахмурился. Крис! Верный друг! Ты пожертвовал собой, дав госпоже возможность уйти. И все зря… Что-то, видно, помешало Дарине, знать бы только, что?.. Она осталась в руках предателей. Лорд Бейзил — каков негодяй! Так ловко поднять на уши весь континент, развязать несколько войн, привлечь на свою сторону пиратов и даже чудовищ! И как только это ему удалось?

А принц Калеб? Как искусно он втерся к Дарине в доверие! Даже Джеку он нравился, и лишь Крис что-то подозревал, но его никто не слушал. И вот друг мертв, принцесса в плену, а сам Джек неизвестно где…

— Проснулся? Завтрак на столе, твоя одежда уже высохла, я ее на стул сложил, — в комнату заглянул давешний морок, на поверку оказавшийся худощавым мужчиной лет сорока на вид, с едва начавшей проступать сединой на висках и твердым взглядом серых глаз.

— Где я?

— Ты в нашем доме. Дом на острове. А вот где находится сам остров — понятия не имею. Кстати, меня зовут Виктор. А тебя?

— Джек. Мне нужно домой, обратно. Туда, откуда я пришел.

— Друг мой, поверь, все, кто здесь обитает, желают того же самого. Но скажу сразу — это невозможно. Одевайся! Все разговоры после.

Он вышел, а Джек поспешно последовал совету и как можно скорее оделся. Остров! Вот ведь не повезло!

Из соседней комнаты доносились аппетитные запахи. Парень вошел в помещение и поклонился присутствующим.

В комнате за широким столом сидели трое — Виктор, седой аристократ в некогда богатом камзоле, расшитом серебром и каменьями, и высокий, широкоплечий здоровяк с абсолютно лысым черепом и крупным носом, больше похожим на орлиный клюв.

Вся компания с удовольствием ела из глубокого котелка ароматную кашу с мясом. Виктор, приметив Джека, призывно махнул рукой.

— Присоединяйся, пока не остыло. Вот тебе ложка. Стесняться не нужно, все свои!

Джек, несмотря на скованность и неопределенность своего положения, дважды просить себя не заставил. Остров — островом, но кушать хотелось дико!

Каша была что надо! В меру рассыпчатая, душистая, сдобренная маслом. Мяса в ней оказалось немного, лишь для вкуса, но Джек обрадовался и этому. Дома он редко едал мясо, лишь по большим праздникам… да еще когда у отца случались удачные заказы. А в последнее время, путешествуя с принцессой, настолько им пресытился, что такая вот простая каша пришлась в самый раз.

— Жрет отменно! — похвалил лысый. — Значит, не заболел, а вы, дон Карло, боялись… Пацаны — они народ крепкий!

— Должен признать, что ваше наблюдение верно, уважаемый сэр Носорог. Молодой человек с удовольствием завтракает, что развенчивает самые худшие мои опасения. Как мне напомнил вчера сэр Виктор, препаратов почти не осталось, и, случись несчастье, помочь мы ничем не сумели бы. Так что все только к лучшему!..

— Да, пилюли кончились — дело дрянь.

— Его зовут Джек, — представил парня Виктор.

Тот вскочил на ноги, чуть не подавившись кашей, и глубоко поклонился.

— Кушайте-кушайте, молодой человек. Мое имя, как вы уже могли услышать, дон Карло, граф Кушанский, барон Шеронский, виконт Нерербуржский. Но вы можете звать меня по-простому — дон Карло.

Джек, привыкший за последнее время к именам знати, нисколько не удивился. Он еще раз учтиво поклонился и перевел взгляд на лысого.

Тот ухмыльнулся с самым разбойничьим видом и заявил:

— А парень-то не так прост, как кажется на первый взгляд. Не испугался титулов, значит, крутился в определенных сферах. А меня зови просто — Носорог. Уловил?

Джек кивнул. Носорог так Носорог. Не удивительно, учитывая феноменальные размеры его носа.

— Вот и молодец, жри дальше.

— Эх, сэр Носорог, — дон Карло недовольно покачал головой. — Когда же вы порадуете меня и начнете общаться более учтиво?

— Боюсь, никогда! — лысый расхохотался. — Поздно мне меняться. Да и не к чему. А крафтеры мой язык понимают лучше всего. С этим-то вы согласны?

— С этим согласен. Тут не поспоришь. Крафтеры — сами почти звери, и нормы приличия им чужды. Но ведь есть и сторонники Желтого!..

— Только их с каждым днем все меньше и меньше, — невесело парировал Носорог. — Если не крафтеры прикончат, то драконы утащат на ужин.

Тут уж Джек не выдержал.

— Драконы? — его глаза восторженно разгорелись. — Самые настоящие?

— Да уж не игрушечные, — усмехнулся Носорог. — Черт их дери…

— Но ведь… я слышал, что драконов не существует… что они исчезли много-много лет назад…

— Вот сюда они и отправились, как видно, — дон Карло грустно улыбнулся. — Драконы — это напасть, с которой мы не можем бороться, хотя и пытаемся всеми силами. Они охотятся редко, еще реже — на людей. Но спастись от них невозможно!..

— Надо же… драконы! — Джек все не мог поверить. — А можно на них взглянуть? Ну, хоть одним глазком?

— Упаси тебя от этого Создательница! — дон Карло был крайне серьезен. — Если увидишь дракона — беги, прячься, хоть в землю заройся, но молись, чтобы он тебя не приметил, иначе конец! Понял, юный Джек?

— Понял, — парень оставил драконов в покое и решился задать волнующий его вопрос. — А не могли бы вы сказать, куда же я все-таки попал? И как мне вернуться обратно?

— Для начала скажи, откуда ты? Как называется твоя страна?

— Керидат. Сам я из маленькой деревушки, которую мы зовем Смородиновая. Потому как смородины у нас каждый год урождается столько, что лишь собирать успевай!..

— Керидат… — прервал его дон Карло. — Как же, знаю! Получается, мы с тобой почти что земляки! Вот так новость…

— Правда? — обрадовался Джек.

— Истинная. Мои земли находятся в королевстве Данадан, что на самом юге материка.

— Я знаю, где это! Точнее, слышал, что такое королевство существует. Но оно далеко от нас, много недель пути. Я читал! Чтобы попасть к вам, нужно пересечь пустыню.

— Да, до нас добраться непросто, — согласился дон Карло. — Но некоторым все же удается это совершить, будь они неладны! Ты хотел знать, куда попал? Я расскажу. Ты на острове, с которого не выбраться. Остров этот находится не в нашем мире. Ты, наверное, не знаешь, но миров много. Каково их точное число — неизвестно. Знаю лишь, что не меньше тридцати. По крайней мере, здесь, на острове, компания из тридцати миров подобралась. И не все похожи на наш. Есть такие места, где человеку не выжить. Ну, да об этом после… Так вот, остров наш окружает безграничный океан. Может быть, остров — единственная суша в этом мире, точно не знает никто. Многие пытались покинуть это место. И способы выбирали самые различные: кто строил корабли, кто летучие машины, только вот все смельчаки до единого погибли, причем гибли страшно, мучительно. Мы только недавно выяснили, что со всех сторон, и даже сверху, остров окружает купол. Ты не увидишь его обычным зрением, купол этот магической природы. Кто приближается к нему на определенное расстояние — начинает стареть, и чем ближе подходит к куполу, тем быстрее стареет. А через несколько мгновений только ветер разносит прах смельчака по ветру… Кто создал сей купол, нам неведомо. Возможно, драконы, их магия всегда была одной из самых сильных, а может — они сами пленники здесь.

— Но ведь сюда как-то попадают? — Джек слушал старого дона, и ему становилось жутко от безнадежности, пронизывающей рассказ. — Может, так же и обратно можно выбраться?

— Самое скверное, что магия здесь отсутствует. По крайней мере, под тем куполом, что накрыл остров. Мы пытались, ничего не выходит. А все, кто попал сюда, сделали это непреднамеренно. Вот, к примеру, я бежал через сундук от одного страшного человека, в чем до сих пор раскаиваюсь. Нужно было принимать бой и драться до конца! Ведь я был силен, очень силен, хотя больше в теории, чем на практике… но тот человек был еще сильнее и хитрее. А сэр Виктор и сэр Носорог прибыли на остров с помощью одного крайне любопытного артефакта, который, впрочем, оказался здесь так же бесполезен, как и мои умения. Кстати, они совсем из другого мира!

— Я понял, вы с Земли, правда? — Джек и сам не знал, почему принял их за соотечественников девочки Оли, но что-то подсказывало ему, что он не ошибается.

Дон Карло опешил, Виктор расхохотался, а Носорог гулко вторил ему.

— Вот так новичок! Ну, удивил! Бедняга дон Карло! Вы-то ведь хотели потихоньку начать образовывать паренька, не правда ли? — едва выговорил Виктор, вытирая выступившие на глазах слезы. — Миров много, говорили вы, а парень с легкостью вычислил, кто мы такие! А что ты еще знаешь, а, Джек?

А Джек внимательно посмотрел на него и смело ответил:

— Вы — Виктор Савельев!

Тут пришел черед Виктора замолчать, широко распахнув глаза. Носорог настороженно уставился на Джека, буравя его взглядом.

— Откуда ты меня знаешь?

— Я увидел ваше кольцо — тот перстень, что вы носите на указательном пальце — с головой дракона. Я слышал об этом перстне от одного человека. Его зовут Хранитель. Он рассказал мне о вас.

— И что же он рассказал?

— Что ваше кольцо обладает многими возможностями. Что вас называют Игрок, потому что вы очень любите риск. Что вы пропали много лет назад…

— А ты популярен, командир, — Носорог повел широкими плечами. — А обо мне ничего этот твой Хранитель не говорил?

Джек молча покачал головой.

— Ну да, куда мне, я — фигура незначительная, не то, что шеф, — язвительно усмехнулся здоровяк. — Мы вместе с ним влипли в ту заварушку, еще бы чуток, и конец пришел бы обоим. Он-то особо не переживал, я только потом, уже после, понял, почему… На перстень надеялся, думал, вынесет… Впрочем, он и вынес. И даже меня сумел зацепить с собой, чему я, честное слово, рад. Вот только попали мы в место, на которое даже он не рассчитывал. А здесь его игрушка совершенно бесполезна. Так что застряли мы тут до конца дней своих, к счастью, они будут не слишком уж долгими…

— Угомонись, — оборвал его Виктор. — Завыл, как девка перед свадьбой. А ты, парень, садись-ка удобнее и рассказывай нам все с самого начала!

И Джеку ничего иного не оставалось, как повиноваться. Он говорил долго, стараясь не упустить ни одной подробности. Что-либо скрывать от этих людей он и не думал. Если все правда и с острова не выбраться, то он уже никогда не вернется домой, не обнимет отца, не пробежится по знакомому лугу, не вдохнет утреннюю свежесть полной грудью, а сгинет здесь, в забытом всеми богами месте, которого нет ни на одной карте.

Его перебивали, задавали множество вопросов, что-то постоянно уточняли, заставляли вспоминать разговоры, события, даже выражение лиц каждого из тех, с кем Джеку довелось общаться. Наконец, когда рассказ был окончен, Виктор подытожил:

— Да, парень, не знаю даже, повезло тебе или нет. Смерти ты избежал, но, возможно, участь твоя будет гораздо страшнее быстрой гибели. У нас тут нет секретов друг от друга. Уважаемый дон Карло, а не кажется ли вам, что наш Джек попал сюда косвенно благодаря вам?

— Кажется, сэр Виктор. Я и сам это понял.

— Как так? — Джек, в отличие от него, не понимал ничего.

— А вот так, мой юный друг. Сундук, через который ты совершил свое последнее путешествие, принадлежал мне. А хозяин Замка на Скале — лорд Бейзил, которого я знал под совсем иным именем, выкрал его из моих владений и чуть не убил меня самого. Это он — тот враг, от которого я едва успел бежать. Наши судьбы в чем-то схожи. Много лет назад он появился в моих землях, представившись собирателем историй и знатоком прошлого. У меня в замке обширная библиотека, и я, обрадовавшись, что нашел, наконец, родственную душу, пригласил его пожить у меня, позволив заниматься изысканиями сколь угодно долго. Я не знал тогда, что его интересует лишь сундук — только ради него он проделал столь далекий путь. Когда я понял, в чем дело, было уже слишком поздно. Моих слуг подкупили, я должен был умереть. Я пытался сопротивляться, ведь я всю жизнь занимался изучением магии и достаточно сильно преуспел. Но с ним совладать я не смог. Да, в наших землях магов всегда уважали. Я знал, что у вас, на севере, их много лет назад почти полностью истребили, но нас сия напасть не коснулась. Мы занимались волшебством так же свободно, как и раньше. Наших магов никто не уничтожал, но мы и не стремились прыгнуть выше головы. Мы были сильными теоретиками, но крайне редко практиковали, в чем я теперь искренне раскаиваюсь. В общем, история грустная. Мне ничего не удалось поделать с Бейзилом, силы оказались неравны, и я бежал. Я настроил сундук второпях, надеясь лишь попасть в спокойное, безопасное место. И попал сюда… А ты, Джек, последовал по моему пути. Как видно, после меня сундук не использовали, оставили до лучших времен. И ты переместился в то последнее место, на которое он был настроен. На наш остров. Надеюсь лишь, что проклятый Бейзил последует за тобой, и я смогу еще раз сразиться с ним…

— Вряд ли он настолько глуп, — возразил Виктор. — Как я понимаю, планы у этого вашего Бейзила весьма и весьма масштабные. Я ведь вчера вечером еще раз ходил на то место, где появился парень. Осмотрел там все внимательно. Джек, ты говорил, что твоя госпожа — принцесса Дарина — должна была переместиться вслед за тобой? Так вот, говорю откровенно, ее нет на острове. Что-то или кто-то помешало ей. Ты прыгнул один.

— Это все браслеты, — задумался дон Карло. — Я слышал об их свойствах. Браслеты Нерло. Они блокируют любое магическое проявление, направленное как извне, так и на их носителя. Принцесса просто не смогла воспользоваться сундуком, он не пропустил ее.

— Скверная история… Значит, она в руках Бейзила, а уж этот тип постарается разыграть такой козырь с максимальной выгодой для себя. Боюсь, Джек, что твоя принцесса вскоре выйдет замуж… Ну, да это уже для тебя не важно. Обратно не вернуться! Лучше запомни это сразу и не терзайся понапрасну…

Джек был подавлен. Он понимал, что его новые знакомые ничем не смогут помочь, они сами пленники острова. Вот Дарина — уж она-то придумала бы, как выбраться домой, он не сомневался. А что может сделать он? Молодой деревенский парень, волею судьбы влезший в игры сильных…

— Мой совет тебе — не думай ни о чем! Устраивайся в комнате, где ночевал — теперь она твоя. Раньше там обитал наш товарищ, но он погиб. Надо жить дальше!

*****

Джек постарался внять совету. Почти весь первый день он отсыпался, восстанавливая силы. Хотя мальчишка и чувствовал себя здоровым, но путь по морозному лесу еще сказывался, временами накатывала слабость, а сон всегда был лучшим лекарством.

Дон Карло принял на себя добровольные обязанности няньки и потчевал Джека горячим чаем с медом диких пчел. Дон притащил множество шкур, которыми завалил постель парня, и готовил вкусную мясную похлебку.

На многочисленные вопросы Джека он отвечал охотно, стараясь рассказывать обо всем подробно, без утайки. И когда Джек на следующий день вышел наконец во двор, то уже знал в общих чертах об особенностях быта и жизни местных обитателей.

Дом, где его так гостеприимно приютили, стоял на самом краю поселка, на отшибе, недалеко от частокола.

Сам поселок был невелик, домов на тридцать, да и населяло его лишь около ста-ста пятидесяти человек — почти все приверженцы Желтого, лидера и старосты поселения.

Желтого в поселке уважали, он твердой рукой ввел строгие порядки, не наказывая никого понапрасну, но и не спуская нарушения принятых здесь правил. Жители поселка — все сплошь пришельцы из разных миров, по воле случая оказавшиеся на острове, — признавали, что без правил нельзя. Жить хотели все, а отправиться на тот свет из-за куска мяса не желал никто. Поэтому старосте подчинялись, организовали даже некое подобие гвардии, которая и следила за выполнением законов.

Законы эти оказались просты — приноси пользу поселку и веди себя мирно, не убивай, не грабь, не насильничай. Жили здесь и женщины, но считанные единицы. Поэтому неудивительно, что у каждой имелась масса поклонников, а положение в местном обществе они занимали привилегированное. А детей почти и не было: только те, что родились уже здесь…

Хозяйство в поселке вели самое обычное, с детства привычное Джеку. Выращивали свинтусов — на вид самых обыкновенные поросят, только толще, жирнее и, что самое главное — вкуснее известных Джеку. На поле за частоколом сажали пшеницу, тщательно охраняя посевы от наглых птиц, любивших полакомиться спелыми зернами. Не брезговали и картошкой, с любовью окучивая грядки и снимая многочисленных жуков.

На тех, кто в поле работать не хотел, лежала обязанность добывать пропитание для поселка иными путями. Виктор и Носорог целыми днями пропадали в лесах, охотясь на местную живность. Сейчас, зимой, поймать удавалось немного, но пока выручали сделанные загодя запасы мяса.

Вообще, охотников в поселке хватало, но Виктор и Носорог считались одними из лучших.

А еще были те, кого называли крафтерами. Вот их следовало остерегаться. Крафт, как объяснил дон Карло, на одном из языков мира Виктора означает «сила». Многие из тех, что попали на остров, не смогли смириться с новым положением. Долгое время, пока к власти не пришел Желтый, на острове царили анархия и беззаконие. Убивали за косой взгляд, за не вовремя вырвавшееся слово, за пару крепких сапог — ведь кроме того, что попавшие на остров имели при себе, и того, что удалось создать уже здесь, ничего у людей не было. А сапоги изнашивались, одежда могла прохудиться, оружие терялось. А многие новички при себе не имели совсем ничего. Так что вещи ценились превыше всего остального, особенно вещи первой необходимости — любые лекарства, ножи и прочее оружие, соль и специи.

Крафтеры же признавали только право сильного. Желтый со своими сторонниками изгнал их из поселка много лет назад, и с тех пор они поселились в лесу, подстерегая и убивая охотников и временами совершая набеги на поселенцев.

Их истребляли, как могли, словно диких животных, но время от времени какой-нибудь житель поселка, окончательно потерявший надежду на лучшее, уходил в лес и пополнял ряды ренегатов…

Новички на острове появлялись не часто, за последний год сюда прибыли лишь пятеро, с Джеком — шестеро. Истории у многих почти не разнились меж собой. Магия — будь она неладна! — занятие опасное. Все тут пострадали от нее или от ее проявлений. Некоторые вообще не помнили, как здесь оказались, а может быть, просто скрывали от всех и каждого. Ну, а в целом нынешние поселенцы попадали на остров волею случая.

Перемещение в пространстве обычно сопряжено со множеством рисков. Даже такое крайне надежное средство, как перстень Виктора, один раз дало сбой, но и этого оказалось достаточно. Во многих мирах существовали специальные магические транспортные сети, с помощью которых любой желающий и имеющий в кармане определенный запас монет мог совершить путешествие в интересующее его место. Но даже эти сети время от времени давали погрешности, и клиенты транспортных контор просто-напросто пропадали. Об этом свойстве сетей знали, но удобства, сопряженные с быстрым путешествием, перевешивали опасность редкого неблагоприятного исхода, и люди рисковали, доверяясь в очередной раз ненадежной транспортной магии…

Человек приспособится существовать где угодно. И каждый, кто попадал на остров, рано или поздно смирялся с действительностью, стараясь как-то наладить жизнь и быт, либо уходил к крафтерам и с этого момента становился вне закона.

А драконы, обитавшие на неприступной горе, не делали различий между жителями поселка и крафтерами, с одинаковой жестокостью охотясь на всех. К счастью, делали они это редко, обычно довольствуясь горными козлами и прочей живностью, по неосторожности попадавшей в их когти.

Как вскоре понял Джек, его соседи по новому жилищу придерживались собственных правил. Может быть, потому что они оказались одними из немногих, а может, и единственными, кто попал на остров не через транспортную сеть, а своим, оригинальным, методом. Но Джек склонялся к мысли, что и дон Карло, и Носорог и, конечно, Виктор были по природе своей не способны идти на поводу у большинства, хотя законов, принятых Желтым, не нарушали, а крафтеров ненавидели.

Дон Карло взял на себя все обязанности по дому. Он готовил, стирал, кормил свинтусов и делал еще множество дел, столь необходимых для жизни. Вряд ли дон был доволен своей участью, но, понимая, что возраст дает о себе знать, старался приносить максимум пользы своим товарищам. Виктор же и Носорог занимались лишь охотой и заготовкой дров.

Джек, отоспавшись, со всем усердием принялся помогать дону Карло, не чураясь никакой, даже самой грязной, работы. Паренек прекрасно разбирался во всех деревенских хозяйственных тонкостях. В отцовском доме на нем держалось почти все, кроме готовки, с которой помогала тетка, так что и здесь справлялся он со своими обязанностями отменно.

В поселке Джека приняли без удивления. Дон Карло представил его Желтому, оказавшемуся высоким, крепкого телосложения стариком с крючковатым носом и тяжелым взглядом. Тот равнодушно оглядел парня, записал его имя в список и тут же позабыл о нем. Забот у старосты хватало и без того…

Так и потекли дни и недели, в тяжких трудах и разговорах с доном Карло, а вечерами и с возвращавшимися с охоты Виктором и Носорогом.

Носорог, кстати, несмотря на свой грозный вид, оказался для Джека самым понятным из всей троицы. Простоватый в обращении, временами грубый, но веселый и компанейский.

Дона Карло Джек глубоко уважал, а вот Виктора не понимал. Было в Игроке нечто странное. Он мог часами сидеть, глядя на огонь и размышляя о чем-то своем, мог сутками не появляться в деревне, никогда не распространяясь о том, куда ходил. Чувствовалось в нем бунтарское начало, дух, который не сломить ничем, и — одиночество, словно Виктора закрывал от всех прочих купол, не менее непробиваемый, чем тот, который незримо огораживал остров. Он был хорошим товарищем, никогда не отказывал в помощи, но в душу и мысли свои не пускал никого.

Его товарищи уважали эту черту его характера, не докучая расспросами. Джек же, как новенький и самый младший, вообще пока не имел права голоса. О нем заботились, его кормили, и он старался платить той же монетой.

Жизнь потекла своим чередом…

*****

Незаметно пришла весна, зажурчали многочисленные ручейки, на дворе заметно потеплело, запели птицы. Джек всегда выделял это время года. Ему казалось, что, избавившись от покровов снега, мир каждый раз словно рождался заново. И остров не стал исключением, даже неотвязные думы о возвращении домой отступили. Парень просто радовался переменам, подпевал птицам, а в душе его царили свет и безмятежность.

Вот в один из подобных деньков он и нарушил слово, данное дону Карло — никогда и ни за что не уходить из поселка одному.

Но в тот день с самого утра на улице стояла такая по-особому приятная погода, что Джек позабыл обо всем на свете. Стражи, охранявшие выход из поселка, уже давно запомнили парня и выпустили его безо всяких вопросов. Он и сам не знал, куда собрался, ему хотелось лишь на время забыть обо всем: о треклятом острове, о заботах, даже о судьбе несчастных Криса и Дарины.

И Джек побрел бездумно вперед, обойдя стороной еще покрытое снегом поле, на котором уже начинались подготовительные работы. Скоро пахать, иначе с едой будет тяжко!

В окрестностях он уже ориентировался, Носорог несколько раз брал его с собой в качестве помощника, когда требовалось собрать дрова или проверить силки, расставленные на мелких зверьков. Но даже грозный сэр Носорог не рисковал в одиночку далеко удаляться от поселка, это мог себе позволить лишь Виктор, которому, казалось, плевать на всяческие правила и ограничения. Дон Карло не раз пытался предупреждать его, но толку от советов и напутствий не наблюдалось никакого. Виктор уходил один, когда считал нужным, но с доном Карло никогда не спорил, всегда вежливо кивая головой в знак полного согласия.

В лесу было хорошо. Страшное первое впечатление давно испарилось. Джек чувствовал себя свободно и вольно, и сам не заметил, как вышел к той самой поляне, где появился впервые. Он узнал ее сразу, хотя с того самого дня не приходил сюда. Вот то дерево, на которое он взбирался, чтобы оглядеться вокруг. Ветки с одной стороны поломаны — Джек цеплялся за них, падая вниз.

Как же давно это было! Казалось, прошла целая вечность…

Паренек вышел в центр поляны, пытаясь найти место того сугроба, в котором очнулся. Сугроб, конечно, уже растаял. Снег почти весь сошел.

Что ему хочется тут отыскать, Джек и сам не понимал. Он тяжело вздохнул и собрался в обратную дорогу, как внезапно где-то совсем рядом хрустнула ветка.

Джек резко присел. На поляне все просматривалось, как на ладони. Вот ведь дурень, ну сколько раз ему говорили — не ходи никуда в одиночку!

Он осторожно, шаг за шагом, попятился к краю поляны, всем сердцем надеясь, что повезет, и тот, кто наступил на ветвь — зверь ли, человек — не обнаружит его присутствия.

Ветвь хрустнула еще раз, как раз в той стороне, куда пятился Джек. И еще раз, уже где-то справа.

Парень замер на месте, выхватив нож из чехла.

На полянку, нисколько не скрываясь, вышли двое. Люди, но слишком уж дикие на вид, заросшие бородой и волосами, грязные, в шкурах вместо привычных одежд. В руках один из них держал короткое копье, а второй — ухоженный, остро заточенный меч. Джек понял, что попался.

Те самые крафтеры, которыми его постоянно пугал дон Карло. Один, что покрупнее, встал неподалеку и вперился в Джека тяжелым, неподвижным взглядом. Второй, пониже ростом и не такой широкий в плечах, остановился поодаль, перекрывая парню путь к отступлению.

Все, бежать некуда. Глупо, как же глупо! И что его понесло в лес, да еще и в одиночку!.. Джек приготовился дорого продать свою жизнь.

— Чьих будешь? — голос у крупного крафтера был низкий, слова произносились неразборчиво, глухо, непривычно, как будто бы человек почти отвык разговаривать.

— Из поселка я, — ответил Джек, внимательно следя за каждым движением противников.

— Новенький? Не припомню…

— Да, я здесь недавно.

— Это хорошо, — кивнул крафтер и вдруг резко взмахнул левой рукой, которую прежде держал за спиной.

Джек попытался отскочить в сторону, но не успел, настолько силен и точен оказался бросок. Камень попал в голову, и на этом бой для парня кончился.

*****

Дико болела голова, от этого-то он и очнулся. Перед глазами мелькала земля вперемешку с талым снегом, прошлогодними листьями и прочим мусором. С трудом собравшись с мыслями, мальчишка понял, что крепко привязан к длинной жерди лицом вниз, и его таким незамысловатым способом тащат в неизвестном направлении. О личностях похитителей и задумываться не стоило — те самые крафтеры, что так удачно подстерегли его на поляне. Джек чуть приподнял голову, но увидел лишь ноги идущего впереди.

Почему он еще жив? Дон Карло говорил, что жителей поселка крафтеры убивают сразу, при первой возможности.

Джека изрядно тряхнуло на жерди, и он непроизвольно застонал.

— Очнулся? — на этот раз вопрос задал второй крафтер, это Джек понял по голосу. — Это хорошо, будешь свежий, в самый раз! Люблю горячей кровушки испить!

Вот тут парень понял, почему его не убили сразу. Людоеды! Его хотят съесть, и прикончат, очевидно, сразу, как донесут до места. Как говорится — товар не залежится…

Ком тошноты подкатил к самому горлу, и Джек едва смог сдержаться. Вот так завершение приключений — оказаться в желудке грязных, потерявших человеческий облик… даже не людей — животных, по некому недоразумению умеющих разговаривать. Лучше бы уж он погиб, как Крис, защищая своим мечом госпожу!..

— Вы меня съедите? — он постарался, чтобы голос его звучал твердо и уверенно, но получился лишь испуганный писк.

Крафтер захохотал.

— А как же! Схарчим за милую душу! Зима трудная выдалась, оголодали…

— Рот закрой, Бро, — перебил его второй крафтер, тот, что так ловко кинул в Джека камнем. Видно, он не любил болтать попусту.

— Ладно, молчу, — покладисто согласился тот. — А может, отрежем по кусочку? Ну, Рокфа, ну что тебе стоит дозволить?

— Нет, — отрезал Рокфа. Он был за главного, понял Джек. — Допрем до лагеря. Там и кончим.

— Очень уж кушать хочется, два дня орехами питался, живот сводит…

— Закрой рот, я сказал, иначе тебя первого кончу, а этого оставлю на сладкое.

Видно, слова крупного крафтера не были пустой угрозой, потому как Бро моментально умолк, лишь только сопел, упорно таща поклажу.

Крафтеры шли долго, Джек даже не пытался с ними заговаривать, с ужасом представляя собственное незавидное будущее. Но как выбраться из этой ситуации, он не понимал. Приходилось подчиниться судьбе.

Головная боль постепенно утихала, лишь только пульсировал наливающийся синяк, да и равномерная тряска укачала парня, да так, что он сам и не понял, как задремал.

А проснулся от резкого удара, сотрясшего все тело.

Крафтеры достигли конечной цели своего маршрута и просто-напросто бросили жердь вместе с привязанным к ней ужином на землю.

Это пробуждение оказалось самым неприятным за всю жизнь паренька. Открыв глаза, он увидел множество жадных глаз вокруг, и все они оценивающе, плотоядно его разглядывали. Не проскальзывало в них ничего человеческого, одна лишь звериная жадность и жажда крови. Джек знал, что крафтеры — такие же люди, как и он сам, жертвы обстоятельств. Они не виноваты в том, что попали на остров, но остров подчинил их, лишил воли, разбудил в них древние инстинкты, сломал душу.

Рокфа разрезал путы на ногах у Джека, высвободил жердь и, откинув ее в сторону, рывком поднял парня на ноги.

— В яму его, — коротко бросил Рокфа, и два крафтера молниеносно бросились выполнять приказ. Пока мальчишку тащили по земле, Джек успел бросить мимолетный взгляд на лагерь отщепенцев.

Грубые, самого простецкого вида шалаши, пара землянок, костровище — вот и все, что успел ухватить взор, и тут же Джек полетел куда-то вниз, в очередной раз пребольно ударившись.

Яма, в которой он очутился, оказалась неглубокой — в два его роста, — и выбраться было, в принципе, возможно, если бы крафтеры тут же не накрыли ее сверху сплетенной из ветвей решеткой, вбив для верности колышки по краям.

Джек чувствовал страшный голод. Судя по всему, с момента его пленения прошло изрядное количество времени и, несмотря на незавидное положение, не думать о еде парень не мог. К тому же ужасно хотелось пить. Но побеспокоить страшных лесных жителей просьбами он не осмелился.

Так мальчик и сидел, ожидая своей участи, пока не стало настолько темно, что даже края ямы слились с темнотой. Крафтеры, прежде перебрасывавшиеся короткими репликами, затихли. Из этого Джек сделал вывод, что кушать его сегодня не будут. Это было хорошо! Зато руки, которые так никто и не удосужился развязать, затекли и почти уже не чувствовались.

Джек еще при свете дня успел осмотреть свое последнее пристанище, но ничего интересного не обнаружил. Яма выглядела самой обычной, и это не оставляло ни малейшего шанса на спасение. Выбраться отсюда без посторонней помощи невозможно.

Все, что он мог сделать в данной ситуации, это лечь на спину и разглядывать редкие звезды сквозь прутья решетки. Звезды были прекрасны! Такие далекие и равнодушные ко всему на свете…

Сколько часов он так пролежал, Джек не смог бы сказать. Сон не шел, да и не хотелось спать в последнюю в жизни ночь. Как ни странно, страх тоже прошел. Осталось лишь ощущение бессмысленности своей, столь короткой, жизни. Как же он хотел стать кем-то, как мечтал, что настанут времена — и та, обычная, жизнь останется в прошлом, что он добьется всего, сам! И вот времена настали, но все, чего он добился — стать ужином или уже, скорее, завтраком для озверевших тварей, некогда бывших людьми.

Как там отец? Вспомнит ли своего непутевого сына, который никогда не вернется домой? А мама? Встретит ли она его там, за гранью?..

Сверху негромко зашуршало. Размышления мигом вылетели из головы Джека, он весь подобрался и постарался превратиться в одно большое ухо.

Шорох не повторялся. Показалось? Да мало ли, что могло там шуршать… Зверек ли какой пробежал, или крафтер поганый до ветру вышел…

Когда мальчик уже отчаялся, шорох раздался вновь, а потом внезапно решетка мягко пошла в сторону и через мгновение отлетела прочь.

— Тихо; главное, молчи, — раздался негромкий шепот, в котором Джек с величайшей радостью различил ворчливые нотки Носорога.

А через пару ударов сердца и сам грозный напарник Игрока спрыгнул вниз, умудрившись не наступить на Джека в этой кромешной тьме.

Один удар ножа — и веревки, стягивавшие запястья, упали на землю. Джек попытался сжать руки в кулаки, но те совсем не слушались, повисли плетьми вдоль тела.

— Это ничего, — Носорог видел в темноте не хуже лесных зверей. — Онемели. Сейчас кровь побежит по жилам, придешь в себя.

Он подхватил Джека и подбросил вверх. Тут же другие руки, не менее сильные, поймали парня прямо в воздухе и мягко поставили наземь.

— Беда с тобой, — прошептал кто-то рядом. Виктор!

— Себя вспомни, — Носорог уже выбрался из ямы и внимательно осматривался вокруг — не потревожил ли местных обитателей. — Молодой был, еще не так чудил…

— Давай-ка оставим разбор полетов на потом. Нам еще выбираться из этого логова!..

— Как вы нашли меня? — руки резко закололо, но они постепенно начинали слушаться.

— По следам, как еще? — удивился Носорог. — Жаль, немного не успели — слишком быстро они шли и притащили тебя в лагерь, а то бы в лесу этих тварей и кончили, забот было бы меньше…

Он ловкими сильными движениями размял Джеку плечи и спину, и руки окончательно восстановили чувствительность.

— Уходим! — приказал Виктор, и Носорог мигом закинул Джека себе на плечо. Парень и не пытался протестовать: в темноте он ориентировался неважно и мешать своим спасителям не хотел.

Лагерь удалось покинуть незаметно, охрана, если она тут имелась, пришельцев не заметила. Впрочем, Джек разглядел неподалеку, у тлеющего костровища, две массивные темные кучи и даже сделал по этому поводу некие собственные выводы, но решил оставить их при себе.

— Да, паря, — заявил Носорог, когда они отдалились от лагеря на изрядное расстояние. — В этот раз тебе повезло. Но какого… ты поперся один в лес?

Джек угрюмо молчал. Он знал, что оправданий его глупому поступку нет, а лишние слова ни к чему.

— Молчишь? Хорошо, что молчишь! Видел я следы, они даже не подошли к тебе, швырнули чем-то издали! Камнем? Эх ты, воин…

— А с какой это стати подобные претензии? — внезапно заступился за Джека Виктор. — Он же не проходил твоей подготовки. Вот научи сначала, а потом требуй…

— А что? И научу!

*****

Носорог сдержал свое слово. На следующий день, не дав Джеку даже толком прийти в себя, он поднял его на ноги с первыми лучами солнца и заставил для начала пробежать десять кругов вокруг поселка. А потом пошла такая муштра, о которой Джек не слышал даже от своего двоюродного брата, служившего солдатом у сэра Керлона. По восемь часов в день Носорог заставлял Джека бегать, прыгать, отжиматься от земли и вдобавок ко всему принуждал поднимать по многу раз деревянные ведра, доверху наполненные водой.

И это было только начало. Через пару месяцев, когда мышцы парня только-только перестали ныть, Носорог усилил нагрузки и вдобавок ввел еще ряд уроков, отлынивать от которых не представлялось ни малейшей возможности.

Этот человек оказался великим мастером боя без оружия и щедро делился своими знаниями с Джеком.

А дон Карло, поглядев на истязания, коим подвергал парня беспощадный наставник, не только не пришел на помощь, но лишь удовлетворенно покивал головой, а вскоре огорошил Джека очередным новшеством — теперь по вечерам, когда сын бывшего свинопаса только и мечтал о теплой постели, дон Карло усаживал его за стол, а сам ходил вокруг и учил парнишку всем премудростям, коими обладал сам. Начиная от правил поведения за столом и кончая уроками сложения сонетов. Дон Карло обучал Джека даже фехтованию.

— Благородный человек должен и мечом владеть, и словом, — приговаривал он при этом. — А ты станешь у нас благородным человеком!

И все эти новые занятия никак не могли помешать и обычным делам по дому, которые так и оставались за Джеком, а за их четким выполнением дон Карло следил особо.

Времена настали для парня не просто тяжелые, а мучительные. Что такое полноценный сон, он и думать забыл. Высыпался вволю он лишь раз в неделю, на седьмой день, который по традиции мог посвятить лишь тому, чего желал сам (конечно, не в ущерб кормлению свинтусов, уборке по дому и прочим важным вещам, коих имелось великое множество). А в остальное время спал Джек в лучшем случае часов по пять-шесть, да и то не всегда.

Но через несколько месяцев, только лишь мальчишка привык к новой жизни, к делу подключился сэр Виктор, до того момента лишь наблюдавший за мучениями их юного подопечного.

Он начал неожиданно.

— Знаешь ли ты, что важнее меча и слова? — спросил он как-то раз, наблюдая за потугами Джека перебросить через бедро громадного сэра Носорога.

— Что же? — прохрипел красный от натуги парень.

— Знание людей, их слабых мест. И умение вовремя сыграть свою партию.

— Это как? — не понял Джек, а Носорог лишь ухмылялся. Сдвинуть его с места никак не получалось.

— А вот смотри, — Виктор лениво потянулся, задумчиво уставился куда-то вдаль, и негромко произнес. — Пчела!

Носорог подскочил на месте, пытаясь углядеть насекомое. Джек, крепко державший его за отворот куртки, инстинктивно повернулся корпусом влево, и громадный Носорог, как легкая бабочка, перелетел через парня и очутился на земле, ошалело хлопая глазами.

Джек, у которого в первый раз получилось так красиво повергнуть своего учителя на землю, от неожиданности отпустил его и недоуменно повернулся к Виктору.

— Добей, — посоветовал тот, весело поглядывая на Носорога.

— Я тебе добью! — тот уже пришел в себя и легко поднялся на ноги. — Пошутил, да?

— Нет, — Виктор серьезно покачал головой. — Объяснял. Понимаешь ли, Джек, у нашего большого и грозного сэра Носорога есть одна маленькая особенность. Он до ужаса, до дрожи в коленях боится маленьких тружениц-пчелок, а все потому, что у него на них аллергия. Стоит такой пчелке укусить нашего сэра, и тот распухнет, как каравай в печи. Ты понял, к чему я привел этот пример?

Джек задумался.

— Упоминанием про пчелу вы вывели сэра Носорога из душевного равновесия. Именно поэтому мне удалось уронить его.

— Все верно. Но знание слабостей — это лишь первый этап. Гораздо интереснее уметь вырастить эти слабости во враге, создать их искусственно. Ну, и пользоваться этим в подходящий момент. Интрига — вот самое великое из известных мне искусств, и, если хочешь, я постараюсь научить тебя этому. И тогда для тебя не будет ничего невозможного!

Глаза Джека разгорелись.

— Конечно, я хотел бы… очень!

— Не будет невозможного… — проворчал Носорог. — Вот и выберись со своей интригой с этого треклятого острова…

С того дня режим Джека претерпел окончательные и бесповоротные изменения. Каждое утро, как и прежде — домашние дела, потом тренировка с Носорогом по борьбе без оружия. После обеда несколько обязательных часов, проводимых в беседах с Виктором, затем опять сэр Носорог вкупе с доном Карло — тут уже в дело шли мечи, ножи, копья и все, что могло убивать, а вечером уже один дон Карло и обязательные уроки по этикету, письму, быстрому чтению и множеству прочих премудростей, включая даже лично разработанный доном курс «Основы магии».

— Не важно, пригодится ли тебе это в жизни, — приговаривал он. — Ты должен хотя бы иметь представление обо всем многообразии вещей, окружающих тебя. Магом тебе не стать, это дается лишь от природы, но знать, как именно действует магия, как от нее защититься обычному человеку, чего стоит бояться, а чего нет — вот твоя задача. Не думай о том, что остров — твой дом навек, даже если это и так. Человек должен развиваться, должен работать, без этого ты станешь таким же, как крафтеры — диким животным, способным лишь жрать. Мысль сделала человека тем, кем он является. Мысль и постоянный труд. И ты станешь у меня человеком, поверь!..

Джек и не заметил, как вновь наступила зима, потом так же быстро пришло лето. Дни летели один за другим стремительно, как никогда. Потом еще зима, короткая весна, долгое лето, желтая осень и опять зима…

Он вырос, хотя особо высоким и не стал, и даже не стал мускулистым, чему втайне изумлялся сэр Носорог, все увеличивавший изо дня в день нагрузки. Джек стал другим: таким жилистым, вертким, цепким и пружинистым, что мог мигом взобраться на самое высокое дерево, сигануть вниз, перехватывая ветви руками, оттолкнуться от земли и упругим мячом вскочить на ноги, уже держа в руках нож, меч или иное смертоносное орудие… успев сочинить за этот краткий промежуток времени ехидное четверостишие.

Он сам себя не узнавал. Даже образ его мыслей изменился самым удивительным образом. Да, парень остался все тем же Джеком, который грезил о подвигах, но, постигая мир, юноша вдруг осознал, что воинская доблесть — ничто по сравнению с победами, одержанными с помощью разума. Ведь нередко даже одно, мимолетом брошенное, замечание Виктора чуть не сбивало самоуверенного сэра Носорога с ног, а дон Карло, объясняя парню взаимосвязь всего сущего в природе, вскоре стал для него даже не человеком, а чем-то большим, вровень с богами.

И, хотя Джек никогда не ощущал в себе тяги к знаниям, ежедневные занятия дали о себе знать. Он заговорил иначе, стал мыслить по-другому и нередко уже и сам повергал в смущение сильного, но простоватого сэра Носорога, а иногда ему удавалось удивить и самого сэра Виктора.

Так минул еще год. А потом на остров пришли перемены…

Глава вторая Раб

Сознание он так и не потерял. Ни тогда, когда его грудь в нескольких местах пробила закаленная сталь, ни тогда, когда за Джеком и Дариной закрылась дверь, отгородившая все светлое и прекрасное, что у него когда-либо было, ни даже тогда, когда стражи для верности пнули несколько раз его скорчившееся тело, которое уже не чувствовало боли.

Он лежал, смотрел в небо долгим, последним взглядом и ждал смерти. А смерть все не приходила…

Вокруг раздавались резкие, крикливые голоса, топот множества ног, бряцание оружия, а он все лежал, смотрел вверх и думал. Конечно, о ней… О ком же еще, как не о той, что затмевала собой и небо, и землю, и всю его бренную жизнь? Дарина…

— Крис! — это был ее голос. Но как же так? Он попробовал пошевелиться, но это было выше его сил. Дарина!

— Ты жив, ты не умрешь! Я обещаю!

— Выполнить это обещание не в вашей власти, милая принцесса. Или, если позволите, полновластная королева земли Керидат, ее правительница и опора!

А этот голос он уже слышал и не раз… Бейзил — треклятый, подлый лорд!

— Что вы хотите? — голос Дарины был тих.

— О, дорогая моя, я хочу многого! Кстати, познакомься, наследный принц Калеб… а, вы уже знакомы? Так познакомься еще раз — будущий король Риверсталя, а так же, надеюсь, Девенора, Илории, Ванадола, возможно, даже Горавии и, конечно, Керидата. Да-да, ты угадала — это твой будущий супруг, твой хозяин и повелитель…

— Не бывать этому!

— Что ж, тогда твой друг-оруженосец умрет прямо сейчас. Эй, кто там, добейте-ка этого…

— Стой! — Крис почувствовал, как напряглась Дарина, как яростно искала она выход… и не находила. — Не спеши…

— Так-то лучше. Может быть, пройдем в мои покои, обсудим все спокойно? Неужели тебе так противен Калеб? Ведь он прекрасный юноша, смелый, ловкий, чрезвычайно способный! Вы стали бы отличной парой!

— Предатель!

— Ну, к чему так горячиться? Дарина, девочка моя, он всего лишь играл не на твоей стороне. Да, у тебя, у меня, у Калеба, у каждого из нас, даже у этого несчастного твоего влюбленного слуги, который лежит, пронзенный… раз, два, три… о, тремя мечами… даже у него, и то, я уверен в этом, имелись собственные интересы! Так что не суди строго…

— Кристиан! Он умирает!

— Тебе так важна его участь? Что ж, если ты согласишься хотя бы обсудить с нами насущные вопросы, он не умрет. Так что, твое решение? Смерть этого Кристиана или простой разговор по душам?

«Не смей! Не соглашайся! Никаких уступок! Это враги!» — Крис попытался было озвучить свои мысли, но из горла вырвался лишь тяжкий предсмертный хрип.

— Я согласна! — звонко сказала Дарина. — Мы поговорим обо всем, но только после того, как вы излечите Кристиана и снимете с моих рук эти браслеты!

— Этого слугу — да, вылечим. А о браслетах пока не может быть и речи. Извини, но сама понимаешь, это просто невозможно.

— Хорошо, но Кристиан должен излечиться прямо сейчас, на моих глазах. И в дальнейшем я должна самолично следить за его самочувствием!

«О! Моя принцесса, моя госпожа, — Крис и в мыслях не осмелился бы назвать ее тем единственным словом, о котором не мог и грезить. — Не надо! Пожалуйста! Только не ради меня!..»

— Договорились! По первой части вопроса. Я вылечу его сейчас и здесь, но вот остаток своих дней он проведет в подвале моего замка, а позволить вам, ваше величество, спускаться в его мрачные недра я не могу.

Издевка столь явственно слышалась в голосе лорда, что оруженосца передернуло. Никто не смеет так разговаривать с его госпожой, никто!..

Крис почувствовал, как на его израненную грудь легли чьи-то тяжелые руки. Он попытался дернуться, увернуться от них — лучше смерть! Будь он мертв, и Дарина не колебалась бы ни мгновения — это он знал твердо. Лишь его бессмысленная жизнь не давала ей проявить вселенскую твердость своего характера, плюнуть в лицо врагам и умереть достойно.

Стало тепло. Жар все нарастал, постепенно, изнутри, и вдруг дошел до обжигающего пламени, пытавшегося сжечь тело оруженосца напрочь.

Сколь долго это продолжалось — он не смог бы сказать. Да и закончилось внезапно — жар исчез, и чужих рук он больше не чувствовал.

Мысли стали ярче, отчетливей.

Дарина!

Крис дернулся, и тело послушалось его. Вперед, крушить, убивать! Он медленно, но верно поднимался на ноги.

— Этого в кандалы!

Тяжелый удар бросил его обратно на землю. Юношу перевернули, грубо заломили руки за спину, холодный металл коснулся запястий.

— Посидит пока в темнице, ничего с ним не случится. А нас ждет долгий разговор… Увести его!

Еще удар, колени подогнулись, и пара солдат поволокла оруженосца прочь со двора. Дарина проводила его взглядом, за который, увидь он его, Крис отдал бы самую свою жизнь, а потом повернулась к лорду Бейзилу и Калебу, стоявшему чуть в стороне и молчаливо взиравшему на происходящее, и сказала:

— Что ж, господа, поговорим. Я готова.

*****

С того дня Крис не видел принцессу. Камера, куда его поместили, была крошечной — три шага в длину и два в ширину. Из обстановки имелся лишь тюфяк, набитый старой соломой, да отхожее ведро. Свет падал из миниатюрного, с кулак, отверстия в верхнем углу. В общем, не сахар. Да и блохи в подземелье Бейзила водились особенно злые — Крис чесался, не переставая, с утра до вечера, а ночью забывался лишь на короткое время.

Раны его не беспокоили, тут лорд сдержал данное принцессе слово, от них остались лишь шрамы, покрытые коркой засохшей крови, которая на второй день сама собой отвалилась, — и воспоминания о боли, которые, он знал точно, не покинут его никогда.

Кормили узников отвратительно — жидкая похлебка раз в день и кусок хлеба, в котором временами попадались жуки — вот и весь рацион, который отпустил щедрый лорд своим заключенным. А таких здесь было немало. Пока Криса тащили в камеру, он успел хорошо разглядеть длинный полутемный коридор с тяжелыми дверьми.

Крики обитателей соседних камер, не смолкавшие ни днем, ни ночью, не давали ни спать, ни думать. Слуги лорда не брезговали пытками. Впрочем, Криса на допросы не водили, Бейзил словно позабыл про него на время, но от постоянного ожидания становилось лишь тоскливее на душе.

Но блохи и скверная пища мало тревожили бывшего оруженосца. Все его мысли устремлялись лишь к одному: к Дарине и тому ужасному положению, в котором она оказалась. А собственное бессилье тяготило хуже возможных ран и пыток.

Крис мало что понял из бессвязного рассказа Джека о разговоре, подслушанном в кабинете лорда, но сейчас, когда времени оказалось более чем достаточно, он раз за разом вспоминал каждое слово, пытался анализировать, сопоставлять факты, а иногда и додумывать причины событий и мотивы людей, в них участвовавших. Но дикие крики постоянно перебивали его мысли, заставляя иногда подскакивать на месте — столько в них слышалось отчаяния, боли и безысходности.

Картина вырисовывалась кошмарная. С самого начала их миссия была обречена на поражение. Они своими руками загнали себя в ловушку, выхода из которой он не видел. Столько пройти, преодолеть бесчисленные препятствия, чтобы в итоге попасть прямиком в сети того единственного человека, от коего им следовало держаться как можно дальше.

Да, никто не мог и предположить, что именно из-за Бейзила хаос поглотил столь многие королевства. Виноват и его величество, король Шерон, отправивший дочь под охрану и попечение старого друга, и королевская служба дознания, так и не докопавшаяся до истины. Конечно, не только агенты Шерона оказались некомпетентны, соседние государства отнюдь не проявили большей расторопности и тоже пали жертвой замыслов Бейзила, но сам-то Кристиан, бравый оруженосец, как он не почувствовал подвох? Почему его сердце вовремя не подсказало, что это место опасно для той единственной, ради которой он готов был на все?..

А значит, он виновен не меньше, если не больше, чем все остальные. И какую бы судьбу ни уготовили враги Дарине, она будет тяжким грузом лежать на его совести до последнего вздоха.

Крис ходил по камере, наматывая за день сотни, тысячи кругов.

Когда прошла вторая неделя заточения, ему стало казаться, что мысли его, некогда яростные и быстрые, стали на редкость тягучими, постоянно расплывались, концентрироваться становилось все сложнее и сложнее, а в пальцах рук появилась нервная дрожь. Он истово молился, прося лишь об одном: чтобы разум не оставил его. Но при этом Крис чувствовал, что еще неделя или две — и случится страшное, а тогда всем, даже самым малым, надеждам придет конец.

Еще через десять дней он понял, что сходит с ума. Он не мог этого допустить, он обязан был что-то предпринять.

Еду приносили раз в день в одно и то же время, когда первый свет начинал проникать в камеру. Тогда же меняли отхожее ведро.

Это происходило всегда одинаково: сначала приоткрывалось оконце в двери, оттуда показывался край миски, которую нужно было моментально принять, иначе, как уже несколько раз случалось, миска просто-напросто падала на пол, и приходилось ждать еще сутки, чтобы хоть чем-то заполнить вечно пустой желудок. После этого стражник открывал снизу еще одно окно — пошире, в которое требовалось просунуть вчерашнюю миску, а вслед за ней и ведро.

Но оба отверстия, разумеется, сделали слишком маленькими для того, чтобы туда мог протиснуться человек, а в разговоры с пленником стражник не вступал ни разу. Все происходило в полной тишине. Крис попытался однажды расспросить невидимого посланника о своей дальнейшей участи, но все его вопросы остались без ответа. Только, если очень хорошо прислушаться, можно было услышать тяжелое дыхание человека по ту сторону двери. А когда второе оконце закрывалось, то лишь крики других пленников доносились в узилище.

Крис составил очень простой план. Дождаться очередного утра, и, когда откроется нижнее оконце, попытаться схватить стражника за руку. А там будь что будет…

Он не спал всю ночь, опасаясь пропустить утренний обход, а когда верхнее окошко отворилось, он ловко подхватил миску с похлебкой, отставил ее в сторону и присел на корточки, занимая положение для атаки.

Через пару минут отворилось и нижнее окно, Крис тут же протянул в отверстие руки и слепо зашарил ими, пытаясь дотянуться до охранника, но внезапно получил удар такой силы, что завыл от нестерпимой боли.

Он едва успел отдернуть руки, как оконце с громким стуком захлопнулось. Еще бы миг — и дверца перешибла бы их. Впрочем, юноше и так досталось. Стражник, очевидно, ударил его короткой дубинкой, окованной железом — подобные носили здесь почти все охранники. И удар был тщательно рассчитан: причинить боль, но не нанести увечья.

Два дня после этой выходки Крису не приносили еды и не забирали вонючее ведро. Потом все вернулось на круги своя, но подобных попыток он больше не повторял. Стать калекой в подобном месте — значит лишиться даже минимальных шансов на возможный побег.

Хотя надеяться на чудо не приходилось. Охранников лорд Бейзил обучил превосходно. Сбежать отсюда было невозможно.

Оставалось только ждать. Ждать и надеяться…

*****

Дверь распахнулась неожиданно, и Криса ослепил свет факела. Двое стражников с дубинками в руках зашли в камеру и завернули оруженосцу руки за спину. Через мгновение запястий коснулось холодное железо, и тяжелые оковы защелкнулись.

— По сторонам не смотреть, вопросов не задавать, идти только когда скажут. Вперед!

Крис, слегка одуревший от происходящего, молча сделал несколько шагов, но тут же чуть не упал. Организм ослабел за прошедшие три месяца. Отсутствие нормальной еды и свежего воздуха сделали свое дело. Апатия, накатившая некоторое время назад, позволяла юноше совершать лишь пару коротких прогулок в день: за миской с похлебкой да к ведру, а все остальное время он проводил на своем тюфяке, не отвлекаясь даже на блох, с которыми уже свыкся. Крис начал разговаривать вслух, временами споря с собой же до хрипоты, и очень надеялся, что разум еще не оставил его.

Стражники поддержали Криса под руки и выволокли из камеры в коридор.

— Стоять! — один из них закрыл дверь камеры и слегка подтолкнул парня в спину, но даже этого легкого толчка хватило, чтобы Крис вновь потерял равновесие. — Вперед!

В замок его не повели: миновав множество коридоров, вышли на задний двор, полностью оцепленный солдатами. Крис на несколько минут ослеп от яркого солнечного света, но остановиться ему не дали. Толчками в спину стражники указывали пленнику направление, а когда глаза немного привыкли, Крис обнаружил себя в толпе грязных, обросших людей, рядом с десятком телег, которые снаряжались в дорогу.

Людей по очереди приковывали к общей цепи, оставляя свободными лишь ноги. Криса поставили прямо перед громадным бородачом, бросавшим злые взгляды вокруг.

Стражник отошел в сторону, а Крис, отвыкший за время своего пребывания в камере от человеческого общения, негромко спросил:

— Куда нас?

— Куда? — бородач повернул к нему широкое лицо, испещренное шрамами. — В рабство, куда ж еще? Тут все рабы, парень, и ты тоже!

Раб! Он, младший сын сэра Калоха, оруженосец блистательного сэра Ульфа, подданный принцессы (теперь уже, возможно, королевы) — стал рабом!.. Блистательное завершение карьеры, нечего сказать…

Шеренгу тем временем построили, бесцеремонно подняв людей с земли пинками и зуботычинами. Вперед вышел невысокий сержант с изрядным пивным пузом и провозгласил:

— Говорю один раз: двигаться будем быстро, времени у нас мало. Если у кого-то из вас, отребье, не хватит сил, пеняйте на себя. Быструю смерть обещаю! Вперед!

Лошади неторопливо тронулись с места, увлекая за собой телеги. Рабы цепью двинулись следом. Насколько смог рассмотреть Крис, пленных насчитывалась пара сотен, а охраны — десятков пять. Те, конечно, не шли, а ехали с комфортом, кто на телегах, а кто на лошадях, наблюдая за пленными.

Дорога, по которой всего несколько месяцев назад Крис прибыл в замок с надеждой на лучшее, все так же петляла, причудливо изгибаясь вокруг скалы.

Ходьба в цепях давалась тяжело: кандалы гнули руки к земле, ноги, отвыкшие от движения, отказывались повиноваться. Крис то и дело спотыкался и чувствовал, что долго не протянет.

Отряд повернул на северо-запад, еще дальше от тех мест, где гном Дуальд распрощался с Дариной и ее товарищами.

— Эх, не повезло, — вздохнул за спиной оруженосца бородач. — Не гномам нас продадут. Там хоть надежда была бы. Гномы — народ честный, любят трудяг.

— А куда нас? — вяло поинтересовался оруженосец. В принципе, ему было совершенно все равно, кому конкретно решил лорд Бейзил продать очередную партию рабов, а то, что это дело стояло на потоке, чувствовалось сразу. Очень уж слаженно действовали конвоиры.

— К бухтам поведут, а там только пираты. Гребцы им завсегда требуются, потому как живут недолго. Шансов там для нас никаких…

К пиратам, значит. Что ж, не все ли равно, где погибать?.. Дарине он помочь ничем не мог, так стоило ли рассуждать о ценности собственной жизни?

— Ты, это, парень, не раскисай. Прорвемся! — неожиданно подбодрил его бородач. — Меня Дрозд кличут.

— Кристиан, — представился оруженосец.

— Так ты это, Криска, держись. На глаза этим крысам не суйся: забьют до смерти, — Дрозд взглядом указал на конвоиров. — Твари они те еще!

Держаться так держаться, решил Крис. Дрозд прав. Главное — уцелеть, а там, если судьба будет благосклонна, ситуация может и перемениться. Кто знает, а вдруг он еще сумеет послужить своей госпоже…

Караван продвигался вперед так быстро, как только могли идти пленники. Толстяк-сержант не соврал: любого, кто не выдерживал и создавал даже незначительную задержку в пути, отстегивали от общей цепи, отводили в сторону и забивали дубинками до смерти. Без помощи Дрозда Криса давно бы постигла та же участь, но вторую половину дня бородач буквально тащил на себе падающего от усталости оруженосца.

А как только объявили привал, Крис рухнул на землю и тут же забылся в коротком сне, а пробудился от того, что Дрозд тряс его за плечи.

— Вставай, через пять минут общий подъем. На вот, сожри, я припас для тебя еще с вечера, — он протянул Крису кусок хлеба и деревянную миску с похлебкой.

Парень с жадностью набросился на еду, а после с благодарностью кивнул бородачу.

— Спасибо вам, сэр, за вашу помощь и за эту пищу!

— Жизнь долгая, сочтемся. А вот «сэркать» мне не надо. Сэров тут нет, отребье одно, слышал же сержанта? Скоты и твари. Не люди. Животные. Не веришь? Увидишь, что будет. Через пару дней тут любой за лишний кусок хлеба товарища удавит!

— Я бы так не смог!

— Не смог, говоришь? — Дрозд недобро ухмыльнулся. — Жить захочешь — и не такое сможешь…

— Мы не животные. Мы — люди! Лучше умереть, чем жить подло.

— Эх, молодой ты еще, не учила тебя жизнь… — Дрозд внимательно оглядел Кристиана, словно видел его впервые. — А может, я не прав. Есть в тебе что-то… Гордый? Что ж, поглядим, как оно выйдет…

Следующие дни напоминали предыдущий до мелочей. Шагай и шагай себе вперед под холодным осенним ветром, да подставляй плечи моросящему дождю. Короткие привалы для того, чтобы хоть на несколько долгих минут дать отдых ногам, и снова в путь. Вечером неизменная похлебка и кусок размякшего хлеба, сон прямо на мокрой земле, а с утра все по-новому…

Как ни странно, с каждым днем Крис держался все увереннее. Что послужило тому причиной, оставалось только гадать: может, его молодость, может, такой долгожданный свежий воздух, но Дрозду все реже приходилось поддерживать юношу за локти…

Самого же бородача переполняла злая энергия и намерение любой ценой завоевать себе свободу.

В темницу лорда Бейзила попал он довольно глупо, и, вспоминая об обстоятельствах, приведших его к столь тягостному положению, неимоверно грустил. История, изложенная им, сводилась к следующему.

С самой юности Дрозд, обладавший неимоверной силой, зарабатывал на жизнь тем, что забивал скот. Причем проделывал он это не специальным молотком, как обычно делают скотобойцы, а всего лишь своим кулаком — одного удара хватало любой корове. Хлоп — забирайте мясо, хлоп — и окончилась жизнь очередного задиристого бычка.

Но все завершилось в один прекрасный день… точнее, вечер. Дрозд, как обычно, коротал время за кружкой медовухи в ближайшей корчме, и надо же было такому случиться, что поспорил он с одним приезжим горожанином, и поспорил крепко, даже повздорил, но до драки дело покамест не доходило.

А предметом спора явилось недоверие, высказанное наглым горожанином: действительно ли может Дрозд убить быка с одного удара. То есть, по сути, тот поставил под сомнение природный талант бородача, чем оскорбил скотобойца до глубины души.

Что ж, спор — дело святое, да и вокруг, как обычно, нашлось много охотников полюбоваться на интересное зрелище. Ударили по рукам, поставив на кон ни много ни мало, а десять золотых — все, что сумел скопить Дрозд за долгие годы жизни. Но в успехе он не сомневался: еще бы, ни разу могучий кулак не подводил своего владельца.

Вышли во двор, привели быка — самого что ни на есть обычного и даже не слишком-то крупного. Таких Дрозд уложил на бойне не один десяток, не одну сотню. Шел противный дождь, который зрители вовсе не сочли помехой. Все, кто сидел в корчме, высыпали на улицу и принялись делать ставки. Те, кто знал Дрозда не понаслышке, ставили, конечно, на него. Но нашлись и те, кто сделал ставку на горожанина.

Бычок переминался с ноги на ногу, жалобно водя взглядом по сторонам и протяжно мыча время от времени.

Дрозд шагнул к нему, замахнулся и ударил. Но надо же было случиться такому? Дождь всему виной — так не раз повторял он во время своего рассказа. Правая нога неожиданно поехала вперед по скользкой грязи, и удар пришелся не туда, куда целил опытный забойца. Кулак соприкоснулся с ухом несчастного бычка, мгновенно превратив его в лепешку.

Бык от дикой боли замычал во всю глотку и рванул вперед, вырвав из рук добровольных помощников веревки. Дрозда бычок боялся инстинктивно, поэтому бросился бежать в сторону, сбив по дороге подвернувшихся любителей бесплатных зрелищ, и оказался прямехонько перед недоверчивым горожанином.

Тут пришел черед незадачливого спорщика побелеть от страха, но сделать он ничего не успел, а бык, недолго думая, сбил его с ног и покатил вперед, толкая рогами и давя копытами.

Тут горожанин и кончился, минуты не прошло. Бычка схватили, оттащили, но было поздно. Мертвец налицо.

Но дело бы на том и завершилось, если бы не те самые зеваки, что успели поставить свои кровные монеты. Спор меж ними разгорелся нешуточный. Одни уверяли, что проиграл, безусловно, Дрозд. Быка он не убил, а значит, и говорить не о чем. Но их противники доказывали свое. Мол, спор был о том, что Дрозд может убить с одного удара. Удар был? Был. Вон, на ухо бычка глянь, коли желаешь. Убоина есть? Есть! Ну и что, что не тот, кого заказывали! Главное, суть спора соблюдена. Один удар — один труп!

И дошло бы дело до общей свальной драки, если бы сам Дрозд, разъяренный до предела, не положил всему конец. Он вскочил на ноги и пошел раздавать свой знаменитый удар направо и налево, без разбора. А на людей, как оказалось, это действовало еще лучше, чем на животных. Головы лопались как спелые тыквы, и расколотил подобных тыкв Дрозд немало, прежде чем немного успокоился.

Оглядел он следы великого побоища, им учиненного, почесал бороду и пришел к неоспоримому выводу — надо уносить ноги. Но было поздно. Кто-то шустрый уже успел кликнуть стражников, а против стали и знаменитый удар не помог. Скрутили Дрозда, надавали тумаков да отправили к Бейзилу на суд и расправу. А тот, долго не думая, повелел продать буйного скотобойца. И желательно в дальние страны, чтобы никто о нем более не слышал. Впрочем, лорда Дрозд не осуждал. А что, мол, тому делать оставалось? Казнить? А смысл, когда можно продать и заработать? Виноват? Виноват, не сдержал злости. Вот и весь сказ.

*****

Дождь не прекращался второй день. Многие рабы чихали и глухо кашляли, но до Криса простуда пока не добралась. А потом как-то внезапно караван вышел к морю, обойдя стороной скальный массив.

Море Крис увидел впервые в жизни и на несколько мгновений замер, ошарашено пытаясь понять, какие же великие силы сумели собрать такое количество воды в одном месте.

Дул порывистый ветер, и волны разбивались о берег, пытаясь как можно дальше плеснуться на сушу. Вода была зеленая, мутная от поднятого со дна ила, но Крису казалось, что красивее зрелища он в жизни не видел.

Сержант, не останавливаясь, повел караван дальше, и через несколько часов они достигли уютной бухты со спокойными водами. Там их уже ожидали. Три трехмачтовые ладьи, без флагов и опознавательных знаков, мягко покачивались на волнах неподалеку от берега.

На берегу уже разбили небольшой палаточный лагерь, горели костры, жарилось ароматное мясо, звенели бутылки…

Пираты — а это были именно они, — знали о приближении каравана, потому как суматохи не поднялось совершенно. Лишь только от одного из костров отделилась фигура и бегом припустила к сержанту.

— Капитаны вас ожидают, сэр. Прошу следовать за мной.

— Ждать здесь! — приказал сержант подчиненным, сам же, подозвав жестом двух солдат, последовал за пиратом.

Крис с облегчением опустился на холодный песок. Идти с утра до вечера — занятие не из приятных, и каждый раб с удовольствием использовал малейшую возможность передохнуть. Многие тут же последовали его примеру.

— Это надолго, — заключил Дрозд. — Торговаться будут…

«Да, верно, мы ведь товар, — подумал Крис. — А всякий товар надо выгодно продать».

— Ладьи видишь? На одну из них нас и определят. Когда ветер неподходящий или штиль на море, грести будем до одурения. Скорость — важное дело, так что отлынивать нам не дадут. Я уже поспрошал людей, говорят, что война идет полным ходом. До наших-то земель не добралось еще, но многие окрестные королевства в огне. А где война, там и пираты. Самое их время!

— А что еще ты слышал? — жадно спросил Крис. Как ни странно, за все время пути о новостях он не расспрашивал, полагая, что Дрозд не владеет актуальными сведениями. Как оказалось, зря.

— Что слышал? Да многое. Отряды непонятные: налетят, сожгут деревню-другую, исчезнут, словно их и не было. Твари разные из болот да лесов полезли. Они, бывало, и раньше к людям наведывались, но не таким числом. А сейчас как прорвало, из всех щелей прут и прут. Вот у нас спокойно, сам удивляюсь, как так?..

Крис же этому не удивился. Лорд Бейзил наверняка позаботился о порядках в подвластных ему землях. В данный момент юношу интересовало совсем иное.

— А не говорил ли ты с людьми из Керидата? Не слыхал, что там творится?

— Керидат? Как же, слышал. Говорят, тамошний король помер, а наследница готовится к свадьбе с одним из принцев. Еще говорят, что, мол, принц тот пообещал — свадьбе не бывать, пока в королевстве неспокойно. И собрал армию. А что потом вышло — понятия не имею… Принц — молодец! Если спасет он королевство от беды, народ на него молиться будет!

Знал бы Дрозд об истиной подоплеке всего происходящего, уж явно не хвалил бы «спасительного» принца. Да, бесспорно, Калеб времени зря не терял. За три месяца, что Крис провел в темнице, случилось многое. Армия Калеба при поддержке лорда Бейзила творила чудеса. И не удивительно, если в скором будущем принц одержит ряд значимых побед и принесет видимость покоя в свои, а потом и в чужие владения.

А вот после этого мир ожидают изрядные перемены, в этом Крис тоже не сомневался.

Кулаки сжимались от ярости и бессилия что-либо изменить. А что он мог? Вот Дарина, будь она свободна, уж придумала бы что-нибудь! А он… что в его силах? Свою бы жизнь спасти, куда уж тут о судьбах мира печься…

— Смотри-ка, кажись, купцы идут товар смотреть…

Сержант в сопровождении своих солдат неспешно шел к сидевшим на песке рабам. А за ним следовала целая группа пиратов, возглавляли которую трое мужчин в пестрых одеждах и широкополых шляпах на головах, украшенных разноцветными перьями.

— Капитаны пожаловали, — пояснил Дрозд. — Сейчас начнут выбирать…

Когда капитаны и сержант подошли ближе, Крис смог их рассмотреть лучше.

Одежда каждого была настолько яркой, что рябило в глазах. Видно, у пиратов подобные цвета считались особым шиком. У одного из них на плече сидела пестрая птица, но внимание Криса привлек не он, и даже не второй капитан, пускавший клубы дыма изо рта, а последний. Невысокий, смуглый, одетый по сравнению с остальными неброско, но, как заметил Кристиан, богато и элегантно: в атласную рубаху под темным камзолом, вышитым золотой нитью, удобные штаны и высокие сапоги до колен. Конечно, непременная шляпа тоже красовалась у него на голове, а рукоять меча, висевшего у пояса, была инкрустирована крупными драгоценными камнями.

Этот третий капитан встал немного в сторонке, и в общей сутолоке, которую устроил сержант, не принимал ни малейшего участия. А сержант раздухарился, успев, видно, уже принять на грудь. Пинками и тычками он поднимал на ноги рабов, а солдаты активно ему в этом помогали.

Сержант заставлял каждого пленного показывать мышцы, зубы и волосы, приседать по многу раз на месте, демонстрируя силу, отжиматься от земли на кулаках, прыгать на одной ноге и много еще всего, что усталым людям было крайне тяжело выполнить.

После капитаны решали между собой, кто возьмет раба на свою ладью. Крис заметил, что сначала капитаны — и с птицей, и с трубкой — бросали взгляд на смуглого, и лишь когда тот отрицательно качал головой, договаривались между собой. Впрочем, иногда тот кивал утвердительно, и раб без дальнейших пререканий отходил в его пользование.

Дошла очередь и до Криса. Юноша с удивлением увидел, что смуглый капитан кивнул головой, бросив лишь один взгляд в его сторону. И Дрозда постигла та же участь. Их отвели в сторону, к тем, кого выбрал капитан.

— Слитт… Это капитан Слитт, — услышал он рядом чей-то шепот.

— Ты знаешь его? — поинтересовался у шептавшего Дрозд.

— А кто ж его не знает? Самый отчаянный и ловкий. Говорят, каждое его дело приносит невиданные барыши, а неудач он не терпел еще ни разу. Если уж Слитт оказался в наших водах, то жди больших дел!

— Откель ты такой умный-то нашелся?

— Да знамо, откель! Оттель же, откель и прочие. За долги продали. А Слитта я видел с пяток лет назад, когда бывал в южных морях. Он тогда еще попроще был — начинал только, но уважали его и в то время крепко. А сейчас совсем поднялся, выше него только Совет!

— Что за Совет?

— Капитанский. Они решают промеж собой, как за дело браться сподручней, если оно общее. А так — каждый за себя. Одиночки они все! Иногда, как сейчас, по двое-трое сойдутся, чтобы сил больше было, да захватят какой из городов. А вот армада их уже сто лет не собиралась, хотя я слыхал, что недавно на реке пиратов перебили видимо-невидимо. Врут, поди…

Уж Крис точно знал, что про реку не врали. Пиратов в тот раз положили много, это верно. Но осталось их в десятки, сотни раз больше. Армада, собранная лордом Бейзилом (хотя, как понял Крис, пираты не признавали над собой никого, кроме пресловутого Совета, так что наверняка лорд действовал не напрямую, а обходным маневром), была чудовищной силой, даже если не брать в расчет магов. Не погорячился ли лорд? Сможет ли он управлять своим собственным порождением?..

Между тем отбор закончился. В стороне осталось лишь пятеро пленников, которых не захотел взять ни один из капитанов. Сержант махнул своим людям, и те, недолго думая, проткнули неудачников мечами, да так и оставили валяться мертвые тела на песке, не удосужившись заняться погребением.

Сам же сержант подскочил к капитанам и получил от каждого полновесный мешочек с золотом.

Как только расчет окончили, сержант скомандовал солдатам трогаться в обратный путь.

Слитт и его пираты подошли к своим новым рабам, и капитан первый раз внимательно осмотрел свои приобретения. Остался ли он доволен осмотром, Крис не понял: прочесть что-либо по бесстрастному лицу капитана представлялось невозможным.

— Итак, с этого момента вы все поступаете в мое распоряжение, — сказал Слитт. Голос у него был тихим, но слушали его крайне внимательно. — Вы — рабы, а значит — существа бесправные. Все это осознают?

Люди недоуменно переглядывались между собой. Как можно не осознавать, что ты раб, если тебя только что продали, как скот на рынке…

— Вижу, этот момент разъяснений не требует, — кивнул головой Слитт. — Каждый понимает, что его жизнь отныне принадлежит мне? И я могу делать с вами все, что взбредет мне на ум. Могу казнить каждого на месте, могу отпустить, если заблагорассудится…

Крис усмехнулся. Да уж, отпустит такой, держи карман шире. Пираты — морские разбойники, а значит, надеяться на их благородство не приходилось. Вот казнить — другое дело, тут их второй раз просить не надо.

— Мне нужны гребцы, — продолжил капитан. — Недавно я потерял часть своих людей, поэтому ваша помощь мне необходима. Да, именно помощь, потому что я хочу сделать вам, господа, деловое предложение.

Рабы загудели. Во-первых, их назвали «господами», что само по себе странно. Они привыкли к совсем иному обращению, поэтому странный капитан с его неизвестными намерениями сбивал многих с толку.

— Именно, предложение. Вы не ослышались. А заключается оно в следующем: прослужите мне верой и правдой пять лет и получите полную свободу. А те из вас, кто решит после этого добровольно присоединиться к моей команде, получат равную с остальными часть добычи и право голоса. Я сказал свое слово. Что ответите, господа?

Сказано было сильно. Люди заволновались. Перспектива обрести свободу, пусть и в далеком будущем, взволновала их до крайности. Один лишь Крис скептически улыбался, считая предложение Слитта лишь хитрым трюком, призванным в зародыше убить возможные беспорядки на корабле. Да, придумано ловко — пообещай людям свободу и деньги, и они будут работать не из-под кнута, а добровольно, при этом в полную силу.

Дрозд, кстати, тоже не воодушевился щедрым предложением. Пять лет — большой срок, его еще прожить надо…

— Итак, подведем итоги. Тех, кто будет лениться, ждет суровое наказание, тут уж извините, свободу заслужить надо. Но обещаю, для тех, кто будет исполнять свой долг добросовестно, я сделаю все, что смогу. Мое слово крепкое!

*****

И, как ни странно, капитан не обманул. Порядки на его ладье, носящей красивое имя «Альтария», были строгими, но справедливыми. Без вины никого не наказывали, а вот если отлынивал, то щедро приходовали спину кнутом, а в особо тяжелых случаях брали и специальный кнут — с железными нитями.

Ладья шла вдоль побережья, уходя на юго-восток. За ней следовали еще две ладьи — капитаны Крабс и Браско, коих Крис уже имел возможность лицезреть во время торгов в бухте. Членов команды и тем более рабов в планы не посвящали, но каждому, кто более-менее понимал географию здешних мест, становилось понятно, что мини-эскадра движется в сторону Риверсталя, обходя опасные места. Дальше, еще южнее, оставалось обогнуть самый северный из мысов — грозный мыс Последней Надежды, после чего войти в спокойные воды.

Погода устоялась, ветер почти полностью стих, и на новых рабов работы свалилось вдосталь.

Ладья двигалась, не останавливаясь ни на миг. Рабы сменяли друг друга. Когда утренняя партия падала от изнеможения, дневная занимала ее место, а потом, спустя часов шесть, отоспавшись и наскоро перекусив, первая смена вновь садилась на весла.

Паруса использовали нечасто, лишь при попутном ветре, но и тут рабам не давали отдыха. Капитан Слитт редко самолично спускался на нижнюю палубу, но десяток его людей следили за порядком каждую минуту.

Несколько человек отряжались на приготовление еды, еще часть рабов поддерживала чистоту на галере, и не приведи Создательница, если капитан обнаруживал хоть пятнышко грязи — доставалось всем: и надсмотрщикам, и рабам, поэтому каждый старался исполнять свои обязанности с великим тщанием и усердием.

Крис тоже не ленился, да и выбора особого у него не было. В детстве, проведенном в небольшом поместье своего отца, он привык к грязной работе. Челяди у отца не хватало, денег — тем более, и сыновья наравне со слугами и солдатами уделяли время уборке помещений, чистке конюшни и прочим домашним делам. Поэтому бывший оруженосец не боялся испачкать руки…

Соседи по лавке интересовали его мало. Неподалеку сидел Дрозд, который принял на себя негласную роль опекуна Криса. Как-то раз на раздаче еды один из рабов попытался отобрать у оруженосца кусок хлеба. Тот и сам смог бы за себя постоять, но Дрозд оказался шустрее. Он ловко схватил наглого раба за шею и приподнял его над землей, после чего столь же мягко опустил обратно, на дощатый пол. После этого инцидентов не случалось, а Дрозд лишь покачал головой: мол, я же говорил…

Три дня галера двигалась по заданному курсу, потом еще дня на два вся эскадра остановилась в небольшой уютной бухте, чего-то ожидая.

Криса во время стоянки отправили на средние палубы чистить каюты, и он смог наконец вблизи рассмотреть пиратов, хотя самого капитана Слитта более не видел.

Жило Береговое Братство достаточно скудно, хотя и несравненно лучше, чем рабы внизу. Спали тут в гамаках, натянутых где придется, а сбережения и личные вещи хранили в небольших кованых сундуках, расставленных повсюду. Каждый из сундуков запирался на огромный висячий замок. Открыть такой, конечно, пара пустяков, но воровство на галере каралось самым строгим образом, и перспектива переселиться на нижнюю палубу к рабам была далеко не самой ужасной.

Одевались пираты пестро, но это Крис заметил давным-давно, еще в тот достопамятный день, когда лорд Оливье при помощи принцессы Дарины разгромил армаду, напавшую на замок. Доспехов пираты не носили, а из оружия предпочитали кривые ятаганы и короткие мечи с широким клинком.

Пираты, по большей части, оказались совсем не злыми, горланили вечерами песни, перекидывались между сменами в кости на деньги, беззлобно друг друга поддразнивая время от времени. К Крису относились достаточно дружелюбно, несмотря на его бесправное положение, работой особо не обременяли, но, дав задание, спрашивали строго.

В общем, обычные солдаты, коих Крис повидал уже видимо-невидимо. Только морские…

На шестой день после отплытия капитан Слитт вышел на палубу из своей каюты и собрал команду. Крис драил переборки неподалеку, поэтому стал свидетелем его речи.

— Товарищи! Братья! — капитан внимательно осмотрел всех и каждого. — Завтра нам выпадет шанс, который бывает лишь раз в жизни! Поэтому я жду от вас внимания, как никогда раньше. Завтра — судьбоносный день! Все вы знаете, в чьих водах мы пребываем уже второй день?..

— Риверсталя! — крикнул кто-то.

— Верно, друзья. Это королевство Риверсталь. А как вы думаете, почему до сих пор на нас не напали их береговые суда? Почему мы спокойно стоим здесь, не подвергаясь справедливому возмездию за нарушение границ?

Команда молчала. Ответа на столь любопытный вопрос не знал никто.

— Я скажу вам, друзья мои, почему, — Слитт заговорил тише, размереннее, но никто не смел перебить его даже излишне громким дыханием. — Все потому, что власть на континенте меняется. Вы знаете, что наши товарищи потерпели недавно сокрушительное поражение в землях Ванадола, которое позже обратили в победу. А теперь мы вольны вершить судьбу Риверсталя — нам дана такая награда, и мы будем достойны оказанной чести. Все вы знаете, что радагарцы — это особые люди. Мы ценим мужество, доблесть, слово! И я даю вам слово: идите за мной, и вас ожидает светлое будущее! Да, многие падут, но те, кто останется жив, обретут богатство, почести и славу!

Пираты заволновались. Крису они напомнили рабов, коих несколько дней назад Слитт прельщал подобными речами.

— Завтра нас ожидает великое сражение. Мы — лишь часть общего, но наша задача должна быть выполнена полностью. Этого ждут от нас товарищи!

— Капитан, — вперед шагнул седовласый пират. — Скажи конкретно, что нас ждет? За кого мы воюем?

— Я скажу, — Слитт шагнул вперед и внезапно стал будто выше ростом. — Мы воюем за свое будущее, за все то, чего мы добивались долгие годы! И если хоть кто-то из вас, акульи дети, не исполнит свой долг — пеняйте на себя!

— Но, капитан?..

— Молчать и слушать! Если кто-то здесь не владеет новостями, я расскажу. Риверсталь и Ванадол — два королевства, которые много лет мешали нам с вами обрести то, что мы заслуживаем. Их солдаты выслеживали членов Берегового Братства и вешали без суда и следствия на первом попавшемся дереве. Но теперь и у них настали тяжелые времена. Королевства пали, а новые их хозяева еще слишком слабы, чтобы стать для нас серьезной угрозой. Это наш шанс, это наше время! И не бойтесь, мы будем не одни! Сегодня я не могу сказать вам всего, но поверьте, ваш капитан думает о вас! Я сделаю вас богачами!..

С этими словами Слитт развернулся и удалился с палубы, а пираты еще долго обсуждали нежданные новости. Крис же понял одно — быть беде…

*****

Ладья снялась с якоря чуть засветло. В этот раз Крис оставался внизу, сегодня на верхнюю палубу рабов не пускали, поэтому наблюдать за происходящим он не мог.

Беспокойство его не ведало пределов. Вчерашнюю речь капитана юноша обдумывал всю ночь, но так и не смог понять, что же, собственно, должно сегодня случиться.

Он работал тяжелым веслом наравне с остальными, но мысли его были далеко. Ванадол, Риверсталь — королевства, которые пали. Значит ли это, что план Бейзила полностью осуществился? Почему же тогда пираты — те, на кого лорд опирался три месяца назад, — решили вмешаться и напасть на «новых хозяев»? И кто эти новые хозяева — неужели те самые темные всадники?.. А больше некому! Вряд ли принц Калеб уже успел собрать армию, а даже если и собрал, то что он мог противопоставить тем, кто с такой легкостью захватил королевства?

Ответов не было, а от этого ожидание становилось лишь мучительнее.

Несколько часов не происходило ровным счетом ничего. Пираты, следившие за рабами, обменивались новостями, и из обрывков разговоров, долетевших до его ушей, Крис кое-что понял. Основные силы морских разбойников высадились на берег, и, объединившись с пиратами двух других ладей, предпринимают ту самую вылазку, о которой днем ранее говорил капитан Слитт.

А потом ситуация изменилась, и далеко не самым лучшим образом.

Пираты внезапно засуетились, забегали туда-сюда по палубам, словно готовясь к чему-то крайне неприятному. А еще через полчаса все до одного поднялись на верхнюю палубу и больше внизу не показывались.

— Кажись, дела у них так себе… — констатировал Дрозд, от внимания которого не ускользнула ни начавшаяся суматоха, ни исчезновение обязательной прежде охраны.

— А нам-то что? — спросил Крис. — Мы здесь как в клетке. Ни туда, ни сюда… Цепь эта…

— Ну, допустим, цепь — не проблема…

Дрозд хитро подмигнул оруженосцу. А затем взялся двумя руками за толстую железную цепь, сковывавшую ноги рабов, и потянул ее в разные стороны. Звенья лопнули с громким треском, Крис повел ногами, и цепь свободно заструилась вниз.

— Ржавь одна, — невозмутимо заявил Дрозд. — Тут и ребенок бы справился…

Крис восхищенно оглядел товарища. Скотобоец явно преуменьшал значимость своего поступка: сам оруженосец уже пробовал цепи на прочность. На редкость крепкие, выкованы на славу.

— Так, браслеты прочь… — скотобоец, особо не напрягаясь, разорвал кандалы, к которым крепилась цепь: сначала у себя, потом у Криса — поднялся на ноги и широко потянулся.

— Ну, пойдем посмотрим, что там снаружи делается!..

Цепь была общая, поэтому свободу обрели все рабы. Прежде понуро сидевшие на жестких скамьях и ожидавшие своей участи, они внезапно получили надежду. Вмиг протянув цепь дальше, рабы освободились от оков и, радостно переговариваясь, гурьбой встали за спиной Дрозда, молчаливо и единогласно выбрав его своим начальником.

— Вы тоже с нами, ребята? — удивился скотобоец, оглянувшись. — Ну что ж, пойдем все вместе!

На средней палубе им не встретился никто, зато сверху все громче долетали яростные крики.

— Дерутся, что ли? — поинтересовался Дрозд. — Значит, мы вовремя!

Он первый высунул голову наружу, но тут же отпрянул назад, а в то место, где он только что находился, вонзился тяжелый абордажный топор.

— Вот и оружие… — скотобоец подхватил топор и одним махом выскочил на палубу.

Крис как тень следовал за ним.

Зрелище, открывшееся его взору, поражало. На палубе кипела схватка. Пираты отбивались от многочисленных солдат, карабкавшихся на ладью. Повсюду валялись мертвецы, палубу заливала кровь, от былой чистоты, которую всегда требовал соблюдать Слитт, не осталось и следа.

— За императора Калеба! За империю!

Вот так новости! Услышав клич солдат, Крис замер на месте, не веря своим ушам. Но клич повторился многократно, и пришлось поверить: нападавшие — люди Калеба, а сам коварный принц уже успел стать императором…

Крис взъярился. Этот Калеб, все он виноват! Это он вошел в доверие к Дарине, подло обманув ее. Это он вместе с отвратительным лордом Бейзилом придумал хитрый план, собираясь жениться на той единственной, одна лишь мысль о которой повергала Криса в священный трепет. И даже здесь именно его люди пытаются уничтожить их.

Раз Калеб против пиратов, значит, надо быть за них! Враг моего врага…

— Дрозд, вперед! — крикнул Крис, нисколько не сомневаясь, что его могучий товарищ по несчастью последует за ним.

И тот не подвел. Его топор разил солдат Калеба, не давая им возможности передохнуть. Выучка строевого боя здесь не помогала. А в кабацких драках Дрозд превосходил любого.

Рабы, что высыпали на палубу следом за своим новым предводителем, не растерялись, и, подхватив с досок оружие, стеной встали за Крисом и Дроздом.

Неожиданная помощь пришлась как нельзя кстати. Пираты, ободренные поддержкой, ударили дружной волной и отбросили нападавших назад.

— Капитан Слитт… Он на носу!

Топор Дрозда хрустнул и разломился пополам, оставив в руках скотобойца лишь часть топорища, но здоровяка это не смутило.

Он размахивал своей импровизированной дубинкой направо и налево, умудряясь каким-то чудом не зацепить своих. Одного его удара хватало, чтобы очередной солдат падал на скользкие от крови доски палубы и более не поднимался.

Крис старался держаться за его спиной, одновременно прикрывая мощного соратника и контролируя обстановку. Он подобрал кривой пиратский ятаган и ловко отбивался от самых ретивых солдат, которым удавалось обойти скотобойца справа или слева. А там уже очередной удар Дрозда довершал дело.

— Слева прет! Осторожно! А теперь справа!.. — бывший оруженосец сэра Ульфа успевал вовремя подавать сигналы, иначе, несмотря на громадную физическую мощь, Дрозда давно уже проткнули бы пикой или мечом в этой суматохе. Солдаты все напирали, и никто не мог бы сказать, как обстоят дела на другом конце палубы. Лишь по громким крикам и звону оружия Крис понимал, что оборона еще держится, что капитан Слитт с остатками своих людей продолжает драться, а значит, шанс уцелеть еще оставался.

— Дрозд! Отходим к мачте! Слышишь?

Скотобоец отмахнулся от очередного солдата и в три шага добрался до мачты. Вокруг собирались выжившие рабы и пираты. Жить хотелось каждому, и здесь, сегодня, все стали равны между собой.

— Братство! — клич капитана Слитта разнесся по всей ладье. Пираты заорали в ответ, рабы кричали наравне со всеми. Ярость, жажда крови, желание победить сплотили людей в единый кулак.

Общий натиск — и солдаты Калеба отброшены к левому борту. Сам капитан с группой уцелевших людей ударил со своей стороны, безжалостно убивая всех и каждого на своем пути.

Несколько минут — и все закончилось, но какой же ценой досталась эта победа… От команды осталось не более пятнадцати пиратов… да с десяток рабов.

Капитан подбежал к борту и с ненавистью уставился на многочисленные лодки, направлявшиеся с берега к ладье.

— Отходим! Живо, акульи дети, или останемся здесь навеки!

Выживших не пришлось уговаривать. Все понимали, что еще десяток минут — и лодки достигнут ладьи, и тогда вторая волна атакующих сметет жалкие остатки некогда грозной команды.

— Ты и ты — поднимайте парус, все остальные — живо на весла!

Крис бросился на нижнюю палубу. Самое главное — отплыть подальше от берега: туда, в открытое море, лодки не последуют. Дрозд бежал рядом, а за ними неслись все, кто еще мог двигаться.

— Навались!.. Раз-два-три… Раз-два-три…

Ладья постепенно набирала скорость.

— Еще чуток, ребята! Раз-два-три!..

— Мы прошли совсем немного, а потом встретили армию, — кто-то рядом судорожно пересказывал произошедшие события. Крис жадно слушал. — Мы должны были объединиться с ними, так сказал капитан, и пришли вовремя к точке сбора. Затем вместе планировали идти в глубь материка. Тут поблизости два крупных города. Захватили бы их слету. Но солдаты напали на нас…. Предательство…

Лодки отставали.

— Поднажми! Раз-два-три…

— Лишь малая часть наших сумела отступить. Большинство легло там же, на месте. Мы пробивались сквозь лес… Умирали… До лодок добралось не больше трети… За нами шли по пятам, их было много, очень много… Сумели доплыть до ладьи… Они тоже… Маг! Там был маг! Он жег людей!.. Если бы он поспел за нами на берег, то сжег бы всех…

— Раз-два-три… Ушли!..

…Потом, несколько часов спустя, когда берег скрылся из виду, капитан Слитт самолично спустился на нижнюю палубу.

— Спасибо вам, друзья… — он одарил взглядом каждого уцелевшего. — С этого дня на моем корабле нет рабов. Вы все свободны! Вы заслужили свободу, как никто другой! Нас предали, мы единственные, кто смог уцелеть. Все наши товарищи мертвы. Но еще настанет день, и мы отомстим… Страшно отомстим… Мы отправляемся на острова, домой… Кто хочет, может присоединиться к моей команде. Но неволить не буду. Если кто-то из вас откажется от моего предложения, на островах он может поступать, как заблагорассудится…

Крис вздохнул. Радагарские острова — оплот пиратов. Оттуда до Керидата далеко… но выбора не оставалось: к пиратам так к пиратам!..

Глава третья Таинственная гора

Все началось с того, что в поселке появился новенький. Он пришел сам, без посторонней помощи отыскав дорогу в густом лесу. Был он без оружия, босой и без рубахи, в одних холщовых потрепанных штанах.

Его заметили почти у самого частокола и поначалу приняли за крафтера, но, на его счастье, вовремя поняли свою ошибку, иначе прикончили бы на месте.

Новенький назвался Хобом. На все расспросы о том, как он сюда попал в таком виде, отвечал просто — судьба. В поселке не принято было слишком сильно интересоваться прошлым людей, поэтому вскоре Хоба оставили в покое.

Сначала он поселился в одном из общих домов, но буквально через неделю уже вырыл себе землянку, спросив предварительно разрешения у Желтого.

Джек видел его частенько. Хоб бродил по поселку, знакомился с обитателями, а когда немного освоился и обзавелся каким-никаким, но жильем, то стал выходить и в лес. Причем делал это всегда в одиночку. Крафтеров он не боялся, как ни пытались местные привить ему подобного рода опасения, драконов — тоже. В них он просто не верил, а когда ему показывали небольшие точки далеко в небе, то качал головой: мол, мало ли что там может померещиться…

Пришел он однажды знакомиться и с обитателями дома, где жил Джек. Перекинулся несколькими фразами с Носорогом и Виктором, но друзья не проявили особого интереса к новенькому. На дона Карло в те дни навалилось больше обычного домашних забот, и он тоже особым вниманием Хоба не почтил. Тот ушел, а через несколько дней заявился вновь.

— Освоился уже? — Джек колол дрова, заполняя поленницу к очередной зиме, а Хоб присел рядом на корточки и принялся задумчиво изучать травинку.

Новые люди появлялись в поселке не часто, но все же появлялись. Разные пути, разные миры, но один итог — остров, с которого не выбраться.

— Освоился. Да, — новенький разговаривал несколько непривычно, короткими фразами.

Джек уже много раз размышлял о том, почему вышло так, что все обитатели острова прекрасно могли понимать друг друга. Ладно, дон Карло — они из одного мира, и даже Виктор и Носорог — их язык он научился понимать с помощью Дарины. Но как могли объясняться между собой остальные? Да тот же дон Карло — как он мог понимать своих соседей по дому? Его-то никто не обучал их наречию…

Однако же никаких проблем со взаимопониманием не возникало. Джек даже сообразить не мог иногда, говорит ли он на привычном с детства языке или на том, что выучил в странном мире, или же еще на каком-то третьем…

— И как тебе здесь? Нравится?

— Жить можно. Везде, — Хоб откинул травинку в сторону. — Дома лучше.

— Ну, это понятно, — улыбнулся Джек. Первый год он сильно тосковал по родным краям, потом не то, чтобы смирился, но все мысли о доме отошли на задний план, а насущные дела, которые требовали множества сил, занимали все время и все мысли. — Да только как туда попасть?

— Есть способ, — неожиданно сказал Хоб.

Джек от удивления выронил полено из рук и во все глаза уставился на странного новичка, который, видите ли, нашел способ, пробыв на острове всего несколько недель, тогда как другие, и не самые последние представители рода человеческого, уже давно отчаялись.

— Что за способ?

— Гора, — односложно ответил Хоб, внезапно поднялся на ноги, развернулся и ушел.

Джек посмотрел ему вслед с недоумением. Гора? Ну и что это значит? Да, конечно, все знали гору или даже Гору, потому как выше нее только небо, и видно ее с любой точки острова. Именно на ней жили драконы, в которых Хоб не верил. К горе старались не приближаться — драконов боялись и уважали.

Незримый купол и никакой магии на острове — у его обитателей не оставалось никаких шансов выбраться отсюда, это Джеку объяснили в первый же день.

Нет, причем тут гора? Невозможно! Хоб просто еще не смирился со своим положением, вот и выдумывает всякое…

Джек поднял новое полено, но в этот момент Хоб вернулся с тонким прутиком в руке.

— Смотри, — он присел на корточки и принялся что-то чертить своим прутиком в пыли. Джек заинтересованно подошел ближе. — Все просто. Очень. Вот остров, — он схематично изобразил требуемое. — Вот гора. Вот купол. Он идет тут и тут. А сверху вот тут. Я все рассчитал. Гора выше купола. Понял?

Джек не понял. Ну и что, даже если Хоб прав и гора выше? Что это значит?

— Плохо учился. Объясняю. Гора выше, а те, кого зовете драконами, летают. Понял? Не понял? Совсем плохо. Раз драконы летают, то им ничего не мешает. Купола нет. Понял?

Вот теперь до Джека дошло. Это было так просто: драконы летают — значит, купола нет. Неужели до этого никто не додумался раньше? Так, и что это дает? А дает это очень многое — если нет купола, то, возможно, над горой действует магия. А раз там действует магия, то… перстень Виктора!

Он ошарашено посмотрел на молчавшего Хоба.

— Ты уверен?

Новичок кивнул.

— То есть, если я правильно тебя понял, гора — это единственное место на острове, где может действовать магия?

— Не вся гора. Ее вершина.

— Почему ты рассказал все это мне?

— Твой друг. У него есть кольцо.

— Виктор? — Джек насторожился. О свойствах кольца знали только обитатели домика. Для всех прочих оно являлось обычным украшением, безделушкой.

— Да. Я знаю такие кольца. Я знаю, откуда они. Я знаю, что они могут. Силы кольца хватит на пятерых — это точно. Я хочу с вами. Поговори с владельцем кольца.

И вновь, как и несколько минут назад, Хоб резко сорвался с места. Но на этот раз он не вернулся.

Идея Хоба потрясла Джека. Он отбросил полено, которое так и держал в течение всего разговора в руках, и забежал в дом. Никого! Вот ведь некстати! Дон Карло ушел в поселок за приправами, Носорог и Виктор ушли куда-то с раннего утра.

Весь горя от возбуждения, Джек, тем не менее, вспомнил, чему учили его все это время три достойнейших учителя, и взял себя в руки. С трудом, но он справился.

Юноша вновь, уже спокойно, вышел во двор и опять занялся дровами, потом сложил их в аккуратную поленницу, вымыл руки и приготовил ужин.

Время за работой пролетело незаметно, а вечером, когда все обитатели дома собрались за густой мясной похлебкой, нахваливая кулинарные таланты Джека, он дождался момента, когда все насытятся, и только тогда заявил:

— Кажется, я знаю, как нам всем вернуться домой…

Эти слова, как он и ожидал, произвели оглушительный эффект. Носорог подскочил на ноги, уронив на пол пустую миску, и заорал что-то радостное дурным голосом, дон Карло повернулся к Джеку, скрестив руки на груди, что означало у него сильнейший признак волнения, а Виктор, нарочито осторожно отложив ложку в сторону, сказал лишь:

— Рассказывай…

Тут Джек не сдержался. Взахлеб, давясь словами, он объяснил все, что поведал ему Хоб: и про гору, и про ее вершину, и про кольцо. Все слушали очень внимательно, только Носорог, услыхав о том, что тайной перстня владеет еще один человек, недовольно заворчал себе под нос.

Когда Джек закончил рассказ и опустился на стул, все долгое время молчали, обдумывая услышанное.

— Не верю я ему, — Носорог высказался первым, как делал это почти во всех случаях. — Тут без году неделя, а уже все знает. Подозрительный тип! Не верю!

— Подождите, сэр Носорог, — голос дона Карло немного охрип от волнения. — Может, не стоит так сразу? Все, что рассказал Джек, звучит толково. Этот Хоб, кто бы он ни был, говорил интересные вещи…

— Да, заманчиво, не спорю, — Носорог упрямо мотнул головой. — Даже слишком заманчиво — так бы я сказал! Походит на западню!

— Мне кажется, я где-то видел его раньше, — задумчиво сказал Виктор. — Вот только где…

— Не мог ты его видеть, — не согласился Носорог. — От точно не с Земли, рожа у него неподходящая! Но ведь откуда-то он, собака, знает о твоем перстне? Я и говорю, слишком все подозрительно!

— Тем не менее проверить надо. С этим никто спорить не намерен? Если есть хоть один шанс, что Хоб прав, мы должны его использовать!

— А как же драконы?

— Это проблема, — дон Карло поднялся на ноги. — Но мы обязаны рискнуть!

— А ведь есть еще и крафтеры, — Носорог покачал головой. — Чтобы дойти до горы, нам придется пересечь их земли, иначе нужно делать слишком уж большой крюк. А отряд из пяти человек они наверняка обнаружат… Итого: драконы, крафтеры, гора… Не слишком ли большие риски?

— А разве у нас есть выбор? — тихонько спросил Джек.

Они еще долго обсуждали возможные варианты действий, но так ни к чему и не пришли. Ясно было одно — к горе надо идти.

А на следующий день случилось то, что отмело часть проблем, однако добавило новых.

За несколько дней до этого отряд охотников не вернулся в поселок. Сначала никто не волновался, мало ли — задержались, бывает. Но когда миновало три дня, стало понятно — случилось что-то нехорошее.

Наутро, когда вернулся другой отряд, дурные известия быстро разнеслись по поселку. Охотники нашли место гибели своих товарищей. Все указывало на то, что к этому событию причастны крафтеры.

Поселок взволновался. Люди выходили из домов, бросая все дела, собирались кучками и шумно обсуждали произошедшее. События грозили выйти из-под контроля, и после обеда Желтый самолично вышел к народу и сделал знак, что хочет говорить. Поселок притих, ожидая слов своего лидера.

— Люди! Все уже знают о трагедии, случившейся с нашими братьями! Мы нашли место, где они приняли доблестную смерть от рук нечестивых тварей!

— Смерть крафтерам! — крикнул кто-то из толпы.

— Я согласен, мы должны отреагировать адекватно. Но достаточно ли у нас сил и решимости?

— Смерть! — на сей раз толпа выдохнула, как единый организм. Ярость и жажда мести распаляли людей, в воздухе висело злое напряжение.

— Тогда я объявляю вам. Завтра на рассвете все, кто в состоянии держать оружие, отправляются на святое дело. Мы отомстим за наших братьев! Мы уничтожим раз и навсегда угрозу нашим детям! Смерть крафтерам!

— Смерть!..

Джек на импровизированном собрании не присутствовал, но дон Карло подробно пересказал ему суть произошедшего, констатировав напоследок:

— Не нравится мне это, честно говоря. Прав был сэр Носорог, все слишком подозрительно…

— Но нам-то это на руку? — Джек не понимал опасений старого дона. — Если угроза крафтеров исчезнет, то полдела сделано!

— Вот и я о том же, — кивнул дон Карло. — Слишком уж вовремя пропала группа, и слишком рискованным шагом для Желтого является предстоящее сражение. Ведь исход его неизвестен. Крафтеры — сила, с которой принято считаться. Конечно, преимущество на нашей стороне — в поселке больше жителей, они лучше вооружены. Крафтеры могут просто уйти от открытой схватки, избежать ее — они привыкли поступать именно так, и я не вижу причины, по которой на этот раз должно произойти иначе.

— Даже если они спрячутся в лесу, как вы говорите. Ну и что? Мы отделимся от отряда и пойдем своей дорогой, когда минуем опасные места.

— Я думаю, что Виктор решит так же… Но мне это не нравится…

Интуиции дона Карло друзья доверяли всегда. Но, как сказал Джек, выбора действительно не было, и на следующее утро они присоединились к жителям поселка, собравшимся за частоколом.

Виктор подошел к Хобу и перекинулся с ним парой фраз, посоветовав держаться поближе к их группе, если он не передумал рискнуть и отправиться на гору.

Чтобы не привлекать к себе внимания прочих обитателей, решили не брать с собой ничего, кроме оружия. Впрочем, особыми ценностями никто из них похвастаться не мог. Так что и терять было нечего.

Самые опытные охотники разделили отряд на несколько групп. Идти следовало осторожно, чтобы не насторожить крафтеров. Если их дозорные наткнуться лишь на один из отрядов, то не смогут оценить истинную угрозу и вряд ли решат бежать, а, скорее, примут бой в надежде на изрядные трофеи.

Знаком для экстренного сбора должен был послужить сигнал рожка, а в случае, если группы дойдут до места, не встретив сопротивления, ударить по лагерю крафтеров надлежало одновременно с нескольких сторон.

Естественно, что Виктор, Носорог, дон Карло, Джек и Хоб попали в одну группу. В нее входило еще человек двадцать: частью охотники, частью обычные поселенцы, но решимость переполняла всех.

По лесу двигались осторожно, высылая вперед самых опытных — Виктор и Носорог были в их числе, — чтобы вовремя заметить опасность и предупредить остальных. Джека они с собой не взяли, несмотря на то, что за последние годы он сильно изменился. Но в сложившейся ситуации рисковать понапрасну не стоило.

Парень немного обиделся, но спорить не стал. До сих пор ему помнился тот случай, когда он так глупо попал в плен к крафтерам, поэтому Джек просто промолчал, решив про себя, что еще покажет всем, на что способен.

Носорог вернулся к остальным с широкой ухмылкой на лице, демонстративно вытирая нож.

— Засада? — полюбопытствовал дон Карло.

— Дозор. Ничего серьезного. Но мы уже близко.

Судя по тому, что за все время они ни разу не услышали тревожный сигнал от остальных групп, дела там шли неплохо.

Оставалось неясным, знали ли крафтеры об облаве, успели ли понять, что на сей раз за них взялись всерьез? Шанс, по мнению Джека, предоставлялся отличный. Взять и уничтожить тварей одним махом — это же просто здорово! И почему раньше так не поступили?

За прошедшее время крафтеры много раз меняли место своего основного лагеря, поэтому, несмотря на то, что один раз он у них в гостях побывал, Джек совершенно не представлял, куда идти. Зато прочие охотники четко знали, куда движутся. Для них нахождение основных сил противника секретом не являлось, тем более что свой лагерь крафтеры недавно переместили ближе к поселку.

Из кустов вновь вынырнул Носорог.

— Пришли, — прошептал он. — Лагерь рядом!

Джек проверил оружие и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Нервничал он изрядно, но держал себя в руках.

— По звуку рога вперед! Убивать всех!

Легче сказать, чем сделать. Джек помнил, как легко взяли его в прошлый раз в плен. Крафтеры — сильные воины, привычные к неожиданностям. Бросить жителей поселка и бежать? Ведь их цель — гора! Джек усмехнулся — ни за что! Лучше смерть, чем бесчестье! Этому учил Крис, а подводить его память было подло…

За кустами впереди слышались негромкие отрывистые разговоры, доносился запах костра и жареного мяса. Крафтеры…

И в этот момент запел рожок — звонко, призывно!

— За родину, твою мать! — взревел Носорог и метнулся вперед, снося на своем пути всех и каждого. Виктор бежал рядом с ним.

Джек бросился вслед за ними, но дон Карло придержал его за плечо.

— Не так быстро, мой друг. В нашем деле спешка только вредит! Смотри, что я говорил! — он ловко проткнул мечом неожиданно выскочившего на них крафтера. — Видишь, мы не должны никого упустить!..

В этот момент их отряд вырвался на поляну — копию той, где как-то раз побывал Джек: огромный костер по центру, еще несколько по краям, грубые землянки, а больше увидеть юноша не успел, потому как на него с ревом бросился крафтер. Джек привычно взмахнул рукой, и тот рухнул на землю с ножом в горле.

— Молодец, друг мой. Слева еще один!

Джек метнул второй нож как раз вовремя. Крафтер подобрался совсем близко, но парень не промахнулся. Его природные дарования развились благодаря регулярным занятиям с такими мастерами, как Виктор, Носорог и дон Карло. Они нещадно карали за промахи, заставляя сотни раз повторять каждое движение, выверять силу любого удара и — думать, думать и еще раз думать!

Вокруг кипела битва. Крафтеры, несмотря на то, что были застигнуты врасплох, сдаваться не собирались. Да никто и не принял бы их сдачи, бой шел до последнего врага!

Где-то рядом ревел Носорог, размахивая огромной дубиной, каждое касание которой обрывало жизнь одного из крафтеров. Его прикрывал Виктор, нанося точечные, но крайне продуманные удары. Дон Карло держался поначалу неподалеку от Джека, но в горячке боя они вскоре потеряли друг друга.

Несомненный перевес был на стороне поселенцев: не меньше восьмидесяти против тридцати-сорока крафтеров, но бились те до последнего, пуская в ход даже зубы.

Джек постарался эмоционально отстраниться от происходящего, как учил Виктор. Юноша внимательно следил, чтобы ни один крафтер не приблизился к нему, уничтожая врага издали точными бросками ножа, а потом спокойно извлекая оружие из мертвого тела и намечая взглядом новую жертву.

Краем глаза он приметил Хоба. Тот в схватке не участвовал, а спокойно стоял в сторонке, наблюдая за происходящим. Лицо его выглядело странно: будто бы новичок силился улыбнуться, да так и не смог, застыв.

Впрочем, мысли Джека быстро вернулись к делам насущным. Прямо на него, прорвав круг нападавших, выскочил высокий крафтер. Джек метнул нож, но противник увернулся с неожиданной ловкостью, и через мгновение прыгнул на парня, сбив с ног.

Они покатились по земле. Сверху оказывался то один, то другой. Крафтер старался вцепиться зубами в горло Джеку, вырвать кадык, убить. Джек, как мог, пытался скинуть врага, но тот оказался на удивление тяжелым, и парню никак не удавалось вывернуться.

— Жив, гаденыш, — неожиданно прошипел крафтер прямо в лицо Джеку. — Жаль, тогда тебя сразу не кончили!

Рокфа — узнал Джек! Тот самый, что однажды похитил его, даже не прикладывая ни малейших усилий. Если бы не Носорог и Виктор…

Это открытие внезапно предало Джеку сил. Он сделал, как учил Носорог: захват, болевой прием, смена положения, снова прием, а потом давить, ломать — изо всех сил!

Громко хрустнуло — левая рука Рокфы переломилась в локте. Крафтер завыл и со всего маха ударил Джека правой рукой прямо в лицо. Перед глазами парня все поплыло. Он выпустил Рокфу из захвата и отполз в сторону. Сознания, к счастью, не потерял, и, слегка помотав головой, пришел в себя.

Как раз вовремя. Рокфа, пересилив боль, поднялся на ноги, держа камень в уцелевшей руке, и прыгнул на Джека. Тот откатился и обеими ногами лягнул крафтера под колени. Рокфа рухнул, выронив камень, который тут же подхватил Джек.

Не дав крафтеру опомниться, он уселся на него, нанося удары. Один — за свой позор, второй — за пропавший отряд, третий — за Криса, четвертый — за Дарину, пятый, шестой… десятый…

— Остановись, он давно мертв, — дон Карло рывком поднял Джек на ноги. — Ты убил его, успокойся. Ты победил! Мы победили — все кончено!..

Победил? Разве это победа? От одного только взгляда на расплющенное лицо Рокфы Джека замутило. Ведь тот тоже был когда-то человеком! Говорят, крафтеры кровожадные, но то, что сделали с ними люди из поселка, что сделал он сам — разве не ужасно? Виктор рассказывал о разных философских течениях, которые существуют в его родном мире. Рассказывал и о религиях. Была там заповедь… дословно Джек не помнил ее, но звучала она приблизительно так: «ударили по одной щеке, подставь другую»… Никогда Джек не понимал этого, но почему-то сейчас ему показалось, что девочка Оля осудила бы то, что он совершил…

Впрочем, Оля далеко. Да и три года прошло — помнит ли еще она их встречу? А может быть, она давно замужем? Хотя Виктор говорил, что в их мире поздно женятся… Не важно… Или важно? Джек запутался. Он думал об Оле часто, вспоминая снова и снова те короткие часы, что они провели рядом. Она стала для него некой путеводной звездой, ориентиром, который не позволял расслабиться, загрустить и опустить руки. Мысли о ней делали сильнее, выносливее, заставляли сердце биться чаще. Он бы многое отдал, чтобы увидеть ее еще раз… Может быть, когда-нибудь…

— Это наши… — один из людей с ужасом разглядывал шест над дымящимся костром. То, что Джек издали принял за кусок оленины, оказалось наполовину закопченным человеческим телом без головы.

И вот тут он не выдержал. Его рвало снова и снова, остатки завтрака давно сменила желчь, но он никак не мог остановиться.

— Выпей, — дон Карло протянул ему флягу. — Полегчает. У нас еще много дел сегодня. Ты должен выдержать!

Джек лихорадочно сделал несколько глотков. Он выдержит, он обязательно выдержит!

— Спасибо.

— Нужно уходить, — Виктор, весь забрызганный кровью, подошел к ним и знаком подозвал Хоба. — Мы уничтожили всех обитателей лагеря, но наверняка в окрестных лесах есть еще крафтеры. К счастью, их немного, так что можем отправляться спокойно — выжившие нам не помеха: справимся, если что, своими силами!..

— Идти. Надо. Гора. Ждет, — согласился Хоб.

— Ну, тогда незаметно уходим по одному — и вперед!

Так и поступили. Джек вышел за пределы лагеря последним. Все ожидали только его.

— Три часа пешком. Готовы? И следить за небом: драконы не любят чужих в своих владениях…

Бой вымотал всех, поэтому небольшой отряд продвигался вперед в низком темпе. Прошло не три часа, а все четыре, когда они добрались до запланированной точки — тут лес редел, а до горы было уже рукой подать.

— Отсюда начнутся сложности, троп-то никто не знает, — дон Карло окинул задумчивым взором всех членов группы, словно решая, кто на что способен. Особенно пристального внимания удостоился Хоб.

— Все на землю! — яростно зашептал Виктор и сам упал там же, где стоял. Джек рухнул рядом мгновением позже.

— Дракон…

Джек медленно, стараясь не делать резких движений, перевернулся на спину и посмотрел вверх.

С высоты на гору медленно опускалось, планируя на гигантских крыльях, невиданное существо. То, что это был именно дракон, сомневаться не приходилось.

Иссиня-черный, цвета вороненой стали, он пронесся над макушками деревьев, едва не задев их. Заметил он незваных гостей или нет, никто в отряде сказать бы не мог. Взмахнув пару раз необъятными крыльями, дракон устремился вверх и вскоре исчез в вышине.

— Охотится, зараза! — Носорог поднялся на ноги и отряхнулся от соринок, приставших к одежде.

— Или патрулирует, — Виктор задумчиво глядел в небо: туда, где скрылся дракон. — Кто же знает, как и чем они живут?

— Гады! — внезапно заявил Хоб и тут же уточнил. — Драконы — вруны!

— Ты что-то знаешь о них? — Виктор перевел взгляд на странного новичка. — Говори!

— Знаю! Гады! — Хоб отвернулся и медленно пошел вперед.

Дон Карло лишь покачал головой, а Носорог насупился.

— Не нравится он мне, ох, не нравится…

Еще через полчаса группа достигла подножия горы. Дракона, к счастью, они больше не видели, и неизвестно, чем могла бы закончиться подобная встреча. Все это время они шли по открытой местности, так что заметить их не составило бы труда. Но либо дракон, совершив облет, отправился дальше, либо им просто везло — пока что все было тихо и спокойно.

Гора, издали такая неприступная, на деле оказалась вполне по силам компании. Конечно, пришлось нелегко, тем более без специального снаряжения. Но Носорог — специалист по альпинизму — решительно взял командование на себя, то и дело уходил вперед, выискивая для остальных более легкие пути, находя козьи тропы и естественные впадины, в которых можно было и укрыться от ветра, и слегка отдохнуть.

Хоб поднимался последним — на этом настоял Виктор. Перед ним шел дон Карло, выше — Джек и, наконец, сам Виктор, который внимательно следил за парнем. Впрочем, Джек стал настолько сильным, что подъем давался ему достаточно легко. Конечно, иногда случались такие участки, когда даже Носорог мрачно ругался сквозь зубы, но группа все же продвигалась вверх, время шло, и земля внизу казалось уже такой далекой…

Джек и думать не хотел, что будет, сорвись он. Никто не поможет — это точно. Просто потому, что не успеют. И когда камни выскальзывали у него из-под ног, сердце замирало, но руки сами собой цеплялись за очередной уступ, мышцы напрягались и подтягивали тело, а ноги скользили по гладкой поверхности скалы и находили точки опоры.

Иногда подъем становился очень простым, если попадалась козья тропа. На них люди восстанавливали силы.

— Хорошо хоть, не Эверест! — произнес непонятно Носорог, а Виктор негромко засмеялся в ответ.

— Не жалуйся, уже недолго осталось.

— А я и не жалуюсь, командир, я радуюсь! Там бы мы так просто не прошли, и не мечтай. А тут, видишь — движемся!

— Ну вот и давай двигаться молча, а то услышит тебя кто…

— Драконы, что ли? Да нужен я им…

— Пригодишься, не сомневайся. Вон какой упитанный, хоть и костей много. Да ничего, сжуют, не побрезгуют!..

Носорог насупился и за следующие несколько часов не произнес ни слова.

Джек тоже не открывал рта и лишь внимательно смотрел под ноги, стараясь не споткнуться о камни.

Постепенно смеркалось. Перспектива ночевки на склоне не радовала никого, но и спешка грозила страшной опасностью: одна ошибка, один неверный шаг — и конец.

Становилось все холоднее, временами отряд пересекал заснеженные участки, а там осторожность требовалась двойная: снег скрывал ямы и выбоины, и ничего не стоило сломать ногу.

Носорог заметно нервничал. Несмотря на его молчание, сопел он, как буйвол, и Джек его прекрасно слышал.

Уже почти стемнело, когда усталые люди наконец добрались до вершины горы.

Вершина, издали казавшаяся острым пиком, на самом деле являла собой плато шириной более сотни шагов, где из-под снежного покрова кое-где торчали веточки кустов.

Джек рухнул на снег и несколько минут просто лежал, глядя в близкое черное небо с сотнями и тысячами звезд. За ним выбрался дон Карло — восхождение стоило ему много сил, он тяжело дышал, но первым делом внимательно оглядел плато, и лишь потом, убедившись в том, что прямая опасность отсутствует, устроился на ближайшем камне и прикрыл глаза, наслаждаясь отдыхом.

А вот Виктор и Носорог не отдохнули и минуты. Они изучили плато, добравшись до противоположной его стороны, и вернулись обратно, тревожно поглядывая по сторонам.

— Гиблое место, — сказал Носорог. — Мы как на ладони. Дракон увидит сразу.

— Дракон, — презрительно сплюнул в снег Хоб. Он добрался до вершины спокойно, не напрягаясь, и оставался по-прежнему бодр и полон сил, а теперь сидел на корточках и обозревал округу. — Пустышка!

— Если ты что-то знаешь — скажи! — потребовал Виктор, но Хоб проигнорировал его и, будто специально отвернувшись, замолк.

— Вот ведь тип! — даже слегка восхищенно констатировал Носорог, и тут одновременно произошло сразу несколько событий.

Во-первых, над плато взмыли ввысь сразу три дракона и зависли, подняв нешуточный ветер своими мощными крыльями. Во-вторых, все, кроме Хоба, заметались по плато, пытаясь отыскать укрытие, которого не существовало. А в-третьих, тот самый Хоб, успевший засечь появление драконов за мгновение до всех остальных, встал во весь свой рост и нараспев затянул странную то ли песню, то ли стих:

Синий ветер, желтый дым

Стелется вокруг.

Был своим, а стал чужим

Самый лучший друг.

Были в небе, нынче здесь

Сбросили покров.

Покажи мне, кто ты есть,

Я к тебе готов!

Впервые Джек слышал от Хоба столь длинную речь, и не просто речь — заклятье: уж после общения с принцессой он отличал одно от другого за версту. Хоб, несомненно, колдовал, точнее, пытался это сделать, ведь магия на острове не работала?

Драконы над головами пропали. Вместо них на плато упали сверху двое юношей и одна девушка — все не старше Джека, лет семнадцати на вид. Полностью обнаженные, крайне растерянные: парни хотя бы пытались прикрыться руками, а девушка же просто села на снег и замерла, ошарашено моргая огромными зелеными глазами.

— Вруны! — взвыл Хоб и, выхватив из-за пояса нож, которым даже не подумал воспользоваться в драке с крафтерами, бросился к ближайшей жертве — одному из парней. Еще бы миг — и тому пришел бы конец, но Виктор, оказавшийся неподалеку, одним прыжком преградил дорогу Хобу и ловким ударом сбил его с ног. Нож отлетел в сторону и зарылся в сугроб.

Девушка истерично расхохоталась.

— Да что здесь, дьявол меня раздери, происходит? — Носорог встал во весь свой рост и заорал так, что даже девушка прекратила глупо хихикать. — За что вы так со мной?

Он подхватил с земли увесистый камень и со всей силы швырнул его в дона Карло. Тот едва успел увернуться.

Вот так дела — Носорог свихнулся? Джек не понимал происходящего. Он вскочил на ноги и настороженно замер на месте.

— Убью! — заорал тем временем Носорог и ринулся прямиком на Виктора, который, недолго думая, уклонился в сторону и несильно ударил друга по голове. Но даже такого легкого удара вполне хватило, Носорог как подкошенный рухнул в снег и замер недвижимо.

А Хоб тем временем откопал свой нож и попытался наброситься на голую девушку, которая все так же сидела в снегу, не предпринимая ни малейшей попытки подняться на ноги. Но в этот раз ей помог дон Карло. Он элегантным движением подставил Хобу ножку, и тот рухнул в снег в нескольких шагах от своей жертвы, а уже через мгновение старый дон сидел на его спине и выкручивал Хобу руки, приговаривая:

— Воспитание, молодой человек, в первую очередь воспитание! Нельзя бить даму, даже если вы очень на нее злы! Тем более ножом. Это дурной тон!

Хоб по-волчьи выл, но поделать ничего не мог.

— А что вы сделали с сэром Носорогом своим стишком?

Хоб не отвечал, все еще стараясь высвободиться из цепких рук старого дона.

— Я узнал этот тип заклинанья. Решили перессорить всех? А не вышло! На сэра Виктора ничто не действует, пока на нем кольцо, я слишком стар для подобных игр и слишком много времени посвятил магии, чтобы не забывать о защитной ее стороне, а наш молодой Джек, как я понимаю, может похвалиться абсолютным иммунитетом, вот только не знаю, с каких пор… но вам не повезло. Из всех здесь присутствующих заклятье подействовало лишь на сэра Носорога, да и то через несколько минут его эффект кончится… Да, а кроме сэра Носорога, как я понимаю, ваши слова все же зацепили наших гостей — драконов, не так ли?

И только сейчас до Джека дошло, что число драконов, круживших несколько минут назад над головами, и голых гостей совпадает. И если уж дон Карло сказал так, то… Перед ним были драконы! Но разве такое возможно?..

Тем не менее рефлексы сделали свое дело, он автоматически поклонился всей голой троице, стараясь проделать это как можно изящнее.

А дамочка-дракон опять нервно захихикала, вот теперь уже прикрывая руками все, что удавалось прикрыть.

Взгляд Джека то и дело опускался на ее грудь, хотя чрезвычайным усилием воли он старался смотреть лишь в огромные зеленые глаза, а то и вовсе просто в сторону.

— Да лежи ты спокойно! Создательницей клянусь, сейчас шею тебе сверну! — пригрозил дон Карло, и Хоб наконец притих.

Виктор тем временем связал поясом руки беспокойного Носорога и лишь после этого поднялся на ноги, окинув взглядом троицу голых драконов.

— Приветствую вас, господа и… хм… дама! Я так понимаю, что именно благодаря вот этому господину мы имеем счастье лицезреть вас в подобном облике?

Хоб заворчал было в руках дона Карло, но после несильного тычка в спину умолк.

— Господа… — один из голых парней, с длинными волосами до плеч, встал и поклонился, нисколько не смущаясь своей наготы. — Мы рады приветствовать вас в наших владениях! Хотя… хм… и несколько удивлены некоторыми сопутствующими обстоятельствами…

— А не предоставит ли один из благородных господ свою одежду даме? — спросила вдруг девушка мелодичным голосом, и Джек тут же бросился к ней, на ходу стаскивая куртку.

— Шустер малыш, — отчетливо проговорил пришедший в себя Носорог. — Не косись, я уже в норме.

Виктор отвел взгляд в сторону и заметил негромко:

— А ведь наш знакомец прав — здесь на вершине магия действует!

Драконы переглянулись между собой, потом девушка, плотно кутавшаяся в куртку Джека, подтвердила:

— Вполне действует, вы правы! Можно ли поинтересоваться, что вы намерены делать с нами?

Виктор удивился:

— А что мы должны с вами делать?

— Ну… — зеленоглазая потупилась. — Следует ли нам считать себя вашими пленниками или, может быть, рабами?

— Ну что вы, прекрасная донна, — вступил дон Карло. — Какие могут быть пленники и рабы? Вы — лишь такие же вынужденные покорители вершины, как и мы…

Зеленоглазая вновь засмеялась и неприязненно посмотрела на Хоба.

— А знаете ли вы, кто этот человек, если я могу его так назвать?

— Да и тебя человеком назвать трудно, змея летучая, — прохрипел Хоб. Он оставил свою прежнюю манеру разговора короткими фразами. — Освободите меня! Вы не знаете, с кем имеете дело!

— Ну что ж, — признал его правоту дон Карло. — Давайте же выслушаем обе стороны.

Он привстал со спины Хоба, и тот смог повернуться и сесть.

— Они уничтожат всех, — сказал он, с ненавистью глядя на зеленоглазую и ее товарищей. — Убейте их, пока есть возможность! В человеческом теле они слабы! Они — твари, нежить! Они питаются человечиной!

Зеленоглазая скривилась.

— Фу, что за пошлость, питаться человечиной… Никогда в жизни не позволяли мы себе подобного.

— Да? А как же десятки пропавших без вести? Куда девались они?

— А об этом хотелось бы спросить как раз тебя! — девушка-дракон встала во весь свой, как оказалось, очень высокий рост. По крайней мере, куртки Джека хватило, чтобы прикрыть ее длинные ноги, лишь до бедер. Зрелище было эффектное, даже Носорог хрюкнул от удовольствия. — Расскажи, как ты сдавал людей своим дружкам-крафтерам — так, кажется, их именуют местные жители?

— Я? — Хоб удивился довольно искренне. — Да я появился здесь совсем недавно. И крафтеров видел сегодня впервые в жизни!

— Ну-ну, — зеленоглазая недобро улыбнулась. — Господин официальная Левая Рука Первого Пажа, не стоит мне рассказывать, когда вы тут появились. Уж вы-то, наверное, знаете, что мы в курсе всех перемещений на острове. И мы знаем точно, что вы появились здесь несколько лет назад, почти сразу же вслед за вот этим приятным юношей, — девушка указала на Джека, который немедленно смутился. — И в связи с этим вопрос: а уж не из-за него ли вы тут оказались?

— Интересно, — протянул Виктор. — Если все сказанное — правда, то почему он появился в поселке лишь недавно?

— А это лучше спросить у него самого, — улыбнулась девушка-дракон. — И, думаю, он расскажет еще много чего интересного, если применить некие доступные мне и моим друзьям средства давления! Не так ли, господин Рука?

— А может, тебе лучше рассказать, тварь, кем ты являешься на самом деле? — от бешенства Хоб брызгал слюной во все стороны. От былого равнодушия не осталось и следа. — Ты и твои дружки — вы тут играете в божков. Ведь это вы решаете, кому жить, а кому умереть! Да захоти вы — и все вернулись бы домой давным-давно!

— Это правда? — негромко спросил дон Карло.

— Правда, — кивнула зеленоглазая. — Но лишь отчасти. Нам дарованы эти земли в далекие времена как личная вотчина. И не мы виновны в том, что, благодаря особому статусу острова, все изгои и неудачники появлялись тут. А значит, и мы не обязаны заботиться о них. И не наша вина, что они не могли вернуться домой.

— Но вы могли бы открыть для них гору!

— Это бы им не помогло. Ни в коей мере. Поверьте мне, — последние слова были обращены ко всем, за исключением Хоба.

Два ее товарища молчаливо слушали разговор. Они выглядели безучастными, но Джек заметил, с какой ненавистью время от времени они бросали взгляды на Хоба.

— Так вы — драконы? — спросил наконец Джек, воспользовавшись затишьем.

Голая троица весело переглянулась, девушка задорно подмигнула Джеку, а длинноволосый сказал:

— Да, мы те, кого ты называешь драконами! Меня зовут ди Рю, моего товарища — ди Го, а эта прекрасная дама — дю Зора.

— Можно просто — Зора, — улыбнулась зеленоглазая.

— Отлично, Зора, — Виктор улыбнулся, но как-то недобро. — Вы позволите мне допросить этого человека собственными методами? И прошу меня не перебивать!..

Девушка-дракон и ее спутники молча кивнули и уселись прямо на снег. Джек сел неподалеку, любуясь на зеленоглазую. Но если бы кто-то вдруг спросил его, нравится ли ему девушка-дракон, он лишь возмущенно взмахнул бы рукой. Признать такой факт было бы выше его сил…

— Объясню вкратце для присутствующих здесь, и для господина Хоба в том числе! — Виктор сделал несколько плавных шагов к новому поселенцу. — Вот мое кольцо, все его могут видеть? — он поднял руку вверх так, что даже при свете звезд, перстень ярко блеснул. — Отлично, продолжим. Это кольцо имеет ряд свойств, очень необычных для моего мира, как, например, перемещение сквозь пространство. Но так же, помимо этого, кольцо выявляет, сказал человек правду или нет, и в противном случае заставляет говорить правду. Вот так просто и без шуток. Хоб, смотри — вот кольцо, а вот нож. Если ты расскажешь все, как есть — останешься жив. В этом даю тебе слово! Если же соврешь — я убью тебя прямо здесь, прямо сейчас. И в этом ты тоже можешь не сомневаться. Веришь ли ты мне?

— Верю, — будто во сне ответил Хоб, глядя лишь в глаза Виктору.

— Хорошо, начнем. Когда ты появился на этом острове?

— Несколько лет назад, меня отправили сюда.

— Кто же тебя отправил?

— Мой господин — Первый Паж.

— Какую цель преследовало твое перемещение на остров?

— Слежка и возможное убийство Джека — слуги принцессы Дарины.

— Почему тебе и твоему хозяину так важна его жизнь?

— Первый Паж гадал на крови. Было предсказание. Этот юноша может повредить планам моего господина.

— Каким же образом? — Виктор подступил к Хобу вплотную и поднес свой перстень прямо к его глазам.

Хоб побагровел, Джек отчетливо видел, как жилки проступили на его лице.

— Я не знаю. Моя задача была проста — следить, при возможности уничтожить. Один раз я почти справился. Мои люди захватили юнца, но промедлили и не убили его сразу. Я подумал — это знак, и решил доставить его живым к моему господину. Это я и хотел сделать. После перемещения вы недосчитались бы нас двоих. Жаль, что у меня не вышло.

— Мог ли ты контактировать с твоим хозяином?

— Нет, не мог. Я не поднимался прежде на гору. Сейчас — да, могу.

Дон Карло негромко вскрикнул. Виктор подскочил к Хобу и схватил того за отворот рубахи.

— И ты с ним уже общался?

— Конечно, он слышит и видит все, что здесь происходит! — Хоб, несмотря на то, что внешне казался впавшим в транс, вдруг ухмыльнулся, а в следующий момент оттолкнул Виктора и прыгнул прямо на Джека.

Тот оказался совершенно не готов к нападению. Хоб сбил его с ног, навалился сверху, и они покатились по плато прямо к обрыву.

Один кувырок, второй. Хоб пытался схватить Джека за горло, тот отбивался как мог. Но каждый миг, каждое движение приближало их обоих к гибели, и никто не успевал помочь. Никто, кроме зеленоглазой.

Раньше Носорога, дона Карло и Виктора она сообразила, чем грозит промедление, и метнулась, как молния, вперед. Если бы Джек видел ее в тот момент, он поразился бы произошедшим в девушке переменам. Вместо красивой, длинноногой красотки она превратилась в полуразмытую тень белоснежной тигрицы с острыми зубами, звериными когтями и яростным блеском в глазах.

За миг до того, как и Джек, и Хоб должны были сорваться в пропасть, она зацепила парня когтями, нещадно пропоров ему бок, но удержала от смертельного полета.

Руки Хоба соскользнули, он по инерции прокатился дальше. Попытался что-то крикнуть, но ночь и тьма поглотили все звуки.

Он сорвался с вершины в темноту, а Джек успел увидеть в последний миг его глаза — и удивительно, в них не было злости. А лишь бесконечная странная усталость.

Мгновение — и Хоба не стало.

И тогда Джек почувствовал боль. Когти тигрицы разодрали его бок почти до самых костей.

— Извини, — тигрица вновь стала зеленоглазой красавицей и склонилась над ним. — Выбора не было…

— Скорее, — Виктор подскочил к парню и поднял его на руки. — Все держитесь за меня! Дон Карло, Носорог! Мы успеем его спасти, если перстень не подведет!

— Прощайте, — успел услышать Джек слова Зоры, сказанные, как ему показалось, только для него. — А может, еще встретимся!..

И опять мир померк, а боль застлала глаза. И, как Джек ни крепился, но сознание покинуло его, и дивные зеленые глаза прекрасной Зоры исчезли для него навсегда…

*****

— Доктор, ему можно помочь?

— Он потерял много крови, но организм молодой, думаю, справится!.. Вы — родственники?

— Друзья!

— Нужен его страховой полис.

— Это обязательно?

— Ну… да… иначе мы не вправе…

— Вот этого хватит?

— Что это?

— Золото!

— Да вы смеетесь!..

— Ну, или подождите час, я обменяю его у ювелира.

— Хорошо, я подожду…

Слова доносились до его сознания, однако глаза не открывались, несмотря на все усилия. Голос, обещавший доктору золото, несомненно, принадлежал Носорогу. Это Джек осознал четко. Иных голосов слышно не было, а через мгновение Джек вновь впал в полусон.

Снилось ему многое. Дарина, Крис, родители. Снилась девочка Оля, которая ласково улыбалась ему. Снился поселок, снились крафтеры, Хоб. Иногда Джек лежал спокойно, а иногда сжимал кулаки во сне, словно пытаясь победить кого-то далекого, видимого только ему одному.

Сколько времени прошло? Он не знал. Зора уберегла его от смерти, но, возможно, все же обрекла на гибель, только более мучительную и долгую.

— Доктор, как он?

— Держится.

— Он приходил в сознание?

— Насколько я знаю — нет.

— Хорошо, я зайду завтра…

Интересно, а сколько он уже здесь? Носорог сказал, что придет завтра — когда это? Сколько времени прошло? И почему же он не может говорить? Почему не в состоянии даже открыть глаза, сказать хотя бы слово? Почему?

— Вы кто?

— Я - его друг…

Джек узнал бы этот голос из тысячи. Оля! Но как это возможно? Что она тут делает?

— Джек, милый, очнись, я тебя очень прошу! Мы все за тебя переживаем! Я буду сидеть тут и держать тебя за руку, ты меня почувствуешь и обязательно, слышишь — обязательно выздоровеешь!

Джек ощутил тепло мягкой нежной ладони, прикоснувшейся к его руке. Оля! Как же часто он вспоминал о ней! Представлял, как вернется однажды, подойдет к ней и скажет: «Вот и я, как обещал!». А она будет так рада…

Надо всего лишь сжать пальцы руки, показать ей, что он знает!.. Лишь одно усилие!.. Никак…

— Я буду рядом, ты отдыхай, набирайся сил. Все будет хорошо!.. — ее голос убаюкивал, и вскоре Джек вновь уснул.

Приснился ему Крис в странном обличье — с кривой саблей в руках, повзрослевший, уверенный в себе. Но такого не могло быть. Крис погиб давно и уже сгнил в могиле. Если его кто-то удосужился похоронить…

Однако во сне Крис казался бодрым и веселым. Он отмахнулся от пестрой птицы, которая настойчиво что-то требовала, и та улетела в широко открытое окно.

— Раны гноятся, это плохой признак. Мы уже испробовали все средства — ничего не помогает.

— Может быть, вам надо еще денег?

— Деньги тут совершенно ни при чем, вы дали их достаточно. Он не выходит из комы, а его раны — это что-то невозможное… Я еще никогда такого не видел…

— Доктор, а если сделать полное переливание крови?

— Но мы уже сделали это один раз?

— А если повторить?

Джек осознал: когти зеленоглазой не оставляют ему шансов на жизнь. Они спасли его, и они же убили. Вот ирония!.. Смешно, если бы не было так грустно.

— Джек, это снова я, — голос Оли, печальный и опустошенный. — Ты меня слышишь, я знаю! Меня нашел Виктор и привел сюда. Я тут сижу уже много месяцев, день за днем. Я хочу, чтобы ты жил! Слышишь? Я желаю этого! И так будет, потому что это мое самое заветное желание! Я думала о тебе! Очень часто думала, я вспоминала тебя… Я говорила себе — он не вернется, но сама же не хотела в это верить. А верила я в то, что однажды ты придешь… Не так, как случилось, но пусть хоть так, лишь бы ты собрался с силами… Пожалуйста, ради меня…

Джек искренне попытался. И на миг ему даже показалось, что он сможет, но…

— Все бесполезно, он умирает, — а это уже голос Виктора.

— Что мы можем сделать? — Носорог был, как всегда, конкретен.

— Есть лишь одно средство, но я же тебе говорил…

— Да, это очень опасно!..

— Он не сможет потом жить без него.

— Может быть, подождем еще?

— Хорошо, мы будем тут еще три дня. Если за это время ситуация не изменится к лучшему, то…

— Я знаю, не говори…

— Будем ждать.

Что происходит? О чем они говорят? Спать, как же хочется спать…

— Здравствуй, друг! — о, да это голос Кирилла. — Я только узнал о случившемся, ты не думай, я бы сразу прилетел, если бы мне раньше сообщили! Знаешь, после того, что с нами произошло, жизнь моя очень изменилась. Рассказать — не поверишь! Столько всего здесь произошло — хоть книгу пиши! Я верю — ты справишься! Мне сказали, что случилось с Крисом — так жаль… И с Дариной… Они мне очень нравились!.. Держись!

Держись. Легко сказать, да непонятно, как выполнить. Такое простое слово и такое сложное действие. Знать бы, что и как надо сделать. Но никто не подсказывал, не советовал. Он день за днем плыл в забытье, лишь изредка различая голоса из внешнего мира.

А в остальное время он парил в неведомом пространстве и сутками дремал, то погружаясь полностью, то чуть выныривая на поверхность из того озера забытья, в котором находился.

А были ли тут его друзья? Оля, Кирилл, Виктор, Носорог? А может быть, все лишь пригрезилось ему? А на самом деле он давно уже мертв?

Что ощущает мертвый человек? Ведь никто и никогда еще не давал ответа на этот простой и в то же время бесконечно важный для каждого вопрос…

А может, он так и парит над грешной землей и видит иногда то, что происходит, а в остальное время спит?..

— Еще сутки, и принимаем меры.

— Ты уверен, командир?

— Выбора нет. Когти дракона, пусть и в обличье тигрицы, смертельны. Зора знала об этом, но тогда это был единственный шанс на его спасение. И не нам ее винить. Столько месяцев прошло, он держался, но…

— Да я и не виню ее… А парень? Что будет с ним? Я привязался к нему…

— Я тоже… Будем ждать. Сутки.

Что-то затевалось. Там, снаружи, где лежало его тело! Что-то должно было вскоре произойти. Да, Джек верил Виктору, но все же… Знал ли тот, насколько верны его домыслы, сможет ли помочь?

И как назло, так давно не приходила Оля… Может, ее специально не пускали? Эх! Вот бы встать и разобраться самому!

Надо лишь открыть глаза! Всего ничего, так мало и так много!.. Пошевелить веками, приподнять их и посмотреть на мир, пусть даже сквозь ресницы. Какая малость!

Джек собрал все внутренние силы. Надо всего лишь открыть глаза!

— Это единственная возможность, — голос Виктора донесся будто издалека. — И я не пошел бы на такой шаг, если бы оставался хоть малейший шанс. Но доктор сказал, он умирает, жить ему осталось несколько часов.

— Друг мой, поступай как должно, — дон Карло говорил негромко, но каждое его слово Джек слышал отчетливо.

— Может быть, вы еще подождете? — Оля! — То, что вы задумали, меня пугает!

— Иначе он умрет, и даже если доктор ошибся, парень всю жизнь проведет в этой постели. Что ты выбираешь для него, девочка?

— Я хочу, чтобы он жил! Но не так… Это неправильно… А что, если…

— Все в руках Создательницы, — дон Карло умел убеждать, и рыдания Ольги чуть стихли. — На все Ее воля, мы все под Ее властью! Итак, приступим!

«Подождите! Я же вас слышу! — Джек хотел вскочить на ноги и крикнуть это так громко, как только мог. — Я же тут, рядом! Я с вами! Глаза, надо только открыть глаза, и они поймут!»

— Древней властью создавшего этот перстень и силой его повелеваю! — голос Виктора звучал глухо, но пугающе внятно.

«Стойте! Не знаю, что вы делаете, но дайте мне еще шанс! Сейчас, лишь минуту — и я смогу!» — Джек старался изо всех сил, так, как никогда прежде. Лишь только открыть глаза…

— Пусть дух человека, лежащего здесь, станет сутью от сути металла, пусть сила его и крепость отныне зависят лишь от его талисмана — этого перстня! Пусть носит он его, не снимая, и черпает в нем свои силы! И пусть перстень дарует ему такую мощь, коей не ведовал он прежде!

«Стойте! Не надо! Я уже почти с вами!» — Джек опять куда-то поплыл, теряя нить событий, но все же каким-то уголком сознания цеплялся за реальность. Глаза он так и не смог открыть…

— Да будет так, именем Единого Бога и во имя Его!

Виктор надел на палец Джека свой перстень. Тот мгновенно сузился, плотно обхватывая палец парня.

И в тот же миг глаза Джека открылись.

Он увидел всех: плачущую Олю, сидевшую на неудобном табурете в дальнем углу белой комнаты, Виктора, склонившегося над ним, Носорога и Кирилла, стоявших в отдалении.

И дона Карло, державшего его руку.

Мысли настолько перепутались, что Джек сумел уловить лишь одну, пульсирующую, словно сердце, а как только он ее озвучил, то померкло все, что он видел: исчезли люди, исчезла комната, исчезло все. Осталось лишь присутствие дона Карло, который так и не отпустил его руки.

А сказал Джек лишь одно короткое слово, хрипом вырвавшееся из его горла:

— Домой!..

Глава четвертая Пират

— Кар-р-рамба! Кар-р-раул! Кор-р-рсаррр! Жр-р-рать!

Крис проснулся с улыбкой. В широкое окно лился яркий свет утра и легкий морской ветерок, настроение было отменное.

— Жр-р-рать!

Крупный радагарский попугай по имени Умник жил у Криса уже давно, практически с первого дня, как Крис появился на Радужном — втором по величине острове архипелага.

Острова не досчитались тогда очень многих из своих обитателей. Калеб разыграл блестящую комбинацию — при поддержке пиратов сломив сопротивление сильных королевств, тут же избавился от морских разбойников, как только надобность в них отпала. Да и как избавился — ловко уничтожил большую часть, так что будущие неприятности отпали сами собой — не набралось бы сейчас на островах столько сил для серьезной угрозы.

А боевая эскадра свежеиспеченной империи, как уже успели окрестить объединенные Калебом королевства, кружила по морям, выискивая остатки некогда грозной армады.

Слитт два года не выводил ладью из бухты, вполне обоснованно опасаясь за себя и свою команду. Потом все несколько поутихло. По слухам, у молодого императора появились новые серьезные проблемы, и все войска поспешно стянули к Керидату. Но о подробностях знали немногое. Мало-помалу вновь стали отправлять ладьи в рейды, но до былого могущества пиратам было еще очень далеко.

Так что, как ни жаждал Крис вернуться домой, но о возможности выбраться на материк оставалось лишь мечтать, поэтому волей-неволей приходилось налаживать свой быт на Радужном, чудесном острове: ярком, цветущем, с лазурной бухтой и бесконечным небом, в котором по ночам вспыхивал мириад звезд. Тут хотелось жить!.. Эх, если бы не принцесса… Бросил бы все и остался здесь навсегда. Тем более что отношения с местными у него сложились самые что ни на есть дружественные.

Слитт не забыл своего обещания: кто пожелал — того с миром отпустили, дав возможность строить дальнейшую жизнь по собственному усмотрению, а кто захотел — того приняли в команду, поставили на денежное довольствие и обеспечили крышей над головой.

Сам Крис еще в плавании принял решение. В одиночку добраться до Керидата он не мог, поэтому, нисколько не сомневаясь, подписал трехлетний контракт со Слиттом, получил полновесный мешочек серебра и комнату у старого Гераша. Хозяйская племянница — красотка Лана — оказывала бывшему оруженосцу явные знаки внимания и даже подарила того самого попугая, который разбудил сегодня юношу громкими криками.

— Умник, ну сколько можно жрать? — Крис порывисто поднялся на ноги и сбросил покрывало с клетки птицы.

— Жр-р-рать! — не согласился попугай.

— Приятного аппетита!

Молодой пират щедро насыпал корм и открыл клетку. Умник не зря получил свое имя — был он птицей своенравной, но чрезвычайно сообразительной. Позавтракав, он обычно отправлялся по своим делам, но к ужину всегда возвращался обратно.

Впрочем, попугай мало занимал мысли Криса. Выскочив на улицу прямо из окна, лишь в одних холщовых штанах, юноша помчался к морю и с разбегу влетел в прохладную воду. Вдоволь наплававшись, он вернулся в дом, привел себя в надлежащий вид и спустился к завтраку.

— Доброе утро! — поприветствовал Кристиан всех присутствовавших.

Лана, как обычно хлопотавшая по хозяйству, встретила молодого человека радостной улыбкой, а хозяин дома — почтенный Гераш — добродушно кивнул в ответ. Он сидел на привычном месте — в глубоком плетеном кресле у отрытого окна и раскуривал трубку.

— Купался уже? Как водица? — Дрозд, также квартировавший у Гераша, восседал за широким столом и отхлебывал из глиняной кружки пиво.

— Вода отличная! Бодрит!

— Оно и видно, носишься тут с самого утра как угорелый! А кто в окно сиганул? Нет, чтобы спокойно выйти, как подобает настоящему рыцарю — степенно и уверенно. Не так ли, уважаемый Гераш?

Хозяин дома снова размеренно кивнул в ответ, а Лана захихикала. Она вообще была очень смешливой, но обладала добрым сердцем. Девушка не получила никакого образования, разве что Гераш вечерами учил ее читать, хотя сам считал это уменье ненужным для настоящей хозяйки. Поэтому Криса поначалу она стеснялась и даже побаивалась, и лишь спустя несколько месяцев привыкла к нему.

Крис лишь отмахнулся, с аппетитом приступив к утренней трапезе.

— Рыцарь должен смотреть грозно и брови хмурить, — не отставал Дрозд, который был в превосходном настроении. — Помню, заезжал к нам один — за три дня слова никому не сказал, лишь ходил всюду да поглядывал на всех строго, зато через девять месяцев аж пятеро молодок родили! Вот это я понимаю — рыцарь! А ты? Смотри, Ланушка тебе глазки строит который месяц, а тебе хоть бы что…

— Ну что ты, в самом деле!.. — Лана зарделась и выскочила из комнаты, а Гераш довольно захмыкал, что обозначало у него приступ веселья.

— Дрозд, отстань, именем Создательницы тебя прошу! Дай поесть спокойно! Ты же знаешь, я всегда буду верен лишь своей госпоже, пусть даже она обманом выдана замуж — это ничего не меняет!

— Да знаю, уж не первый год знакомы… Но все равно не понимаю тебя! Такая девка по тебе сохнет, а ты!.. Взял бы да женился, правильно я говорю, Гераш? Отдал бы племянницу за него?

Старик кивнул, выпустив облако дыма.

— Вот видишь, нравится ведь тебе Лана, я же вижу! Признайся!

— Нравится, — не стал спорить Крис. — Она очень хорошая девушка.

— Хорошая? Эх, мать всех богов, да она великолепна! Тебе лучше не сыскать! Сыграли бы свадебку да детишек настругали всем на радость! А Гераш бы приданного отсыпал — дом бы построили… Тем более что у Слитта ты в почете, недаром он тебя лейтенантом сделал — ценит, уважает! Сейчас времена сложные — не знаешь, что случится завтра. А при Слитте не пропадешь — вон он, хитрый лис, не лез на рожон, пересидел и уцелел. А где другие — те, кто рвался мстить? Нет их более. А Слитт выждал. И сейчас стрижет капиталы — купцы без защиты плавают, эскадра в другие воды ушла. Наш капитан своего не упустит — точно тебе говорю!

— Дрозд, успокойся! Лана прекрасная девушка, мечта любого, но я просто не могу… Гераш, вы-то хоть меня понимаете? Я не могу! Я слово давал — клятву нерушимую. Кем же я стану, если его обратно возьму? Да я себя уважать перестану, мне до ближайшей пальмы дойти и повеситься — вот все, что останется…

— Ну ладно, не хочешь — как хочешь! — отступил Дрозд. Он уже не в первый раз заводил подобные разговоры. После тех, памятных для обоих, дней, что они провели вместе в цепях, отношения между ними определились раз и навсегда. Дрозд стал при молодом оруженосце кем-то вроде няньки, сующей нос во все дела, касаются они его или нет. Но при этом скотобоец никогда не забывал, что именно Крис поднял в тот день своим примером бывших рабов и повел их за собой. Не случись этого и, скорее всего, их обоих давно бы уже обглодали рыбы. Так что главенство парня он признавал и вполне довольствовался своей ролью.

— Кстати, ты принес мне саблю?

— Еще с вечера, — Дрозд взглядом указал на небольшой сверток, лежащий на полке в углу. — Я проверял, сталь отличная!

— Поблагодари от меня Лану за вкусный завтрак, а я пойду упражняться!

— Сам и поблагодари, — усмехнулся Дрозд. — Она ведь наверняка прибежит любоваться тобой!

Крис подхватил сверток и вышел во внутренний двор. Подошло время ежедневных занятий — устав рыцаря был строг и беспощаден к лентяям. В свое время мастер Дин — учитель, занимавшийся с совсем юным Кристианом — объяснил ему, что залог успеха в бою в ежедневных упражнениях. Лишь тот, кто постоянно укрепляет и мышцы свои, и дух свой — победит.

И парень хорошо усвоил наставления. За время, проведенное на Радужном, он еще больше вытянулся, окреп, обрел мужскую стать и выправку, плечи его раздались вширь. Статью теперь он походил на сэра Ульфа, разве что был стройнее. Но сам Крис внешних изменений не замечал, хотя понимал, что вес бревен и камней, которые он поднимал, приходилось раз от разу увеличивать, да и молодого бычка он уже мог убить одним ударом кулака. (Дрозд лишь довольно кивал, видя успехи своего молодого приятеля). Когда они для потехи боролись между собой, то, даже несмотря на всю великую силу скотобойца, Крису частенько удавалось уронить того на землю.

Время до полудня пролетело незаметно. Лана, как и предсказал опытный Дрозд, много раз выходила на задний двор без особой на то надобности и смотрела на взмокшего от упражнений Криса, непроизвольно облизывая губы. Оруженосец давно уже привык к ее взглядам и не обращал на них внимания.

— Слышь, лейтенант, Слитт зовет — срочное собрание. Тут парнишка прибежал — сообщение передал, — Дрозд вышел во двор и широко потянулся. Сам он физическим упражнениям не уделил за все то время, что знал его Крис, ни минуты, но сила его оставалась прежней, только вот живот рос от обилия еды и ежедневного пива.

Срочное совещание — дело серьезное, в таких случаях опоздание не приветствовалось. Крис наскоро сполоснулся холодной водой, надел чистый камзол, пристегнул к поясу новую саблю и направился к капитану.

Слитт жил в двухэтажном ладном домике, где за хозяйством следила пожилая вдова. Ни жены, ни детей у капитана не было, поэтому всю энергию он направлял вовне. За последний год, как только набеги на прибрежные поселения вновь стали возможны, пират совершил несколько успешных рейдов, в которых Кристиан принимал самое активное участие. Благодаря успеху, неизменно сопутствовавшему Слитту, авторитет его поднялся на недосягаемую высоту. Считалось честью попасть к нему в команду, многие менее удачливые капитаны предлагали ему союз, но Слитт до сих пор неизменно всем отказывал, ограничиваясь хорошо продуманными вылазками, рассчитанными больше на превосходное знание ситуации, чем на грубую силу.

Одной из его последних удач стал захваченный груз с серебряного рудника с годовым запасом добычи. Эту операцию полностью продумал Кристиан, и за успех в ней его и наградили офицерским чином. Пощипать кошелек Калеба (а вся добыча с рудника шла напрямую в его сокровищницу) — чем не радость! За такую возможность Крису и награда не требовалась!

В принципе, сказать честно, повезло юному пирату — сильно повезло. Информация о грузе серебра попала к нему совершенно случайно. Один из рабов, язык которого никто, кроме Криса, не понимал, выкупил за рассказ о грузе свою свободу. Оруженосец повстречал его на невольничьем рынке — Слитт приказал ему купить трех человек на весла. С тех самых пор, как рабы выручили капитана, он не забывал о благодарности и завел традицию: раз в год покупать несколько человек на рынке и отпускать их на волю. А если те изъявляли желание остаться в команде, то должны были начать путь с самого низа — со скамей гребцов. Но, зная репутацию капитана, редкий человек отказывался от его предложений.

Поэтому, присмотрев трех крепких мужчин с яростными огоньками в глазах, Крис обсудил с продавцом цену, и, скрепив сделку рукопожатием, отправился было восвояси, как вдруг его внимание привлек невысокий чернокожий паренек, жалобно причитающий на редком наречии, которое Крис понимал. В доме его отца жила женщина, говорившая на этом языке, и мальчик научился ему вместе с родным.

А услыхав, о чем плачется паренек, Крис встал как вкопанный, и тут же, не торгуясь, купил его, переплатив как минимум вдвое. Но сделка себя оправдала.

Паренек рассказал все: как он сбежал с рудника, какова там охрана, когда забирают серебро и каким путем отправляют в Керидат. Благодаря столь ценной информации груз захватили без потерь для пиратов, добыча превзошла все ожидания, Кристиан стал лейтенантом, чернокожий паренек получил свободу, а капитан Слитт — еще больше уважения на островах.

В комнате, где капитан принимал посетителей, за круглым столом сидело десять человек. Крис с достоинством поклонился и устроился на свободном стуле. Внимания на него не обратили. Все знали, что он, как офицер, имеет право присутствовать на собрании. Крис насчитал четырех капитанов, давно уже предлагавших Слитту союз, а также по одному офицеру от каждой команды. Остальные офицеры были людьми Слитта. Что ж, у такой компании наверняка в запасе есть новости, рассудил Крис — и не ошибся.

Слитт размашистой походкой прошел в зал, поклонился всем в знак приветствия и занял свое место.

— Господа, мы собрались здесь по одной причине — появился отличный шанс отомстить! Надеюсь, все понимают, о чем я говорю?

Капитаны одобрительно загудели, офицеры же сидели молча, лишь внимательно ловили каждое слово Слитта.

— Да-да, отомстить! Мы ждали три года, довольствуясь мелочами. Когда-то нам пообещали многое, но предали, пытались уничтожить, а мы выжили, и теперь настало наше время! Я получил известия, которые, несомненно, обрадуют всех здесь присутствующих. У этого щенка — самопровозглашенного императора — крупные неприятности! Все знают, что за последние три года политическая карта мира сильно изменилась: Керидат, Риверсталь и Ванадол объединились под рукой императора Калеба, Горавия захватила Илорию и Девенор. Остальные, не столь крупные королевства, либо поделили между собой император и Первый Паж, либо погрязли в анархии, лишь южный Данадан сохранил до сих пор свою независимость, но его отделяет от остального мира пустыня, так что до него пока просто не дошли руки. И тут-то, как я и ожидал, делить больше стало нечего, а обе стороны только-только вошли во вкус. И император объявил Святую войну Горавии! Это и есть наш шанс! Все войска стянуты к границам, ситуация напряженная, а у нас появляется превосходная возможность обойти врагов морем и вторгнуться в Империю с тыла, откуда нас никто не ждет. Но для этого мне нужны люди — много людей!

Крис слушал с жадным интересом. Война! Несомненно, Калеб и его покровитель лорд Бейзил все просчитали заранее, и, если объявили войну Горавии, значит, полностью уверены в своих силах. Но тем не менее, капитан прав — это шанс, огромный шанс подпортить кровь молодому императору, а для Криса — отличная возможность вернуться в Керидат.

— Но это еще не все! — Слитт продолжил рассказ. — По слухам, в самой Империи тоже далеко не все ладно: помимо нечисти, что продолжает лезть из лесов, словно взбесившись, многие жители недовольны новым порядком вещей. Императору тяжко придется, ведь ему необходимо и воевать с Горавией, и постараться сохранить страну от внутренних врагов, а их у него великое множество. Я не обещаю золотых гор, но если не сейчас — то никогда! Вы готовы, господа, испытать удачу?

— Я с вами, адмирал! — один из капитанов встал и торжественно поклонился Слитту. — Отдаю себя и своих людей под ваше командование!

— Я с вами…

Все четыре капитана по очереди принесли клятвы, не отказался ни один. Слитт точно знал, кого приглашать на совет.

— Нам нужны еще люди. Пять ладей — слишком мало…

— Будут еще, я уверен. С нами пойдут многие!..

*****

Радужный гудел от возбуждения. Еще пять капитанов присоединились к Слитту, а как только на соседних островах прослышали о готовящемся вторжении, своих офицеров прислали еще девять команд. Но многие капитаны оказались и против, о чем не замедлили заявить.

Отплытие предварительно запланировали через неделю, а офицерам дали четкие инструкции по закупке продовольствия и вербовке людей.

Криса эти приготовления волновали мало — офицером он пробыл недолго, и закупками занимались знающие люди, поэтому, как ни странно, его оставили в покое, предоставив самому себе.

Поэтому все вечера он просиживал в шумной таверне за бокалом-другим вина, слушая лихорадочные рассказы собратьев-офицеров, терявших голову в попытках учесть все, что может потребоваться в походе, да местные сплетни и новости.

В этот вечер — предпоследний перед отправлением — народу в трактир набилось много, и каждую минуту в зал входили все новые люди. Крис успел удачно занять небольшой столик у стены.

— Не верю я в эту затею! — один из пиратов, с испещренным шрамами лицом, сидевший в компании за соседним столом, сплюнул на пол. — Слитт, конечно, хороший капитан, много добрых дел совершил, но до адмирала ему далеко! Погубит он людей, как пить дать, погубит…

— Согласен, — его сосед кивнул и стер пивную пену с губ. — Плохая затея — сейчас идти на континент. Про нас только-только забыли, не нужно высовываться!

— Ты прав, Окунь, мы высунемся, и нас тут же поджарят! Слитт воду мутит, от этого всем будет плохо, помяните мое слово!

— Да, Моррет, не обратиться ли нам к своим капитанам? Пусть объявят Слитту слово недоверия!

Крис вскочил на ноги: слушать далее не осталось сил. Слово недоверия могло означать отмену вторжения, а значит, и шансы самого Криса вернуться в Керидат сильно падали. Этого допустить было нельзя, требовалось пресечь подобные попытки в зародыше.

— Трусы! Презренные, жалкие трусы!

— Что ты сказал? — Окунь, Моррет и двое их собутыльников тяжело поднялись, мутными взглядами окинув молодого пирата.

— Тебе повторить, ничтожество? Слизняк! Тухлый водоросль! Вонючая отрыжка кита! Испражнение болотной лягушки! — что-что, а ругаться за три проведенных на острове года Крис научился изрядно.

— Да это же офицер Слитта, — признал его один из компаньонов Окуня.

— Ха, он уже детей в офицеры принимает! — Моррет сплюнул прямо под ноги Крису. Тот подобного обращения стерпеть не мог и ударом кулака в висок, четко, как учил Дрозд, опрокинул Моррета на пол.

Пират упал и не шевелился.

Окунь склонился над ним и потрогал за руку. Жилка не пульсировала.

— Он же мертв! Ты убил его!

— Хочешь быть следующим? Так будет с каждым трусом и паникером! Мое слово!

Вокруг них, как по мановению руки, освободилось место. Трое против одного Криса. Тем не менее, в своих силах он не сомневался. Правое дело всегда победит — этот девиз он знал с молодости и верил в него всем сердцем!

В руке Окуня появился нож, а его товарищи еще сомневались, стоит ли поддержать собутыльника или вернее будет отойти в сторонку и посмотреть, чем дело кончится.

Решил за них неожиданно появившийся Дрозд. Он просто и незатейливо схватил пиратов за шкирки и оттащил прочь, приговаривая:

— Двое дерутся, третий не мешает! Всем все ясно?

Дрозд с первого своего дня на острове стал фигурой знаменитой. Бывших рабов не все приняли одинаково хорошо, и Дрозд, как умел, продемонстрировал в ту пору всем желающим, чего он стоит, сворачивая носы и челюсти направо и налево. Во многом благодаря ему бывшим рабам жилось теперь комфортно.

Пираты грозного Дрозда признали сразу. Закивав, они дали понять, что не намерены мешать честной схватке, и, еле выдравшись из тяжелых рук скотобойца, взяли себе еще по кружке пива и жадно осушили их несколькими долгими глотками.

А вот Окунь отступать не намеревался. Даже смерть друга не так потрясла его, как нанесенные Крисом оскорбления.

— Ты заплатишь, гад!

Нож играл в его руках, легко перемещаясь из одной ладони в другую. Окуня знали как знатока трактирных драк: и до первой крови, и до первой смерти, и даже до последнего выжившего.

Крис же ножом умел орудовать не так ловко, а вот в бое на мечах с ним на островах мало кто мог сравниться. Поэтому свой нож он даже не стал доставать, вняв старому совету мастера Дина — «дерись так, как у тебя лучше получается».

Окунь сделал обманный выпад, но Крис держался начеку и успел отпрыгнуть в сторону, вовремя поняв маневр противника.

— Самозваный офицеришка, сейчас посмотрим, какого цвета твоя кровь!

Но не зря каждый день оруженосец проводил на заднем дворе много часов, оттачивая свои умения.

Ловко, как на учениях, перехватив руку Окуня, он одним движением сломал ее в локте. Нож глухо звякнул, ударившись о пол.

Пират завыл от дикой боли и попытался ударить Криса второй рукой. Тот, не отводя взгляда от полыхающих ужасом глаз Окуня, схватил его за здоровую руку и так же легко, как соломку, переломил и ее. А потом пинком откинул от себя орущего пирата и брезгливо скривился.

— Падаль…

Окуня утащили прочь, Крис вернулся за свой столик, разговоры в таверне возобновились, словно ничего и не произошло.

— Этот-то гнилушка ладно, руки ты ему поломал, — Дрозд тяжело опустился на стул напротив Криса. — Но вот скажи мне, ну зачем ты первого угрохал?

— Не рассчитал, — потупился оруженосец. Убивать пирата он не собирался, хотел лишь проучить, но силы росли с каждым днем. Он и сам не всегда осознавал, на что стал способен.

— Беда… Ждать нам обвинений теперь. Отвертимся, конечно, но крови нам могут попортить изрядно. Да и Слитту это сейчас не ко времени, и так многие недовольны его сборами. Эти трусы далеко не единственные, кому не нравится идея рейда на континент. Так что…

— Да знаю сам, что сглупил. Не хотел.

— Ладно, переживем. А я, кстати, вот зачем пришел. Тебя Лана искала.

Крис ухмыльнулся.

— И с каких это пор ты у нее на побегушках?

Дрозд нахмурился, но через секунду уже смеялся, как ненормальный. С юмором у него дело обстояло странно. Иные шутки он не понимал вовсе, но если что-то казалось ему веселым, готов был голову расшибить об стену — не мог остановиться.

— Там дело особое, подарок у нее для тебя.

— Что еще за подарок? — нахмурился Крис. Ситуация с Ланой совсем уж запуталась. Ответить ей взаимностью он никак не мог. Слишком много места занимала в сердце повелительница и владычица всех мыслей — Дарина. Но и обижать девушку, в чьем доме он жил все это время, Крис не хотел.

— А мне она не сказала. Сообщила лишь, что дело важное! Упросила, в общем, тебя найти. Вот ведь девка — огонь! А ты все кобенишься!..

— Дрозд…

— Ладно-ладно, молчу, мое дело маленькое, — скотобоец опять ухмыльнулся.

Не желая стать свидетелем очередного приступа его веселья, Крис встал из-за стола, кинув монетку подбежавшему мальчонке.

— Найду ее, раз так важно.

— Иди-иди… — Дрозд прихватил мальчонку-разносчика за плечо. — Кувшин пива, живо!

Кристиан задумчиво вышел во двор. Вечерело, но все вокруг заливал яркий свет десятков факелов и лампад. Капитан Слитт привлекал на остров множество людей, и все они хотели есть, пить, веселиться… Ведь никто не мог сказать, кому суждено вернутся из рейда, а кому нет…

Идти до дома было недалеко, но Крис специально мешкал. Разговор с Ланой предстоял нелегкий.

Девушка встретила его у порога. Молча взяла за руку и провела в дом. И взгляд ее, обращенный на молодого пирата, был тягучий, задумчивый. Не свойственный ей, обычно она легко порхала по дому, исполняя миллион женских обязанностей безо всякой натуги, свободно и с удовольствием. И смеялась она много, от души. А на все намеки Дрозда по поводу возможной женитьбы лишь краснела и убегала прочь.

— Дядя ушел в трактир. Будет поздно. Я хочу с тобой поговорить.

— Конечно, Лана, поговорим, — Крис решил быть мужчиной и честно выдержать тяжелый, но обязательный разговор.

— У меня для тебя подарок, — девушка потащила оруженосца в свою комнату, в которой он и не бывал прежде.

Узкая кровать, столик и окна с обязательными женскими безделушками, изображение Создательницы на стене, большой сундук с вещами — вот и весь нехитрый интерьер. У самого Криса комната выглядела почти так же.

— Садись, я сейчас, — Лана ненавязчиво подтолкнула парня к кровати. Ему ничего не оставалось, как подчиниться — сесть и ждать продолжения.

Лана склонилась над сундуком и что-то достала.

— Вот, я сама сделала. Прими от меня в подарок, — она протянула парню толстый вязаный жилет. — Ночами бывает так холодно, особенно на вахте. Тебе пригодится!

— Спасибо, — он смущенно принял подарок. — Я потом примерю, ладно?

— Конечно… — девушка явно не знала, как продолжить разговор. Ее обычного задора и веселья для этой ситуации не хватало.

— Ну, я пойду? — спросил Крис спустя пару минут мучительного молчания.

— Подожди… — Лана села рядом с парнем и несмело взяла его за руку. — Знаешь, я давно хотела тебе рассказать… — ей было тяжело говорить, слова не хотели слетать с губ, во рту пересохло, а сердце билось так громко, что, казалось, сейчас пробьет грудную клетку и выпрыгнет наружу. — Давно хотела рассказать — ты мне приятен…

— Лана, ты мне тоже очень приятна!..

— Нет, ты не понял. Крис, ты мне больше чем приятен, — девушка посмотрела ему прямо в глаза. — Я тебя люблю!..

— Лана… — он не знал, что ей ответить. Разговор оказался даже более тяжким, чем он предполагал. Она нравилась ему, даже очень. Но принцесса…

— Подожди, молчи! — она прикрыла ладошкой его губы. — Не говори ничего! Я знаю, я все знаю — ты любишь другую! Она, конечно, достойнее меня — простой девушки, я все знаю! Подожди, не перебивай! Да, люби ее, пусть! Но дай всего лишь каплю твоей любви и мне… Я тебя очень прошу… Это необходимо для меня, я без этого не смогу… Я чувствую, я знаю — этот поход… ты не вернешься больше сюда. Ты будешь жить далеко, там, где твое сердце, но мое-то сердце с тобой… Так случилось, я же не виновата!

Крис видел, что Лана готова расплакаться. Он впервые видел ее такой, и это подействовало на него сильнее, чем все слова.

— Лана…

— Я всего лишь хочу, чтобы у меня осталась часть тебя… Одна ночь, и, если даст Создательница — мне повезет… Я знаю, это глупо, бестолково, но я этого хочу…

— Я…

— Не спорь, пожалуйста. Забудь о ней! Я умоляю! Только сегодня… Мне это важно…

Ее руки мягко опустились ему на плечи, огромные глаза, казалось, пронизывали насквозь, стремясь проникнуть в самую суть, а губы дрожали — в ожидании отказа. И Крис сдался, он понял, что не может ей отказать. Не может взять и разрушить ее ожидания таким образом.

Он склонился к ее лицу и поцеловал прямо в губы. Лана ответила с неожиданной страстью, и через несколько мгновений весь окружающий мир исчез для них обоих, а осталось лишь невероятное ощущение единства человеческих тел и душ, и подсознательное понимание того, что лишь в такие редкие минуты человек обретает себя, свою сущность. И что таких мгновений в жизни крайне мало, и нужно насладиться ими полностью, выпить до дна всю сладость, всю чистоту души, всю красоту тела, чтобы запомнить навсегда.

*****

Вот что странно — наутро неудобно ему не было. И стыдно тоже. Казалось бы, должен волосы на себе рвать, метаться в невозможности изменить прошлое, ведь он предал все, что любил, но… Почему-то он не сомневался: Дарина поняла бы и простила. Если, конечно, ей вообще было бы до всего этого хоть какое-то дело.

В конце концов, пора бы уже научиться отдавать себе отчет в том, что реально, а что — нет. Дарина… Кто она, и кто он… Она принцесса, а ныне, пусть и не по своей воле — императрица. А он… пират, человек без будущего, бывший раб, потерявший все, что имел…

Смешно… И все же он верил. Верил и надеялся…

Но при этом — был счастлив. Лана… Вот дилемма, непонятная бесовская двойственность. Еще вчера ему казалось, что кроме Дарины никого и на свете-то нет, а сегодня он понял, что есть еще она — девушка, которая кормила его завтраками три года, которая смотрела, как он упражняется на заднем дворе, которая вздыхала тайком, глядя ему вслед…

Лана не показывалась, убежав с раннего утра по своим делам. Вчера они провели вместе много часов, расставшись лишь тогда, когда старый Гераш вернулся в дом. А Дрозд пришел под утро и, только окинув мимолетным взглядом Криса, все понял, но сделал вид, что его это совершенно не касается.

А после завтрака в дверь громко постучали.

Крис открыл сам: Ланы не было дома, Дрозд еще спал, а Гераш даже не намеревался покидать удобное кресло.

На пороге стояло несколько пиратов из команды Слитта, всех Крис знал прекрасно.

— Господин офицер, капитан просит вас незамедлительно проследовать в зал Суда.

— Я готов! — Крис подхватил меч в ножнах и пристегнул его к поясу.

Зал располагался неподалеку — в пятнадцати минутах ходьбы. Любой мог обратиться к суду чести и потребовать справедливости, но далеко не каждое дело принималось к рассмотрению. Изучением и тщательным отбором поступающих заявок ведал бывший капитан Лихо. Все его называли именно так — «бывший капитан». Как слышал Крис, Лихо много лет назад потерял свою ладью вместе со всей командой, а сам спасся лишь чудом. С тех пор он жил на островах постоянно, не участвуя более ни в каких делах и оставаясь равнодушным ко всему. Скоро эту его полезную особенность отметили, а так как Лихо абсолютно ничего не боялся, его и назначили распорядителем судилищ. Никто не мог его подкупить, и отбирал дела для рассмотрения он честно и непредвзято.

Круглый зал со множеством скамей был полон. Этого Крис не ждал. Да, он предполагал, что вчерашний инцидент не останется незамеченным, но на такое собрание не рассчитывал.

Посреди зала, в удобных креслах, сидело семеро судей, и капитан Слитт среди них.

Криса подвели к ним и вежливо попросили сдать оружие до конца рассмотрения дела. Он подчинился — выбора не было.

— Вы — Кристиан, офицер «Альтарии»? — «бывший капитан» подошел к нему вплотную и задал свой вопрос громко и отчетливо.

— Совершенно верно.

— Вчера вы совершили два деяния, судить которые мы все здесь и собрались. Вы убили гражданина островов Моррета и жестоко покалечили другого гражданина островов, называющего себя Окунь. Признаете ли вы за собой данные поступки?

— Признаю, — легко кивнул Крис, но внутренне напрягся. Формулировки обвинения звучали довольно жестко — непривычно. Что-то затевалось…

— Не могли бы вы объяснить суду причины произошедшего?

— Конечно, могу. Оба эти вышепоименованных гражданина выразили недоверие к намерениям и планам моего капитана в крайне оскорбительной форме. И я посчитал нужным наказать их за это. Я не имел целью убить гражданина Моррета — это вышло случайно, а вот гражданина Окуня наказал именно так, как и планировал. Виновным я себя не считаю и прошу суд принять это к сведению.

— Он лжет! — из толпы зрителей выскочил Окунь. Обе его руки находились в лубках, но прыти ему это не поубавило. — Мы с гражданином Морретом никого не оскорбляли, мы лишь поставили под сомнение планы уважаемого всеми капитана Слитта. А этот человек — его офицер — оскорблял нас, а после напал безо всякой причины! Прошу наказать его по всей строгости закона!

— Так ли это?

— Не совсем, — Крис понял, что со стороны выглядит виноватым. Ведь он и вправду оскорбил и напал, и совсем неважно, что он испытывал при этом.

— Но по сути истец говорит верно?

— По сути — верно, — вынужден был согласиться оруженосец.

— Хорошо, — Лихо повернулся к судьям. — Что думаете вы, господа? Заслуживает ли этот человек наказания или он вправе был поступить так, как поступил?

— Наказание, — крайний из сидящих судей выразил свое мнение.

— Наказание, — второй с ним согласился.

— Не виновен, — очередь дошла до Слитта. Он не смотрел на Криса, он вообще ни на кого не смотрел. Взгляд его казался рассеянным, а мысли витали где-то далеко отсюда.

— Не виновен.

— Не виновен.

— Наказание.

— Наказание.

Четверо против троих. Не повезло. Крис растерялся. Он плохо знал пиратский кодекс и смутно представлял себе, что же его ожидает. Смерть?

— Итак, господа судьи, решение принято. Офицер Кристиан, вас подвергнут наказанию за ваш проступок. Двадцать плетей! Решение суда привести в действие немедленно!

Криса подхватили под руки с двух сторон, да так, что сопротивляться он не мог — разве что бить сразу насмерть, — но он и не пытался. Пиратский суд — честный суд, а не подчиниться его решению значило оказать неуважение не только всем здесь присутствующим, но и самим основам, на которых зиждился фундамент существования Радагарского Братства.

Двадцать плетей — это много. Умелый мастер с первого же удара мог рассечь кожу до самой кости. После такого отлеживались месяцами, а завтра день отправления. Он не мог пропустить рейд, оставшись на острове, просто не мог — ведь это означало конец всем надеждам. Другого способа попасть на материк могло не появиться еще много лет.

Нужно было срочно что-то предпринимать! Сию же секунду!

— Стойте! Я требую Суда Воды!

Руки, тащившие его, ослабли. Он встряхнул плечами и скинул их.

Суд Воды — не многие решались на такое. Тут либо гибель, либо честь и слава. И никак иначе — других вариантов не существовало. Крис слышал про этот старый обычай, но за все три года его жизни на Радужном еще никто не решался на подобную замену наказания. Все удовлетворялись решением Лихо. Еще бы — поболеешь, но рано или поздно встанешь на ноги, а Суд Воды — дело смертельно опасное… Но выбора у него не оставалось. Приходилось рисковать, и он рискнул!

— Пусть будет Суд Воды! — решил Лихо. — Пошли…

Толпа сдвинулась с места. В глазах Слитта вспыхнул интерес… впрочем, Крис не смог бы сказать, не показалось ли ему это.

Шли недолго — до залива. Зрители встали полукругом, судьи вышли вперед, а Крис остался стоять один напротив моря.

— Пусть Суд начнется! — провозгласил Лихо. — Иди в воду!

Крис скинул камзол и сапоги, взглядом окинул толпу и, не задерживаясь ни на мгновение, зашел в накатывающие на берег волны.

— Дальше, иди дальше. И не выйдешь ты из воды, пока само море не даст нам знак твоей правоты!

«Даже вот так, — подумал Крис. — Не выпустят, значит…»

Он медленно поплыл вперед. Вода была теплой, ласковой. Что же делать? Какой знак они требуют?

Крис нырнул, проплыл немного под водой и вынырнул на поверхность. Показалось? Он нырнул вновь и вернулся назад. Нет, что-то блеснуло на дне.

Набрав полную грудь воздуха, он погрузился в глубину. Еще глубже, еще! Где-то здесь… А, вот оно!

Крис схватил блестящую вещь в ладонь и поплыл вверх. Воздуха едва хватило. Вынырнув, он долго старался отдышаться, и лишь потом взглянул на свою находку.

Жемчужина. Крупная — с голубиное яйцо, играющая на свету перламутровым сиянием.

Он поплыл назад и вышел на берег. Сразу пятеро пиратов преградили дорогу. Крис почувствовал — еще шаг, и сабли вонзятся ему в грудь.

Он раскрыл ладонь и показал жемчужину. Пираты отступили.

Лихо долго рассматривал найденную вещь.

— Давно уже местные воды не дарили нам такое сокровище, — наконец заявил он. — Суд Воды оправдал тебя, офицер Кристиан. Ты свободен!

Толпа расходилась, оживленно перешептываясь. Лишь только Слитт подошел к Крису и, задумчиво поглядев на него, заключил:

— Никак не могу понять, к добру ли я купил тебя в тот раз?..

Оруженосец не знал, что на это ответить.

*****

Армада из девятнадцати ладей покинула острова ранним утром. Было прохладно, резкий ветер дул в лицо. Крис, ежась, стоял на верхней палубе и смотрел вдаль.

Скоро, совсем скоро они доберутся до континента, а там поглядим… При удачном стечении обстоятельств он обязательно попадет в Керидат. А если Слитту повезет, то пираты изрядно подпортят кровь Калебу.

— Слышь, шел бы ты вниз, — Дрозд, кутаясь в широкий плащ, подошел к Крису. — Сейчас дождь пойдет — точно тебе говорю, я погоду хорошо чую!

— Хорошо, — уходить, несмотря на утреннюю свежесть, не хотелось. Наоборот, Крис так и простоял бы все плавание здесь, чувствуя, как ладья разбивает волны, как несется вперед — туда, куда он так стремился душой все эти годы.

— Давай-давай, путь неблизкий, успеешь еще насмотреться. А у тебя и обязанности есть, коли не забыл…

Чего-чего, а обязанностей у Криса хватало, в этом с Дроздом не поспорить. Если с погрузкой юноше повезло, и все дела легли на плечи более опытных офицеров, то во время плавания от работы Криса никто не освобождал.

Лейтенант отвечал за многое: маневры с парусами, уход за ладьей, упражнения с командой — всего и не перечислишь. Конечно, все задания делились между офицерами поровну, но на Криса, как новоиспеченного лейтенанта, свалилась самая грязная работа.

Он честно выполнял все, особо не третируя подчиненных, но и не спуская лени и безделья.

Ему повиновались охотно, зная, что он честен — спросит именно то, что поручил. Пираты — народ свободный, неохотно исполняющий приказы, тем более от тех, кого они не считали достойным отдавать их. Но Крис хорошо проявил себя за три года, и проблем подобного рода у него не возникало, несмотря на молодость — в восемнадцать лет какой может быть авторитет?..

Один день сменялся другим, море лежало тихое и спокойное, армада двигалась точно по курсу безо всяких происшествий. За ежедневной работой и упражнениями, о которых Крис не забывал и в рейде, время летело, и юный лейтенант даже не заметил, как миновало почти две недели. И вот наконец вахтенный закричал:

— Суша!

На ладьях все пришло в движение. Предписания всем дали заранее, и теперь каждый четко знал, что должен делать.

Первой целью Слитт наметил небольшой городок неподалеку от берега. Городок защищали пятисотенный гарнизон и оборонительные сооружения, но адмирал намеревался взять его с наскока — одним страхом.

Для этой цели в город засылались агенты, чтоб под покровом темноты поджечь несколько ключевых строений, посеяв панику в жилых кварталах, и, при удаче, открыть городские ворота. А дальше все просто — пираты врываются в город, уничтожают всех, оказавших сопротивление, захватывают городских старшин, накладывают на город контрибуцию и следуют дальше.

И, конечно, попутно развлекаются! Грабежи, насилие, убийства — обычный набор джентльменов удачи, которые ни один, даже самый авторитетный, капитан не смог бы отменить.

А в подобном Крис участвовать не собирался.

Да, он по воле случая стал пиратом. И пусть солдаты гарнизона присягнули на верность императору, который являлся его личным врагом, так уж вышло. Но люди-то, населявшие окрестные земли — его сородичи. И случись все немного иначе — правил бы ими не кто иной, как принцесса Дарина — то были ее подданные.

Пусть за последний год он участвовал в нескольких набегах, включая достославное разграбление рудника, но то — дела обычные, тем более что происходили они не на землях Керидата, а в соседних королевствах, ныне хоть и объединенных под рукой Калеба, но все же…

А сейчас выбора у него не осталось.

Шанс предоставлялся один единственный — всеми правдами и неправдами попасть в число агентов, которых Слитт собирался направить в город. Но агентов уже отобрали и проинструктировали.

Следовало поторопиться.

Агенты ожидали вызова лично от капитана в одной из кают. Крису повезло — одному из них срочно потребовалось прогуляться до гальюна, который располагался на носу ладьи. Но он туда не добрался: сильный удар по затылку — и агент отправился в глубокий обморок. Крис протащил бездыханное тело по короткому коридору, занес в свою каюту и задумался — с минуту на минуту агента хватятся, оставлять его здесь не имеет смысла — найдут очень быстро. Выбора не было — от тела нужно избавляться!

В дверь уверенно постучались.

— Ау, ты тут?

Слава Создательнице — Дрозд. Ему Крис доверял, поэтому тут же отпер и буквально втащил удивленного скотобойца в каюту.

— Ого! — как ни странно, Дрозд не слишком изумился при виде валявшегося на полу тела. — За что ты его?

— Мне нужно попасть в город, понимаешь? Я попытаюсь занять его место. Люди не должны погибнуть — это и моя страна!

— Понимаю, — кивнул Дрозд. — И я с тобой согласен. Я знал, что у тебя свои планы. Всегда знал… Ну да ладно, есть у тебя мешок?

Мешок нашелся. Дрозд, недолго думая, упаковал в него агента, и, насвистывая игривую песенку, закинул на плечо.

— Скажу, что отходы с кухни выкидываю. И в море его. Тут уж ничего не попишешь — не повезло человеку…

Крис кивнул. Другого выхода он не видел.

— Удачи тебе. Даст Создательница — свидимся еще!..

— Стой, возьми это, пригодится… — Крис отдал найденную во время испытания жемчужину. Дрозд молча спрятал ее в карман.

— Прощай…

Скотобоец вышел из каюты, нисколько не тяготясь своей ношей.

Через час агента хватились, но тщательные поиски ничего не дали — Дрозд выполнил свою работу. Слитт рвал и метал. По плану агентам надлежало поджечь свои цели одновременно с нескольких сторон, любая неточность могла оказаться роковой.

— Адмирал, я заменю его! Я пойду в город! — Крис шагнул вперед, представ пред очами Слитта. — Я все сделаю, вы будете довольны.

— Хорошо, — кивнул Слитт. — Ты присутствовал при инструктаже и знаешь, что делать. Пусть будет так…

*****

Агенты и Кристиан вошли в город по отдельности, чтобы не привлекать внимания. В это время года многие путешествовали налегке, так что Крису не составило труда пройти городские ворота, заплатив минимальную въездную пошлину. Он был одет в шикарный камзол, тонкую батистовую сорочку и штаны, а меч в ножнах с богатой перевязью свободно болтался у пояса. Конечно, одеяние привлекало взоры, выдавая в нем дворянина, но притворяться безродным нищим у него все равно бы не получилось, Крису так было проще.

Об армаде пиратов еще не знали, а если бы знали, то в город попасть не смог бы никто.

Недаром Слитт оставил ладьи чуть южнее, но так, чтобы в случае необходимости они могли за несколько часов достигнуть городского рейда.

Город Раздол не мог похвастаться размерами — все его население составляло порядка нескольких тысяч человек, но он играл в здешних местах ключевую роль. Сюда выходили устья нескольких рек, поэтому вся южная торговля шло именно через него.

Крис двинулся по самой широкой улице, не сомневаясь, что она выведет прямиком в центр. Так и случилось: через некоторое время юноша вышел на широкую площадь, сплошь заставленную лотками с товарами. Крис купил ломоть сыра и, неторопливо откусывая, сделал по площади несколько кругов, больше присматриваясь к людям, чем к выставленным на продажу товарам.

Местные ему понравились — улыбчивые, доброжелательные. Даже стражники, лениво стоявшие в сторонке, никому не мешали. А ведь частенько в центре страны стражи являлись бандитами похлеще лесных разбойников, обирая торговцев непомерными поборами. Здесь же, бесспорно, стража выполняла лишь свои исконные функции — ловить воров и пресекать мелкие беспорядки. На все прочее был гарнизон, расквартированный в западной части города.

Внезапно Крису показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо. Он осторожно присмотрелся. Один из агентов слонялся поблизости, делая вид, что интересуется безделушками. Интересно, случайна ли встреча, или Слитт приказал следить за ним?..

Этот вопрос требовал срочного выяснения!

Крис быстро направился прочь с площади и, выйдя на боковую улочку, ускорил шаг. Позади в некотором отдалении послышались шаги. Нет, не показалось!

Он завернул за угол и замер. Вокруг никого, слева тупик — очень удобно.

Шаги приближались, и, наконец, агент высунулся из-за угла, оценивая обстановку. Крис быстро схватил его за воротник и притянул к себе, приставив к животу нож.

— Кто таков? Что надо?

— Господин… — судя по виду, агент не испугался. Был он совсем невзрачный на вид — худощавый, какой-то угловатый, но смотрел тем не менее твердо и прямо в глаза.

— Повторить вопросы?

— Вы же видели меня на корабле…

— Верно. Почему идешь за мной? У тебя должно быть свое задание.

— Мне дали дополнительное — обследовать подступы к площади.

Врет ведь, подумал Крис, точно врет. Шел он не подступы обследовать, а следил, целенаправленно следил за ним…

Что делать-то?.. Рисковать нельзя.

И, глядя прямо в округлившиеся глаза агента, он ударил ножом в чревное сплетение, вогнав клинок по самую рукоять.

Агент не смог даже вскрикнуть, Крис прикрыл ему рот рукой и аккуратно опустил на выложенную камнем улицу.

— Прости…

Агент дернулся и затих. Крис наградил его смертельным ударом, отточенным в ежедневных упражнениях. Ошибки быть не могло. Агент умер.

Крис вытер нож и неспешно вернулся на площадь. Скоро мертвое тело обнаружат, и начнется паника. Стража начнет бегать и суетиться, разыскивая преступника, вызовут солдат. Но этого мало… Нужно поговорить с губернатором и рассказать ему о приближающейся беде.

Сделать это не так уж и сложно — губернаторский дом по традиции был самым крупным в городе и находился в самом центре, неподалеку от площади.

Крис хорошо помнил план города и, немного поразмыслив, пошел прямо к особняку. Проблема заключалась в следующем — как предупредить губернатора об опасности, да так, чтобы тот поверил и бросил все силы на оборону города, и при этом самому остаться на свободе? Попадать в плен совершенно не входило в планы Криса.

Дом губернатора охранялся хорошо. Несколько десятков солдат перекрывали все входы и выходы, да и внутри наверняка полно стражей. Что же делать? Как проникнуть внутрь, встретиться с губернатором и благополучно исчезнуть? Задача невыполнимая…

Одна из боковых дверей особняка распахнулась, и на улицу выпорхнули две девушки, судя по виду — служанка и госпожа. Обе молоденькие и миловидные. Служанка держала в руках пустую корзинку. Как видно, отправились прогуляться на рынок. Их сопровождали несколько солдат, однако ближе, чем на десяток шагов, они к девушкам не приближались, получив, очевидно, четкие и недвусмысленные указания.

«А вот это уже интересно», — подумал Крис и отправился вслед за процессией.

Девушки шли быстро, о чем-то болтая, и вскоре вышли на площадь. Их все вокруг знали и, как отметил про себя Крис, любили. Особенно щедрые приветствия доставались госпоже, хотя и на долю служанки выпало немало приятных слов. Девушки же в ответ лишь приветственно кивали, мило улыбались, но в разговоры не вступали. Их вылазка явно имела какую-то цель, и вскоре Крис понял — какую.

На дальней оконечности рынка торговали скотом и прочей живностью. Туда-то девушки и спешили. Солдаты замерли в сторонке, лениво переговариваясь между собой. Очевидно, такие прогулки были им не впервой.

Неспешным шагом Крис подошел поближе, сделав вид, что интересуется покупкой коровы с огромными печальными глазами.

— Смотрите, госпожа Амелия, я же говорила — вот они! — служанка указала на корзинку, стоявшую в ногах пожилой крестьянки. — Смотрите, какие милые!

В корзинке шевелились щенята — совсем еще крохотные, едва открывшие глазки.

Амелия взвизгнула в непритворном восторге и склонилась над корзинкой.

— Какие симпатяги! Сколько им?

— Пара недель, — охотно ответила крестьянка.

— Мне вот этот нравится, он так смотрит на меня!.. — девушка подхватила на руки щенка и закружилась с ним на месте. — Решено, беру! Сколько он стоит, милая женщина?

— Две серебряные монеты. Так дорого потому, что порода хорошая, сторожевая. Как вырастет — будет вам надежным другом и охранником, госпожа.

— Две монетки. Конечно. Сара, расплатись!

Служанка поклонилась и зашарила в корзинке.

— Ой, госпожа, я кошелек дома забыла!

— Ну что ты за раззява, — искренне расстроилась Амелия. — Теперь придется возвращаться обратно, а мне так не хочется выпускать его из рук ни на мгновение!

Крис понял, что это его шанс.

— Извините меня за вмешательство, — он сделал шаг вперед и изящно поклонился. — Но я поневоле услышал ваш разговор. Позвольте же мне помочь вам!

— Ни в коем случае, милостивый государь. Извините, не знаю вашего имени…

— Сэр Крэсби, к вашим услугам! — еще раз поклонился юноша.

— Так вот, сэр Крэсби, это слишком любезно с вашей стороны. Я не могу принять такого дара!..

— Ну что вы, это же сущая безделица. Я вижу, как вам нравится этот милый щенок, который обещает вырасти в скором будущем в грозного защитника. И мне было бы крайне приятно и совершенно не обременительно доставить вам это удовольствие!

— Ну хорошо, — сдалась Амелия. — Я согласна. Но в ответ, и не отказывайтесь, я угощу вас обедом! Тогда мы будем в расчете!

— Согласен, — улыбнулся Крис и расплатился с крестьянкой.

Они пошли обратно. Солдаты-охранники, шагнувшие было к девушкам при появлении Криса, расслабились, увидев, что их помощь не требуется, и отошли в сторону, пропуская троицу вперед. Корзинку со щенком несла Сара, а ее госпожа развлекала нового кавалера неспешной беседой.

— Меня зовут Амелия, а мой отец — губернатор этого города, — представилась девушка и тут же поинтересовалась: — А что вы делаете в наших краях, сэр Крэсби? И почему я не имела чести еще ни разу вас лицезреть?

— Путешествую по миру. Мой батюшка очень строгих правил и не хочет передавать мне наследство, пока не убедится в моем, как он это называет, «здравом уме». А по-моему, столь непомерные требования как раз говорят об отсутствии такового ума у него самого. Ну кому в наше время нужны эти странствия? Тем более после столь блистательного воцарения нашего славного императора, ясно показавшего всем и каждому, что именно Керидат — столица современного мира.

Амелия взглянула на него несколько странно.

— А знаете, я бы с удовольствием отправилась в путешествие. Знаю, вы назовете это бреднями девчонки, но это же так восхитительно и романтично — мчаться на коне, видеть разные города и страны, узнавать новых людей! Что может быть прекраснее и чудеснее?

Крис, который полностью был с ней согласен, тем не менее решил не выходить из роли:

— Что может быть лучше, спрашиваете вы? Да многое! Видели ли вы салюты, которые пускают в Лорилье каждое воскресенье со времен воцарения императора? А изумительные по слаженности и согласованности марши боевых колонн? А бывали ли вы на балах, которые дают знатные люди столицы? Вот где кипит жизнь! Только там! А я слоняюсь, извините, по провинциям, словно младший сын захудалого барона…

Кристиан, не имея возможности покинуть остров, собирал любые слухи о родном королевстве, поэтому не боялся быть пойманным на лжи. Все, что он рассказал Амелии, имело место в действительности.

Они подошли к дому. Солдат распахнул дверь, не спрашивая имени Криса, и они прошли внутрь.

— Знаете, все, что вы рассказываете — крайне интересно. Но все же позвольте мне с вами поспорить! Балы, марши — это замечательно, но что может быть прелестнее вот такой мордашки, за которую вы, кстати, заплатили полновесной монетой! — Амелия подхватила корзинку со щенком и закружилась, радостно повизгивая. — Какой он милый, Создательница, ну какой же он милый!

— Дочь моя, что происходит? — невысокий полноватый господин кубарем скатился по широким ступеням навстречу гостям. — Как вы ведете себя?

— Прости, папа. Познакомься, это сэр Крэсби — путешественник из Лорилье. В наших местах проездом. Он оказался настолько любезен, что оплатил мне вот этого замечательного щеночка, когда оказалось, что Сара позабыла кошелек дома. А это мой отец — губернатор нашего города — сэр Гелон.

— Очень приятно, — раскланялся Крис, исподтишка изучая губернатора и пытаясь понять, с какой стороны к нему лучше всего подступить. Время поджимало, как только стемнеет — агенты начнут действовать, в запасе оставалось всего несколько часов. — Чрезвычайно рад нашему знакомству!

— Взаимно, молодой человек, — Гелон вполне дружелюбно поглядывал на гостя.

— Я пригласила сэра Крэсби на обед; надеюсь, ты не против?

— Конечно же нет, дорогая. Я рад гостям! Тем более что стол уже накрыт, ждали только тебя. Сара, распорядись-ка, чтобы поставили дополнительный прибор.

— Конечно, господин…

Гелон взял Криса под локоток.

— А пока, мой юный друг, не удостоите ли вы меня чести подняться ко мне в кабинет? Пропустим по бокалу вина, а я расспрошу вас о новостях столицы…

— Конечно, к вашим услугам.

— А я пока устрою Пупса, — сообщила Амелия, уже успев окрестить своего щенка.

Гелон повел Криса по лестнице наверх, мимо солдат, вытянувшихся по стойке смирно.

— Прошу, нам сюда.

Кабинет губернатора оказался скромной комнатой с лаконичной обстановкой: широкий письменный стол, карта во всю стену, диван, пара кресел для посетителей и книжные полки, заставленные толстыми фолиантами.

— Проходите, присаживайтесь. Какого вина желаете — красного или белого?

— Нет, спасибо, я не пью до вечера, — отказался Крис, оглядываясь. Кажется, момент выдался самый что ни на есть подходящий.

Последние несколько минут юноша лихорадочно обдумывал, как бы прижать губернатора да выложить все начистоту, потом исчезнуть из дома, но так, чтобы после его бегства Гелон не валялся посреди комнаты без памяти, а мог сразу же приступить к своим непосредственным обязанностям.

— А теперь давайте начистоту, — неожиданно сказал губернатор и обернулся к застывшему Крису, держа в руках заряженный миниатюрный арбалет. — Вы ведь, как я понимаю, вовсе не из столицы? Так кто же вы и что вам надо в моем доме? Отвечайте немедленно, или я убью вас! И не тянитесь к мечу, у меня реакция вполне приличная для моего возраста…

Крис взвесил все «за» и «против». Выбор у него, конечно, был. Как бы ни хвалился губернатор своей реакцией, юноша успел бы отпрыгнуть в сторону, пропустив мимо короткую стрелу, и тогда уж губернатору никто бы не помог. Но что бы это дало? Ведь не за тем он явился в особняк. Пусть таким способом, но он передаст информацию. А дальше… дальше будет видно.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Я расскажу все. Итак, три года назад меня продали в рабство на галеру «Альтария», принадлежащую радагарскому капитану Слитту…

Он говорил долго, вдаваясь в малейшие детали происходящего. Иначе губернатор не поверил бы, не придал бы значения новостям — и не начал бы действовать. Крис, конечно, не упоминал о своем личном знакомстве с императором. Эта информация для ушей губернатора не предназначалась. Он рассказал о жизни на островах, о планах адмирала, в подробностях поведал все, что знал о численности кораблей армады, количестве пиратов на них, роли агентов… только о своей роли особо не распространялся, поведав лишь, что ему дико повезло, и он сумел бежать. А в дом пришел, чтобы предупредить, потому как у него к пиратам свои счеты. И что вовсе не арбалет влияет сейчас на его рассказ, а поведать правду — его собственное желание… только он боялся, что ему не поверят, поэтому и выдал себя за столичного гостя.

Губернатор с каждым словом хмурился все больше, а когда Крис замолчал, еще долго вглядывался ему в лицо, стараясь таким нехитрым способом понять, лжет ли тот.

— Все, что вы рассказали — чудовищно… — наконец сказал Гелон. — Если все это правда — мы обречены!

— А гарнизон? — Крис не отводил взгляда от наконечника стрелы, направленной ему в грудь.

— Гарнизон? Пятьсот человек. Мы не справимся. Город будет разорен…

— Неужели ничего нельзя поделать?

— Можно сопротивляться, но тогда этот ваш Слитт разозлится и разрушит город до основания. Я знаю пиратов, я воюю с ними всю свою жизнь!

— Поймайте агентов, и у города появится шанс. Отправьте известия в столицу. Пусть пришлют подмогу.

— Столица далеко — туда ехать трое суток, а военная колонна промарширует полторы недели. Мы не продержимся столько. Да и не до нас сейчас императору. Все войска стянуты к границе с Горавией. Со дня на день там полыхнет…

— А соседи? Кто может прислать подмогу?

Губернатор задумался.

— Собственно, никто. Как только молва разнесет весть о нападении пиратов, все попрячутся за стенами и будут сидеть там, не высовывая носа.

— Тогда единственный шанс — отправить гонца в столицу и ждать подмоги. Я готов отправиться за помощью и сделать все возможное, чтобы она подоспела вовремя!

— Молодой человек, — губернатор опустил арбалет. — Не знаю почему, но я вам верю. Не подведите старого идиота, который, прожив столько лет, еще не разучился доверять людям. Я вас умоляю! Не за себя прошу — за дочь. Она чудесный человек, она должна, обязана жить дальше!

— Я сделаю все возможное и невозможное. Войска придут вовремя! Если вы сумеете перехватить агентов, то моментально взять город у пиратов не получится, а двухнедельную осаду вы выдержите. Думаю, император не бросит вас в беде, это сильно уронит его репутацию.

— Хорошо, — губернатор сел за стол и набросал несколько строк на листе бумаги, после чего запечатал письмо в конверт. — Возьмете на конюшне лучшую лошадь. В Лорилье отдадите это письмо графу Саксу — он знает, что нужно сделать. Удачи вам! И да хранит вас Создательница!

Через двадцать минут из ворот города выехал всадник и галопом поскакал на северо-восток по новой дороге.

А еще через несколько минут тревожно зазвонили колокола, призывая жителей на главную площадь. Колокола в столь неурочное время могли предвещать только беду.

Жители обеспокоенно переговаривались между собой, городские ворота поспешно заперли.

А всадник тем временем мчал во весь опор, погоняя гнедого. Впереди ждала столица и та, ради которой только и стоило жить — Дарина…

Глава пятая В гостях у дона Карло

Очнулся Джек от того, что ему безумно хотелось пить. Рот наполняла пустыня — бесконечная и беспощадная. Он даже застонать не мог, настолько все там пересохло. Зато глаза на этот раз открылись без особых проблем, и тело повиновалось своему хозяину.

Он осторожно сел и осмотрелся. Небольшая комната с табуретом и сундуком в углу, постель, в которой он лежал — вот и вся обстановка. На сундуке лежали вещи, перевязь с ножами и меч. Рядом стояли сапоги. Джек неторопливо оделся. Боли не чувствовалось, оставалась только некоторая, не стоящая внимания, слабость.

И еще легкое ощущение дискомфорта — где-то в боку, словно что-то стягивало кожу… Джек поднял руку и попытался посмотреть. Было очень неудобно, но он все же нашел, что искал. Шрамы — толстые, как веревки, заканчивающиеся на спине. Откуда они? Память отказывала, лишь смутные картинки мелькали перед глазами: чьи-то красивые глаза, гора… Да, гора! Драконы! Хоб! Что-то произошло, но что именно?

Когда он натягивал камзол, взгляд его остановился на перстне, украшавшем безымянный палец правой руки. Перстень Виктора — тот самый! Но почему он не у своего владельца? И где сам Виктор? Что вообще происходит?

Джек вышел из комнатки и попал в полутемный коридор. В конце коридора он заметил лестницу. По ней юноша медленно спустился на первый этаж и очутился в большом зале, заставленном массивными столами и тяжелыми лавками. В зале никого не было, но на одном из столов Джек углядел кувшин с молоком и тарелку каши.

Первым делом парень напился — сразу стало легче. Затем в один присест уничтожил кашу. Даже если еда предназначалась не ему — не страшно. «Как-нибудь рассчитаюсь», — подумал Джек. Ему она сейчас нужнее, чем кому бы то ни было.

Сил сразу прибавилось, Джек встал, широко потянулся — так, что захрустели кости, и впервые за долгое время почувствовал себя здоровым.

Окон в трактире (а судя по всему, он находился именно в трактире) не имелось, свет исходил лишь от пары лампад, подвешенных в противоположных концах зала. Очевидно, когда постояльцев бывало больше, зажигали и дополнительные светильники, но сейчас хозяева довольствовались скудным освещением.

Джек отыскал взглядом входную дверь, и, собравшись с мыслями, подошел к ней. Толкнул створки, приложив изрядное усилие — дверь оказалась тяжелой и прочной.

В глаза ударило яркое горячее солнце, он зажмурился на несколько секунд, стараясь привыкнуть, а когда вновь обрел зрение, то увидел, что прямо от дома в разные стороны расходятся дороги. Трактир стоял на распутье. Воздух струился от жары, солнце висело над головой, нещадно паля все вокруг, а невдалеке, под навесом, за невысоким столиком сидели двое, мирно беседовали, кушали и что-то пили из небольших, выточенных из дерева чашек.

В одном из сотрапезников Джек с облегчением признал дона Карло.

Старый дон тоже заметил парня и приветственно махнул рукой. Джек поспешно приблизился и учтиво поклонился, приветствуя и дона, и второго человека — крепкого и сухого старика с грубоватым лицом, словно выточенным из камня.

— Слава Создательнице! Джек, мальчик мой, ты проснулся! Познакомься, это почтенный Перек — хозяин сего славного заведения, приютившего нас. А это Джек — мой товарищ, который, несмотря на юные годы, уже успел достойно проявить себя.

Перек поклонился в ответ и широким жестом предложил Джеку сесть за стол.

— Для меня честь приветствовать таких гостей в своем скромном доме, — голос у него оказался глубоким и проникновенным.

— Это мы благодарны тебе, почтенный Перек, и я не устану повторять это!

— Дон Карло, прошу вас, оставьте благодарности. Для вас я готов и на большее! А вы, молодой человек, угощайтесь, чем Создательница послала!

— Я, признаюсь честно, уже съел тарелку каши, там, в доме, — Джек не испытывал стыда, лишь легкую неловкость.

Дон Карло расхохотался.

— Вот что значит здоровый крепкий сон молодости. После него подчищаешь все, что найдешь, не правда ли, почтенный?

— Истинно так, — согласился Перек. — Только теперь Шейла осталась без обеда, а она слишком скромна, чтобы сообщить об этом. Эх, пойду-ка я в дом, отыщу ее да скажу, чтобы поела. А вы пока поговорите, вам есть, что обсудить.

Он поднялся из-за стола и неторопливо пошел к трактиру.

— Налей себе вина, Джек, разговор нам предстоит долгий… — дон Карло не смотрел в глаза парню, и это настораживало куда больше, чем неопределенность.

Джек налил бокал до краев и залпом выпил. Голова тут же с непривычки затуманилась, стало легко, зато Джек понял, что к разговору готов.

— Так-то лучше, — дон казался довольным произведенным эффектом. — Спрашивай!

— Что случилось? Где мы? Где все остальные?

— Начинаю отвечать по порядку: на вершине скалы Зора спасла тебя, но при этом ей пришлось тебя ранить, иначе не получалось. А раны от когтей дракона, даже когда он в ином обличье, смертельно опасны для любого существа. Мы до последнего надеялись, что ты поправишься. Удивительно, что ты так долго сопротивлялся драконьему яду. Но все старания оказались напрасными, и даже лучшие врачи родного для сэра Виктора и сэра Носорога мира не смогли тебе помочь… Впрочем, врачи любого из миров могут лишь то, что им дозволено провидением…

— Значит, это был не сон, — воскликнул Джек. — Я так и знал!

— А что тебе снилось? — заинтересовался дон Карло. — Расскажи!

— Мне снились голоса… Голоса людей, которые далеко. Я рассказывал о них — Ольга, Кирилл… И ваши голоса, всех, с кем я жил на острове — вы, Виктор, Носорог… Вы были рядом, совсем близко, но я не мог открыть глаза, чтобы вас увидеть, хотя очень старался… Даже чтобы посмотреть на Олю…

— Мальчик мой, это был вовсе не сон. Ты впал в кому, как говорят врачи того мира, летаргический сон, при котором все твои органы работали, но сам ты находился в забытье. Я не знал, что ты мог нас слышать.

— Я слышал, — задумался Джек. — Но не всегда…

— Как видно, иногда ты пробуждался, или пробуждался твой мозг, активизируя органы слуха, но яд оказался слишком силен, и ты так и не смог выбраться сам.

— А как же я тогда выздоровел? — удивился Джек. — Ведь я же сейчас разговариваю с вами, или это тоже лишь сон?

— Нет, это уже не сон. Мы в нашем родном мире, совсем неподалеку от некогда принадлежавших мне земель. Ты перенес нас сюда!

— Я? Но…

— Послушай, — голос дона Карло стал очень серьезен. — Когда мы поняли, что надежды на твое выздоровление нет, сэр Виктор решил использовать одно очень важное и мало кому известное свойство перстня. Перстень умел лечить своего обладателя, но в твоем случае не помог бы и он. Поэтому сэр Виктор, чтобы исцелить тебя, создал между тобой и перстнем неразрывную связь. Теперь, пока он при тебе — ты будешь здоров, но если ты его утратишь, то вновь впадешь в прежнее состояние, либо же, в худшем случае, умрешь на месте. Мне очень жаль, Джек, но иного выбора у нас не было. Сэр Виктор пожертвовал ради тебя своим главным сокровищем, цени его поступок!..

Сказать, что Джек был ошарашен — ничего не сказать. Он впал в шок, постепенно перераставший в панику. Да, теперь ему вспомнились и последние сны, и слова Виктора, соединившие его с перстнем.

— Успокойся и выпей еще бокал, — посоветовал дон Карло.

Джек послушался и, не задумываясь, выпил один за другим три бокала. Голова закружилась, но паника прошла, сменившись новыми вопросами.

— Так как же мы здесь оказались?

— Ты перенес нас в это место. Когда заклятье сработало, и перстень вернул тебя к жизни, ты произнес лишь одно слово: «Домой!» и вновь провалился в сон. На этот раз в крепкий сон выздоравливающего человека. Я полагаю, ты хотел попасть в свой родной дом, но я в тот момент держал тебя за руку, и, вероятно, мои желания повлияли на направление переноса. А принимая во внимание тот факт, что ты был слаб, а я полон сил и энергии, они оказались преобладающими, поэтому мы здесь — в часе езды от моих бывших владений. Извини, что так вышло. Я виноват перед тобой. Прошу простить мой бессознательный порыв, желание вернуться домой…

— Дон Карло, да вы что! — Джек вскочил на ноги. — Это я должен просить у вас прощения. Ведь именно из-за меня мы бросили неизвестно где наших товарищей, и, может быть, они в беде и им требуется наша помощь?

— У них все в порядке. Они у себя дома и, полагаю, в состоянии справиться со всеми делами самостоятельно.

— Но ведь я даже не успел их поблагодарить! За все, что они сделали для меня! И там же была Оля…

— Девушка провела подле твоей постели много дней. Она ухаживала за тобой, и мне крайне жаль, что тебе не удалось перемолвиться с ней даже словом. Но жизнь непредсказуема, и, может быть, когда-нибудь ты еще встретишься с ней при более удачных обстоятельствах.

— Много дней?.. — услышал Джек. — Сколько же времени мы провели там? Как долго я был без сознания?

— Несколько месяцев, друг мой. Прошло почти полгода.

— Но у меня ведь перстень! — внезапно сообразил Джек. — Мы можем отправиться обратно к нашим товарищам! Так же, как попали сюда? Я должен лишь пожелать?

— Боюсь, что все не так просто, — покачал головой дон Карло. — В прошлый раз после нашего перемещения перстень собирал энергию очень долго — все то время, что ты болел. Именно поэтому сэр Виктор сначала испробовал все возможные средства, чтобы тебя излечить. А сейчас ты перенес нас в Данадан, и, хотя затраты энергии на перенос двоих человек не столь уж велики, все же перстню требуется время на восстановление. Переброска на такие расстояния — очень сложная вещь даже для столь мощного артефакта. И не забывай, что он еще обязан поддерживать твою жизнь… Так что не требуй от него слишком многого. Придется довольствоваться обычными возможностями.

— Я должен попасть в Лорилье! Я должен отомстить!..

— Я знаю, — просто ответил старый дон. — И помогу тебе. А для этого нам придется посетить мои старые владения и навести там порядок!

— Конечно, я всегда к вашим услугам!

— Вот и хорошо, мой друг. Поешь, выпей и иди в свою комнату, набирайся сил, отдыхай. Некоторое время мы еще погостим у почтенного Перека и его племянницы. Ступай…

Джек не посмел ослушаться и, прихватив с собой кувшин с остатками вина и крупный кусок мяса с подноса, вернулся в дом.

Перек сидел за одним из столов и смотрел, как аккуратно кушает сидящая рядом с ним девушка с ярко-рыжими волосами.

— А вот и наш постоялец — сэр Джек, — приветствовал его Перек. — А это Шейла, чей завтрак ты уничтожил.

— Мне очень жаль, — смутился Джек, но Шейла мило улыбнулась в ответ и тут же потупила глаза.

— Не беспокойся, тебе требуется много сил. Я смотрю, ты по достоинству оценил вино моего дома?

— Оно бесподобно! — похвалил Джек.

— Я рад, что наше угощение пришлось тебе по вкусу. Желаешь ли ты еще чего-то?

— Нет, что вы. Я вполне сыт и даже немного навеселе. Вино у вас замечательное, бодрит и делает голову такой легкой!

— Смотри, оно коварное. Впрочем, где мои молодые годы… Полагаю, дон Карло отправил тебя отдыхать? Слушайся же его советов. Он мудр и опытен. А Шейла позже заглянет к тебе и принесет все необходимое.

— Благодарю вас, почтенный Перек, и вас, прекрасная Шейла, — Джек попробовал изящно поклониться, но вино дало о себе знать, и он чуть не упал на дощатый пол.

Шейла захихикала, Перек невозмутимо кивнул в ответ, будто ничего и не произошло. Красный от смущения, Джек мигом взлетел на второй этаж по лестнице, и, оставив продукты на табурете, рухнул на постель. А через пять минут он уже крепко спал, и во сне видел и Олю, и зеленоглазую Зору, и даже веселую рыжую Шейлу.

Джек проспал весь день, до самого вечера, и открыл глаза, лишь услышав странную фразу, сказанную негромким мужским голосом, которого он прежде не слышал:

— Приветствую тебя, Владелец!

В комнате никого не было. «Показалось», — подумал Джек, как вдруг таинственный голос вновь заговорил:

— Жду твоих повелений, Владелец!

— Да что же это такое? — Джек сел в постели. — Кто здесь? Где ты прячешься?

— Я не прячусь, Владелец, я на твоей руке.

Джек в ужасе вытянул руки вперед и уставился на них во все глаза. Ничего особенного, ногти вот только подстрижены на редкость аккуратно, не как обычно, когда он просто обгрызал их или срезал лишнее ножом. Кто-то заботился о его внешнем виде, пока он лежал без сознания.

— Что еще за шутки?

— Никаких шуток, Владелец, я — Перстень!

Джек растерялся.

— Так ты живой?

— Да, если мое существование можно так назвать, я — живой.

— Но почему же Виктор не говорил мне об этом? И дон Карло ни словом ни обмолвился…

— Они не знали и не знают, — в голосе Перстня почувствовалась улыбка. — Кстати, Владелец, ты можешь не кричать так громко, достаточно лишь мыслить четкими фразами, и я тебя услышу. Ведь и я общаюсь с тобой напрямую, а не посредством рта и языка. У меня их, как ты можешь убедиться, нет.

— Это просто невозможно! — произнес Джек про себя, чувствуя, что помаленьку сходит с ума.

— Возможно, Владелец, хотя и необычно, согласен. Я — эксклюзив! — Перстень негромко рассмеялся. — Никто не знал, что я живой, потому что никогда прежде никто, ни единая душа, не вступала со мной в такую близкую связь, как ты, хоть ты сделал это и не по своей воле, я знаю. Так что, скажу честно, я очень рад, что имею возможность впервые в жизни общаться с кем-то. Мой первый Владелец и Создатель мог меня слышать, но ему это было неинтересно и не нужно. И теперь можешь ты… Твоя жизнь зависит от меня — это так. Без меня ты бы уже умер. И теперь мы связаны с тобой, хотя тебя и не спросили, хочешь ли ты этого. Мой тебе совет: не сообщай никому, даже твоему старому наставнику, обо мне. Пусть это останется нашей тайной. Обещаю служить верой и правдой, если ты, в свою очередь, будешь временами беседовать со мной и объяснять некоторые вещи, которые я все никак не могу понять… У меня скопилось великое множество вопросов за столько лет одиночества…

— А я точно умру, если сниму тебя?

— Твоих собственных жизненных сил хватит лишь на несколько минут, в лучшем случае — полчаса, потом ты умрешь.

— И ничего нельзя сделать?

— Нет, теперь мы связаны навсегда.

Значит, дон Карло сказал правду. Но он жив — и это главное, а с остальным можно разобраться позже, тем более что Перстень оказался вполне приятным собеседником.

— Спасибо за комплимент, Владелец!

— Ты можешь слышать все мои мысли? — рассердился Джек. Осознание, что отныне у него не может быть никаких тайн, неприятно кольнуло.

— Сейчас — да, я слышу все, о чем ты думаешь. Но позже я научу тебя, как закрывать свой разум, как ставить действенные блоки, и ты сможешь защищать собственный разум от кого угодно, даже от меня.

Джек обрадовался: значит, не все так уж и плохо…

— Послушай, как мне называть тебя? И как получилось, что ты живой?

— Зови меня просто — Перстень, или, если желаешь, называй сокращенно — Перс.

— А меня называй — Джек, хорошо? А то когда ты говоришь: «Владелец, Владелец», мне становится не по себе.

— Хорошо, владелец Джек, я понял тебя. А теперь один совет: я слишком ярок и красив, и потому бросаюсь в глаза каждому. Многие захотят отнять меня у тебя.

— А что же делать?

— Мне нужно изменить форму. Для этого закрой глаза и сосредоточься… Мысленно представь меня!

Джек сделал так, как попросил Перс. Сначала было сложно, но потом, словно кто-то помог ему, картинка появилась четкая, будто он и не закрывал глаз.

— Хорошо. Теперь смотри — я меняюсь, золото превращается в обычное олово, голова дракона исчезает, я становлюсь гладким, самым обычным, ничем не примечательным — простая безделушка, каких много… Отлично! Можешь открывать глаза!

Джек послушался и посмотрел на свою руку. Перстень исчез. Вместо него палец украшало невзрачное колечко, цена которому — пара медных монет.

— Ты всегда можешь вернуть мою прежнюю форму, если пожелаешь. Ты обладаешь властью надо мной, ты можешь даже разрушить меня, уничтожив мою суть, но тогда погибнешь и сам.

— Да зачем мне тебя уничтожать? — удивился Джек.

— Мало ли? Мое дело предупредить.

— А почему ты раньше со мной не заговорил, с утра?

— Решил, что нужно дать тебе время прийти в себя, оправиться от слабости. Но я постоянно получаю энергию и передаю ее тебе. Так что скоро ты поправишься совсем.

— Спасибо тебе…

Перс рассмеялся.

— Знаешь, в моих интересах помогать тебе, я вовсе не хочу вновь остаться без собеседника.

— Дон Карло говорил, что энергию для переноса собирать очень долго. Это так?

— Да, он прав. Если ты захочешь совершить прыжок в тот мир, где остались твои друзья, ждать придется долго. Ведь я собирал энергию много лет, иначе вы не смогли бы переместиться все вместе.

— Как? — удивился Джек. — Ты говоришь про поселок? Но ведь на острове не было магии? Как ты мог собирать энергию?

— Энергия там была, я мог ее аккумулировать, а вот использовать — нет. Драконы установили жесткие ограничения, я все время находился словно в полусне, и проснулся лишь когда вы оказались на вершине горы.

— Понятно, — задумался Джек. — Значит, с прыжками в другие миры придется повременить…

— Да, ты прав, такое количество собирать долго, а вот для прыжков в пределах этого мира нужно не столь много сил. А сейчас ступай вниз, там в данную минуту происходит крайне интересный разговор…

— О! Ты слышишь сквозь стены?

Перстень скромно ответил:

— У меня много талантов…

Очень хотелось есть, но Джек, послушавшись Перса, решил перекусить позже и, мигом промчавшись по коридору, спустился в общий зал, который разительно переменился с утра.

Еще на втором этаже, едва покинув свою комнату, Джек услышал мощный гул голосов, а войдя в зал, обнаружил, что тот забит до отказа незнакомыми людьми. Все вооруженные, они очень громко разговаривали, скорее, даже кричали, стараясь, чтобы именно их голос услышали все.

— Атаковать! Немедленно атаковать! Он должен ответить!..

— Может, он ни при чем? Кто знает? Надо писать королю, пусть примет решение.

— Мы сами должны его принять! Мы не мальчики, и можем постоять за честь нашего брата, нашего друга!..

Джек взглядом отыскал дона Карло, сидящего за столом в дальнем конце зала, и, ловко протискиваясь между людьми, двинулся в его сторону.

— Смерть дону Руфу! Смерть предателю!

— А если он невиновен? Как вы тогда ответите перед королем?

— Ничего, как-нибудь да ответим!

Наконец Джек достиг дона Карло, тот кивнул ему на место рядом. Напротив за столом сидели еще трое: лысый старик в дорогих доспехах, широкоплечий светловолосый юноша и мужчина лет сорока, внимательно осмотревший Джека с ног до головы.

— Это мой воспитанник — юный дон Джерси, мы познакомились при весьма печальных обстоятельствах. Впрочем, об этом в другой раз, — дон Карло бросил на Джека короткий взгляд, и тот понял сразу — противоречить истории старого дона не стоит. Раз теперь он дон Джерси, пусть так и будет.

Джек элегантно поклонился и сказал:

— Благородный дон Карло многому научил меня, и я присутствую здесь лишь благодаря ему.

— Да, — светловолосый юноша поднялся на ноги. — Мы все рады здесь находиться! О доне Карло ходят легенды в наших землях, и когда он пропал, а дон Руф занял его замок… мы не знали, что и подумать… Но все бумаги были в порядке! Кто же мог предположить?..

Понятно, догадался Джек. Речь идет о том, чтобы вернуть дону Карло принадлежащие ему по праву земли. Только вот зачем же он собрал столько людей? Не лучше ли действовать более тайно, хотя бы поначалу?..

— Твой учитель — умный человек, — прошептал Перстень. — Он знает, что делает…

Дон Карло поднялся на ноги, и все вокруг постепенно смолкли.

— Дон Лорки, — кивнул он светловолосому, — дон Урд, дон Хьюго и все остальные друзья, я чрезвычайно признателен вам за то, что вы собрались здесь по первому моему зову! Почти все из вас знают вкратце мою историю, но для тех, кто не слышал подробностей, я расскажу еще раз. Однажды я предоставил кров одному человеку, назвавшемуся лордом Бейзилом, родом из далеких северных стран. Тогда я не знал, что его цель — один из предметов моей коллекции, и, как только он его получил, то тут же попытался уничтожить меня. К счастью, мне удалось бежать. Бежать очень далеко, и все эти годы я не мог вернуться в родные земли. Что происходило тут, я не знаю. Почтенный Перек рассказал мне, что через некоторое время дон Руф заявил права на мои владения и будто бы даже показал некие бумаги о передаче собственности, якобы подлинные. Так вот, я открыто заявляю вам — это ложь! Я никогда не передавал ему прав на мои земли. Дон Руф — хитроумный авантюрист, а бумаги, даже если они подписаны королем, получены обманным путем. Ведь короля тоже могли ввести в заблуждение!..

По мере того, как дон Карло говорил, люди мрачнели все больше и больше.

— Дон Руф не отдаст замок без боя, — дон Карло внимательно осмотрел всех собравшихся и продолжил: — Я предъявлю ему ультиматум! Заявлю претензии на собственные владения! Конечно, при вашей поддержке, друзья мои! Пусть докажет, что земли принадлежат ему. Завтра с утра мы встретимся вновь и отправимся в мой старый замок. Что скажете?

— Это правильно, — высказался один из донов. — Пусть дон Руф попытается доказать свои права. Я согласен идти с вами, дон Карло!

— Я тоже согласен…

— И я…

— Верно говорите, пойдем с самого раннего утра…

Дон Карло поднял руку и коротко поклонился присутствующим.

— Спасибо вам за поддержку в такой нелегкий час. Итак, до завтра! А теперь угощайтесь, друзья, чем Создательница послала! Вы — мои гости!

Доны одобрительно зашумели, Перек прикатил одну за другой несколько бочек с вином, на вертеле уже поджарилась свиная туша, а Шейла только и делала, что помогала наполнять кубки и кружки.

Джек недоумевал. Если завтра предстоит столь сложный день, зачем нужно спаивать союзников-друзей? Не лучше ли всем разойтись по домам, а завтра, со свежими головами, собраться для решительных действий?

Он озадаченно взглянул на дона Карло, но тот слегка улыбнулся: дескать, все идет по плану. Джеку оставалось лишь смириться и ждать окончания пиршества. Но лишь он потянулся за кружкой, как дон Карло в тот же миг оказался рядом и произнес так тихо, что услышал лишь Джек:

— Вино не пить. Можешь слегка подкрепиться, но не объедайся.

И тут же отошел в сторону. Значит, что-то намечается. Раз отдали приказ не пить — что-то серьезное, а не простые разговоры.

Джек попросил у Шейлы тарелку и, как советовал дон Карло, немного перекусил, а потом сел в сторонке на лавку и остаток вечера наблюдал за гостями.

Доны напились достаточно быстро: похоже, им было не привыкать. Не прошло и часа, как за одним из столов уже раздавался мощный рев, который доны считали песней. За другим — громко спорили, но до драки пока не доходило. Вино лилось рекой. Доны веселились!

А Джеку стало интересно — никогда еще он не присутствовал, как равный, в такой знатной компании, но, как ни странно, веселье ему наскучило достаточно быстро. Тем более что все его мысли занимали загадочные планы дона Карло.

Перстень молчал, а больше поговорить Джеку было и не с кем. Оставалось лишь сидеть и смотреть по сторонам. Так прошла еще пара часов, когда, наконец, дон Карло поманил юношу за собой.

Они быстро поднялись на второй этаж и зашли к Джеку в комнату. Дон Карло оглянулся и, убедившись, что за ними никто не следует, плотно прикрыл дверь.

— А теперь о главном, мальчик мой. Как ты себя чувствуешь?

Джек прислушался к внутренним ощущениям и уверенно ответил:

— Я полностью здоров!

— Замечательно; я знал, что перстень поможет тебе излечиться. Кстати, где он? Не снимай его с пальца ни в коем случае!

— Да, собственно, вот он, — Джек показал незамысловатое колечко, в которое обратился красавец-перстень.

Дон Карло посмотрел на парня, будто впервые видел.

— Не знал, что у тебя столь большие способности. Трансформация — это очень сильно!

— Вы же сами говорили, учитель, что мы с ним связаны!

— Может быть, это скорее исключение для тебя?.. Впрочем, я позвал тебя не за этим. Нам предстоит трудная ночь. Объясняю вкратце: ты слышал речи, что велись внизу, слышал, что именно я предложил донам. А теперь главное — нам нужно проникнуть ночью в мой старый замок и совершить две вещи. Первое: мы должны узнать, кто из донов на стороне Руфа — они обязательно отправятся к нему, чтобы рассказать обо мне. И второе: нам надо похитить фальшивые бумаги Руфа, а еще лучше — и его самого. Иначе нам придется очень непросто. Осадить замок мы не сможем — у нас недостаточно людей, а благородным донам долгосрочная осада надоест крайне быстро, и они уйдут. Не все мои слуги предали меня, большая часть даже не ведает о том, что со мной произошло на самом деле. Думаю, как только мы изгоним дона Руфа, я быстро наведу порядок в своих землях.

— А как же мы проникнем в замок? — спросил Джек. Остальное он понял — план дона Карло отличался краткостью и логичностью. Перстень оказался прав — старый учитель знал, что делает.

— Об этом не беспокойся, я — хозяин этого замка, я знаю тайные проходы. Вряд ли дон Руф отыскал их…. По ним мы проберемся внутрь. Выступаем через полчаса, подготовься!

А вскоре они уже мчались на лошадях, оседланных старым Переком. Дон Карло был мрачен и собран. От исхода сегодняшнего вечера зависело его будущее. Джек это прекрасно понимал и с разговорами не лез: когда придет время, учитель сам расскажет все, что необходимо знать.

Дон Карло мчался вперед, не жалея коня и даже не оглядываясь, полностью погрузившись в свои мысли. Джек старался не отставать. Местности он не знал и запросто мог заблудиться.

Не прошло и часа, как лес стал редеть, и вскоре в просвете между деревьев Джек увидел замок.

— Прибыли, — объявил дон Карло и, словно пятнадцатилетний, ловко, соскочил с коня. — Оставим лошадей здесь, дальше пешком…

Они шли, пока дон Карло не подал знак остановиться, и Джек наконец смог рассмотреть цель их пути.

Замок строили по всем правилам. Шагов за сто вокруг полностью вырубили лес, высокую стену опоясывал ров, а подвесной мост через него уже подняли на ночь. Да, сходу такой замок не взять, тут требовалась либо долгосрочная осада, либо хитрость…

— Смотри, осторожнее. Не высовывайся, а то охрана заметит, — предупредил дон Карло. — Нам надо немного подождать: предрассветный час — он самый удачный для таких вылазок. Бдительность у солдат падает, к тому же, скоро смена караула… После нее и пойдем.

Джек сел на землю, прислонившись спиной к дереву, и через несколько секунд уже дремал — все же сказывались последствия болезни, а может, Перстень усыпил своего нового владельца на время… Но проснулся Джек сразу же, лишь только дон Карло коснулся его плеча.

— А вот теперь пора… Объясняю задачу: внизу, во рву, есть потайной ход. Придется ров переплыть, а потом и нырнуть — в ход. Плыть далеко, так что береги силы и дыхание. Потом мы попадем в подземный туннель, а выйдем из него в погребе для припасов. Дальше разделимся. Мне нужно успеть забрать кое-что… А ты со всей осторожностью иди прямиком в мои бывшие покои — они находятся в угловой башне. Там и встретимся. Постарайся оставить Руфа живым, он нам еще пригодится. Но самое главное — бумаги! Если мы их найдем и уничтожим, то официально земли вновь станут моими, а наш король не рискнет связываться с местной знатью. Его явно предупредили в свое время, сообщив, что я вскоре исчезну и проблем не создам. Так что… Вопросы имеются?

— План помещений?

— Смотри, — дон Карло подобрал ветку, валявшуюся на дороге, и начал рисовать прямо на земле. — Значит, мы выйдем вот тут… А попасть надо вот сюда…

Джек запомнил схему легко, с первого раза. Гораздо сложнее будет сориентироваться на месте. Замок громаден, и рисунки в пыли не могут полностью передать всю систему расположения помещений, да и охраны там достаточно. Но тем не менее, он ответил уверенно:

— Мне все понятно, я сделаю.

Джек скинул на землю лишнюю одежду, мешающую движениям, оставил обувь: босиком — оно все же сподручнее, проверил перевязь с ножами, чтобы не соскользнула. Меч доставлял определенные неудобства, но куда же без него? Ничего, вполне по силам!..

К воде спустились, следуя советам дона Карло — в очень удобном месте, пожалуй, единственном, которое не просматривалось со стены. По стене этой, в соответствии с уставом, расхаживали часовые, и, заметь они подозрительное движение, тут же подняли бы тревогу.

Дон Карло плыл, гребя одной рукой: в другой он удерживал над головой мешок с вещами, запасливо взятый у Перека, а меч приспособил на перевязи за спиной. Джек последовал его примеру. Плыли они медленно, стараясь даже не плеснуть, а вода за ночь успела остыть.

— Тут у меня прежде рыба водилась зубастая, — негромко произнес дон Карло. — Жрала все подряд — жуть! Надеюсь, вымерла…

После этих слов Джек прибавил темп, и уже через несколько минут достиг стены.

— Нам вот сюда… А теперь вдохни и выдохни несколько раз. Так, молодец. Теперь еще глубокий вдох — и за мной! Главное, не отставай.

Джек послушно вобрал в себя воздуха, сколько мог, и нырнул вглубь, вслед за доном Карло, который уже плыл где-то впереди. Джек плохо видел его в мутной воде, но все же ухитрялся как-то не отставать. Юноша плыл и плыл, а когда легкие потребовали нового вздоха, дон внезапно куда-то пропал. Джек сначала перепугался, а потом понял — и устремился вверх. Каменный свод над головой кончился, и парень вынырнул, оказавшись в небольшом заливчике — несколько шагов в обе стороны.

Дон Карло уже вылез на узкие ступени, и, торопливо достав вещи из мешка, одевался, поеживаясь.

— Я же говорил — о ходе не знают. Вон, решетку не поставили. А то бы туго нам пришлось…

Джек быстро переоделся в сухое: к счастью, вода не попала внутрь мешка. Дон Карло уже стоял рядом, собранный и серьезный.

— Друг мой, удачи! Встречаемся, где договорились. Я верю в тебя. Вперед!

В коридорах царило белюдье, лишь изредка попадались охранники, которых юноша без труда обходил. Тем более, солдаты не ожидали этим вечером ничего особенного и несли службу, не слишком себя утруждая. Джек скрывался в нишах, пропуская их мимо. Никто его не замечал и заметить не мог — он полностью сливался со стеной, не оставляя патрулю ни единого шанса. Учителя были хорошие, таких в этом мире не сыскать…

Он прошел большую часть пути, изредка затаиваясь, чаще — просто отходя в сторону, и почти добрался до цели, как вдруг, внезапно, выскочил прямо на одинокого охранника.

Вот тебе и скрытность, мелькнула у Джека мысль. А ведь сам виноват — мог бы лучше слушать ночь и ее сигналы.

К несчастью, караульный держал свой меч в руке: пытался разрубить ночного мотылька, крутившегося над головой и, видимо, раздражавшего часового своими резкими, судорожными движениями.

Мотылек был увертлив и ловок, и охранник постепенно зверел, а когда перед его взбешенным лицом появился подозрительный незнакомец, да еще и с оружием в руках, раздумывать и задавать вопросы он не стал.

Солдат прыгнул вперед, на Джека, и нанес сокрушительный удар, после которого противники обычно на ноги не поднимались.

Но удар был смертелен лишь по мнению самого охранника, а на самом деле — так себе: и слабоват, и неточен, но Джек специально подставил меч и вынудил врага отступить, а сам тут же обрушил целый каскад ударов, тесня противника. В скорости движений он не знал себе равных. Раны не беспокоили совершенно. Перстень помогал, как и обещал. Джек чувствовал прилив сил и злой энергии.

Один из ударов настиг охранника — прямо в шею. Солдат упал в фонтане крови, а Джек шагнул дальше. Смерть этого человека не взволновала его. В красивые победы записывать не стоит — противник подвернулся простой и неумелый, а самого Джека слишком хорошо обучили, чтобы он хоть на миг усомнился в исходе поединка. Но он прозевал караульного, не услышал, а значит, по сути, проиграл. Сэр Виктор не одобрил бы даже мимолетной торжествующей ухмылки.

Джек оттащил тело в одну из ниш и спрятал там, насколько возможно. Увы, он не мог так же спрятать и лужи крови. Пришлось все оставить, как есть, понадеявшись лишь на то, что всю эту красоту не обнаружат раньше времени.

Следующие три поворота Джек прошел очень осторожно, прислушиваясь к шорохам, но никого не повстречал на своем пути. Дон Карло великолепно описал расположение комнат, и Джек прекрасно представлял, где находится. До цели оставалось совсем немного, и, если сам дон Карло не оплошает — что вряд ли, — то они очень скоро встретятся.

Свою задачу Джек выполнил превосходно, дав старому дону все шансы, чтобы сыграть партию так, как тому хотелось.

На сей раз солдат он услышал вовремя и притаился в нише, почти неразличимый в своей темной одежде. Мимо пробежали трое. Что-то происходило в замке! Может быть, дон Карло дал себя обнаружить? В любом случае, следовало поторопиться: еще пара минут, и солдаты могут наткнуться на труп своего товарища, и тогда поднимется общая тревога…

Джек помчался вперед, ступая мягко и бесшумно. Поворот, второй, третий — слава Создательнице, никого!

Еще поворот — и все. На месте. Вот она — дверь в старые покои дона Карло. Цель пути!

В окрестных коридорах было все тихо, и Джек просто-напросто постучал в дверь, рассудив, что вреда это не причинит.

— Войдите, — раздался приглушенный голос.

Джек толкнул створки и шагнул внутрь.

— Приветствую. Впрочем, понимаю, что вы вошли бы и без моего приглашения?

— Совершенно верно, — кивнул Джек, оглядывая помещение. Внутри, кроме хозяина, сидящего за широким столом, никого не было. — Вы дон Руф?

Человек кивнул.

— Именно так. А вы, я полагаю, молодой друг дона Карло, прежнего владельца сих мест? Дон Джерси, если мне не изменяет память?

Да уж, служба информирования у нынешнего владельца замка на уровне, подумал Джек. Видно, кто-то уехал еще до окончания пиршества в трактире, иначе каким образом Руф узнал о имени, впервые прозвучавшем только этим вечером?..

— Честь имею! — кивнул Джек и прикрыл за собой двери, заперев их на ключ.

— И мне чрезвычайно приятно, молодой дон, чрезвычайно… Вы присаживайтесь! Вина?

— Нет, спасибо, я тут не за этим.

— Да уж, не удивлен. Вам нужны бумаги и моя голова? Я — вот он, а бумаги лежат в секретере. Вы можете их взять в любой момент.

Соблазн оказался велик, и подвоха Джек не видел. Дон Руф выглядел подавленным, неспособным на активные действия, и даже то, что он узнал Джека и был осведомлен о его цели, не выглядело сверхъестественным. Просто осведомители у Руфа работали хорошо.

— Вы правы. Пожалуй, я возьму бумаги, — кивнул Джек и шагнул к секретеру.

В ту же секунду откуда-то сбоку — Джек так и не понял, откуда именно — на него обрушилась сеть. Увернуться он не успел. Юноша упал, изо всех сил пытаясь высвободиться, но ничего не получалось.

А из-за тяжелых портьер вперед выступили двое рослых солдат, еще двое выбрались из широкого дубового шкафа.

— Все хорошо, дон Джерси, расслабьтесь. Из этих оков еще никому не удавалось освободиться без посторонней помощи…

Джек не внял совету, он крутился и вертелся. Казалось, еще миг — и он обретет свободу… тщетно!

Вот ведь дурень, — расстроился Джек, — поверил Руфу. А разве сложно было сообразить, что, если тот ждал гостей, не отдав приказа об усилении внешней охраны, то значит, приготовил ловушку для незваных посетителей?.. Вот ведь, самонадеянный болван!..

— Я помогу, как только ты дашь приказ, Владелец… — напомнил о себе Перстень кратко и очень четко. — Но советую подождать. Посмотри, как будут развиваться события!..

Джек согласился со своим недавно обретенным внутренним голосом, о котором он совсем позабыл, и затих на полу, спеленатый, как младенец.

— Вот и отлично, мой юный друг; рад, что вы вняли голосу разума. А где же ваш наставник? Будем ли мы иметь радость лицезреть его лично этим прекрасным вечером… точнее, уже почти утром?

— Непременно, — согласился Джек. Даже кивнуть он не мог: сеть, словно живая, оплела все его тело, сковывала любое движение. — Такую радость он вам доставит…

— Славно-славно, значит, как рассветет, мы казним вас обоих. Ведь, как вы знаете, это преступление — ворваться во владения человека с целью убийства. А я, как владетельный господин и хозяин этих мест, не могу допустить столь явного беззакония на подвластных мне территориях, вы же понимаете? Сожалею, что столь молодая жизнь прервется в самом начале. А старика Карло, признаюсь честно, мне нисколько не жаль — он пожил достаточно, но вот ваша участь меня заботит.

— В самом деле? — усмехнулся Джек. Ход мыслей Руфа стал ему предельно ясен — запугать, выманить информацию, по возможности перетянуть на свою сторону, сделав предателем. Ничего особого, сэр Виктор на своих уроках моделировал ситуации гораздо более интересные и сложные, с использованием логических связей третьего порядка.

— Если хотите, я могу постараться сохранить вашу жизнь, мой дорогой дон Джерси, но для этого вам придется очень постараться!..

Н-да… все, как Джек и предполагал, никакой выдумки. Как ребенок, честное слово! Что ж, раз тут в ходу столь примитивные методы, попробуем подыграть.

— А что именно я должен сделать? Вы знаете, жизнь представляет для меня определенную ценность, и я был бы рад иметь возможность выкупить ее. Признаю, раз я попался в ловушку, то вы вправе казнить или миловать. Сам виноват…

Джек, словно бы от величайшего волнения, прикрыл глаза, продолжая из-под ресниц внимательно следить за выражением лица дона Руфа. А тот открыто ухмылялся: с его точки зрения, дуэль он выиграл вчистую.

— Что ж, скажу честно, меня радует тот факт, что вы не столь идеалистичны, как мне доложили, и обладаете здоровой жаждой жизни. Думаю, мы с вами поладим. А для начала, в знак ваших добрых намерений, расскажите мне, где именно сейчас находится дон Карло?

— Он в замке, — Джек добавил в голос немного волнения. — Где точно, я не знаю, он приказал мне пробраться в его старый кабинет, и отправился куда-то по своим делам.

— По делам, говорите? Это хорошо, это очень хорошо…

В дверь постучали. Один из солдат повернул ключ, отпирая дверь. В кабинет зашел невысокий человек в простых неброских одеждах, с поклоном подал дону Руфу широкий конверт, запечатанный сургучной печатью, и тут же вышел. Джек, как ни старался, все же не смог углядеть, чей герб украшал печать, а через мгновение дон Руф уже сломал ее, вскрыл конверт, достав оттуда единственный лист бумаги, и углубился в чтение.

Читал он внимательно, водя пальцем вдоль строк, затем перечитал письмо еще раз, поджег его от толстой свечи, стоявшей на столе, убедился, что листок полностью сгорел, и только после этого посмотрел на Джека, но уже совершенно по-новому. Парню этот новый взгляд очень не понравился. Что же содержалось в том письме?

— Убить его! — неожиданно приказал дон Руф и для наглядности ткнул пальцем в Джека. — Сейчас же!

Солдаты не нуждались в повторении приказа, мечи они держали в руках и синхронно шагнули к Джеку, занося оружие для ударов.

— А вот теперь пора! — заорал во весь голос Джек, и Перстень понял его правильно. Сеть, сковывавшая движения, в мгновение ока вспыхнула лютым синим пламенем и сгорела, словно ее и не было, изрядно обжегши парня. Но сейчас это заботило юношу меньше всего.

Джек ловко перекувырнулся назад, успев ударом ноги сбить с ног одного солдата, стоявшего ближе всех, и тут же вскочил с холодного каменного пола, приготовившись к бою.

Солдаты замешкались. Такого они не ожидали, и это стоило им жизни. Одна из стенных панелей плавно отошла в сторону, и из потайного хода, словно ночной призрак, шагнула знакомая фигура с клинками в каждой руке.

Дон Карло, хоть и являлся истинным знатоком и ценителем дуэльного кодекса, все же понимал, что сейчас ситуация к церемониям не располагала. Поэтому, недолго думая, он вонзил клинки в двух солдат по-простому, в спины. А Джек метнул нож, попав третьему солдату в глазницу. Все трое рухнули на пол, как подкошенные.

Единственный уцелевший солдат, тот, которого так удачно Джек сбил с ног, вытаращился на них и, не делая попыток подняться, пополз в сторону.

— Милейший, вам лучше не вставать, тогда, может быть, останетесь целы, — посоветовал дон Карло. — А еще лучше, если вы покинете это помещение. Немедленно!

Солдат отбросил свой меч в сторону и, так и не решившись полностью подняться на ноги, на полусогнутых выбежал из комнаты.

Джек тревожно взглянул на дона Карло.

— Не беспокойся, все под контролем, — успокоил тот.

Дон Руф так и не двинулся с места, все так же сидя за столом. Руки он демонстративно держал на виду, показывая, что оружия у него нет.

Дон Карло, не обращая на него внимания, прошел к секретеру и достал несколько пергаментных и бумажных свитков, скрепленных замысловатыми сургучными печатями. Внимательно просмотрев их, он даже потрогал печати и лишь после этого довольно кивнул.

— То, что надо! Дон Джерси, не будете ли вы так любезны и не уничтожите ли эти свитки тем же способом, коим вы справились с путами, пленившими вас?

— Перс? — мысленно спросил Джек.

— Сделаем, — ответил Перстень, и в то же мгновение документы вспыхнули, сгорая в огне. Дон Карло довольно кивнул, а дон Руф, прищурившись, смотрел во все глаза на Джека, и не понятно, чего было в его взгляде больше — ненависти, непонимания или страха.

— Что ж, с этим покончено, — дон Карло подошел к столу и встал прямо напротив Руфа. — Теперь у вас нет никаких доказательств, что эти земли являются вашей собственностью, а так как я — законный владелец окрестных земель по праву рождения, то попрошу вас покинуть мой замок и более никогда сюда не возвращаться.

Дон Руф кивнул и вышел из-за стола.

— Подождите-ка, — вспомнил Джек. — Расскажите, что было в том письме?

Низвергнутый владелец замка молчал.

— Дон Карло, возможно, это очень и очень важно. Недаром, едва прочитав, он приказал убить меня. Там написали нечто крайне интересное, что касается меня напрямую!

— Джерси, если вы считаете нужным, будем его пытать.

Мысль, показавшаяся бы Джеку прежде чудовищной, не вызывала отторжения. Враг есть враг, и любые средства тут хороши. Принцесса в плену, возможно, ее уже много лет пытают, издеваются над ней, а этот человек что-то знает о происходящем. И если потребуется самолично испачкать руки, что ж, он готов…

Дон Руф прочитал это на лице юноши, потому что передернулся и быстро заговорил.

— Я все равно ничего не знаю. Мне пришло срочное указание от одного очень могущественного человека. Он приказал при первой же возможности уничтожить, не пытаясь захватить в плен, молодого человека по имени Джек, а также всех сопровождающих его лиц. А дальше шел список возможных спутников, в числе которых значился и дон Карло. Я сделал выводы, что тот, кто выдает себя за дона Джерси, является не кем иным, как искомым Джеком. Приказа от такой персоны я ослушаться не мог, хотя изначально не собирался вас убивать…

Дон Карло с каждым словом хмурился все больше и больше, а когда Руф замолчал, задал единственный вопрос:

— От кого пришло письмо?

— От господина Хоба, Левой Руки Первого Пажа.

*****

— Все это очень и очень нехорошо, мой дорогой друг. Почему они так стремятся уничтожить именно тебя? Этого я не понимаю. Помнишь, Хоб говорил о гадании и предсказании? Я долго думал над этим, но так и не понял, чем ты так важен для них? Что такого ты можешь сделать, чтобы помешать их планам? Да и какие, собственно, у них планы? У тебя самого есть какие-нибудь соображения?

Джек и дон Карло сидели в том же самом кабинете, где вчера произошли столь значимые события. Только дона Руфа рядом уже не было, он спешно покинул замок, а дон Карло посчитал нецелесообразным задерживать его.

Никакого сопротивления солдаты замка не оказали, и поместье спокойно перешло в руки законного хозяина: просто, пока Джек пробирался к заветной комнате, дон Карло, знающий все потайные ходы, успел навестить несколько верных людей, которые моментально вновь встали под его знамена. Они уничтожили самых ярых сторонников дона Руфа, а большинство слуг отличалось удивительным безразличием, кто ими правит. Так что, без своих верных клинков, которых, к слову, оказалось не так и много, дон Руф заведомо проиграл сражение. Все оказалось проще простого, но, как понимал Джек, только потому, что дон Карло пользовался уважением своих людей, которые могли отдать за него жизнь и служили Руфу лишь постольку, поскольку дон Карло внезапно исчез.

И подоспел старый дворянин на выручку Джеку как нельзя вовремя, и его помощь оказалась неоценима. Неизвестно, справился ли бы Джек сразу с четырьмя обученными бойцами, несмотря на все уроки сэра Виктора, Носорога и самого старого дона? Все-таки одно дело тренировки, а настоящий бой — это совсем иное, тут ошибки не прощаются. Впрочем, оставался еще Перстень, который тоже дорогого стоил….

Прочие же благородные доны, собравшиеся, согласно уговору, на заре, и узнавшие от дона Карло, что все уже в порядке, и что владения возвращены законному хозяину, очень обрадовались. Радость их оказалась тем сильнее, что дон Карло объявил день открытых погребов и закатил великолепный пир с самого утра.

Итак, все веселились. Лишь только Джек и сам хозяин замка покинули пиршественный зал, чтобы обсудить неотложные дела наедине.

— Нет, учитель, я не знаю, чем заслужил особое к себе отношение. У меня нет ни малейших магических способностей, как у госпожи Дарины. И я не наследник состояния, имени или титула, каким был мой друг Кристиан… Я даже не дворянин! Поэтому происходящее мне удивительно даже в большей степени, чем вам.

— Ну, давай без ложной скромности, мой друг. Да, ты не дворянин по праву рождения, но по духу ты выше многих и многих знакомых мне так называемых благородных людей с длинным списком именитых предков.

Джек лишь понимающе улыбнулся в ответ. Пусть дон Карло и признает его душевные качества, но, в принципе, все равно, кто ты по бумагам, лорд или обычный свинопас, ведь, имея таких врагов, прожить долго все равно не удастся.

— И тем не менее, — Карло словно прочитал его мысли, впрочем, Джек их и не скрывал, — я хочу, чтобы ты чувствовал свое благородство с полным на то правом. Вот, я тут подготовил некоторые бумаги. Прочти…

Он вручил Джеку свиток. Тот развернул и принялся читать красивый, украшенный вензелями и фигурами текст:

«Я, дон Карло, граф Кушанский, барон Шеронский, виконт Нерербуржский, нарекаю своим сыном с полным правом наследования всех моих земель, а также прочего имущества, с наследованием моих титулов после моей смерти, а при моей жизни правом полного владения фамильным имением Джерси, также принадлежащего мне, с правом называться доном Джерси…»

Далее шло долгое перечисление имущества дона Карло и описание самого Джека, впрочем, весьма условное, которое он не стал до конца читать, настолько был потрясен.

— Да, мой мальчик, теперь ты официально мой названный сын, что нисколько не умаляет достоинств твоего настоящего отца. Теперь ты — дон Джерси по полному праву, и значит — дворянин.

Вот так в мгновение ока Джек превратился в благородного человека. Он встал на колени перед своим названным отцом, склонил голову и тихо произнес:

— Благодарю. Это великая честь — стать сыном такого человека, как вы. Я клянусь не посрамить вашего благородного имени! И пусть моя жизнь будет тому порукой!

— Встань, я принимаю твою клятву и верю, что ты будешь всегда честен и искренен в своих целях и стремлениях.

Джек поднялся на ноги и увидел в глазах старого дона слезы. Карло отвернулся, а когда повернулся обратно, глаза его вновь были сухи, а голос тверд.

— Ладно, вернемся к нашим делам. Данадан слишком далеко от Керидата и не участвует напрямую в событиях, происходящих там. Да и Горавия от нас отделена пустыней, поэтому наш король традиционно никого из них не опасается и их делами не интересуется. К нему за помощью обращаться бесполезно и бессмысленно…

— Мне не нужна его помощь, — порывисто воскликнул Джек. — Я все равно отправлюсь домой. Не знаю, сумею ли я помочь госпоже, но я постараюсь. И еще, Калеб и Бейзил должны ответить за смерть Криса. Я обещал…

— Чтобы добраться до самого императора, придется постараться. А уж лорд Бейзил — это еще более значительная фигура, уничтожить их будет непросто. И сейчас я не могу отправиться с тобой. Мне нужно навести порядок в своих землях. У каждого своя война… Поэтому вот что я предлагаю. Я проверил книги смотрителя. Оказывается, дон Руф успел скопить неплохой капитал за время моего отсутствия. Я дам тебе отряд надежных бойцов, расскажу о кратчайшем и безопасном маршруте и выдам достаточно средств, чтобы ты произвел фурор в Лорилье. Ты станешь наследником огромного состояния! Можешь швыряться деньгами направо и налево, шиковать, закатывать балы… все, что придет в голову! Имея деньги, ты попадешь в самые высокие круги общества. На несколько месяцев подобной жизни золота хватит, а за это время, думаю, ты сумеешь сориентироваться и решить, как помочь Дарине. И как отомстить…

— Но как же приказ о моем уничтожении?

— Я тут подумал и пришел к очень интересному выводу. О том, что мы с тобой связаны, император Калеб не знает вовсе, как не знает он о том, что ты вообще жив. Для него ты погиб, исчезнув в сундуке. Или, по крайней мере, пропал без вести. Лишь Первый Паж и его слуга Хоб в курсе дела, приказ Руфу пришел от них, а вовсе не от Калеба. Мы не знаем, чем именно ты им опасен, и почему вместо того, чтобы пленить тебя, как они хотели прежде, решено тебя убить, невзирая на последствия. Как и не знаем, что именно говорилось в том предсказании и каким образом выжил Хоб… Но мы знаем одно: Первый Паж и Калеб — враги. И информацией между собой они точно не делятся.

— А как же тогда дон Руф занял ваш замок? Ведь именно лорд Бейзил вынудил вас бежать? А указания Руф получал от Хоба!

— Этого я тоже не знаю. Возможно, у Пажа и Бейзила имелся особый договор между собой. Ведь некоторое время назад они действовали сообща. Да это и неважно, а важно то, что сейчас они враждуют, и Руф побежит жаловаться не к Бейзилу, а к Хобу. Но у Левой Руки сейчас масса иных забот, и я не думаю, что он будет пытаться вернуть замок своему проштрафившемуся слуге.

— Я тоже пришел к подобным выводам, — не стал скромничать Джек, который все утро обдумывал ситуацию, прокручивая в голове все произошедшие события и толкуя их так и этак. — Калеб обо мне не знает, но это не значит, что он меня позабыл. Все же нам пришлось пережить вместе несколько приключений…

— А мы тебя загримируем, мой мальчик, да так, что никто тебя не узнает, даже твой настоящий отец. Есть у меня в запасе один фокус, который поможет тебе полностью измениться, но в любой момент при желании ты сможешь вернуть себе подлинный облик. А чтобы фокус сработал как надо, придется тебе еще раз воспользоваться своим перстнем.

— Кажется, я знаю, о чем идет речь. Я помогу, это не сложно. Имитационное волшебство! Мне оно всегда нравилось!

Джек улыбнулся. Перстень был хорошим товарищем, уже много раз показавшим, что на него можно положиться. Впрочем — и Джек этого не забывал — сама его жизнь зависела от их связи.

— Что ж, — уверенно сказал он, — я готов!

Глава шестая Ее императорское величество, или жизнь Владетельной Особы во всей красе

Самое интересное, что, несмотря на все его возможности и даже на периодически вспыхивающее желание, он так и не учинил над ней физического насилия. Ни до официального бракосочетания, ни после. Хотя мог это сделать, и не раз. Да хоть каждый вечер, что себя обманывать. Он был ее Господин, каждое его слово — закон, и от ее собственного желания ничего не зависело.

Впрочем, в последнее время она уже сама стала сомневаться, остались ли у нее хоть малейшие желания.

Эти годы (сколько же их прошло, и упомнить трудно) жизнь ее текла тихо и однообразно. Да и распорядок дня не внушал иллюзий. Подъем с первыми лучами солнца, завтрак, утренняя прогулка в маленьком, со всех сторон закрытом стенами дворике, затем несколько часов для дел государственных, где все ее задачи сводились к необходимости поставить свою замысловатую роспись под очередным документом, даже печать приложить она права не имела. Потом следовал обед — вот тут ей дозволялась роскошь: сразу несколько фрейлин имели право прислуживать, и она обменивалась с ними ничего не значащими репликами, либо просто слушала их болтовню, пытаясь понять, что же происходит за пределами ее темницы. Иногда это удавалось, иногда нет. Фрейлин специально инструктировали: во избежание… И при малейшей ошибке меняли на других.

Дарина относилась к девушкам, прислуживавшим ей, вполне дружелюбно и с пониманием, но, несмотря на свои обязанности, они пользовались гораздо большей свободой, чем бывшая принцесса, а ныне императрица и полноправная владетельница этой и множества других земель. Дочь своего отца, жена своего мужа… к счастью, не мать своего ребенка.

Они после службы шли домой, в свои семьи, или встречались с возлюбленными. Они имели полное право и, главное, возможность гулять по городу, совершать покупки, заходить в лавки, могли любить, страдать, совершать ошибки… могли жить!..

Она же, их императрица, была лишена и этого, и многого другого. С тех самых пор, как на ее руках оказались эти злосчастные браслеты, которые были куда страшнее рабских кандалов, она потеряла не только свободу воли, она потеряла все, ей была оставлена лишь жизнь, и то будто бы в насмешку…

Хотя, как ни странно, и дозволялось ей не так уж и мало. Она вполне могла устраивать судьбы отдельных людей, могла жаловать деньги, украшения и даже земельные наделы, могла принимать в штат, хотя часто случалось и так, что уже принятая, понравившаяся ей девушка потом бесследно исчезала, и о дальнейшей судьбе ее Дарина ничего не могла выяснить.

Тем не менее, служить императрице считалось делом выгодным, хотя и опасным, и за место в ее свите боролись.

А ведь тогда, несколько лет назад, она вполне могла обернуть происходящее к своей выгоде, ведь стоило лишь пойти на уступки врагам, хотя бы дать им понять, что она не против, но принципы мешают, надо лишь от них избавиться, и она хочет и может это сделать…

— …Ты — моя королева! — Калеб так внимательно вглядывался ей в глаза, стараясь проникнуть в самую суть ее души. — Ты можешь стать частью меня, а я — тебя! Пойми! Только захоти этого! Мы будем править миром, ты и я! Поверь, я не обманываю, так и будет, правда! Пойдем вместе, вдвоем, и у нас будет все, о чем можно мечтать!..

Да, вот тогда и надо было, наверное, согласиться. Хотя бы внешне, если уж внутренне никак не получалось признать свое поражение. А потом бы, потихоньку, подчинить его себе, взять под контроль, он же всего лишь мужчина…

Но гордость, злосчастная гордость, впитанная с молоком матери, с воспитанием сильного и непреклонного отца, и даже те события, что предшествовали пленению — путешествие в другой мир, приключения здесь, пылкие взгляды Криса, которые она до сих пор видит во сне и просыпается в непонятном ей самой сладком чувстве… все это слилось тогда воедино и не позволило сказать «да». Не позволяло даже сейчас, хотя как раз в последнее время Калеб перестал требовать от нее ответа и почти полностью прекратил визиты к ней.

Только изредка, раз в месяц-два, случались выходы ко двору. Этим ее муж показывал всем прочим, что его законная супруга, наследная владетельница Керидата, императрица Дарина жива и пребывает в хорошем расположении духа. Такие дни становились для нее праздником. Дарину, конечно, по сто раз инструктировали перед выходом, как и что она обязана говорить, как себя вести, но во время самого приема ее уже никто не мог контролировать. И если она в мнимом или истинном раздражении отсылала прочь одну из дам своей свиты, то для той это была реальная трагедия, потому что Калеб, естественно, такого рода мелочи игнорировал, позволяя супруге делать, что она считает нужным.

Она, несмотря на свое заточение, не так часто оставалась одна. В обязанности фрейлин также входило круглосуточное наблюдение за сиятельной особой. Впрочем, скрывать Дарине было нечего.

Под покои ей отвели бывшую башню Совета магов, давно уже заброшенную. Слуги, действуя четко по указаниям своей госпожи, навели там порядок, хотя Дарина до конца так и не избавилась от чувства, что башня мертва. С тех пор, как магия оказалась под запретом, башня пустовала, и императрица стала первой ее жилицей за многие-многие годы.

Снаружи башню окружали высокие стены. Имперские патрули охраняли жилище Дарины день и ночь по приказу Калеба. А во время ее коротких утренних прогулок охрана удваивалась.

Дарина иногда вспоминала ощущения тех дней, когда она впервые почувствовала на себе силу браслетов. Когда в самый первый раз мысль ее, наделенная волей, не обернулась действием. Когда она стала беспомощна, как последняя крестьянская девка. Впрочем, даже та была во сто крат сильнее бывшей принцессы. Дарина же не могла ничего. Она так привыкла к своей силе, которая прежде нарастала с каждым днем, что, потеряв ее, утратила и веру в себя.

Все, что могла ее величество — есть, смотреть ночами в окно, считая звезды в высоком и таком далеком небе, слушать болтовню фрейлин и мечтать. Мечтать о том дне, когда она покинет это место навсегда. Впрочем, с каждым прожитым месяцем подобные мечты становились все более абстрактными.

Вот и сегодня обед состоялся, как обычно. Подали соус с грибами и эстрагоном, соус со сладким стручковым перцем, морковью и сельдереем, соус с трюфелями, несколько гарниров, салаты из цыпленка, бананов и яблок, сельдерея и ананаса, артишоков с грибами и куриным филе, лягушачьи окорочка, панированные и даже жареные, супы на выбор: и консоме из цыпленка, и с овощами, и с каштанами, и с раками, и тут же суп из голубей, с цветной капустой, и даже из тыквы и сливок. Не говоря уж об основных блюдах дня — индейке, фаршированной каштанами, цыплятах разного вида: и с грибами и луком, и с маслинами, и даже со спаржей, корейке молодого барашка, тушеной говядине, телячьих железах по-лорильевски, жульене из птицы, куропатке, запеченой целиком в жарочной печи, отварном соме по-деревенски и осетрине под соусом. А на сладкое предлагались столь разнообразные печенья, суфле, кексы и коктейли, что Дарина все равно забывала их названия раньше, чем пробовала очередное блюдо.

Ела она спокойно, с уже привычной слегка брезгливой гримасой на лице, чтобы вдруг, ни приведи Создательница, удовольствие от вкусной еды не выразилось в довольной улыбке, о которой, она не сомневалась, тут же доложат Калебу.

А вот этого ей совершенно не хотелось. Он мог бы опять возобновить досаждающие ей визиты, которые поначалу случались практически каждый день, и Дарина чрезвычайно радовалась, что теперь они почти сошли на нет. Ну, и конечно, оставались еще официальные приемы, но там собиралось столь много людей, что законного супруга вполне обоснованно можно было игнорировать.

А заходил он в последнее время лишь с одним вопросом: согласна ли она родить ему наследника?

Дарина, естественно, отвечала грубым отказом, но при этом понимала, что всю жизнь так продолжаться не может. Рано или поздно он либо возьмет ее силой, либо сделает так, что ее участие станет не обязательным. Варианты имелись, и она это понимала, как понимала и шаткость своего нынешнего положения…

А раз в несколько дней от императора являлся придворный доктор, который брал у Дарины склянку крови. Она прекрасно понимала, для каких целей может служить кровь сильной волшебницы, но ничего с этим поделать не могла, покорно подставляя руку под иглу. Ничего, еще придет ее время, она очень на это надеялась…

Дарина сидела в мягком кресле, читала очередную подсунутую ей книгу, и краем уха прислушивалась к вечным сплетням фрейлин, которые, несмотря на запрет, никак не могли удержать рот на замке.

— А вы видели дона Джерси? Он такой интересный молодой человек! И прибыл издалека, и столько подвигов совершил! О нем все только и говорят!

— Да нет, ваш дон Джерси — это совсем не тот, о ком бы я стала мечтать, а вот сэр Крэсби — красавец, каких редко встретишь…

— Крэсби? А не тот ли это человек, что помог предотвратить нападение на Раздол?

— Конечно, я говорю именно о нем. Он такой интересный мужчина, скажу я вам…

— Да-да, я видела его третьего дня, крайне привлекательный молодой человек…

— А я что вам говорю!..

— А вот я все же утверждаю, что Крэсби и в сравнение не идет с доном Джерси! Вы его видели? Какие глаза, какой подбородок! Да, ростом он не вышел, ну и что? Зато его состояние! Тут он даст фору вашему Крэсби, не так ли?

— Пусть ваш дон Джерси богат, я не спорю, но все же…

— Нет, а вы слышали, сколько он заплатил за тех двух лошадей? Целое состояние!

День проходил, как и множество дней до него, спокойно и размеренно. Браслеты давили на руки уже привычно. Это раньше было тяжело — она никак не могла свыкнуться с их весом и пыталась избавиться от них всеми способами, потом, когда поняла тщетность своих попыток, внешне успокоилась.

Фрейлины вели себя достаточно тихо, и даже их разговоры о новых людях при дворе Дарина почти пропускала мимо ушей, но на всякий случай решила уточнить:

— Кхм… — громко откашлялась она.

Фрейлин ее императорского величества меняли достаточно часто, но не настолько, чтобы они не понимали намеков госпожи. Девушки, конечно, докладывали обо всех происшествиях заинтересованным господам из охранного отделения, но все же почти все втайне симпатизировали Дарине, поэтому, как ни в чем не бывало, продолжили разговор:

— Дон Джерси — он прибыл из Данадана, — начала одна из фрейлин, блондинка с красивым именем Ларьета, которую Дарина выделяла среди прочих, но не хотела подчеркивать свое расположение, потому что знала — те, кто ей по нраву, вскоре исчезали. — Как он разбрасывался жемчугами на приеме у леди Визерли!.. Ах!.. Это была сказка!

— А я присутствовала на другом приеме, там был и сэр Крэсби — это молодой офицер, герой Раздола! Да, он не может потягаться богатством с вашим доном Джерси, но зато представьте себе — какое благородство в лице! Какой взгляд!

— Между прочим, дон Джерси тоже отличился, оказав неоценимые услуги самому лорду Алистеру, я слышала об этом от подруги, — не сдавалась Ларьета. — А вот золота ему не нужно, он и так очень богат. Когда он раскидывал жемчуга на приеме, я подобрала одну жемчужину и, скажу вам без ложной скромности, выкупила за нее шикарное платье для карнавала на следующей неделе.

— А что, его не отменили из-за войны? Ах, тогда мне тоже нужно платье!

— И мне…

Дарина дальше слушать не стала, все, что ее интересовало, фрейлины выложили, вольно или невольно…

Крэсби и Джерси — что они за люди? Что привело их в столицу? Любопытно, нужно будет вспомнить про них на следующем приеме да разглядеть повнимательнее. Впрочем, это не столь и важно.

Куда важнее то самое, единственное, решение, которое она обязана принять!

А раздумывала Дарина уже который месяц лишь над одним вопросом, который стоял для нее сейчас на первом месте. Жить или умереть?

Не проще ли покончить со всем раз и навсегда? Способов много, начиная с самого простого — выброситься из окна. Или еще лучше — с верхушки башни. И никто не успеет ее оживить, времени не хватит. А ее смерть наверняка нарушит массу планов его императорского величества, и пусть это лишь малость, но больше она ничего не могла предпринять, чтобы навредить мужу. Хоть так, хоть этим, да испортить ему жизнь, ведь погибни она столь страшным способом, и гораздо больше подданных задастся вопросом, что же привело их госпожу к смерти? Кто виноват?

Или она лишь обманывала себя? Ведь обстоятельства самоубийства наверняка скроют от общества, разве что слухи пойдут — на них единственная надежда…

Настало время отходить ко сну, фрейлины помогли ей раздеться и уложили в широкую постель. Дарина ворочалась, размышляя. Стоит сделать задуманное или нет? Вдруг да подвернется шанс навредить Калебу сильнее, не лучше ли повременить? Ведь, с другой стороны, умереть можно всегда.

Девушка прикидывала разные варианты, и сама не заметила, как задремала.

А проснулась она посреди ночи от странного шума. Может быть, ей всего лишь послышалось, а, может, приснилось во сне? Нет, она уверена, что в соседней комнате что-то упало на пол.

Она села в постели, устремив взгляд на запертую дверь. В том помещении всегда спала одна из дежурных фрейлин, и если бы там хоть что-нибудь случилось, то она уже подняла бы шум, на который тут же прибежали бы офицеры охраны.

Но тишину более ничто не нарушало, и Дарина подумала, что ей померещилось.

А еще через мгновение дверь тихонько отворилась, и в комнату зашел невысокий, изящно сложенный человек.

Он осмотрелся, давая глазам привыкнуть к полутьме (в спальне горело лишь несколько свечей), прикрыл за собой дверь, подошел к постели, в которой так же молча сидела Дарина, поклонился и сказал:

— Моя госпожа, я вновь к вашим услугам!

Императрица ничего не ответила, пытаясь сообразить, кому принадлежит этот знакомый голос. Вошедшего она не узнавала.

Она уже раздумывала, не крикнуть ли охрану самой, ведь появление незнакомца могло оказаться и провокацией со стороны Калеба, специально продуманным хитрым ходом, хотя она и не понимала, какой именно цели он этим бы добился. Уличить ее в ложной измене и казнить, либо получить официальный развод? Возможно…

Она так ничего и не успела надумать, так как в соседнем помещении вновь раздался шум. В ту же минуту дверь ее комнаты опять распахнулась, теперь уже во всю ширь, и внутрь влетел еще один человек — выше первого на две головы и шире в плечах. Впрочем, как отметила про себя Дарина, глядя на полные хищной грации движения первого гостя, еще неизвестно, кто из них победил бы в прямой схватке.

Высокий чуть было не налетел на того, что пониже, но вовремя остановился — изумленный присутствием посетителя.

— Дарина! Я здесь! — взволнованно сообщил он и тут же перевел взгляд на своего оппонента. — А вы кто такой, раздери вас морской демон?!

Вот в этот момент Дарина не выдержала и невольно вскрикнула. И не потому, что испугалась, напротив. Она узнала этот голос, узнала этого человека… Она столько раз видела его во сне! Это был…

— Крис! — радостно воскликнул первый незнакомец. — Это ты? Но ты же мертв! Хм, как ты изменился!..

Кристиан, а это был именно он, замер на месте, всматриваясь в лицо узнавшего его человека, но больше вслушиваясь в слова, в интонации.

— Джек? — не веря самому себе, спросил он.

— Именно! На внешность мою не смотри — маскировка! Сейчас все исправлю, — он прошептал что-то себе под нос и черты его лица переменились. Теперь Дарина ясно узнала своего бывшего слугу, выросшего, возмужавшего, изменившегося, но, несомненно, верного ей и поныне.

Кристиан же в это время выплюнул изо рта специальную вставку, помогающую изменить форму челюсти, оторвал приклеенный шрам через все лицо и темную бородку и внезапно превратился в себя самого.

Друзья крепко обнялись, забыв на минуту даже о присутствии Дарины. Но и она времени не теряла. В одной ночной рубашке до пола, она как птица вылетела из своей постели и кинулась к друзьям на шеи.

Слезы лились по ее лицу, но она не пыталась их остановить. Видел бы кто ее в эту минуту: гордая, холодная императрица по очереди обнимала и целовала двух мужчин ночью в своих покоях, нисколько не стыдясь ни слез, ни своего непотребного вида.

— Друзья мои, я не верю… Это вы!

— Мы, — подтвердил Крис, который просто не верил в свое счастье. Она обнимала его, целовала, о таком он и мечтать не мог…

— Но как? — внезапно спохватилась Дарина. — Как вы тут оказались? Где охрана? Вас же могут схватить!

Джек и Крис переглянулись…

*****

Дон Джерси въехал в столицу в сопровождении отряда из пяти человек и тут же привлек всеобщее внимание тем, что снял на год один из самых шикарных домов города, обзавелся крупным штатом прислуги и огромным количеством знакомых в самых блестящих кругах, предъявив рекомендательные письма данаданских благородных донов.

Перс изменил его лицо, и теперь Калеб, случись им внезапно повстречаться, ни за что не признал бы Джека, а больше знакомых в столице у него не было, если не считать Дарины.

Империя находилась в состоянии войны с Горавией, да и вновь начала пошаливать нечисть, которая, казалось, затихла несколько лет назад. А сейчас снова полезли из лесов невиданные чудовища, крестьяне жаловались, доход людей благородных падал. Император обещал щедро отблагодарить тех, кто помог бы в этой беде.

Джерси удостоился краткой аудиенции у лорда Алистера, одного из самых влиятельных людей столицы, и проявил себя там с неожиданной стороны. Он не стал рассыпаться в комплиментах, как от него ждали, не стал дарить дорогих подарков, как делали многие, стремясь получить поддержку и одобрение. Напротив, он с непередаваемым апломбом заявил, что готов помочь в деле истребления нечисти в пределах округи, так как является большим специалистом а этом вопросе.

Алистер свое разрешение на все необходимые приготовления дал, пообещав снабдить отважного охотника любым количеством помощников. Но Джерси отказался, заявив, что его собственных людей вполне достаточно, помощи не требуется, и доказательства своих слов он предоставит ровно через неделю.

После чего отбыл из столицы, оставив одного из своих воинов следить за домом и слугами.

Джек знал, что делает. Перстень, постепенно набиравшийся сил, пообещал ему поддержку. И сам юноша прекрасно помнил побоище, устроенное одним-единственным чудищем несколько лет назад, поэтому рисковать не собирался.

Он соорудил массу ловушек в лесу, четко объяснил своим бойцам, как действовать, приказав ни в коем случае не своевольничать, а следовать четко разработанному плану.

И все получилось, как надо. Перстень слал короткий зов, чудовище бежало на него, словно собака на сигнал хозяина, попадало в капкан, потом следовало короткое усыпляющее заклятье и разящие удары мечей.

Через неделю, как и обещал, он привез во дворец целых пять голов убиенных чудищ. Это был полный успех! Алистер побывал у императора, и тот осыпал лорда многочисленными подарками. Впрочем, лорд оказался человеком порядочным и упомянул, что в этом деле ему сильно помог молодой дон Джерси, недавно прибывший в Керидат. Калеб тут же заочно пожаловал тому право называться почетным гражданином города и не платить налоги до конца следующего года.

Обласканный властью, Джерси в тот же день получил массу приглашений на званые обеды, ужины, балы и даже один вызов на дуэль. Вызов он принял первым, ловко зарубив мечом имперского офицера, которому не понравились взгляды, что бросал молодой дон на одну из придворных дам. Никакого порицания со стороны императора он не получил, напротив, столь легко сошедшая с рук дуэль в военное время принесла ему невиданную славу и признание. Больше неприятных вызовов не было, и пришла пора обедов и ужинов, коих дон Джерси в ближайшие дни посетил великое множество, обретая связи и знакомства в самом высшем обществе.

Он швырялся деньгами направо и налево, без раздумий, вскоре приобрел репутацию богача и очень опасного человека и стал предметом восхищения для многих.

Война шла с переменным успехом, а вот внутренние проблемы не только не исчезали, но даже и прибавлялись. Уже многие годы самые преданные соратники императора подвергались внезапным нападениям. То к одному ворвутся в замок, убив владельца и похитив все ценности, то другого уничтожат вместе с целым отрядом солдат. А кто проделывал все эти штуки, долго оставалось неизвестным, пока наконец злодеи не объявили о себе повсеместно.

Как оказалось, многие недовольные новыми порядками люди ушли в леса, а там, возглавляемые лордом Оливье, перебравшимся в Керидат после захвата его замка, и сэром Ульфом, благополучно выздоровевшим и крепким, как старый дуб, собрали целое ополчение обученных, верных и опытных солдат. Этот партизанский отряд попортил столько крови его императорскому величеству, что за голову любого из предводителей пообещали целое состояние.

Дон Джерси и тут отличился. Он отбыл из столицы еще на две недели, а когда вернулся, то сообщил Алистеру, что с партизанами временно покончено, но, к сожалению, доказательств гибели их главарей он предъявить не может, так уж вышло…

Лорд ему не поверил. Как мог один человек справиться с проблемой, которую даже лорд Бейзил не мог решить?? Но, к его величайшему удивлению, сообщения о нападениях прекратились.

Алистер осторожно сообщил Калебу о благополучном разрешении этого важного для всех вопроса — и тут же сорвал куш. Император настолько щедро его отблагодарил, что лорд в одночасье стал первым фаворитом при дворе.

Тут уж и перед молодым доном все двери не то что стали открыты, а широко распахнулись, чтобы никогда больше не закрыться. Он получил полное и безоговорочное доверие лорда и при желании мог занять практически любую должность в штате Алистера, но такую просьбу молодой дон не высказал, чем очень удивил и даже расстроил лорда. Алистер уже задумывался о том, как не упустить столь способного и, главное, полезного молодого человека.

Таким образом, проведя в столице всего лишь пару месяцев, дон Джерси стал желанным гостем в любом доме — что очень способствовало сбору информации, — и, к тому же, личным другом лорда Алистера.

А к слову говоря, с сэром Ульфом и лордом Оливье все вышло славно. С помощью Перстня Джек без труда обнаружил их пристанище, и когда его, наконец, признали, провел бессонную ночь в беседе с ними. Он почти ничего не утаивал, оставив в стороне лишь несколько моментов, знать о которых сиятельным господам не стоило.

И рыцарь с бароном согласились на время прекратить свои славные вылазки, чтобы дать Джеку шанс помочь Дарине. Сэр Ульф прослезился, вспомнив свою юную госпожу, а барон похлопал Джека по плечу и заявил, что рад случаю, благодаря которому парень стал настоящим дворянином, и считает его ровней, несмотря на низкое происхождение.

Это было очень приятно услышать, хотя сам Джек не считал, что они равны. Кто он и кто его собеседники! Они — гордость страны, благородные рыцари! Но в то же время Джек знал, что и сам набрался и сил, и опыта, и то, что такие люди считают его достойным, окрыляло юношу.

Когда Джек рассказал, что собирается освободить Дарину, сэр Ульф немедленно привел отряды своих людей в повышенную боеготовность, чтобы в случае необходимости быстрым маршем прийти к указанному месту. Речной же барон, хоть и был подданным совсем другой страны, тоже согласился помочь, потому что любой поступок, который ударит по новоявленному императору — уже правое дело! А Дарине он издавна симпатизировал и рад был бы, если бы девушке удалось помочь…

Джек пообещал своевременно известить их об исходе своего предприятия и, в случае необходимости, попросить о помощи — и отбыл из лагеря партизан.

Вернувшись же в город, дон Джерси незамедлительно выяснил, сколько солдат охраняют башню Дарины, нашел планы помещений, узнал распорядок смен караульных и фрейлин, даже вычислил, кто из девушек приставлен охранным отделением, а кто лишь вынужденно делает обязательные, но не такие уж и полные доклады после смен.

Деньги, положение, лесть и обещания сыграли свою роль. Как учил сэр Виктор, информация — это две трети успеха! И Джек собрал ее столько, сколько смог.

А потом, объединив все добытые сведения, он выработал простой и четкий план (а тот же сэр Виктор говаривал, что чем план проще, тем больше шансов на его благополучное исполнение).

Целей Джек преследовал две: освободить Дарину и попасть на личный прием к Калебу, чтобы убить его величество. Но император внезапно отбыл на границу (по слухам, там дела шли не очень хорошо), и этим не оставил Джеку выбора.

Внешний периметр охраны юноша миновал спокойно, с помощью специальных приспособлений вскарабкался на внешне неприступную стену, осторожно проник во внутренний дворик, ловко вскрыл замок на двери.

И вот он у Дарины в покоях, за его спиной мирно дремлет фрейлина, уколотая в шею шипом с соком дерева Гук, а чуть дальше уже вечным сном спят два охранника: увы, совсем без крови не получилось, хотя, к счастью, тревогу поднять никто не успел — уроки сэра Носорога не прошли даром.

Оставалась малость — снять браслеты с Дарины, но в этом деле ему обещал свою помощь бесценный Перстень…

*****

А вот славный сэр Крэсби оказался в столь поздний час в покоях императрицы совсем иным путем.

Столь эффективных средств для грима и маскировки у него, в отличие от Джека, не имелось, поэтому он не без оснований считал, что попадаться на глаза тем, кто может его узнать, нежелательно. Тем более что помимо Калеба и Дарины в столице могли оказаться и другие его старые знакомые. Впрочем, все возможное для маскировки он сделал.

Крис мчал вперед без остановок, отдыха и сна, загнав двух лошадей, но получая новых по первому требованию, стоило лишь отсыпать полновесного золота, и достиг столицы за два дня. Его шатало от усталости, но мыслил он ясно и предельно четко. Поэтому, как ни странно, отправился он не по указанному губернатором адресу, а совсем в другое место. В Лорилье он бывал много раз и в детстве, и в отрочестве, поэтому без труда вспомнил место, где жила одна очень важная для него в данный момент особа.

Особа эта, несмотря на свою незаменимость для Криса, проживала в недорогой квартире, сдаваемой внаем.

Кристиан постучал в дверь, и тут же, не дожидаясь ответа, вошел.

— Матушка Диди? Вы здесь?

С чистой, но ветхой постели поднялась седая старуха и, подслеповато щурясь, пошла на зов.

— Я тут. Кто это пожаловал? По голосу слышно, что господин знатный? Что же господин хочет от старой Диди?

— Я хочу предложить вам заработать.

Старуха заулыбалась.

— Заработать, говорите? Это я завсегда рада. И что же мне прикажете сделать?

— А то, что вы умеете лучше всех в этом городе. Сделайте из меня другого человека!

Диди подошла к Крису вплотную и оглядела его с ног до головы.

— Другого человека, говорите? Это я могу…

Матушка Диди всю свою жизнь отдала театру, приняв участие в великом множестве представлений, а начинала она еще в те времена, когда были запрещены любые постановки, кроме развлекательных увеселений для черни.

Но актрисой она не была, а являлась гениальным гримером. Диди легкими движениями карандаша меняла черты лица настолько, что родная жена не узнавала собственного мужа. Ее искусство ценили, зарабатывала она достаточно и была полностью довольна жизнью.

Но деньги Диди никогда не копила, отдавая почти все, до последнего медяка, своей непутевой дочери, нарожавшей пятнадцать голодных ртов и не сумевшей найти достойного мужа.

Счастье кончилось, как это обычно и бывает, внезапно. Император Калеб пришел к власти, началась война, и специальным указом все представления вновь запретили на неопределенное время.

Диди осталась без работы. Дочь перестала посещать ее.

Но много ли старухе надо? Тем более что и новый вид приработка вскоре нашелся: с ее талантом она превращала самую последнюю дурнушку в первую красавицу всего за пару часов. Деньги вновь появились, и дочь опять попыталась наладить общение с матерью, но на этот раз Диди не пустила ее на порог.

Так что Крис пришел по верному адресу.

Через час он вышел из дома совсем другим человеком, оставив старой женщине щедрую плату за ее работу. Вроде бы не так уж и многое изменила в нем Диди, но узнать молодого человека стало невозможно. Диди напоследок проинструктировала Криса о том, что именно он должен делать, чтобы сохранять новый облик и дальше, и как может вернуть старое обличье.

И только тогда Кристиан направился в дом графа Сакса, который принял его радушно, а, узнав о цели визита, поднял всех на ноги и самолично помчался к императору.

В итоге несколько резервных полков срочно подняли по тревоге и быстрым маршем направили к Раздолу, а сам Крис, поспав шесть часов, помчался следом, вскоре догнав и обогнав марширующие колонны.

То, что ему поверили безоговорочно, не попросив предъявить никаких доказательств помимо письма, его не удивило. Печать на письме была не повреждена, и, в конце концов, какой спрос с обычного курьера, пусть и прибывшего с дурной вестью?

Он первым достиг Раздола. К счастью, город еще не пал. Проникнуть за стены оказалось невозможно, но у Криса была иная цель.

Пираты, которым не удался план по молниеносному захвату города, занялись грабежом окрестных поселений, а сам Раздол взяли в плотное кольцо осады — людей на это вполне хватало.

Крестьяне попрятались в лесах, подальше от страшных разбойников, но брать в их жалких лачугах было почти нечего. А Раздол все не сдавался.

Проникнуть в лагерь пиратов труда не составило. Крис знал все пароли и отзывы, имена всех командиров и названия каждого судна.

Отыскал среди палаточного лагеря палатку самого Слитта он тоже без затруднений. Предварительно Крис избавился от грима и вошел в палатку нахмуренным, с крайне недовольным выражением на лице.

Он удачно попал на ежедневный совет. Криса все собравшиеся помнили как одного из лейтенантов, поэтому ни у кого не возникло вопросов, по какому праву он тут находится.

Лишь только сам капитан Слит выразительно посмотрел на него, но внешне своего удивления никак не выразил.

— Итак, господа, все согласны? Осаду мы не снимаем, скоро запасы продовольствия в городе закончатся, и губернатору не останется ничего иного, как выбросить белый флаг.

— А может быть, все же будем действовать, как я предложил? — один из капитанов раскурил трубку и выпустил несколько колец дыма. — Пусть часть людей останется здесь, а с основной армией двинемся дальше, в глубь материка. Оставим город за спиной, его гарнизон нам не помеха. Даже если они рискнут сделать вылазку и напасть, это их погубит. Что там за солдаты? Ленивые, толстые олухи. А у нас прекрасные бойцы, каждый из которых стоит троих гарнизонных, если не четверых!

— Если мы не возьмем Раздол, дальше соваться вообще не имеет смысла, — спокойно пояснил Слитт. — Мне казалось, что я уже довел эту мысль до почтенных господ капитанов. Но если не все меня поняли, расскажу еще раз. Раздол — это как плацдарм для наших целей, оставь мы его за спиной, и все прочие планы пойдут прахом, можно даже не браться за дело. Ведь здесь мы бы хранили запасы продовольствия, воды, оружия. Местных же жителей попробуем переманить на нашу сторону, за исключением солдат гарнизона. Хотя, может быть, и многие из них изъявят желание присоединиться к нам. Крестьяне трудолюбивы, они могут и не поддаться, а вот горожане по сути своей лентяи. Приманим их легкими деньгами, и наша армия изрядно пополнится. И еще один очень важный момент — репутация. Взяв Раздол, мы покажем всем, что с нами шутки плохи. Или вы хотите тратить на каждый город по месяцу?

Капитан выпустил еще несколько колец и отрицательно покачал головой.

— Тогда, я думаю, вопрос решен. Завтра же бросаем все силы на штурм. Мы возьмем город, чего бы это нам ни стоило.

Капитаны разошлись. Крис не замечал в их лицах былой уверенности. То, что задумывалось как триумфальное шествие, вдруг превратилось в тягучее, долгое, многодневное сидение на месте.

Слитт, конечно, был прав. Осада — это плохо, оставлять за спиной непокоренный город — еще хуже. Так что выбора у Слитта не оставалось. Он обязан взять город, причем любой ценой.

— Рассказывай, — коротко бросил Слитт.

— Все агенты мертвы. Я чудом уцелел, но выбраться из города смог только сегодня, рискнув всем. О нападении знали заранее, губернатора кто-то предупредил. И он успел отправить сообщение в столицу, так что не сегодня, так завтра сюда подойдут полки императора.

Взгляд капитана окаменел. Его планы рушились один за другим. Он готов был сражаться, готов был даже умереть, но понимал, что остальные капитаны не поддержат его, а значит, рассчитывать не на кого.

— Сведения точные?

— Самые что ни на есть. Решать вам, но я бы посоветовал вернуться на острова. Ситуация еще может измениться в нашу пользу. А так мы просто погубим людей, хотя шанс победить войска у нас имеется. Маг с ними вряд ли будет: все основные силы стянуты к границе, а солдаты — всего лишь люди.

— А ты многое успел узнать за эти дни, — Слитт пронзил Криса холодным взглядом. — Говоришь, кто-то предупредил губернатора? Значит, среди нас предатель?

— Уверен, — не моргнув и глазом, кивнул Крис. — Люди слабы…

— Ну что ж, я услышал тебя. Можешь быть свободен…

Крис вышел, не оглядываясь. Все, что мог, он сделал. Предупредив Слитта о полках, он отдал ему долг. С этого момента его совесть перед пиратским капитаном абсолютно чиста.

Времени разыскивать Дрозда не было. Крис лишь понадеялся, что дела у друга идут хорошо. Дрозд ведь далеко не так прост, как кажется. Он вполне может сложить два и два и сделать ноги, как только запахнет жареным. За него волноваться не стоило.

Но все же юноша передал Дрозду через одного из пиратов — за полновесную серебряную монету — записку, где написал лишь два слова: «Лорилье. Крэсби». Теперь, если захочет, Дрозд сумеет его найти.

Кристиан покинул расположение лагеря так же просто, как и проник туда. Никто не попытался его остановить.

Уже не торопясь, Крис вернулся в столицу, объехав по широкой дуге приближающиеся имперские полки. В городе он снял скромные комнаты, неподалеку от главной площади.

А вскоре пришли известия о том, что пираты избежали сражения, сняв осаду с Раздола, и срочно отплыли в неизвестном направлении.

Крис подновил у Диди свой грим и вновь отправился к графу Саксу, получив в качестве награды за доставленное вовремя письмо место в полку, отвечавшего за охрану внешнего периметра башни, где проживала ее императорское величество.

А потом оставалось лишь дожидаться удачного момента, заводя нужные связи и знакомства, но стараясь не попасться на глаза людям, знавшим его в прежней жизни. Мало ли…

И в один прекрасный день, спустя несколько месяцев утомительной службы, ему повезло. Сэра Крэсби назначили в ночной патруль башни. Это случалось уже не впервые, но сегодня звезды сложились для него в счастливый узор. Во время обхода внешнего периметра юноша заметил, что один из черных входов неплотно прикрыт. Его напарники отправились дальше, обсуждая молодую красавицу, лишь недавно представленную ко двору, и совершенно не обратили внимания на столь грубое нарушение правил безопасности.

Крис, убедившись, что за ним никто не наблюдает, вошел внутрь. Тихо и спокойно, внутренней охраны не видно.

Крис тихонько пошел вперед. План башни он не знал, только слышал как-то раз, что покои Дарины находятся на третьем ярусе.

Он шел и шел, удивляясь отсутствию охраны. Впрочем, в башне обычно дежурило не больше двух офицеров.

И даже у двери в покои императрицы, которую он определил безошибочным чутьем влюбленного, никого не было. Крис, уже ничему не удивляясь, вошел в первую комнату. На софе мирным сном спала дежурная фрейлина, он огляделся по сторонам и, несмотря на полумрак, тут же увидел вторую дверь, в дальнем конце помещения. Спальня Дарины!

Он заворожено шел к своей цели и случайно зацепил локтем подсвечник, который с изрядным грохотом упал на пол.

Что уж теперь! Крис одним прыжком подлетел к двери и распахнул ее настежь.

Первое, что бросилось ему в глаза — сидящая на постели девушка. Он так давно не видел Дарину, но узнал ее мгновенно!

Но рядом с ней стоял подозрительный тип и нагло кланялся полуодетой императрице. Крис, не успевший вовремя затормозить, чуть не сшиб его с ног…

*****

После краткого пересказа последних событий все замолчали. Дарина, наконец, вспомнила о своем неподобающем виде. Друзья тактично отвернулись, пока императрица облачалась в костюм для верховых поездок. К слову сказать, на лошади Дарина не сидела с самого момента пленения, но костюм, тем не менее, у нее имелся.

— И что же нам делать? — спросила Дарина, одевшись. — Бежать?

Крис кивнул, другого выхода он не видел, но тут Джек удивил всех, отрицательно покачав головой.

— Я так не думаю. У меня иное предложение.

— И что за предложение? — удивился Крис. Он еще не привык к этому новому Джеку — решительному и обладающему собственным мнением.

— Мне кажется, что наша госпожа, императрица Дарина, не вправе оставлять свои владения во время войны с Горавией. И мы не можем этого допустить!

Дарина нервно засмеялась.

— Ты хочешь, чтобы она осталась здесь? — не понял Кристиан. — Ты против побега? Но зачем тогда все это? Зачем ты проник в башню? Разве не с целью спасти ее величество?

— Конечно, именно с этой целью, — согласился Джек, улыбнувшись. — Но бегство — не выход. Нас будут искать, и рано или поздно поймают. Моя идея проста — мы свергнем Калеба, и императрица примет бразды правления.

— Это невозможно, — грустно сказала Дарина. — Во-первых, существует лорд Бейзил. За эти годы, я уверена, он скопил огромные силы, собрав все уцелевшие сундуки, а возможно, и еще что-нибудь! А во-вторых, пока на мне эти браслеты, я лишь обычный человек, пусть номинально и обладаю властью. Даже если бы у меня нашлись сторонники, готовые встать под мои знамена, то на открытое столкновение мы пойти бы не смогли. Достаточно выставить против меня самого заштатного мага, не говоря уже о лорде Бейзиле, и нам конец. Да что там — мага, простые солдаты скрутят мне руки и кинут обратно в башню, и даже вы, друзья, не сможете мне более помочь.

— С браслетами я постараюсь подсобить, у меня есть одно средство… Не могли бы вы вытянуть руки?

Дарина удивилась, но просьбу исполнила, а сердце ее внезапно забилось быстрее. А вдруг? Вряд ли, конечно… Что может изменить простой деревенский паренек, пусть и выросший за эти годы — там, где даже она не смогла ничего поделать? Ну, а все же… он так уверен в себе… Жаль будет увидеть разочарование у него на лице.

— Перс, ты говорил, что сможешь помочь?

— Да, смогу. Но мне придется отдать почти всю энергию, что я собрал. Останется лишь самый минимум для поддержания твоей жизни и иллюзии чужой внешности. А кроме того, потом я еще долго не смогу ничего сделать. Возможно, у меня не останется сил даже на то, чтобы говорить с тобой…

— Я все понимаю. Пусть будет так. Дарина должна получить свободу!

— Что ж, да будет по слову твоему!..

Дарина с удивлением увидела, что браслеты на ее руках начали светиться. Свет все усиливался, став внезапно настолько ярким, что все невольно зажмурились.

А когда она вновь открыла глаза, то не поверила сама себе. Браслеты стекали с ее рук расплавленной массой, но боли совершенно не было. Она стояла и смотрела, не до конца веря в происходящее.

И лишь когда от браслетов осталась лишь шипящая лужица раскаленного металла на каменных плитах пола, она повернула руки ладонями вверх и с удивлением осмотрела две широкие полосы, оставшиеся на запястьях. И осознала, сколь много браслеты отнимали у нее все это время.

Сила, о которой она мечтала, пронзила все тело, заставив судорожно распрямиться и раскинуть руки в стороны. Она чувствовала, как напитывается энергией со всех сторон, из воздуха, из всего, что ее окружало. Она жадно пила эту энергию, будто путник, прошедший без остановки дальний путь, и все никак не могла напиться.

Раньше бы ее просто разорвало от такого объема, она это ясно осознавала, но теперь многое изменилось. Она впитала в себя столько, что смогла бы при желании одним жестом разрушить башню или стереть пару кварталов с лица земли.

А Джек вслушивался в себя, стараясь услышать присутствие Перса, но Перстень молчал.

— Спасибо, друг, — тихо прошептал Джек и почувствовал, как оловянное колечко на пальце на мгновение сжалось и тут же вновь обрело прежний размер. — Спасибо…

— А вот теперь, мои верные друзья, — Дарина впервые за много лет заговорила в полный голос, уверенно и жестко, как в прежние времена, — мы можем потягаться с самим лордом Бейзилом!

*****

Дарина вновь, как и прежде, взяла бразды правления в свои руки, и Крис с Джеком даже и не подумали ей противиться. У Джека мелькнула мысль, что сэр Носорог вряд ли бы пошел на поводу у женщины, невзирая на любой ее статус, да и сэр Виктор, пожалуй, тоже. Но они люди совсем иного мира, со своими странными законами, а их госпожа — вот она, рядом, снова готова принимать решения и выполнять их, как и всегда. И они с Крисом, как в старые времена, стоят рядом, на страже любых ее интересов.

— Значит, так, — Дарина думала и говорила быстро и четко. — Самое важное из того, что мы должны сделать — проникнуть в Замок на Скале. Лорд Бейзил живет там постоянно, здесь же, в Лорилье, он бывает наездами, не чаще раза в год. Но при первом же тревожном сигнале он окажется тут, и не один — вызовет магов с границ. Мы не можем этого допустить. Значит, наша задача крайне проста. Мы должны проникнуть во дворец, найти сундук — сейчас я постоянно чувствую его присутствие. Он наверняка находится в покоях императора или где-то рядом, в защищенном месте, и, как только мы его отыщем, сразу отправимся в гости к Бейзилу. Он нас не ждет, и мы воспользуемся преимуществом внезапности. Он не ожидает таких гостей, и, может быть, у нас появится шанс уничтожить его. Иначе можно сразу пойти на верх башни и спрыгнуть вниз, как я уже собиралась. К счастью, мне посчастливилось дождаться своего шанса!

— Охрана башни — не проблема, — задумался Джек. — Мы сможем пройти до ворот и дальше, а вот дворцовый парк, да и сам дворец, я совершенно не знаю.

— Зато я была там сотни раз, — радостно, словно ей подарили конфету, улыбнулась Дарина. — Я провела там все свое детство, и уж добраться до бывших комнат моего отца, занятых моим… хм… супругом, я вполне смогу!..

— Может, просто исчезнуть на время? А потом решим, как лучше поступить? — Крис нервно ходил из угла в угол. Затея явиться во дворец без предварительной подготовки пришлась ему не по вкусу. Собой он рисковал безоглядно, но подвергать опасности вновь обретенную госпожу не хотел.

— Лучше уж сразу, тем более что силы мои выросли, я готова к бою!..

До дворцового парка добрались без приключений. Внутреннюю охрану Джек уничтожил еще раньше, а внешний патруль удалось отправить в глубокий сон одним легким мановением руки императрицы.

А дальше — проще. Дарина прекрасно знала все ходы и выходы парковой зоны, да и множество входов для прислуги изучила еще в детстве, будучи очень любознательным ребенком.

Все места расположения охраны знал Крис, поэтому застать компанию врасплох было невозможно, а волшебство отправляло любого, попавшегося на пути, в крепкий сон.

Крис все не мог наглядеться на Дарину, хотя ситуация и не располагала к созерцательности. А Дарина, к его удивлению, нет-нет, да поглядывала в его сторону странным взглядом, разгадать который у него не получалось.

Джек же собрался и внутренне приготовился к любым неожиданностям, только очень жалел о потере контакта с Перстнем: тот мог бы сообщить много интересного о дворце, его обитателях и обо всем прочем, что происходило вокруг. Но выбирать не приходилось.

Они шли не быстро, но и без лишних промедлений, минуя комнату за комнатой, зал за залом, и пышно обставленные бальные помещения, и скромные комнаты смотрителей.

Когда слышались чьи-то торопливые шаги, друзья замирали в нишах. Впрочем, если бы кто-то увидел сейчас Дарину — повелительницу множества земель и народов, — то, наверное, просто не узнал бы ее, настолько она отличалась от себя самой на официальных приемах.

Да, ее бы не узнали — ту, какой она была несколько прошедших лет. Но вот ее отец, если бы он остался в живых, сразу признал бы и решительный взгляд, и резкие, уверенные движения. Но он давно погиб, и Дарина прекрасно помнила, по чьей вине…

Судьба любит рискованные предприятия, и этот спонтанный путь через дворец — тому подтверждение. Все так совпало этой ночью, что казалось, будто им кто-то помогает свыше, тот, кто может отвести любую беду в сторону… А в помощи они нуждались, как никогда прежде…

А могло ли так быть, подумал на бегу Джек, что все внезапно совпало? Слишком уж это сложно, слишком много обстоятельств сыграли свою роль, чтобы все вышло именно так, как случилось. А может быть, их и правда кто-то ведет, тот, кого не видишь и не слышишь, но кто знает каждый шаг и может его контролировать…

— Я вот что думаю, — сказал Джек. — А где же внутренняя охрана? Почему нас до сих пор никто не обнаружил?

— Я постоянно посылаю вокруг волну беспокойства, — ответила Дарина. — Выдержать ее невозможно. Скоро во дворце случится великий переполох, но нам это только на руку.

— Я ничего не чувствую, — Крис прислушался к своим внутренним ощущениям.

— Ты и не должен. Кстати, мы пришли, — вполголоса сообщила Дарина. — За этой дверью бывшие покои отца…

— Что ж, посмотрим, — ухмыльнулся Крис как-то по новому, непривычно. И тут же склонился к дверному замку.

Не прошло и минуты, как раздался щелчок, и бывший оруженосец сделал приглашающий жест, бесшумно отворив дверь.

«Вот еще странность, — подметил вновь Джек, — всегда перед покоями императора, и даже бывшего короля, отца Дарины, стояла стража, а сейчас никого нет. И ни одного слуги. Неужели волна страха столь велика, что и гвардейцы позабыли о своем долге, и слуги об обязанностях?»

В таком случае, очень хорошо, что на них самих волна не действует.

— Тут несколько комнат: приемная, небольшая столовая, рабочий кабинет и спальня. Думаю, там-то и надо искать!

Джек впервые очутился во дворце, и обстановка его слегка подавляла. Роскошь вокруг казалась кричащей.

Дарина же не обращала на нее никакого внимания — привыкла с детства, а Крис занимался созерцанием самой Дарины.

Каждая комната в личных покоях императора поражала размерами и изысканной меблировкой. Только вот сундука нигде не было, впрочем, Джек и не надеялся на мгновенную удачу. Скорее всего, волшебное сокровище надежно спрятали, а может, вообще хранили не здесь. Кто знает, не появились ли у Бейзила новые способы для путешествий?

Дарина словно прочитала его мысли и подбодрила:

— Сундук тут, я чувствую его, а еще у меня время от времени брали кровь. Она обязательна для перемещений.

— А разве кровь самого Калеба не годится? — удивился Крис.

— Годится, но вспомни, что говорил в свое время Хранитель. Сила крови зависит от могущества ее носителя. Я долго думала над этим и пришла к такому выводу: несмотря на браслеты, моя Сила росла день ото дня, поэтому моя кровь им так необходима. Сейчас я чувствую себя способной перевернуть мир! Главное, не растратить Силу по пустякам…

Зажгли свечи, и каждый взял на себя по комнате: так поиски шли быстрее. Джек обшаривал приемную, хотя и не надеялся что-либо там отыскать. Смотреть следовало в кабинете….

За дверьми вдруг послышался шум, топот чьих-то ног, негромкие вскрики. Дарина была права — начиналась суматоха, следовало поспешить.

Так ничего и не обнаружив в приемной, он перешел в следующую комнату. Крис как раз заканчивал там осмотр.

— Ничего?

— Пусто, — развел руками Джек. — И мне кажется, скоро к нам пожалуют гости…

— Это не страшно, я запер двери и испортил замок, теперь так просто сюда не попасть. Им придется ломать. А ты же видел, работы там надолго хватит…

— А вот если мы не найдем сундук, то сами окажемся здесь в ловушке.

— Отобьемся, — хмуро ответил Крис. Теперь, когда Дарина была рядом, его волновало все, что ее так или иначе касалось.

— Но не будем забывать и об иных вариантах, — вполголоса сказал Джек, и тут в дверь ударили чем-то крепким.

— Очнулись, надо торопиться.

— Хорошо еще, что сам Калеб отбыл в приграничье. Я специально подобрал такой день для проникновения в башню. Война идет с переменным успехом, войска Первого Пажа очень хорошо подготовлены. Зря Калеб затеял с ними тягаться, но, думаю, на этом настоял Бейзил. А сам Калеб — лишь его орудие, и не больше.

— Я в этом не уверен, — покачал головой Крис. — До меня доходили слухи, что Бейзил уже давненько не участвует в управлении страной. Они вроде бы рассорились с Калебом, но точно я ничего не знаю…

Дверь начали ломать ожесточеннее, но она пока держалась.

— Тогда тем более с Бейзилом надо разобраться, пока он не сумел нам вновь помешать! Как, интересно, солдаты узнали, что мы внутри? Свет увидели из-под двери? — предположил Джек. — А так как кроме императора здесь быть никого не может, то сделали выводы… А может, уже обнаружили исчезновение императрицы…

— Идите сюда, кажется, я нашла! — позвала друзей Дарина.

Искомый сундук нашелся не в кабинете, а в спальне. Он стоял прямо у стены, среди других, очень похожих.

— Наш вот этот, — уверенно сказала девушка. — Рисунок тот же, что я видела раньше. Мы отправимся прямо в замок Бейзила, так что будьте готовы. Не знаю, что ждет нас там, но надо рискнуть. Я ощущаю, что сил мне хватит. Наша цель — уничтожить сундуки и самого лорда. Если отступим сейчас, то потом может быть уже поздно. Вы со мной?

— Конечно, моя госпожа, — улыбнулся Крис, а Джек ограничился коротким кивком.

— Ну что ж, тогда вперед!

Кристиан помог поднять тяжелую крышку сундука, Дарина уколола себя в палец кинжалом и капнула кровью в сундук. Джек помнил, что должно произойти, сейчас засияет ровный свет — это значит, что сундук работает. Потом Дарина задаст точку перемещения…

Но сияние все не появлялось. Девушка нахмурилась и несколько раз сжала кулак, стараясь, чтобы внутрь сундука попало больше крови. Но ничего не происходило.

— Да что же случилось? — растерялась Дарина. — Не понимаю…

Она постаралась отрешиться от всего, прикрыла глаза и представила сундук не как предмет, а как сущность — сгусток энергии в чистом виде. Сначала не происходило ничего, сундук был мертв, подобно обычной мебели. Но потом Дарина почувствовала волну Силы, исходящую со стороны.

— Как же я могла забыть! — воскликнула императрица. — Ну-ка, помогите!..

Она бросилась к дальней стене и, зашарив по ней руками, нажала на едва заметные выступы, а потом просто толкнула стену вперед, и та поддалась, открыв небольшую нишу.

— Тайник! Я не думала, что Калеб сумел обнаружить его. Тут отец хранил некоторые свои вещи.

В нише стоял сундук, точно такой же, как и тот, принятый ими по ошибке за оригинал.

Джек и Крис, взявшись за широкие ручки, вытянули сундук из ниши, поставив рядом с искусной подделкой.

— Теперь все получится, — Дарина чувствовала волны энергии, исходившие от сундука. И, может, ей показалось, но прежде ее контакт с волшебным предметом был иным. А ну-ка, решила она, почему бы и не попробовать?

Девушка вновь прикрыла глаза, и на этот раз мгновенно вышла из собственного тела. Внутренним взором она увидела комнату, стоявших рядом друзей, сам сундук, от которого уходил в бесконечность луч яркого света.

Очень интересно, такого она прежде не видела. Дарина мысленно потянулась вдоль луча, и это ей удалось. Она летела вперед так быстро, что все вокруг сливалось в сплошной серый фон, и разглядеть отдельных деталей не получалось, пока, наконец, вдали не появилось нечто особенное, отличавшееся от всего остального. Скорость движения замедлилась, и, наконец, дух девушки остановился, оказавшись в очень необычном месте, похожем на величественный зал неизмеримых размеров, без стен и окон. Интересно, что это за место?

В центре зала сходились сотни и сотни лучей, переплетаясь невероятно яркими цветами и оттенками.

Она ласково дотронулась до своего луча, и тот завибрировал, отзываясь на прикосновение. Теперь Дарина была уверена, что не потеряет его. Сама же подлетела к соседнему и потянулась вдоль него. На этот раз полет прошел быстро. Перед ее взглядом мелькнул сырой склеп, в самом центре которого стоял один из сундуков.

Вот так дела! Лучи — это тропинки, ведущие к другим сундукам. Да это же настоящая транспортная сеть!

Но склеп ее не интересовал. Она вернулась в исходную точку. Лучей было очень много, где же нужные? Надо рассуждать логически. Раз Бейзил собрал не один сундук, а несколько, то и лучи, ведущие к нему, должны находиться рядом.

Дарина увидела один из лучей и потянулась вдоль него. Темная комната, на полу стоит несколько продолговатых предметов, похожих… да это же гробы! Вот так дела, прав был Хранитель, не обязательно исходный предмет должен иметь форму сундука. Гробы стояли в ряд, от стены до стены, и от них исходила столь недвусмысленная угроза, что Дарина предпочла не связываться. Она перевела взгляд за окно. В небе висели две луны.

Ей, возможно, лишь показалось, но гробы словно бы дышали. Или в них кто-то лежал!

Бежать отсюда! Срочно!

Что-то мешает, блокирует…

Один из гробов пошевелился, его крышка, словно сама собой, откинулась в сторону, и тот, кто лежал внутри, сел, оглядевшись.

Тонкий, красивый мужской профиль. Благородный овал лица, резкие брови, белизна кожи…

Но взгляд! Дарина прочувствовала его до глубины души. Этот взгляд нес смерть!

Прочь!

Это не ее мир, и даже не тот мир, где они как-то побывали. Прочь отсюда, скорее!

И в этот раз удалось.

Недолгий миг полета, и Дарина вернулась в зал, тут же отыскала свой луч, и только тогда выдохнула. Еще немного, она чувствовала это, и ничто бы уже не смогло ей помочь…

Что это был за мир? Почему гробы?

Обязательно когда-нибудь нужно найти ответ на эти вопросы. А пока вернемся к делам текущим…

Ладно, где же нужные линии? А если по цвету? Ее собственная была голубоватой, с легким оттенком зелени. А вот неподалеку целый сноп таких же! Надо попробовать, только очень и очень осторожно!..

Дарина вновь полетела вдоль света и вскоре увидела знакомую комнату, откуда несколько лет назад она вынужденно отправила в неизвестность Джека. На полу стояло семь сундуков, а за столом сидел лорд Бейзил и писал что-то в толстой тетради. Незримого присутствия девушки он не ощущал.

Вот оно! Нашла! Теперь обратно, в зал лучей.

Каждый новый раз перемещение совершалось все быстрее и быстрее. Она словно бы приспосабливалась, подстраивалась под принятые здесь законы. И при этом понимала, что тогда, несколько лет назад, была бы на подобное не способна.

Сундуки опасны. Надо сделать все возможное, чтобы отобрать у Бейзила возможность распоряжаться ими. Вдруг он докопается до их сути, и так же, как она, придет в зал лучей. А ведь есть еще возможность попросту управлять сундуками, а точнее — лучами, привязанными к ним, применяя их силу по собственному желанию. Это он уже умеет, но не знает главного, и пользуется силой сундуков, будто ювелир, который по недоразумению стал работать кузнечным молотом вместо тонких инструментов, более подходящих в его работе. Вот и Бейзил собирает силу сундуков и пользуется лучами примитивно, хотя и эффективно.

А что, если?.. — пришла ей вдруг мысль, и ради любопытства она дотронулась мысленно до одного из лучей из связки, ведущей к лорду. Тот задрожал, как струна на мандолине, поддавшись ее воле. А вот так? Она представила свои руки, взялась ими за луч, и потянула в стороны. Луч некоторое время сопротивлялся, а потом лопнул с громким звоном, который услышала лишь одна Дарина, и погас, будто его и не было.

Получилось! Лучи можно рвать. И это так просто!

Дарина взялась за следующий луч из пучка, и легко порвала его, потом третий, четвертый… Остановилась она, когда остался лишь последний луч, ведущий в Замок на Скале.

И только тогда она вернулась к своему лучу, потянулась вдоль него, и, увидев знакомую комнату, свое тело, нырнула в него, а потом просто открыла глаза.

Она лежала на полу, а голову ее держал на коленях Кристиан. Джек баррикадировал дверь.

— Вы потеряли сознание, ваше величество, я не знал, что и делать.

Крис помог ей подняться на ноги, а Дарина благодарно сжала его плечо.

— Получилось, — прошептала она. — Я нашла дорожку. Сундук показал мне ее. Я видела комнату — там Бейзил. Мы можем туда попасть, но окажемся внутри другого сундука. Это хорошо, но как быстро выбраться из него и обездвижить Бейзила? Если этого не сделать, он успеет нанести удар первым. Я должна идти туда последней, вы не сможете отправиться за мной.

— Пойду я, — сказал Джек. — Справлюсь.

Да, подумала Дарина, он очень изменился. Она вспомнила того худого, невысокого мальчика, которым он некогда был. А сейчас перед ней стоял молодой мужчина, уверенный в себе и в своих силах.

— Хорошо, — согласилась она. — Тогда ты идешь первый, через некоторое время Крис, потом я.

Джек лишь кивнул и полез в сундук.

Глава седьмая Последний день Замка на Скале

Темнота, хоть глаз выколи. Под пальцами материал обивки. Да он же внутри сундука! На раз-два-три, как учил сэр Виктор.

Раз! Резким движением Джек откинул крышку и распрямился, готовый к действиям. Два! Мгновенно оценив обстановку, прыжком метнулся к столу. Три! Резкий, четко поставленный удар, подхватить падающее тело, найти веревки, связать, заткнуть тряпкой рот, оттащить в сторону. Как раз вовремя, потому что из сундука, как черт из коробки, выскочил Крис с мечом в руках и яростно выпученными глазами.

— Как, ты уже успел? — поразился он.

Следом за ним, элегантно приподнявшись, появилась Дарина. Бросив мимолетный взгляд на окружающее, она тут же все поняла, и, неспешными шагами подойдя к поверженному Бейзилу, кивнула Джеку.

— Молодец.

— Рад стараться! — козырнул он и чуть не прищелкнул каблуками.

Крис заухал от переизбытка веселья, будто филин, и тут же предложил:

— Я пока пошарю в комнате да в соседних помещениях. Оценю обстановку, как бы не пожаловали нежданные гости…

— Действуй, — кивнула Дарина. И тут же взглядом показала Джеку, что лорда надо вернуть в кресло: так удобнее беседовать.

Джек с немалым трудом приподнял пленника и усадил, жестко зафиксировав руки на подлокотниках. Теперь тот не сможет даже пошевелиться, не то что бежать или поднять тревогу. Но все же с таким противником, как Бейзил, нужно держаться настороже.

— Надолго ты его? — спросила Дарина.

— Очнется через полчаса, но если надо быстрее — могу помочь, есть нехитрые приемы.

— Сейчас Крис осмотрит все вокруг, тогда и разбудишь.

Кристиан времени не терял. Он успел осторожно спуститься по лестнице, убедиться в том, что охрана на местах, снаружи, не предпринимает никаких действий, а значит, их появление прошло незамеченным. Вход в достопамятное северное крыло никогда не закрывался, зато охранялся усердно. И с тех пор, как Криса чуть не убили, охраны прибавилось. Но внутри было пусто, да и что тут охранять? Лестницу и кабинет Бейзила?

Крис очень хорошо помнил тот день, когда едва не погиб, а Дарина пожертвовала свободой, чтобы он выжил. В особо ненастные дни шрамы от ударов ныли и побаливали до сих пор, напоминая о невыплаченном долге. Ничего, лорд Бейзил уже в их руках, а до второго участника заговора — бывшего принца Калеба — они еще доберутся…

Он бегом вернулся наверх, запер дверь на все засовы и быстро осмотрел комнату, стараясь ничего не пропустить. Сундуки — это понятно, главное богатство Бейзила, его тайное, а может быть, уже и явное оружие. Несколько шкатулок с украшениями в секретере, мешочки с золотом — ерунда, пустое…

А вот тетрадь на столе, в которую лорд что-то писал перед своим вынужденным обмороком. Он бегло пролистал страницы — очень интересно!..

— Ваше величество Дарина, посмотрите-ка на это!

Девушка взяла тетрадь и углубилась в чтение. С каждым словом ее глаза расширялись все больше, и когда, по мнению Джека, они уже вполне могли выскочить из орбит, Дарина отложила тетрадь и взглянула на Бейзила как-то по-особому. Ушла ярость, ушло даже презрение, а осталось… да-да, ему не показалось, он четко видел, что в ее взгляде теперь было… сочувствие!

— Приведи его в чувства, уже можно.

Джек нажал пальцами на несколько точек на шее и затылке лорда Бейзила, и тот открыл глаза, пытаясь сориентироваться в происходящем.

А расклад сложился для него — хуже некуда. Позади кресла стоял Джек, готовый вновь ударить в любое мгновение, напротив, мило улыбаясь, сидела Дарина, а рядом с ней находился верный Крис, пронзавший лорда злым взором.

— Кляп, — подсказала императрица, и Джек послушно вытащил тряпку изо рта Бейзила. Тот закашлялся.

— Приветствую вас, старый друг моего отца, верный лорд Бейзил, хозяин Замка на Скале, — начала Дарина.

Бейзил поморщился, но все же ответил:

— И вам я желаю доброго вечера, ваше императорское величество! Каким ветром вас занесло в мою скромную обитель? Почему же не предупредили, прием был бы подобающий вашему положению!

Крис нервно рассмеялся и уточнил:

— Как в прошлый раз? Тогда мы уже имели подобное счастье — воспользоваться вашим гостеприимством. Благодарим покорно!

— А что это, ваше величество, за вас уже начали отвечать слуги? — скривился Бейзил.

Крис дернулся от оскорбления, но Дарина придержала его за руку.

— Здесь нет слуг, здесь только мои друзья. Конечно, за исключением вас, лорд. Поговорим о деле?

— А разве у нас с вами есть общие дела? — усмехнулся Бейзил.

— Конечно, — Дарина внезапно приподнялась со своего кресла и, пройдя пару шагов, встала прямо напротив лорда, упершись в него тяжелым взглядом. — Например, Первый Паж. Разве не любопытный персонаж?

Бейзил молчал, внимательно оглядывая девушку.

А императрица была хороша, тут Джек, хоть и не являлся великим специалистом, поставил бы последнюю монету, что краше Дарины девушек не встречал. Разве что Оля, но та совсем другого типа, и внешности, и темперамента… За прошедшие годы Дарина выросла из слегка кукольной девочки в ослепительную красавицу. А обретенная свобода придала ее взгляду такую яростную несгибаемую волю, что Бейзил первый отвел взгляд в сторону.

— А что Первый Паж? Почему он вам интересен?

— Как? А разве не с его помощью вы захватили власть в королевствах, разве не он выпустил лесных чудовищ? Разве не его люди охотились за мной тогда, несколько лет назад?

— Возможно, но те дела уже в прошлом.

— А война, которая идет сейчас, она тоже в прошлом?

Лорд тяжело вздохнул.

— Знаете, Дарина, признаюсь вам откровенно, я совершил несколько ошибок, которые теперь дорого обходятся. Но я пытаюсь все наладить, хотя пока что мне это не удается. Если желаете, я расскажу вам и вашим друзьям, как все было на самом деле…

— Один вопрос, — прервал его Джек. — Вы знаете человека по имени Хоб?

— Человека? — переспросил Бейзил, пытаясь повернуть голову к Джеку. — Я знаю существо, именующее себя таким образом, но оно вовсе не человек.

— А кто же?

— Демон…

*****

— …Начну я издалека, с тех самых пор, когда ваш отец еще находился в добром здравии, а я увлекся одной древней легендой. Легендой о великой силе, скрытой в зримых носителях, что рассеяны по всему миру, о равновесии, которое поддерживал некий орден, и о том, что может случиться, если эту силу выпустить, а равновесие нарушить.

Да-да, вы правильно догадались, речь, конечно же, идет о сундуках. Именно они являются носителями так называемой вселенской сверхпроводимости. Но вы это, вероятно, уже знаете, а не знаете вы вот чего — собрав несколько сундуков, можно соединить их частные потенциалы в один всеобщий. Делается это достаточно просто, все необходимые Слова силы я успел выяснить.

И появилась у меня заманчивая идея — стать тем самым человеком, который соберет все сундуки… хотя бы в пределах нашего мира. А то, что миров множество, я знал давно. Но начинают с малого. И я начал. Много лет я искал сундуки. Обманом, хитростью, подкупом, самыми разными способами добывая сведения о том, где они хранятся, кто в данный момент является их хозяином, и как можно их заполучить.

Так я стал коллекционером. Моя коллекция пополнялась крайне редко, зато с каждым новым пополнением моя мощь возрастала неизмеримо. Но, как ни удивительно, я не пытался воспользоваться Силой, заключенной в сундуках, хотя, даже когда я собрал всего лишь три, то мог бы стать полновластным хозяином этого мира, а может, и других миров, ведь открыть окно туда тоже стало мне по силам.

Но я выжидал, надеясь сначала заполучить все артефакты, а потом уже воспользоваться ими. Может быть, это меня и спасло.

Вы же знаете о проклятии, что настигало рано или поздно всех, имеющих дело с магией? Да, много лет прошло с последней смерти, но все же. Это меня останавливало. Я не боялся, нет, просто незнание специфики опасности гораздо хуже самой опасности.

Это стало моей второй страстью — выяснить, кто, как и каким образом уничтожал всех могущественных магов прошлых лет? И по прошествии некоторого времени я выяснил это.

Существовал некий орден, они называли себя Серые. Вот так, просто и незатейливо. А целью их служения было то самое пресловутое равновесие. Так, по крайней мере, они говорили под пытками, предостерегая меня от опрометчивых поступков, но я тогда был крайне самоуверен и слушать никого не желал.

Я не буду рассказывать вам, как именно я вычислил всех людей ордена, как уничтожил их, одного за другим, а, устранив последнего, вздохнул с облегчением.

Но, как оказалось, ненадолго.

Я со спокойной душой занялся магией, не опасаясь более никого и ничего. И не только я. Эфирные волны имеют свойство отражаться в пространстве, и вскоре многие узнали о том, что магия вышла из-под древнего запрета. Появились и другие, сильные и не очень. Но главное, их становилось все больше и больше.

И тут случилось главное и самое страшное.

Горавия, некогда заштатная страна, вдруг неожиданно стала активно вмешиваться в события. Многие годы оттуда не приходило никаких известий, жизнь там текла по их собственным законам, и нам до нее дела не было. Но это лишь нам казалось…

Первый Паж — верный раб своей поверженной госпожи, Мертвой Королевы, богини с именем, которое лучше не произносить, — прислал ко мне своего посыльного. Почему именно ко мне? Очевидно, он мог видеть источник силы, и решил контактировать со мной напрямую.

Мне сделали крайне заманчивое предложение. Несколько самых сильных королевств отходили под мою полную и безграничную власть, а взамен Первый Паж брал под свой контроль остальные. Он также сообщил мне, что обладает властью над извечными нашими врагами, живущими в лесах и болотах. Они должны были сеять всеобщую панику, которая пошла бы нам только на пользу.

А его черные отряды сумели бы устроить такие разрушения, оправиться от которых другие королевства смогли бы не скоро.

Мой молодой протеже, Калеб, являл собою идеальную фигуру для того, чтобы возглавить этот новый конгломерат, эту свежую империю, а вы, моя дорогая, став его женой, только упрочили бы его позиции. А когда речь идет о политике, личные отношения отходят на второй план. Так что можете обвинять меня в страшных злодеяниях, но я лишь политик, думающий о завтрашнем дне.

Да, с помощью сундуков я и сам мог захватить власть, но как долго я удерживал бы ее? Ведь сила — это еще не все. А тут мы становились героями, за нами пошли бы лорды, нам доверяли бы простые люди. Я согласился.

И вот все, вроде, получилось. Калеб создал империю и сам стал совершенствоваться в Искусстве. Из него вышел сильный маг, хотя не знаю, может ли он сравниться с вами. Я ведь чувствую, какие силы вам теперь подвластны. Он всегда был способен на многое, а его поделки — магические безделушки — были крайне любопытны и действенны. Вы, наверное, помните свисток, что он сделал когда-то? Вы отобрали его у лесуна, которому мы дали наказ закружить вас по лесу. А Калеб бы спас, вывел и обрел у вас нужное доверие. Но в тот момент все сложилось иначе.

А потом, когда на вас надели браслеты, справиться с ним не мог уже никто из ныне живущих, даже я. Конечно, с помощью сундуков я мог все, что угодно. Но почему-то, чем дольше я ими владел, тем неохотнее, даже в мыслях, прибегал к ним.

И Калеб затеял свою игру, вообразив, что теперь ему все по плечу. Он объявил войну Горавии, объявил преждевременно, не посоветовавшись со мной. А я обладал козырем против Первого Пажа. Кровным Словом. Пажа связывала со мной мощная клятва, нарушить которую он не мог. Это было мое главное условие сотрудничества, и Паж принял его в свое время. Я хотел держать ситуацию под контролем, и держал до поры до времени.

Я потом объясню, почему все это рассказываю, хотя мог бы промолчать, и поверьте, никто не сумел бы меня разговорить…

Так вот, Кровное Слово. Оно дается навсегда и не имеет обратной силы. Первый Паж дал его мне однажды, взамен я пообещал истребить Серый Орден. Я тогда не знал, что лишь Серые сдерживали Пажа, лишь благодаря им долгие годы в королевствах царили мир и спокойствие.

Но вот я собственными руками уничтожил Серых, а Калеб, опрометчиво объявив войну и от моего имени тоже, вернул Пажу его Слово, поверив, что справится и без такой мелочи. И это стало началом.

Как оказалось, лишь только Серые знали и умели уничтожать и магов, и таких, как Паж. Они хранили это самое пресловутое равновесие, и Паж был бы никем, если бы все оставалось, как прежде — если бы не возродилась магия, если бы по-прежнему существовал Орден.

А так я своими руками расчистил ему дорогу, и он быстро пошел вперед. Теперь, когда Орден не может помешать владеющим Силой воспользоваться ей, Паж откроет Врата.

И придет другая Сила. Начнется противостояние. Теперь уже не отсидеться. А я ведь до последнего считал Пажа обычным, хоть и очень могущественным, но человеком.

Вот ваш друг спрашивал о существе по имени Хоб — демоне в человеческом обличье. Скоро таких демонов в мир явятся многие тысячи, и тогда уже нам всем придет конец.

Тогда, несколько лет назад, именно Хоб возглавлял отряд, пытавшийся похитить вас, императрица. Я даже догадываюсь, с какой целью. Я лишь потом понял, что Пажу была невыгодна ваша смерть, как раз наоборот, он хотел, чтобы вы жили, и не просто жили, а развивали свое умение, чтобы Силы текли через вас. Вот как сейчас. Ведь чем сильнее становились вы, тем больше сил мог получить он. Закон странный, неоднозначный, который я не знал в те дни, иначе сам, своей рукой, умертвил бы вас. Паж располагал средствами и возможностями сделать так, чтобы ваша новая сила ни в коей мере не повредила бы ему. Вы просто впали бы в долгое забытье, не сон и не явь, при этом получая силы и совершенствуясь. Но применить их вы бы не сумели никогда, из того сна живыми не возвращаются. Это все я узнал после…

А потом — браслеты, и развитие вашего могущества приостановилось. Я решил оставить вам жизнь, да и Паж притих на время, а Хоб исчез из поля моего зрения и лишь недавно появился вновь.

Рассказывая, я почувствовал, что только один сундук еще обладает силой. Не знаю, как вам это удалось, но вы сумели лишить меня коллекции.

Впрочем, я не в претензии. Потому что, скажу откровенно, я напуган.

Сильно, до дрожи в коленях, напуган.

Сегодня вы избавились от браслетов, Сила течет сквозь вас, заполняя без остатка. Я вижу это, я чувствую это. А значит, и Паж получит свое. Равновесие оно и есть равновесие. И бороться с ним придется не мне, а вам.

Я же просто отхожу от дел, делайте со мной, что хотите. Убейте, заточите в темнице. Мне все равно.

Против демонов я драться не хочу. Я их боюсь. Они и раньше пытались захватить наш мир, и только тотальный контроль над магией некогда остановил их. Тот самый Серый Орден успел вмешаться… Потом прошли века, Орден ослабел, маги вновь обрели власть, и демоны явились вновь.

Тетрадь, что лежала на моем столе… Там история Ордена. Она попала ко мне случайно, оставшись от одного из последних адептов, убитых мной. Прочтите, может, те записи окажутся вам полезны. Я тоже на последних листах тетради написал все, что знаю о демонах и способах борьбы с ними.

И это все, чем я могу вам помочь…

*****

— Думаете, он рассказал нам правду? И вообще, почему он вдруг стал так откровенен?

Кристиан подозрительно смотрел на Бейзила, а тот, окончив свой рассказ, замолчал и прикрыл глаза. Казалось, он отдыхает после утомительного дня. А может, так оно и было. Лорд действительно мог похвастаться крепкими нервами.

— Полагаю, он не врал. Видите, он очень сильно напуган, так сильно, что не может ни есть, ни спать, ни думать о чем-то постороннем.

Крис ничего такого не заметил, но Дарине поверил безоговорочно.

— И что теперь? Что мы будем делать? Убьем его?

Бейзил при этих словах открыл глаза и улыбнулся, как показалось Джеку, искренне. И даже с некоторой надеждой.

— Нет, ни в коем случае. Убив его, мы простим его преступления. Он должен сам исправить свои ошибки.

— Да? Я, конечно, не против, но не уверен, что лорд Бейзил захочет нам помогать…

— А у него просто нет выбора, не так ли, лорд?

Бейзил вновь прикрыл глаза и промолчал.

— Там, в тетради, написано многое, — продолжила Дарина. — Вы уничтожили людей, которые уже многие поколения посвящали свои жизни тому, чтобы сдерживать солдат чужих миров. Вы впустили их магию в наш мир, пусть и по незнанию. А теперь нам не остается ничего иного, как принять битву. Хотите вы этого или нет. Сила против Силы. Слово против Слова. И посмотрим, кто окажется победителем. У вас нет другого выбора.

— Девочка, ты погибнешь, твои друзья погибнут, весь мир погибнет, и нам ничего уже не изменить.

— А это мы еще посмотрим… Ведь есть еще маги-затворники, да и среди королевских фамилий многие обладают Силой. А в других землях магией пользуются испокон веков. Даже если демоны придут, думаю, будет кому дать им бой!

— В других землях другие законы. У них не так расшатаны потоки, поэтому и Врата там открыть невозможно. А здесь это можно сделать свободно, им требовалась лишь чистая сила, и теперь они получили к ней доступ…

— Кто-то поднимается по лестнице, — сообщил Крис, прислушавшись. — Судя по всему, солдат.

Дарина сделала всем знак замолчать, а Джек молниеносно засунул кляп в рот Бейзила.

В дверь постучали.

— Мой лорд, — закричал кто-то за дверью. — Я бы не осмелился вас побеспокоить, но там… Нас атакуют!

Друзья переглянулись, Джек вытянул кляп и приставил нож к шее лорда.

— Я сейчас буду! — крикнул Бейзил в ответ, и солдат его услышал. Раздался топот удаляющихся ног, и вскоре все стихло.

— Мы вас отпустим, — сказала Дарина, глядя лорду в глаза. — Вы же не попытаетесь нас уничтожить? Это совсем не в ваших интересах!

— Боюсь, сейчас только вы можете мне помочь, — кивнул Бейзил.

— Я рада, что вы это понимаете. Джек!

Тот быстро развязал лорда. Бейзил встал, разминая затекшие за время долгого сидения члены.

— Что ж, — предложил он, наконец. — Надо взглянуть, кто еще пожаловал сегодня ко мне в гости без приглашения.

Он пошел вперед, ни разу не оглянувшись. Дарина и ее верные телохранители двинулись следом. Девушка не забыла прихватить тетрадь со стола.

— Не обманет? — шепотом спросил Крис.

— Не должен. Хотя надо держаться настороже…

Двор бурлил. Слуги носились туда-сюда, сломя голову. Только десяток охранников у входа в северное крыло находился на своем посту. Да еще офицер Шейн — Джек узнал его, несмотря на прошедшие годы — поджидал своего сюзерена, нервно сжимая и разжимая кулаки.

Солнце едва показалось над горизонтом, озаряя округу первыми лучами.

Появление лорда с гостями вызвало заметное оживление. Солдаты взялись за оружие, бросая недоверчивые взгляды на невесть откуда взявшуюся троицу. А Шейн широко распахнул глаза, глядя на Дарину. Кажется, он тоже узнал ее.

— Доложить обстановку! — приказал Бейзил.

— Мой лорд, — Шейн шагнул вперед. — Явился странный отряд. Мы заметили его приближение заблаговременно, одна из групп патруля попыталась вступить с ними в переговоры, чтобы выяснить их намерения. Группу уничтожили. Начальник соседней группы отослал одного из солдат с донесением, сам же принял решение атаковать. Больше от него вестей не было. Полагаю, его группа также уничтожена. Я отдал приказ об активации системы обороны, однако ни одна ловушка на подступах не сработала. Мост мы успели поднять. Численность нападающих — человек сто, не больше. Они остановились перед пропастью и чего-то ждут. Прикажете дать приказ арбалетчикам?

— Пусть будут наготове. Кто командир нападающих?

— Человек в черных доспехах с эмблемой Мертвой Королевы на щите.

— Эмиссар Горавии… Я так и знал. Что ж, посмотрим на них своими глазами!

Широко шагая, Бейзил двинулся по лестнице вверх. Дарина, Крис, Джек и Шейн, недоверчиво поглядывающий на них, двинулись следом. Пройдя ряд комнат, узких коридоров, спустившись несколько раз вниз и еще несколько раз поднявшись, они вышли на одну из обзорных площадок, с которой открывался изумительный вид на окрестности и на бездонный ров, прямо за которым расположился отряд всадников в черном. Черный отряд!

Тот самый или иной, что когда-то преследовал их, но так и не настиг?.. Джек не знал. Лицо предводителя было скрыто глухим шлемом. Один из эмиссаров Первого Пажа, а может быть, и сам Хоб? Раз уж он так внезапно оказался жив, почему бы ему и не появиться здесь?

— Кто вы и что вам нужно в моих владениях? — крикнул лорд Бейзил.

Эмиссар поднял забрало шлема. Нет, это был не Хоб. Этого человека Джек не видел прежде.

— Мы пришли по приказу нашего господина. Вы знаете его, а он знает вас. Отдайте то, что принадлежит ему по праву, и мы уйдем. Иначе ваш замок будет разрушен, ваши люди убиты, а вас самого ожидает участь, которой не позавидуют даже мертвые.

— Что ему нужно? — требовательно спросила Дарина.

Бейзил тяжело вздохнул, и впервые за все время посмотрел девушке прямо в глаза.

— Я рассказал не все… У меня есть одна вещь… один предмет. Он может помочь, но может и навредить. Если он достанется Первому Пажу, то… будет очень плохо. Я хотел его уничтожить, но не успел.

— Что это за предмет?

— Кровное Слово.

— Как? — удивилась Дарина. — Вы же сказали, что Слово возвращено Пажу?

— Калеб начал войну, нарушив договор. Слово перестало быть непреложным, но тут имеется один маленький нюанс… Я — тот, кому Слово вручили. И только я могу вернуть его окончательно. Паж освободился от большей части обязательств, я уже никак не могу повлиять на его решения, но само Слово в его физической оболочке ему также необходимо. В нем заключена часть его Силы, они связаны неразрывными узами. Я не знаю, что случится с Пажом, если его уничтожить. Вряд ли он погибнет, но то, что Слово очень важно для него — это я знаю точно…

— Вы отдадите Слово мне. Немедленно, — резким, непререкаемым тоном сказала Дарина.

— Хорошо, — кивнул Бейзил и снял с шеи цепочку с несложным кулоном: двумя руками, сжатыми в крепком рукопожатии.

— Кровное Слово…

Дарина прикоснулась к нему осторожно, словно боясь обжечься. А Джек внезапно почувствовал, что Перстень, который давно не давал о себе знать, потеплел. Он как будто просил о чем-то… Но о чем?

— Моя императрица, — внезапно сказал Джек, поддавшись интуитивному порыву. — Прошу, дайте Слово на хранение мне.

Дарина удивилась, но потом, задумавшись на мгновение, отдала цепочку Джеку, и тот, не разглядывая, повесил ее себе на шею. Перстень вновь обрел нормальную температуру.

— Мне придется дать бой, — негромко произнес Бейзил, поглядывая вниз, на отряд черных всадников и их командира, терпеливо дожидавшегося ответа. — То, что их так мало, ничего не значит. Этот эмиссар — Фолл, Правая Рука Пажа. Он получил громадные силы, тем более сейчас, когда равновесие вновь нарушено. Я не желаю вам гибели, уже не желаю… Так что лучше вам покинуть замок, пока еще есть такая возможность. А я постараюсь его остановить…

— Как? Ведь сундуки больше не помогут. Я порвала их энергетические линии. Остался лишь один.

Бейзил кивнул.

— Я уже сказал, что почувствовал это. Значит, мне конец. Но будь что будет. Уходите через последний сундук, и прошу, уничтожьте за собой и его.

— Это ваш выбор. А мой выбор таков. Пусть сундук доставят сюда. На всякий случай, а пока мы посмотрим, что же представляет собой сэр Правая Рука.

Лорд безнадежно махнул и отдал несколько приказаний своим людям.

— Пусть будет по-вашему, не в моих интересах спорить в такой момент.

— Вот и хорошо, — светло улыбнулась Дарина. — Дайте эмиссару ваш ответ!

— Как прикажете, — ответил Бейзил, и, повернувшись, крикнул совсем иным голосом, решительным и уверенным. — Вы ничего не получите! И если вы не покинете мои владения немедленно, будете уничтожены на месте!

— Вы сами решили свою судьбу… — негромко произнес Фолл, но, на удивление, его услышали все, до последней кухарки в замке. И настолько жутко прозвучали эти слова, что даже Дарина невольно поежилась.

— Языком не болтай, гнида! Если сказал, то делай уже, люди ждут! — крикнул неожиданно Джек, вспомнив уроки дезориентации и ораторского мастерства в среде низшего и среднего класса, которые преподавал сэр Носорог.

Дарина вскинула на него удивленный взгляд, но выкрик уже подействовал. Фолл взъярился, чего тоже никак нельзя было ожидать, судя по его внешнему виду и тому образу, коему он, несомненно, пытался соответствовать.

Он развел руками, видимо, пытаясь создать великую ворожбу, а Джек опять крикнул:

— Слышь, утырок, ты если от серьезного человека пришел, то пальцы не гни, а то мы тебе щепки под ногти сунем, там запоешь…

Фолл опустил руки, прервав колдовство, и плюнул в сторону замка.

— Можно тебя спросить, — негромко поинтересовался Крис. — А о чем речь?

— Я тебя потом сведу с одним моим хорошим знакомым. Он тебе объяснит смысл… если ты захочешь… — пообещал Джек.

— Смотри, опять начинает!

И правда, Фолл, оправившись после замешательства, вновь поднял руки, готовясь к волшебству.

Но тут Дарина, до этого с некоторым недоумением наблюдавшая за всем происходящем, сказала коротко и четко, и Джека слегка передернуло от скрытой ярости этих слов:

В небо взмыть мы поспешим.

Крыльев взмах, и мы летим.

Уходи, я за тобою.

Ты ж со мною, мы парим…

Эмиссара подбросило вверх, потом дернуло в сторону, он раскорячился невообразимым образом, но каким-то чудом умудрился лечь на воздух, а потом, несколькими ловкими пассами, вернул себя на землю.

— Да, — протянула Дарина. — Потеряла я навыки…

Фолл, приземлившись, поднял вверх правый кулак, что, очевидно, показывало его одобрение действиям противника.

— Еще и хвалит, — совсем расстроилась девушка. — Мне даже стыдно стало…

Эмиссар вдруг затанцевал удивительный танец. Он подпрыгивал на месте, пальцами плетя замысловатую паутину из порывов ветра, лучей солнца и даже взглядов людей. Он все складывал воедино.

Дарина занервничала.

— Это очень сложно, очень, я не знаю, что противопоставить…

Часть стены разметало в разные стороны, а через мгновение правая башня сложилась, как карточный домик.

— Сейчас-сейчас, а если вот так? — задорно, будто играла в детскую игру, воскликнула Дарина.

Джек на всякий случай спрятался за стеной.

Как ни странно, но Крис и даже сам лорд Бейзил последовали его примеру.

А прекрасная и величественная императрица развела руки в стороны и слегка вверх, и запела, как в прежние годы, звонким, чистым голосом:

Дождик-дождик, приходи,

За собою уводи.

Приведи с собой грозу

И цветную стрекозу.

Будем мы с тобой играть,

Будем капли собирать.

Дождик, я тебя люблю,

Помоги мне, я пою!

И тут же над эмиссаром и его отрядом словно из ниоткуда появилась черная мрачная туча. Дождь полил такой сильный, что Фолл исчез из поля зрения. Самое главное, что ливень шел лишь над головами вражеского отряда, до замка не долетало ни капли. Из тучи родился смерч.

Периодически сверкали молнии и слышались раскаты грома. Ох, не хотел бы Джек оказаться сейчас на месте эмиссара.

— Сильна… — уважительно прошептал Бейзил, осторожно выглядывая сквозь бойницу.

Дарина наслаждалась. Она улыбалась дождю, как будто встретила давнего друга после долгих лет разлуки.

Смерч пропал, смолкли раскаты грома, туча рассеялась. От отряда Фолла ничего не осталось. Только сам горавийский эмиссар стоял непоколебимо, скрестив руки на груди, и ждал, пока последние капли на упадут на землю. Разве что шлем он потерял.

— Беда в том, что отряд его — это так, для сопровождения, — заметил Бейзил. — Ему никто не нужен. Он сам себе отряд.

И Фолл тут же продемонстрировал, что лорд прав.

Он хитро прищелкнул пальцами, и мост начал опускаться. На рычагах повисли несколько человек, но напрасно. Мост непреклонно двигался прямо к ногам эмиссара.

Дарина растерялась, Джек увидел это по ее лицу, и понял, что пора действовать. А так как сам он магическими способностями не обладал, то просто хлопнул по плечу стоявшего рядом лорда и приказным тоном крикнул:

— Ты же маг! Что стоишь без дела? Помогай!

Бейзил вздрогнул и тут же как будто проснулся. А может, и правда, вспомнил, что и он чего-то стоит в этом мире.

Он сложил ладони, словно собирался молиться, но внезапно поднял руки, не разжимая ладоней, над головой, прикрыл глаза и заговорил монотонно, впав в непонятный транс:

— Сила-сила-силушка, крепость ног, мощь камня, сила воды, дыхание воздуха, я твое, ты мое, мы вместе, едины, выносливы и умны. Дай-дай, подай, верну, отдам, воздам. Стать тем, кем не быть. Стать статным, знатным…

Все это больше походило на бред, и у Джека мелькнула даже мысль, не сошел ли лорд от переживаний с ума, но дальнейшее опровергло это мимолетное предположение.

Мост как раз опустился, и Фолл ступил на него, неторопливо шествуя над пропастью. Солдаты замкового гарнизона бросились с оружием в руках навстречу, пытаясь сталью остановить пришельца.

Но тот легким движением бровей смел всех в пропасть и даже не замедлил шаг. С десяток арбалетчиков выпустили стрелы, которые с такого расстояния могли бы пробить полный доспех рыцаря, но, подлетев к эмиссару, взметнулись вверх, в небо, и вскоре скрылись из виду.

А потом низринулись вниз, и каждая нашла свою цель. Стрелы вернулись к выпустившим их, убив всех, кто имел смелость выстрелить в эмиссара.

Фолл вошел в замок.

А Бейзил в тот же момент стал меняться. Лицо его исказилось в судороге, пальцы скрючились, шея вздулась жилами, одежда затрещала и порвалась. Но под ней уже не было человеческого тела.

Несколько мгновений — и друзья узрели перед собой почти точную копию того самого лесного чудища, только выше на пять локтей, громаднее, и тело его состояло будто из кованых пластин. И когти на пальцах были острее любого меча.

Страшилище жутко заревело, да так, что несколько солдат, стоявших неподалеку, непроизвольно отбежали на несколько шагов в сторону. Лорд-Чудище бросился по ступеням вниз, навстречу эмиссару.

А с неба на гигантских крыльях, покрытых густой сетью жилок, спускалась ярко-красная стрекоза, каких Джек за всю свою жизнь не видывал. Ее подвижная голова с огромными фасеточными глазами постоянно двигалась, высматривая цель. Короткие усики грозно топорщились, а длинные лапки беспокойно шевелились.

— Прилетела, родимая, — обрадовалась Дарина. — А я уж думала, где же ты задержалась?..

— Это на нашей стороне? — с облегчением уточнил Крис.

— Да! Правда, она очень красивая?

— Угу, милашка!

Все трое встретились во дворе. И Фолл, беспрепятственно прошедший ворота, уничтожавший мимоходом всякого, кто встречался ему на пути, и Бейзил-Чудище, и великанская стрекоза-милашка.

Джек, даже под страхом немедленной смерти, не хотел бы сейчас оказаться внизу во дворе. А вот понаблюдать со стороны было даже интересно, тем более что сундук уже давно доставили на стену, и в любой момент они могли исчезнуть из этого злосчастного замка.

Фолл воздел руки, с которых сорвались шипы, но Бейзил вовремя уклонился и одним прыжком прянул на эмиссара, обрушившись на него всей тяжестью закованного в броню тела.

Казалось бы, Фоллу конец, но еще мгновение — и Бейзил отлетел далеко в сторону.

— Вот так силушка у сэра Правой Руки, — восхищенно заметил Крис. — А тот, первый, про которого ты рассказывал, Хоб — он ведь послабее был?

— Да, значительно. Но, я думаю, это из-за отсутствия магии на острове. Я только сейчас понял, что драконы тоже не просто так его заблокировали. Ведь если нет магии, то нет и демонов. Им просто нечем питаться.

— Ваше величество, — посоветовал Крис. — Я бы попросил вас быть наготове. Можем не успеть уйти, если все сложится не в нашу пользу. А погибать здесь нам не с руки…

Дарина кивнула, подошла к сундуку и, слегка уколов себя кинжалом в палец, капнула туда достаточно крови. Кристиан на всякий случай подошел к ней, опасаясь, чтобы она вновь, как в прошлый раз, не потеряла сознание. Но Дарина лишь на миг прикрыла глаза и тут же сообщила:

— Если что, прыгайте в сундук. Мы вернемся во дворец. Я настроила его на нужную точку.

— Вот и славно, — обрадовался Крис. — А то дела наши не очень хороши…

Джек, который не отрывал глаз от поединка во дворе, не мог не согласиться с другом.

Когда лорд отлетел в сторону, стрекоза упала на голову Фолла, схватив его цепкими лапами, тут же подняла в воздух и бросила вниз.

Эмиссар со всего маху упал на каменные плиты и некоторое время не двигался. Этого оказалось достаточно Бейзилу, чтобы прийти в себя и с новым грозным рыком кинуться на Фолла. Но и тот уже оправился. Когда лорд-чудовище прыгнул, грозя распороть противника с ног до головы железными когтями, Фолл неожиданно высоко подпрыгнул в воздух, легко перескочив через Бейзила, и, схватившись за крыло стрекозы, с хрустом и треском вырвал его напрочь.

Сам Фолл приземлился удачно — мягко, по-кошачьи, а вот стрекоза, бешено махая уцелевшим крылом, рухнула вниз прямо лорду на голову, придавив его своим весом. Эмиссар, воспользовавшись сумятицей, прыгнул сверху в эту кучу-малу и, дождавшись подходящего момента, легко, даже играючи, оторвал стрекозе голову.

— Бедная… — расстроилась Дарина. — Не нужно было тебя звать, погубила только…

Голова покатилась в сторону, фасеточные глаза потускнели.

— Боюсь, сейчас и нам достанется…

Но Бейзил поднатужился и отшвырнул в сторону и тело погибшей соратницы-стрекозы, и Фолла, который, не слезая, так и восседал сверху. Лорд вскочил на ноги и бешено зарычал.

В мгновение ока увидев, где находится враг, он размытой тенью метнулся к нему, и в этот раз эмиссар уклониться не успел. Бейзил сбил его с ног, вмял в камень и заработал своими страшными когтями с такой скоростью, что за несколько мгновений должен был нарезать Фолла в мелкий фарш.

Со стороны друзья не могли разобрать, что же там происходит, но Джек понимал, что брызг крови нет, разлетающихся во все стороны кусков мяса тоже, а значит, удары лорда не достигают эмиссара.

Любое живое существо погибло бы на месте под ударами бывшего лорда Бейзила, который больше не контролировал свою звериную сущность.

Он рвал зубами, бил когтями, уничтожал, но Фолл оказался ему не по зубам.

Эмиссар перетерпел грозный натиск, прикрыв лицо руками, а затем лишь дунул в глаза обидчику, и Бейзила — страшное чудовище — откинуло в сторону, как пушинку, перевернув в воздухе несколько раз.

И тут же Фолл встал на ноги, легко и свободно, целый и невредимый. Он шагнул к поверженному лорду, а тот приподнялся, стараясь встать на ноги, и захрипел что-то неразборчивое.

— Дарина! Моя госпожа! — Крис повысил голос. — Надо уходить!

Эмиссар склонился к лорду и впился зубами в его шею. И, несмотря на металлическую шкуру и все свое могущество, Бейзил захрипел в неимоверном отчаянии. На короткий вздох он вдруг вернулся в свой истинный облик и теперь пытался просто руками оттолкнуть Фолла. А тот настойчиво тянулся к его шее, и наконец впился зубами в мясо и толстую жилу, пульсирующую токами крови.

Лорд дернулся на мгновение и затих, его лицо внезапно успокоилось, стало умиротворенным, хотя он еще дышал.

Фолл, как пиявка, присосался к шее Бейзила, пил и пил кровь вместе с жизненными силами, и никак не мог оторваться.

А Дарина смотрела на него во все глаза, вспомнив комнату с гробами от стены до стены и тем существом, что заметило ее незримое присутствие…

Эмиссар и те твари были одной породы, одной крови, одной сущности.

— Уходим! Немедленно!

Она сама подтолкнула Криса к сундуку, чуть не силой заставив его нырнуть внутрь. Джек же медлил.

— Пора! Ну что же ты?

— Я сразу за вами, — внезапно решил он. — Уходите, я следом!

— Но сундук же закроется?

— Ведь можно дать ему приказ чуток погодить и дождаться меня? Вы попробуйте, все получится! Волшебные вещи — они такие, с ними можно договориться…

Непонятно, что подумала Дарина, но спорить не стала и тут же залезла в сундук, исчезнув через мгновение.

А остался Джек по одной-единственной причине. Из-за любопытства. Он видел, что Бейзил, несмотря ни на что, еще жив, и солдаты гарнизона собираются с силами на самоубийственную атаку, что императрица, может быть, слишком рано покинула поле боя и могла бы еще побороться за свое будущее владение.

Но как сложилось, так тому и быть.

Джек остался один на продуваемой всеми ветрами площадке, сундук стоял рядом и призывно пульсировал синим светом.

А Фолл, напившись крови, поднял взгляд вверх, как раз туда, где и стоял Джек.

— Гаденышшш, — негромко прошипел эмиссар, но отчего-то его слова прекрасно различались и издали. — Отличччно…

Фолл больше не походил на человека, сейчас он выглядел, как змея — очень ядовитая и крайне опасная. Он побежал, или, скорее, пополз вверх по ступеням.

Джек, будто завороженный, сделал несколько шагов ему навстречу, пристально разглядывая горавийского эмиссара в его естественном обличье. А тот все бежал и бежал, волнообразно изгибаясь, и вскоре достиг бы своей цели, если бы не случайность…

Оловянное колечко раскалилось так, что даже снять его с пальца не представлялось возможным. А кулон на шее, наоборот, покрылся обжигающей коркой льда. И этот диссонанс заставил Джека очнуться и принять единственно верное решение.

Он бросил последний взгляд на струящегося эмиссара и глубоким нырком прыгнул в недра последнего сундука лорда Бейзила.

Фолл не успел добраться до него, не хватило ему времени, но и Джек уже не думал о темном эмиссаре…

Мир привычно преобразился, картинка исчезла, явились чувства, эмоции. Юношу куда-то несло, вертело, крутило, и, наконец, выбросило, вернув ему возможность видеть и слышать.

Он очутился в императорском дворце, только уже не в спальне Калеба, а в какой-то зале. Вокруг находились десятки людей.

Джек успел сгруппироваться и вынырнул красиво, с оружием в руках. А Кристиан сидел на корточках, и вновь, как и прежде, придерживал одной рукой белокурую головку императрицы, которую вновь оставило сознание. Но при этом во второй руке бывший оруженосец держал меч и выглядел достаточно грозно, чтобы к нему до сих пор никто не сунулся.

«Она ждала меня?» — подумал Джек.

И был прав.

Дарина еще в момент перемещения отстранилась, как в прошлый раз, от своего тела, доверив его верному Крису, в котором ни на миг не сомневалась. Она не стала отдавать приказов сундуку, а сама мысленно вернулась вдоль луча обратно к Джеку и лично проследила за всем происходящим в замке.

А как только Джек, наконец, прыгнул в сундук, и Фолл добрался до того места, где несколько мгновений назад стоял парень, императрица начала действовать.

На этот раз она не стала рвать луч, а попыталась сделать нечто иное. Дарина закрутила вокруг сундука замысловатый узел, многократно обернув луч вокруг артефакта и вокруг самого Фолла, который так и стоял в задумчивости рядом.

А потом скользнула немного назад, и, резко и сильно дернув, порвала.

Длинный конец она завернула кругом, пустив в обратном направлении, и осталась на месте, держа в руках остаток линии света.

Мысль — материальна!

Мгновение, и рядом с ее астральным образом появился кусок дымящего угля. Незримой рукой она поднесла его к лучу, и тот задымил, затлел, и огонек побежал по нему вверх, туда, где находился последний сундук лорда Бейзила.

Бикфордов шнур! Откуда она вспомнила название, сказать было сложно.

Взгляд Дарины плыл рядом, хотя тело ее находилось в нежных и чутких руках бывшего оруженосца и бывшего же пирата.

Огонек несся вперед и вдруг перешел из мира запредельного в мир реальный. И Дарина успела увидеть, как изменился взгляд Фолла, который заметил наконец бегущий огонь.

Глаза эмиссара широко распахнулись, руки взметнулись вверх, пытаясь сотворить волшебство, но времени на это уже не хватило.

Огонек достиг сундука Бейзила.

В то же мгновение Замок на Скале свернулся сам в себя, хоть внешне не изменился. Поменялась сама его структура, природа. Он сжался в точку и тут же развернулся вновь. Со стороны казалось, что замок дышит.

И вдруг, в один миг, он сжался целиком, как листок бумаги, скомканный ребенком. Башни, стены, постройки — все перемешалось. Люди и вещи перестали существовать в то же мгновение. Бейзил успел улыбнуться напоследок, прекрасно осознав, что сейчас произойдет. Но он видел, что и эмиссара ждет та же печальная участь.

И Фолл уже ничего не мог поделать. Последний взгляд его, как показалось Дарине, был равнодушен — впрочем, ей могло померещиться.

От эмиссара не осталось даже воспоминания.

Как и от всего Замка на Скале, уничтоженного одним-единственным огоньком и силой мысли, и даже скала, в которой его вырубили, исчезла, будто ее никогда не было на свете.

А Дарина открыла глаза и негромко сказала:

— Бум!..

*****

Они оказались не в спальне Калеба. Слуги вынесли сундук в большой зал, да так там и оставили. А офицеры дворцовой охраны выставили посты у каждой из дверей.

Поэтому появление Дарины и ее друзей вызвало суматоху. Помчались слуги с докладом к старшим офицерам, охранники окружили троицу, но пока на атаковали, ждали решения командиров.

Дарина, еще находясь под властью увиденного, молчала, вновь и вновь вспоминая подробности смерти Бейзила, Фолла — и гибели замка. А вот Джек и Крис с оружием в руках настороженно прикрывали свою госпожу от нападения, готовые умереть тут же, на месте, если придется.

В зал вбежал капитан дворцовых гвардейцев, и тут Дарина, наконец, обратила внимание на происходящее. Капитан не успел отдать никакого приказа, когда она выпрямилась во весь свой рост, и, повелительным жестом подозвав его к себе, приказала тоном, не терпящим возражений:

— Убрать охрану, проводить нас в тронный зал. Отправить гонцов к графу Саксу, лорду Алистеру и лорду Бенету. Объявить, что аудиенция начнется через час. Явиться обязаны все, иначе пусть потом пеняют на себя!..

Капитан Крауз, конечно, узнал Дарину, он видел ее много раз, еще когда та была ребенком, и после, когда она уже стала супругой императора, но впервые на его памяти она вела себя как настоящая властительница. Он лишь молча поклонился, отдал несколько коротких приказов гвардейцам и пошел впереди, показывая дорогу в тронный зал.

Дарина прекрасно помнила ее и сама, но тут важно было сразу поставить себя настолько высоко, чтобы ее право отдавать приказы никем не оспаривалось и каждое ее слово выполнялось бы мгновенно. Пока что капитан действовал корректно, но как поведет себя он и другие позже, когда она предъявит свои права на трон? Вот что ее волновало. Нет, конечно, сил у нее теперь довольно, чтобы подавить любое сопротивление. По крайней мере, в отсутствии Калеба. Но нужно достичь большего — чтобы ее признали полноправной хозяйкой. Ее саму, а не в качестве супруги императора. Это было сложно, но выполнимо.

Она вызвала именно Сакса, Алистера и Бенета в числе первых не случайно. Сейчас, в отсутствии Калеба, именно в их руках сосредоточилась вся полнота власти. Им подчинялись и запасные полки, и гарнизон столицы, и дворцовые гвардейцы. Конечно, существовали еще и другие, к чьему мнению прислушивались, но если она склонит этих троих на свою сторону, с остальными будет гораздо легче.

Капитан Крауз вел Дарину знакомыми коридорами. Она в детстве оббегала весь дворец, тут не нашлось бы комнаты, которую она не посетила.

Шли не долго, вскоре выйдя к тронному залу. Слуги уже услужливо распахнули двери, согнувшись в поклоне при виде императрицы.

Они интуитивно чувствовали, что ситуация поменялась. В последние годы Дарину не слишком-то баловали вниманием. Да, она могла решить чью-нибудь отдельно взятую судьбу, если Калеб не имел ничего против. Но все понимали, что она особа подчиненная, а не самостоятельный игрок, и отношение к ней сложилось соответствующее.

А сейчас даже походка у Дарины стала другой — упругой, уверенной. И слуги первыми поняли, что власть меняется, а если хочешь уцелеть при новых порядках, надо тонко чувствовать момент.

Они вошли в тронный зал, и Дарина, ни секунды не сомневаясь, направилась к бывшему королевскому, а ныне императорскому трону, проигнорировав соседний, на котором по протоколу ей надлежало сидеть.

Капитан, конечно, заметил это и сделал собственные выводы, но промолчал и лишь склонился в полупоклоне, ожидая новых указаний.

— Послушайте, Крауз… правильно?

Капитан кивнул.

— Прикажите подать фрукты и легкого вина. У нас с этими господами была крайне тяжелая ночь, и подкрепиться не помешает.

Через минуту слуги внесли столик, заставленный блюдами с разнообразными фруктами. Еще двое слуг принесли несколько кувшинов вина и тяжелые кубки, инкрустированные драгоценными камнями.

— Друзья мои, — начала Дарина, подняв кубок. — Я благодарна вам за то, что вы, несмотря на все беды, постигшие вас за это время, все же остались верны и пришли на помощь, как только смогли. Я это ценю, очень ценю! И поверьте, для меня счастье иметь таких друзей!

В вине чувствовалось и яркое солнце, и легкое дуновение летнего ветерка на виноградниках, и журчание реки. Джек прикрыл глаза от удовольствия, и, лишь допив кубок, передал его слуге. Крис поступил так же.

А Дарина только слегка пригубила напиток и, дождавшись пока ее друзья допьют, сказала:

— Прошу вас, встаньте на колени!

Крис и Джек молча опустились на мраморные плиты и склонили головы перед девушкой.

Она жестом попросила безучастного капитана подать ей меч и, как только приказание было исполнено, коснулась поочередно левого плеча каждого из коленопреклоненных юношей, потом правого, а затем вновь левого.

— Обычно говорят: «Будьте храбры, честны и верны», но вы уже много раз доказали мне, что обладаете всеми этими качествами. Поэтому я скажу вам просто: будьте самими собой! Этим я посвящаю вас в рыцари Империи, в мои рыцари. Вы получаете все права и все обязанности, связанные с этим гордым званием. Поднимитесь же с колен!

Крис не мог сдержать слез. Он столько лет мечтал об этом дне, и вот, мечта сбылась. Не важно, погибнет ли он через час или проживет еще долго, но это мгновение останется в его памяти навсегда.

А Джек лишь смущенно улыбнулся. Судьба столь часто играла им, что такое возвышение могло, по его мнению, означать лишь одно — жди неприятностей!

Но он ни за что на свете не променял бы свое решение покинуть отчий дом, пусть сделанное в порыве эмоций, на что-то иное. И благодарил судьбу за все. Вот только как же ему хотелось еще хоть разочек увидеть Олю…

— Лорд Алистер, лорд Бенет, граф Сакс прибыли и ожидают, — церемонно доложил слуга в форменной ливрее.

— Проси!

Дарина вновь восседала на троне, а молодые рыцари встали по бокам, всем своим видом выражая готовность убить любого, кто бросит косой взгляд в сторону их госпожи.

— Господа, это мои друзья, дон Джерси и сэр Крэсби, они обладают моим полным доверием и правом карать или миловать по своему усмотрению!

Лорд Алистер вроде и не удивился вовсе, увидев Дарину и стоящего рядом с ней дона Джерси, у которого отчего-то изменились черты лица, но который был так же ловок, как и прежде. Впрочем, лорд давно понял, что этот молодой человек очень не прост и пойдет далеко. А вот граф Сакс изумленно вскинул брови, пытаясь узнать в человеке, стоявшем рядом с троном, сэра Крэсби — своего протеже.

— Их прежняя внешность — лишь личина, кою они приняли по моему прямому указанию. О прочих же причинах знать вам не нужно!

И только лорд Бенет, не знавший юношей лично, смотрел лишь на императрицу, и поклонился ей в пояс, ощутив, что расклад сил в империи меняется кардинальным образом. Алистер и Сакс, переглянувшись, последовали его примеру.

— Подойдите ближе, господа, — пригласила Дарина, и, когда те приблизились, продолжила: — Я знаю, вы всегда честно служили моему отцу, и не ваша вина, что после него к власти пришел мой супруг, Калеб. Вы не обладали достаточной информацией о нем, знали лишь, что он, как мой муж, имел все права на корону Керидата. Что ж, я не вправе осуждать вас. Вы честно исполняли свой долг. Но теперь я заявляю вам, что замуж меня выдали насильно, под давлением обстоятельств я согласилась на этот поступок. Что на меня надели магические браслеты, которые блокировали все мои природные способности. И что, наконец, лишь сегодня я смогла избавиться от них, благодаря помощи вот этих двух молодых рыцарей.

Лорды и граф слушали слова императрицы очень внимательно, стараясь не пропустить ни интонации. Они всю жизнь провели при дворе, хотя достойно показали себя и в военных кампаниях прошлого, чем и заслужили в свое время свое высокое положение. И сейчас они отчетливо поняли, что их вынудят сделать открытый выбор, встать на одну из сторон, быть либо с Дариной, либо с Калебом. А третьего тут не дано, и каждый их них задумался, очень крепко задумался…

— Калеб сделал многое для нашей страны, он объединил королевства, создал могучую империю, но какой ценой он всего этого достиг? Обманом и подлостью он принес разруху в королевства, воспользовавшись сговором с нашим извечным врагом. Это на его совести гибель многих сотен и тысяч людей, обычных жителей нашей страны и соседних королевств. Хотите ли вы такого правителя? А сейчас он ведет войну с Горавией и, как я знаю, не очень удачно. Гибнут мои подданные, и я не могу этого просто так оставить. Я объявляю вам, что своим именем и правами, данными мне по праву рождения, я низлагаю моего бывшего супруга, императора Калеба, и лишаю его права называться королем Керидата. Объявляю вам, что я отрицаю его как супруга, и с этого мгновения мы не состоим более в браке. И, наконец, я говорю вам, что постараюсь уничтожить предателя, именующего себя императором, и не успокоюсь, пока это не произойдет, либо пока смерть не заберет меня в свои чертоги.

Джек видел, что его знакомец — Алистер — уже сделал свой выбор, только вот какой, причитать по его лицу не представлялось возможным. А вот Сакс явно колебался, это тоже было заметно. Бенет же пребывал в недоумении. Слишком быстро все происходило.

— Господа, ваши семьи знатны и богаты, вы — достойные люди и верные подданные. Вы присягали не императору Калебу, вы давали клятву верности своей стране, обещая служить ей до последней капли крови. И сейчас я спрашиваю каждого из вас, готовы ли вы сдержать данное еще моему отцу слово?

— Ваше величество… — начал было Бенет, но Дарина довольно резко прервала его.

— Все разговоры после, а сначала я желаю услышать ваш ответ!

Лорд Алистер внезапно сделал шаг вперед и, изящно поклонившись царственной девушке, спокойным тоном произнес:

— Я готов сдержать слово. Я с вами, пока я жив!

— Спасибо, — кивнула ему Дарина. — Я этого не забуду!

— И я с вами, — граф Сакс тоже сделал свой выбор. — Я служил вашему отцу и буду считать честью послужить и его дочери. Жаль, что мои глаза открылись только сегодня…

— Спасибо, граф. Вы не разочаровали меня!

Бенет нервно переводил взгляд с одного на другого, пот тек по его широкому лицу, левый глаз нервно подергивался.

— Лорд, а вы что скажете? — Дарина тяжелым взглядом почти физически давила на Бенета.

— Я не знаю, моя госпожа, что и сказать. Это все так неожиданно… А вы уверены в том, что император состоял в сговоре? И с кем? С горавийцами? Но как это возможно? И почему он сейчас с ними воюет? Я ничего не понимаю!..

— Лорд, я все расскажу, но после. Сейчас же я жду от вас лишь одного слова. Вы со мной?

Бенет затрясся, но все же нашел в себе силы тихо ответить:

— Да… Я с вами, вы не оставили мне выбора. Но… надеюсь, вы понимаете, что нам предстоит?

— Понимаю, — хищно улыбнулась Дарина. — Мы объявляем Калебу войну!

Глава восьмая На войну!

Лорилье, столица Керидата, а по совместительству и нынешняя столица молодой империи, сдалась практически без боя. Капитан Крауз с помощью своих гвардейцев взял под контроль дворец, граф Сакс и лорд Алистер расставили полки в ключевых пунктах и быстро подавили сопротивление сторонников Калеба.

Дарина знала, на кого надо делать ставку.

А еще через три дня в Лорилье вошло народное ополчение, возглавляемое незабвенным сэром Ульфом и лордом Оливье. У каждого из них было достаточно людей, чтобы с этого момента город полностью перешел под контроль повстанцев.

Калеб никак не отреагировал на захват Лорилье. Понятно было, что он уже в курсе произошедшего, но ответных действий император пока не предпринимал, а может, у него просто руки пока не доходили. По слухам, ситуация на границах обострилась, горавийцы в нескольких местах прорвали оборону и вступили на земли империи. Калеб дал сражение, и в итоге император и его армия вынужденно отступили, оставив несколько приграничных городов.

После разрушения Замка на Скале и гибели эмиссара, о других высокопоставленных слугах Пажа никто ничего не слышал, всякая их активность на территории империи временно прекратилась, а это значило, по мнению Дарины, что готовится большая игра, и необходимо каждую секунду быть начеку, чтобы не упустить момент, когда противник сделает свой ход.

Поэтому уже больше недели императрица не покидала дворец, каждый час принимая доклады о текущей обстановке как в столице, так и в самой империи. Ульф послал множество разведчиков во все сопредельные земли, вот только о ситуации на границе не смог узнать ничего, кроме слухов. После сражения и отступления армии новостей не было.

А вот с юга доходили известия о новых подвигах радагарцев. После того, как Слитт и его армада спешно ретировались, полки графа Сакса вновь вернулись в столицу. А пираты пришли вновь. К счастью, на этот раз сведения о возможном нападении губернатор Гелон сумел получить заранее. Поняв, что помощи сейчас не дождаться, он приказал жителям оставить город, а сам с дочерью Амелией срочно прибыл в Лорилье, чтобы лично просить императрицу о помощи.

Сэр Крэсби моментально добился для Гелона аудиенции, но Дарина не смогла помочь губернатору. Слишком опасно было в данный момент разбивать свои силы, и город пришлось сдать пиратам.

Гелон заламывал руки, но и сам понимал, что у Дарины иного выхода просто не оставалось.

А в лесах нечисть внезапно затихла, жалобы крестьян прекратились, и это тоже почему-то не нравилось Дарине. Что-то готовилось, но вот что?..

И как поступить ей? Сейчас, когда в ее руках находились бразды правления городом, когда соседние королевства, формально подчиненные Калебу, никак не выступали против его жены, хотя она и объявила о разводе в одностороннем порядке, когда сам Калеб игнорировал все изменения в структуре власти, Дарина решила, что ей делать.

Самое главное — собирать силы, уговаривать лордов, баронов, графов, всех дворян, способных держать оружие и обладающих хотя бы минимальным авторитетом, примкнуть именно к ее партии. Она обещала им все, что они хотели, понимая, что выбора у нее нет. Калеб еще контролировал многие боевые полки, поэтому ей требовалось собрать под свои знамена не меньше, а то и больше воинов.

Хотя, и это она тоже понимала, все могло решиться совсем иным путем…

В совещательном зале собралось множество людей. Уже третий час Дарина выслушивала донесение за донесением, а теперь пришла пора выстроить общую линию их дальнейших действий.

Сэр Ульф придерживался политики силовых действий. Он предлагал собрать войска в кулак и ударить по Калебу, тем более что к императрице примкнули несколько магов, пусть и не особо сильных, но способных поддержать атаку.

А вот лорд Алистер, напротив, советовал начать переговоры, чтобы постараться решить все мирным путем, хотя и сомневался в глубине души, что император пойдет на компромиссы.

Лорд Оливье поддерживал Ульфа. Он возненавидел Калеба с той самой минуты, как узнал о его роли в произошедших событиях и о том, что именно император виноват в его изгнании из собственных владений, потере фамильного замка, а значит, и титула барона Кэрсонского. И за это он собирался нещадно мстить.

Остальные дворяне разбились на два лагеря: часть поддерживала Ульфа, остальные Алистера.

Джек и Крис, присутствовавшие на каждом совете, по привычке молчали. Они были самыми молодыми, кроме, конечно, самой императрицы, и поэтому не считали себя вправе давать советы.

Жили они во дворце, в комнатах, отведенных им неподалеку от покоев императрицы.

Дрозд, кстати, явился в столицу, быстро выяснил, где найти Криса, и как-то раз появился прямо перед ним, изрядно того удивив и обрадовав.

Так как дом, снятый на весь год Джеком, нуждался в человеке, который мог бы следить за порядком, подгоняя слуг, а Дрозд оказался не против подобной работы, если за нее давали крышу над головой, пищу и достаточное количество выпивки, то его и поселили в доме, чем довольны остались все.

Но ночевали Крис и Джек исключительно в замке, чтобы, в случае чего, тут же иметь возможность вмешаться.

Или, по крайней мере, находиться рядом с Дариной. Она должна ощущать дружескую помощь и вассальную поддержку. Ей тоже приходилось нелегко.

Вот и сейчас Дарина, не принимая пока ни одну из сторон, выслушивала каждого, дотошно пытаясь вытянуть из собеседника все аргументы в пользу его предложения, вплоть до самых, казалось бы, незначительных деталей.

— А я вам еще раз говорю, — сэр Ульф, блистательный в бою, не очень любил плести словесные кружева, — надо бить его, пока есть возможность! Зачем медлить? Ударим внезапно, план я уже объяснял! Императору не устоять! Тем более что многие его офицеры могут перейти на нашу сторону, ведь большая часть армии Калеба состоит из подданных Керидата, лишь только шесть полков собрали в других бывших королевствах.

— Уважаемый сэр Ульф, вы говорите правильные вещи, но нельзя забывать и о том, что мы не знаем, каково нынешнее положение дел. Наши агенты бесследно исчезли, ни один не вернулся с донесением, и что сейчас поделывает император, нам неизвестно. Поэтому, и я тоже повторяю это в сотый раз, нам нужна информация! Мы не можем начать военную операцию, исходя из одних желаний! А значит, нужно посылать парламентеров. Нужно выходить под белым флагом и смотреть, как отреагирует противник. А военная кампания останется на тот случай, если у нас не будет иного выхода. Ведь вы не можете гарантировать нам победу? Конечно, не можете. А значит, мы обязаны пользоваться теми преимуществами, что у нас есть. Мы обладаем Лорилье — это огромное достижение! Столица империи в наших руках, значит, формально для большинства именно мы — законная власть. А это уже много, ведь, в таком случае, Калеб остается в минусе, и он не может этого не понимать. Он вынужден будет вступить с нами в переговоры, а там посмотрим, чья дипломатия сильнее…

— Время разговоров давно прошло! — не сдавался Ульф. — Сейчас нам нужно уничтожить его, пока мы в силах это сделать.

— А в силах ли? Вы в этом так уверены? Мы лишь недавно захватили город и до сих пор даже не подчинили себе некоторые кварталы. Вы знаете, что часть черни на стороне Калеба, и лишь введение дополнительных полков лорда Сакса помогло нормализовать обстановку. А уличные беспорядки — это не шутка. Если мы не в силах удержать город, то о каких боевых действиях может идти речь? Нет, переговоры и только переговоры…

Джек слышал все аргументы уже много раз, и сейчас просто рассматривал лица собравшихся здесь людей.

Вот сэр Ульф. Благородный человек, смелый и бесстрашный воин, который никогда не предаст. Рост, осанка, стать, суровые черты лица — таким и должен быть настоящий рыцарь. Решительная атака без капли сомнения — вот его метода, и Джек частично разделял подобные взгляды, но и лорд Алистер говорил дельные вещи.

Дарина приняла крайне удачное решение, первоначально сделав ставку на Алистера. Он и при ее отце занимал высокие посты и обладал полным доверием, и при Калебе не попал в опалу, хотя тот провел изрядную чистку приближенных ко двору аристократов. Но человек он был умный и крайне нужный. И Алистер не подвел, предпочтя дочь бывшего короля молодому императору и помогая претворять в жизнь ее планы всеми возможными силами и даже собственными ресурсами.

Но в этот раз Дарина его мнение отвергла.

— Выступаем через пять дней, — жестко объявила она, взглядом оборвав сразу все возражения. — В городе оставить один полк для поддержания порядка под командованием уважаемого лорда Бенета. Все остальные войска должны быть готовы к боевым действиям. Для рыцарей обязателен полный доспех и два десятка солдат поддержки каждому, для офицеров — доспех облегченный, за свой счет. Солдаты получат обмундирование за счет империи. Арбалетчикам подготовить дополнительный запас стрел и болтов. Фуражистам заготовить двойной запас корма для лошадей. Всем магам и прочим, обладающим способностями любого толка, участие в кампании обязательно. Уклоняющихся считать изменниками и вешать без суда на месте.

Алистер понял, что спорить бесполезно, и склонил голову в знак того, что приказ понят и будет исполнен.

*****

Слуги принесли в комнаты Джека и Криса по два комплекта доспехов: полный боевой и облегченный, для действий в пешем строю. Джек сразу отложил полный доспех в сторону: не привык сковывать свои движения излишним металлом. А легкий кольчужный доспех пришелся в самый раз, хотя и проигрывал значительно браздучьим доспехам, которые он когда-то носил… Оружие юноша также подобрал на свой вкус: легкий, но очень опасный в умелых руках меч, да те самые ножи, что он до сих пор бережно хранил.

Зато Криса переполняло счастье. Он, и Джек в этом не сомневался ни на секунду, предпочел полный доспех, который пробить было крайне тяжело, но и носить тоже. Латы весили не меньше трех пудов, и грациозно вскочить на коня в них не смог бы никто. Впрочем, для этого существовали специальные лавочки и слуги, готовые всегда подсадить и оказать любую помощь.

Крис стал очень похож выправкой и повадками на сэра Ульфа, только на двадцать пять лет моложе — и вечно настороженным лицом, и готовностью не простить даже малейшего намека на неуважение к себе или к своим друзьям, а уж если бы кто-нибудь оказался настолько глуп, что попытался бы сказать дурное слово о Дарине, его не спасло бы ничто на этом свете…

Сама же императрица облачилась в легкий женский доспех, который очень ей шел, подчеркивая одновременно и красоту, и железную волю.

Армия выступила в срок. В фирд — ополчение свободных крестьян — набрали около семи тысяч человек. Калеб же на простолюдинов не полагался, в его армии их почти не было, зато он располагал профессиональными солдатами, в числе, может, и меньшем, но хорошо обученных, закаленных в боях.

Зато рыцарей под знамена Дарины собралось достаточно. Очень многие из знатных людей затаили недовольство Калебом, его молниеносным захватом королевств, новыми порядками, и не то чтобы сопротивлялись, просто всячески игнорировали распоряжения императора, и на войну не явились, хотя своевременный приказ получили. Калебу было недосуг ими заниматься, и он отбыл, оставив воспитательные меры до более удобного случая. А вот просьбу императрицы уважил почти каждый. Во-первых, в случае победы могла восстановиться старая система власти, отлично зарекомендовавшая себя за столетия, которой все были довольны. Во-вторых, появлялась крупная возможность насолить Калебу, даже если не удастся его сломить. Любой компромисс со стороны императора обнаружил бы его слабость, а это означало в будущем множество льгот для знати.

Триста рыцарей в полных доспехах и больше тысячи солдат их отрядов — это была мощь, с которой стоило считаться.

Каждый воин прикрепил на грудь значок — ромб с вписанной полусферой и пять лучей, расходящихся в разные стороны. Почти такой же символ когда-то увидел Джек на груди у сэра Ульфа, с тем лишь отличием, что у рыцаря еще имелись две буквы: «СЗ» — «Служи и Защищай» — то был знак старинного ордена. А облегченный вариант без букв служил лишь символом принадлежности к войскам императрицы, иначе на поле боя сложно было бы отличить своих от чужих.

Значки для рыцарей быстро наковали кузнецы, а кому из господ знака не хватило, тот приказал слугам рисовать его краской прямо на доспехе и нисколько не переживал по этому поводу.

Церковь, к удивлению Дарины, отправила с войском и своих представителей во главе с епископом Россом, который, впрочем, на роль советчика не претендовал, а являлся, скорее, летописцем, намеревавшимся запечатлеть в своем труде все будущие события. Помимо епископа прибыло около сотни монахов. Они ежечасно проповедовали, благословляли от имени Создательницы и всячески порицали Калеба, при котором церковь пришла в сильный упадок. Он не признавал никакой иной власти, кроме собственной…

Дарине же присутствие монахов оказалось только на пользу. Крестьяне, благословленные на великие дела, отличались воинственностью, верой в правое дело и редко бежали с поля боя.

Армия двигалась медленно, тяжело. Во все стороны высылались разведчики, но пока что врага обнаружить не удавалось, хотя позади осталась большая часть Керидата. Еще несколько дней — и армия окажется на границе, чего все ждали с нетерпением, но и изрядной долей настороженности.

Вышло так, что в один из дней путь их проходил неподалеку от родной деревни Джека, и юноша не мог не воспользоваться этим. Дарина выслушала его просьбу отлучиться ненадолго, и решительно кивнула головой.

— Берем сэра Кристиана, пятьдесят солдат — и едем! Руководство оставим на сэра Ульфа и сэра Алистера.

— Как? — изумился Джек. — Вы тоже, ваше величество?

— Да, — просто ответила девушка. — Раз уж подвернулась такая возможность, желаю познакомиться с твоим отцом, ведь это именно он воспитал тебя и взрастил. А если бы не ты, уже давно не было бы и меня…

С такой постановкой вопроса Джек спорить не мог, да и кто бы стал прекословить Дарине? Тем более, когда она права. Крис с восторгом откликнулся на приглашение, и вскоре отряд отделился от основных войск, свернув к северо-востоку.

Дарина ехала верхом и с некоторой ностальгией осматривалась по сторонам. Она прекрасно помнила эти места, ведь тогда, несколько лет назад, сэр Ульф подробно инструктировал ее в пути на случай беды.

До Смородиновой было не больше двух часов скачки по проселочным дорогам, но они ехали медленнее из-за того, что приходилось и сейчас высылать разведчиков вперед, дожидаться их возвращения, выслушивать доклады, и лишь потом продолжать путь. Рисковать не следовало, да и какой смысл? Часом позже, часом раньше. Все равно до предполагаемой дислокации войск Калеба еще несколько дней пути, так что они успеют и посетить отчий дом Джека, и вернуться обратно, никак не повредив общему плану.

Уже вечерело, когда впереди показался знакомый Джеку с детства луг, а слева он высмотрел то самое старое дерево, в ветвях которого прятался в день знакомства с сэром Ульфом. Глаза парня затуманились слезами, но он повернул голову так, чтобы этого никто не заметил.

Впрочем, Крис все же углядел повлажневшие глаза друга, но деликатно сделал вид, что ничего не видел, хотя обычно излишняя чувствительность, кроме тем, касавшихся его госпожи, не входила в число его достоинств.

Они ехали как раз по той самой дороге, по которой Дарина и Крис, под предводительством сэра Ульфа, прибыли в деревню. Да другой хорошей дороги рядом с деревней и не имелось, разве что старый тракт начинался чуть севернее.

— Приехали? — Дарина находилась в хорошем расположении духа. — Где ты жил?

Джек молча поехал впереди, оглядывая с детства знакомые дома. Люди попрятались, не зная, чего ожидать от столь крупного отряда. И это тоже было юноше знакомо, они поступали таким образом всегда. С чего бы им поменять свои привычки теперь?

Дом отца остался прежним, только забор слегка покосился. Джек легко соскочил наземь и сделал знак, что зайдет внутрь один. Императрица кивнула и осталась дожидаться снаружи, с любопытством оглядываясь по сторонам. Все же, несмотря на ее далеко не самую ординарную жизнь, в простых крестьянских деревушках ей бывать доводилось не часто.

Джек открыл заскрипевшую калитку и прошел в дом.

Отец все так же сидел за своим столом, склонившись над выкройками. Вот только за прошедшее время он потерял последние волосы да исхудал еще сильнее, а морщины на его лице стали так глубоки, что у Джека от сострадания сжалось сердце.

Логан тяжело поднялся на ноги, подслеповато щурясь, посмотрел на гостя и спросил:

— Что привело столь знатного господина в мою скромную обитель? Я чем-то могу вам помочь?

— Отец… это я, твой сын, Джек!..

Логан пошатнулся, Джек подскочил к нему и поддержал за локоть.

— Джек? — Логан недоверчиво оглядывал сиятельного господина в дорогих, начищенных до блеска, заметного даже при тусклом свете лампады, доспехах, подпоясанного мечом, носить который мог только дворянин, но никак не сын бывшего свинопаса.

— Да, отец, это я, — парень заключил отца в крепкие объятия и лишь тут Логан поверил.

Слезы, крупные, как капли, катящиеся с листвы после дождя, потекли из его глаз. Он сжал сына в объятиях и все повторял и повторял, как заклинание:

— Мальчик мой, ты вернулся… мальчик мой…

Так прошло немало времени, пока Логан не опомнился.

— Сынок, расскажи мне о себе. Я хочу знать все, до мельчайших подробностей!

— Отец, непременно расскажу, но там на улице моя госпожа, она ждет нас. Ты не выйдешь с ней поздороваться?

— Конечно, сын, конечно. Как же ты возмужал… Видела бы тебя мать, она так гордилась бы тобой… Я уверен, что твоя госпожа поймет, что отцу нужно было обнять своего сына. Назови мне ее имя, и я поблагодарю ее от всего сердца за то, что она дозволила тебе стать таким…

— Ее зовут Дарина, дочь короля Шерона, наследная властительница Керидата, а ныне императрица объединенных Королевств.

Глаза Логана расширились до предела.

— Ты хочешь сказать, что все это время за порогом моего дома ждет сама императрица, пока мы с тобой наговоримся?

— Вот именно! Так что лучше бы нам поторопиться…

Логан неожиданно рассмеялся.

— Эх, вот теперь я окончательно узнал тебя, сын. Ты как был шалопаем, так им и остался… Это же надо додуматься, держать императрицу на улице! Что она обо мне подумает…

И, не слушая никаких оправданий, Логан, слегка прихрамывая, выбежал из дому. Джек поспешил за ним. Императрицы, как и отряда, у дома уже не было.

— Ну вот! — воскликнул Логан. — Мы оскорбили ее величество до глубины души. Теперь она никогда не простит тебя! Горе на мою голову! Если бы у меня были волосы, я выдрал бы их до последнего, лишь бы отвести гнев твоей госпожи!

Джек заулыбался.

— Отец, все не так страшно, она просто поехала к Хеку. Мы можем пойти следом, если, конечно, ты не хочешь продолжить свои расспросы.

— Что? В своем ли ты уме, сын? Твоя госпожа ожидает тебя, а я буду терзать тебя разговорами? Ты жив, я это теперь знаю, а остальное не важно! Поспешим же…

Джек не ошибся. Дарина не стала дожидаться окончания встречи юноши с отцом, а приказала двигаться вперед, и вскоре, в сопровождении Криса и отряда, достигла знакомой корчмы.

Хек, на всякий случай забаррикадировавший двери, внял словам Криса, подкрепленным мешочком с серебром, и вскоре на центральной площади уже крутились вертела с поросятами. На дощатые столы, вытащенные из корчмы солдатами, выставляли еду и закуски, Лия и Бру запыхались бегать. Несколько бочек с вином выкатили из погребов, и жители потихоньку стали выбираться из своих укрытий, видя, что ничего плохого не происходит, а как раз наоборот, намечается знатный пир с бесплатным угощением.

Для Дарины быстро соорудили навес, под который поставили самое удобное во всей корчме кресло, и она с удовольствием опустилась в него.

А когда Кристиан во всеуслышание объявил, кто именно почтил деревушку своим присутствием, то крестьяне в один миг рухнули на колени, не смея поднять головы.

Только и слышалось их приглушенное бормотание из-под густых бород:

— Сама императрица!

— А какая красавица!

— Еще бы, это же императрица!

— А как же она к нам-то, ась?

— Да приехала тебе башку рубить за то, что ты мне до сих пор три медяка не отдал. У них там в городе знаешь же, как, чуть кто должен — голова с плеч!

— Да ты что? Брешешь! Да я тебе прямо сейчас отдам!

— Давай…

Дарина поглядывала на своих подданных с легкой улыбкой на лице. Она видела, что люди это трудолюбивые, честные, хотя и не без мелких грешков. И главное, она замечала, что ее искренне любят и уважают. Это было приятно, но и заставило ее задуматься. Эти люди, всю жизнь работавшие от восхода и до заката, такие простые, но в то же время по-крестьянски хитрые — вот соль этой земли, ее кровь, ее мозоли…

Она кивнула Крису, и тот громким голосом приказал всем подняться и объявил, что сегодняшнее угощение оплачивает ее императорское величество.

Единодушный радостный крик пронесся над площадью. Люди вставали на ноги, отряхивая колени и бросая временами любопытные взгляды на Дарину, потянулись к столам, делясь впечатлениями.

Но все голоса смолкли, когда вдалеке показалась худощавая фигура Логана, которого бережно вел под локоть невысокий, но эффектный господин. Императрица заглянула в деревню случайно — всякое бывает, но тут свой, всем известный старый мастер, и рядом с ним рыцарь. Почему? Что происходит?

А уж когда сама царственная особа поднялась со своего кресла и, шагнув навстречу Логану, который не смел поднять на нее глаз, протянула ему руку для поцелуя, тут уж в деревне случился, как сказал бы незабвенный сэр Виктор, «эмоциональный шок».

Отец Джека, не веря себе, опустился на колени, и аккуратно, едва ли не двумя пальцами, взяв миниатюрную ладошку Дарины в свою руку, прикоснулся к ней губами. Императрица же взяла его за плечи и сказала ласково:

— Встаньте, мой друг!

Логан, не веря своим ушам, поднялся на ноги, слегка пошатываясь от волнения. Вокруг стояла такая тишина, что слышно было, как шипит подгоравший поросенок на вертеле, о котором давно позабыли.

— Я благодарю вас за вашего сына, сэра Джека. Он проявил себя с лучшей стороны и удостоился чести стать моим личным рыцарем. А тот, кто привил ему с детства его лучшие качества, сейчас стоит передо мной. Своим Именем и Словом я дарую вам почетное дворянство, дом в Лорилье и пенсион, достаточный для достойной жизни. А также, услыхав от моего верного рыцаря о том, что ваше ремесло — шитье костюмов, обещаю, что в заказчиках у вас не будет недостатка, если, конечно, вы решите продолжать занятие этим благородным делом.

Это было слишком для Логана. Он завалился назад, и, если бы не Джек, упал бы наземь. Несколько местных бросились на подмогу, и вскоре уже счастливого отца усадили за стол, рядом с ним исходил ароматным паром кусок сочного мяса, кто-то плеснул в его кружку вина, а Джек сидел подле и вел неторопливый рассказ о пережитых им приключениях. Конечно, обо всем он говорить не имел права, но и того, что поведал, хватило Логану, чтобы гордиться сыном.

Дарина, как и предполагал Джек, решила переночевать в деревне, а рано поутру вернуться в расположение армии, так что никто никуда не спешил.

И нежданное веселье — краткая передышка в череде последних дней — закипело с подобающим энтузиазмом. Заиграла музыка, люди принялись танцевать. Кто-то сосредоточено жевал мясо, некоторые налегали на вино… Тут уж — кому что…

И только одно событие отвлекло в этот вечер Джека от отца.

К ним приблизилась полная, краснощекая женщина. За ее подол держались трое ребятишек. Женщина застенчиво постояла рядом, не смея прервать разговор, и, наконец, почувствовав паузу, негромко произнесла хрипловатым голосом:

— Блистательный сэр, извините меня…

Джек поднял на нее рассеянный взгляд, не узнавая.

— Вы меня не помните? Это я, Латонья… Вы еще как-то звали меня на праздник Середины Лета…

Латонья? Неужели это она? Да, несомненно. Она изменилась за прошедшие годы, от прежней девичьей красы не осталось и следа. Перед ним стояла уставшая, измученная женщина с затравленным взглядом. А детишки рядом с ней? Неужели все ее?

— Я помню тебя, — тихо произнес он. — Чего ты хочешь?

— Сэр, моя просьба слишком ничтожна для такого великого человека…

— Да говори уже! — не выдержал Джек.

— Я прошу вас, помогите мне! Заклинаю! Жизнь моя зависит от вас! И жизнь моих детей!

— Что ты хочешь? Объясни!

— Заберите меня от мужа, умоляю! Он бьет меня, но это ладно. Но он бьет детей, и может совсем их прибить!

— Постоянно бьет? — призадумался Джек. Такое встречалось повсеместно, но иногда, в редких случаях, могло и выйти за рамки дозволенного и дойти до смертоубийства. Он особо не жалел Латонью, даже прежняя детская влюбленность ничего не заставила шевельнуться в душе. Давно уже остыл он к ней, в его сердце царила другая, девочка из далекого мира. Но все же… может, он и правда мог чем-то помочь?

— Нет, не постоянно, — затараторила Латонья, почувствовав небывалую надежду. — Только если выпьет. Вот пьет постоянно!..

— А кто твой муж? Может, мне с ним поговорить?

— Бут ее муж, — неожиданно вступил в разговор отец. — Пьяница и драчун. Пропадет она с ним, да и ладно бы. Сама выбирала. А вот детишек — тех жалко…

Бут? Вот так новость! Впрочем, почему-то Джек не удивился. Найти того, что ли, да проучить за старые обиды?

— А где же он?

— Прячется. Как прознал, кто вы, так сразу деру дал… Боится…

Н-да, не удивительно. Значит, проучить не получится, а завтра, когда отряд уедет, Бут вернется и устроит Латонье сцену. Наверняка ведь донесут «доброжелатели», что ходила жаловаться… Джек прекрасно знал все повадки бывших соседей и понимал, что закончиться такая сцена для нее может крайне печально…

— Отец, что посоветуешь?

— А что тут думать? Раз уже ее величество была столь щедра к старому портному и одарила меня целой россыпью подарков и даже знатным званием, то все просто. Я завтра же, с первыми лучами солнца, выезжаю в столицу. Вступлю, так сказать, во владение. Собираться мне недолго. А Латонья пусть едет со мной, будет помогать по хозяйству и детишек возьмет.

Джек задумался, выход казался неплохим, он и сам бы лучше не придумал.

— Ну как, ты согласна?

Латонья упала ему в ноги.

— Господин, спасибо вам! Я за вас… все, что угодно! Только скажите…

Джек поморщился.

— Вот этого не надо. Если согласна, беги, собирай вещи. Ты же слышала — вы уезжаете с рассветом…

*****

Так и вышло. С утра Джек коротко переговорил с Дариной, и, хоть для императрицы это была незначительная мелочь в свете предстоящих событий, но она вникла в детали и даже подкорректировала план Логана, выдав ему тут же подъемные и написав записку для лорда Бенета, где четко сообщила, что и как нужно сделать для вновь прибывших. А после выделила двух солдат в сопровождение. Времена неспокойные, а так Джек мог не волноваться, что отец, Латонья и ее детишки доберутся до Лорилье в целости и сохранности.

Джек и сам владел солидным состоянием благодаря дону Карло, но отказаться от денег, подаренных с чистой душой и открытым сердцем, не посмел. Он попросил отца навестить Дрозда. Тот поможет обжиться на новом месте.

Логан благословил сына и отправился в путь. На повозке, купленной у старого Хека, уже сидела Латонья с нехитрым скарбом и сонными детьми. Бут так и не появился, впрочем, он мог пока и не знать о планах своей женушки.

Места там хватило и для солдат, которые не знали, радоваться им или, наоборот, огорчаться. Для них война закончилась, так и не начавшись. С одной стороны, это было совсем не плохо, они возвращались домой целыми и невредимыми, но с другой стороны… Война — это не только возможность погибнуть, это еще и возможность показать себя, возвыситься, став вровень с богами! Или, на худой конец, можно просто рассчитывать на трофеи! Но для этого надо победить…

Больше в деревне делать было нечего, и через час, плотно позавтракав, отряд императрицы покинул Смородиновую, и Джек внезапно понял, что сюда он больше никогда не вернется.

Детство его кончилось давно, но только сейчас он осознал отчетливо, что стал совсем иным человеком. Хуже ли, лучше, он не знал… просто давно уже не тот любознательный, но простоватый паренек, любящий истории о рыцарях и представляющий себя одним из них.

Теперь он сам стал рыцарем, и не из последних. И оказалось, что книги о доблестных подвигах — это одно, а на самом деле — суметь выжить, пройти сквозь огонь и воду — это совсем иное.

Когда рядом падает замертво твой друг, а ты ничего не можешь поделать с этим… когда ты видишь, как плачет твоя госпожа, не уронив при этом ни слезинки… когда ты сам не знаешь, доживешь ли до утра… Это не представить, прочти хоть тысячу книг, подобное можно только почувствовать, пережив.

А пережив, ты перестанешь быть собой прежним.

Лошадей слишком не понукали, надеясь догнать армию к вечеру. Дорога не располагала к разговорам, каждый думал о своем.

Дарина вспоминала прошлую ночь, и не знала, что ей теперь делать. А все началось с того, что она выпила вина больше, чем планировала. Для ночевки ей отвели лучшую комнату в корчме у Хека.

День выдался долгим, Дарина устала и, хотя праздник еще продолжался, ушла отдыхать. Но, оказавшись в комнате, столкнулась с непредвиденной проблемой. Ее боевой доспех, хоть легкий и удобный, без служанок снять оказалось непростым делом. Тогда девушка вспомнила о племянницах старого Хека, которые могли бы поспособствовать ей в решении этой задачи.

Она выглянула в коридор и чуть не споткнулась о Криса, который, как и в прежние времена, устроился ночевать под ее дверью, охраняя и оберегая.

И так вдруг в этот момент ей стало хорошо на душе, оттого что он рядом, что не предал, что такой же верный, как и прежде, что Дарина, сама от себя не ожидая, разревелась, как маленькая, глупая девчонка. Такого с ней не случалось никогда прежде, она и сама удивилась и перепугала Криса. Он вскочил на ноги, выхватил меч и закрутил головой, пытаясь отыскать обидчика своей госпожи.

Не обнаружив никого, кто мог бы представлять угрозу, он взволнованно спросил:

— Что случилось, моя императрица?

— Доспех не снимается… — продолжая реветь, как последняя крестьянская девка, ответила Дарина. — Ууу…

Крис растерялся. Видно было, что он не понимает, нужно ли бежать за подмогой и бросить госпожу одну в таком состоянии, или как-то привести ее в порядок для начала?..

— Помоги! — неожиданно решила Дарина, схватила его за руку и в момент затащила в свою комнату, тут же закрыв дверь на засов.

— Помочь? — не понял Крис.

— Надо там вот расстегнуть ремни и снять через голову… — голос девушки звучал глухо. «Вот ведь, — подумал молодой рыцарь, — она же потом меня возненавидит за то, что я видел ее в минуту слабости».

Тем не менее ослушаться он не мог. Легко расстегнув застежки, он неловко потянул доспех вверх, а когда снял его, то, к своему удивлению, обнаружил, что под ним у Дарины лишь легкая нательная рубашка. Обычно носили специальную толстую куртку, уберегавшую тело от синяков, но для императрицы сделали особый вариант. Мягкая ткань крепилась прямо внутри самого доспеха, и Дарина, по случаю хорошей погоды, не надела более ничего.

Крис задрожал. Доспех вывалился у него из рук и с глухим стуком упал на пол. Дарина резко повернулась и быстро, пока не передумала, встала на цыпочки и поцеловала парня прямо в губы.

Поцелуй получился долгим, с соленым привкусом слез.

Руки Криса сами собой сомкнулись на ее талии. Он не мог поверить в происходящее, впрочем, сейчас он не думал ни о чем. Для него во всем мире в этот момент существовала только лишь Дарина — и приятный запах ее мягких белокурых локонов, щекотавших его лицо, и ее тонкое, податливое тело, и губы, прильнувшие к его губам. Он не знал прежде, что можно быть таким счастливым. Казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он не верил никогда прежде, что когда-либо удостоится чести покорить ее. Крис поклонялся ей, как божеству, сошедшему на грешную землю, он готов был умереть за нее — и умирал. Но сейчас… сейчас он хотел жить вечно, чтобы всегда помнить этот миг…

— Что это мы? — заплетающимся языком спросил Крис, когда они прервались, чтобы глотнуть капельку воздуха.

— Целуемся, — сообщила Дарина. — А ты возражаешь, сэр рыцарь?

— Нет… — испугался Кристиан.

— Тогда продолжим?

Второй поцелуй вышел не хуже первого, а то и лучше. Крис глупых вопросов больше не задавал, а Дарина упивалась внезапно охватившей ее страстью. Впервые в жизни у нее происходило такое, и она вся отдалась новым ощущениям.

А потом они, сами не поняв, как, оказались у разобранной постели. Тут Дарина слегка отстранилась и пытливо посмотрела в глаза своего верного друга, и, увидев в них то, что хотела, сама, не разжимая объятий, упала спиной на мягкую перину…

Крис ушел только под утро; они почти не спали, а после его ухода Дарина еще долго лежала и вспоминала то, что произошло.

И сейчас, продолжая путь в окружении верных рыцарей, она испытывала и смущение, и неловкость, и удивительное счастье. Она и не знала, прожив столько лет на белом свете, что можно ощущать себя так!..

Вот только на Криса взгляд старалась не поднимать, хотя тот и пытался всю дорогу его поймать.

Молодого рыцаря переполняли эмоции. Ему казалось, что весь мир уже знает о том, что случилось ночью! Его губы не покидала слегка глуповатая улыбка, какая бывает у каждого, кто по-настоящему влюблен. Он то пулей улетал вперед, то плелся в хвосте отряда — словом, вел себя довольно эмоционально, и если бы мысли Джека не были заняты встречей с отцом, то он заметил бы и румянец императрицы, и импульсивность Криса, который терзался ужасной мыслью, что будет, когда Дарина узнает о Лане…

Она ведь не простит… Она больше не захочет ничего о нем слышать. А он этого не переживет. А может, не говорить? Поступил ли он честно, не сказав сразу? Но вчера он не мог думать ни о ком, кроме Дарины.

Наконец он выждал момент, когда в непосредственной близости от императрицы никого не оказалось, и, подъехав к ней вплотную, прошептал:

— Моя госпожа… я должен вам признаться…

Дарина, как ни странно, сразу поняла, в чем дело. Точнее, несмотря на всю свою неопытность, она еще ночью догадалась, что Крис не впервые участвует в постельных баталиях, и тогда же осознала, что ей нет до этого ни малейшего дела. Так она и заявила:

— Скажу тебе только раз, милый, — это обращение прозвучало скорее ехидно, чем ласково. — Мне не важно, сколько девушек у тебя было прежде, но если появится кто-нибудь теперь, ты узнаешь, что такое гнев царственной особы!

— Да что б меня!..

— Не клянись, если не уверен, — предостерегла Дарина, а Крис открыл уже рот, чтобы все же договорить, но тут их прервал Джек, который подъехал и осведомился, о чем, собственно, идет речь.

Влюбленные смутились и дружно заверили товарища, что ни о чем важном. Правда, Крис заявил, что пытался узнать у Дарины число ступеней в башне, где она жила, а императрица же, наоборот, сказала, что интересовалась у молодого рыцаря ковкой мечей. Причем говорили они одновременно и с чувством горячей заинтересованности, чем привели Джека в состояние глубокой задумчивости.

Он придержал коня и еще долго слышал впереди громкое перешептывание, видел то и дело бросаемые по сторонам взгляды.

Что-то между ними произошло вчера, это ясно как день. Впрочем, Джек обладал не по годам развитой деликатностью, так что откинул все мысли о странном поведении парочки и задался вопросом более насущным — как же победить Калеба?..

Так и провели они день в дороге, а к вечеру, когда нагнали полки, навстречу им бросился сэр Ульф и еще издали закричал:

— Наконец-то вы вернулись! Калеб прислал парламентеров!

*****

А случилось следующее. Продвижение войск шло по плану, разведчики, высланные на полдня пути вперед, возвращались раз за разом ни с чем. Главное же — враг не нападал.

Разведчики-то и встретили первых дезертиров. Солдаты, побросавшие оружие и возвращавшиеся домой, рассказали о новой битве, в которой опять не оказалось победителей.

Собравшись с силами после первого сражения, император решил отвоевать захваченные города. Поначалу все шло как по маслу, два города отбили, а вот с третьим вышла промашка.

Калеб принял бой с основными силами горавийцев в бескрайнем поле. И все вроде бы поначалу складывалось прекрасно. Войска императора теснили противника, казалось, у них полное преимущество, как вдруг горавийцы неожиданно нанесли мощный магический удар, который ни Калеб, ни его приближенные маги полностью блокировать не сумели. И, потеряв чуть не треть своих солдат, протрубили отступление. Но и горавийцы не полезли вперед, развивая успех. Они тоже понесли значительные потери, а удар, который их спас, больше не повторяли.

Армия императора отступила за реку, на прежние позиции, и там стояла уже третий день. Калеб выставил заградительные отряды, дабы ловить и уничтожать на месте каждого, кто попытается дезертировать, но единицам все же удавалось проскользнуть мимо дозоров. Таких-то счастливцев и привела судьба прямиком к армии Дарины. Вешать их не стали, пощадили, все же сведения они принесли интересные и, к тому же, указали точную дислокацию уцелевших полков.

А к вечеру те же разведчики наткнулись на отряд из десяти человек, с белым флагом на древке копья. Ехали они открыто, ни от кого не скрываясь, и спокойно сдали оружие по первому же слову, поэтому командир разведчиков решил проводить их прямиком к лордам-генералам, которые, в свою очередь, приняли решение остановить на время продвижение армии, устроили парламентеров в походную палатку и принялись ждать возвращения Дарины.

Дарина мгновенно включилась в дела государственные и, несмотря на усталость, наскоро поужинала, после чего приказала вести парламентеров к ней в палатку, где уже устроились и сэр Ульф, и лорд Алистер, и несколько других знатных соратников, и, конечно, Джек с Крисом.

Парламентеров не приводили долго. Дарина начала уже хмуриться, но Джек вдруг услышал шум у входа. Не спрашивая дозволения, он быстро вышел наружу.

Охранники пререкались с высоким господином, за спиной которого стояло девять человек. Все — достаточно богато одеты, каждый — отпрыск знатного рода. Но охранники отказывались пропустить такую толпу внутрь, несмотря на отсутствие оружия.

Джек представился и изящно поклонился.

Высокий господин тоже назвал себя:

— Лорд Элая к вашим услугам. Посол императора Калеба. А эти господа со мной, думаю, перечислять в данный момент их имена нет смысла.

— Я уверен, что каждое из ваших имен благородно, и я был бы счастлив их услышать, но, вы правы, сейчас у нас мало времени. Поэтому перейдем сразу к основному вопросу: в чем суть вашего конфликта с господами, что охраняют покой ее императорского величества?

Манеры Джека произвели благоприятное впечатление, поэтому Элая ответил сразу.

— Нас не пускают внутрь. Вот и вся суть конфликта.

— В целях безопасности, — хмуро сказал офицер охраны, — мы не имеем права пропустить одновременно больше трех человек.

— Господа, вы все слышали. Правила есть правила.

— Хорошо, — согласился Элая. — Лорд Одес, лорд Тиль, вы пойдете со мной.

Два названных человека шагнули вперед, остальные заворчали негромко, но перечить не осмелились.

— Прошу, — Джек шагнул первым и сразу же, лишь зайдя в палатку, представил гостей.

Элая поклонился императрице и, получив разрешение, начал:

— Ваше величество, я прибыл сюда от имени и по поручению моего господина и вашего законного супруга императора Калеба, который, получив недавно известия из родного дома, не поверил их абсурдности. Но, к сожалению, объективные причины не позволили ему немедленно отправиться в столицу, чтобы наказать подлых распространителей лживых слухов. А узнав, что ваше величество по счастливой случайности находится неподалеку, он прислал меня к вам, дабы я лично засвидетельствовал его почтение, а по возвращении развеял сомнения, посетившие моего господина.

— Красиво излагаете, лорд, — каменному выражению лица Дарины можно было только позавидовать. — Именно по этой причине вы не будете казнены немедленно, а сможете вернуться к вашему господину и передать от меня следующее. Он уже не является моим законным супругом. Ныне я свободна от любых обязательств, прямых или косвенных. Так что слухи оказались не лживыми. Но оставим эту тему. Зная моего бывшего супруга, не могу не предположить, что он прислал вас, лорд, не только для того, чтобы проверить известие, правдивость которого мог бы подтвердить любой мальчишка, живущий в Лорилье или в его округе. Так не будете ли вы столь любезны и не расскажете ли нам об истинной причине вашего визита?

Элая задумался. Прямота и откровенность императрицы ломали ему всю игру, но он был человеком широких взглядов и решил действовать столь же прямо, как от него, очевидно, и ждали.

— Вы правы, ваше величество. Я не буду прятаться за витиеватостью фраз и скажу правду, — Дарина одобрительно кивнула, и лорд продолжил. — Я прислан сюда с целью заключить между моим господином и вами временный союз. Скажу откровенно, дела наши не очень хороши. После отступления мы потеряли значительную часть войска, но, что самое плохое, можем потерять всю империю! Мы недооценили врага и переоценили свои силы. Император хотел вызвать дополнительные полки, но ваше воцарение в столице разрушило эти планы. А срочно бросить все и вернуться в Лорилье он не мог, иначе горавийцы уже захватили бы половину империи. Нам оставалось лишь ждать и держать хотя бы фиктивную оборону рубежей.

— Неужели все так плохо? — нахмурилась Дарина.

Элая кивнул.

— И даже еще хуже, чем выглядит со стороны. Их маги оказались настолько сильны, что мы можем их сдерживать, только прилагая огромные усилия, ни о каком нападении не может идти и речи. А если мы объединим наши армии, то у нас появится шанс. Мы загоним врага обратно на его территорию, и, возможно, потесним и там. А после, когда с ними будет покончено, вы и мой господин сможете уладить все разногласия. Он предлагает вам признание вашей свободы и отделение Керидата от земель империи с предоставлением ему полной независимости на все времена…

— Как мило со стороны Калеба, — холодно улыбнулась Дарина. — Отдать мне то, что и так принадлежит мне по праву рождения…

— …А так же, — Элая словно бы и не услышал замечания императрицы, — он готов отдать вам Ванадол и Девенор.

— Славно предлагать мне Девенор, который еще нужно освободить от присутствия Первого Пажа.

— Вместе, объединившись, вы легко сделаете это!

— Лорд, вы производите впечатление умного человека. Вот и ответьте мне сами: как вы считаете, предложение стоит того, чтобы его принять?

Элая замолчал, и молчал он долго. Похоже, вопрос императрицы застал его врасплох, тем более, вопрос с таким подтекстом. Не вызывало сомнений, что отвечать нужно только правду, иначе его слова не примут всерьез, как и его самого, а правда эта была достаточно неприятна для его господина. И все же он решился:

— Ваше величество, предложение это вам невыгодно, но вы его примете…

— Почему это, интересно? — удивленно подняла брови Дарина.

— А потому что, если вы его не примете, вскоре вся империя падет. Ни мой господин, ни вы в одиночку не сможете противостоять Горавии. Только вместе есть шанс. Мой господин это понял, поэтому и прислал меня сюда. Если вы примете мои аргументы, и я вернусь назад с вашим словом, то мы сможем победить. А это главное! Иначе смерть придет в каждый дом…

— Это серьезный аргумент, лорд, — задумчиво произнесла Дарина, вспомнив эмиссара Фолла и жуткую гибель Бейзила. — Я подумаю… А пока вас проводят в отведенную для вашего посольства палатку. Ожидайте моего решения, я дам ответ завтра!

Все трое посланцев вежливо поклонились и оставили шатер. Сэр Ульф сразу после их ухода затеял спор с лордом Алистером. Уважаемые советники вновь не сошлись во мнениях относительно последующих действий. Рыцарь утверждал, что никаких соглашений, даже временных, с Калебом заключать нельзя ни в коем случае, все равно обманет и вывернет все по-своему, и в итоге получится только хуже. Алистер же предлагал союз заключить, но на условиях, выгодных им, воспользовавшись бедственным положением императора. У того просто нет выбора, он примет все, лишь бы заполучить Дарину в союзники.

Императрица отпустила советников, так и не объявив своего решения. Сделав знак Крису и Джеку остаться, она дождалась, пока палатку покинут все, даже слуги, и лишь тогда спросила:

— А вы что думаете по этому поводу, друзья мои?

— Я согласен с сэром Ульфом, — горячо заговорил Крис. — Союз с Калебом не нужен. У нас хватит сил разгромить и его, и горавийцев в придачу! Ударим неожиданно, и половина солдат императора перебегут на нашу сторону, вот увидите! Зачем он нам? Чтобы потом сдержать данное ему слово? А не много ли чести для подлого предателя?

Джек молчал и слушал. Он отчетливо понимал, что в Крисе, помимо прочего, громко говорит самая простая человеческая ревность. Ведь Калеб, как ни крути, какое-то время был супругом Дарины, пусть и получил ее обманом. А учитывая глубину чувств бывшего оруженосца, даже фиктивного брака вполне достаточно, чтобы ревновать. А если вспомнить, что Кристиана продали в рабство тоже благодаря Калебу, то к беспочвенной ревности прибавлялась давняя ненависть. А значит, ни о каком компромиссе он думать не мог в принципе. Сам же Джек допускал возможность союза с бывшим принцем Риверсталя. Да, тот обманом захватил власть, пойдя на сговор с Пажом, но ведь при первой же возможности разорвал договор?.. И вся эта война, по сути, Калебу не нужна. Зачем же он ее затеял?..

— Дон Джерси? А что скажете вы?

Вот к чему Джек до сих пор не мог привыкнуть, так это к тому, что сама Дарина обращается к нему за советом в таких серьезных вопросах. Нет, он не страдал заниженной самооценкой, сэр Виктор приучил его реально смотреть на вещи, но все же… учеба — это одно, а жизнь — совсем иное…

— Я считаю, — осторожно начал он, — что мы можем заключить договор, но на несколько иных условиях…

*****

Ночь для лорда Элаи тянулась долго. Его компаньоны давно уже спали, а он все сидел на улице, смотрел в бескрайнее звездное небо и думал. Задание ему поручили очень неприятное, выступать в роли просителя прежде ему не доводилось. И не важно, что именно ты просишь, монету на скромный ужин или армию в помощь.

Император знал, кого посылать. Лорд Элая давно проявил себя толковым советчиком, и лишь авторитет других, более приближенных к императору лордов не давал ему подняться выше.

Тот же дон Алистер, оставленный в столице, чтобы поддерживать порядок. Зачем, спрашивается, ему потребовалось менять партию? Он был обласкан Калебом, занимал высокий пост, перед ним простиралось безоблачное будущее… Так нет же, бросил все и, кажется, не прогадал… Вот что значит светлый ум…

Сам лорд Элая не умел так ловко менять покровителей, мгновенно просчитывая в уме варианты, подстраиваясь под малейшие изменения обстановки. Он привык служить и выполнять приказы. Сам он был родом из Риверсталя и поэтому с легким сердцем принял Калеба в качестве императора, ведь, по сути, тот и так являлся его сюзереном. Никаких вариантов. Есть господин — бывший принц Риверсталя, ныне император многих земель (правда, часть из них еще надо отвоевать), и он — верный слуга.

И все оправдывало надежды поначалу: быстрое развитие молодой империи, слава спасителя королевств… всем этим Калеб обладал, и как с радостью не служить такому господину? Но недавно поползли все эти неприятные слухи. Сам Элая, если слышал таковые, немедленно пресекал их. Но… всем рот не заткнешь…

А теперь оказывается, что слухи-то были правдивы. Императрица Дарина жила как пленница в своем же королевстве, и, как только освободилась от оков, сразу же отреклась от пленившего ее. Неудивительно, если и разговоры о давнем сговоре с горавийцами окажутся такой же правдой, как и все остальное. Зная Калеба, вполне можно предположить, что он пошел бы на все, лишь бы добиться власти. Впрочем, сейчас наибольшей популярностью в среде офицеров пользовалась версия, что во всем виноват лорд Бейзил, недавно скончавшийся при крайне загадочных обстоятельствах. Известие об этом пришло недавно, дав новую пищу для предположений.

Говорят, императрица Дарина самолично уничтожила Бейзила вместе с его замком. Если это так, и если верно то, что говорят про Калеба, не пришла ли пора менять сторону? Ведь присягу он давал своей стране, а позже — новой империи, а не императору лично…

Тут стоило задуматься, и задуматься всерьез…

Так и просидел он до утра, размышляя о разных вещах. И так и не пришел ни к какому конкретному решению.

А утром, с первыми лучами солнца, за ним явился офицер охраны и пригласил его и еще двух парламентеров в палатку к Дарине.

На этот раз все прошло быстро, без долгих речей.

Присутствовали все те же, что и вчера. Императрица, легким наклоном головы поприветствовав вошедших, без предисловий сказала:

— Господа, я приняла решение. Передайте Калебу, что я согласна вступить с ним во временный договор о взаимопомощи при одном условии.

Все вокруг обратились в слух, Элая понял, что для остальных приближенных Дарины это такие же новости, как и для него.

— А условие мое окончательное и обжалованию не подлежит. При отказе Калеба о договоре и речи идти не может.

— Я понял, ваше величество. Я передам ему, что условие является непременным…

— Именно, непременным! Калеб должен дать мне Кровное Слово, у меня как раз имеется одно пустое!

Раздался удивленный и даже несколько озадаченный гул голосов. Был бы сам Элая не настолько хорошо воспитан, он бы присвистнул от изумления. Это надо же — Кровное Слово! Оно превратит Калеба в марионетку. Он не сможет не подчиниться любому приказу владелицы Слова.

Но и отказаться он не сможет, у него просто нет выбора. Он один, столица для него потеряна, армия готова разбежаться, кругом враги…

— Я передам ваши слова, — поклонился Элая.

— Хорошо. Если Калеб согласится на мое условие, жду его завтра в десяти верстах от его лагеря. Может явиться с охраной, но не больше полусотни человек. Вы свободны, лорд.

Элая еще раз поклонился и вышел, за ним следом вышли остальные. И лишь отойдя шагов на двадцать от палатки императрицы, кто-то из его спутников тяжело вздохнул и безрадостно произнес:

— Что же теперь будет…

Ответа на этот вопрос Элая не знал.

Глава девятая Первый Паж

Мой меч остер, рука крепка,

В миг соберусь я для рывка.

Удар силен, и враг бежит,

Победа нам принадлежит…

Голос у сэра Крэсби, лорда Кристиана, был силен, но музыкально неточен. Он не попадал ни в одну ноту старой боевой песни, но его этот факт совершенно не смущал, более того, Крис воодушевленно начал второй куплет:

Мой глаз остер, и конь мой ржет,

И он на брань меня зовет.

Врага убьем, всех победим,

Себя же славой окружим!..

Джек признавал, что песня неплоха. Была в ней и отчетливая рифма, и смысл, и призыв. И исполнял ее Крис красиво, распахнув всем ветрам глотку и выкрикивая слова в небо одно за другим. Так положено петь песни рыцарю: тоже, своего рода, традиция…

Мой зуб остер, нет дырок в нем,

Им кость толстенную грызть могём…

Кто выйдет супротив меня,

Тот не проживет и дня!..

Тут уже песня превратилась в пародию на себя саму, но объединенная армия взревела, словно один человек, мечи застучали о щиты, призывая к бою, лошади нервно встряхивали головами и ржали, маги держали незримый щит над войском, а Дарина ласково улыбалась, глядя на своего избранника.

А Крис все не унимался, перейдя, к счастью, на прозу:

— Давай, один на один! Выходи, кто в себе силушку ощущает! Я здесь, я жду! Я знал, что горавийцы трусы и слабаки, но чтобы настолько… Есть в вашем племени мужчины, или одни выродки? Кто не держится за женскую юбку — вперед, я жду!

Ох, подумал Джек, то, что Крис выехал в поле между двумя армиями и выкрикивал свои безумные оскорбления, было, с одной стороны, признаком полнейшего безумия, а с другой — столь же безудержной отваги. Кто еще, кроме, может, сэра Ульфа, из нынешних способен на такое?

Подвергаясь ежесекундной опасности погибнуть от стрелы или арбалетного болта, он гарцевал посреди поля уже с полчаса, не боясь смерти. А впереди стояло многотысячное мрачное войско, десятками тысяч глаз наблюдающее сквозь прорези забрал за одиноким всадником.

Но ни стрелы, ни болты не летели в Криса. И он продолжал свою беспечную езду, напоминавшую хождение по лезвию бритвы.

— Бабы, ничтожные черви-поедатели трупов! Неужели никто не примет мой вызов? Может, вам просто развернуться и пойти домой? Обещаю, в таком случае вы все останетесь живы и вернетесь к своим жалким женушкам, чтобы те понесли от вашего трусливого семени новых рабов!..

В рядах горавийцев, наконец, почувствовалось некое движение. Вот сейчас, подумал Джек, что-то сейчас будет…

Вперед на огромном гнедом коне выехал настоящий гигант. В руке он держал копье, размеров несравненно больших, чем обычно; с двуручным мечом за спиной.

Тут же со стороны горавийцев выбежал глашатай и прокричал, да таким голосом, что услышал каждый:

— Великий и могучий поединщик, неустрашимый мастер меча и копья, не проигравший ни одного боя, многократный чемпион рыцарских турниров, Опора Трона, сэр Бастиан фон Штурм!

Со стороны рядов горавийцев раздались одобрительные выкрики и глухие удары мечей о щиты, с противной же стороны, наоборот, засвистели да заулюлюкали, принижая чужого поединщика.

Штурм был существенно выше и шире далеко не маленького Криса — так, по крайней мере, показалось Джеку со стороны. А на копье горавийского чемпиона запросто поместился бы целый конь.

Но Кристиану, казалось, все нипочем. С тех пор, как между ним и императрицей что-то произошло, Крис стал просто неуправляем. Он и до этого не отличался особым послушанием, даже таким авторитетам, как сэр Ульф. Сейчас же он руководствовался только своими чувствами, и перечить ему Джек бы не стал…

Дарина отвернулась в сторону, закусив губу. Она не давала согласия на поединок, Крис принял решение самостоятельно, не посоветовавшись ни с кем. Джек понял, что императрица крайне взволнована, а Крис, так красиво гарцевавший вдалеке по полю и бросавший на свою госпожу полные огня взгляды, увидел лишь, что она отвратила от него свой лик. Его судьба ей совсем неважна? И это после той ночи?..

Крис заорал так, как не кричал никогда в жизни, даже во времена коротких помрачений рассудка в подземельях Замка на Скале. И, не теряя больше ни секунды, подхватил копье и помчался прямиком на великана-поединщика.

Фон Штурм не растерялся. Он понесся навстречу Крису, и от тяжелых ударов копыт его коня летели во все стороны комья земли и грязи, а Дарина вскрикнула и пошатнулась, Джек едва успел придержать ее за локоть.

Крис не упражнялся в поединках на копьях с детства, да и тогда его обучили лишь основным принципам. Попадание в щит — самое легкое, это вряд ли уронит противника или заставит его понервничать. Доспех — уже ступень выше, тут можно рассчитывать и выбить врага из седла, и даже на его гибель. А вот шлем — это высшее мастерство! Попасть на полном скаку в шлем противника получалось в лучшем случае один раз из двадцати, и не потому, что так сложно прицелиться, просто соперник мог уклониться, заслониться щитом, лошадь под тобой могла дернуться не вовремя, да мало ли что еще…

И, сближаясь с фон Штурмом, Крис отчетливо видел, что тот метит ему прямо в шлем, а значит, в лицо, защищенное ненадежным слоем железа, которое Штурму пробить насквозь — раз плюнуть.

Сам же Крис, несмотря на свою браваду, надеялся попасть хотя бы в корпус, туда он и целил поначалу, но, приметив маневр врага, скорректировал и свои планы. Его копье поднялось выше, и еще выше, нацелившись прямо в левый глаз фон Штурма. Конь разгонялся, и отступать было поздно.

— Умираю за тебя! — прошептал одними губами Крис, и тут же рыцари на всем скаку столкнулись.

Дарина закрыла глаза. Джек же не отвел взгляд в сторону, лишь только скрестил пальцы на руках. Он доверял талантам друга, но все равно не мог спокойно смотреть на это зрелище.

Над полем прокатился глухой удар. Солдаты по обе стороны непроизвольно содрогнулись, представив себя на месте одного из бойцов. Лучше уж умереть честно, с мечом в руке, рядом с товарищами по оружию, чем вылететь, словно птица, из седла от удара тяжелого копья.

А когда гул от удара затих, и императрица нашла в себе силы взглянуть на поле брани, то не смогла сдержать свои эмоции и вскрикнула так выразительно, что, если бы Крис был рядом, он сразу понял бы, какие чувства питает к нему Дарина.

Но из-за того, что рядом стояли лишь Джек и приближенные лорды, никто так и не узнал о том, что творилось в тот момент у нее на душе.

Крис выдержал первый круг. Удар фон Штурма не попал прямо в шлем, а пришелся вскользь, но этого оказалось достаточно, чтобы у Кристиана помутилось сознание. К счастью, с коня он не свалился, лишь слегка пошатывался в седле, делая разворот.

И сам молодой рыцарь, как ни странно, тоже попал. И его удар оказался даже удачней, чем удар соперника. Копье Криса, не угодившее, как он планировал, в шлем фон Штурма, и даже не зацепившее его, ушло гораздо ниже, по странной случайности обнаружив одно из немногочисленных уязвимых мест в броне гиганта — перебив кожаный ремешок, державший наплечник.

И наплечник этот отлетел в сторону, открыв крутое плечо фон Штурма.

А второй круг, сразу после разворота, уже начался. И целил теперь Крис именно в плечо, сосредоточив на нем все свои помыслы, и он попал. Его копье так и осталось торчать во вражеском рыцаре.

А Штурм, не знавший прежде, что такое промах, снова не попал. Его удар всего лишь сбил аляповатый плюмаж, который не нравился даже самому Кристиану.

Фон Штурм из седла не выпал. Он медленно остановил коня, готовясь к третьему кругу, но вражеское копье в ране тянуло его вниз. Тогда он откинул свое прочь. Взялся двумя руками за торчавшее в плече древко и переломил у самого основания.

Он даже не пошатнулся, скорее, наоборот, выпрямился, став сам похож на древко копья. Крис отсалютовал и отбросил свое копье в сторону.

Пришло время мечей, но и тут за Кристиана стоило поволноваться. Его оружие и в сравнение не шло по величине с мечом фон Штурма. Хоть его и приходилось держать двумя руками, зато один-единственный удар таким клинком заканчивал поединок сразу же.

Крис же был искусным бойцом. Но попробуй рубиться против самой настоящей ветряной мельницы, которая не знает отдыху. А фон Штурм принадлежал именно к тому типу непобедимых солдат, которые скорее умрут, чем покажут свою слабость.

Противники спешились и медленно пошли навстречу друг другу. Крис оскалился, словно хищник, но забрало шлема скрывало его лицо, как и лицо Штурма, который казался суровым и сосредоточенным.

Раненый в правое плечо, с трудом владея правой рукой, основной вес меча фон Штурм принял на левую, все же более слабую. Но, несмотря ни на что, он напал на Криса так яростно, что тому оставалось лишь отчаянно защищаться, пытаясь сохранить свою жизнь.

Вот когда Кристиан пожалел о выборе доспеха и в то же время порадовался ему. Он думал уйти от удара, но помешала броня, и мощный рубящий удар пришелся на правый бок, прямо в корпус. Юноша отлетел, перевернувшись через голову, но, поднявшись и проведя рукой по боку, он ощутил лишь неглубокую вмятину. Доспехи защитили своего хозяина!

И тут же, увернувшись от второго удара Штурма, Крис сам ринулся в немыслимую атаку.

Горавиец едва успевал отражать его удары, два или три пропустил; впрочем, они тоже не причинили никакого вреда, отскочив от доспеха. Но Крис не терял надежды, он искал и искал слабости. Плечо с обломком копья придавало задора, молодой человек целился в это плечо, как мог, а Штурм вынужденно бросил все свои гигантские силы на защиту.

Джек смотрел за этим красивейшим танцем двух мужчин и думал, может ли в мире быть что-то более завораживающее?

Удар, блок, отход в сторону, смена позиции — все выглядело столь грациозно и по-животному притягательно, что, будь здесь непредвзятые женщины, им бы понравилось.

Но женщина здесь была только одна, и крайне предвзятая.

Дарина стискивала кулаки, скрипела зубами, щурила глаза, всем своим естеством переживая за Криса.

— Давай же, ты сможешь!..

Кристиану же, несмотря на преимущество, приходилось очень нелегко. Фон Штурм терял кровь, но не силы. Конечно, продлись схватка долго, мощная кровопотеря сказалась бы, но сейчас, в угаре боя, он, казалось, не замечал своей раны.

И все же Крису удалось! Он отвел удар Штурма в сторону, развернулся и оказался прямо за спиной противника. Горавиец беспокойно искал его глазами, но в тот же момент все кончилось.

Одним сокрушительным ударом Кристиан вонзил меч в фон Штурма, умудрившись попасть в узкий зазор доспехов.

Рыцарь резко повернулся, вырвав меч из рук у Криса, и даже сделал несколько шагов навстречу противнику, заставляя того отступать. Но тут силы оставили его окончательно, он рухнул лицом в землю и больше не поднялся.

Со стороны объединенной армии раздался радостный гул, а когда Крис поднял вверх сжатый кулак, означавший победу, гул перерос в единый рев, поглотивший все прочие звуки.

Счастливое предзнаменование. Издавна повелось так, что перед сражением вперед высылали двух самых сильных поединщиков, которые в схватке до смертельного исхода показывали всем, кто чего стоит. Победа придавала армии сил, поражение — вносило уныние в ряды солдат. А в этот раз Крис, не слушая советов, выехал вперед, чтобы победить или умереть. Может быть, из-за Дарины, которая после их первой ночи будто бы охладела к нему, смотрела в его сторону редко и обращалась только с самыми общими вопросами. Джек, который подмечал все, хотя и не хотел следить за друзьями, лишь огорченно покачал головой, но помешать безумству друга уже не мог. К счастью, на сей раз все закончилось хорошо, хотя, когда появился фон Штурм, сердце тревожно сжалось не только у Дарины.

Крис одним рывком вытащил меч из тела Штурма, потом замахнулся что было сил — и одним ударом, как опытный дровосек, опустил меч на шею поверженного врага. Меч легко разрубил позвонки и воткнулся в землю, а голова Штурма отделилась от тела, откатившись на пару шагов в сторону.

Кристиан поднял ее, взявшись за высокий плюмаж на шлеме, и, выставив перед собой, дико заорал.

— Смерть!

Армия за его спиной сначала тихо, а потом слаженным хором повторяла лишь одно это слово:

— Смерть, смерть, смерть, смерть…

— Ваше величество, — негромко заметил не поддавшийся общему настрою Джек, — мне кажется, сейчас самое время командовать атаку!

Дарина кивнула и сделала знак генералам. Трубы затрубили, и вперед шагнули лучники и арбалетчики. Взметнулись вверх стрелы и через несколько мгновений водопадом низверглись на противников, но горавийцы укрылись за большими щитами и практически не понесли потерь.

— Стрелять по дуге! — заорал Ульф, и его услышали, передав приказ по цепочке.

Второй залп принес больше пользы. Стрелы сыпались горавийцам на головы и в лица, выбивали глаза и попадали в незащищенные части тел, и щиты уже не могли им помочь.

— Готовься! Залп! Готовься! Залп! Готовься!..

Десятники орали, не переставая, стрелы выбивали из рядов противников новых и новых воинов, но и горавийцы отвечали слаженными залпами, уничтожая солдат Дарины и Калеба.

Сам же император, не пожелавший участвовать в бою, расположился со своим штабом на вершине соседнего холма, откуда прекрасно мог наблюдать за сражением.

Он, как и предположил Джек, принял условие и принес клятву на том самом Кровном Слове, которое отдал им лорд Бейзил.

Они встретились, как договорились, неподалеку от лагеря Калеба. Он прибыл с небольшим отрядом охраны, и, стараясь не смотреть Дарине в глаза, произнес слова клятвы. После чего получил распоряжение о предстоящем сражении, молча кивнул и отбыл в расположение своей армии.

Кровное Слово, данное им, фактически превращало его в марионетку. Он не мог ни в чем более отказать Дарине, они поменялись местами, теперь она стала кукловодом, а он куклой на веревке. Крис все никак не мог понять, зачем это нужно было гордому Калебу? Войну он бы проиграл, но ведь не лишился бы империи… Потеряв пару королевств, Калеб наверняка смог бы удержать остальные, а уж собрав силы, нанес бы после удар по армии Пажа. Конечно, Дарина и ее друзья сильно подпортили ему игру, изменив расклад сил внутри империи, но Кровное Слово… Крис не понимал, отчего Джек решил, что Калеб согласится на клятву, и отчего в самом деле так и случилось?.. Это превосходило его разумение.

Джек же все понимал прекрасно. Он сделал ставку на того Калеба, которого помнил — жестокого, эгоистичного, умеющего быть полезным и милым, скрытного и хитрого, но истинного сына своей страны. Ведь часть той давней истории оказалась правдой. Черные отряды на самом деле захватили Риверсталь, учинив там излишние бесчинства, не оговоренные заранее с Бейзилом, и Калеб ненавидел за это Черных всей душой, и даже власть над континентом не могла принести ему удовлетворения. Он хотел смерти Пажа, поэтому так легко распорядился первым Кровным Словом, которым владел. Он хотел победить врага, стереть его в порошок, уничтожить саму память о нем. Поэтому он и отказался от Слова, объявив священную войну. Глупо? Безусловно, но иначе он не мог. И, переоценив свои силы, император попал в капкан, созданный своими же руками. Отступать — смерти подобно, остаться — тем более. И тут вдруг Дарина и ее вновь обретенные способности! Об этом сильном козыре Калеб и не подумал бы, но вмешалась судьба. Она дала шанс пусть не победить, но хотя бы устранить Пажа. И правитель пошел бы на все, лишь бы это осуществить.

Джек потратил немало средств, собирая информацию, чтобы установить главный факт — Калеб не был и не мог быть причастен к гибели своей семьи и к давнему захвату Риверсталя. Дальнейшее — дело логики, столь нелюбимой сэром Носорогом.

Если там кто и был виноват, так это покойный лорд Бейзил, который дал слишком много власти Пажу, хотя и обладал на него влиянием. Но лорд хотел посеять панику и своего добился. А Калеба поставили перед фактом, и ему ничего не оставалось, как пообещать отомстить.

Еще бы несколько лет, и все прошло бы гораздо удачнее, но Калеб не сдержался, объявив войну раньше намеченного срока. Он и с Бейзилом разругался, так и не простив тому участие в падении Риверсталя.

Он стал одержим идеей мести и потратил все силы на ее воплощение. А теперь ему осталось лишь стоять в стороне и наблюдать, как его бывшая подневольная супруга командует армией, сражаясь с его врагами. Стыдно и позорно, но выбора его опять лишили…

— Кавалерия, готовься!

Тяжелый стук копыт, железная масса, понесшаяся вперед с копьями наперевес — очень страшно, если ты стоишь на вражеской стороне поля. Пехота ринулась следом.

Горавийцы на переднем фланге, вооруженные широкими секирами, сдерживали из последних сил атаку конницы. Рыцари несли потери, но прорубали целые просеки в рядах врага. Левый фланг столкнулся с сильным сопротивлением и вынужден был отступить назад, воодушевив горавийскую пехоту.

Имперская конница отходила и вновь налетала, лучники и арбалетчики выжидали момент и били вверх, стараясь градом стрел заставить врага искать укрытие. Горавийцы отвечали. Люди падали, сраженные, раненные лошади ржали.

Наконец пехота схлестнулась в рукопашном бою. Горавийцы выдержали удар и даже сами перешли в некое подобие наступления. Имперцы отступили, но, как оказалось, преднамеренно. Бросившихся вдогонку вражеских солдат уничтожили моментально, тут же свернув ложное отступление.

Дарина отдавала указания, постоянно советуясь с более опытными соратниками. Сэр Ульф стоял рядом и очень переживал, что сам не мог участвовать в бою, но ответственно исполнял возложенную на него роль полководца. Лорд Алистер, меньше разбиравшийся в военных делах, отвечал за снабжение оружием и за запасные полки, ждавшие в леске неподалеку.

Он каждые полчаса отправлял гонцов с приказами ждать, хотя рыцари рвались в бой.

Так, в атаках, коротких отступлениях, контратаках прошла половина дня. Обе стороны понесли значительные потери. К магии ни те, ни другие пока не прибегали. Берегли силы, давая возможность начать противной стороне. Но никто не торопился.

Начни Первый Паж колдовство, Дарина почувствовала бы это сразу и, скорее всего, сумела бы поставить щит. Рисковать же, ставя все на карту, никто не желал. У Пажа были свои маги, но и Дарину поддерживали представители разного рода орденов, еще не утратившие старое искусство. Да и сам Калеб — очень талантливый молодой волшебник, и его приближенные, в том числе старый знакомец Дарины по битве за замок лорда Оливье — мессир Альдон и несколько его учеников — не остались бы в стороне. Императору пришлось бы повиноваться Кровному Слову. Но эти стратегические резервы Дарина берегла, предоставляя возможность Пажу первому выложить козыри на стол.

Поэтому сражение продолжалось, день перевалил за половину, солнце пекло немилосердно, а исход битвы оставался неясен, хотя имперцы обладали некоторым преимуществом.

Кристиан находился в самом центре сражения, не пропуская ни одной атаки. Полный сил, несмотря на незначительные раны, он жалел лишь об одном: что Дарина не могла видеть момент его боевого триумфа. Крис зарубил уже несколько горавийских рыцарей, и его переполняло желание уничтожить их всех.

А Джек в бою не участвовал, императрица успела удержать его за руку, повелев остаться рядом, а ослушаться он не посмел.

— Ваше величество, пора бить по флангам! — сэр Ульф, посовещавшись со своими командирами, подошел к Дарине. — Приказать играть наступление?

— А не рано? Паж очень хитер, но пока не показал нам ничего особенного. Это говорит о том, что свои секреты он держит про запас. Если мы нападем открыто, бросив все силы, он вполне может обыграть нас.

— А если мы не атакуем его, то скоро у нас не останется людей, — отрывисто ответил Ульф.

— Хорошо, — Дарина приняла решение. — Играйте наступление! Постараемся решить все одним ударом!

— Вот это по-нашему, — удовлетворенно кивнул старый рыцарь, а сэр Алистер недовольно покачал головой. Он не слишком разбирался в тактике и стратегии, но чувствовал, что если императрица в чем-то не уверена, то лучше положиться на ее чутье, чем на азарт разгоряченного боем рыцаря. Но раз сэр Ульф сумел ее убедить в своей правоте, то нужно держать ухо востро. Рыцари — они и есть рыцари, никакой тонкости, одна грубая сила…

Барабаны тяжелыми методичными ударами вновь в очередной раз призвали к наступлению, и имперские войска двинулись вперед.

— Пора и нам показать, на что мы способны! — сэр Ульф потянулся в радостном предвкушении. — Лорд Алистер, как только мы ударим, пускайте запасные полки! Ваше величество, вся надежда на вас! Главное, выдержите магические удары, а уж за мечи мы отвечаем!

Дарина коротко кивнула. Она и сама понимала, что от нее зависит многое, и готовилась сражаться до последнего. Джек легко вскочил на коня, и на этот раз его уже никто не удерживал.

— Победа будет за нами! — Ульф поднял вверх меч. — Вперед!

Их небольшая группа мигом оказалась в поле, рядом с конницей.

— Надо прорвать строй, а там им не удержать оборону! — прокричал Ульф. — Одна атака — и мы победители!

Кристиан неожиданно сам для себя оказался рядом с Джеком, и очень обрадовался. Джек вновь надел легкий доспех, не сковывающий движений, вызвав удивление своего друга.

— Тебя же убьют, — растерянно сказал Крис.

— Пусть попробуют!

Армии вновь сошлись в середине поля и сшиблись, расплескавшись тысячами капель-отрядов, как две встречные волны в море. Имперская конница с ходу почти смела строй пехотинцев, но горавийские рыцари, вооруженные секирами, остановили их, не давая продвинуться дальше, к командирским шатрам.

Завязался жестокий бой, и уже сложно было понять, где свои, а где чужие….

Джека чуть не сшибли с коня, он лишь в последний миг поднял своего скакуна на дыбы, и секира со смачным хрустом врубилась тому прямо в грудь, пробив легкую защиту. Джек вовремя спрыгнул, да так удачно, что оказался слева от противника, который все никак не мог выдернуть секиру из тела убитой лошади. Этим Джек и воспользовался, одним ударом прервав его жизнь.

— Осторожно, сзади! — крикнул Крис.

Джек отскочил, и рубил, и рубил, ни на секунду не останавливаясь.

Удар — мечи со звоном столкнулись в воздухе, шаг вправо, шаг вперед, короткий удар под шлем, откинуть тело в сторону, подставить меч, встречая атаку очередного врага. Присесть, ударить по ногам, и дальше, дальше…

Время замедлилось до такой степени, что Джек рассмотрел полет мухи, пролетевшей рядом с ним.

Сколько же длится сражение? Юноше казалось, не меньше четырех часов, на самом же деле минул едва час от начала общей атаки.

Где-то сбоку в ряды противника вклинились запасные полки, давая имперцам такое важное преимущество, а впереди уже гремел победный крик сэра Ульфа, который невозможно было спутать ни с чем.

С холма, где располагались имперские шатры, всякий мог прекрасно рассмотреть, как конница под предводительством Ульфа громит горавийских рыцарей, неудержимо приближаясь к палаткам Первого Пажа. Казалось, один-единственный, последний, натиск — и все. Победа!

И тут Дарина почувствовала, что происходит нечто неприятное. Некий скрежещущий звук проник чуть не до самого сердца, по телу прокатилась волна озноба, девушка подняла руки, пытаясь защититься от этого непонятного чувства, но звук подавлял волю, руки опускались, а глаза закрывались.

Битва сама собой затихала, люди бросали оружие наземь и отходили от своих противников прочь. Сбиваясь в кучи, замирали на месте. Даже лошади перестали ржать и склонили головы.

Поле начал застилать туман.

Джек полностью потерял способность ориентироваться. Ничего нельзя было разглядеть уже в двух шагах, невероятно тянуло в сон, но он с трудом себя переборол и замер настороженно.

Крис же, как и многие вокруг, прилег наземь и задремал.

А Дарина спала стоя. Она видела все происходящее, и одновременно оно казалось ей ужасным сном, где она была лишь зрительницей, а не участницей.

И только в глубине сознания еще тлела мысль — магия Мертвой Королевы! Но сделать что-то Дарина была уже не в силах.

Рядом с Крисом протопали чьи-то тяжелые сапоги, из тумана вынырнула рука с ножом и перерезала одним ловким движением горло уснувшему по соседству солдату. Крис этого не видел. К счастью для него, туман скрыл его тело от тех, на кого магия не подействовала.

Джек, который, наверное, единственный из всей армии не потерял способность двигаться, совершенно не понимал, что ему теперь делать. Он не видел ничего вокруг и не знал, что происходит.

А отряд смерти брел по полю, уничтожая обнаруженных имперцев. Еще полчаса — и армии конец. Ее просто уничтожат полностью, перерезав солдат, как тупых овец.

Но, к счастью, нашелся еще один человек, кроме Джека, на которого не подействовала магия Мертвой Королевы.

Калеб, за все сражение ни разу не покинувший свою палатку на пригорке, рядом с палатками Дарины, внезапно ощутил болезненный звон в ушах. И почти тут же, как по мановению руки, вся прислуга опустилась на пол, погрузившись в магический сон.

Вокруг воцарилась поразительная тишина, невозможная вблизи поля боя. Крики смолкли, ржание лошадей затихло. Калебу показалось, что весь мир вымер, и он остался один — последний живой человек.

Он усмехнулся. Не об этом ли он мечтал? Быть единственным!.. Жаль, мечты имеют обыкновение сбываться…

Он вышел из палатки и бросил взгляд на поле сражения. Густой сизый туман мешал обзору, но и того, что рассмотрел император, было достаточно, чтобы понять — дело плохо! Люди лежали, упав там, где застало их заклятье, и не просыпались, даже умирая.

Со стороны палаток Дарины он тоже не видел никакого движения. Совсем плохо, он и правда остался один…

— Ну что ж, — прошептал Калеб, — посмотрим, чего я стою…

Он шагнул вперед и развел руки в стороны: так сподручнее ловить линии силы и скручивать их в жгуты. За последние годы он сильно поднаторел в практической части, хотя раньше больше увлекался теорией, и теперь ловко, одним движением, собрал в левую руку толстый пучок лучей. Оборвав их, император слепил небольшой шарик света, нежно дунул на него, и шарик полетел по ветру, как пушинка, с каждым мгновением ускоряя свой полет.

Там, где летел шарик, туман отступал в сторону, а люди, спавшие мертвым сном, недоуменно поднимались с земли. Вот уже шарик достиг палаток Дарины и ее генералов и полетел дальше, в поле, сверкая, как маленький кусочек солнца.

Он скользил над полем зигзагами, туда и сюда, в разные стороны, и везде туман рассеивался, обнажая черную вытоптанную землю, лежащих на ней людей, а дальше и совсем страшное — людей в черном, на краткий миг склонявшихся над воинами и тут же идущих дальше, к следующему спящему.

— Братцы! Да они же глотки нашим режут! — внезапно завопил один из солдат, разглядев происходящее. — Бей их!

— Бей! — отозвался дружный хор голосов, в которых уже не осталось и тени колдовского сна.

Черные отступили. «Вот что интересно, — подумал Калеб, — обычные горавийские солдаты спали так же, как и имперские воины. Разница лишь в том, что черные их не трогали. А сами они не подвержены силам заклятия, но обычных мечей боятся: имперцы уже уничтожили десяток-другой их брата, а остальные удрали».

Калеб сосредоточился на управлении шариком. Оно отбирало много сил, но результат того стоил. Солдаты пробудились, туман исчез полностью. Калеб слегка пошатнулся. Голова закружилась, кости заломило. Однако он сделал свое дело, и бой возобновился с прежней яростью.

Сам же низложенный император медленно вернулся в палатку, где его тут же подхватил под локти камердинер и помог добраться до лежака, на который Калеб и рухнул, тяжело дыша.

— Есть еще силы, есть… — прошептал он.

А через некоторое время в палатку прискакал гонец и передал небольшой запечатанный конверт, на котором значилось просто: «Калебу. Лично в руки».

Только один человек на всем свете мог так бесцеремонно ему писать, и он, разорвав конверт, с полуулыбкой прочел послание:

«Спасибо. Ты еще не совсем прогнил. Есть шанс. Д».

Ох уж эта Д., как же он жалел, что с ней вышло именно так, а не иначе. Ведь, сложись все чуточку по-другому, и никакая сила в мире не смогла бы превозмочь их совместную мощь. И не пригодились бы тогда браслеты Нерло, не потребовалась бы башня и охрана. С каким удовольствием он сделал бы Дарину реальной соправительницей, а не фиктивной супругой, способной влиять лишь на судьбы ближайших фрейлин, да и то лишь тех, что не получали жалование в охранном отделении, а получавших было большинство…

Если бы не этот паренек, Джек, который встал по правую руку от Дарины, если бы он тогда не подслушал разговор, вовсе не предназначенный для его ушей, то все пошло бы по-другому. Оруженосца-Криса со временем удалили бы от Дарины под каким-нибудь благовидным предлогом, а уж завоевать ее любовь Калеб бы сумел, это лишь дело времени. Но Бейзил, старый осел, поспешил, надел браслеты и испортил всю игру. Да, Калеб был ему благодарен, ведь именно Бейзил в свое время открыл молодому принцу глаза на то, как можно и нужно поступать в жизни, что главное — это твои амбиции, и если ты ощущаешь в себе силы, то противостоять тебе не посмеет никто.

Черный отряд разрушил дворец в Риверстале, тут Калеб не солгал, когда давным-давно рассказывал принцессе и ее спутникам историю своей жизни. И не солгал, когда рассказал о смерти отца. Он лишь утаил, что отношения у них с детства складывались плохо, и то вынужденное путешествие, которое он преподнес, как отцовское поручение, своеобразную «школу жизни» для наследника, было не чем иным, как изгнанием. И Бейзил, который повстречал его, голодного и измученного, на границе с пустыней, и принял, как сына, оказался тогда для него истинным пророком, которому хотелось повиноваться.

Уже после, когда Калеб разобрался во всех хитросплетениях интриг хозяина Замка на Скале, он проникся к нему не меньшей ненавистью, чем к отцу. Но еще долгое время делал вид, что полностью поддерживает его планы, а сам ни в коей мере не претендует на лидерство.

И лишь когда карты легли в его пользу, он открыто послал Бейзила на все четыре стороны, впрочем, не сделав попытки его уничтожить. Зажатый в угол старый лорд мог показать острые зубы, поэтому Калеб оставил его в покое и даже временами советовался по незначительным вопросам.

Сейчас Бейзил мертв, это Калеб уже знал. Ощущал ли он сожаление или печаль? Нет. Он не ощущал ничего, кроме желания отомстить!

Он отдал Дарине власть над самим собой, лишь бы предоставить ей шанс уничтожить Пажа. И вовсе не из-за того, что тот убил его отца, и не из-за старого лорда, и даже не из-за разрушения фамильного замка. Он ненавидел Пажа за возможности, которыми тот обладал, и за силы, ему подвластные!

Слуга у Мертвой Королевы мог быть только один, а все прочие всегда оставались лишь пешками в игре высших сил. Калеб не знал, кем был Первый Паж прежде, как он привлек демонов себе в помощники, как захватил Горавию… Неважно… Главное — он сумел, смог стать Пажом! Первым Пажом! И впервые за многие-многие годы Мертвая Королева обрела шанс на возрождение. И чтоб это случилось, всего-то нужно было подавить сопротивление имперцев, захватить власть на континенте, уничтожить Дарину и прочих враждебных магов. И все, дальше лишь власть — безграничная власть!..

На месте Пажа Калеб давно достиг бы успеха. Уж в этом он не сомневался. Но он не был на его месте, и только за одно это Паж заслуживал смерти! Так что Дарина ошиблась, решив, что Калеб помог ей из высоких соображений. Нет, он всего лишь всеми силами души желал смерти Пажу. Он даже умереть мог за это…

Дарина же этого не знала, да и не заботили ее сейчас переживания бывшего супруга. Враг применил магию, причем так неожиданно, что застал врасплох не только ее, но и прочих магов. Но есть и плюсы — после такой мощной атаки Паж и его подручные выдохлись, так что теперь настало время применить кое-что из собственного арсенала. Все годы, проведенные в башне, Дарина думала, размышляла, пытаясь систематизировать свои познания о волшебной силе Слова. И ей показалось, что она приблизилась к пониманию этой великой тайны. Кружевная вуаль образов не требовалась, она лишь ослабляла эффект. Важна в первую очередь идея! А слова, как весла у лодки, лишь несли мысль в нужную сторону, не позволяя ей потеряться по дороге.

Девушка вновь раскинула руки, окидывая взором поле битвы, где сотни и тысячи жизней боролись за право существовать, и негромко, вполголоса, начала петь песенку, больше похожую на простую детскую считалку:

Раз, два, три,

Враг, уходи!

Четыре, пять, шесть,

Меня тебе не съесть!

Семь, восемь, девять,

Буду истреблять!

Сила зла, сила тьмы,

Убегай, как от чумы!

Десять, враг, повесься…

И раз за разом она повторяла последнюю строку, повышая и повышая голос, в конце концов доведя его до душераздирающего крика.

— Десять, враг, повесься!..

А потом резко замолчала, опустила руки и прилегла прямо на землю, глядя в бескрайнее синее небо.

На поле брани стали происходить странные вещи. Многие горавийцы бросали свое оружие и брели, словно слепые, прочь от противников. Другие продолжали биться, но видно было, что и с ними что-то не то. Они поднимали оружие, бросались на имперских солдат, тут же отскакивали обратно, кричали что-то неразборчивое, У многих изо рта шла пена, другие катались по земле в страшных судорогах.

Зрелище было отвратительное. Битва остановилась, люди замерли, ошеломленные происходящим.

Сэр Ульф не растерялся. Он мгновенно оценил обстановку, и тут же над полем разнесся его зычный клич. Рыцари, услышавшие призыв, встрепенулись и двинулись вперед, стараясь, впрочем, обходить бесноватых горавийцев стороной.

Крис тоже направился следом, а Джек, который в сон не впадал, сориентировался еще раньше. Он мигом оказался рядом с Ульфом и его передовым отрядом и тут же понял, что требуется делать.

Палатки горавийского командования белели совсем рядом, сопротивления никто не оказывал, поэтому им открывалась великолепная возможность захватить Пажа и его окружение.

— Вперед, схватим мерзавца! — приказал Ульф, и отряд кинулся к палаткам, расшвыривая попадавшихся на пути горавийских солдат.

Но когда до цели оставалось шагов пятьдесят, навстречу рыцарям вышли воины в черных доспехах, те самые, что безучастно резали впавших в забытье людей. На них магия Дарины не подействовала. Возможно, они носили защитные амулеты, Джек тут мог только предполагать. Но главное — они мешали добраться до Пажа, а значит, им надлежало умереть.

Ульф не боялся никого, и молчаливые черные воины не смогли его смутить ни на миг. С диким криком он бросился на них, сминая каждого, кто попадался ему на пути. Джек бежал слева, остальные рыцари двигались следом, а Кристиан уже почти нагнал группу, хотя от усталости едва передвигал ноги.

Но черные устояли. Более того, многие имперские рыцари остались лежать на земле, хотя и в рядах противников появились прорехи.

— Скорее, нужно скорее! — прокричал Джек, который чувствовал в воздухе явственное напряжение. — К палаткам!

Но это оказалось не так просто. Несмотря на яростную атаку, черные держали оборону успешно, хоть и падали один за другим. А воздух, судя по внутренним ощущениям Джека, все сгущался.

Ульф чудом прорвался сквозь первые ряды врагов, Джек держался рядом, и Крис подоспел, а с ним еще два десятка рыцарей, но за первыми рядами плотным строем встали новые черные, и атака захлебнулась, скорость снизилась, хотя до цели оставалась всего пара десятков шагов. К палаткам пробиться никак не получалось, и, наконец, началось то, чего Джек так опасался.

Магия Первого Пажа вновь вступила в бой. Земля заходила ходуном, Ульф упал от неожиданности на колени, и тут же на него набросились черные, как щенки на медведя, повиснув на гиганте со всех сторон. Джек, к счастью, равновесие удержал и, одним прыжком оказавшись рядом, несколькими точными ударами смахнул с рыцаря черных, заслужив благодарный кивок, который дорогого стоил. Ульф похвалами не разбрасывался.

После первых толчков земля успокоилась, бой разгорелся с новой силой, но новое землетрясение положило конец сражению. Все повалились на землю.

Все, что удалось Джеку — встать на колени, и он с ужасом увидел, как в двух шагах от него землю начала раскалывать широкая трещина. Очередным толчком Джека швырнуло вперед, он оказался на краю и смог, помимо своей воли, заглянуть внутрь. Дна видно не было, лишь уходящая в недра земли пропасть, которая все расширялась и расширялась. Вот в десятке шагов появилась еще одна трещина, и зазмеилась в обе стороны. Новое волшебство Пажа! Бежать! Только куда?..

Дарина тоже почувствовала подземные толчки, хотя и находилась достаточно далеко от их источника, и сразу поняла, что это значит. Еще ей стало совершенно ясно, что с того места, где она находится, помочь не получится. Поэтому императрица тут же отдала приказ погрузить сундук в карету и вызвать Калеба вместе с остальными магами.

Сундук был последний — тот самый, что хранился в тайнике. Она не стала его разрушать, хотя сначала и собиралась, но, благодаря смутной интуиции, решила приберечь на всякий случай. И вот теперь этот случай настал, и мощь сундука послужит им в последний раз.

Калеба, Альдона и еще несколько магов послабей доставили быстро, без особых церемоний. Все уже поняли, что Дарина обрела безграничную власть над бывшим императором, поэтому все приказы Дарины выполнялись молниеносно.

— Господа, мне нужна ваша помощь! — сразу же заявила Дарина. Брови у Калеба иронично приподнялись, мессир Альдон же просто поклонился, выражая полное повиновение. Его примеру последовали остальные маги. — Сэр Калеб отправляется со мной, остальные будут прикрывать нас отсюда. Ваша задача, господа, дать нам подобраться как можно ближе к центру событий. Истратьте все силы, но защитите нас, пока мы не достигнем цели. Это вам зачтется после, можете рассчитывать на мою благодарность. Все ясно?

Альдон кивнул. С помощью остальных магов он вполне мог справиться с задачей. Главное — не нужно атаковать, а лишь защищаться — это всегда проще, потому что требует затрат меньших сил, а лишь элегантную точность при отводе ударов.

— Смотрите, господа, я полагаюсь на вас. Сэр Калеб, попрошу в карету!

Калеб молча пошел за бывшей супругой. Не прошло и нескольких минут, как карета с сундуком, притороченным на запятках, Дариной и Калебом внутри, и офицером в качестве кучера сорвалась с места и быстро помчалась по полю. Люди отпрыгивали в стороны с ее пути. Землю изрядно вытоптали, поэтому лишь мастерство офицера не позволяло карете застрять или перевернуться.

— Зачем ты взяла меня с собой? — равнодушно спросил бывший император. — Думаешь, я горю желанием помочь тебе?

— Не мне, — коротко ответила Дарина.

— А кому же? — удивился Калеб.

— Себе. Ты мечтаешь уничтожить Пажа, и это твой шанс. Единственный. Воспользуйся же им…

И Дарина замолчала, не утруждая себя поддержанием беседы с человеком, причинившим ей столько горя.

Калеб тоже замолчал, задумавшись. Она была, конечно, права. Он хоть и старался выглядеть безразличным, в глубине души встрепенулся, оказавшись в карете, мчавшейся навстречу смерти или победе. Да и ослушаться он не мог, знак на его груди не дал бы этого сделать, а возвращать Кровное Слово Дарина и не думала. С какой стати?..

Карету никто не атаковал, ни простые воины, ни магические силы. Дарина и Калеб так и доехали в молчании до того места, где земля покрывалась сетью трещин. Офицер на козлах ловко объезжал провалы и приблизился почти вплотную к месту боя.

Землетрясения уже прекратились — Альдон и другие маги смогли остановить волшебство Пажа, Дарина это чувствовала. Также она поняла, что больше от них проку не будет, как минимум, с час.

Но у нее оставался последний козырь — сундук, коим она и намеревалась воспользоваться!

Карета резко остановилась, и Дарина выскочила из нее. Калеб нехотя вылез следом. Все же, что ни говори, а помогать новой императрице — дело не слишком приятное.

Легко перепрыгнув через узкую трещину, Дарина быстрыми шагами, не обращая внимания на мертвые тела и полубезумных выживших, шла вперед, туда, где Ульф, Джек, Кристиан и остальные медленно, но верно уничтожали черных. Обе стороны несли потери, и немалые, но все же преимущество имперцев все более становилось очевидным.

Императрицу заметили издали, воздух сотрясся от десятков восторженных возгласов, и под немыслимым напором рыцарей черный отряд отступал шаг за шагом, приближаясь к невысокому холму, на котором возносился к облакам острый шпиль походной палатки Первого Пажа.

Крис молча зарубил одного из черных, и, воспользовавшись затишьем, подбежал к Дарине, стараясь сберечь дыхание.

— Ваше величество, зачем вы здесь? Опасно!.. — тут он заметил бредущего следом Калеба и чуть не задохнулся от избытка чувств. — А он? Как? Почему?

— Друг мой, спокойствие, — ласково улыбнулась бывшему оруженосцу Дарина. — Он поможет.

— Мы справимся и без его помощи!

— Может быть, но так будет вернее… Осторожно!

Крис резко развернулся — и как раз вовремя. Еще пара мгновений, и в спину ему вонзился бы меч черного воина. Юноша успел подставить оружие и отвел удар. На стороне врага была внезапность атаки и то, что Крис не мог поменять позицию, оставив Дарину беззащитной. А позиция его оставляла желать лучшего: солнце, ослепляя, било прямо в глаза.

Черный заставил Криса открыться, и меч его задел юноше бок. Кровь закапала на сырую землю, и Дарина вдруг взъярилась, испугавшись за жизнь того, кто был для нее… всем? Она только сейчас вдруг поняла, что не пережила бы, ударь черный точнее. Если бы Крис погиб — она бы не вынесла… И это открытие так взволновало ее, что, не задумываясь, она сжала большой и указательный пальцы и прошептала лишь одно слово:

— Умри!

Черного подбросило в воздух и сплющило, как под прессом. Кровь обрызгала всех окружающих. Тело упало — страшное, искалеченное. Калеб скривился от зависти к Дарине. Чтобы так запросто убить человека, тем более из черных воинов, защищенного амулетами и оберегами, требовалась особая подготовка, а она проделала это столь легко, что даже сама не заметила. К тому же, Калеб увидел взгляды, которыми обменялись влюбленные.

Остатки черного воинства отступили к подножию холма. Рыцари замерли, не нападая. Дарина, надежно укрытая от случайного выстрела их спинами, сосредоточилась.

Теперь нужно было совершить главное — собрать все силы, доступные ей, в один кулак. Нить Калеба — вот она — взять в руку. Толстая светлая линия, знакомо исходящая ввысь от сундука — сюда же. Тусклые, почти бесцветные маячки Альдона и прочих магов — в довесок. И своя сила, внутренняя, пределов которой она не знала, яркий синий пучок лучей, расходящихся во все стороны — с ней надо осторожно, не разорвать ненароком, не отодвинуть. Вот так, очень хорошо!

Дарина довольно улыбнулась, готовясь нанести последний удар. Все готово, на этот раз ей не требовалась песня, волшебство само рвалось наружу, и остановить его было невозможно!

И тогда из палатки вышли двое. Старый знакомец Хоб, облаченный в простые одежды темного цвета, и еще один, среднего роста, не полный и не худой, с красиво лежащими волосами, слегка подернутыми благородной сединой, с лицом, внушающим доверие своими правильными чертами и с легкой, привлекательной улыбкой на устах. Одет он был так же просто, как и Хоб, и ничем бы не выделялся, не исходи от него столь явственное ощущение власти и уверенности в себе.

Дарина замерла, вглядываясь в этих двух, готовая выпустить последнее волшебство при малейшем признаке опасности.

А они спокойно спустились с холма, раздвинули черных и остановились в десятке шагов от рыцарей, стеной закрывавших императрицу.

— Приветствую тебя, Дарина! — громко сказал тот, кто пришел с Хобом. — Я — Первый Паж, а настоящее имя мое не скажет тебе ничего, ибо оно давно отброшено и забыто…

— Что ты хочешь? — Императрица отважно вышла вперед. Крис тут же встал рядом, готовый прикрыть своим телом в случае необходимости.

— Думаю, нам нужно поговорить. Иначе может случиться непоправимое.

Дарина усмехнулась и мысленно проверила собранные для удара силы.

— Непоправимое? А что именно?

— Ты можешь попытаться убить меня.

— Вот уж верно, если это у меня получится, то для тебя все станет непоправимым…

— Только ты забываешь об одном, — Паж был серьезен и даже печален. — Меня убить не так просто, ты и сама можешь погибнуть в бою.

— И все же я рискну! — Дарина готовилась нанести удар, но что-то ее останавливало.

— Мне кажется, — нисколько не удивился Паж, — тебя смущают все эти люди вокруг, поэтому ты так агрессивна!

Он щелкнул пальцами, и вдруг все, кто стоял рядом с ней, даже сэр Ульф, рухнули на землю, как подкошенные. Дарина почувствовала за миг до этого, что сил ее хватит лишь на то, чтобы спасти кого-то одного, а сердце само выбрало того единственного, кто был ей дороже всех.

Поэтому после того, как рыцари упали, стоять возле нее остались лишь четверо: сама императрица, Кристиан — его она прикрыла своей силой, Калеб, который сам о себе позаботился, и Джек.

Волшебство Пажа не разбирало. Черные попадали так же, как и люди Дарины. Только Паж и Хоб остались на ногах из всего войска Горавии.

— Для начала замечу, что твои люди, как и мои, живы, просто находятся в глубоком обмороке. Они нам сейчас ни к чему. А вот с вами четырьмя у нас разговор и состоится, не так ли? Начнем с Кристиана. Да, не удивляйтесь, я знаю ваши имена и даже больше — то, чего вы, может, и сами о себе не знаете… Так вот, Кристиан меня не интересует. Он всего лишь верный и преданный слуга. И не больше.

— Иногда верный друг стоит больше, чем все волшебство, вместе взятое, — негромко ответила Дарина. То, что Пажу так легко удалось избавиться от лишних свидетелей, ей не понравилось. Она думала, что, вызвав подземные толчки, Паж должен приходить в себя некоторое время, что сил у него мало, а они, как оказалось, имелись. Поэтому Дарина решила немного подождать и послушать, о чем он собирался им поведать, а в подходящий момент ударить всей собранной мощью.

— Я нисколько не пытаюсь умалить заслуг уважаемого сэра Кристиана, он вел себя достойно. Но речь у нас пойдет о другом человеке из твоего окружения…

— И кто же тебя интересует? Калеб?

— Мне нет дела до неудачников. Мне нужен только Джек! Отдай мне его, и я отведу войска. Война закончится твоей победой!

Дарина широко распахнула глаза, не сумев сдержать удивления, как, впрочем, и сам Джек, который до этого слушал разговор лишь как наблюдатель, а в это время прикидывал, как лучше напасть, когда все, наконец, закрутится. А теперь вдруг оказалось, что Пажу нужен он, да так сильно, что Паж готов признать свое поражение… Почему?

Тот же вопрос хотела задать и Дарина, но не успела: события понеслись вскачь. Калеб, который, как казалось, безучастно стоял поодаль, вдруг полоснул себя ножом по руке, брызнул кровью во все стороны, и вступил в бой.

Ураганный порыв ветра сбивал с ног, не давая дышать, в палатку Пажа ударила молния и мгновенно сожгла ее, Хоба швырнуло в сторону, приподняло в воздух и с силой ударило о землю, да так, что он больше не шевелился. Но сам Паж стоял на ногах уверенно, скрестив руки на груди.

Калеб использовал последнее средство, которое у него оставалось — магию своей крови, которая так же, как и кровь Дарины, обладала удивительными свойствами.

— Скорее, Дарина, верни мне Кровное Слово! — Калеб старался перекричать завывания ураганного ветра. — Верни Слово, и моя мощь возрастет! И бей сама, пока есть шанс!

Девушка все поняла и решила рискнуть. Она рывком сдернула кулон с шеи, порвав цепочку, и сжала его в кулаке.

— Возвращаю тебе Слово! Отныне мы не связаны!

Кулон стал на миг ледяным и тут же вновь превратился лишь в кусок металла. Неведомая сила вырвала его из рук Дарины и перенесла к Пажу, который протянул руку, спокойно поймал кулон, улыбнулся и убрал его в карман.

Он как будто и не волновался совсем, между тем Калеб, обретший полную свободу действий, нанес удар, а Дарина, уже давно готовая атаковать, усилила этот удар всей собранной мощью.

Со стороны Джеку показалось, что из их рук ударили столпы немыслимо жаркого пламени. Воздух так раскалился, что даже стоять рядом с магами стало сложно, пот заливал глаза.

Пламя ударило в грудь Пажа, но он выставил перед собой руки, и огненные струи обтекли его с двух сторон, не нанеся вреда.

Тогда Дарина подключила главный резерв — силы сундука. Пламя приобрело ярко-синий цвет, на него было уже невозможно смотреть, и Джек отвернулся.

Лишь по недовольному вскрику Калеба он понял, что и это не подействовало. Паж стоял крепко, и уже сам готовился нанести ответный удар, как вдруг краем глаза Джек заметил клубок, сплетенный из высохшей травы — очень знакомый клубок.

Он спокойно катился по земле, огибая лежащих людей и камни, перепрыгивая через трещины и провалы. А за ним, осторожно ступая, шла старуха, кутавшаяся в цветастый платок. Клубок ткнулся в ноги Дарины и затих, а старуха встала поодаль и молча ждала, пока на нее обратят внимание.

Дарина повернулась к Калебу, пытаясь понять, почему даже их совместные усилия ни к чему не приводят, и лишь тогда заметила гостью. Яга кивнула ей, как давней знакомой, и сказала своим хрипловатым, неприятным голосом:

— Я же говорила, девочка, что мы еще встретимся…

И тут Джек, случайно взглянувший в этот момент на Пажа, поразился. Впервые за все время в его глазах появился страх.

Глава десятая Паладин Серого Ордена

— Госпожа? — поразилась Дарина. — Вы?

Яга заухала филином, что заменяло ей смех. Это продолжалось довольно долго, а Джек вдруг понял, что все пламя, бившее в Пажа, угасло само собой, и даже явной угрозы, исходящей только что от слуги Мертвой Королевы, более не ощущалось.

— Шла тропкою длинною, ночкою долгою, пришла вовремя!

— Госпожа, здесь опасно! — предостерегла добросердечная девушка. Джек же, в отличие от нее, уже сумел сориентироваться в ситуации и не думал, что в мире есть такое место, где старухе было бы опасно.

— Все в порядке, дочка, все хорошо. Помнишь ли ты наш последний разговор? Помнишь, что ты ответила на мою загадку?

— Я все помню, — кивнула Дарина. — Но время ли сейчас?..

— Время, — резко и даже грубо прервала ее Яга. — Тот вопрос на самом деле не имел правильной отгадки. Точнее, каждая отгадка могла быть правильной в равной степени. Но твое решение мне понравилось. Я тоже сделала шаг, и вот я здесь после долгих, долгих лет… Иди по выбранному пути! Не меняй его, иначе будешь ходить по кругу! То были верные, нужные слова.

— Я просто так думала в тот момент, думаю так и сейчас…

— Поэтому я здесь. Ты! — она указала длинным пальцем на Пажа. — Желаешь ли уйти, скрыться, восстановить равновесие?

Паж молчал. Дарина удивленно вскинула брови. Да кто же такая старая Яга, что смеет говорить в подобном тоне с самим Первым Пажом?

— У тебя есть некоторое время, думай. А я пока расскажу ребяткам о себе и окружающем мире, а то они знают далеко не все и не могут принимать верные решения…

Джек слушать-то слушал, но и по сторонам смотреть не забывал. Он заметил, как зашевелился Хоб, но так как тот не делал попыток подняться на ноги, тем более, напасть, то Джек на время выкинул его из головы и стал слушать внимательно — старуха говорила о вещах крайне интересных.

— Он, — Яга ткнула в направлении шевелящегося Хоба, — демон, это всем известно. Путь его был долог, госпожа его, Мертвая Королева, ждет уже много веков своего воскрешения. Так совпало, что возродиться она может только здесь — на этом континенте этого мира, и нигде более. А для удачного воскрешения ей надо не так уж и много — единоличная власть, жертвоприношения, свобода магии. Поэтому демоны всегда стремились попасть сюда, к вам, а не в какой-нибудь другой мир из множества, где условия для них были бы более подходящими.

Дарина опять вспомнила о своем ментальном путешествии в ночной мир с двумя лунами и гробами вместо сундуков. Ее зябко передернуло. Уж в том-то мире демонам пришлось бы куда как комфортнее…

— Поэтому много лет назад и был создан Серый Орден. Он не позволял использовать Силы, уничтожал тех, кто оставался глух к просьбам и приказам. Также Орден поддерживал низкий уровень магического фона. Его адепты специально отводили линии в стороны, освобождая континент. И жизнь текла спокойно много веков, а господа Первые Пажи — не этот, конечно, что присутствует здесь, а целые поколения его предшественников — ничего не могли поделать. Кстати, сам Паж вовсе не демон, лишь его Правая и Левая руки не из нашего мира, посланники Королевы. А сам он рожден в этом мире, был когда-то молод, наделен талантами, скрытой силой и полон благородными идеями, не так ли? А потом мечты о безграничной власти поглотили его душу, и с того момента он стал слугой своей госпожи. Ну да впрочем, разговор не о нем…

Самое интересное, что Паж не делал никаких попыток помешать разговору. Он спокойно стоял, и со стороны казалось, что он внимательно слушает все, что говорит Яга, и что это его совершенно не касается, но Джек видел, как пальцы на его левой руке нервно постукивают по бедру время от времени.

— А потом один глупец уничтожил Орден, вырезал его почти полностью, в живых осталась лишь одна особа, в обязанности которой входило воспитание новых защитников спокойствия.

— Вы, госпожа, — кивнула Дарина.

— Конечно, я, — согласилась Яга. — К сожалению, Орден уже несколько сотен лет как потерял былую мощь. Его адепты не следовали законам, и я давно уже отошла в сторону, поселившись там, где мы с вами впервые встретились. Поэтому я и выжила… Когда-то давно наш Орден создали с одной целью — не допустить приход демонов в наш мир. Потом прошли века, проблема демонов потеряла актуальность, начались дрязги, раздор, интриги. В итоге Орден уничтожили… Что ж, логичный исход. И у демонов появился шанс, а Мертвая Королева вновь получила надежду на возрождение. Но тут, как ни странно, троица молодых людей, совсем еще детей, спутала все планы Королевы и ее слуг.

— То были мы? — уточнила Дарина.

— Конечно, девочка, то были вы. Я сразу поняла, что вы трое — особенные, как только впервые вас увидела. Впрочем, слухи о ваших действиях долетали до меня и раньше. Все же когда-то я занимала пост Ищущей в Ордене и всегда чувствовала сердцем подходящих нам людей.

— И кто же вам подходил? Мы трое?

— Нет, из вас был пригоден для моих целей только один.

— Джек, — выдохнули одновременно Крис и Дарина, а сам Джек почувствовал этот ответ раньше, чем было произнесено его имя.

— Да, это он. Когда вы переступили порог моего скромного жилища и откушали каши, я дала ему особую порцию — съев то блюдо, он приобрел абсолютный иммунитет к любому волшебству, кроме того, что творил сам или что было произведено по его просьбе.

— Но почему он? — спросила Дарина.

— Я не знаю, — с сожалением, как показалось Джеку, ответила Яга. — Мой дар не в том, чтобы знать, а в том, чтобы чувствовать. И я почувствовала сразу. Природа наделяет всех разными свойствами. Кто-то умеет через рисунок передать свое видение жизни, кто-то отменно владеет мечом, а кто-то способен разрушать миры. И если человека воспитать в данном ему природой потоке силы, то каждый способен на чудеса. Важно найти того, кто сможет обучить и направить, а все остальное сделает сама природа. И сэр Паж тоже сумел выявить вашего Джека, не так ли?

Первый Паж легко кивнул, будто присутствовал при этом странном разговоре всего лишь в качестве случайного слушателя.

— Он сначала решил попробовать переманить Джека на свою сторону, забыв, что люди, отмеченные знаком Серого Ордена, не умеют идти на компромиссы. Осознав свою ошибку, он приказал убить парня, и это почти удалось. А в дальнейшем Паж потерял его след, о чем до сих пор жалеет.

Паж вновь элегантно кивнул, подтверждая, что, мол, да, жалею очень, но что ж поделать…

— Задача Серых в том, чтобы сдерживать магию, а значит — не дать Королеве собрать достаточно энергии для воплощения. Сейчас всплески Силы допускают многое, и господин Паж еще рассчитывает победить. Только вот он совсем позабыл обо мне, думал, что меня давно нет на свете. Но, на его несчастье, я оказалась жива!..

— Госпожа, так кто же вы?

— Я? — старуха усмехнулась. — Когда-то меня звали совсем иначе, я блистала на балах, поклонники толпами ходили следом, восхищаясь моей красотой и грацией. Потом я стала Ищущей в Сером Ордене, а затем, много позже, я стала первой среди них.

— Вы — последняя глава Серого Ордена? Вы — леди Ядвига? Но вам же должно быть уже…

— Оставим в покое тайну моего возраста, — властным жестом прервала девушку Яга. — Не пристало женщине говорить о нем.

— Вы правы, госпожа, — Дарина неожиданно глубоко поклонилась Яге, и Крис с Джеком последовали ее примеру. Паж молча наблюдал за происходящим, Калеб оставался ко всему безучастен, а Хоб продолжал прикидываться бессознательным. — Я читала в старых летописях о вас, но думала, что вас уже давно нет на этом свете…

— Зажилась, сама не знаю как. Впрочем, для вас это только к лучшему. Господин Паж, вы еще не устали?

— Вовсе нет, леди Ядвига, — Паж был безупречен. — Я могу ждать столь долго, сколь вам требуется.

— Не беспокойтесь, скоро мы решим нашу маленькую проблему.

— Я это знаю и с нетерпением ожидаю вас.

Дарина и Крис переглянулись.

— О чем это он?

— Я все расскажу, но чуть позже. Сначала я хочу обратиться к вашему другу, — Яга повернулась к Джеку, и он не посмел отвести взгляд в сторону. — Мальчик, твоя участь печальна, ты обречен всю жизнь служить тому, что ты не разделяешь. Готов ли ты?

— Нет, — покачал головой Джек. — Я не готов.

— А что ты скажешь, если узнаешь, что без твоего участия твой мир будет разрушен, но сам ты сумеешь спастись?

И в этот раз Джек ответил быстро, не задумываясь.

— Я останусь, чтобы разделить судьбу моего мира.

— Даже несмотря на то, что ты можешь обрести счастье в мире ином? У тебя, кажется, есть там возлюбленная?

Джека передернуло. Яга играла крапленой картой. Оля, его мечта на протяжении всех этих лет на острове, спасительный якорь, мысли о которой не давали опустить руки, заставляли работать денно и нощно лишь ради одной-единственной встречи… А потом Оля ухаживала за ним, когда он болел. Она — бескорыстная, честная, смелая. Он так хотел бы еще раз встретить ее…

— Я останусь и разделю судьбу моего мира, — отчетливо выговаривая слова, повторил Джек.

— Видишь, природа не ошибается. Не ошиблась она и на этот раз. Готов ли ты стать паладином Судьбы? Готов ли последовать своему истинному предназначению?

Джек взвесил все «за» и «против» — впрочем, это действие заняло у него не больше трех ударов сердца.

— Готов.

— Тогда подойди ко мне, опустись на колено, сожми правый кулак, а левой ладонью накрой его. Теперь повторяй за мной…

Джек выполнил требуемое, а Паж не сделал попытки воспрепятствовать действиям своих врагов.

— Этими словами я принимаю сан паладина Серого Воинства и клянусь быть непредвзятым в суждениях своих, честным в решениях и открытым для братства равных мне духом. Клянусь оставаться нелицеприятным в служении стране моей. Клянусь именем своим, именем своих предков и детей своих в трех поколениях. Клянусь…

— Клянусь… — повторил Джек слова. И поднял взгляд на Ягу. Теперь она не казалась ему страшной и недоброй, напротив, она смотрела на него так ласково, как смотрят матери на своих детей.

— Спасибо, что перенял эту ношу. Теперь я смогу спокойно уйти…

— Уйти?

— Да. Я понимаю, что ты должен многое узнать, но подспорьем тебе будет тетрадь, которую вы сумели отыскать. Ты возродишь Орден, Джек, и навеки устранишь угрозу. Я своим именем предоставляю тебе все полномочия, — Яга приблизилась к Джеку вплотную и прошептала ему на самое ухо, так, что никто больше не услышал: — Отправляйся в мою избушку; там, в погребе, за бочкой с солениями ты обнаружишь мои личные записи. Они тебе помогут! Удачи, мальчик мой!..

Яга глубоко вздохнула и перевела взгляд на Пажа.

— Как я понимаю, наконец настала и моя очередь? — невозмутимо поинтересовался тот.

— Когда-то приходит очередь каждого. И мы не являемся исключениями. Я попрошу всех остальных не мешать. Вы увидите, как действовали Серые Воины в прежние времена. А Джек поймет, кем он должен стать! И напоследок, девочка: во благо твоего мира, откажись от своих Сил добровольно. Или навсегда уйди в миры иные, там ты тоже сможешь быть полезной. Уж поверь мне…

Дарина склонила голову в знак того, что все поняла.

И тут же, без промедления, Паж напал. В этот раз он не стал творить сложные заклятья, не стал насылать грозу, ветер или сон. Он просто и незатейливо швырнул в Ягу нож, который молнией сверкнул в воздухе, летя прямо в сердце старой ведьме, а сам Паж стал расти вверх, за несколько мгновений вымахав в десяток раз.

Яга не стала уклоняться от ножа, даже не стала его отбивать. Она брезгливо, двумя пальцами, перехватила нож в воздухе и отбросила в сторону, сама же смело пошла навстречу гиганту-Пажу.

Такая реакция, которую она только что продемонстрировала, была неподвластна даже сэру Носорогу, быстрее которого Джек никого никогда не встречал. А пожилая женщина в цветастом платке давала ему сто очков вперед.

Дарина уважила просьбу Яги, она не нападала, ограничившись на этот раз простой ролью наблюдательницы. А посмотреть было на что!

Паж сделал два шага вперед и встал прямо напротив спокойно шедшей старухи. Резко поднял ногу и попытался раздавить Ягу, но когда великанская ступня соприкоснулась с землей, ведьма была уже совсем в другом месте.

Она спокойно стояла за спиной Пажа, ожидая продолжения. Паж взъярился. Очевидно, в этой ипостаси он не мог контролировать свои эмоции так же, как в человеческом виде. Сущность монстра давала о себе знать, звериная сила рвалась наружу, и Паж прыгнул на Ягу, пытаясь задавать ее своим телом, а руки его молотили по воздуху, дабы не упустить ловкую противницу. Он опустился на землю там, где только что стояла Яга, а она уже стремительно карабкалась по его штанам вверх, схватилась руками за кожаный пояс, подтянулась, оттолкнулась двумя ногами и одним прыжком очутилась у него на плече.

В руке ее внезапно мелькнула самая обычная вязальная спица. Паж почувствовал присутствие ведьмы и повернул голову, а рука его уже тянулась к Яге, желая схватить, сжать, раздавить в огромном кулаке.

А Яга ткнула своей спицей в глаз Пажа, ухватилась за его волосы и мигом перелетела на второе плечо.

Паж дико заревел и зажал руками рану. Сквозь пальцы текла сукровица, капая на землю. Глаза он лишился, это было ясно. А старуха выжидающе сидела на плече великана, и вскоре дождалась.

Инстинктивно, даже не соображая, что он делает, Паж развернул лицо к своей обидчице.

Спица сверкнула в воздухе во второй раз и снова попала в цель. Паж заорал так, что закладывало уши, и тут же стал стремительно уменьшаться в размерах, пока не достиг своего обычного роста. Он упал на колени и закрывал лицо руками, а когда он отнял руки, то Джек увидел лишь кровавые провалы вместо глаз. Яга полностью ослепила его, и для этого ей понадобилось всего два точечных укола.

Вернувшись в человеческий облик, он внезапно обрел самоконтроль. Паж больше не кричал, напротив, поднялся с колен и, слепо водя головой по сторонам, вдруг громко свистнул.

Хоб, услышав этот свист, пополз прочь, так и не решившись подняться на ноги. Калеб, увидевший этот его маневр, отделился от группы и последовал за Левой Рукой. Никто и не заметил за лихорадкой боя, что они ушли.

Паж вновь засвистел. Даже Яга отшатнулась в сторону, склонив голову, будто стояла против штормового ветра.

И его зов услышали. Воздух стремительно потемнел в нескольких шагах от замершей Яги, и тут же из сгустков тьмы вынырнули три существа, каждое размером с пол-лошади. Иссиня-черного цвета, только глаза горели багровым огнем ненависти, а с длинных, как кинжалы, клыков непрестанно стекала слюна, и, упав на землю, оставляла на ней дымящиеся пятна. И как только жуткие твари ступили на землю, тьма исчезла, проход закрылся.

— Создательница нас раздери, — выругалась Дарина. — Это же гончие!

— Откуда они взялись? — недоуменно спросил Крис.

— Из мира демонов. Паж открыл проход, только вот каким образом?

— Этот его свист…

— Точно! — Дарина всплеснула руками. — Свист! Вот в чем дело! Он выплюнул свою сущность прочь из себя, и этой силой открыл проход. Паж понял, что обречен. С Ягой ему было не справиться, она не простой человек, на нее магия не действовала, а ее скорость… вы же видели?

— Я все видел, — мрачно подтвердил Джек, который старой Яге завидовал. Сам он, несмотря на все свои многочасовые упражнения, не достиг и десятой части умений старой ведьмы. — Пажу ее никогда не достать.

— Вот поэтому он и пожертвовал собой, призвав гончих. Я знаю, я много читала, гончие — специально натасканные твари, они охотятся за демонами и за магами, и нет от них спасения.

Между тем Паж вновь опустился на колени, силы оставили его. Дарина была права, он всего себя отдал, чтобы на несколько мгновений открыть проход для гончих, и теперь быстро угасал.

Одна из тварей очутилась рядом с ним и, склонив свою ужасную морду к его лицу, вдруг лизнула своим длинным, шершавым языком. Паж ласково улыбнулся, а гончая дотянулась до его шеи и вырвала кадык.

Первый Паж судорожно дернулся и затих, а гончая осторожно положила выдранную часть тела рядом с мертвым господином и только после этого подняла взгляд своих устрашающих глаз на Ягу. И зарычала.

От этого рыка у Джека мурашки побежали по всему телу, но взор от происходящего отвести он не мог.

Две остальные зарычали в ответ и крадучись начали приближаться к Яге, беря ее в кольцо.

— Думаю, теперь мы обязаны помочь! — Дарина приготовилась к волшебству, но Крис нежно и одновременно крепко сжал ее руку.

— Ты обещала отказаться от магии. Сдержи же свое слово!

Дарина сжала зубы, но руки опустила. Крис прав, сейчас, когда Паж мертв, магия больше не нужна, она может лишь открыть путь для новых слуг Мертвой Королевы, а значит, так тому и быть — отныне и навсегда никакой магии! Она жила как обычный человек последние годы, сможет прожить так и впредь. А Джек, став Серым паладином, приструнит всех остальных, тех, кто еще не понял, что таинственные убийцы снова в игре. Скоро, очень скоро Керидат и прочие королевства забудут о войнах и магических битвах и заживут привычной жизнью. А ее долг как правительницы — сдерживать себя во благо других.

А в крайнем случае, если это станет невыносимо, Яга подсказала ей прекрасный выход — путешествие в другие миры! У нее столько путей, ведь последний сундук еще при ней…

Паж внезапно приподнялся на локтях и, глубоко вздохнув, дунул перламутровым облаком прямо на Дарину. Последний Вздох, от которого нет спасения. Дарина узнала это волшебство и поняла, что сейчас погибнет.

Паж упал, исчерпав последним заклятьем все свои силы, и умер, а Дарина все смотрела на перламутровое облако, которые неумолимо плыло к ней. И убежать от него было нельзя, облако догнало бы ее везде.

Крис не знал об облаке ничего, он понял лишь, что оно опасно, смертельно опасно, и сделал то, что мог. Он шагнул вперед, навстречу облаку, широко развел руки и принял удар на себя.

Если бы у Пажа осталось чуть больше сил, облака хватило бы на двоих, а так оно полностью растворилось в Крисе и исчезло без остатка, но и молодой рыцарь упал навзничь. Последний Вздох не знал пощады.

Дарина птицей подлетела к верному рыцарю, опустилась перед ним на колени и поднесла руку к его губам, пытаясь уловить дыхание. Но дыхания больше не было. Крис умер, приняв, как и полагается верному паладину, смерть за свою госпожу.

Девушка не плакала. Все когда-то начинается, и все имеет свой конец. Эти проклятые сундуки!

Кстати, о сундуке… У Дарины мелькнула полубезумная идея. А что, если?.. Она потянулась мысленно к сундуку, вновь нащупала нить, которую уже выпустила из рук. Сундук — лишь предмет, средство, а главное — эта нить, уходящая к другим подобным им, в тот зал света и Тысячи Путей. Она легко, будто тренировалась десятки раз, оторвала нить от сундука. Теперь, отпусти она нить, та исчезла бы, растворившись в мирах.

Но ведь нить можно связать не только с предметом! А что, если?..

Дарина посмотрела на лицо Криса и вложила нить прямо в сердце юноши, открытое для нее всегда. Сначала не произошло ровным счетом ничего, а затем Крис вздрогнул всем телом и вздохнул.

Его руки и ноги свела судорога, челюсти конвульсивно сжались, а тело выгнулось дугой.

— Что ты сделала со мной? — с трудом смог он выговорить.

— Скоро все пройдет, потерпи, — Дарина положила голову верного рыцаря себе на колени. Она гладила его рыжие кудри, целовала в глаза, нос, губы, а судороги все крутили и крутили его тело, заставляя изгибаться в самых замысловатых позах. — Терпи, милый, терпи…

А между тем гончие, медленно, но верно окружив Ягу, замерли на месте. Торопиться им было некуда, жертва уже никуда не могла подеваться.

Джек поднял свой меч и шагнул вперед: просто стоять и смотреть он не мог. Одна из гончих повернула к нему свою широкую морду и зарычала. Но Джека уже ничто не смогло бы остановить.

Страх. Когда-то он боялся разного: что родители умрут, что в темноте ночью придет чудище и сожрет его, что соседские парни побьют… да много чего. Можно сказать, что некогда он боялся всего на свете. По крайней мере, сам он так всегда думал. Но он старался преодолевать свои страхи, день за днем, ночь за ночью.

Он шел вперед, нарываясь на драку, хотя в глубине души боялся ее. Но, преодолевая страх, он поднимался над самим собой, чувствуя, что может быть сильнее, храбрее, лучше. Что страхи — это то, без чего не стать победителем. И надо идти в бой с зажатым в руке мечом на свои страхи. И либо выиграть, либо умереть. Иначе ты перестанешь быть человеком свободным, а станешь всего лишь рабом обстоятельств и других людей. Ты потеряешь веру в себя, и тогда жизнь твоя кончена.

Поэтому Джек шел и шел, хотя пот тек по его лицу, а рука, сжимавшая меч, совсем затекла. Наверное, он сейчас умрет. Он уже испытывал это чувство, чувство приближающейся смерти. За последние годы он много раз бывал в переделках, но сейчас утробное рычание демонической твари всколыхнуло в душе все прежние страхи, собрав их в один комок ужаса. И все же юноша шел…

Шаг, еще шаг. Не опускать взгляд, смотреть гончей прямо в багровые, пылающие огнем глаза. Ловить момент, когда она прыгнет. Не думать ни о чем постороннем.

И он уловил этот момент. Гончие, словно повинуясь беззвучному сигналу, прыгнули одновременно. Две — на Ягу, почуяв в ней самого сильного соперника, и одна — на Джека.

Мысли пропали, остались одни инстинкты, вбитые в его тело долгой и трудной учебой. Джек отпрыгнул в сторону и тут же понял, что все равно не успевает. Тварь слишком быстра. Еще миг, и ее когти разорвут его тело, но тут чья-то железная воля с силой дернула его в сторону, и гончая промахнулась.

— Я снова с тобой, Хозяин!

— Перс! Но как ты?

— Зов Пажа не только открыл порталы, но и мне подарил кусочек энергии, причем изрядный! А сказать попросту, я ее украл. Иначе здесь резвились бы не три жалких собачки, а несколько сотен: призыв Пажа — это вещь! А теперь вся эта сила во мне, и я снова стал самим собой! Осторожно!..

Предупреждение прозвучало как раз вовремя, и Джек вновь успел отскочить. Перс опять усилил его прыжок, и гончая пролетела мимо, но долго так продолжаться не могло, рано или поздно зверь настигнет его, и тогда даже Перстень не сможет помочь.

— Попробуй бить по лапам!

— Легко сказать, — проворчал Джек. Тварь двигалась с такой немыслимой скоростью, что, даже несмотря на все свои способности, Джек бы не справился, он просто не успел бы среагировать, но ноги словно сами собой бросали тело в сторону, рука поднималась в ударе, а сознание едва успевало все это фиксировать.

Удар получился точным, Джека так тряхнуло, что меч чуть не вылетел прочь, и лишь чудом юноша смог удержать его. А вот гончей повезло меньше. Ее левую переднюю лапу срезало на две трети. Тварь завалилась набок, недоумевая. Боли, очевидно, она не чувствовала, только испытывала неудобство от отсутствия одной из конечностей. Даже кровь не текла, лишь бурая темно-зеленая жидкость кипела и пузырилась на месте среза.

Гончая поднялась на три оставшиеся лапы и оскалилась. Шерсть, острая, как иглы, поднялась дыбом у нее на загривке, клыки-кинжалы обнажились полностью. Гончая больше не играла, она собиралась уничтожить жалкого человека, нанесшего ей столь серьезное увечье.

— Я бы сказал, что пора бежать! Она, кажется, совсем озверела!

— Спасибо за совет! — Джек лихорадочно прокручивал в голове варианты и почти в каждом погибал. Гончая, несмотря на потерю лапы, была полна сил и желания покончить с ним как можно скорее.

По сторонам оглядываться времени не оставалось, иначе Джек оценил бы мастерство старой Яги. Ей достались в противники сразу две гончих, причем явно приученные к совместной работе. Они друг другу не мешали, а действовали слаженно и четко.

Одна из гончих делала вид, что собирается атаковать, а вторая перекрывала возможные пути отступления. Таких ложных атак они устроили целых три, а на четвертый раз напали всерьез.

Но Яга, вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, где ее уже поджидала вторая гончая, шагнула навстречу. Тварь своей массивной тушей должна была просто подмять под себя старую женщину, но этого не случилось. В последний миг Яга лишь на полшага сместилась вправо, одной рукой приобняла гончую за шею, а другой воткнула в нее свою спицу, прямо в основание черепа. Спица вошла во всю длину, гончая дернулась и вырвала это, страшное в руках ведьмы, оружие, но слишком поздно. Лапы ее подкосились, и она, не издав ни звука, упала на землю и тут же издохла, глядя застывшими багровыми глазами в синее-синее небо.

— Идеальный удар, — прошептала старая ведьма. — Жаль, некому оценить…

И в следующий миг она уже подпрыгнула в воздух так высоко, что вторая гончая пролетела далеко внизу, не сумев схватить Ягу.

Ситуация осложнилась тем, что свое единственное оружие Яга потеряла, помочь ей никто не мог, а гончая пришла в такую ярость, что сомнений ни у кого не вызывало — смерть женщины будет страшна и неотвратима!

Так уж совпало, что Яга и Джек оказались рядом, а напротив две гончие готовились к последней атаке.

— Что будем делать, сынок? — одними губами спросила ведьма, не отводя взгляда от демонических тварей.

Джек все никак не мог перебороть в себе застарелую робость перед той, которой пугали всех ребятишек в его деревне. И даже тот факт, что теперь она его прямая начальница, а он сам Серый Воин — незримый убийца магов, совершенно ничего не менял.

— У меня есть меч, а у моей гончей нет одной лапы.

— Она и на трех нас достанет. Придется мне совершить один фокус; думаю, он поможет. Но тебе лучше находиться подальше. Так что как только я скомандую — немедленно прыгай назад! Это приказ!

— Слушаюсь, — вынужден был ответить Джек. Он понял, что Яга замыслила нечто крайне опасное и хочет сделать все сама, стараясь спасти его жизнь. Но ослушаться не мог. Леди Ядвига имела право поступать, как считала нужным.

— Дай мне свой меч — и запомни: в моих записях ты найдешь многое. Распорядись этими сведениями во благо! А еще лучше, постарайся никогда не применять их, если не возникнет ситуация, подобная этой.

— Обещаю…

— Ну, вот и славно. Готовься!

Джек не видел, чтобы гончие каким-то образом общались между собой, но четко ощущал, что они действуют обдуманно. Они и прыгнули-то разом, не оставляя людям никакой надежды на спасение. Скорость их превосходила все, что видел Джек прежде. Сейчас он бы уже не успел увернуться, даже при помощь Перса. Но Яга оказалась еще быстрее.

— Назад! — услышал он ее приказ и повиновался без рассуждений. Он отскочил на несколько шагов и смог увидеть все.

Яга не напала на гончих, напротив, она, крутанувшись юлой, очертила на земле мечом Джека ровный круг, который тут же превратился в сферу, затянутую мрачным темным светом, с десятками крошечных разрядов-молний.

Ведьма же, вновь обернувшись лицом к летящим на нее гончим, встала спокойно и гордо, высоко подняв голову и не опуская взгляда перед приближающейся смертью. Все это она проделала с такой скоростью, что даже гончие выглядели медлительными рядом с седой дамой, которая уже не казалась злой старухой, а, напротив, поражала благородством облика.

Гончие попытались затормозить, но было уже поздно, им не хватило каких-то мгновений. Твари влетели в сферу, Ядвига шагнула им навстречу, подняв меч, и в тот же миг все пропало. Лишь на том месте, где только что стояла старая ведьма, в земле оказалась ровная полукруглая яма, глубиной в несколько локтей.

— Она увела их обратно, в тот мир, откуда они пришли, но для этого ей пришлось уйти с ними…

Голос Перстня звучал печально, Джек склонил голову, выражая глубочайшее почтение к той, что пожертвовала своей жизнью ради них всех. Леди Ядвига была истиной главой Серого Ордена, всю свою жизнь посвятила она сохранению спокойствия и равновесия в мире, и даже своей смертью послужила этой цели. Она уничтожила Пажа и увела гончих, отведя в очередной раз угрозу, нависшую над миром.

А рядом медленно и тяжело приходил в себя Кристиан. Его голова все так же покоилась на коленях у Дарины, а девушка нежно гладила его по волосам, ожидая полного пробуждения. Императрица даже не видела гибели Яги, так волновалась за Криса. И лишь когда Джек подошел к ним и скорбно опустил голову, Дарина поняла, что все уже кончено.

— Что с ним? — спросил Джек, кивнув на друга.

— С ним все будет хорошо, — пообещала Дарина и, не стесняясь присутствия Джека, продолжала ласкать волосы Криса.

Тот лежал, блаженствуя, и не делал попыток подняться на ноги. Ему было нестерпимо хорошо, несмотря на то, что он только что пережил смерть. Вспомнив об этом, он слегка нахмурился, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Дарина, послушай, мне кажется, что я изменился… Теперь все несколько иначе… Только вот не пойму, как именно?..

— Ты разберешься, обязательно разберешься. Я сделала то единственное, что могло спасти тебя. Помнишь рассказ Джека о том, как сэр Виктор спас ему жизнь, соединив с Перстнем?

— Конечно, помню.

— То было крайне верное и своевременное решение! — подтвердил Перс.

— И когда ты перешел грань, и я уже думала, что потеряла тебя навсегда, то вдруг вспомнила об этом. А рядом был сундук…

— Ты связала мою жизнь с сундуком? — в ужасе вскрикнул Крис и даже попытался приподняться со своего уютного ложа.

— Нет же, — улыбнулась Дарина. — Не волнуйся, тебе не придется таскать его за собой всю жизнь. Я всего лишь соединила нить его энергии с твоей нитью жизни. Теперь вы — единое целое! Я читала о такой возможности давным-давно, и читала о людях, обретших в свое время такую связь. Их называли Проводниками. Думаю, теперь и ты стал одним из них.

— Почему Проводниками? — не понял Крис.

— А ты вспомни главное свойство сундука! Он вел нас сквозь миры, сквозь расстояния — к нашим целям. Думаю, теперь ты сам на это способен. Ты стал Проводником, взяв это свойство от артефакта, как, может, и другие, неведомые мне. Ты разберешься во всем, дай срок…

Она вновь склонилась к его лицу и крепко поцеловала в губы. Джек отвернулся, чтобы не смущать друзей. Его взору открылось покрытое телами поле. Люди постепенно приходили в себя, черные не делали попыток напасть, напротив: они, лишь обретя сознание, бросались бежать, и никто их не преследовал. Обычные же горавийские воины выглядели потерянными. Их армии больше не существовало, их предводители были мертвы, и что теперь, делать бедняги не знали…

— Неужели все закончилось? — спросил Джек.

— Нам предстоит еще много работы. И, как я понимаю, каждому своей. Мне нужно понять, что делать с доставшейся мне империей. Крис должен разобраться со своими новыми возможностями, а ты, Джек, теперь паладин Серого Воинства. Тебе досталось самое трудное — хранить спокойствие нашего мира и не допустить воскрешения Мертвой Королевы.

— Да уж, задача не из легких! Но мы справимся, командир!

Джек улыбнулся, но следующие слова Дарины стерли эту улыбку напрочь с его лица.

— И я очень надеюсь, что никогда твой меч не обратится против меня. Но, если что, помни: твой долг — пресекать любое превышение Силы. Помни!

— Я буду помнить, — сказал Джек и впервые посмотрел на Дарину, как на равную себе.

*****

Как только Хоб отполз на достаточное расстояние, он резво вскочил на ноги и бросился бежать. Его путь вел в сторону от поля, усеянного телами мертвых и спящих воинов, в сторону от империи и даже Горавии. Честно сказать, он бежал, сам не зная куда. Лишь бы подальше от тех, кто мог его уничтожить.

Да, он был демоном — порождением зла, но это не значит, что он не хотел жить. Раньше, когда он не сомневался в своем господине и, конечно, в верховной госпоже, он и подумать не мог о том, чтобы принимать собственные решения. Приказ и четкое исполнение — эти принципы его существования оставались главными всегда. Паж призвал его вторым в этот мир, сделал своим помощником, незаменимым в решении разного рода вопросов, и Хоб очень гордился своим статусом, который позволил бы ему по Воскрешении госпожи занять в ее свите подобающее место.

Теперь же партия проиграна, и оставаться более в том обществе сродни самоубийству.

Еще когда Хоб по воле Пажа очутился на острове драконов, он впервые испытал чувство обиды. Ведь это же так несправедливо — закинуть его на несколько лет туда, где он не мог пользоваться ни силой, ни своим положением.

А ведь в Горавии ему жилось очень сладко. Высокий статус, собственный замок с сотней обученных бойцов, десятки наложниц и просто красивых женщин, которым он нравился, изысканная кухня, выдержанные вина. Все это он ценил, несмотря на то, что родился не человеком. Но сейчас и в этом мире облик он имел человеческий, а значит, и желания его изменились.

Так всегда бывает. Оболочка зачастую определяет сознание, и тут ничего не поделаешь. Он сейчас смутно помнил свою жизнь в прошлом, в родном мире. Память о тех временах чудесным образом отошла на второй план, не стерлась, нет, но как бы сгладилась. Он редко размышлял о том времени. Зато новое существование занимало все его помыслы, и он надеялся, что и последующие годы протекут так же замечательно, как и предыдущие (не считая, конечно, вынужденного отшельничества на острове).

А теперь все пропало. Господин мертв, он почувствовал его смерть, тут сомневаться не приходилось. Значит, цель вновь так же далека, как и много лет назад, когда молодой еще Паж, только что обретший свой высокий статус, призвал его и Фолла в качестве своих помощников. Тогда все казалось близким и реальным, воплотимым.

Тому Пажу хотелось служить, верилось, что он может добиться цели. И это почти произошло, но Паж за прошедшее время изменился. Он стал не таким яростным. Ведь возможность у него была, и возможность прекрасная!

Что ему стоило сразу отдать приказ об уничтожении всей этой троицы? И все могло получиться, а тогда и других проблем не возникло бы… Просто ослаб Паж, захотел собственной Игры. А ведь все, что от него требовалось — это воскресить Мертвую Госпожу.

И лишь для этой цели он получил свои способности и силы. Но так всегда бывает: кто обретает малое, начинает мечтать о великом. На этом погорели многие, и Паж не стал исключением.

Хоб почти не нуждался в пище и воде, так же, как и в отдыхе. Он целенаправленно шел день за днем вперед, к только ему ведомой цели. Он миновал границы всех бывших королевств почти без остановок. Путь его лежал еще дальше.

Изредка он забредал в деревушки и небольшие города, чтобы послушать новости. Но с тех пор, как Всеобщая Битва завершилась полным разгромом Горавии, ничего нового не произошло. Жизнь потекла своим чередом.

Императрица вернулась в столицу и первым же указом не только не распустила молодую империю, но и еще усилила обязанности входящих в нее королевств. Она приняла личную присягу верности от каждого из наместников, сделав их своими фамильными вассалами. Теперь, если кто-то возжелал бы взбунтоваться, его не поняли бы и не поддержали бы даже свои. Слово чести в этом мире стоило многого.

Барон Оливье, ввиду гибели бывшего короля Феролла, был назначен наместником провинции Ванадол, чему обрадовались все, кроме, пожалуй, самого барона. Он по-прежнему желал всего лишь управлять своим замком и сохранять за собой свободу в решениях, но судьба не всегда предлагает легкий путь. Пришлось ему смириться и принять меч наместника.

Сэр Ульф возглавил отборный полк имперской лейб-гвардии, чем несказанно гордился. Ему предлагали и другие, более высокие посты, но старый рыцарь остался верен себе. Лучшая награда для него — служба госпоже, а придумать службу более почетную, чем охрана ее жизни, невозможно.

О двух же преданных императрице молодых рыцарях говорили разное. Сэр Крэсби первые несколько месяцев неотлучно находился при дворе, многие даже считали, что в недалеком будущем объявят помолвку — слишком уж явные знаки внимания оказывала рыцарю императрица Дарина. Тем более что ее муж — низложенный император Калеб — просто исчез, и никто не знал, что с ним случилось. Большинство сходилось на том, что Калеб погиб от руки либо Дарины, либо ее верных друзей.

А потом сэр Крэсби, ставший к тому времени полноправным лордом, отправился в длительное путешествие, но куда и с какой целью, никто не знал. С собой он не взял ни одного человека: ни из поместий своего недавно скончавшегося отца, ни из новых владений, пожалованных Дариной. Поговаривали, будто его миссия настолько важна для империи, что доверить ее невозможно никому более…

Хобу тоже оставалось лишь теряться в догадках, куда и зачем отбыл мальчишка, но, по большому счету, плевать он хотел на это и на все прочее.

Второй же фаворит императрицы — богатый и знаменитый дон Джерси — напротив, вел активную светскую жизнь, давая балы, нанося визиты, поражая столичное общество своими очень современными манерами, которые быстро вошли в моду.

Поговаривали, что он из простого сословия, что добился всего умом и верностью, но знающие люди этому не верили. В наше время без связей никуда, и не мог мальчишка без роду и племени взлететь так высоко.

А вскоре дон Джерси основал за свой счет Академию, в которую отбирались лишь самые способные из детей и подростков, причем, вот что странно, набор туда шел вне зависимости от сословий, что лишь разжигало слухи. Чему учили в Академии, и какую цель преследовал ее создатель, общественность не знала, но сам факт, что простой сын паромщика или кровельщика мог удостоиться чести попасть в стены этого заведения, стяжал дону Джерси столь горячую симпатию простолюдинов, что он стал любимым героем баллад о рыцарях и их приключениях, традиционно исполнявшихся каждый вечер в стенах сотен трактиров по всей молодой империи.

Были и другие, менее значимые новости, но Хоб считал, что и услышанного — вполне достаточно. Дарина благодаря своим друзьям обретала невиданную власть на всем континенте. Люди любили ее и верили в ее твердую, но справедливую руку. Каждый готов был в любой момент встать под ее знамена, случись такая надобность. И даже бароны, ни в какую не желавшие служить некогда Калебу, признали права императрицы и присягнули ей все до единого.

Хоб миновал земли цивилизованные и углубился туда, где редко ступала нога жителя королевств. Степь встретила его дикими кочевниками, но он миновал их территории без приключений. Хоб слишком хорошо умел маскироваться, причем в любой обстановке.

Путь его лежал на далекий север, туда, где не было ни стран, ни народов. Где царил лишь холод, а снег тяжелым одеялом покрывал землю круглый год. Туда, где в свое время в темной и мрачной пещере Паж дал клятву Мертвой Королеве, и его клятва была услышана.

Хоб считал, что только там он сможет понять, как ему жить дальше.

Он пробирался сквозь сугробы, преодолевал перевалы, неделями голодал и изнывал от такого холода, что даже ему — демону, привычному ко всему, — временами казалось, что он не сможет ступить ни шага больше.

И все же он дошел.

Тот вечер был особым. Хоб добрался наконец до дальней оконечности горного хребта, тянувшегося на многие недели пути в обе стороны. Демон хорошо помнил, куда идти. Тайная тропа, вырубленная кем-то многие тысячи лет назад прямо в скале, поднималась высоко вверх. Ветер пытался скинуть вниз, острые снежинки впивались тысячами игл в лицо и глаза, стараясь ослепить, уничтожить незваного гостя. Ноги то и дело скользили, и каждый неверный шаг мог привести к гибели. Упасть вниз значило умереть даже для него.

Пещера открылась внезапно — темный провал в скале, невидимый уже в нескольких шагах.

Хоб с трепетом вошел внутрь, вспоминая, как много лет назад выбирался отсюда в компании тогда еще молодого Первого Пажа и Фолла. Теперь же он шел в глубь пещеры, для верности освещая себе путь факелом, связка которых валялись у входа.

В пещере тоже царил холод, но не такой убийственный, как снаружи.

Хоб шел по полу, выложенному каменными плитами в незапамятные времена руками неизвестных умельцев. Уже несколько часов дорога петляла, сбивая многочисленными ответвлениями, но внутреннее чувство направления не изменило демону, и наконец он вошел в бесконечный пустынный зал, в самой середине которого стояло одинокое надгробье.

Демон прошел к нему и склонил голову перед простой матовой плитой из неизвестного ему камня.

— Госпожа моя, я здесь. Яви же мне свою волю, ибо не знаю я, что мне делать дальше, — попросил он и опустился на колени перед плитой.

Ни знака, ни звука в ответ. Хоб уже отчаялся, когда, наконец, позади него послышался раздраженный голос:

— И это все? Ради этого камня я шел за тобой?

Хоб резко обернулся и увидел невдалеке молодого человека с мечом в руке. Достаточно тепло одетого, чтобы не бояться непогоды снаружи, но, судя по тону, изрядно недовольного. Демон удивился: ни разу за все время он не почувствовал слежки за собой, а оказалось, что этот человек шел за ним. Немыслимо!

Пришелец шагнул вперед, вступая в круг света, откинул капюшон, и Хоб узнал его:

— Император Калеб!

— Бывший император, позволь заметить, — скривился юноша. — Но, хочу верить, что это не навсегда…

— Но как?..

— Как я тут оказался? Да очень просто. Я шел за тобой с самого начала, подвесив маячок, который ты заметить никак не мог. Так что я всегда знал, где именно ты находишься. Но, скажу тебе, этот путь был труден даже для меня. Однако я верил, что ты приведешь меня в такое место, где я обрету новые силы! Куда же еще так стремиться демону? А ты пришел в эту пещеру, к непонятному камню, сидишь тут и плачешь. Да, друг мой демон, я в тебе разочарован!..

— Это не просто камень, — негромко ответил Хоб. Возможно, эта встреча и есть то знамение, коего он ждал.

— А что же это такое, скажи на милость? — пренебрежительно осведомился Калеб.

— Эта плита — надгробье Мертвой Королевы, моей великой госпожи…

Калеб осекся на полуслове. Он быстрым шагом подошел к плите и почтительно поклонился.

— Прошу меня извинить, я не знал. Значит, ты, демон, все же привел меня в важное место… Что ж, за это я оставлю тебе жизнь.

Плита вдруг засветилась изнутри холодным голубым светом, откуда-то подул ветер и затушил свет факела, даже демона пронзило странное чувство иррационального страха.

— Она дает нам знак, — прошептал он. — Она слышит нас!

— Тогда я поговорю с ней, — отважно сказал Калеб, а Хоб затрясся — никто не смел говорить в таком тоне с госпожой. Но падший император продолжал, словно ни в чем ни бывало: — Госпожа! Мое имя Калеб. Я хочу, я желаю служить вам! И готов принести свою нерушимую клятву верности.

Хоб впервые присутствовал при подобном ритуале. В прошлый раз его призвали уже после совершения таинства, а сейчас он чувствовал, как незримая тень великой госпожи витает в зале, а от ее ледяного дыхания стынет все его существо.

Калеб опустился на колени и продолжил:

— Клянусь быть верным слугой Госпоже! Клянусь каждый день и час своей жизни посвятить одной цели — воскрешению Ее! Клянусь быть беспощадным к любому, кто будет мешать исполнению этих великих планов! Клянусь именем своим, судьбой своей и будущим своим!

Хоб явственно увидел, как изморозь на плите поднялась в воздух и закружила в легком вихре, приближаясь к коленопреклоненному Калебу. К этому танцу присоединились мириады снежинок, лежащих на плитах пола и стенах пещеры.

Через несколько минут уже ничего нельзя было разглядеть в этом безумстве стихий, вызванных к жизни словами клятвы.

Хоб рухнул ничком и повторял одни и те же слова, много-много раз, надеясь, что ему повезет и ему даруют прощение за все неудачи:

— Я верный слуга, госпожа, я верный слуга… Я верный слуга, госпожа…

Ветер стих так же резко, как и поднялся. Свечение вокруг плиты тоже потухло. Калеб встал на ноги.

Хоб, осмелившийся, наконец, оглядеться, с удивлением заметил, что теперь от самого Калеба исходит неяркий голубоватый свет. Да и внешне бывший император несколько изменился. Он не прибавил в росте или ширине плеч, но от всего его вида теперь исходила такая уверенность и сила, что Хоб понял все. Клятва была принята. Королева обрела нового слугу, а раз самого Хоба оставили в живых, значит, он лицезрел перед собой своего нового хозяина. Хоб низко поклонился Калебу и сказал:

— Готов служить вам верой и правдой, господин мой Первый Паж!..

*****

Занятия в университете закончились, как обычно, довольно поздно. Большая часть дня уже миновала, а столько еще предстояло сделать: сходить в магазин, приготовить ужин, подготовиться к завтрашнему семинару. Подруги звали в кино, но развлекаться совсем не хотелось, слишком уж она устала за эти дни.

Оля привычным движением поправила волосы и легким шагом направилась по аллее в сторону крупного торгового центра, несколько лет назад выстроенного неподалеку от университета. Там она и купит все необходимое, а то в частных магазинчиках рядом с домом постоянно торгуют подпорченным товаром.

Идти тут недолго — минут пятнадцать такого вот прогулочного шага, а значит, можно подумать о Нем…

Это давно уже вошло у нее в привычку: каждую свободную минуту она размышляла о Нем. Она привычно представила его таким, каким видела в последний раз — изможденным, израненным, бессознательным, лежащим на больничной койке, но таким милым, родным и близким, что даже сейчас она не могла сдержать слез, вспоминая его истерзанный облик.

Она вспоминала тот день, когда в доме раздался звонок и уверенный мужской голос попросил ее к телефону, а когда она недоуменно спросила, с кем имеет честь, голос представился Виктором — другом Джека. Оля не знала в тот момент, можно ли верить этому человеку, но Виктор говорил так убедительно, что девушка отбросила все сомнения и срочно выехала в Москву.

И не ошиблась. В палате действительно лежал Джек — тот, кого она встретила случайно и кого до сих пор не могла позабыть. Он был в коме, врачи в своих прогнозах отпускали ему всего несколько дней жизни, но Джек продержался почти шесть месяцев, и лишь когда даже его друзья решили, что дальше тянуть нельзя, Виктор прибег к крайнему средству, о котором поведал ей крайне мало.

Оля присутствовала при исцелении, но не успела перемолвиться с Джеком ни словом. Только открыв глаза и оглядевшись, он сказал лишь «Домой!», а затем исчез вместе со старым доном Карло. Больше от них обоих не поступало ни малейших известий.

Оля верила, что ее Джек (так она стала называть его еще после самого первого расставания, сердцем чувствуя, что они еще увидятся) жив, и что рано или поздно судьба подарит ей еще одну, такую долгожданную, встречу с ним.

Тех денег, что тогда оставил ей Джек, она почти и не трогала. Даже матери своей она ни слова не рассказала о произошедшем в те далекие дни, а уж подругам и подавно. Это был лишь ее секрет, ее великая тайна. Деньги она спрятала на антресоль, куда мама не залезала. Там хранились разные старые ненужные вещи, там же нашел свое пристанище и рюкзачок, в который Оля засунула тот самый кожаный портфель с целым состоянием, похищенным из банка.

Конечно, в самые сложные для семьи времена она доставала из портфеля одну или две банкноты, придумывая каждый раз для матери новые истории об их происхождении. Эти деньги не раз выручали их, но открыто тратить средства Оля не собиралась.

Лишь только когда ее нагло вычеркнули из списков бюджетников, хотя нужные баллы она набрала, пришлось выложить круглую сумму за платное обучение, но тут выбора у нее не оставалось — отсутствие высшего образования в наше время закрывает практически все пути.

Матери она в очередной раз соврала о найденном толстом кошельке без каких-либо данных о владельце, и мама поверила, как всегда верила своей дочери.

Учеба потекла, как и у всех — спокойно и размеренно, только сессии всегда удивляли своим неожиданным наступлением.

Иногда она виделась с Кириллом. Тот сдержанно рассказывал о своих делах, но Оля этому и не удивлялась. Слишком уж разной жизнью они жили. Кирилл вступил в орден и особо распространяться просто не имел права, Оле же тоже рассказать особо было нечего, поэтому все их разговоры раз за разом сводились к давним событиям, которые девушка до сих пор переживала, а для Кирилла они уже давно канули в прошлое.

Конечно, она могла бы устроить свою жизнь иначе. Тех денег в портфеле хватило бы для покупки квартиры в Москве и еще осталось бы на учебу в престижном университете. Но только вот она боялась, что в таком случае Он может ее не отыскать, когда придет за ней.

А в том, что он придет, она не сомневалась. И день за днем ждала его, сожалея о прожитых без него минутах.

Редко бывает, чтобы детская первая влюбленность, ничем не подкрепленная, переросла в настоящее глубокое чувство, но у Оли случилось именно так. И она об этом ни на миг не сожалела.

Она не была дурочкой и вполне отдавала себе отчет в том, что может случиться и так — она никогда в жизни больше не увидит Джека. Ведь кто она для него? Всего лишь случайная знакомая, нелепая девочка из чужого мира, которую ему довелось однажды спасти.

Он, наверное, даже не помнил, столько часов она провела рядом с его кроватью в больнице, а если все же ему и рассказал об этом дон Карло, то вряд ли он придал большое значение этому поступку.

Для нее же каждый час рядом с ним казался лучиком солнца в темной комнате. Джек в те дни был рядом, она могла трогать его за руку, гладить по щеке, читать ему книги, разговаривать с ним.

Слышал ли он ее в те моменты? Вряд ли. Но она хотела верить, что он слышал…

Аллея вывела ее прямиком к залитой асфальтом стоянке перед торговым комплексом. Она шла по пешеходной дорожке, не глядя по сторонам.

Громкий звук клаксона привлек ее внимание. Она подняла взгляд и увидела, как навстречу ей движется огромная черная машина. Оля почти не разбиралась в марках современных автомобилей, но знала, что такую машину может позволить себе только очень богатый человек.

Машина остановилась прямо перед ней, перегородив дорогу.

Бежать? Догонят, в таких тачках ездят очень крутые люди, от которых так просто не скрыться. Кричать? Бесполезно. Прохожие сделают вид, что ничего не происходит, и только какая-нибудь всезнающая старушка крикнет вслед, что, мол, совсем молодежь стыд и совесть потеряла…

Оставалось лишь надеяться, что ее не тронут. Может, они ошиблись и просто приняли ее за другую. Она замерла на месте, решив, что, в крайнем случае, предпримет все перечисленное, несмотря на малые шансы. И заорет, если что, и побежит, пусть догоняют. Авось, и уйдет. А если повезет заскочить в торговый центр, то среди сотен покупателей отыскать ее будет уже не так просто.

Дверь машины открылась и наружу выскочил парень в дорогой и стильной одежде, в темных очках, но с очень простеньким оловянным колечком на пальце.

Он не выглядел опасным, он просто стоял и смотрел на нее. И вдруг снял очки и спросил:

— Привет! Ты меня не узнаешь?

И тут Оля поняла. Она заметила сразу все. И машина эта была ей знакома, именно на ней подвозил ее много раз от больницы до гостиницы Виктор, и сам Виктор сидел на водительском кресле, приветливо ей улыбаясь.

А главное — парень. Он не улыбался. Он смотрел очень внимательно, прямо ей в глаза, а потом шагнул навстречу, и она обомлела от внезапного узнавания. Он сильно изменился с последней их встречи. В больничной палате он был бледный и несчастный, а тут уверенный в себе, невероятно красивый и такой родной… Ноги ее подкосились, она пошатнулась, но Джек ловко и очень бережно подхватил ее на руки и сказал просто:

— Я за тобой! Ты готова?..

Под редакцией Митюгиной О.

Content

ИГОРЬ ШЕНГАЛЬЦ
ЦЕНА ВЕРНОСТИ

Глава первая Поселок Безнадега

Глава вторая Раб

Глава третья Таинственная гора

Глава четвертая Пират

Глава пятая В гостях у дона Карло

Глава шестая Ее императорское величество, или жизнь Владетельной Особы во всей красе

Глава седьмая Последний день Замка на Скале

Глава восьмая На войну!

Глава девятая Первый Паж

Глава десятая Паладин Серого Ордена