Кейтлин Крюс

Награда для чемпиона

Глава 1

Профессор Миранда Свит пыталась пробраться сквозь толпу людей, собравшихся перед конференц-центром Джорджтаунского университета, где она только что произнесла программную речь на международном саммите, посвященном борьбе с насилием в средствах массовой информации. Не успела она опомниться, как кто-то с такой силой схватил ее за плечи, что на них, скорее всего, останутся синяки.

Крепче вцепившись в ручку сумочки, она против своей воли повернулась и увидела мужское лицо в опасной близости от своего. Внезапно теплый весенний день показался ей холодным и мрачным. Под яростным взглядом она вдруг снова почувствовала себя напуганной беззащитной девочкой, забившейся в угол во время очередного отцовского припадка гнева.

— Что… — начала она и услышала в своем голосе дрожь, напомнившую ей о Миранде десятилетней давности. О той, которую она все эти годы пыталась забыть.

— Вам впервые нужно будет слушать, а не говорить, — произнес мужчина с сильным акцентом.

Инстинкт самосохранения побуждал Миранду извиниться и подчиниться, сжаться в комок и согласиться со всем, что ей скажут. Сделать что угодно, чтобы смягчить направленный на нее гнев.

Но неожиданно ей сзади на талию легла еще одна рука. Это прикосновение было мягким, но в нем чувствовалась скрытая сила. Хватка на ее плечах ослабла, и в следующее мгновение она оказалась прижата к широкой мужской груди. У нее перехватило дыхание. Она понимала, что ей следовало кричать и вырываться, но по какой-то причине не делала этого. Несмотря на все свидетельства обратного, она чувствовала себя в безопасности. Железные тиски, сжимавшие ее плечи, исчезли, и она наконец подняла голову и посмотрела на мужчину, который защитил ее, словно благородный рыцарь. Узнав своего спасителя, она часто заморгала от изумления. Нет, он никакой не рыцарь вовсе.

— Ты ошибся, — сказал мужчина ее обидчику ледяным тоном. В его голосе слышался русский акцент.

Когда он снова на нее посмотрел, Миранда поняла, что он тоже ее узнал. Она прочитала это в его черных как ночь глазах, и по ее телу пробежала ледяная дрожь. Она изучала биографию этого человека, его спортивную и актерскую деятельность, на занятиях со своими студентами рассказывала, как его представляли в печатной прессе и на телевидении, но никогда прежде с ним не встречалась.

Это был Иван Коровин. Тот самый Иван Коровин, непобежденный чемпион по смешанным единоборствам в прошлом и исполнитель главных ролей в голливудских боевиках в настоящем, который являлся воплощением всего того, с чем она так отчаянно боролась вот уже столько лет.

Коровин что-то отрывисто произнес на своем родном языке. Не нужно владеть русским, чтобы понять, что это было грязное ругательство. Она уже слышала раньше этот тон, и он действовал на нее как удар.

Миранда почувствовала, как твердое тело Ивана напряглось под дорогим костюмом.

— Подумай дважды, прежде чем посягать на то, что принадлежит мне, — предупредил он другого мужчину. Его низкий бархатный голос в реальности оказался более глубоким и волнующим, чем в записи. Миранду словно накрыла волна расплавленного огня. Она была так потрясена реакцией собственного тела, что не сразу осознала смысл его слов.

Что принадлежит ему?

— У меня и в мыслях этого не было, — ответил обидчик Миранды, глядя на нее своими маслеными глазками-бусинками. Это заставило ее поежиться, но она не сделала ничего, чтобы высвободиться, и мысленно отругала себя за трусость. — Быть твоим врагом себе дороже.

Улыбка, которую продемонстрировал ему Иван, была подобна грозному оружию. Впрочем, поверженные им на ринге противники утверждали, что человеку с такими руками, как у него, другого оружия и не надо.

— В таком случае больше к ней не подходи, Губерев, — пророкотал он, и в глубине ее женского естества вспыхнул огонь.

Что с ней творится? Она всегда предпочитала ум грубой физической силе. Последняя вызывала у нее отвращение с детства, которое она провела в благополучной с виду семье в фешенебельном квартале города Гринвич, штат Коннектикут. Кроме того… это же Иван Коровин!

Миранда стала постоянной участницей телевизионных ток-шоу с тех пор, как два года назад опубликовала свою докторскую диссертацию в виде книги «Поклонение пещерному человеку», которая была на удивление хорошо принята общественностью. В ней говорилось о том, как чемпионы по спортивным единоборствам становятся всеобщими кумирами. Она взяла на себя роль голоса разума в этом жестоком мире, где многие восхищаются дикарями вроде сурового, немногословного Ивана Коровина, который по завершении спортивной карьеры вот уже несколько лет снимается в кровавых боевиках про супергероя Джонаса Дарка.

Миранда надавила ладонью на грудь Ивана и немного отстранилась. Из-за взгляда, которым пронзил ее Иван, она едва слышала, что говорил другой мужчина. Ее сердце бешено застучало, кровь растеклась по венам пьянящим зельем.

Оказалось, что камера нисколько ему не льстит. В жизни он выглядел таким же безжалостным и опасным, как и на экране. Его герой был кем-то вроде кровожадного робота-убийцы, стреляющего во всех, кто вставал у него на пути. Обычно он был обнажен по пояс, и его тело украшали замысловатые татуировки. От него исходила первобытная мужская сила, которая превращала его в совершенную машину, сметающую без особых усилий всех его противников.

Миранда называла его пещерным человеком, дикарем и чудовищем. В реальной жизни он оказался таким же высоким и крепким, как в кино, но, оказавшись так близко к нему, она лучше его разглядела и обнаружила, что он обладает суровой мужской красотой. Она посмотрела на его выразительные скулы и твердо очерченный рот, едва заметив, что его нос, скорее всего, был сломан не один раз, а левую бровь рассекал шрам. Костюм отличного покроя лишь тонко намекал на опасную силу, притаившуюся под ним, а черные глаза сияли умом.

Смотреть в них было все равно что падать в бездонную темную пропасть. Миранда забыла о своем обидчике и обо всем, что она когда-либо слышала или читала об Иване Коровине. Забыла обо всем, даже о самоконтроле, потому что в данный момент ее мир сузился до его взгляда.

Миранда Свит никогда не теряла над собой контроль. Никогда. Она пришла в ужас оттого, что ей пришлось себе об этом напоминать.

— Что вам принадлежит? — спросила она, отчаянно пытаясь вернуть себе остатки душевного равновесия. — Не обо мне ли вы говорили как о собственности, будто я коза или лошадь?

Его красивый рот изогнулся в улыбке, и Миранда поняла, что он еще опаснее, чем она думала.

А ведь она всего неделю назад назвала его монстром в популярной телепередаче.

— Я очень ревностно отношусь к тому, что принадлежит мне. — Он посмотрел на другого мужчину, который едва сдерживал свою злость, затем перевел взгляд на Миранду. Та ощутила его почти физически. — Это ужасный недостаток.

Затем он с удивительной непринужденностью снова притянул ее к себе, словно безвольную тряпичную куклу, наклонил голову и накрыл ее губы своими.

У нее не было времени возразить. Она даже не пикнула. Он целовал ее, словно имел на это право. Словно она сама попросила его. Его большая твердая ладонь легла ей на щеку, и поцелуй стал более глубоким и страстным. Внутри у нее снова разгорелся огонь желания, и последние мысли о сопротивлении улетучились. Она просто позволила мужчине, который, как ей казалось, ненавидит ее не меньше, чем она его, целовать ее так, словно они собирались заняться любовью. Просто растворилась в бесконечном эротическом наслаждении.

Когда Иван наконец оторвался от ее губ, Миранда увидела в его черных глазах тот же огонь, что поглотил ее. В ушах у нее звенело, и она не чувствовала своих рук, которые лежали на его широкой груди. Может, у нее сердечный приступ? Мгновение спустя она была потрясена, поняв, что это всего лишь реакция ее тела на то, что произошло. Но еще больше ее поразило то, что она даже не пыталась сопротивляться. Поэтому ей следует поскорее обо всем забыть.

— Milaya, — пробормотал Иван.

Какое красивое слово. Миранда была уверена, что это ругательство, но оно пронзило ее подобно огненной стреле.

Наверное, дело было в том, как он его произнес, или в его волнующем взгляде. Под действием всего этого внутри ее словно щелкнул какой-то выключатель, и то, что охватило ее затем, нельзя было охарактеризовать просто как огонь желания. Это было новое сложное чувство, которое сделало ее беззащитной. И что хуже всего, Иван наверняка это заметил. Какое унижение!

В какой-то момент Миранда подумала, что на самом деле воспламенилась. Ее ослепляли яркие вспышки света, и она смутно осознала, что это продолжается уже какое-то время.

Она сделала один судорожный вдох, затем другой и наконец поняла, что источники слепящих вспышек — фотокамеры. Папарацци, которые ловили каждое слово молчаливого Ивана Коровина, несомненно, решили сделать из этого безумного происшествия сенсацию. Завтра эти снимки будут на обложках всех глянцевых журналов.

Ее обидчик растворился в толпе, и Миранда сделала еще одно пугающее открытие. Она только что была застигнута врасплох в объятиях одного из своих главных противников. Человека, который в одном из популярных вечерних ток-шоу назвал ее маленькой собачонкой, тявкающей на слона, вызвав всеобщий смех и шквал аплодисментов.

Она целовалась с ним на публике после международного саммита, на котором произнесла речь перед политическими деятелями и академиками из пятнадцати стран — ярыми противниками всего того, что он собой олицетворял.

Лица репортеров выражали изумление и восторг. Миранда не сомневалась, что все до единой секунды было записано на видеопленку. Это означало, что одним своим поцелуем Иван Коровин отправил в нокаут ее карьеру.

Что ей делать дальше?

«Если бы взглядом можно было убить, я был бы уже мертв», — подумал Иван, вспоминая, как на него смотрела рыжеволосая профессорша, когда их снимали папарацци.

После их поцелуя, который можно объяснить только минутным помрачением рассудка, он велел своим телохранителям расчистить им путь до конференц-центра. Оказавшись внутри, он повел Миранду в зону отдыха за ширмой из буйной растительности.

По дороге профессорша не смотрела на него, и он предположил, что она отчаянно боролась с неприятной правдой. С тем фактом, что она должна быть благодарна человеку, которого считала воплощением всего, что так ненавидела. Наверное, было неправильно испытывать удовлетворение в такой ситуации, но Иван никогда не старался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Какой в этом смысл?

Когда Миранда Свит наконец обратила на него взгляд своих темно-зеленых глаз, он понял, что она вовсе не собирается его благодарить. Что она злится, причем на него.

Иван нисколько не удивился и не расстроился. Он любит, когда ему бросают вызов. Можно сказать, что он многим обязан этой женщине, которая уже два года осложняет ему жизнь. Как она его только не называла за это время, к какой только лжи не прибегала, чтобы выставить его в наихудшем свете, настроить против него общественность, убедить всех и каждого, что он монстр.

О да. Он ей обязан.

— Что это было? — яростно бросила она, как будто он был одним из ее студентов, который плохо вел себя на лекции.

— Я вас напугал? — произнес он так, как если бы уже наполовину забыл о случившемся. — Я подумал, что в данной ситуации нужно было действовать очень быстро.

Миранда поднялась со стула. На ней были туфли на трехдюймовых каблуках, и она чувствовала себя в них абсолютно комфортно. Неистовый блеск ее зеленых глаз говорил, что она совсем не собирается ему подчиняться.

— Вы меня схватили. — Ее тон заставил его вспомнить о суровых русских зимах. — Вы грубо со мной обращались. Вы…

Ее лицо покраснело от возмущения, и он обнаружил, что не может отвести взгляда от ее очаровательного румянца.

— Поцеловал вас, — закончил он за нее.

Ему не следует находить соперника очаровательным. Особенно женщину, которая навесила на него ярлык агрессивного злодея, которому на ринге вышибли последние мозги. Это явно не та репутация, которая нужна человеку, собирающемуся посвятить себя благотворительности. Он совершил ошибку, увидев в Миранде Свит привлекательную женщину.

— Это правда, — сказал Иван. — Я действительно сделал все эти вещи.

— Как вы смеете?

— Я смею делать многие вещи. — Он пожал плечами. — Думаю, вы уже не раз это отмечали в ваших интервью на кабельных каналах.

Миранда продолжала смотреть на него с яростью, и Иван позволил себе ее рассмотреть. Она была высокой и худой, но не как те модели, что обычно строили ему глазки на различных мероприятиях. У нее были длинные прямые темно-рыжие волосы и темно-зеленые глаза. Ее темный брючный костюм был одновременно строгим и женственным. Под жакетом угадывались очертания высокой упругой груди, которая прижималась к нему во время их поцелуя. Он уже давно не испытывал такого сильного сексуального влечения, и это казалось ему безумием.

— Дмитрий Губерев неприятный тип, который думает, будто его деньги дают ему право так себя вести, — сказал Иван. — Он был боксером в Киеве, но особых успехов не добился. Сейчас он вроде бы чей-то агент. Я убедил его оставить вас в покое единственным понятным ему способом.

— Сказав ему, что я принадлежу вам? Словно я вещь? — возмутилась Миранда. — Прямо средневековье какое-то.

— Вовсе нет. Полагаю, он теперь думает, что вы — моя любовница.

— Я не просила вас садиться на белого коня и спасать меня, — спокойно сказала Миранда, но Иван заметил, что глаза ее потемнели.

Все в ней, начиная от манеры говорить и заканчивая бусами из серого жемчуга на шее, указывало на высокое происхождение. Она недоступна для парня, чье тяжелое безрадостное детство прошло в Нижнем Новгороде, который в то время еще назывался Горький. Возможно, именно по этой причине она так его раздражала.

— Я не нуждалась в вашей помощи, — добавила она.

Возможно, он бы ей поверил, если бы не видел, какой напуганной и беззащитной она выглядела, когда Губерев ее схватил. В тот момент он забыл, что эта женщина — его враг, и бросился ей на выручку.

— Возможно, нет. — Он небрежно пожал плечами. — Но я знаю Губерева. Этот омерзительный тип причинил бы вам еще больше вреда, если бы я вовремя не вмешался. — Его брови поднялись. — Как ваши плечи, профессор? Болят?

Миранда провела ладонями вверх по своим руками и еле заметно поморщилась. Тот факт, что на ее коже могли остаться синяки, почему-то взволновал его.

— Я в порядке. — Опустив руки, она переступила с ноги на ногу. Иван слишком хорошо знал язык телодвижений и понял, что она не так спокойна, как может показаться на первый взгляд. — Я, конечно, ценю ваше желание помочь, но не могу оправдать метод, который вы использовали.

— Возможно, он был странным, зато эффективным.

— Эффективным для кого? — спросила Миранда, выдав наконец свое напряжение. — Одним своим поступком вы погубили всю мою карьеру. Могу предположить, что такова и была ваша цель. Разве можно найти лучший способ вызвать недоверие ко всему тому, что я о вас говорю, нежели представив меня одной из ваших сексуальных игрушек?

Ему нет необходимости вести грязную игру. Что бы она о нем ни писала, он, Иван Коровин, стал чемпионом и кинозвездой совсем не случайно. Чтобы стать профессиональным борцом, он тренировался от зари до зари. После своего отъезда из России он научился говорить по-английски практически без акцента. Он не действовал исподтишка, а предпочитал прямой подход.

— Мы с вами занимались сексом? — сухо спросил он. — Я бы это определенно запомнил.

— Давайте все проясним раз и навсегда, — произнесла Миранда ровным тоном, и ему захотелось снова лишить ее душевного равновесия. — Я изучаю вас. На протяжении всей своей профессиональной карьеры вы устраняли одного противника за другим, даже не рассматривая возможность поражения. — На ее щеках снова вспыхнул очаровательный румянец. — Вас часто сравнивают с супермощной машиной, — продолжила она, дерзко вздернув подбородок. — Не нужно обладать богатым воображением, чтобы прийти к выводу, что вы нашли способ устранить меня, и воспользовались им при первой удобной возможности.

— Я нахожу вашу работу интересной, доктор Свит, несмотря на то что абсолютно с ней не согласен. И я могу с ней не соглашаться, не прибегая к безумным стратегиям с целью дискредитировать вас. Окажись на вашем месте любая другая женщина, я бы ей помог. Мне жаль, если вы сочли мою помощь оскорбительной.

Миранда какое-то время задумчиво смотрела на него, прежде чем ответить спокойным профессорским тоном:

— Жизнь — это не кинобоевик, мистер Коровин. В жизни вы не можете поцеловать женщину без разрешения и ждать от нее похвалы. Скорее всего, вы столкнетесь с обвинением в сексуальном домогательстве.

— Спасибо, что напомнили мне, что я сейчас нахожусь в стране, где так распространено сутяжничество. В следующий раз я останусь безучастным, даже если на вас будет ехать грузовик.

— Не могу себе представить, чтобы наши пути снова когда-нибудь пересеклись, — парировала она. — А теперь, если позволите, я пойду попытаюсь спасти ситуацию. Весь мир увидел, как я позволила агрессивному голливудскому самцу меня поцеловать и…

— Будьте честны с собой, профессор, — перебил ее Иван, встретившись с ней взглядом. — Если вам, конечно, хватит смелости. Вы ответили на мой поцелуй, milaya moya, — мягко добавил он.

Густой румянец на ее щеках был неоспоримым доказательством его правоты. Пусть попробует солгать, глядя ему в лицо. Он насмешливо поднял брови, бросая ей вызов:

— И вам понравилось.

Глава 2

«Наконец-то! — с облегчением подумала Миранда, вернувшись вечером в свой гостиничный номер. — Можно перестать притворяться».

Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол и, притянув колени к груди, обхватила их руками и опустила на них голову.

Синяки на ее плечах болели, но она не плакала. Она вспомнила, как страх и растерянность неожиданно уступили место ощущению безопасности. Вспомнила поцелуй Ивана Коровина и неистовую реакцию своего тела на него. Она не понимала, что с ней происходило, когда Иван к ней прикоснулся. Она потеряла над собой контроль, что было для нее абсолютно неприемлемо, так же как и дать волю слезам, которые остались в далеком прошлом.

Зажмурившись, Миранда стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Если она просидит так довольно долго, возможно, кошмары на этот раз не вернутся. Возможно, ей удастся их прогнать.

Остаток дня после инцидента у входа в конференц-центр она провела как на автопилоте. Она записала информационный фрагмент для передачи о насилии в школе на одном из кабельных каналов, затем поужинала со своим литературным агентом, который смотрел на нее с жалостью, когда она пыталась говорить о своей работе.

— Правда состоит в том, — прямо сказал Боб, прожевав кусочек рыбного филе, — что тебе нужно придумать нечто потрясающее вроде «Поклонения пещерному человеку». Все, о чем ты мне сейчас рассказывала, не идет ни в какое сравнение с этим.

Таким образом он пытался ей сообщить, что издатель отверг идею ее новой книги. Миранда сделала вид, что этот отказ для нее новый интеллектуальный вызов, а не сокрушительное поражение. По правде говоря, ее больше волновало то, что она никак не могла забыть взгляд Ивана Коровина. Он смотрел на нее так, словно она была изысканным десертом, который ему не терпелось попробовать. Что бы он ей ни наговорил, он хотел ее.

Как один мужчина смог одновременно дать ей ощущение безопасности и лишить ее самоконтроля?

Запрокинув голову, Миранда медленно выдохнула, сбросила туфли и пожалела о том, что не вернулась на поезде домой в Нью-Йорк.

В ее завтрашних планах было подольше поспать, а затем отправиться в Колумбийский университет, где она преподавала с тех пор, как три года назад получила степень доктора философии. Думала, что сегодняшняя конференция даст ей сил и энергии для работы над новой статьей.

Встреча с Иваном Коровиным лишила ее душевного равновесия. Разве она может сосредоточиться на работе, когда у нее из головы не выходит их страстный поцелуй?

«Горячая ванна поможет мне расслабиться, — сказала она себе, проводя ладонями по лицу. — И бокал вина». Ее нервное напряжение — не что иное, как запоздалая реакция на грубые действия Губерева. Они вызвали знакомые ощущения и детские страхи, которые она так старательно подавляла.

Тогда она снова вспомнила, как Иван Коровин защитил ее. Он оказался совсем не таким, каким она себе его представляла. Его мягкий низкий голос согрел ее, несмотря на циничные слова, которые он ей наговорил. Все самое важное она прочитала в его горящем взгляде. Его прикосновения были легкими и бережными, словно он ею дорожил. Словно она действительно принадлежала ему. Потом еще этот поцелуй… Нет, сейчас не время о нем думать.

Поднявшись с пола, Миранда села на мягкую кровать, занимавшую большую часть номера, и достала из сумочки свой мобильный телефон, который забыла включить после конференции. Она нажала на кнопку, экран загорелся, и на нем появился крошечный значок, указывающий на количество пропущенных вызовов. Оно росло. Рядом с ним был счетчик электронных писем. Их число тоже стремительно увеличивалось. Десять. Двадцать. Тридцать пять. Сорок. Ее пульс участился.

Миранда все еще тупо смотрела на экран своего мобильного, когда зазвонил стационарный телефон на прикроватном столике. Вздрогнув, она перевела на него взгляд и увидела на электронном дисплее число полученных сообщений. Их было шестьдесят два.

Ее бросило в дрожь. Сказав себе, что причин для страха нет, она заставила себя снять трубку.

— Алло.

— Доктор Свит?

Это был Иван Коровин, о котором она только что думала. От его голоса с эротичным русским акцентом ее бросило в жар. Она не знала ни одной причины, по которой этот человек мог ей позвонить.

— Нам не о чем говорить, — сказала Миранда, гордясь тем, что ее голос прозвучал ровно и спокойно. Затем она посмотрела на экран мобильного. Семьдесят три пропущенных звонка и восемьдесят девять электронных писем. Что, черт побери, происходит?

— Напротив, у нас много вопросов для обсуждения, — произнес он тоном, который был запоздалым напоминанием о его безжалостности и непреклонности. Тоном, который требовал немедленного подчинения. — Моя машина ждет вас внизу.

— Не понимаю, с чего вы взяли, что я соглашусь куда-то с вами поехать, — небрежно произнесла она в ответ. — Это самая нелепая идея, которая только могла прийти вам в голову.

За этим последовало напряженное молчание, во время которого Миранде казалось, что она чувствует на себе его обжигающий взгляд.

— Я так понимаю, вы еще не проверяли ваши сообщения, — наконец сказал он.

Сердце Миранды бешено заколотилось. Она обвела взглядом номер, словно боясь, что он мог откуда-то выскочить.

— Откуда вы знаете про сообщения?

Она была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на дрожь в своем голосе. Несомненно, ее собеседник это услышал.

— Прослушайте несколько. После этого, полагаю, вы все же сядете в мою машину.

— Будь осторожнее, брат. Ты играешь в опасную игру.

Ивану не было необходимости отводить взгляд от экрана ноутбука, чтобы понять, кто заговорил с ним на его родном языке. Он знал этот голос так же хорошо, как свой собственный.

— Что там Губерев? — спросил он, когда его брат Николай подошел к нему.

— Забудь о нем. С ним больше проблем не возникнет, — ответил Николай с холодной улыбкой. — Он дал мне слово, а ты знаешь, как я отношусь к обещаниям.

Какое-то время они оба смотрели видео на экране ноутбука. Это была запись выступления профессора Миранды Свит в одном из дурацких ток-шоу. Речь, как всегда, шла об Иване.

«Иван Коровин — реальный человек, а не выдуманный персонаж, — спокойно и уверенно произнесла Миранда. Она выглядела так безупречно, что он жалел, что не может прямо через экран нарушить это совершенство. — Мы говорим себе, что его обращение с женщинами в фильмах о Джонасе Дарке — это всего лишь часть роли, которую он играет, но мы можем увидеть то же самое в его отношениях с голливудскими старлетками…»

Иван нажал на паузу, взял тяжелый стакан с виски и повращал в руке. Иногда он спрашивал себя, не права ли она. Не могла ли она увидеть в нем то, что, как ему казалось, он подавил в себе много лет назад? Может, он действительно такое же грубое чудовище, как воспитавший его дядя, несмотря на то что всю свою взрослую жизнь он старался избегать общения с такими людьми?

Несомненно, это и было той самой причиной, по которой он придумал свой маленький план мести. Профессор Миранда Смит не просто публично критиковала каждый его шаг. Она заставила его сомневаться в самом себе, и он не мог ей этого простить.

Она должна за это заплатить. Их поцелуй был ошибкой, но благодаря ему у Ивана появилась отличная возможность для мести.

— Это ничем хорошим не кончится, — сказал Николай, пронзив брата ледяным взглядом. — Ты слишком очарован женщиной, которую тебе нужно соблазнить и бросить.

Иван знал, что Николай представляет собой угрозу. Он прослужил много лет в российском спецназе, и все то, что ему пришлось пережить, делало его непредсказуемым и опасным. Но Иван, глядя на него, видел только младшего брата и чувствовал свою вину перед ним.

Он небрежно пожал плечами:

— Это только поможет мне ее соблазнить.

— Есть бои, которые даже ты не можешь выиграть, Ваня.

Николай использовал его уменьшительное имя, которым он больше никому не позволял его называть. Николай, который был его единственным оставшимся родственником, уже много лет не отзывался на собственное уменьшительное имя. Демоны Ивана были ближе к поверхности, демоны его младшего брата прятались глубоко в душе.

— Я благодарен тебе за веру в меня, — цинично произнес Иван.

— Так много людей верит твоей голливудской маске, но я-то тебя знаю. Знаю, что ты ее хочешь, хотя и не показываешь этого.

Иван вздохнул:

— Думаешь, я позволю меня провести женщине, которая может только языком чесать? Разве я до сих пор когда-нибудь проигрывал?

— Речь идет не о борьбе. — Николай кивком указал ему на экран. — Тебе не следует хотеть того, что ты не можешь иметь.

Николай знал это на собственном опыте, но отказывался говорить о своей жене, которая ушла от него пять лет назад, забрав с собой единственное счастье, которое он когда-либо знал. Сейчас Николай гордился тем, что стал холодной бесчувственной машиной, у которой почти не осталось желаний. В этом Иван тоже винил себя.

В застывшем на экране кадре была великолепная Миранда Свит. Ее мягкие губы были приоткрыты, тонкие руки что-то показывали в воздухе. Иван точно знал, как он заставит ее заплатить за все те вещи, которые она о нем наговорила. За все те средства, которые его благотворительная организация не получила из-за ее возмутительной книги. Некоторые потенциальные дарители отказывались иметь дело с человеком, который был известен скорее как варвар, нежели филантроп.

— Хотеть можно по-разному, — спокойно сказал он.

— Проиграть тоже можно по-разному, — фыркнул Николай.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться, — пробурчал Иван. — Я знаю, что делаю.

Иван Коровин, разумеется, остановился в самом дорогом отеле Джорджтауна, который находился далеко от конференц-центра. Миранда уверенными шагами пересекла вестибюль и вошла в частный лифт. Даже в нем она не позволила себе проявить ни капли волнения, поскольку была уверена, что камера видеонаблюдения, установленная в лифте, передавала изображение в пентхаус Коровина. При мысли о том, что его черные глаза могут сейчас за ней наблюдать, ей стало не по себе.

Двери лифта открылись, и она очутилась в коридоре с мраморным полом и стенами, украшенными фресками. Когда двери закрылись за ее спиной, на нее вдруг нахлынули воспоминания о поцелуе Ивана, и она замерла на месте.

«Что ты здесь делаешь?» — прозвучал в ее голове тихий голосок.

У нее не было ответа. Точнее, был, но он ее не устраивал.

Она посмотрела на лифт и уже собралась его вызвать, как вдруг массивная дверь в другом конце коридора открылась, и в проеме появился высокий мужчина с суровыми, точно вырезанными из камня, чертами лица. От ледяного взгляда его голубых глаз ее бросило в дрожь, но почему-то она не отступила и никак не выдала своего волнения.

— Меня зовут Миранда…

— Я знаю, кто вы, — перебил ее мужчина. У него, как и у Ивана, был русский акцент, только его голос напоминал не бархат, а скорее, наждачную бумагу. — Я не позволил бы вам сесть в лифт, если бы не знал.

Он впустил ее в просторный номер. Его угрюмое молчание говорило о том, что он не в восторге от ее прихода. Ее волнение усиливалось с каждым шагом. Ей не следовало сюда приходить. Вряд ли Иван Коровин может сказать ей что-то важное.

Все же она продолжила идти и в конце концов оказалась в уютной гостиной, из огромных окон которой открывалась великолепная панорама города. Мрачный охранник удалился, закрыв за собой дверь.

Иван стоял у одного из окон спиной к входу. Его атлетическая фигура производила более сильное впечатление, нежели окружающая его роскошь. Он был выше и шире в плечах, чем она помнила. Опаснее. Но по какой-то причине в его присутствии она снова почувствовала себя защищенной. Это было непостижимо.

Повернувшись, он встретился с ней взглядом. Миранда словно зачарованная уставилась в глаза цвета ночного неба и почувствовала, как нервные окончания в ее теле зазвенели. Затем Иван сократил расстояние между ними и небрежным жестом указал ей на один из кожаных диванов. Он двигался уверенно и грациозно, словно хищный зверь.

Миранда не понимала, почему ее тело не замечает исходящую от него опасность.

Проигнорировав предложение сесть, она спросила:

— Зачем такому человеку, как вы, телохранитель?

Его темные брови взметнулись.

— Вы имеете в виду — богатому? Или известному?

— Сильному, — ответила она и с трудом сдержала свое волнение, когда он подошел еще ближе. — Разве человек с такими навыками, как у вас, не может сам себя защитить?

— Большинство безумцев используют огнестрельное оружие, — произнес Иван с пугающим спокойствием. — Когда противник находится на большом расстоянии от тебя, кулаками пользоваться неудобно. Я благодарен вам за беспокойство о моей безопасности, доктор Свит. Это очень великодушно с вашей стороны.

Миранде не понравилось, как он произнес «доктор Свит». Точнее, ей не понравилось, что ее привело это в восторг. Он словно пробовал слова на вкус.

— Кстати, это был мой брат, — сказал Иван.

— Ваш брат? — удивилась Миранда.

— Николай берет на себя обязанности моего телохранителя, когда видит в этом необходимость. — Его брови снова взметнулись. — Мне рассказать вам про особенности семьи Коровиных? Может, это позволит вам расслабиться? Вы выглядите так, словно вот-вот упадете в обморок.

— Я в порядке, — отрезала она, но затем почувствовала, что больше не может сдерживаться, и выпалила: — Это полная катастрофа, и всему виной вы. Я же вам говорила, что это повлияет на мою карьеру. Из-за вас мы стали героями новостей!

Их поцелуй имел негативные последствия. Наверное, каждый из тех, кого когда-либо знала Миранда, позвонил ей или прислал электронное письмо, чтобы сообщить, что видел, как она страстно обнималась и целовалась с Иваном Коровиным.

«Противоположности действительно притягиваются!» — гласил заголовок на одном информационном сайте. «Сколько шагов от ненависти до любви?» — прочитала она на другом. «Коровин отправляет противницу в нокаут поцелуем», — говорилось на третьем.

«Коровин — ходячий бестселлер!» — именно такое сообщение пришло Миранде от ее агента, когда она ехала сюда на машине, которую прислал за ней Иван.

Все привыкли к тому, что каждый публичный поцелуй Ивана Коровина становился сенсационной новостью. До сих пор объектами его внимания становились модели или старлетки. Никто явно не ожидал увидеть его в объятиях заумной профессорши, которая называла его пещерным человеком.

— Нравится вам это или нет, но мы попали в переделку вместе, — сказал Иван, нарушив ход ее мыслей, — так что, полагаю, будет лучше, если мы попытаемся взглянуть на это как на возможность.

На нем были черные брюки, сидящие низко на бедрах, и темно-серая футболка, облегающая мощный гладиаторский торс. Черная татуировка в виде замысловатого орнамента начиналась где-то в районе левого плеча и, обвивая спиралью мускулистую руку, заканчивалась у запястья. Его густые темные волосы были влажными, и Миранда против своей воли представила его в душе.

Он стоял перед ней, такой сильный и мужественный, похожий на грозного воина, и, несмотря на то что их разделяло несколько футов, она чувствовала его так, словно находилась в его объятиях. Ей следовало испытывать отвращение к этому грубому неотесанному мужлану, но ее почему-то тянуло к нему.

— Возможность для чего? — спросила она, сложив руки на груди. — Для празднования окончания моей карьеры? Кто будет относиться ко мне всерьез после того, как я оказалась в такой компрометирующей ситуации с агрессивным и беспощадным альфа-самцом с киноафиши?

За этим последовало напряженное молчание, во время которого Иван пристально на нее смотрел. В мягком свете ламп его лицо с черными глазами и сломанным носом выглядело зловещим и вместе с тем завораживающим. Миранда обнаружила, что ей трудно дышать, и напомнила себе, что он очень опасный человек. Ей ни в коем случае нельзя об этом забывать.

— Я снимаюсь в боевиках, — наконец произнес он холодным сдержанным тоном. — Также, помимо других боевых искусств, я, как и многие мои соотечественники, практикую самбо. Это наш национальный вид спорта. Если все это делает меня агрессивным и беспощадным самцом с киноафиши, профессор, я бы предположил, что эту афишу нарисовали вы. Это вы сделали из меня монстра. Я всего лишь человек.

Миранда испытала что-то похожее на чувство вины. Она не понимала этого. Не хотела понимать. Не хотела смотреть на свою работу с его точки зрения. Ей было привычнее и удобнее видеть в нем неотесанного дикаря.

Пора отбросить размышления и сосредоточиться на цели своего визита.

— Итак, какие возможности вы видите в этом кошмаре? — спросила она.

Иван снова молча уставился на нее, и она приказала себе сохранять спокойствие, несмотря на охватившую ее панику. У нее было такое чувство, что после этого разговора ее жизнь изменится навсегда.

«Не будь смешной!» — сказала себе Миранда. Какого черта она нервничает в присутствии этого человека? Она всегда гордилась своим благоразумием и логическим мышлением. Разве не они помогли ей стать уважаемым ученым?

Ей нужно помнить, что у нее тоже есть оружие.

Ей почти удалось взять себя в руки, когда его темные глаза заблестели, а губы изогнулись в подобии улыбки.

— Думаю, нам с вами следует встречаться, — сказал он.

Глава 3

— Встречаться? — в ужасе повторила она, словно одна лишь мысль о свиданиях с ним казалась ей отталкивающей.

Иван знал, что женщина, выросшая в элитном зеленом пригороде, который является воплощением американской мечты, не могла отреагировать по-другому. Диплом престижного университета, научные изыскания, написание пустых книг — все это может стать частью жизни человека только в том случае, если он никогда ни в чем не нуждался. У него была совсем другая история. После развала Советского Союза он выбрался из Нижнего Новгорода только благодаря своим кулакам и решимости сделать все что угодно, чтобы выжить и сбежать.

Совсем не удивительно, что она находит его отталкивающим.

Ее восхитительный рот приоткрылся, затем снова закрылся, и он вспомнил пьянящий вкус ее губ. Внутри его тут же вспыхнуло пламя желания. Учитывая ее мнение о нем, ему не следовало находить ее привлекательной. Иван злился на себя за свое влечение к ней и подозревал, что оно говорит о недостатках, которые он считал давно устраненными. Недостатках, которые могут привести его в опасное положение.

Но разве он когда-нибудь стремился к безопасности? Безопаснее для него было бы остаться в Нижнем Новгороде со своим жестоким дядей, выбрать другой род занятий и еле сводить концы с концами.

Почему бы ему не пойти на риск? Он умеет побеждать, и этот раз не станет исключением. Он соблазнит Миранду Свит, но прежде почему бы ему не предстать перед ней именно таким, каким она его считает? Месть будет вдвойне сладкой, если она увлечется тем Иваном Коровиным, которого придумала сама. Главное — самому не потерять голову от этой женщины.

— Мне следовало догадаться, что вы сумасшедший, — наконец произнесла она.

— Вовсе нет, — ответил Иван, не скрывая своего раздражения. — Я бизнесмен. И как бы вы ни относились к моему бизнесу, я в нем весьма успешен. Мои люди считают, что было бы глупо, если бы мы с вами не извлекли выгоды из случившегося.

Миранда покачала головой.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — надменно произнесла она.

Внутри у Ивана что-то перевернулось. Он знал, что женщине вроде нее меньше всего нужен необразованный русский мужик с огромными кулачищами и мрачным прошлым, каких бы успехов он ни добился. Что ей больше пришелся бы по душе холеный киноактер, только играющий роль крутого парня.

— Если вы все-таки соблаговолите сесть, профессор, я с удовольствием все вам объясню.

Миранда посмотрела на него с опаской, затем опустилась на край ближайшего к ней дивана. Ее поза была напряженной, словно она пришла на прием к дантисту. Садясь напротив нее, он вдруг понял, что она нарочно так себя ведет, чтобы он почувствовал себя слишком большим, грубым и опасным — в общем, недостойным ее.

«Она за все заплатит», — мрачно подумал Иван.

— Вы пытаетесь меня спровоцировать? — прямо спросил он. — Вы поэтому ведете себя так, словно вас привезли в логово льва?

— Так оно и есть. Кто знает, что вы сделаете дальше?

— Вы хотите сказать, что сейчас испытываете страх?

В ответ ее глаза неистово сверкнули. Она даже не догадывалась, что он находит ее дерзость сексуальной.

— У вас учащенный пульс, — мягко сказал он, глядя на дергающуюся жилку у нее на шее. — На ваших щеках румянец. Ваши зрачки слегка расширены. Вы покусываете нижнюю губу. Это не страх. Это влечение.

В течение двух-трех секунд Миранда ошеломленно смотрела на него, затем ее глаза снова сверкнули.

— Вы не знаете меня настолько хорошо, чтобы это утверждать. — Ее голос прозвучал сдавленно, спина еще сильнее напряглась.

— Мне совсем не нужно вас знать. — Он пожал плечами. — Я умею читать язык тела.

— Физическая сторона влечения наименее важна. Главное в человеке разум.

Ему стало смешно.

— Мне жаль вам это говорить, но вы ошибаетесь, профессор.

Миранда выглядела так, словно собиралась убежать. Затем она глубоко вдохнула и немного расслабилась. Иван много заплатил бы, чтобы узнать, что происходит в ее хорошенькой головке.

— Вы поэтому считаете, что нам следует встречаться? — недоверчиво спросила она. — Чтобы вы могли делиться со мной своими теориями о физиологических реакциях незнакомых людей?

— Это лишь самая незначительная из причин.

— Какая нелепость! Я знала, что мне не следовало сюда приходить. Моя жизнь рушится, а вы предлагаете мне встречаться.

— Успокойтесь, пожалуйста. — Иван вытянул перед собой свои длинные ноги — пусть Миранда увидит, что он полностью расслаблен.

Ее глаза сузились от ярости. Это лучше, чем слезы.

— Разумеется, наши отношения будут ненастоящими. Мне известно ваше мнение обо мне. Вы мне нравитесь не больше, чем я вам. Видите, у нас все же есть кое-что общее.

— Как вам только в голову пришло мне такое предложить? — возмутилась Миранда.

— Вы определенно не можете отрицать, что наш поцелуй стал сенсацией. На тот момент, когда я проверял в последний раз, видео посмотрело более…

— Сегодняшняя публика непритязательна, — перебила она его, словно ей было невыносимо это слышать.

Несомненно, утонченная профессорша считала себя грязной после публичного прикосновения к ней грубого верзилы без роду и племени. Из-за этого ему захотелось еще больше ее запачкать.

— Согласен, — холодно ответил он, — но из записи видно, что поцелуй доставил удовольствие нам обоим. Подумайте только, сколько пользы мы могли бы извлечь из публичного внимания, если бы как следует постарались.

— Вы, наверное, шутите…

Румянец, проступивший на щеках Миранды, был красноречивее любых слов. С одной стороны, она желала его так же сильно, как он ее, с другой — не хотела признавать, что ее влечет к мужчине, которого она считает воплощением всего, с чем столько лет отчаянно борется.

— Я собираюсь снова поменять род занятий.

Миранда слегка наклонила голову, словно обдумывая это.

— Будете ездить по миру, пропагандируя случайные поцелуи на публике? — язвительно произнесла она. — Учитывая вашу бешеную популярность, уверена, вы сможете поставить это на поток. Оборудуете передвижную будку для поцелуев и будете каждый день получать новые скандальные заголовки и море удовольствия.

— Я целиком посвящу себя благотворительности, — спокойно ответил Иван, и она еще гуще покраснела, словно от стыда. — Последний фильм о Джонасе Дарке выходит в июне. Неделю спустя я устраиваю прием по случаю расширения моей благотворительной организации. Так что мне могло бы пойти на пользу, если бы мой главный критик показал всему миру, что видит во мне человека, а не только агрессивного неандертальца, умеющего лишь махать кулаками.

— Я вижу, как вам это необходимо.

Она произнесла так, словно хотела, чтобы он встал перед ней на колени и умолял ее о помощи.

Представив себе эту сцену, Иван усмехнулся про себя.

— Позвольте уточнить одну вещь. Я сказал, что это могло бы принести мне пользу, а не что я нуждаюсь в вашей помощи. Я справлюсь и без вас, но ваша помощь мне не помешала бы.

— Я вижу разницу, но не понимаю, какую выгоду наш с вами фиктивный роман принесет мне. Напротив, он сделает меня лицемеркой.

— Публика придет в восторг от того, что вызывает такое отвращение у вас. От того, что мужчина вроде меня и женщина вроде вас могут быть вместе. Мы сыграем на этом, потешим сплетников, а через месяц разойдемся. Я не вижу в этом плане никаких недостатков.

— Потому что их нет, — мрачно ответила Миранда. — Для вас. Мне совсем не хотелось бы, чтобы меня считали лицемеркой. Не все в этом мире продается.

— Это говорит женщина, которой никогда не приходилось ничего продавать, чтобы выжить. Выбирать между гордостью и выживанием, — произнес он с нескрываемым раздражением. — Я тоже вас понимаю, профессор. Не вы одна изучаете своих противников. Я знаю, что вы кисейная барышня, прячущаяся от реальной жизни в башне из слоновой кости, несмотря на то что вы всячески стараетесь это скрыть.

В ее глазах промелькнула паника, щеки снова вспыхнули. Глядя на нее, он испытал то же удовольствие, какое получал, выиграв трудный раунд. Наверное, это доказывало, что он грубое чудовище, каким она его считала, но в данный момент ему было все равно.

— Вы выбрали неэффективный способ ведения переговоров, — спокойно сказала она после небольшой паузы, заставив Ивана невольно восхититься ее самообладанием. — Не стоит критиковать человека, с которым вы пытаетесь договориться.

— Вот другой способ, — предложил Иван. — Губерев как раз такой, каким вы считаете меня. Я не знаю, чего он от вас хотел, но тот факт, что он появился на саммите и набросился на вас, должен был заставить вас задуматься.

— Так оно и есть.

— В таком случае, приняв мое предложение, вы сможете быть уверенной в том, что он к вам больше не подойдет.

— Потому что будет знать, что самка занята другим самцом? — Миранда холодно улыбнулась. — То есть себе в этой истории вы отводите роль доминирующего самца?

Тогда Иван подумал, что его брат, возможно, прав, и он может больше потерять, нежели приобрести.

Казалось, что воздух в комнате наэлектризовался. Миранда не помнила, когда сделала последний нормальный вдох. Неудивительно, что она ужасно себя чувствовала.

Иван Коровин сначала предложил ей притвориться любовниками, затем оскорбил ее, назвав кисейной барышней. Но гораздо больше ее волновало то, что он, такой большой, мужественный и сексуальный, находился слишком близко.

Миранда сосредоточилась на своем дыхании. Вдох. Выдох. Это поможет ей держать себя в руках.

Иван начал что-то говорить, но она подняла руку, выставив вперед ладонь, и остановила его. Она удивилась, обнаружив, что ее рука, в отличие от остального тела, не дрожит.

— Мне нужно все обдумать, — сказала Миранда. Это прозвучало почти как мольба. У нее было такое чувство, будто, войдя в этот номер, она отдала ему право принимать решения, касающиеся ее жизни. — Я приду к вам в другой раз и…

— Это невозможно, — перебил ее Иван и в ответ на ее яростный взгляд лишь небрежно пожал плечами. — Либо мы начинаем нашу игру прямо сейчас, либо расходимся и ждем, когда история с поцелуем забудется. На меня она никак не повлияет, а вот вам еще долго будут ее припоминать. — Его рот искривился в усмешке, и Миранда поняла, что он бросает ей вызов. — Интересно, в каком случае вас будут считать большей лицемеркой? Если вы начнете встречаться с мужчиной, которого везде и всюду критиковали, или если после нашего страстного поцелуя, который видел весь мир, вы будете вести себя так, словно ничего не было?

Его вопрос повис между ними в воздухе. В ушах у Миранды звенело, сердце учащенно билось. Она знала, что Иван что-то замышляет, и чувствовала себя в ловушке. Понимала, что обвинения в лицемерии ничто по сравнению с дурной славой, которая на нее обрушится, если она будет с ним встречаться. Конечно, вместе с этой дурной славой она получит множество заказов от своего издателя и приглашений от телеканалов. Как сказал ее агент, Иван Коровин — ходячий бестселлер. Весь мир им одержим. Если она примет его предложение, ее собственная популярность тоже возрастет, а следовательно, у нее будет больше возможностей доносить до публики свои идеи. Сможет ли она спокойно жить дальше, если откажется от этого?

Став подружкой Ивана, она сможет проверить свои теории на практике. Это сделает ее исследование более точным и ценным.

Иван терпеливо наблюдал за ней. Лицо его было непроницаемым. При мысли о том, что она собралась сделать, у Миранды вспотели ладони, и она поспешно заверила себя, что дело не в страхе, а в возбуждении. Разумеется, причина этого возбуждения в новых карьерных возможностях, а не в самом Иване. Но когда он посмотрел ей в глаза, ее тело словно пронзило огненной стрелой, и она поняла, что это ложь.

Вдруг ей в голову пришла блестящая идея.

— Я хочу написать вашу биографию, — сказала она.

Она назовет ее «Откровения пещерного человека». Многочисленные поклонники Ивана быстро раскупят весь тираж.

— Это исключено, — отрезал он. — Мне не нужна биография.

— Я знаю, что вы отказываетесь говорить о своем прошлом и о личной жизни, и потому все считают вас загадочным. Но раз я собираюсь рисковать своей репутацией, вам придется ответить на мои вопросы. Я хочу знать о вас все.

— Почему я должен откровенничать с человеком, который построил свою так называемую карьеру на публичной критике моей персоны? Неужели вы считаете меня идиотом, профессор?

— Считайте это вашим шансом, — ответила Миранда с обманчивым спокойствием.

— Шансом на что? — спросил Иван. — На то, чтобы добровольно попасть в ваши острые коготки?

— Чтобы доказать мне, что я была не права на ваш счет.

Его взгляд скользнул по ее телу, отчего ее снова бросило в жар.

— У меня есть более заманчивые предложения.

Его высокомерный тон разозлил ее, но она сдержала свой гнев.

— В таком случае считайте это вызовом. — Когда он снова встретился с ней взглядом, она подняла брови и продолжила: — Убедите меня в том, что я все это время ошибалась на ваш счет. Разве вы не думаете, что я не права?

— Не думаю — знаю.

Миранду охватило неприятное предчувствие, но она быстро прогнала его. Внезапно ей так захотелось поиграть с ним в эту игру, словно идея изначально принадлежала ей.

— Расскажите мне все, и я притворюсь вашей подружкой. Сделаю для вас все, что захотите.

Иван долго смотрел на нее своими выразительными черными глазами, от которых, казалось, не могла укрыться ни малейшая деталь. Можно было предположить, что он спокойно обдумывает ее предложение, но Миранда была не настолько глупа. На самом деле он оценивал противника, готовясь нанести ответный удар.

— Я согласен, но при одном условии, — произнес он наконец. — Я установлю ряд правил, и, если вы нарушите хотя бы одно из них, вам не видать новой книги как своих ушей. Наше соглашение будет разорвано, если вы, к примеру, не справитесь с повышенным вниманием к себе со стороны общественности.

— Хорошо. — Миранда едва осмеливалась дышать. Неужели он действительно готов это сделать? Рассказать ей о том, о чем никому до сих пор не рассказывал? Она не могла в это поверить. — У меня тоже есть условия.

— Ну разумеется, — ответил он. — В чем они заключаются?

— Никаких телесных контактов в отсутствие камер.

Его черные глаза весело заблестели.

— Вас в первую очередь беспокоит это? Не то, что папарацци будут следить за каждым вашим шагом? Не то, что будет, если наша игра перестанет быть игрой? — Его рот искривился в улыбке. — Как интересно.

— Не надо подвергать меня психоанализу. — К ее разочарованию, это прозвучало мягче, чем ей хотелось. — Между нами все останется как есть.

— Это еще одно правило?

— Главное правило.

— В таком случае позвольте мне назвать вам мое основное правило. — Его мягкий голос обволакивал ее как бархат. — Мне нравится быть главным. Примите это, и вам будет намного легче.

— Вы можете сколько угодно быть главным в наших притворных отношениях, пока честно отвечаете на мои вопросы. Никаких недомолвок, никакой лжи. Вам придется дать мне то, чего я хочу, иначе я уйду. Я готова принять ваше предложение только на таких условиях.

Миранда надеялась, что это прозвучало спокойно и уверенно. Что она отреагировала на его предложение как ученый, преданный своему делу.

— Как вам будет угодно, профессор, — ответил Иван, но она не уловила в его тоне и намека на уступку.

— Хорошо, — ответила она, чувствуя, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — В таком случае, полагаю, мы договорились.

Его глаза торжествующе заблестели, и у нее создалось такое впечатление, будто она сделала именно то, чего он от нее ожидал. Что она добровольно угодила в ловушку, которую он умело расставил.

Глава 4

Иван настоял на том, чтобы их игра началась немедленно.

— Это недопустимо, — заявил он в тот первый вечер в вашингтонском отеле, когда Миранда сказала ему, что может встретиться с ним через несколько дней в Каннах, где они собирались появиться на ежегодном кинофестивале и продемонстрировать всем свои новые отношения. — Мы полетим в Европу вместе.

Он отмел ее возражения с пугающей легкостью. «Во что я только ввязалась?» — спросила она себя, хотя уже знала ответ.

— В чем вы собираетесь появиться на красной ковровой дорожке? — спросил он, окинув критическим взглядом ее черный брючный костюм строгого покроя. — В этом?

Миранда не позволила себе обидеться. Он нарочно к ней придирается, чтобы унизить. Если это способ отмщения, она выдержит его нападки. По сравнению с тем, через что ей пришлось пройти, это сущие пустяки.

— Нет. У меня есть платья, — ответила Миранда. — Верите вы это или нет, но мне уже доводилось бывать на торжественных мероприятиях.

— Ни одно из них вам не понадобится, профессор, — твердо сказал Иван. — Мне нужно высоко держать свою марку, поэтому моя спутница должна соответствовать определенным стандартам. Речь идет не о коктейльной вечеринке для самодовольных университетских преподавателей и не встрече членов яхт-клуба Гринвича. Мы говорим о мировой сцене.

— И на этой вашей сцене модная одежда — самое главное? — спросила она с насмешкой, которую ей, несмотря на старания, не удалось скрыть.

— На моей сцене, — ответил он, — одежда — это выражение намерений и целей. Нравится вам это или нет, к внешнему виду там относятся очень серьезно.

— Хорошо, — уступила Миранда, напомнив себе о своих важных целях и планах. О своей будущей книге, которая станет ей наградой за все эти мелкие унижения. — Если хотите выбросить деньги на ветер, это ваше полное право.

— Спасибо, — произнес Иван сардоническим тоном. — Я благодарен вам за разрешение.

Вот так семьдесят два часа спустя Миранда оказалась в известном парижском доме моды. Все происходило так быстро, что у нее голова шла кругом. Она сказала себе, что причина этого в смене часовых поясов и старых кошмарах, которые не давали ей выспаться несколько ночей подряд.

Стоя на небольшом помосте, она смотрела на свое отражение в ряду зеркал, прижимая к груди то, что, как ее заверили, однажды станет роскошным платьем, и гадая, увидел ли кто-нибудь следы усталости на ее лице.

Скорее всего, нет. На нее никто не обращал внимания, как если бы она была предметом мебели.

Иван развалился на мягком диване, который занимал треть частной примерочной комнаты в алых и золотых тонах с мягкими коврами и великолепными портьерами. Известные дизайнеры и их исполнительные помощники лебезили перед ним, угощали его шампанским и легкими закусками и смеялись вместе с ним над его плохим французским. С Мирандой они все это время обращались как с одной из его взаимозаменяемых любовниц, которую он наряжал ради развлечения. Ее мнения о нарядах, которые для нее отбирали, никто не спрашивал.

Миранда едва узнавала собственное отражение в зеркале. Она чувствовала себя заблудившейся во времени. Ей казалось, что она находится в декадентском Париже конца девятнадцатого века. Что она распутная женщина, находящаяся на содержании у богатого любовника. Миранда тряхнула головой, чтобы прогнать этот возмутительный образ.

Неужели она действительно наряжается для мужчины? Неужели она заходит за ширму в углу, чтобы примерить ту или иную вещь, по его указанию? Неужели она действительно позволила Ивану выбрать для нее целый гардероб, как будто у нее самой ничего нет?

Одно дело было представлять себе их спланированные фальшивые отношения с разумными целями в его пентхаусе в Джорджтауне, и совсем другое — претворять этот план в жизнь. Позволять всем этим высокомерным незнакомцам думать, будто они знают, как она будет расплачиваться с Иваном за кучу готовых вещей, которые он счел подходящими для «своей женщины». Все они были уже сложены в блестящие пакеты, и теперь осталось только выбрать платья, в которых она появится на двух кинофестивалях и благотворительном вечере шесть недель спустя.

«Все дело в разнице во времени, — снова сказала себе Миранда. — Это из-за нее и ночных кошмаров я сделалась такой чувствительной».

Но она не слышала голоса разума. Она слышала только, как Иван в свойственной ему грубой манере называл ее «моя женщина». Эти слова, приправленные сексуальным русским акцентом, снова и снова повторялись в ее голове.

Иван поднял голову и встретился взглядом с ее отражением в зеркале. Она увидела огонь в глубине его черных глаз, и по ее спине пробежала дрожь. Корсаж будущего платья из мерцающей синей ткани был прикреплен к подолу только спереди, а сзади она была обнажена почти до трусиков.

Под его взглядом Миранда внезапно почувствовала себя голой и тут же напомнила себе, что сегодня она играет роль вещи, выставленной напоказ. Что это было частью их с Иваном договоренности. Она сама согласилась делать все то, что он скажет.

Нет, это слишком. Она не может…

Его губы зашевелились, и она прочитала по ним одно-единственное слово.

Публика.

Его сообщение было беззвучным, но оно оглушило ее подобно раскату грома.

— Мы договорились, что будем притворяться только в присутствии камер, — нервно напомнила она Ивану, когда они летели над Атлантическим океаном.

Он сидел напротив нее с бокалом вина в руке. На нем была белая рубашка, в расстегнутом вороте которой виднелся край черной татуировки. Расстояние, которое разделяло их с Мирандой, было слишком маленьким, и ее волнение было близко к панике.

Вернувшись в Нью-Йорк на следующий день после их встречи в отеле, она обнаружила рядом со своим подъездом дежурящие машины с папарацци. Быстро поднявшись наверх, она заперлась в своей квартире, радуясь, что церемония вручения дипломов была на прошлой неделе и ей не нужно читать лекции до начала следующего семестра. Сказав себе, что ничего страшного не произошло, она разработала план новой книги и стала мечтать о счастливом будущем, которое начнется, когда Иван Коровин исчезнет из ее жизни. Когда она сможет проанализировать все, что произошло, и оформить это в виде книги. Когда она сможет найти рациональное объяснение тому поцелую и спокойно рассказывать о нем в интервью.

Когда кошмары снова исчезнут и она сможет нормально спать по ночам.

Она оказалась не готова так скоро встретиться с Иваном после того, что случилось в Джорджтауне. Все произошло слишком быстро. Иван заехал за ней на серебристой машине с шофером, и они отправились в аэропорт. Не успела она опомниться, как они оказались вдвоем в салоне его самолета.

— Мы не договорились, — небрежно ответил он, сделав глоток вина. — Это вы сделали заявление.

— Означает ли это, что вы с ним не согласны? — спросила Миранда.

Только когда его взгляд упал на ее руки, она осознала, что крепко вцепилась в подлокотники кресла, и заставила себя расслабиться.

— Нет, не означает. На людях мы будем изображать влюбленную пару. Только оставшись наедине, мы будем переставать притворяться.

— Но…

— Любопытные глаза и камеры повсюду, — спокойно продолжил Иван. — Сейчас у каждого есть телефон с камерой и доступом в Интернет. Вы думаете, будто знаете, что такое быть в центре внимания публики, потому что принимали участие в нескольких телепрограммах для домохозяек и потому что ваше имя известно в некоторых кругах. — Его губы изогнулись в усмешке. — Вы ошибаетесь.

В его взгляде была печаль, при виде которой у Миранды защемило сердце. Она прокашлялась, сбитая с толку безумным желанием утешить его.

— Это моя игра, профессор. Если вы хотите получить информацию для книги, вам придется играть по моим правилам.

Публика.

Поймав его взгляд в зеркале роскошной примерочной, Миранда покраснела, словно он отругал ее вслух. Она заставила себя сделать глубокий вдох и улыбнуться. У нее было такое чувство, что он снова над ней смеется, хотя на его лице не было даже намека на улыбку. Через некоторое время он, не сводя с нее глаз, поднял указательный палец и жестом велел ей покрутиться перед ним.

Ради его удовольствия.

Миранде очень не хотелось этого делать, но она подчинилась.

Потому что таково одно из условий их сделки. Она не собирается выходить из игры, от которой должна слишком много получить. Ради новой книги она определенно может на несколько недель забыть о гордости и подчиниться ему.

Темные глаза Ивана горели, когда она снова встретилась с ним взглядом. В них было обещание, смысл которого ее разум отказывался постигать, в отличие от тела, по которому пробежала дрожь. Его губы изогнулись в опасной улыбке, и корсаж будущего платья стал слишком тесным. В глубине ее женского естества происходило что-то подобное извержению вулкана, по венам растекались потоки огненной лавы. Ей хотелось чего-то, чему она боялась дать название. Она отчаянно пыталась убедить себя, что совсем этого не хочет, но не могла даже пошевелиться под его гипнотическим взглядом.

Это было не похоже ни на что из того, что она испытывала раньше. Она не сомневалась, что если подчинится снедающему ее желанию, то потеряет себя. Нет, этот мужчина определенно не стоит того, чтобы потерять из-за него голову.

Ее сердце чуть не оборвалось, когда Иван внезапно поднялся.

— Оставьте нас одних, — сказал он по-французски дизайнерам и их помощникам. Те переглянулись и быстро удалились, закрыв за собой дверь.

Миранда не сомневалась, что они сейчас представляют, как его руки, проскользнув под дорогую ткань, ласкают ее тело, а губы покрывают поцелуями ее лицо, шею и грудь. К своему стыду, она тоже это представила.

Она не могла отвести взгляда от Ивана. Не могла заставить себя повернуться и встретиться с ним лицом к лицу.

Иван направился к ней. Его движения были небрежными, но в них чувствовалась уверенность, словно для него было так же легко побороть толпу противников, как пересечь эту комнату. Пиджак строгого покроя подчеркивал ширину его плеч, под дорогой футболкой угадывались очертания мышц груди и пресса.

Только увидев в зеркале, как поднимается и опускается ее грудь, Миранда поняла, что дышит часто и неглубоко. Как жертва перед нападением хищника.

— Я не хочу… — пробормотала она, когда он подошел слишком близко.

— Тише.

Миранда не знала, что было хуже — его уверенность в том, что он имеет право так с ней говорить, или тот факт, что она подчинилась.

Иван поднялся на помост и встал позади нее. Почувствовав себя в западне, она закрыла глаза, словно это могло каким-то образом защитить ее от него или от самой себя. В голове у нее был шум, сердце бешено колотилось, и почему-то она была уверена, что он об этом знает.

Вопреки всем доводам здравого смысла, она в глубине души осознавала, что ей вовсе не противны ощущения, которые вызывает у нее Иван. Их игра едва началась, а собственное тело уже предало ее. Как она сможет пережить эти несколько недель?

— Посмотрите на меня, — сказал он ей на ухо. Его тон был мягким и в то же время властным. Чувствуя его теплое дыхание на своем виске, Миранда представила себе, как его горячие губы касаются ее кожи. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела в зеркало, что он стоит у нее за спиной, наклонив голову. Рядом с таким высоким широкоплечим мужчиной она казалась маленькой и хрупкой. От его мощной фигуры исходила сила и уверенность.

Он нарушал их соглашение, и она не могла это игнорировать по многим причинам.

— Вы обещали, — еле слышно прошептала она. — Вы не можете этого делать, когда мы одни.

— В углах находятся камеры видеонаблюдения, — тихо ответил Иван и прикоснулся к ней.

Миранда позволила ему это сделать, потому что принадлежала к тем людям, которые держат свое слово.

Пальцы Ивана легонько скользнули вверх по руке Миранды, затем вниз. Он чувствовал, как она изо всех сил сдерживается, чтобы не отстраниться, и это едва не заставило его развернуть ее, накрыть ее губы своими, только на этот раз не ограничиться одним поцелуем. Он вовремя напомнил себе, что собирается ее соблазнить, а в таких делах не нужна спешка.

Он приказал себе остыть, но завернутая в красивую ткань Миранда походила на крем-брюле, и ему захотелось узнать ее вкус.

Он наклонил голову к ее шее, и нежный аромат ее кожи чуть не лишил его самообладания. Чуть не убедил его в том, что он тоже может стать жертвой соблазна. Он видел это в отражении ее глаз, потемневших от желания.

Сказав себе, что он полностью контролирует ситуацию, Иван обхватил одной рукой ее запястье, а другую положил ей на ягодицы. Он держал ее так, словно они были любовниками. Словно эта ласка была началом новой близости. Словно сегодня он уже занимался с ней любовью. Он дал себе слово, что скоро эта женщина будет принадлежать ему.

«Очень скоро, профессор, вы будете стонать от наслаждения в моих объятиях», — мысленно пообещал он ей.

— Milaya moya, — пробормотал он. — Что, если это уже перестало быть игрой?

Миранда дернулась в его объятиях, и он заметил, как трепещет жилка пульса у нее на шее. Глядя в ее потемневшие глаза, он не сомневался, что она сейчас мысленно ругает его последними словами, потому что тоже его хочет.

Устоять перед соблазном и не овладеть этой женщиной здесь и сейчас оказалось намного сложнее, чем он ожидал.

«Это игра, — поспешно напомнил себе Иван. — Ты должен притворяться».

Он медленно поднял голову. Ему не хотелось отпускать Миранду. Почему так трудно помнить, что это всего лишь игра на публику?

Он прекрасно знал почему и не мог позволить своему влечению подвергнуть риску все то, ради чего он столько работал. Даже несмотря на тот факт, что до сих пор он не желал так сильно ни одну женщину. Разумеется, эта надменная аристократка ни за что не должна об этом узнать, иначе она использует его слабость против него.

Отпустив ее запястье, он пощупал ткань ее будущего платья и снова поймал в зеркале ее взгляд.

— По-моему, отлично, — произнес Иван мгновение спустя, когда решил, что успокоился. Он притворился, что не заметил потрясения и гнева в ее глазах. Притворился, что ему безразлично, что она думает, будто он ею манипулирует. — Мне нравится цвет.

— Я нанял для вас команду стилистов, — небрежно произнес Иван, когда они возвращались в аэропорт. — За час полета они могут проделать огромную работу. Пожалуйста, не спорьте с ними. Я выбрал их не без причины. Они мастера своего дела.

— В этом нет необходимости, — вежливо ответила Миранда. — Мне не нужны стилисты. — Ее голос прозвучал ровно и спокойно, что было удивительно, учитывая, что ее тело все еще горело от его прикосновений. — Мне сейчас не нужно ничего, кроме бокала вина и уединения.

— Я же ясно изложил вам свои требования, — отрезал он, не отводя глаз от экрана своего мобильного телефона.

Когда они вышли из машины, он пригвоздил ее к месту безжалостным взглядом. Его рука легонько касалась ее локтя, но, как и до этого в примерочной, внутри ее боролись желание и паника, и ей пришлось прилагать усилия, чтобы сохранять спокойствие.

— Моя игра — мои правила, — напомнил он ей.

Она согласилась на его условия, не так ли? Никто не заставлял ее это делать. Она по собственной воле села в его машину в Джорджтауне и вошла в его номер. Она добровольно подписала в самолете несколько документов, касающихся их договоренности.

Она только не понимала, почему внутри у нее все воспламеняется от простого прикосновения Ивана к ее телу.

— Вам нужно наше соглашение? — спросила она, отдернув руку. Иван не стал возражать. — Или вы просто хотите, чтобы я полностью вам подчинялась?

Его губы изогнулись в усмешке, которая привела ее в ужас.

— Профессор, разве вы сами не сказали, что я могу быть главным в наших отношениях?

Глава 5

Когда час спустя самолет Ивана приземлился в Ницце, команда стилистов уже закончила преображение сердитой профессорши.

Стоя на взлетно-посадочной полосе, Иван разглядывал Миранду, спускающуюся к нему по трапу. Он ожидал, что возбудится, но его поразила сила охватившего его желания. Какая-то его часть жалела о том, что он не овладел ею тогда в примерочной.

Нет. Это безумие. Он должен придерживаться своего плана. Эта игра должна навредить ей, а не ему.

Как он и распорядился, стилисты одели ее во все белое, чтобы подчеркнуть контраст между ее нежностью и хрупкостью и его грубой силой, которую она неустанно критиковала все эти годы.

Брюки из дорогой ткани мягко облегали ее длинные ноги, слегка расширяясь над босоножками на высоких каблуках. Яркий лак на маленьких ноготках смотрелся очень эротично. Два топа на тонких бретельках, белый и кремовый, надетые один поверх другого, подчеркивали красивую форму ее груди. Ее темно-рыжие волосы выглядели слегка растрепанными, словно кто-то запускал в них пальцы во время любовных игр.

— Ну что, я прошла фейс-контроль? — спросила Миранда притворно вежливым тоном, уперевшись руками в бока. Как бы он хотел сейчас, чтобы его руки лежали на этом хрупком изящном теле.

Игра действительно становится опасной. Он одержим этой женщиной, что не может его не беспокоить. После того как он прикоснулся к ней в Париже, его не покидала мысль о том, что цена мести может оказаться для него слишком высокой.

Судя по неистовому блеску ее зеленых глаз, она едва сдерживала свою ярость. Иван ничего не ответил, чтобы не злить ее еще больше. Вместо этого он достал из кармана большие темные очки, которые ему передал незадолго до этого один из стилистов, и надел на нее, насладившись мимолетным прикосновением пальцев к ее шелковистым волосам. Она опустила руки, и линия ее рта смягчилась.

— Пойдемте.

Иван взял ее за руку. Она вздрогнула, но ничего не сказала и позволила ему переплести его пальцы с ее. Судя по ее судорожному вздоху, она бы с большой радостью вонзила ногти в его кожу, чтобы потекла кровь.

Он наслаждался ее неохотным повиновением. Вряд ли его можно назвать хорошим человеком. Впрочем, у него никогда не было никаких иллюзий на этот счет.

Он подвел ее к приготовленному для них спортивному автомобилю с откидным верхом, открыл для нее пассажирскую дверцу, после чего сел за руль. Подав сигнал Николаю и остальным телохранителям, он завел мотор и тронулся с места.

— Нам нужно поговорить о том, что случилось в Париже, — сказала Миранда. — Наша игра должна оставаться игрой. Мы уже это обсудили. Вы подписали те же бумаги, что и я…

— Мы на улице, — перебил ее Иван, словно она была капризным ребенком. — Постарайтесь сдерживать свое желание прочитать мне лекцию до тех пор, пока мы не окажемся за толстыми стенами.

Миранда посмотрела на него так, словно ей хотелось ударить его чем-нибудь по голове, но у нее не было под рукой ничего подходящего. Он снова едва удержался от смеха.

— Не нужно разговаривать со мной так, будто я одна из ваших сотрудниц, — отрезала она, когда он сбросил скорость перед перекрестком.

— Я так не разговариваю со своими сотрудниками. Они не настолько глупы, чтобы со мной спорить.

Когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, Иван прижал к ее мягким губам два пальца.

— Я обязательно выслушаю длинный перечень ваших жалоб, — сказал он. Миранда резко мотнула головой, прервав контакт, но его кожа еще какое-то время хранила тепло ее губ. — Но не сейчас. Я бы посоветовал вам расслабиться и насладиться красотой известного на весь мир пейзажа. Это Лазурный Берег, а я знаменитый голливудский актер. Многие женщины продали бы душу дьяволу, чтобы сейчас оказаться на вашем месте. Мне не пришлось бы их упрашивать сидеть смирно и любоваться природой.

Миранда достала из сумочки шелковый шарфик и принялась повязывать его на голову. Она не произнесла ни слова и даже не посмотрела в сторону Ивана, но отрывистые движения ее рук выдавали ее ярость. Ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Он не должен восхищаться ее строптивостью. Она может доставить много проблем им обоим.

Иван гнал мощный спортивный автомобиль по Променад-дез-Англе, живописному участку шоссе, отделяющему Ниццу от Бэ-дез-Анж и Средиземного моря. Он наслаждался видами гор, окутанных мягким солнечным светом, сверкающей морской гладью и интригующей женщиной рядом, чье молчание было лишь временной передышкой. Разумеется, она молчала потому, что в шуме движения он все равно бы ее не услышал. А вовсе не потому, что подчинилась его требованиям.

Проехав очаровательную прибрежную деревушку Вильфранш-сюр-Мер, он свернул на Кап-Ферра. Узкие улочки обрамляли раскидистые старые деревья и буйные виноградные лозы. Из-за заборов выглядывали красные крыши домов. Куда ни глянь, отовсюду открывались живописные виды на скалистое побережье и бесконечную лазурную гладь Средиземного моря.

Добравшись до оконечности мыса, Иван свернул на красивую аллею, которая вела к известному на весь мир «Гранд-отель дю Кап-Ферра». Отель представлял собой величественный белый дворец, расположенный в одном из самых живописных мест на юге Франции.

Профессорша была слишком занята изучением великолепного здания перед ними, чтобы сразу заметить небольшую группу репортеров, дежуривших рядом с входом. Когда она напряглась, Иван понял, что она наконец их увидела.

— Что они здесь делают? — спросила она, снимая с головы шарф.

— Я их позвал.

Миранда потрясенно уставилась на него.

— Почему вы это сделали? — В ее голосе слышалось замешательство. Несомненно, скоро за ним последует гнев. — Мы так не договаривались.

Иван положил руку ей на бедро, как если бы она на самом деле была его любовницей. В ответ на этот контакт она напряглась и резко вдохнула.

— Улыбайтесь, — сказал ей Иван, припарковавшись в конце аллеи. — Говорить буду я. Все, что от вас требуется, — это помнить о том, что у нас с вами страстный роман. Что вы так сильно меня хотите, что наплевали на свою дурацкую теорию, которую так рьяно отстаиваете на телеэкране. Что вы не можете жить без моих прикосновений. Они здесь для того, чтобы увидеть именно это.

Он не мог видеть ее глаза за темными стеклами очков, зато заметил очаровательный румянец, проступивший на ее щеках. Она задержала дыхание, ее нога слегка подрагивала под его ладонью.

Иван с удовольствием сказал бы ей, что он думает о ее реакции на его прикосновения и взгляды. Сказал бы, как хорошо им будет вместе в постели. Впрочем, наличие кровати вовсе не обязательно. Стена или пол тоже вполне подошли бы. Даже эта машина, если бы они находились в уединенном месте. Но сейчас, к сожалению, не самое подходящее для этого время. Он должен действовать строго по плану, если хочет, чтобы его месть удалась. Эта женщина должна ответить за все возможности, которые он не смог использовать по ее вине. За все вопросы, которые он задавал самому себе. Поэтому ему следует на время забыть о цели и сконцентрироваться на средствах ее достижения.

Миранда судорожно выдохнула, словно пытаясь успокоиться, затем повернулась к нему лицом и обнажила зубы. Иван был не настолько глуп, чтобы принять это за улыбку.

— Я вас терпеть не могу, — произнесла она мягким тоном, которым обычно говорят слова любви.

— Прекрасно, — ответил он тем же тоном, заглушил мотор, после чего наклонил голову и прошептал ей на ухо: — Это всегда хорошо смотрится на пленке.

Затем их окружили папарацци, и на них со всех сторон посыпались непристойные комментарии на разных языках, которые Иван игнорировал, чтобы избежать скандала. Фото— и видеокамеры фиксировали каждое их движение, каждый взгляд. Он помог Миранде выбраться из автомобиля и непринужденно обнял ее рукой за плечи. Она напряглась, но улыбнулась и прижалась к нему. В этот момент он снова чуть не забыл, что это всего лишь спектакль, срежиссированный им самим.

«Будь осторожнее. Ты играешь в опасную игру», — вспомнились ему слова Николая. Отмахнувшись от них, он принялся отвечать на вопросы назойливых папарацци с легкостью и остроумием, как делал уже много лет.

«Как долго длится ваш роман? Кто сделал первый шаг? Что заставило вас выставить ваши отношения на всеобщий обзор подобным образом? Был ли тот поцелуй постановочным? Можете ли вы посмотреть сюда и улыбнуться? Поцеловаться снова?»

— Зачем? Весь мир уже определенно насмотрелся на наш поцелуй, — сказала Миранда.

Она нарушила его приказ молчать, но ему понравился ее шутливый тон. Притянув ее к себе, он посмотрел на нее с нежностью и почувствовал, как она задрожала от желания под его взглядом. Похоже, она сама не осознает, какие сигналы ему подает. Соблазнить ее будет гораздо проще, чем он предполагал.

— Все. Пять минут закончились, — сказал он, увидев в дверях отеля Николая. — Увидимся на фестивале.

— Иван, как насчет всех тех гадостей, которые мисс Свит говорила о вас с экрана? — послышался громкий женский голос. — Вы решили этот вопрос за закрытыми дверями?

Это была журналистка из Америки, которая славилась своими скандальными репортажами. Сняв темные очки, Иван долго смотрел на Миранду, пока она снова не покраснела. Он знал, что со стороны это выглядит так, словно они не могут насытиться друг другом.

Он знал, что делает. Он проделывал это много раз в образе Джонаса Дарка, загадочного, опасного и безумно сексуального.

Посмотрев в камеру, Иван улыбнулся, зная, что улыбка — самое мощное оружие в его арсенале.

— Это была просто прелюдия, — сказал он.

Миранда едва замечала роскошный интерьер вестибюля отеля — перед ее глазами все еще стояла сексуальная улыбка Ивана, которую он так легко изображал перед камерами. Она не обратила почти никакого внимания ни на ухоженную территорию, прилегающую к отелю, ни на простирающееся за ней Средиземное море. Она ничего не слышала, потому что в голове у нее повторялось ужасное слово, произнесенное Иваном, — «прелюдия». Ей удавалось каким-то образом молчать и улыбаться, пока персонал и секьюрити провожали их на шикарную виллу, находящуюся в стороне от главного корпуса. Снять такую виллу мог себе позволить только очень состоятельный человек.

Наконец они с Иваном оказались одни на вилле, наполненной светом и изысканными композициями из живых цветов. В интерьере комнаты, в которой они находились, преобладали веселые желтые, элегантные кремовые и свежие лавандовые оттенки. Но, что самое важное, там не было ни камер, ни людей, которые могли их услышать.

Только когда Иван поблагодарил персонал и закрыл дверь, Миранда позволила себе открыто выразить свое возмущение.

— Прелюдия? — отрывисто бросила она, уперевшись руками в бока.

Иван стоял, прислонившись спиной к двери и сложив свои мощные руки на груди. Его суровое лицо ничего не выражало.

— Прелюдия? — повторила она.

— Вам незнаком этот термин, доктор Свит? — Его мягкий голос окутал ее словно бархатная шаль. — Мне нужно вам продемонстрировать, что это такое?

— Да я скорее…

— Осторожнее, — предупредил ее Иван. В его темных глазах плясали искорки веселья. Он находит это смешным? Миранда вся кипела от ярости. — Не нужно в эмоциональном порыве разбрасываться заявлениями, о которых вы потом будете жалеть. Все и так уже убедились, что вы лгунья.

Миранда снова задрожала, только на этот раз не от сексуального возбуждения, а от гнева. Ее беспокоило, что она может запустить в него чем-нибудь тяжелым. Разумеется, она понимала, что это желание было глупым и не могло привести ни к чему хорошему, но слабее оно от этого не становилось. Она крепко сжала руки в кулаки, чтобы не схватить ближайшую к ней вазу с ароматными орхидеями.

— Значит, вот в чем заключается для вас смысл происходящего? В сексе? — спросила она, уже не пытаясь сохранять спокойствие. — Я для вас что-то вроде трофея?

— Вы были бы трофеем, будь обладание вами для меня чем-то вроде вознаграждения, — ответил Иван с едва скрываемой насмешкой.

Но Миранда сказала себе, что у нее нет причин на все это обижаться. Что у нее был долгий трудный день, и она не выспалась. Все же она не могла себя простить за те вещи, которые позволила ему с ней делать в примерочной в Париже. За ощущения, которые она при этом испытывала. В довершение всего он назвал всю ее карьеру прелюдией.

— Я сама заслуживаю вознаграждение, — спокойно произнесла она. Повысь она голос, Иван использовал бы это против нее. — Я не актриса, но разгуливаю в одежде, которая мне не принадлежит, с толстым слоем макияжа на лице и делаю вид, будто нахожу это сексуальным, в то время как вы губите всю мою карьеру одной-единственной фразой…

— Это вас беспокоит, профессор?

Отойдя от двери, Иван направился к ней. Каждое его движение было исполнено животной грации. От него исходила угроза, которую она ощущала каждой клеточкой своего тела — Вы огорчились из-за того, что труд всей вашей жизни пошел псу под хвост? Превратился во всеобщий предмет насмешек?

Иван остановился примерно в футе от нее, но она запретила себе даже пошелохнуться, несмотря на то что инстинкт самосохранения кричал ей: «Беги!»

Даже несмотря на высокие каблуки, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Значит, для вас главное во всем этом месть, — сказала она с притворной смелостью, несмотря на то что ее сердце бешено стучало от страха и желания.

— Можете называть это как хотите. Вы думали о мести, когда в своей книге называли меня «пещерным человеком номер один», «современным неандертальцем» и «воплощением насилия на экране»? Когда вы перед камерой называли самые оскорбительные причины, по которым любая женщина, с которой я мог встречаться, должна была меня бросить?

— То есть вы признаете, что для вас эта ситуация не что иное, как возможность мне отомстить.

Почему в качестве объекта для своих исследований она выбрала именно его? В современном мире нет недостатка в представителях различных единоборств, всеобщих любимцах, которые по окончании спортивной карьеры подались в шоу-бизнес. Любой из них подошел бы. Почему она остановила свой выбор именно на Иване Коровине?

Она прекрасно знала почему. Однажды она открыла глянцевый журнал и увидела его, почти полностью обнаженного, с буграми мышц и татуировками. От него исходила необузданная мужская энергия, первобытная сила, не поддающаяся контролю. Она сразу возненавидела его, потому что один лишь его вид пробудил в ней низменные инстинкты.

Соглашаясь на его предложение, она знала, что добровольно идет в расставленную им ловушку, но почему-то не остановилась. В любом случае назад дороги нет, поэтому она прогнала мучительные мысли и продолжила:

— Вас задело то, что я предположила, что одна из ваших подружек-старлеток бросила вас из-за избытка тестостерона.

— Что такое маленькая прелюдия в сравнении с этим? — произнес он мягким вкрадчивым тоном, но выражение его глаз сказало ей, что он не так расслаблен, как могло показаться на первый взгляд.

Миранда закатила глаза, словно ни его близость, ни его слова на нее не действовали.

— Как это предсказуемо, — яростно бросила она, не зная, на кого больше злится — на него или на саму себя. — Есть ли на свете хоть один мужчина, который не думает, что его волшебный пенис может каким-то образом избавить женщину от неприязни к нему? Было бы смешно, если бы не было так грустно.

— С меня достаточно ваших нелепых обобщений и безумных теорий, профессор, — ответил Иван.

Похоже, ее слова нисколько его не смутили. Его черные глаза улыбались.

— Давайте поговорим о вас и о том, как вы были мной одержимы все эти годы. Как вы меня хотите.

— Я не хочу вас, — неистово возразила Миранда. — Я хочу получить только то, о чем мы договорились. Ничего больше. — Она кивком указала на его широкую грудь, рельеф которой обозначился под рубашкой. — Это мне определенно не нужно.

Он рассмеялся:

— Продолжайте себя в этом убеждать.

— Вы чересчур самодовольны…

— Разве я когда-нибудь притворялся другим? — перебил ее Иван, наклонив голову набок. — Вы утверждали, что изучили меня. Что знаете меня. Как далеко, по-вашему, это может зайти?

— Я думала, вы серьезно относитесь к нашей сделке, — обвинила его Миранда, подозревая, что в действительности больше злится на саму себя. — Пока с вашей стороны не было ничего, кроме игр, абсурдных требований и постоянных попыток…

Осознав, что говорит, она замолчала, но было уже поздно. Его черные глаза заблестели.

— Попыток сделать что? — спросил он. — Почему бы вам не сказать это вслух, Миранда? Вы могли бы получить то, чего хотите.

Он впервые назвал ее по имени. Произнесенное глубоким голосом с русским акцентом, оно прозвучало так сексуально, что она едва удержалась от того, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к Ивану. Она в очередной раз за сегодняшний день разозлилась на свое тело, которое продолжало ее предавать, и на мужчину, который превращал ее в кого-то, кого она не могла понять.

— Это очередная попытка меня напугать? — К большому удивлению Миранды, ее голос не дрожал.

Один уголок его рта приподнялся в усмешке.

— Мне нет необходимости пытаться это делать, — произнес он со спокойной уверенностью, которая так ее раздражала. — Стоит мне только войти в комнату, как вы начинаете дрожать. Когда я к вам прикасаюсь, вы напрягаетесь.

— Это отвращение.

— Мы с вами оба знаем, что это на самом деле.

«Как можно быть таким самоуверенным?»

— Если хотите, можете продолжать себя обманывать, — продолжил он. — Мне это безразлично. Реальность невозможно обмануть.

Как назло, Миранда снова начала дрожать. Несомненно, он это заметит и поймет причину.

Она чувствовала себя полной идиоткой. Ей было непонятно, заманил ли он ее в ловушку или она потеряла чувство осторожности, когда ей представился шанс проверить свои теории на практике. В любом случае ей нужно постараться извлечь выгоду из этой унизительной ситуации.

— Мы очень точно обсудили условия нашего соглашения. Я что-то не припомню, чтобы вы говорили, что собираетесь позвать толпу журналистов и говорить им возмутительные вещи обо мне в моем присутствии.

Иван улыбнулся, но совсем не так, как делал это до сих пор. Миранда сказала себе, что тени в глубине его глаз так же, как и странная грусть, которую она в них видела, ничего не значат. Что ей не следует искать причины этого.

Он поднял руку, словно собрался к ней прикоснуться, но тут же опустил ее. Миранда не позволила себе расстроиться. Ведь он просто играет роль, и ничего больше.

Миранда непроизвольно дотронулась рукой до своей шеи и осознала, что сделала, только когда его глаза заблестели.

— А вы думали, что будет легко? — мягко спросил он. — Если вы хотите получить материал для новой книги, Миранда, вам придется как следует потрудиться. И я могу сказать вам прямо сейчас, что вам это может не понравиться.

— Мне уже не нравится, — прошептала она.

— В таком случае вам следует лучше подготовиться к нашей завтрашней поездке в Канны. — Иван приблизился к ней и наклонил голову, словно собрался ее поцеловать. Может, ей придвинуться к нему и проверить?

Тогда она снова сказала себе, что это безумие, которое будет иметь серьезные последствия. Почему она никак не может это запомнить? Почему мучает себя?

— Мои руки будут на вас, — предупредил он ее, — а ваши на мне. Я буду вас кормить, а вы будете облизывать мои пальцы. А потом, когда мы вернемся сюда, вы сможете рассказать мне, как вам было противно и как сильно вы меня ненавидите, но мы оба будем знать правду, не так ли?

Иван снова поднял руку, и Миранда подумала, что он собирается поправить ей волосы или погладить ее по щеке, но он медлил. Воздух между ними звенел от напряжения. Она задержала дыхание, понимая, что, если начнет тяжело дышать, Иван прикоснется к ней, и неясно, что может произойти дальше.

По правде говоря, она прекрасно знала, что произойдет в этом случае.

— Мы сейчас одни, — пробормотала она. — Здесь нет ни камер, ни людей. Вы не можете ко мне прикасаться. — Она тяжело сглотнула. — Мы договорились.

— Я знаю правила, — ответил Иван, но не сдвинулся с места.

Установленные ими правила и его заверения в том, что игра не перестанет быть игрой, уже не имели значения. Они балансировали на краю пропасти, и, если он дотронется до нее, они оба в нее рухнут.

Неожиданно он убрал руку и отошел назад, словно боялся, что не выдержит и уступит соблазну. Миранда сказала себе, что почувствовала облегчение.

— Когда-нибудь, Миранда, — пообещал он, — вы будете умолять меня нарушить правила. Будете просить меня сделать игру реальностью.

— Да я скорее умру!

Иван улыбнулся, и в ответ в глубине ее женского естества возникла сладкая боль, от которой ей было известно всего одно средство.

— Я очень редко теряю над собой контроль, — сказал Иван. — Это одна из причин, по которой я стал тем, кем стал. Вы можете похвастаться тем же?

«Вот в этом-то и заключается весь ужас происходящего», — подумала Миранда, уставившись на него.

Она тоже могла гордиться своим самообладанием. До встречи с ним.

Глава 6

Следующим утром Иван устроил себе пробежку. Николай не отставал от него на протяжении всех пяти миль. Он дышал лишь немного тяжелее, чем Иван, когда они остановились над скалистым берегом, спускающимся к лазурному морю. В детстве Иван мечтал побывать в таком месте. Ему следовало наслаждаться тем, что сейчас он может себе позволить любые путешествия, однако он мог думать только об одной высокомерной профессорше, которую хотел проучить. Он знал, что для этого ему нужно только соблазнить ее. Вчера у него была такая возможность, но он почему-то ей не воспользовался. Полночи он проворочался в постели, пытаясь понять причину.

Иван продолжал думать об этом, когда они шли обратно на виллу. Николай, как обычно, угрюмо молчал. Иван почти скучал по тому вспыльчивому горячему мальчишке, каким был его младший брат до тех пор, пока он не отправился покорять Америку.

Того Николая больше не существовало, да и сам Иван благодаря Голливуду сильно изменился. Он бегло говорил по-английски, модно одевался и ездил на дорогих спортивных автомобилях. Если раньше его манеры оставляли желать лучшего, то теперь он был настоящим светским львом, желанным гостем на любом приеме. Но, несмотря на весь этот внешний лоск, в душе он остался простым русским парнем, сыном фабричного рабочего из Нижнего Новгорода.

Он не был уверен, что знает мрачного мужчину с ледяным взглядом, который сейчас идет рядом с ним. В конце концов Иван вытащил младшего брата из России, как и обещал, когда они были детьми. Но чтобы это сделать, ему сначала пришлось надолго оставить Николая. Последствия этого сказывались на них обоих до сих пор.

— Ты думаешь, что таким образом справишься со сложившейся ситуацией? — спросил Николай, нарушив напряженное молчание.

— У меня все под контролем, — ответил Иван.

— Я вижу, как ты все контролируешь, — произнес его младший брат, не скрывая своего сарказма. — Бегаешь по Кап-Ферра, словно за тобой гонятся черти.

— Поскольку ты сам настоял на том, что, пока мы здесь, ты не мой брат и не президент нашего фонда, а лишь мой телохранитель, выполняй свои обязанности и не лезь в мои дела.

— Слушаюсь, босс, — холодно ответил Николай.

Поняв, что продолжать этот разговор бессмысленно, Иван побежал в сторону виллы. Он знал, почему Николай приехал сюда вместе с ним в качестве его телохранителя, вместо того чтобы готовиться к предстоящему благотворительному приему в Лос-Анджелесе. Младший брат беспокоится о нем. Разумеется, для этого нет никаких оснований. Ему вполне по силам соблазнить самодовольную женщину, которая хочет его, хотя и всячески пытается это отрицать.

Ему нужно принять душ и переодеться, прежде чем он поведет Миранду на романтическую прогулку под ярким средиземноморским солнцем. Пусть их увидит как можно больше людей.

Он будет вести себя так, словно она уже принадлежит ему. Он сможет себя контролировать. Это его игра, и ей совсем не нужно знать, что вчера он пару раз был близок к тому, чтобы забыть о правилах и овладеть ею.

* * *

Под утро Миранде приснился кошмар. В нем были те же образы, что и всегда. Теплый вечерний ветерок, проникающий в открытые окна небольшого автомобиля. Темнота, стрекот цикад и веселый смех. Головокружительный поцелуй и ощущение счастья, переполнявшее ее, когда она по мощеной дорожке идет к красивому кирпичному дому. Внезапно на смену радости пришел ужас. Яростные крики, оскорбления, боль и кровь. Ее собственные жалобные крики, которых никто не слышал.

Разбуженная этими криками, Миранда резко приподнялась в постели. Ее сердце бешено стучало, дыхание было учащенным, по щекам катились слезы. Чтобы прийти в себя, ей понадобилось больше времени, чем обычно. Ведь она находилась в другой стране, и вокруг нее было все чужое. И всему виной был Иван Коровин с его прикосновениями и репортеры, которых он позвал, не предупредив ее. Неудивительно, что кошмары вернулись.

В полпятого утра у нее не было другого выбора, кроме как свернуться калачиком в мягкой постели и ждать, когда восход солнца избавит ее на время от гнетущих мыслей о прошлом. Потом она вышла на балкон с видом на море, села за столик, на котором лежал раскрытый журнал, и уставилась на их с Иваном фотографии. На одной они сидели в спортивной машине, на другой — стояли возле отеля. Глядя на эти снимки, любой человек предположит, что у них страстный роман. Что она потеряла голову от этого мужчины, несмотря на всю свою критику в его адрес. Статья называлась «Парижская сказка». Было нетрудно догадаться, что ее автор имел в виду. Иван, судя по всему, был прекрасным принцем, а она — Золушкой. Ей не понравилось это сравнение, потому что оно было слишком близким к правде.

Миранда плотнее завернулась в мягкий кардиган цвета карамели. У Ивана полно недостатков, но одежду он определенно умеет выбирать. Ее собственные джинсовые шорты и простая майка, которые были на ней под кардиганом, не могли сравниться с ним по качеству. Прикосновение кашемира к ее коже было таким же нежным, как прикосновения пальцев Ивана. Вопреки своей воле она представила себе, как его сильные руки скользят по ее обнаженному телу…

— Пожалуйста, постарайтесь не хмуриться, — раздался у нее за спиной глубокий бархатный голос, и сердце Миранды подпрыгнуло, — а то люди начнут думать, что я не удовлетворяю вас в постели, и все наши старания пойдут насмарку.

Внешне Миранда никак на это не отреагировала. Она листала лежащий перед ней журнал, радуясь, что пока ей удается оставаться невозмутимой в его присутствии.

— Доброе утро, — мягко произнесла она и сделала глоток кофе из чашки, про которую совсем забыла до этого момента. — Вы страдаете нарциссизмом или ваше самолюбование — это естественный результат работы в Голливуде? — Услышав его вздох, она улыбнулась. — Ваша уверенность в том, что весь мир очарован вами, явно носит нездоровый характер.

Только после этого она повернулась и посмотрела на него. Это было ошибкой.

Иван стоял в дверях ее спальни. На нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Его загорелая кожа блестела от капелек воды. Черная татуировка в виде устрашающего дракона начиналась у него справа на груди, извиваясь, спускалась по боку и уходила назад. Другая татуировка, которую она уже видела в Джорджтауне, начиналась в районе бицепса и обвивала руку замысловатым узором. Третья в виде трех букв располагалась над сердцем. Она выглядела как «MNP», только перекладина у N была наклонена в другую сторону.

У Миранды было такое ощущение, будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение и в легких у нее не осталось ни грамма воздуха. В висках у нее словно стучали кузнечные молоты.

— Правда? — произнес Иван с самодовольной улыбкой.

Затем он направился к ней, встал у нее за спиной и запустил пальцы ей в волосы. Это было похоже на интимную ласку, и на одно странное мгновение ей захотелось прижаться к его руке, но она вовремя опомнилась и открыто возмутилась:

— Что вы делаете?

— Папарацци часто арендуют лодки, притворяясь рыбаками или туристами, выходят в море и направляют свои телеобъективы на балконы эксклюзивных отелей и вилл, — произнес он со знанием дела. — Вы можете говорить что угодно, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваши чувства не отражались на вашем лице.

Голос Ивана был мягким и завораживающим, и она не могла не представлять себе его загорелое мускулистое тело, украшенное татуировками.

— О, — только и смогла вымолвить она.

Вытащив руку из ее волос, Иван сел напротив нее. Легче ей от этого не стало, потому что его длинные ноги теперь касались ее ног. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не отодвинуть назад стул. Он бы расценил это как молчаливую капитуляцию. Поэтому у нее не осталось выбора, кроме как спокойно сидеть и смотреть на его великолепный торс.

— Полагаю, вы делаете это нарочно, — сказала Миранда, чтобы нарушить напряженное молчание.

— Что я делаю? — спросил он, взяв журнал и начав с непроницаемым лицом изучать статью. — Я даже боюсь спросить.

— Это, — ответила Миранда, указав на его обнаженный торс. — Вы лезете из кожи вон, чтобы подчеркнуть свои физические данные. Это эффективное психологическое оружие.

Опустив журнал, Иван посмотрел на нее.

— У нас с вами война, Миранда? — спросил он обманчиво мягким тоном.

— У меня такое впечатление, будто вы на все смотрите как на войну. И если у нас сейчас война, это означает, что я ваш враг и вы можете обращаться со мной как хотите.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. Миранда видела сверкающую водную гладь и сочную зелень деревьев, чувствовала аромат цветов и теплый ветерок на своей коже.

— Это жалоба? — спросил Иван после продолжительной паузы. Затем, не отводя глаз, он кивком указал ей на журнал. — Насколько мне известно, вы не пленница, и эти снимки являются подтверждением того, что наша игра приносит желаемые плоды.

— Я никогда не говорила, что я пленница.

Он небрежно пожал плечами:

— Когда вы станете моим врагом, Миранда, вы это узнаете. Ваша жизнь начнет разваливаться на части.

— Моя жизнь уже разваливается на части, — язвительно заметила она. — Эти фотографии поднимают шумиху, которая нужна вам, и губят мою репутацию. А вы тем временем еще ничего не рассказали мне о себе.

В его темных глазах появился вызывающий блеск.

— Если вы хотите что-то обо мне узнать, спросите меня, — произнес он со стальными нотками в голосе. — Если вы ждете, что я начну спонтанно рассказывать вам о себе, боюсь, ожидание будет слишком долгим.

— Почему вы оставляете Голливуд ради благотворительной деятельности?

Иван рассеянно потер татуировку у себя на груди.

— Помимо тех, которые я практиковал, есть другие виды борьбы, — ответил он каким-то странным тоном. — Возможно, даже лучшие.

— Почему вы начали заниматься боевыми искусствами?

В глубине его глаз опять промелькнули тени, и она снова подумала о том, какие страшные секреты хранятся в душе этого сурового мужчины.

— У меня хорошо получалось.

Не дождавшись продолжения, Миранда возразила:

— Это не ответ.

— Это точный ответ на конкретный вопрос, — безжалостно отрезал он.

— Но не тот, что я бы хотела услышать.

— В таком случае вам следовало бы задавать вопросы получше.

— Если вы не можете рассказать мне историю своей жизни, — мягко произнесла она, — как я вообще могу верить вашим словам?

— Я знаю, что вы хотите услышать, — мрачно ответил Иван. — Что я родился жестоким агрессивным монстром, этаким роботом с железными кулаками. Я знаю, что вы обо мне думаете, профессор. — Его рот дернулся в циничной усмешке. — Не сомневаюсь, что вы ждете от меня рассказа, соответствующего образу, который прочно обосновался в вашей голове.

— Значит, вот как вы выполняете свои обещания, Иван? — спросила Миранда с притворным спокойствием. — Я из кожи вон лезу, выполняя то, что вам нужно от меня, а вы не можете ответить даже на самый простой вопрос.

— Ну конечно. Я совсем забыл, какая огромная это для вас жертва.

Он произнес это так, будто она его оскорбила, и, что ужаснее всего, ей было не все равно. Что произошло? Что это может означать? Она боялась, что ответы на эти вопросы могут ей не понравиться, и отмахнулась от них.

Вот только притворяться невозмутимой она больше не могла. Иван лишил ее душевного равновесия. Это из-за него ее кошмары вернулись. Ей хотелось думать, что все дело в смене часовых поясов, но себя было невозможно обмануть.

— Разумеется, это жертва, — бросила Миранда. Иван пронзил ее ледяным взглядом, от которого ей стало не по себе. — Я не люблю, когда ко мне прикасаются.

Миранда не могла поверить, что сказала такое вслух. Будь это возможно, она бы взяла свои слова назад.

Иван посмотрел на нее как на мерзкое насекомое.

— Такие грубые, необразованные типы, как я, — добавил он с сарказмом. — Я вас понимаю. Это действительно огромная жертва. Вы так страдаете по моей вине, что для вас было бы проще броситься в огонь.

— Я вовсе не это имела в виду, — смущенно пробормотала Миранда, испытывая непонятное чувство вины. Почему-то ей было неприятно осознавать, что она обидела этого мужчину. — Я имела в виду вообще любые прикосновения, не только ваши.

Ивану показалось, что он ослышался. Нет, она не могла такое сказать.

Он знал, что это невозможно, потому что прикасался к ней. Да, разум заставлял ее сопротивляться, но тело тянулось к нему. Она не могла скрыть от него дрожь и блеск глаз. Когда он прикасался к ней, ее тело становилось податливым, и он забывал, что их роман был лишь игрой.

— Так что вы имели в виду? — спросил Иван, вглядевшись в ее лицо в поисках ответов на свои вопросы. Он увидел только очаровательный румянец на ее щеках и тени смущения в глубине ее глаз.

Сглотнув, Миранда пожала плечами. Почему-то он нашел этот жест очаровательным.

— Я считаю, что ум главнее тела. Всем, чего я добилась, я обязана своему уму. — Она посмотрела на него так, словно ожидала возражений. Вместо этого Иван молча окинул ее взглядом. Тогда она, выпрямив спину, продолжила: — В шестнадцать лет я окончила школу. Над своей кандидатской диссертацией я начала работать еще до того, как мне исполнилось двадцать. На первом месте для меня всегда была работа. Все телесные контакты в моей жизни… — ее щеки вспыхнули, во взгляде промелькнуло что-то похожее на панику, — носят второстепенный характер.

— То есть вы фригидны.

Иван знал, что она не фригидна. Но может ли быть, чтобы она этого не знала? Или это одна из тех запутанных игр, в которые женщины вроде нее играют с мужчинами?

Ее глаза сузились.

— Конечно нет, — возмущенно произнесла она.

— Может, тогда вы девственница? — При мысли о том, что он может стать ее первым мужчиной, уголки его рта приподнялись в улыбке. — Чистая и непорочная?

— Как монашка, — отрезала она.

— Объясните, что вы имели в виду, — сказал Иван, игнорируя ее сарказм. — Потому что разум и тело не существуют по отдельности, Миранда. Определенно вас этому учили в вашем престижном университете. Вы не можете между ними выбирать, потому что они являются частями единого целого.

— Конечно. — Она небрежно махнула рукой. — Вам удобно так считать.

— Скажите, как мне, по-вашему, удалось стать лучшим борцом моего поколения? Что не позволяло мне бросать тренировки, когда я был весь в синяках и впереди меня не ждало ничего, кроме новых синяков и боли?

— Мазохизм?

— Разум, — ответил он и едва сдержал улыбку, глядя на скептическое выражение ее лица. — Да, профессор. У меня он тоже есть.

— Ну раз вы так говорите… — произнесла она елейным голоском.

— Что мы все обо мне да обо мне? Расскажите о ваших любовниках, Миранда, — попросил Иван, откинувшись на спинку стула. Он не знал, почему его так беспокоит ложь, которую эта женщина внушила себе. Разве она может как-то повлиять на то, что происходит между ними? — О тех мужчинах, которые так же равнодушны к прикосновениям, как и вы.

— Некоторых мужчин привлекает интеллект, — высокомерно ответила она, явно намекая на то, что он в их число не входит. — Есть более важные вещи, нежели секс.

Иван посмотрел на нее, высоко подняв брови.

— Я не говорила, что у меня не было секса, — пояснила она. — Я просто имела в виду, что он не был главной составляющей моих отношений с мужчинами.

— Я понимаю. Ни один из них не удовлетворял вас. Неудивительно, что вы так скептически относитесь к сексу.

Миранда закатила глаза:

— А вы, конечно, думаете, что удовлетворяете каждую женщину, которая попадает к вам в постель, не так ли?

К своему удивлению, Иван обнаружил, что получает удовольствие от этого спора.

— Да, я полностью удовлетворяю каждую из своих женщин, — гордо ответил он.

Похоже, Миранду не впечатлил его ответ.

— Полагаю, вам следует учитывать вероятность того, что все они притворяются, чтобы потешить ваше гигантское эго.

— Мне доказать вам, что я прав? — промурлыкал он.

Вопреки всем доводам здравого смысла ему очень этого хотелось. Наверное, она отчасти права. Рядом с ней он превращается в похотливое животное, каким она его считает.

— К чему это? — спросила Миранда. Легкая дрожь в голосе выдала ее волнение. — Я не ваша женщина.

— Все же я мог бы доставить вам наслаждение, — мягко ответил Иван. — И я это сделаю. Наша близость неизбежна.

— Опять мы вернулись к разговору о сексе, — произнесла она сухим лекторским тоном, словно на ее щеках не горел румянец. Словно ее дыхание не было учащенным. Словно она не ерзала в кресле, испытывая боль желания.

— Секс — это самое главное в нашей с вами сделке, — перебил он ее, пока она не начала читать ему лекцию. — Именно он больше всего интересует тех, кто следит за жизнью знаменитостей. Они получат что хотят.

— Это игра. — Ее губы слегка дрожали, между бровей залегла складка. — Наши отношения ненастоящие.

— Вы забываете о сексуальном влечении. — Миранда нахмурилась, и Иван постучал пальцами по страницам журнала. — Неужели вы думаете, что все это так хорошо смотрелось бы, если бы нас не влекло друг к другу?

— Конечно, смотрелось бы, — твердо произнесла она, словно хотела убедить саму себя. — Вы же актер.

— Да, Миранда, — тихо ответил он, встретившись с ней взглядом, — но вы не актриса.

Глава 7

Прошло несколько дней. Миранда привыкла к бескрайнему морю, лазурному небу, окружавшей ее красоте и роскоши и Ивану, который слишком хорошо играл свою роль.

Как он ее и предупреждал, камеры снимали каждый их шаг. У нее не было выбора, кроме как притворяться, что она его обожает и у них бурный роман.

— Я знаю, что вам не нравятся телесные контакты, — сказал он во время автомобильной прогулки, на которую они отправились после неловкого разговора на балконе. — Мне жаль, но у нас нет выбора.

— Я и не прошу вас изменить свое поведение на публике, — раздраженно ответила Миранда, услышав насмешку в его тоне. Ее злило, что он знает о ней такие интимные вещи, а сам не дает ей обещанную информацию для книги. — Я не жалуюсь, — продолжила она. — Вы первый заговорили о сексе. Несомненно, для того, чтобы отвлечь мое внимание от того факта, что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

— Это так, — сказал он, смеясь. — Но еще одна причина состоит в том, что мне нравится заниматься сексом. Жаль, что вам нет. Мы могли бы весело провести время.

— Почему-то я не думаю, что «весело» — это то слово, которое я бы использовала для описания секса с вами, — сухо ответила Миранда.

Тогда Иван остановил машину и, положив руку ей сзади на шею, притянул ее к себе и посмотрел в глаза.

«Немедленно перестань говорить с этим мужчиной о сексе, — отчаянно приказала она самой себе. — Ты не можешь себя контролировать».

— Я бы тоже его не выбрал, но это единственное слово, которого вы не боитесь.

— Я не… — начала Миранда, но в этот момент его горящий взгляд упал на ее губы и задержался на них.

Когда он снова поднял глаза, она вся дрожала от возбуждения, а на его губах играла улыбка.

— Нисколько не боитесь, — насмешливо произнес он, медленно убирая руку.

Миранда долго не могла перевести дух.

После этого Иван еще много раз к ней прикасался. Сначала она думала, что он это делает ей назло, но неистовый огонь в его глазах навел ее на мысль, что ему, возможно, нравится к ней прикасаться. Он обнимал ее за плечи, за талию и за бедра. Его прикосновения говорили окружающим, что она принадлежит ему и он главный в их отношениях. Это ощущалось, даже когда он вел ее за руку по Рю Мейнадье, оживленной улочке в Каннах, на которой стояли лотки с сувенирами, домашним сыром и оливками.

Иван предложил ей кусочек местного сыра, но не позволил взять его у него из рук.

— Откройте рот, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Если нужно, притворитесь, что вы на причастии. Не сомневаюсь, что у вас полно грехов, в которых вам нужно покаяться.

— Я не ребенок и не инвалид, — ответила Миранда с притворной улыбкой. — Не думаю, что кто-то захочет увидеть, как вы со мной обращаетесь…

— Как с робкой послушной скромницей, которую вы так умело изображаете на телеэкране? — мягко спросил он, положив ей в рот кусочек сыра. — Вы правы. Такая перемена в характере показалась бы всем неправдоподобной.

Миранда яростно сверкнула глазами. Он улыбнулся.

На следующий день на глянцевых страницах таблоидов они снова выглядели как влюбленные, которые не могут расстаться ни на минуту. Во время прогулки она постоянно испытывала напряжение, но, когда они вернулись на виллу, ей стало не хватать его очаровательной улыбки и нежных прикосновений. Это не могло ее не напугать.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил ее Иван как-то вечером.

Они провели целый день в деревушках, которые были словно прилеплены к крутым склонам прибрежных утесов. Они ходили в обнимку по узким извилистым улочкам. Стук их шагов отражался эхом от белых каменных стен. Он вторил стуку сердца Миранды, которое билось слишком часто из-за близости Ивана.

— Что? — произнесла она и только в тот момент осознала, что пристально смотрит на него. Весь день она чувствовала его тепло и силу, его неповторимый запах, а сейчас их разделяет пространство огромного холла.

Она тяжело сглотнула. Что с ней творится?

— Может, вы чего-нибудь хотите, Миранда? — Его голос был мягким, словно бархат. — Вам нужно только попросить.

Женское чутье сказало ей, что означает его томный взгляд.

— Нет, — произнесла она шепотом, потому что у нее сдавило горло. — Я ничего не хочу.

Иван долго молча смотрел на нее глазами, похожими на бездонные омуты.

— Ну раз вы так говорите, — пробормотал он, когда ей начало казаться, что она вот-вот взорвется от напряжения.

— Я так говорю, потому что это правда, — ответила она и, не доверяя самой себе, повернулась и направилась в свою спальню. Уж лучше знакомые ночные кошмары, чем неизвестность.

В одно тихое утро они, держась за руки, прогуливались по Променад-де-ла-Круазетт, улице, тянущейся вдоль всей береговой линии Канн, на которой располагалось множество шикарных бутиков и пятизвездочных отелей. В это время года сюда стекались богатые и знаменитые со всего земного шара, а также папарацци, следующие за ними по пятам.

Одним вечером Иван и Миранда пили коктейли в отеле «Карлтон» в обществе представителей киноиндустрии из нескольких стран, другим — ужинали при свечах в известном на весь мир ресторане «Ла Пальме д’Ор» в отеле «Мартинес». Иван кормил ее с ложечки вкуснейшим крем-брюле. Удовольствие было так велико, что она думала, что потеряет сознание.

А может, все дело было не в десерте, а в присутствии Ивана? В обещании, которое она читала в его черных глазах, в его сексуальной улыбке? В том, что он слишком хорошо играл свою роль?

Он прижимал ее к себе, когда они на берегу в Антибе любовались яхтами и лодками, скользящими по бескрайней морской глади. Несомненно, они выглядели как счастливая пара. Никто не догадался бы, что перед этим они шепотом спорили о том, куда ему следует положить руки. Когда они гуляли по рынку в старой части Ниццы, он время от времени касался губами ее виска или макушки.

— Именно так и должна выглядеть любовь, — сказал он ей, когда она закатила глаза в ответ на один из его притворных влюбленных взглядов.

— В кино — возможно, — ответила Миранда. — В жизни любовь трудно запечатлеть на фотоснимке. Но вы ведь встречаетесь только с теми женщинами, которым нужно внимание публики, не так ли? Возможно, для вас это и есть любовь.

— Я не знаю.

У нее перехватило дыхание. Окружающий мир превратился в расплывчатое пятно, когда они оба осознали, чем он только что с ней поделился. Он сам не заметил, как на мгновение маска упала с его лица.

— Неужели? — мягко произнесла Миранда.

— Там, где я рос, главным было выжить, — сухо ответил Иван. — Мы с братом научились обходиться без многих вещей.

Затем, не дожидаясь ее реакции, он достал телефон и вызвал своего шофера.

Они посещали вечеринки на роскошных яхтах и приемы в отелях по всему побережью. Известные и состоятельные люди, с которыми они общались, знали Ивана, и ему не составляло никакого труда притворяться перед ними влюбленным в Миранду. Признанные красавицы всячески пытались завладеть его вниманием, однако он смотрел только на профессоршу, которая до сих пор его лишь критиковала.

Он так хорошо играл свою роль, что Миранда сама почти поверила ему.

Сегодня он держал ее в объятиях на переполненном танцполе яхты, принадлежащей одному уважаемому итальянскому режиссеру. На вечеринке присутствовало множество знаменитостей и представителей прессы, съехавшихся на Лазурный Берег со всех уголков земного шара.

Когда они скользили по танцполу, Миранде пришлось напомнить себе, что это не волшебная сказка, а игра на публику. Что ей не следует трепетать, глядя на очаровательную улыбку Ивана. Что все это происходит не по-настоящему. Что Иван с большим удовольствием закрутил бы роман с какой-нибудь юной старлеткой.

Но ей было так трудно об этом помнить, когда его рука лежала у нее сзади на талии, а ее — на его твердом, как сталь, плече. На нем был светлый костюм, который он носил с небрежной элегантностью. Глядя на него, можно было подумать, что он не выбирал себе одежду специально для этого случая, а надел первое, что попалось под руку. Одним словом, он выглядел как настоящая кинозвезда и был в центре всеобщего внимания даже среди всех этих богатых и знаменитых людей.

— Вы готовы к завтрашнему дню? — прошептал он.

Его грудь находилась в считаных миллиметрах от ее груди, и она не сразу поняла, что он имел в виду.

— К выходу на красную ковровую дорожку? — наконец спросила она, надеясь, что он не заметил ее волнения.

Иван окинул взглядом толпу — несомненно, для того, чтобы узнать, где находятся репортеры с камерами.

— Мне на него плевать, — ответила она. — В отличие от вас. Мне нужна только информация о вас, а вы, вопреки нашей договоренности, почти ничего о себе не рассказываете.

— Мои родители погибли во время пожара на фабрике, когда мне было семь, а Николаю пять лет, — произнес Иван, слегка замедлив темп и усилив хватку. — Нас забрал к себе дядя. Его не интересовало ничего, кроме водки и самбо. Николай в трудный момент своей жизни пристрастился к водке. Я предпочел самбо. — Он пронзил ее безжалостным взглядом. — Я ненавидел своего дядю, поэтому много тренировался и делал успехи. Я хотел, чтобы в один из вечеров, когда он, напившись до чертиков, начнет избивать нас обоих только потому, что мы были рядом, ему не удалось это сделать. В конце концов я смог дать ему отпор.

Миранда боялась не то что пошевелиться — вздохнуть. На мгновение Иван отвел взгляд, словно хотел таким образом отгородиться от нее. Она вдруг обнаружила, что сочувствует ему, и это потрясло ее до глубины души.

— Вот как я начал заниматься борьбой, — подытожил он после продолжительного молчания. В его взгляде была горечь, которую он даже не пытался спрятать. — Вы рады, что узнали это, Миранда? Мой рассказ изменил ваше мнение обо мне или я для вас по-прежнему пещерный человек?

— Просто человек, — ответила она, не подумав.

— Полагаю, это вам нужно меньше всего.

Его взгляд и язвительная улыбка причинили ей боль, и она спросила себя, удастся ли ей сохранить свое сердце невредимым, когда все закончится. Она не сразу поняла смысл его слов. Когда он наконец до нее дошел, она осознала, что Иван прав, и ужаснулась. Если он и дальше будет проявлять человеческие качества, от ее теории камня на камне не останется.

Следующим утром на Миранду подобно стае саранчи налетела команда стилистов и визажистов. Их суетливость ее раздражала, поскольку она все еще не могла отойти от очередного ночного кошмара.

— Не понимаю, зачем целый день готовиться к минутному проходу по красной ковровой дорожке, — сказала она Ивану за завтраком на балконе, узнав, как рано должны начаться приготовления.

— Вы это говорите, основываясь на собственном опыте? — Это прозвучало как насмешка, но лицо его оставалось бесстрастным.

— Нет, потому и преклоняюсь перед вашим богатым опытом, — язвительно ответила Миранда и вернулась в свою спальню.

Усадив ее перед зеркалом в просторной ванной комнате, пятеро стилистов принялись колдовать над ее волосами, лицом и ногтями. Она могла бы заскучать, не будь ее голова забита мыслями об Иване. «Я мог бы доставить вам наслаждение», — сказал он ей на днях. Он прикасался к ней, обнимал ее, танцевал с ней, пробуждая в ней сильные ощущения, о существовании которых она до сих пор даже не подозревала. Все ее прежние представления о половом влечении и собственной сексуальности были разрушены. Это было своего рода революцией.

Ей вообще не следовало говорить с Иваном о сексе. Во время этих разговоров воздух между ними звенел от напряжения, а разум ее затуманивался, что не могло ее не пугать. Наверное, именно это было причиной того, что образы в ее ночных кошмарах стали более яркими. Она не знала, что и думать. Она была еще слишком молода, когда после колледжа сбежала из родительского дома. За четыре года обучения ей не удалось сравняться со своими однокашниками в социальном и эмоциональном развитии. Она была поглощена учебой и почти не интересовалась мальчиками.

В магистратуре, куда она поступила, обретя долгожданную свободу, все было по-другому. Разница в возрасте больше не имела значения. У нее было два романа. Со своим первым молодым человеком она провстречалась десять месяцев, со вторым — больше года. С обоими она была знакома еще со времен колледжа. Ее нисколько не смущало то, что оба долго к ней не прикасались. Интимная близость и в том, и в другом случае была приятной, но определенно не стоила того, чтобы делать ее главным аспектом отношений.

До сих пор ей ни разу не приходило в голову, что, возможно, оба ее парня просто не были хороши в постели. Это открытие произвело еще одну маленькую революцию в ее сознании.

Иван, очевидно, хороший любовник. Он излучает сексуальный магнетизм.

Посмотрев на свое отражение в зеркале, она увидела румянец на щеках. Только бы стилисты его не увидели.

Всякий раз, когда Иван на нее смотрит или прикасается к ней, часть ее хочет сгореть в огне желания, который разгорается в глубине ее женского естества. Такого с ней никогда еще не было. Неудивительно, что она чувствует себя не в своей тарелке.

Как бы она ни пыталась убедить себя в обратном, ей вовсе не противны его прикосновения. Наверное, Иван действительно может доставить ей наслаждение, если она ему позволит. Он говорил об этом с такой уверенностью.

Она не могла перестать об этом думать.

— Вы будете просто неотразимы, — сказал ей один из стилистов. Его нью-йоркский акцент напомнил Миранде о доме, от которого ее отделял океан. — Прямо как Золушка.

Это деловое соглашение, а не сказка, но она не может сказать такое вслух. Она должна улыбаться, словно Иван прекрасный принц и фея-крестная в одном лице. Она должна смеяться и соглашаться. Делать вид, что восхищается им, как и все вокруг.

И хотя она, вопреки воле и здравому смыслу, находит Ивана привлекательным и желает его, ей не следует идти на риск. Когда она рискнула в прошлый раз, ей пришлось заплатить слишком высокую цену. Обретя желанную свободу, она потеряла семью. Ей не нужны новые потери, поэтому она будет держать рот на замке.

* * *

Когда Миранда наконец спустилась в гостиную виллы, она чувствовала себя так, словно ее душа оказалась в теле другой женщины. С трудом узнав себя перед этим в зеркале, она, чтобы не обижать стилистов, восторженно поахала и поблагодарила их за отличную работу.

У подножия лестницы стоял симпатичный мужчина со стрижкой ежиком. В каждой руке у него было по мобильному телефону, к уху была прикреплена гарнитура. Лицо его выражало нетерпение.

— Привет, — сказала она. — Я Миранда…

— Ваша задача на сегодня — хранить полное молчание, — ответил он, что-то набирая на клавиатуре одного из телефонов. Должно быть, она произвела какой-то шум, потому что он наконец поднял на нее глаза. — Я пиар-менеджер Ивана. Это означает, что вам нужно четко следовать моему сценарию.

— Я не актриса, — холодно ответила Миранда, но вовремя спохватилась и заставила себя улыбнуться.

— Никаких комментариев к поцелую, — продолжил мужчина, проигнорировав ее слова. — Весь мир знает, что говорить вы умеете. Вы говорили не переставая много лет, во все доступные микрофоны. Мы сейчас продаем историю любви.

— И в этой истории я молчу от избытка эмоций? — сухо спросила Миранда. — Как это романтично.

Глаза мужчины сузились.

— Крейг, — раздался из открывшейся двери одной из комнат голос Ивана, — спасибо. Дальше я сам все сделаю.

Крейг на мгновение уставился на Миранду, затем зазвонил один из его телефонов, и он отошел в сторону, чтобы ответить на вызов.

Миранда собралась с духом, прежде чем повернуть голову и посмотреть на Ивана. За это время он сократил расстояние между ними.

Сейчас он выглядел даже красивее, чем на афишах фильмов о Джонасе Дарке, и намного опаснее. На нем был черный смокинг, в котором Миранда видела его много раз. Но одно дело видеть его на страницах журналов, афишах и рекламных плакатах, совсем другое — на роскошной вилле на Лазурном Берегу и самой выглядеть при этом так, словно она принадлежит к тому же миру, что и он. Именно это и было задачей стилистов, не так ли?

Превратить профессоршу из Колумбийского университета в женщину, которая могла заинтересовать кинозвезду вроде Ивана Коровина.

Его взгляд неспешно заскользил по ее телу, облаченному в узкое ярко-красное платье без бретелек. Из-за своего яркого цвета волос она избегала этого оттенка, но ее мнения никто не спрашивал. Этот наряд выбрал для нее Иван, поэтому ей пришлось его надеть. Такова была их договоренность. Ей следовало найти это оскорбительным, но сейчас, когда он был так близко, ее разум затуманился. Она в очередной раз почувствовала себя избалованной содержанкой.

— Надеюсь, вы довольны. — Ее голос прозвучал слишком мягко и неуверенно.

— Встаньте прямо. — Подойдя еще ближе, он слегка опустил ее напряженные плечи. Она почти никак не отреагировала на прикосновение его рук к ее обнаженной коже. — Это не дешевая вещь, которую вы напялили на себя для похода в супермаркет, а наряд от-кутюр. Относитесь к этому платью с уважением, и оно вас отблагодарит.

Миранда открыла рот, но под его пристальным взглядом не смогла произнести ни слова.

— Пойдемте, — сказал Иван мгновение спустя. — Нас ждет лимузин.

Он предложил ей руку, и она вложила в нее свою. Происходящее вдруг начало казаться ей таким нереальным, что ей стало не по себе. Они собираются пройтись по красной ковровой дорожке. Предстать перед фанатами Ивана, отвечать на вопросы репортеров и позировать перед камерами, чтобы завтра обложки таблоидов по всему миру украшали их фотографии. Что может быть менее реальным?

И все же…

В ее груди что-то болезненно сжалось.

Наверное, все дело в платье и драгоценностях. Стилисты сделали ей высокую гладкую прическу, чтобы подчеркнуть овал лица и изысканную красоту свисающих бриллиантовых сережек. Ее элегантное колье было настоящим произведением искусства. Одна лишь мысль о том, что Иван выбрал эти украшения специально для нее, заставляла ее сердце трепетать.

Но главным образом дело было в мужчине, идущем рядом с ней. Он был воплощением прекрасного принца, воплощением мечты каждой женщины.

«И моей мечты тоже», — наконец призналась она самой себе. Мечты, которую она давно спрятала в глубине своего сердца. Живя в отцовском доме, она боялась выпустить ее наружу. Потом, во время учебы и работы над книгой, ей было некогда грезить о подобных вещах. Ее целью было окончить магистратуру и получить постоянную должность в штате престижного университета. Она сделала свой выбор и была вполне довольна тем, как сложилась ее жизнь.

Однако сейчас, когда они с Иваном направляются к ждущему их лимузину, это очень похоже на сказку, в которые она давно запретила себе верить. Ивана весь мир давно считает прекрасным принцем, а она сейчас похожа на принцессу из диснеевского мультфильма. Это и есть та история любви, которую собирается продать миру пиар-менеджер Ивана?

Каким-то образом ей удалось остановить поток этих странных мыслей, пока она не начала петь или не расплакалась. Ее задача на сегодня — улыбаться и с обожанием смотреть на Ивана. Делать вид, будто она безумно в него влюблена.

Их отношения так же далеки от реальности, как сказки, и носят временный характер. Об этом они договорились в самом начале. Она сказала себе, что ей не будет больно, когда все закончится.

Глава 8

— Миранда, вы готовы? — спросил Иван, когда настала их очередь выходить из автомобиля. На мгновение ей захотелось ответить «нет», отказаться от их сделки, как если бы они еще не зашли слишком далеко. Как если бы она могла как ни в чем не бывало вернуться на виллу, собрать свои вещи и вернуться в Нью-Йорк.

— Конечно, — солгала она.

В черных глазах Ивана было что-то похожее на сочувствие. Нет, ей, наверное, это показалось.

— Перед первым своим появлением на красной ковровой дорожке я нервничал сильнее, чем перед первым боем за чемпионский титул. Драться у меня получается лучше, чем позировать перед камерами, — сказал он ей. Это было еще одним из его редких откровений. — Но вам нечего бояться. Вы будете не одна.

Миранда сглотнула:

— Да, я знаю.

В ответ Иван одарил ее искренней улыбкой, в которой не было ни капли притворства. Миранда это знала наверняка. Ей было с чем сравнивать, поэтому его улыбка запала ей глубоко в душу. Она могла бы смотреть на нее часами.

Затем дверца лимузина открылась, и у Миранды не осталось другого выбора, кроме как выйти вместе с ним навстречу толпе.

Появление Ивана было встречено оглушительными криками. Представителей прессы Крейг тут же взял на себя. Он подводил Ивана и Миранду к разным репортерам, прерывал затянувшиеся интервью, встревал в те, ход которых ему не нравился, говорил, когда нужно улыбаться и махать рукой. Они делали в точности то, что он говорил. Миранда поняла, что проход по красной ковровой дорожке выглядит безупречно только на телеэкране.

— Вы выжили, — сказал Иван, когда они смогли наконец отойти в сторону.

— Я в этом не уверена.

Что-то заставило ее улыбнуться Ивану так же искренне, как он улыбнулся ей до этого. Он удивился. Затем в глубине его темных глаз промелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Milaya, — прошептал он. Это было очень похоже на извинение. Впрочем, ей, наверное, показалось.

Затем он положил ладонь ей на затылок, уверенно притянул к себе и накрыл ее губы своими.

Миранде показалось, что все вокруг исчезло. Не было ни красной дорожки, ни людей, ни шума, ни вспышек фотокамер. В целом мире остались только они с Иваном.

Она забыла, что нужно сопротивляться. Забыла обо всем и полностью растворилась в его пьянящем поцелуе. Прошла целая вечность, а может, всего минута, прежде чем он оторвался от ее губ. Но только для того, чтобы позволить ей немного отдышаться. Его ладонь по-прежнему лежала у нее на затылке, словно он собирался снова ее поцеловать.

Сердце Миранды замерло, когда она вдруг осознала, что чувства, которые она испытывает к этому человеку, намного глубже, чем она готова признать. Также, к своему глубокому разочарованию, она поняла, что этот поцелуй был ничем иным, как умелой игрой на публику.

Стыд и унижение боролись друг с другом, оставляя в ее душе глубокие раны. Она не могла поверить, какой жалкой и глупой была. Красивыми мечтами реальность не изменишь. Точно так же нельзя вернуть ее прежнее отношение к Ивану.

— Почему здесь? — Сдавленный голос, должно быть, выдал ее чувства, но она ничего не могла с этим поделать. — Почему не перед толпой для достижения максимального эффекта?

Его красивый рот искривился. Что-то подсказало ей, что на этот раз его насмешка направлена не на нее, а на него самого, и к ее глазам почему-то подступили слезы.

— Это выглядело бы слишком наигранно, — ответил он. — Поцелуи украдкой, напротив, выглядят естественно. Какой фотограф сможет перед ними устоять?

Разве она с самого начала не подозревала, что все будет именно так? Что после прикосновений и поцелуев этого мужчины она уже не сможет стать прежней? Что он перевернет ее привычный мир с ног на голову?

Как бы красиво все ни выглядело со стороны, ей ни в коем случае нельзя забывать, что в этой сказке она играет всего лишь временную роль.

— Надеюсь, вы не испортили мне макияж, — сказала она. Ей даже удалось беззаботно улыбнуться. Похоже, у нее все-таки есть актерские способности.

Иван пронзил ее взглядом, в котором она не увидела ничего, кроме боли и сожаления. Это не должно было ее волновать, но почему-то волновало так сильно, что она не могла это выносить.

— Конечно нет, — спокойно произнес он. — Я же профессионал.

Затем он поцеловал ее снова, то ли потому, что так было нужно, то ли потому, что он сам этого хотел. Причина перестала иметь значение в тот момент, когда его горячий рот накрыл ее губы.

Миранда ответила на его поцелуй. Это было гораздо проще, чем признать правду, которая снедала ее изнутри. Правду о том, что она влюбилась в мужчину, который ее ненавидит и использует в своих целях. Чтобы не расплакаться на глазах у стольких людей, она запретила себе об этом думать и вложила в свой поцелуй все то, в чем не могла признаться Ивану и даже самой себе.

Сидя в самолете, направляющемся из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, Иван тупо смотрел в иллюминатор на небо и белые облака.

— Похоже, ты был прав, — заметил Николай, опускаясь в просторное кожаное кресло напротив.

— Я всегда прав, — самодовольно ухмыльнулся Иван, не глядя на него. — Я — Иван Коровин. Сегодня я прочитал, что мои филиппинские фанаты считают меня одним из самых сексуальных мужчин на планете.

— Какое достижение, — мрачно усмехнулся его брат. — Наши родители, несомненно, гордились бы им, будь они живы.

Иван помнил о свои родителях лишь то, что они постоянно были хмурыми и недовольными из-за нехватки денег. Он не сомневался, что они назвали бы то, чем он занимается, глупостью и тщеславием. Несомненно, Николай придерживается такого же мнения, и сегодня Иван был с ним согласен.

— Похоже, я тебя недооценивал, брат, — продолжил Николай, не дождавшись его ответа. В его голосе слышалось восхищение, и внутри у Ивана вдруг почему-то все похолодело. — К тому времени, когда мы оставили твою профессоршу в Нью-Йорке, она уже полностью подчинилась твоей воле. Тебе не составит труда ее сломить.

Но Ивана беспокоило то, что Миранда, возможно, уже сломлена. Ему, в отличие от Николая, осознание этого не доставляло удовольствия.

Выходя вместе с ней из самолета в нью-йоркском аэропорту и провожая ее до машины, он обнаружил, что не хочет ее отпускать. Не хочет, чтобы она исчезла из его жизни. Он не знал, что произошло между ними в Каннах, и не хотел об этом думать. Но он не мог забыть вкус ее губ и боль в ее глазах, которой там не должно было быть. Это не имело смысла, как и то, что его сердце в тот момент пронзила та же самая боль.

Перед его внутренним взором стояла фотография, на которой Миранда смотрела на него так, словно ее переполняла любовь к нему, которую было невозможно выразить словами. Тот взгляд заставил его забыть о происходящем и поцеловать ее снова, словно от этого зависела его жизнь. Все это оказалось на следующий день на страницах печатных изданий, в Интернете и выпусках новостей.

Похоже, он потерял голову от Миранды Свит.

Этого не должно было произойти. Его цели были четкими и ясными. Он планировал сначала соблазнить ее, а затем жестоко бросить. Сделать так, чтобы впредь все воспринимали ее критические замечания в его адрес как проявление гнева брошенной им женщины. Она определенно это заслужила.

Вот только все пошло не по плану.

Он ожидал, что будет ее желать. Высокомерные женщины с хорошим образованием, равнодушные к его заслугам, были его слабостью. Он всегда хотел того, чего ему не следовало хотеть. Того, что могло его разрушить. Это была семейная черта.

Также он ожидал, что будет ненавидеть и презирать ее, и не мог понять, почему в его душе не было ни ненависти, ни презрения к ней. Еще меньше ему было понятно, почему он рассказал ей о вещах, о которых прежде никогда никому не рассказывал.

Его пугали чувства, которые вызывала у него эта женщина. Он не из тех, кто привязывается к людям. Для этого он слишком благоразумен. Он любил своих родителей, а они умерли. Он пытался любить своего дядю, пока тот не начал пускать в ход кулаки. Он восхищался своим первым тренером, человеком, которого считал своим спасителем, пока тот не попытался украсть у него призовые деньги. Он любил Николая, но оставил его, когда тот в нем нуждался, и из-за этого его младший брат превратился в бесчувственного робота.

— Увидимся через десять дней, — сказал он Миранде, открыв для нее пассажирскую дверцу.

— Да, — ответила она с деланым спокойствием.

— Миранда…

Но ему было больше нечего ей сказать. Благотворительный прием, а следовательно, и их расставание были не за горами.

— Думаете, они будут меня преследовать?

Ему не понравился ее неуверенный тон. Он хотел, чтобы вернулся ее прежний пыл. Чтобы она почувствовала то же безумное желание, которое живет в нем сейчас. Он хотел обладать ею, чем бы это для них обоих ни обернулось.

— Папарацци? — спросил Иван и, не в силах удержаться, взял прядь ее темно-рыжих волос и намотал на палец. Он не хотел оставлять ее в Нью-Йорке. Он вообще не хотел с ней расставаться. — Да. Они не дадут вам прохода. Поэтому из квартиры выходите только при полном параде.

Они уже обсудили это в самолете, когда она, закутавшись в плед, сидела напротив него и отводила взгляд, словно чего-то боялась. Он сказал ей, что она должна, а чего не должна говорить.

Она со всем согласилась, но, когда они стояли у машины, смотрела на него так, словно он ее предал. Словно она приняла его предложение не по своей воле.

— Вы могли сказать «нет», Миранда, — произнес Иван резче, чем хотел, и она напряглась, как от боли.

— Разве могла? — Ее язвительный тон вернулся, чему Иван был несказанно рад. — После того как вы сказали, что меня в обоих случаях будут считать лицемеркой? Думаю, мы оба понимаем, что вы уже тогда прекрасно знали, что я сделаю так, как вы хотите.

— Когда? — спросил он таким же тоном. — Простите, профессор, я, должно быть, не заметил вашего моментального подчинения.

Миранда злобно улыбнулась. Иван сказал себе, что это намного лучше, чем боль. От боли он не умеет избавлять. Он умеет только причинять ее.

— До встречи, Иван, — попрощалась с ним она, забираясь в машину. — Пусть следующие десять дней будут долгими как десять лет.

— Не думаю, что ее так легко сломить, — сказал он Николаю, сдерживая нежелательное восхищение.

Его брат нахмурился:

— В таком случае тебе придется поработать, чтобы на благотворительном вечере…

— Я помню план, — отрезал Иван. — Если ты не забыл, это была моя идея.

— Я все прекрасно помню. А ты?

Во взгляде Николая читался вызов. Ивану хотелось его ударить, но многолетнее чувство вины перед братом заставило его сдержаться. Не дав выхода своей ярости, он отвернулся и уставился в иллюминатор.

— Я так и думал, — сказал Николай.

У Ивана не было на это ответа. Он не знал, чего хочет. Точнее, знал, но боялся себе в этом признаться.

Спустя несколько дней Иван стоял на открытой веранде дома в Малибу, который он купил вскоре после того, как его утвердили на главную роль в первом фильме о Джонасе Дарке. Стены дома, стоящего на отвесном берегу, были почти полностью стеклянными, и через них можно было, не выходя на улицу, любоваться Тихим океаном. Калифорнийское солнце медленно опускалось к мерцающей поверхности воды, окрашивая небо в оттенки красного и оранжевого. Миранда находилась на другом конце страны, и он чувствовал себя как никогда одиноким.

Он не хотел по ней тосковать. Это проявление слабости.

Миранда — его слабость.

Закрывая глаза, он видел ее улыбку, которая была ярче, чем вспышки фотокамер. Слышал ее голос с язвительными нотками. Чувствовал, как она дрожит, когда он к ней прикасается…

Они не виделись всего несколько дней, а ему казалось, что прошли годы.

«Наша с вами история еще не закончена, профессор», — подумал он.

— Тебе нужно кое-что увидеть, Иван, — раздался голос его брата, который появился бесшумно, словно призрак, и почти слился с тенями.

— Чувствую, мне это не понравится, — ответил Иван.

— Не понравится.

Иван проследовал за братом в домашний кинотеатр с огромной плазменной панелью на стене. Николай нажал несколько кнопок на пульте управления, и на экране появилась женщина, которая занимала все мысли Ивана.

Она стояла перед входом в свой дом и выглядела абсолютно спокойной, словно ей было не привыкать давать интервью в подобных местах. Словно ей это доставляло удовольствие. Она совсем не казалась ни сломленной, ни страдающей. Она приветливо улыбалась репортерам, будто ей нравилось быть в центре внимания.

— Мне как-то тревожно, — сухо произнес Иван.

— Подожди.

Репортеры засыпали Миранду вопросами, как возмутительными, так и вполне безобидными.

«Разве вы не ненавидите Ивана Коровина? — раздался зычный мужской голос, заглушая остальные. — Разве вы однажды не дали себе клятву, что поставите его на колени?»

«Существует много способов поставить мужчину на колени, не так ли?» — ответила она, загадочно улыбаясь, и Иван почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение.

Папарацци отреагировали на это взрывом смеха. Потом Иван уже не слышал их вопросов. Он видел только Миранду, смотрящую в объективы камер, и не сомневался, что ее взгляд обращен к нему. Он читал в ее темно-зеленых глазах вызов. Так смотрят друг на друга противники перед боем.

Ее дерзкая и немного самодовольная улыбка, какой он никогда раньше у нее не видел, показалась ему знакомой. Он был потрясен, когда осознал, что это копия его собственной улыбки. Очевидно, Миранда взяла ее на вооружение во Франции. Он испытал одновременно восхищение и ярость из-за того, что она использовала его оружие против него самого. Не имело значения, что он намеревался обойтись с ней еще хуже.

«Варвар был у ворот», — спокойно произнесла Миранда, дав всему миру понять, что по-прежнему считает его неандертальцем. Иван стиснул зубы, чтобы не выругаться. «И я его впустила», — добавила она, небрежно пожав плечами.

Ярость, клокотавшая внутри него, породила расчет и бесконечное терпение, как было перед каждым боем. Именно эти качества помогали ему побеждать самых грозных противников.

Он сдержит слово, которое дал самому себе. Он заставит ее кричать в экстазе его имя и получит огромное удовольствие от ее капитуляции.

Затем он жестоко ее бросит и не будет испытывать никаких сожалений.

Выйдя из здания терминала в Лос-Анджелесе, Миранда словно наткнулась на стену из горячего и сухого июньского воздуха. Повсеместные пальмы тянулись к голубому небу, к океану спускались золотисто-коричневые холмы.

Миранда была настроена решительно. За десять дней, проведенных без Ивана, она решила, что ее поездка во Францию была катастрофой, в которой по большей части она сама была виновата. Она потеряла голову. Позволила ситуации стать сложной и запутанной.

Это деловое соглашение, а не сказка. Сказки предназначены для мечтательных маленьких девочек, а не для взрослых женщин.

— Думаете, с вашей стороны было умно объявить мне войну? — спросил ее Иван во время их телефонного разговора несколько дней назад. Он позвонил ей после того, как увидел интервью, которое она дала папарацци, разбившим лагерь рядом с ее домом в Нью-Йорке. После того как она решила вернуть ту часть себя, которую отдала ему.

— Вы непобежденный чемпион на ринге и супергерой на киноэкране, — холодно ответила она, — но в нашем с вами личном поединке у нас ничья.

— Это потому, что я еще не начал с вами бороться, Миранда.

Чем бы ни занимался Иван, он не мог не бороться. Она знала его лучше, чем хотела, и так много о нем думала, что он являлся ей во сне. Ее эротические фантазии воплощались в виде таких ярких чувственных образов, что она просыпалась среди ночи, тяжело дыша и дрожа от возбуждения. Иногда они перемешивались с образами из ее привычных кошмаров.

«Все это не имеет значения», — мысленно сказала она себе, когда шофер Ивана гнал автомобиль по шоссе, идущему вдоль тихоокеанского побережья. Они проехали мимо курортов Венис и Санта-Моника, которые она много раз видела по телевизору, и вскоре оказались в легендарном Малибу.

Ее нисколько не удивил тот факт, что Иван жил в доме, стоящем на краю отвесного каменистого берега, о который внизу бились волны. Место было таким же суровым и неприступным, как и человек.

«Я пропала», — подумала она, когда они, проехав по частной дороге, обрамленной пальмами и яркими бугенвиллеями, остановились перед приземистым домом со стеклянными стенами.

Высадив ее, шофер поехал к отдельно стоящей постройке, в которой, по-видимому, был гараж. Миранда огляделась по сторонам. С океана дул легкий бриз, ослабляя жару. В соленом воздухе витали запахи розмарина и эвкалипта.

Она провела эти десять дней в своей квартире на Манхэттене, пытаясь изложить на бумаге свой французский опыт. Описать время, проведенное рядом с таким мужчиной, как Иван Коровин, с помощью сухого профессионального языка. Написать чертову книгу, чтобы все ее мучения оказались ненапрасными.

Вместо этого она, уставившись в одну точку, вспоминала, как от его прикосновений по ее телу пробегали электрические импульсы. Как его темные глаза смотрели на нее с обещанием.

Она была неосмотрительна. Ей с самого начала следовало ожидать, что она не сможет оставаться равнодушной к их физическим контактам. Если бы она этого ожидала, его воздействие на нее не было бы таким сильным. Теперь у нее есть опыт, и она не повторит прошлых ошибок. Даже несмотря на свои чувства к нему.

Неожиданно воздух вокруг нее наэлектризовался. Волоски у нее на загривке встали дыбом, по спине пробежала мелкая дрожь. Повернув голову, она увидела его.

Глава 9

Иван стоял в дверном проеме, скрестив руки на своей широкой загорелой груди. На нем не было ничего, кроме свободных черных брюк, сидящих низко на бедрах. Его темные глаза смотрели на нее так же, как в ее эротических снах. У нее закружилась голова, в низу живота разлился расплавленный огонь.

К своему разочарованию, Миранда осознала, что за прошедшие десять дней ничего не изменилось. Что этот мужчина прочно обосновался в ее сердце и мыслях и разрушает ее. Что для этого ему нужно просто смотреть на нее как сейчас.

Его твердо очерченный рот изогнулся, но Миранда была не настолько глупа, чтобы принять это за улыбку.

Он выставил вперед руку, согнул указательный палец и поманил ее к себе.

— Вы думаете, что я к вам побегу? — спросила Миранда, не сдвинувшись с места. Она едва осмеливалась дышать и боялась, что ноги сами понесут ее к нему.

— Если хотите, можете ползти.

Миранда напомнила себе, что она сильная и смелая. Что он всего лишь человек, а не чудовище, которым она всегда его считала. Что он может контролировать ситуацию лишь настолько, насколько она ему это позволяет.

— У меня был долгий перелет, — сказала она, проведя ладонями по своему черному сарафану, надеясь таким образом скрыть свое волнение. Судя по тому, как Иван смотрел на ее руки, эффект получился прямо противоположным. — Я хочу чего-нибудь выпить и прилечь. У меня нет на это сил.

— На это? — весело спросил он.

— На ваши игры.

Темные глаза Ивана сузились. Он неподвижно стоял перед ней, выжидая.

Миранда заставила себя пойти к нему. Она сказала себе, что у нее нет причин испытывать страх.

«Ты это сделаешь! Ты не можешь контролировать его, но ты можешь контролировать себя».

Когда она подошла к Ивану, он взял ее за локоть:

— Миранда.

Одного его прикосновения оказалось достаточно, чтобы ее решимость улетучилась. Чтобы остатки здравого смысла сгорели в огне желания.

Она не знала, кто первый пошевелился и сократил дистанцию между ними, но в следующую секунду его рот накрыл ее губы. Запустив пальцы в его густые темные волосы, она ответила на его поцелуй порывисто и страстно.

Рядом не было никого, кто мог бы их сфотографировать, а следовательно, им не было необходимости останавливаться.

Отбросив последние сомнения, Миранда прижалась грудью к его мускулистой груди и принялась водить ладонями по его спине и бокам. Наконец-то.

Иван слегка отстранился, но только для того, чтобы приподнять ее. Когда ее ноги сомкнулись вокруг его бедер, его рот снова завладел ее губами.

Они целовались так жадно и горячо, словно через минуту должен был наступить конец света.

Миранда упивалась происходящим. Ей доставляло удовольствие прикосновение его твердой ладони к ее щеке. Другая его ладонь лежала у нее на ягодицах, так тесно прижимая ее к нему, что она чувствовала, как он возбужден. Она испытала колоссальное наслаждение, когда его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку.

Иван был огромным как древнеримский гладиатор. Его мускулы были такими твердыми, словно их отлили из стали.

Не переставая ее целовать, Иван направился в дом. По пути она заметила голубизну моря и неба за стеклом и большую абстрактную картину на белой стене. Главным образом она видела суровое лицо Ивана и желание в его глазах, которое было отражением ее собственного желания.

Затем он положил ее на мягкий ковер перед камином и опустился рядом с ней. Его ладонь медленно скользнула по ее плечу, груди, изгибу талии и внешней стороне бедра, и ее тело словно пронзило огненной стрелой. Закрыв глаза, она отдалась пьянящему безумию.

— Milaya moya, — прошептал он.

— Не думаю, что хочу знать, что это означает, — ответила Миранда и с трудом узнала собственный голос.

Открыв глаза, она обнаружила, что Иван пристально на нее смотрит.

— Моя милая, — хрипло произнес он. — Это означает «моя милая».

После этого он снова завладел ее губами, и она, растворившись в удовольствии, поняла, что он высоко задрал ей подол, только когда ее разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух. В этот момент вернулась реальность, а вместе с ней чувство неловкости.

— Иван…

Но его горячая ладонь уже легла на ее обнаженное бедро. Миранда закусила губу, чтобы сдержать стон наслаждения.

Иван встретился с ней взглядом. Его рука продвинулась выше и замерла.

Миранда была ошеломлена, но не сказала ни слова. Не попросила его остановиться. Наверное, в ее голове произошло короткое замыкание.

Его рука скользнула в сторону, и не успела Миранда опомниться, как он прижался губами к внутренней стороне ее бедра рядом с заветным местечком, которое было средоточием ее желания.

— Иван… — с трудом вымолвила она, охваченная паникой. — Я не…

— Ты не… что?

Раздвинув ей бедра, он бросил на нее горящий взгляд и поцеловал низ ее живота через кружево трусиков.

Миранду захлестнула волна расплавленного огня, и она выгнулась дугой. Иван просунул руку ей под ягодицы и приподнял ее. Она не могла понять, почему позволяет ему вытворять с ней такое. Не могла понять, как ему удается пробуждать в ней такие мощные ощущения, что она едва может дышать.

— Я не…

Она не договорила, потому что в этот момент Иван спустил ей трусики и раздвинул языком нежные складки между ее бедер.

Похоже, он интуитивно знал, как довести ее до безумия. Это было слишком. Как она может после всего этого остаться собой? Как что-то может доставлять столько удовольствия?

— Мне не нравится…

— Это? — Его язык проник в ее заветную пустоту. Миранда услышала крик наслаждения и смутно поняла, что сама издала его.

— Или это? — Подняв голову, Иван погрузил внутрь ее два пальца. Миранда заерзала под ним, не в силах противостоять мощнейшему из удовольствий.

— Я не могу… — снова начала она.

— Можешь. Я обещал.

Затем он снова наклонился и, убрав руку, повторил самый интимный из всех возможных поцелуев, доведя ее до экстаза.

«Одно обещание я сдержал», — довольно подумал Иван и, когда Миранда задрожала в его объятиях, едва удержался от того, чтобы не овладеть ею и не положить конец этой сладкой пытке.

Боже, как же сильно он желает эту женщину! Ему хватило мужества признать, что он захотел ее задолго до их встречи. Что, видя ее на телеэкране, он предавался смелым фантазиям о том, как запустит пальцы в ее густые темно-рыжие волосы и накроет ртом губы, с которых так часто слетали критические замечания в его адрес.

Глядя на нее сейчас, он испытывал новое незнакомое чувство. Она тяжело дышала. Глаза ее по-прежнему были закрыты, щеки разрумянились. Из ее горла вырвался еле слышный звук, похожий на стон, и он захотел ее еще сильнее.

Все же он сдержался и, вместо того чтобы довести все до логического завершения, написал кончиком языка на ее руке ее имя, затем свое.

Когда ее глаза наконец открылись, он увидел в них панику.

— Нет, — произнесла Миранда сдавленным голосом.

Она толкнула его в грудь, и он тут же отпустил ее. Она добралась до ближайшего дивана, прислонилась к нему спиной, притянула колени к груди и обхватила их руками.

Она вела себя как напуганный ребенок, а не как бесстрашная женщина, которая могла победить в споре любого противника.

— Миранда, — спокойно произнес он, — в чем дело? Тебе нечего бояться.

— Этого не может произойти, — пролепетала она и уткнулась лицом в свои колени.

Он разозлился на самого себя. Ему стало ясно, почему она так настаивает на разделении тела и разума и считает секс чем-то второстепенным. Почему она целует его так, словно не может поверить, что это происходит в реальности. Словно она никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Она ведет себя так, потому что чего-то боится. Как он мог до сих пор этого не понять? Должно быть, он был слишком одержим желанием отомстить ей.

Сделав глубокий вдох, Иван заставил себя сосредоточиться.

— Но все уже произошло, — мягко сказал он. — Мы с тобой вместе. Тебе ничего не угрожает.

— Ты меня разрушил, — пробормотала она, не поднимая головы. Ее обвинение подействовало на него как неожиданный удар в затылок.

— Я не могу этого сделать, milaya, — ответил Иван, злясь на себя на то, что не может подобрать более подходящие слова, чтобы выразить свое сочувствие. — Никто не может.

Она всхлипнула, и его очерствевшее сердце болезненно сжалось. Ему очень хотелось к ней подойти, но он знал, что не должен этого делать. Поэтому он принял сидячее положение и стал ждать, когда она заговорит.

За окном яркие краски дня начали медленно тускнеть. Поднялся ветер, и пальмы слегка закачались.

Наконец Миранда подняла голову. Ее щеки блестели от слез, в красивых глазах вместо привычного вызова были страх и боль. Уж лучше бы они сверкали от гнева или расширились от страсти. Что угодно, только не это.

— Это все, что у меня есть, — сказала она, легонько похлопав себя ладонью по голове. — Все. Я не могу… Я не…

— Можешь.

Миранда встретилась с ним взглядом и тяжело сглотнула:

— Ты не понимаешь.

— Тогда скажи мне, что тебе мешает.

— Думаешь, я полная идиотка? Ты последний человек, которому я могла бы…

— Меня называют величайшим борцом современности, — перебил он ее. — Я по-прежнему каждый день тренируюсь со своим братом, который во время службы в спецназе делал такие ужасные вещи, что многие боялись произносить вслух его имя. Я могу побороть его с закрытыми глазами. — Выдержав паузу, он добавил таким же спокойным тоном: — Я применяю силу только по отношению к крепким мужчинам, так что тебе с моей стороны ничто не угрожает.

Отвернувшись, она уставилась сквозь стеклянную стену на мерцающую синюю гладь Тихого океана. Иван подумал, что потерял ее, и одна лишь эта мысль чуть не свела его с ума. Он отказывался мириться с тем, что не может до нее достучаться и помочь ей. Что то, что сделало с ней это, может взять верх и над ним.

Он не позволил себе искать причину того, что вызвало у него такую реакцию, — испугался, что ответ может ему не понравиться. Его мучали угрызения совести из-за того, что он собирался с ней сделать.

Ему понадобилось призвать на помощь все свое недюжинное терпение, натренированное за годы спортивной карьеры, чтобы спокойно сидеть и ждать ее дальнейших действий.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем Миранда откинула с лица волосы и заговорила, уставившись на океан, словно Ивана не было в комнате.

— Он бил всех нас, — тихо произнесла она. — Мою мать. Моего брата. Меня. Мы жили в постоянном ужасе. Боялись что-то сказать или сделать не так и вызвать его гнев. Только покинув родительский дом, я осознала, что ему вообще было невозможно угодить. Что он получал удовольствие от того, что делал, и искал малейший повод для того, чтобы помахать кулаками.

— Твой отец, — уточнил Иван, поняв, о ком идет речь.

Ему было непонятно, почему он до сих пор думал, что деньги могут защитить от всего. Он прекрасно знал, что порядочность человека не зависит от толщины его кошелька. Он приложил много усилий, чтобы уехать от своего дяди, но обнаружил, что даже в благополучной Америке полно мерзавцев вроде него.

По-прежнему не глядя на него, Миранда отрывисто кивнула.

— Он был самым сильным из всех, кого я когда-либо знала, — прошептала она. — Он был таким огромным и ломал вещи голыми руками. Еще он всегда прикасался к моей голове, спине или руке, чтобы напомнить, что мы находимся в общественном месте. Как бы мило он ни улыбался в церкви, как бы много ни шутил, готовя моего брата к школьным футбольным матчам, он мог в любую секунду обрушить на нас свой гнев.

Иван ничего на это не сказал. Тогда она повернулась и стала изучать его лицо, словно ожидая что-то на нем увидеть. Недоверие? Жалость? Он этого не знал и просто смотрел на нее с сочувствием. По правде говоря, ему было очень трудно сохранять спокойствие, когда он безумно хотел найти человека, который сделал с ней это, и избить его до полусмерти.

— Я в довольно раннем возрасте поняла, что есть всего один способ выбраться из этого ада, и решила им воспользоваться. Я училась как одержимая и окончила школу в шестнадцать лет, перескочив через два класса. В выпускном классе у меня появился бойфренд. — Она так грустно улыбнулась, что у Ивана защемило сердце. — Через неделю после выпускного он пригласил меня на свидание. После кино он отвез меня домой на своей машине и поцеловал. Это был мой первый поцелуй. У меня кружилась голова от счастья. — Плотно сжав губы, она теснее прижала колени к груди. — Когда я вошла в дом, мой отец назвал меня шлюхой и так сильно избил, что мне пришлось провести три недели в постели.

Иван грубо выругался на своем родном языке и покачал головой, когда Миранда осторожно посмотрела на него.

— Это не человек, Миранда, — мягко произнес он. — Тот, кто делает такие вещи, просто чудовище. Мой дядя был таким же.

— Но ты, в отличие от меня, сопротивлялся. — В ее словах слышалась горечь.

— Не сравнивай себя со мной. Во мне к двенадцати годам было шесть футов. Что могла бы сделать хрупкая девушка вроде тебя? Если бы ты попыталась дать ему сдачи, он бы переломал тебе кости. Где был твой брат? Почему он тебя не защитил?

Миранда покачала головой. Ее глаза наполнились печалью, и Иван едва удержался от того, чтобы не заключить ее в объятия и не утешить.

— По окончании колледжа я была готова к переменам в жизни. — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Меня приняли в магистратуру. У меня было жилье, стипендия для оплаты обучения и работа, поэтому я наконец решилась оказать ему сопротивление. — Ее глаза снова наполнились слезами. — В тот день, когда я получила диплом об окончании колледжа, я сказала ему, что он грубое животное, которое превратило нашу жизнь в ад, и что я больше не желаю иметь с ним ничего общего. Я думала, что мать и брат будут мне аплодировать.

Иван вздохнул, догадываясь, каким будет продолжение истории.

— Мой отец вышел из ресторана, — сказала Миранда. — Я думала, что мать встанет на мою сторону, но вместо этого она заявила, что я для нее умерла, и с тех пор я их обоих больше не видела. — Она фыркнула, и по ее щеке покатилась слеза. — Мой брат считает, что я заблуждаюсь. Всякий раз, когда он видит меня на телеэкране, он посылает мне электронные письма, полные критики и злобы. Он считает, что мне нужен сильный мужчина, который контролировал бы меня. Когда я была в Нью-Йорке, я получила от него несколько сообщений. Он думает, что ты прекрасно справляешься с этой задачей.

Иван слегка подался вперед и встретился с ней взглядом.

— Иди сюда, — тихо сказал он.

Миранда задрожала, причем не только от страха. Затем она покачала головой, и из ее глаз потекли слезы.

— Я не могу. Просто не могу. Ты заставляешь меня… — Она откинула упавшие на лицо волосы. — Ты заставляешь меня забывать о самой себе. Я так не могу, Иван. Не могу.

— Ты сможешь. — Он положил руки на колени ладонями вверх. — Сможешь, когда до тебя дойдет, что ты наговорила мне больше гадостей, чем своему отцу, а я еще не сделал тебе ничего плохого. Когда осознаешь, что со мной ты в полной безопасности.

— Иван…

— У меня очень сильные руки, — продолжил он таким же мягким тоном. — Я всю свою жизнь изучал разные виды борьбы. У меня черные пояса по трем видам боевых искусств. Я побеждал во всех чемпионатах, в которых только принимал участие. Ты думаешь, что это делает меня опаснее среднестатистического мужчины?

— Конечно, делает.

— Ты ошибаешься.

Ей не понравился его ответ, но она перестала обнимать себя так, словно защищалась от удара.

— Чем больше я тренируюсь, чем больше я учусь, тем меньше мне приходится драться, — тихо сказал Иван.

Ее лицо приняло задумчивое выражение, и она снова стала похожа на ту Миранду, которую он знал.

Он сказал себе, что испытал только облегчение, и ничего больше.

— Иди сюда, — повторил он.

— Не думаю, что хочу этого.

— А я думаю, что хочешь.

Они оба долго сидели не шевелясь. Затем, когда солнце начало опускаться к горизонту, окрашивая все вокруг в золотистые и красные тона, Миранда судорожно выдохнула и поползла к нему на четвереньках. Остановившись прямо перед ним, она тяжело сглотнула и положила одну за другой свои холодные руки на его ладони. Иван медленно сжал ее руки, дав ей возможность отстраниться.

— Я бы как следует проучил твоего обидчика, — прошептал он, — но мне не хочется угодить за решетку.

Миранда задрожала, но не отстранилась.

— Я думала, что мои бойфренды были плохи в постели, — прошептала она, не глядя на него, — но дело было не в них, а во мне. Со мной что-то не так. Я неполноценна.

— Ты совершенство, — твердо сказал Иван. — И со мной ты в безопасности. Даю слово.

Миранда покачала головой, но рук не убрала. Ее пальцы согрелись, дыхание стало более ровным.

— Ты не можешь этого знать, — ответила она, уставившись в пол.

— Посмотри на меня, — потребовал Иван, и она подчинилась. — Я не подросток и не трус. Я взрослый мужчина и могу себя контролировать. Я не сделаю тебе больно.

Он крепче сжал ее руки. Миранда на мгновение отвернулась, а когда снова неохотно посмотрела на него, в ее глазах был страх. И надежда. Это заставило его желать того, что он никогда не сможет иметь, и сожалеть о том, что их встреча произошла при таких обстоятельствах.

Глядя на нее, Иван видел, как напряжение постепенно уходит, бледные щеки розовеют, и она становится похожей на прежнюю Миранду. У него появилась надежда на то, что они могут довести до конца начатое, но он был застигнут врасплох, когда Миранда подалась вперед и поцеловала его в губы.

Глава 10

Миранда не позволила себе думать. Этого было с нее достаточно. Она целовала Ивана снова и снова, чувствуя, как огонь желания разгорается внутри ее с новой силой.

Иван — единственный мужчина, который когда-либо пробуждал в ней этот неистовый огонь. С которым, как она верила, она будет в полной безопасности, когда сгорит дотла, и который прогонит ее кошмары, если она ему позволит.

Разве он только что не доказал ей это?

Иван отстранился, но руки не убрал. Что-то подсказывало ей, что он боится снова ее отпугнуть.

— Ты не должна меня целовать, — сказал он, слегка нахмурившись.

— Разумеется, не должна, — ответила Миранда, подняв брови. — Это было бы отвратительно. Прямо как наша игра во влюбленных.

Он долго смотрел на нее, и на мгновение ей показалось, что он может сказать что-то прекрасное и правильное, что заставит ее броситься в его объятия …

— Да, — усмехнулся он, глядя на их соединенные руки. — Я заметил, какое отвращение ты испытывала. Это видно на всех фотографиях в таблоидах.

— Иван, — сказала Миранда, когда он осторожно посмотрел на нее, словно боялся, что она снова заплачет, — замолчи.

Его темные глаза заблестели.

Когда она снова придвинулась к нему и прижалась губами к его губам, он не стал сопротивляться и ответил на поцелуй.

Миранда захотела большего. Высвободив свои руки, она положила ладони ему на щеки и поцеловала его глубже, наслаждаясь вкусом его губ, его пьянящей близостью.

Иван даже не попытался ее обнять или погладить, и в конце концов ее терпение лопнуло.

— Почему ты ко мне не прикасаешься? — спросила она, отстранившись.

Его лицо озарила очаровательная искренняя улыбка. Затем он поднял руку и нежно провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— Я не хочу быть еще одной причиной твоих страхов, Миранда. — В его взгляде промелькнула тень.

— Я хочу тебя, — уверенно произнесла она. — Тебя настоящего, а не более мягкую версию, которую ты предлагаешь побитым жизнью женщинам, плачущим у тебя на плече.

— Это не мягкость, а терпеливость, — рассмеялся он. — Я совсем не удивлен, что ты не можешь ее узнать.

— Когда ты на меня смотришь, мне кажется, что ты сожжешь меня своим взглядом, — прошептала она. — Я хочу именно этого, Иван. Я не хочу, чтобы ты обращался со мной как с неврастеничкой.

— Ты уже считаешь меня грубым животным, — сказал Иван, и она покраснела. — Зачем мне делать что-то, что убедит тебя в этом?

— Я не считаю тебя животным, — возразила Миранда и вдруг осознала, что это правда. Подобное открытие многое меняет, но сейчас ей не хочется это анализировать.

— Пещерным человеком, — продолжил он. — Озабоченным неандертальцем.

— Да, я говорила все эти вещи, — согласилась она. — Только не говори мне, что это твоя месть. Я назвала тебя пещерным человеком, а ты в отместку решил вести себя как монах?

— Да, — ответил он, но затем провел ладонью вверх по ее спине. От этого по ее коже пробежала дрожь. — Я планирую наказать тебя с помощью медленного, вялого секса.

К тому моменту, когда он закончил фразу, его горячая рука уже лежала у нее сзади на шее. Миранда содрогнулась от удовольствия, и его губы изогнулись в дерзкой улыбке.

— Что я буду делать, когда в результате моих умелых прикосновений ты будешь стонать у меня на полу? — поддразнил ее Иван, проведя кончиками пальцев по ее щеке, затем по губам. — Да, я действительно так хорош.

В этот момент Миранда поняла, что ни один мужчина прежде не делал для нее столько прекрасного. Иван заставил ее почувствовать себя нормальной.

— Мне нужно тебя умолять, чтобы ты мне это доказал?

— Я говорил тебе, что однажды ты будешь меня умолять заняться с тобой любовью.

— Я не умею просить, — сказала Миранда, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках. — Я надеялась, что этому ты тоже сможешь меня научить.

Иван вздохнул:

— Миранда, Миранда, ты и так уже слишком образованная.

Затем он приподнял ее без видимых усилий, словно пушинку, усадил к себе на колени так, чтобы она его оседлала. Она задрожала, и он, поняв, что причина не в страхе, а в желании, поцеловал ее в губы. В низу ее живота мгновенно вспыхнул огонь. Поерзав у него на коленях, она тесно прижалась к нему и почувствовала, как сильно он возбужден. Застонав, он запустил пальцы ей в волосы и покрыл поцелуями ее шею и щеку, потом слегка откинулся назад и, схватившись за подол ее сарафана, стянул его с нее.

Сердце Миранды билось так громко, что ей казалось, что она может оглохнуть. У нее перехватило дыхание, когда Иван уставился на ее тело словно зачарованный.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, затем прижался губами к ложбинке на ее груди, прикрытой бледно-голубым бюстгальтером. — Само совершенство.

Миранда поверила ему. У нее кружилась голова, все нервные окончания звенели. Не успела она опомниться, как он расстегнул ее бюстгальтер, отбросил его в сторону и начал поочередно ласкать губами ее затвердевшие соски. При этом он что-то бормотал на своем родном языке. Незнакомые слова, произнесенные его охрипшим от желания голосом, казались ей прекрасной музыкой.

Затем он без предупреждения повалился вместе с ней на пол, и она оказалась под ним. Миранда видела, как неистово горят его глаза, когда он сказал:

— Помни, что со мной ты в безопасности.

Не в силах вымолвить ни слова, она лишь кивнула в ответ. Затем он наклонился и так нежно поцеловал ее в губы, что ее сердце затрепетало. После этого он снова переключил свое внимание на ее грудь.

— Иван… — тихо простонала она, чувствуя, что вот-вот взорвется от напряжения, пока его губы, язык и руки подвергали ее сладостной пытке.

Тогда он просунул между ними руку и, спустив ей трусики, проверил, готова ли она его принять. Перед глазами у нее замелькали разноцветные искры, и она задрожала от наслаждения.

Когда она вернулась к реальности, он навис над ней, полностью обнаженный, готовясь овладеть ею. У нее не осталось времени, чтобы испугаться и убежать. В его взгляде было что-то неумолимое, и под ним ее тело стало безвольным, как у тряпичной куклы.

— Я не хочу себя потерять, — прошептала она.

— Потерять себя можно по-разному, — хрипло произнес он, приподнимая ее бедра. — Этот способ самый приятный. После него ты обретешь себя обновленную.

С этими словами он погрузился в нее мощным рывком.

* * *

Она извивалась под ним, выгибалась дугой, обхватывала его руками и ногами, отзываясь на каждое его прикосновение, на каждую ласку. Ее губы припухли от его поцелуев, нежная кожа порозовела, и он едва удерживался от того, чтобы не потерять от нее голову.

Будь он добрым и чувствительным, он бы полюбил эту потрясающую женщину и растворился бы в ней без остатка. Но он не был таким, а притворяться более мягким не имело смысла, потому что Миранда этого не хотела. Она хотела его настоящего и вряд ли могла себе представить, как много это для него значило. Так много, что он боялся об этом думать.

Опустив голову, Иван зарылся лицом в ее шею и задвигался. Она тут же подхватила его ритм, обвила руками его шею, и ее грудь тесно прижалась к его груди. Ее разгоряченное податливое тело предлагало ему наивысшее наслаждение.

«Я никогда не смогу ею пресытиться», — подумал Иван, ускоряясь, и, услышав ее тихий стон, накрыл ее губы своими.

В этом первобытном эротическом танце не было никакого притворства. Что бы ни думала о нем Миранда, она хотела его так же сильно, как он ее.

«Ты моя», — подумал он, когда она напряглась под ним, вцепилась ногтями в его плечи и, мотая головой из стороны в сторону, прокричала его имя.

«А я твой», — подумал он, присоединяясь к ней в экстазе освобождения.

* * *

«Вот что происходит, когда игра перестает быть игрой», — подумала Миранда, когда проснулась следующим утром в объятиях Ивана в его спальне и осознала, что на этот раз привычных ночных кошмаров не было. Что Иван помог ей самой с ними справиться.

Она чувствовала себя потерянной, но больше ничего не имела против этого. Тихий внутренний голосок все еще предупреждал ее об опасности, но она его не слушала. Сейчас для нее имел значение только Иван.

— Я думаю… я… — начала она, собираясь сказать ему, как хорошо чувствует себя после их близости, но не смогла закончить фразу.

— Я же говорил тебе, что я хорош в постели, — самодовольно произнес он, заставив ее улыбнуться и восхититься его великолепным телом, которое выглядело особенно сексуально на фоне темно-коричневых атласных простыней.

Миранда обвела пальцем буквы, вытатуированные у него на груди:

— Что означают эти буквы?

Во взгляде Ивана, промелькнула странная грусть, которую она уже видела раньше.

— Мир, — невыразительно произнес он, сняв ее руку со своей груди.

Глаза Миранды зажгло от слез, когда она вспомнила, как на вилле во Франции он упомянул о лучших вида борьбы.

— Не делай из мухи слона, — пробурчал он.

— Расслабься, — произнесла Миранда, испытывая боль, которую ей не следовало испытывать.

То, что она эмоционально привязалась к Ивану, вовсе не означает, что он привязался к ней. Что он когда-нибудь ответит ей взаимностью. Она понимала, что должна с этим смириться. — Это всего лишь секс.

В ответ он пронзил ее мрачным, задумчивым взглядом, от которого внутри у нее все сжалось. Похоже, он даже еще более одинок, чем она.

— Да, — сказал он после паузы, затем привлек ее к себе и снова заставил забыть обо всем на свете.

Они сидели на террасе с видом на океан, и он рассказывал ей о суровых русских зимах, которые длятся бесконечно.

— Поэтому я люблю жаркие места, — с улыбкой подытожил Иван. — Чем жарче и суше, тем лучше.

— Я тебя понимаю.

Позже, когда они лежали в постели и отдыхали после очередной бурной близости, он рассказал ей о своем первом бое за чемпионский титул. О том, как он впервые попал в Америку и понял, что не знать английский так же опасно, как не подготовиться к бою.

Потом, когда они гуляли по краю обрыва, он поделился с ней своими детскими воспоминаниями о Советском Союзе и о его распаде. О том, как он потерял родителей и стал жить у дяди. О боли и страхе, которым ему пришлось противостоять, чтобы спасти себя и Николая.

— Должно быть, это было ужасно, — произнесла Миранда, глядя вдаль. — Я имею в виду не только потерю родителей, но и кардинальные перемены, которые произошли в твоей жизни всего за один год.

— Все это сделало меня тем, кем я являюсь сейчас, — ответил Иван сухим тоном, как если бы это она заставила его рассказать ей о прошлом. Он прекрасно знал, что это не так. Ему самому захотелось поделиться с ней историей своей жизни. Это было для него чем-то новым и неожиданным.

Легкий бриз, играющий волосами Миранды, унес прочь ее тихий вздох.

— Ты считаешь, что прошлое определяет все дальнейшие поступки человека? — мягко спросила она.

— Да, оно влияет на все, что мы делаем. Хотим мы это признавать или нет, призраки прошлого всегда с нами.

Миранда оглянулась на дом:

— Твой брат всегда появляется неожиданно, как призрак.

Ее замечание неприятно поразило его, и он в очередной раз спросил себя, почему. До сих пор он никогда не обсуждал свое прошлое с женщинами, с которыми встречался. У них с Мирандой осталось так мало времени. Он сделал то, что планировал, — построил с ней фальшивые отношения и соблазнил ее. Осталось только публично ее бросить.

Ему следовало бы испытывать триумф, а не делиться с ней своими мрачными секретами.

Повернувшись, он увидел Николая, который, сложив руки на груди, стоял на одном из балконов второго этажа и смотрел на них. Иван чувствовал его неодобрение.

— Если мой брат призрак, это моя вина, — спокойно произнес он.

Миранда посмотрела на него с любопытством.

— Я оставил его на попечение нашего дяди, — ответил Иван. — Николай был рад, когда смог наконец пойти в армию. Он добровольно записался в подразделение, где выполнение каждого задания отнимало у него часть души. За годы службы от нее почти ничего не осталось. Какое-то время он забывался с помощью алкоголя, но в конце концов от него ушла жена и забрала с собой их ребенка. Он потерял все.

— Он не потерял тебя.

На секунду Ивану показалось, что произошло землетрясение и весь мир перевернулся. Затем он увидел Миранду, такую красивую в легком сарафане, и понял, что изменения происходят не в окружающем мире, а в нем самом. Что они носят необратимый характер, и ему неясно, как с этим быть.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — сказал он ей. — Это я виноват, что он оказался в безвыходной ситуации и был вынужден принять эти решения. Если бы я не уехал…

— Ты мог бы принять те же решения, что и он, — перебила его Миранда. — Точно так же, как он мог бы последовать твоему примеру, заняться борьбой и изменить свою жизнь к лучшему. Жаль, что он этого не сделал, но это не твоя вина.

Иван ничего не ответил. Ее слова так потрясли его, что он с трудом устоял на ногах.

Миранда смотрела на него. В какой-то момент ее глаза наполнились тревогой, и она положила ладонь ему на руку. Тогда у него возникло странное чувство, будто эта хрупкая женщина может стать для него мощной поддержкой, если он ей это позволит.

— Иван, — мягко произнесла она, глядя ему в глаза, и он осознал, в какой опасности находится его сердце. Ему следовало послушаться брата и не подпускать ее близко к себе, но сейчас уже слишком поздно. — Ты это знаешь, не так ли?

Во время презентации фильма о Джонасе Дарке Миранда не волновалась так, как на фестивале в Каннах. Ее не пугали вспышки фотокамер и вопросы назойливых репортеров. Она не замечала никого, кроме Ивана. Он смотрел на нее так, словно в целом мире были лишь они одни. После того как он поделился с ней самым сокровенным, она думала, что он уже не так одинок, как раньше. И что сама она тоже не одинока.

На ней было мерцающее синее платье. То самое, которое она примеряла в Париже, когда оно представляло собой скрепленные куски ткани. Сейчас корсаж плотно облегал грудь, а длинный струящийся подол напоминал водопад. На спине был глубокий V-образный вырез, позволяющий Ивану прикасаться к ее обнаженной коже всякий раз, когда ему этого хотелось.

— Знаешь, что я хотел с тобой сделать, когда в прошлый раз видел тебя в этом платье? — прошептал он ей на ухо, когда они вошли в кинотеатр.

— Я хотела, чтобы ты это сделал, — улыбнулась она в ответ. — Мечтала об этом.

— К твоему счастью, это Голливуд, — ответил он, глядя на нее блестящими темными глазами. — Место, где сбываются самые смелые мечты.

Он не мог дождаться, когда закончится прием и они вернутся в его дом в Малибу. В тот момент, когда они сели в лимузин, который должен был доставить их домой, он усадил ее к себе на колени и мягко сказал:

— Никаких поцелуев. Мы должны выглядеть презентабельно.

Задрав подол ее платья, он слегка спустил ее трусики и расстегнул свои брюки. Затем, приподняв ее за бедра, он вошел в нее стремительным рывком, и они оба застонали от головокружительного удовольствия, которое принадлежало только им двоим.

Их взгляды встретились, и Иван продемонстрировал ей улыбку, за которую она была готова отдать все на свете.

— Ты сверху, так что ты главная.

Это был вызов, и она приняла его.

Уперевшись одной рукой в крышу автомобиля, а другой в плечо Ивана, Миранда задвигалась, смыкаясь вокруг него. Это было так потрясающе, что он запрокинул голову, закрыл глаза и подчинился ей.

Раскачиваясь на нем, Миранда не сводила глаз с его лица. Видя его блаженство, она чувствовала свою власть над ним, пусть даже временную. Эта власть придавала ей сил и уверенности в себе, обновляла ее, заставляла поверить в то, что она способна доставить эротическое наслаждение такому искушенному мужчине, как Иван.

Она получила подтверждение этому, когда он, достигнув кульминации вслед за ней, задрожал и прорычал ее имя.

Изначально Миранда планировала после премьеры вернуться в свою нью-йоркскую квартиру, чтобы до благотворительного приема отдохнуть в знакомой комфортной обстановке. Так было до того момента, пока она, проснувшись утром после премьеры, не обнаружила, что Иван тесно прижался к ней и зарылся лицом в ее шею.

— Что такое? — спросила она, поглаживая его по спине.

Иван не ответил. Он пролежал неподвижно какое-то время, затем вошел в нее так медленно и осторожно, словно преклонялся перед ней. Он ласкал ее губами и руками, заставляя извиваться под ним. Каждым своим прикосновением он словно помечал ее, заявлял о своем праве обладать ею, и она поняла, что не сможет безболезненно с ним расстаться.

Когда он встретился с ней взглядом, Миранда поняла, что он тоже не хочет, чтобы она уезжала. Его глаза сказали ей то, что он не мог выразить словами.

Она осталась и дала себе слово, что будет с ним, пока он ее не прогонит.

Однажды днем Миранда, завернувшись в рубашку Ивана, сидела на террасе и наблюдала за тем, как они с Николаем тренируются неподалеку от обрыва. Она задремала в объятиях Ивана после их очередной бурной близости, а когда проснулась, обнаружила, что его нет рядом, и, услышав странные звуки, доносящиеся с улицы, вышла на террасу.

Она знала, что при виде дерущихся мужчин ей следовало испытать ужас и отвращение, но ни того, ни другого в ее душе не возникло.

Это не походило на драку двух агрессивных неандертальцев. Это было похоже на красивый и грациозный, но опасный танец двух титанов. От их мужественной красоты было невозможно отвести глаз. Они нападали друг на друга, переворачивали друг друга, наносили удары и катались по земле, применяя все свое мастерство. Их суровые, словно высеченные из камня, лица выражали решимость и сосредоточенность.

И радость. Живую и неподдельную.

К горлу Миранды подкатил огромный комок, и она, тяжело сглотнув, отвернулась. Она знала, что для обоих братьев радость не является чем-то обыденным. Они редко ее испытывали, поэтому сейчас наслаждались ее драгоценными минутами.

«Потерять себя можно по-разному. Этот способ самый приятный», — сказал ей как-то Иван, имея в виду секс, и она позволила себе отдаться ему, не боясь возможных последствий. Но сейчас она осознавала, что все зашло гораздо дальше, нежели просто секс.

Она могла с полной уверенностью сказать, что раньше ничего подобного не испытывала. Что Иван изменил ее, и она никогда уже не станет прежней. Часть ее была рада этим изменениям.

Она любит Ивана Коровина.

Ей придется набраться мужества, потому что благотворительный прием уже не за горами и надеяться на продолжение отношений не имеет смысла. Они с Иваном с самого начала обо всем договорились.

И все же надежда умирает последней.

Глава 11

Благотворительный прием, устроенный по случаю расширения «Коровин фаундейшн» прошел отлично. Николай произнес свою первую речь в качестве президента организации, и ни у кого не осталось сомнений в том, что из него выйдет отличный руководитель. Каждое его слово было исполнено решимости изменить этот мир к лучшему. После него выступил Иван. С помощью рассказа о своем трудном детстве он объяснил, почему хочет продать ценные подарки, полученные им за годы спортивной и кинокарьеры, и отдать вырученные средства нуждающимся детям, чтобы им не пришлось выбирать между выживанием и самоуважением. Чтобы они становились борцами потому, что хотели этого, а не потому, что у них не было выбора.

Миранда все это время стояла рядом с ним и держала его за руку. Она была прекрасна как никогда. Ее роскошные волосы были уложены в высокую прическу. На ней было серебристое платье, сшитое в том же парижском доме моды, что и предыдущее.

Ивану понравились эскизы, и он часто представлял себе Миранду в этом наряде, но реальность превзошла даже самые смелые его фантазии. Платье смотрелось элегантно и в то же время так сексуально, что Иван не мог дождаться, когда снимет его с нее. Он не мог насытиться этой женщиной.

После того как он рассказал ей об ужасах, которые ему пришлось пережить, и о чувстве вины перед братом, многое изменилось. Она все знала, но считала его хорошим человеком. Их отношения все меньше походили на игру. Он часто забывал о том, что их роман — это тщательно продуманный спектакль.

Он не знал, как ее отпустить, и в то же время понимал, что не может ее удерживать. Это единственный бой, в котором он не может одержать победу.

Впрочем, победа ему не нужна. Ему нужна только Миранда.

Он понятия не имел, как быть дальше.

— Это было замечательно, — сказала ему Миранда после речей и общения с прессой. Она улыбалась, и он знал, что эта улыбка настоящая. — Вы с Николаем заставили всех гостей прослезиться.

— Главное, чтобы они не утопили в слезах свои чековые книжки, — пробормотал Иван.

Миранда улыбнулась шире, и он прижал ее руку к своим губам.

— Уверена, они щедро раскошелятся, — сказала она.

Неожиданно выражение ее лица изменилось, но на смену ему тут же пришла новая улыбка, которая понравилась ему гораздо меньше, чем предыдущая. Ему хотелось узнать, что за ней скрывается.

— Нам с тобой нужно поговорить, — произнес Иван, глядя ей в глаза. — Сегодня вечером.

Ему не терпелось снова спрятаться от остального мира и раствориться в ней.

— Тебя ждут гости, — сказала она, и ему это совсем не понравилось.

— Сегодня, — повторил он более твердо.

— Ступай. — Она высвободила свою руку.

Ему совсем не хотелось ее покидать, но он должен был работать, поэтому изобразил на лице голливудскую улыбку и пошел к гостям.

«Это конец», — мысленно сказала Миранда своему отражению в зеркале, подкрашивая губы в дамской комнате, которая находилась рядом с библиотекой.

Больше нет смысла притворяться.

Иван много рассказывал ей о своем безрадостном детстве, о спортивной карьере, о глупостях, которые он совершил, когда снялся в своем первом фильме и его начали преследовать папарацци. Он говорил много, словно его защитные барьеры рухнули.

Но он ни разу не упомянул об их соглашении. Не сказал, что хочет внести в него изменения. Не предложил ей остаться.

У нее не было иллюзий насчет того, о чем он собирался поговорить с ней позже. Он объяснит ей, как им расстаться так, чтобы никто ничего не заподозрил.

«Я буду спокойной и благоразумной», — решила она, игнорируя печаль в глубине своих глаз.

Она тепло попрощается с ним, поблагодарит его за все и даст волю слезам, только когда вернется в свою квартиру в Нью-Йорке.

«Ты сможешь это сделать».

В клатче, который она держала в руке, завибрировал мобильный телефон. Вздохнув, она достала его и ответила на звонок. Это снова был ее литературный агент. Он звонил ей почти каждый день, чтобы узнать, как развиваются их с Иваном отношения. Сейчас она наконец может дать ему точный ответ.

— Все кончено, — сказала она вместо приветствия. — Полагаю, ты хотел узнать именно это?

На том конце провода повисло молчание.

— Что ты имеешь в виду под «все кончено»?

— Наши с Иваном отношения. Они закончились, — ответила Миранда, поглаживая свободной рукой бриллиантовое колье, которое подарил ей Иван. Когда его пальцы коснулись ее кожи, по ее спине пробежала приятная дрожь. Вряд ли ей когда-нибудь удастся его забыть. — Завтра я вернусь домой одна. — Она зажмурилась и сделала глубокий вдох. — Тебе следует знать, что никакой книги не будет.

— Что произошло? Вы поссорились? Может, все еще наладится и вы снова будете вместе…

— Нет, мы больше не будем вместе, — твердо произнесла она, пытаясь убедить не только Боба, но и свое сердце.

— Может, через несколько недель, когда ты начнешь смотреть на вещи по-другому, ты вспомнишь, что тебе нужна идея для новой книги. Если ты напишешь книгу о своих отношениях с Иваном, она определенно станет бестселлером. Такая возможность выпадает один раз за всю жизнь.

— Никакой книги не будет, — повторила она, отчеканив каждое слово.

— Миранда. Речь идет о твоей карьере, — произнес он с искренним беспокойством.

— Моя карьера полностью зависит от сплетен об Иване Коровине? — Это прозвучало резче, чем ей хотелось. Боб ни в чем не виноват. Она сама сделала свой выбор. — Если так, то она зашла в тупик. Мне давно пора придумать что-нибудь новое.

— Мне кажется, что ты еще не обдумала все как следует…

— Это не обсуждается, Боб, — решительно произнесла Миранда. — Я больше не напишу ни строчки об Иване. Не скажу о нем ни слова во время своих публичных выступлений. Эта часть моей карьеры закончилась.

Не дожидаясь ответа, Миранда разорвала соединение. Она ожидала, что запаникует и захочет сразу же перезвонить Бобу и сказать ему, что погорячилась, но вместо этого испытала облегчение.

По крайней мере, теперь Иван будет избавлен от ее нападок. Это меньшее, что она может для него сделать.

Расправив плечи, она открыла дверь дамской комнаты и ахнула от неожиданности, когда увидела прямо перед собой Николая. Его голубые глаза, как обычно, смотрели на нее холодно и недружелюбно. Она почувствовала себя не в своей тарелке, но все же улыбнулась.

— Я не знала, что вы здесь.

Это прозвучало глупо. Разве она могла его увидеть сквозь закрытую дверь?

Его ледяной взгляд скользнул по ее лицу, и она, сдержав дрожь, в очередной раз удивилась, как они с Иваном могут быть родственниками. Иван горячий и темпераментный. Его взгляд обжигает как калифорнийское солнце. Николай никогда не улыбается, словно в его душе царит суровая русская зима.

— Пойдемте, — сухо произнес он. — Иван и гости ждут вас.

Как и в тот первый вечер в джорджтаунском отеле, Миранда кивнула и покорно последовала за ним, словно он мог показать ей выход из сложной ситуации, в которой она оказалась.

До нее лишь намного позже дошло, что Николай мог слышать каждое слово ее телефонного разговора.

Иван не знал, сколько было времени, когда он наконец пообщался со всеми гостями, сфотографировался со всеми дарителями и пошел искать Миранду. В последний раз он видел ее на лужайке рядом с бассейном. Она сияла ярче, чем гирлянда фонариков над ее головой. Ему безумно хотелось подойти к ней и поцеловать, но нужно было выполнять обязанности хозяина.

Сейчас ее, как назло, нигде не было. Зайдя в уединенное патио, он встал рядом с композицией из кактусов и, глядя на луну над темным океаном, позволил себе наконец снять маску знаменитого актера и всеобщего любимца.

— План изменился? — мягко спросил подошедший к нему Николай. — Если нет, у тебя осталось очень мало времени для его осуществления.

Иван почувствовал, что начинает закипать, и постарался сдержать свой гнев. Ему хотелось ударить Николая. О чем это свидетельствует? О том, что эта женщина стала для него важнее собственного брата? О том, что из-за нее он готов нарушить обещание, данное Николаю?

— Наверное, ты стал невосприимчив к удовольствиям и не слышишь, что оркестр еще играет, — ответил Иван, немного успокоившись. — Вечеринка в полном разгаре, так что времени еще полно.

— Почему ты не воспользовался отличной возможностью, которая была у тебя раньше, когда ты держал в руке микрофон?

— Это было бы отличной идеей, если бы мы хотели, чтобы публичный скандал затмил работу, которую делает наша организация.

— Эх, Ваня, Ваня, — вздохнул Николай. Его взгляд сказал Ивану, что тот подвел его. Снова. — Тебе не хватает духу сделать это после всего, что между вами было, не так ли?

— Я этого не говорил.

— Об этом красноречиво говорят твои поступки. — Николай покачал головой. — Трудностей не должно было возникнуть. Ты должен был соблазнить профессоршу, а потом публично с ней порвать, чтобы ее больше никто не воспринимал всерьез.

— Николай, — грубо бросил Иван, хотя злился больше на самого себя. За то, что придумал этот план. За то, что хотел нарушить обещание, данное брату, которого столько раз подводили и бросали, что он к этому привык. — Я помню чертов план.

— Тогда в отеле ты не мог дождаться, когда она придет, чтобы поскорее начать его осуществлять. — Голос Николая был каким-то странным, и Иван насторожился. — Ты пообещал, что заставишь ее заплатить.

— У меня от тебя уже голова болит. Я все это знаю, — прорычал Иван.

— И до сих пор это хорошо работало, — продолжил Николай, не обращая внимания на гнев старшего брата. — Ты соблазнил ее. Почему бы тебе прямо сейчас не поставить точку в этой истории? Не выполнить свое обещание?

Наконец Иван заметил то, на что ему следовало в самом начале обратить внимание.

— Николай… — Он заглянул в глаза брата, похожие на сверкающие льдинки, и ему стало не по себе. — Почему ты говоришь со мной по-английски?

Он догадался, в чем дело, еще до того, как увидел триумф в глазах Николая. До того, как услышал за своей спиной тихий вздох и заставил себя повернуться.

Миранда стояла неподвижно, как статуя. Ее рот был слегка приоткрыт, на щеках проступили красные пятна. Она смотрела на него так, словно он только что ее ударил.

— Миранда… — произнес Иван, но она подняла руку, словно ей было невыносимо слышать его голос. Он думал, что это его убьет, но подходить к ней не стал.

— Мне не следовало удивляться. — Ее голос был тихим, но в нем не было дрожи. Она мельком посмотрела на Николая, затем перевела взгляд на Ивана. — Что тут может быть удивительного? Этого следовало ожидать. Ты не щадишь своих противников. Ты не привык проигрывать.

— Миранда, — снова попытался он, услышав боль в ее голосе. — Прошу, выслушай меня.

— Полагаю, я должна тебе подыграть, — продолжила она, оставив без внимания его просьбу. — Я глубоко ошибалась на твой счет и искренне об этом сожалею. — Она тяжело сглотнула. — Но я не могу забрать назад все то зло, которое тебе причинила. Не могу ничего изменить. Поэтому если тебе нужно унизить меня публично… — Остановившись, она сделала судорожный вдох. — Если ты этого хочешь, я готова тебе подыграть.

— Я совсем не этого хочу, — ответил Иван, преисполненный отчаяния.

— Таков твой план, — так спокойно произнесла Миранда, что его сердце чуть не разорвалось.

Ее глаза блестели от слез, но она пока не проронила ни одной. Она мужественно ждала, когда он скажет ей, каким образом они положат конец всей этой истории.

Ему хотелось заключить ее в объятия, защитить. Стать таким человеком, каким он себя представлял, когда она ему улыбалась. Таким, каким он был все эти годы, а не каким она его считала до сих пор. Человеком, который никогда не причинил бы ей боль, которую она испытывает сейчас. Он был готов убить своего брата за слезы в этих прекрасных зеленых глазах. И самого себя за то, что втянул ее в эту историю.

— Нет, — хрипло произнес Иван. — С планом давно уже покончено.

Он услышал, как Николай грубо выругался по-русски, но все его внимание по-прежнему было приковано к Миранде.

Она отрывисто кивнула и переступила с ноги на ногу:

— Твой брат прав. — Ее голос прозвучал сдавленно, словно она с трудом сдерживала слезы. — Все уже сделано. Ты отомстил мне. Все кончено. Мне здесь больше нечего делать.

— Ты не можешь уехать.

Иван сделал шаг в ее сторону, но она покачала головой, и он застыл на месте.

— Все кончено. Таков был наш уговор, не так ли? Сегодня наш последний вечер вместе. — Она повернулась, но затем бросила на него через плечо взгляд, полный укора: — Не ходи за мной Иван. Пожалуйста.

Затем она ушла с гордо поднятой головой, словно не испытывала боли. Словно уже открыла новую страницу в своей жизни, где ему не было места.

Глубоко вдохнув, Иван посмотрел на своего младшего брата. Лицо Николая ничего не выражало, взгляд был пустым, но Иван знал, что разъедало его душу.

— Не забывай, Ваня. Меня учили делать то, чего не делают другие. — Николай встретился с ним взглядом. — И я всегда держу свое слово.

Еще совсем недавно эти слова больно уязвили бы Ивана, вызвав у него глубокое чувство вины, но сейчас, глядя на брата, он испытывал только жалость.

Все изменилось, когда Миранда сказала ему, что он ни в чем не виноват, что его брат сам выбрал свой путь. Наверное, он только сейчас полностью осознал ее правоту.

— Если хочешь меня побить, я не стану возражать, — сказал Николай, напомнив Ивану дерзкого мальчишку из другого мира, из другой жизни. — Может, это поможет тебе вспомнить, кто ты есть на самом деле.

— Коля, — ответил Иван, назвав брата уменьшительным именем, которое не осмеливался произносить вслух много лет.

Николай вздрогнул от удивления, и Иван впервые за долгое время увидел, как маска холодности и отчуждения упала с его лица.

— Ты мой брат, мой единственный родной человек, моя кровь. Я сожалею о том, что не смог защитить тебя. Мне больно смотреть, как ты превращаешься в бесчувственного робота. Тебе следует навести порядок в своей жизни, пока ты окончательно себя не потерял и не погубил мою братскую любовь к тебе.

Он смотрел Николаю в глаза, пока на худых щеках его брата не проступил румянец. Николай выглядел растерянным. Ивану стало жаль его, но он пока не мог его простить за жестокость по отношению к Миранде.

— И я не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты этого не сделаешь, — добавил он тоном, не терпящим возражений.

Глава 12

«Будь спокойной и благоразумной, — сказала себе Миранда, стирая резкими движениями макияж перед огромным зеркалом в ванной комнате. — Не вздумай сползти по стене на пол и начать себя жалеть».

Пока она умывалась, из ее глаз все-таки выкатилось несколько предательских слезинок, но она сказала себе, что причина в туши для ресниц, которая попала ей в глаза.

Миранда начала заниматься волосами, когда увидела в зеркале отражение Ивана, прислонившегося к дверному косяку. Она не слышала, как он вошел. В его черных глазах были боль, чувство вины и желание. Ее сердце замерло на мгновение, затем бешено застучало.

Опустив руку, она, проигнорировав его появление, положила несколько шпилек, которые только что вынула из волос, на гранитную стойку рядом с раковиной. Ей хотелось уехать до окончания вечеринки. Она уже собрала вещи и чувствовала себя отлично в старых джинсах и выцветшей футболке, которую дома использовала как ночную рубашку. Ей осталось только расчесать волосы, надеть удобные туфли и уйти.

Но она не могла отвести взгляд от отражения Ивана, и, что было еще хуже, она не могла пошевелиться.

Тишина, повисшая между ними, ощущалась почти физически. Миранда жалела о том, что безнадежно влюбилась в этого мужчину. Она не хотела замечать боль в его черных глазах и усилием воли подавила в себе желание подойти к нему и утешить его.

— Я говорила то, что думала, — произнесла Миранда, не в силах больше выносить напряженное молчание. Она боялась, что, если просто продолжит на него смотреть, от ее спокойствия и благоразумия не останется и следа. — Я ошибалась на твой счет. Если ты хочешь, чтобы я сказала это в телевизионном эфире, я это сделаю.

— Я не хочу.

Она сжала руки в кулаки:

— Если это нужно тебе или твоему брату, я с удовольствием это сделаю.

Отойдя от двери, Иван направился к ней, и она не смогла сдержать радостного возбуждения. Ее телу было наплевать на ее душевное состояние. Оно так сильно жаждало Ивана, что было готово отдаться ему.

Иван остановился в нескольких дюймах от нее. Какое-то время он неподвижно стоял у нее за спиной, внушительный и опасный, и Миранда, вопреки своей воле, вспомнила сцену в парижской примерочной. У нее сдавило грудь, и она, испугавшись, что ее сердце разорвется на части, повернулась к нему лицом, чтобы прогнать мучительное воспоминание.

Это оказалось ошибкой.

Она так привыкла прижиматься к Ивану, водить ладонями по его широкой груди, что испытала физическую боль, когда отвела руки назад и вцепилась в край гранитной стойки.

— Когда ты стала пассивной и уступчивой? — спокойно спросил он. — Я нахожу это ужасным.

— Это не пассивность, Иван, — ответила она, — а вежливость и понимание. Ты сказал, что не хочешь публичного скандала. Ты передумал?

— Нет. И все остальное тоже не изменилось.

Она не понимала его до тех пор, пока он не положил свою большую руку ей на бедро, не притянул ее к себе и не накрыл ее губы своими.

Поцелуй был великолепным, но он так сильно ранил ее сердце, что на нем, несомненно, останутся шрамы.

Миранда оттолкнула Ивана, но слезы, которые она все это время сдерживала с таким трудом, полились наружу.

— Это последняя часть твоей мести? — спросила она. — Ты хочешь, чтобы я рухнула к твоим ногам? Просто отпусти меня, Иван. Позволь мне сдержать свое обещание и уехать.

— Что, если я не хочу, чтобы ты уезжала? — хрипло произнес он, глядя ей в глаза.

Тогда она поняла, что это ее шанс проявить наконец силу и защитить себя. Больше всего на свете ей хотелось верить ему, потому что она любила его всем сердцем. Она понимала, что было бы слишком просто поверить ему и оттянуть расставание на неопределенный срок.

Также она понимала, что это может ее погубить, поэтому покачала головой, вытерла слезы и приказала себе быть сильной.

— На свете есть много женщин, которые с радостью заменят меня в твоей постели, — сказала она ему. — Уверена, ты это знаешь. Я тебе не нужна.

Он мрачно рассмеялся, и Миранда воспользовалась этим, чтобы обойти его и направиться в гардеробную за сумкой с вещами. Черт с ней, с прической. Она сделает себе хвост по пути в аэропорт. Ей необходимо уйти отсюда, пока он не поработил ее волю.

— Но ты нуждаешься во мне, — раздался голос у нее за спиной.

Миранда остановилась, словно была у него на поводке и он только что резко за него дернул. Медленно повернувшись, она с недоверием посмотрела на Ивана.

На нем был элегантный смокинг от-кутюр, но свирепое выражение лица напомнило ей о дикаре, которым она столько лет его считала. От него исходил первобытный мужской магнетизм, и Миранда почувствовала тянущую боль желания и тупо уставилась на него, словно не расслышала, что он сказал.

— Я скажу больше, Миранда, — произнес он с сексуальным русским акцентом. — Ты меня любишь.

Ей показалось, что мир рухнул и ее поглотила гигантская черная дыра, но, к своему глубокому сожалению, она по-прежнему стояла, заплаканная, босиком, на полированном полу его спальни и испытывала унижение и ужас. Надо же ей было согласиться принять участие в этом фарсе! Ее жизнь и без него была похожа на чью-то злую шутку.

Она хотела опровергнуть его слова. Хотела громко закричать и провалиться сквозь пол, чтобы ей не нужно было справляться с этим унижением. Она с самого начала знала, что он разобьет ей сердце, но не ожидала, что он вырвет его у нее из груди.

Ей следовало помнить, что это Иван Коровин. Человек, способный на все.

— Ты сказала это на днях во сне, — произнес он, неумолимо приближаясь к ней, словно грациозный хищник к своей жертве. — И прокричала это вчера, когда я довел тебя до экстаза.

Каждый удар израненного сердца причинял ей боль. Она глубоко вдохнула, затем еще раз и поняла, что бороться дальше бессмысленно. Что она уже потеряла все, что было для нее важно. Карьеру, которая оказалась карточным домиком, построенным на критике человека, добившегося в жизни больше, чем она. Теперь она потеряла Ивана. Конечно, это было ожидаемо, но легче ей от этого не становилось.

— Да, это так. — Она издала истерический смешок. — Я никогда не была благоразумной, когда речь шла о тебе.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Потому что ты не умеешь проигрывать, — ответила она. — Но нравится тебе это или нет, на этот раз тебе придется уступить и выполнить условие нашего соглашения.

Иван чувствовал, что теряет над собой контроль.

— Мне наплевать на наше соглашение, равно как и на то, одержу я верх или нет, — заявил он, но Миранда лишь покачала головой.

— Иван…

— Ты не можешь сказать мне, что любишь, а потом уйти! — громко воскликнул он, не заботясь о том, что их могут услышать. — Ты не можешь кричать от наслаждения в моих объятиях и рассказывать мне то, что никогда никому не рассказывала, а потом просто вернуться в Нью-Йорк, словно ничего этого не было!

— Почему нет? Ты ведь этого хочешь!

— Тебе давно следовало понять, что я никогда не получаю то, что хочу, — ответил он, потеряв самообладание, которым всегда так гордился. — Я выполняю свой долг. Делаю то, чего хотят от меня другие. Но то, чего хочу я сам, никогда не принимается во внимание.

— Иван… — начала Миранда, когда он снова приблизился к ней, и она попятилась назад, словно испугавшись его ярости. Но ее темно-зеленые глаза, полные душевной муки, продолжали смотреть на него, несмотря ни на что.

— Ты не давала мне покоя все эти годы. Бросала мне вызов, провоцировала меня. Все это было до того, как мы встретились. Я не ожидал, что ты мне понравишься. Не ожидал, что буду тебя желать. — Он больше не кричал, хотя его по-прежнему переполняло отчаяние, которого он не испытывал с детства. — Скажи мне, как тебя отпустить, Миранда. Скажи мне, как сделать вид, будто ничего не было. Скажи мне, как притвориться, будто я не замечаю, что ты хочешь того же, что и я.

— Ты хотел публично меня унизить, но сначала соблазнил, чтобы мне было больнее.

— Ты собираешься написать обо мне книгу. Еще одну книгу, полную грязных намеков, глупых фантазий и лжи, — сказал он в свое оправдание.

— Я уже сообщила своему агенту, что этого не случится, — отрезала она.

Иван протянул руку, чтобы смахнуть слезы с ее красивого лица.

— Ты меня любишь, — повторил он. — Ты не хочешь уезжать.

Миранда поморщилась, всхлипнула и прижала ладонь к губам, словно это могло помочь ей успокоиться. Иван почувствовал себя подлецом.

— Что будет, если я останусь? — произнесла она сдавленным голосом. — Если мне так больно сейчас, каково мне будет через две недели? Через месяц? Я так не могу, Иван. Не могу добровольно подвергнуть себя…

— Ты меня любишь.

Она пробормотала это во сне, выкрикнула в момент наивысшего наслаждения. Иван напряженно посмотрел на Миранду, словно мог таким образом заставить ее повторить эти слова сейчас, когда решалась дальнейшая судьба их обоих.

Миранда издала звук — нечто среднее между всхлипом и вздохом. Затем ее плечи опустились и голова слегка наклонилась вперед, словно она собиралась избавиться от тяжелой ноши.

— Да, — прошептала она. — Я действительно тебя люблю.

В этот момент последние защитные барьеры внутри его рухнули, и он, положив руки ей на талию, прочитал в ее глазах, что она считает его таким, каким он всегда хотел быть. Что она видит в нем то, что больше никто не может видеть.

— Я грубый необразованный мужик, — сказал он. — Я выжил лишь благодаря кулакам и силе воли. У меня не было башни из слоновой кости, в которую я мог спрятаться, поэтому я всегда был один на один с реальностью. Мне приходилось бороться за все то, что у меня есть.

Она положила ладонь ему на щеку, и он почувствовал странное успокоение, которого никогда раньше не испытывал. Тот факт, что она знает его лучше всех на свете и все равно любит, казался ему чудом.

— Я буду бороться вместе с тобой, — прошептала она.

Тогда Иван крепко прижал ее к себе и поцеловал в губы. Затем он отстранился, но только для того, чтобы поднять ее и отнести в постель, где она обхватила его руками и ногами, словно не желала больше никогда отпускать.

— Мне нужно больше, чем две недели, — сказал он, чувствуя, как темная пустота в его душе наполняется светом. — Мне нужна целая вечность. Выходи за меня замуж. Если не хочешь, я не буду настаивать. Для меня главное, чтобы ты была со мной.

Миранда тепло улыбнулась ему, и он наконец понял, почему так хочет быть вместе с этой женщиной.

— Я люблю тебя, — признался он.

Было так странно и непривычно произносить слова, которые он до сих пор не говорил ни одной женщине.

Ее улыбка сделалась шире и увлекла его в мир счастья и радости, который до сих пор был ему неведом.

— Я знаю, — мягко ответила она и поцеловала его.

* * *

Полтора года спустя Миранда стояла посреди своей нью-йоркской квартиры и, наморщив нос, смотрела на голые стены и полы и прощалась с местом, в котором жила целую вечность назад, когда была совсем другим человеком. Когда не знала саму себя. Когда по ночам в одиночку боролась с кошмарами, а не стонала от наслаждения в объятиях любимого мужчины.

Она посмотрела на простое элегантное кольцо с бриллиантом, которое Иван надел ей на палец всего неделю назад, когда она после долгих уговоров наконец согласилась выйти за него замуж. Разумеется, большая часть переговоров проходила в постели.

Миранда улыбнулась. Пришло время избавиться от страха и переехать в пентхаус в Сентрал-Парк-Уэст, который Иван приобрел, чтобы быть рядом с ней во время учебного года.

Он не издал ни единого звука, но она, как всегда, почувствовала его присутствие. Повернувшись, она увидела Ивана в длинном черном пальто, надетом поверх джинсов и пиджака. Он, как обычно, был неотразим.

— Может, передумаешь? Еще не поздно, — произнес он.

Миранда знала его извращенное чувство юмора и не восприняла эти слова всерьез.

— Никогда, — ответила она.

Он ослепительно улыбнулся и кивком указал на книгу, которую она держала в руке.

— Возьмешь ее с собой на память?

— Я нашла ее в дальнем углу шкафа, — ответила Миранда.

Это было «Поклонение пещерному человеку», та самая книга, с которой все началось. Книга лжи, которая привела ее к правде.

— Наверное, мне следует оставить ее здесь. Мне бы не хотелось, чтобы ты устроил ее ритуальное сожжение на террасе.

— Если ты снова превратишься в профессоршу, любящую критиковать всех и вся, milaya moya, я буду заниматься с тобой любовью на террасе, пока ты не сгоришь дотла.

— Обещания, обещания, — произнесла она нараспев и рассмеялась, когда он подошел к ней, заключил ее в объятия и поцеловал.

— Как долго мы будем здесь стоять? — тихо спросил он. — Впереди нас ждет новый этап счастливой жизни, и призракам прошлого там нет места.

Он прав. Ее прежняя жизнь осталась в прошлом, и она не собирается туда возвращаться. За эти полтора года произошло слишком много качественных изменений, чтобы возвращаться назад. Ее последняя книга была посвящена высокой моде, и никто не хотел обсуждать ее в телевизионных шоу. Миранда испытала чувство облегчения. Вместо того чтобы продолжать публично критиковать Ивана, она работала в его благотворительном фонде, создавая программы помощи для детей и подростков, подвергающихся домашнему насилию. Теперь они боролись вместе, а не друг против друга.

Рядом с Иваном она чувствовала себя в полной безопасности и забывала обо всем, когда он к ней прикасался.

«Это лучше, чем любая сказка», — подумала Миранда.

— С прошлым покончено. Пойдем, — сказала она, собираясь бросить книгу на пол.

Иван помешал ей это сделать, забрав у нее книгу.

— Отдай ее мне, — произнес он со счастливой улыбкой, и Миранда почувствовала себя так, словно у нее выросли крылья. За прошедшие месяцы Иван тоже изменился. Стал таким, каким, по его словам, хотел быть всегда. Более открытым и жизнерадостным. — Это моя любимая книга. Именно ей мы обязаны нашему счастью.

Content

Кейтлин Крюс
Награда для чемпиона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12