Кейтлин Крюс

Поцелуй из прошлого

Глава 1

Не оборачиваясь, Бетани Вассал поняла, кто только что вошел в эксклюзивную арт-галерею в гламурном районе Торонто Йорквилле. Даже если бы она не заметила, что хорошо одетые и потягивающие коктейль гости внезапно оживились и заговорили громче, ее тело мгновенно отреагировало бы на появление нового посетителя. Она насторожилась, машинально напряглась всем телом и, перестав притворяться увлеченной картиной, закрыла глаза и позволила себе предаться болезненным воспоминаниям.

Он пришел. Они снова в одной комнате после стольких лет разлуки.

Бетани медленно повернулась. Она намеренно забилась в угол галереи, чтобы видеть дверь, в которую он должен войти. В конце концов ей пришлось признать, что как бы она ни готовилась к встрече, увидев своего мужа — князя Леопольда Ди Марко, — она растерялась.

«Скоро он станет твоим бывшим мужем», — в ярости подумала Бетани. Ее чуть не убило расставание с ним три года назад, но теперь она стала другой.

Она впервые встретилась с ним, когда была ужасно измотана после смерти прикованного к постели отца, за которым ухаживала несколько лет. В двадцать три года Бетани меньше всего хотелось становиться сиделкой. Правда, она в то время не понимала, чего хочет от жизни, ибо была очень неопытной. Вот так, скорбя после смерти отца, она познакомилась с Лео, который показался ей ярким солнцем, появившимся на небе после затяжного дождя.

Она сочла его принцем из сказки, а себя вообразила сказочной принцессой. Бетани усмехнулась. Теперь она точно знает, каков Лео на самом деле. Он обманул ее. С ним Бетани стала ощущать себя еще более одинокой. А потом он решил, что Бетани должна родить ребенка. Его требования переполнили чашу ее терпения. Бетани сжала кулаки, желая избавиться от воспоминаний, и заставила себя сделать глубокий вдох. Гнев помешает ей сосредоточиться. Сегодня ей нужно выполнить важную миссию. Она желает обрести свободу, поэтому не должна отвлекаться на воспоминания.

Подняв голову, она увидела его, и время остановилось. Бетани затаила дыхание.

Он шагал по галерее в окружении двух охранников с каменными лицами. Он, как и прежде, был ярким воплощением темноволосого красавца-итальянца. С естественной грацией он носил элегантный темный костюм, который придавал ему еще больше очарования.

Бетани понимала, что не должна рассматривать его, так как слишком рискует.

Высокий и мускулистый, с чувственной мужской грацией, он шел сквозь толпу с непринужденной легкостью. Он вел себя как король или бог. Соблазнительные губы неодобрительно сжаты, густые темно-каштановые волосы коротко подстрижены.

Он словно излучал богатство, власть и присущий только ему сексуальный магнетизм и совсем не был похож на сказочного принца. Бетани подавила смешок. Самым главным в его жизни были возложенные на него обязанности, и он всегда их выполнял.

Она наблюдала, как кареглазый Лео с беспощадным нетерпением рассматривает толпу гостей. «Он уже выглядит раздраженным». Она прерывисто вздохнула. И вот его взгляд остановился на ней. Это было неизбежно. У нее засосало под ложечкой и внезапно закружилась голова. «Я сама решила с ним встретиться», — напомнила она себе.

Бетани заставила себя выпрямиться и стала ждать, когда Лео к ней подойдет. Скрестив руки на груди, она старалась выглядеть равнодушной, но все-таки вздрогнула, вспомнив, что ей не удавалось противостоять ему прежде.

Лео отпустил телохранителей, едва шевельнув пальцем, и, не сводя с Бетани взгляда, подошел к ней. У нее пересохло в горле. Ей хотелось уйти прочь, но она знала, что Лео пойдет за ней следом. Она выбрала арт-галерею местом встречи намеренно, решив, что на людях Лео не позволит себе над ней издеваться.

Теперь все будет по-другому. Отмахнувшись от воспоминаний, она расправила плечи.

Встав перед ней, он настойчивее вперился в нее взглядом. Бетани затаила дыхание, уже ощущая, как в теле просыпается знакомое желание, побуждающее ее подойти к нему ближе и упасть в его жаркие объятия. Как прежде. Нет, все изменилось. Она больше не наивная, слабая девушка, к которой он так небрежно относился восемнадцать мучительных месяцев, пока они состояли в браке. Тогда она не умела за себя постоять. Бетани никогда не будет прежней. Три года назад ей пришлось приложить немало усилий, чтобы измениться.

Лео молчаливо смотрел на нее, слегка прищурив глаза. Он выглядел бы скучающим, если бы не мрачная напряженность его волевого лица.

— Привет, Бетани, — произнес он намного язвительнее, чем прежде. — В какую игру ты играешь сегодня? Я тронут тем, что ты решила встретиться со мной — спустя столько времени.

Решив не трусить, она откинула голову назад и, посмотрев на него в упор, сказала:

— Я требую развода.

Она очень долго репетировала разговор с Лео, намереваясь быть с ним спокойной, хладнокровной и решительной.

— Мне тоже очень приятно тебя видеть, — ответил Лео по-английски с британским акцентом. С холодным осуждением он осмотрел ее тщательно уложенные темно-каштановые кудри, скромный макияж и строгий черный костюм. Она намеренно оделась неброско, чтобы намекнуть ему, что их разговор носит исключительно деловой характер.

Лео продолжал говорить угрожающе-спокойным голосом, его взгляд стал суровым.

— Я не знаю, почему удивляюсь тому, как ты меня приветствуешь после того, что сделала.

— Тебе придется меня простить за то, что я не желаю с тобой любезничать, — сказала она максимально спокойным тоном, словно не замечая резкого взгляда Лео. — При наших-то обстоятельствах.

Бетани почувствовала, что вот-вот взорвется. Она подошла к следующему яркому полотну на поразительно белой стене галереи и ощутила, что Лео шагнул следом за ней и встал рядом на достаточно близком расстоянии; Бетани почувствовала тепло его тела и прикосновение мускулистой руки. Ах, как хочется на нее опереться!

«По крайней мере, теперь я умею контролировать свои разрушительные и внезапные желания», — подумала она с горечью, хотя так и не смогла избавиться от чувственных ощущений.

— Наши обстоятельства? — повторил он после напряженной паузы, его голос был низким и порочным. — Так ты это называешь? Так характеризуешь свои действия?

Покосившись на Лео, Бетани заметила, как он насмешливо выгнул темную бровь. Она слишком хорошо знала подобное выражение его лица. У нее похолодело в груди, а сердце забилось так часто, что пришлось приложить усилия, чтобы набраться смелости.

— Как хочешь, так и называй, — сказала она, стараясь оставаться хладнокровной. Повернувшись к нему, она сразу же об этом пожалела. Лео был слишком внушительным и привлекательным. — Нам обоим пора начинать новую жизнь.

Ей было наплевать, что Лео смотрит на нее прищурившись, напоминая о том, насколько он опасен.

— Почему вдруг ты соизволила встретиться со мной сегодня вечером? — спросил он обманчиво мягко, отчего по спине Бетани пробежал холодок. — Только из-за развода?

— Зачем еще мне с тобой встречаться? — сказала она, желая выглядеть беспечно, но на самом деле в ее голосе слышалась тревога.

— Конечно, я не могу представить другую причину, — произнес он, глядя на нее в упор так, что Бетани стало не по себе.

Стиснув зубы, она отказалась отвести взгляд.

— Зря я предположил, что ты наконец готова исполнять свои обязанности и обещания. Но я все-таки пришел.

Она не знала, как долго сможет продолжать эту игру. Лео действовал на нее угнетающе. Бетани не могла справиться с его влиянием.

— От тебя мне нужен только развод, — выдавила она.

Ее переполняли противоречивые чувства. Ей одновременно хотелось сбежать из галереи и насладиться прикосновениями Лео.

Расправив плечи, она заставила себя посмотреть на него в упор:

— Я хочу покончить с этим фарсом, Лео.

— О каком фарсе идет речь? — вкрадчиво спросил он, засунув руки в карманы брюк. — Ты говоришь о том, как сбежала от меня, из нашего дома и уехала за тысячи километров?

— Это был не фарс, — осмелилась сказать она. Ей больше нечего терять, поэтому она не станет отступать. — Это были… обстоятельства.

— Не обстоятельства, а позор, — произнес он тихо, но она услышала холодную ярость в его голосе. — Но тебе же все равно, верно? Ты всем своим видом доказываешь, что тебе наплевать на то, что ты опозорила мою семью и мое имя.

— Именно поэтому мы должны развестись, — сказала Бетани, тщетно стараясь говорить хладнокровно. — И проблема решится сама собой.

— Расскажи мне, — произнес он, категорично отсылая официанта, разносившего шампанское. — Почему именно развод? И отчего именно сейчас? Ты бросила меня три года назад.

— Ты хочешь сказать — была вынуждена от тебя сбежать, — ответила Бетани не задумываясь и только потом поняла, что совершила серьезную ошибку.

В его карих глазах вспыхнул огонь, и она почувствовала, как по ее телу распространяется жаркий трепет. Бетани ощущала себя добычей перед хищником, но не могла позволить себе отвести взгляд.

Она не разрешит Лео заставить ее заключить очередную рискованную сделку от отчаяния, пробудив в ее душе искорку надежды. Ради собственного блага Бетани должна быть начеку.

Князь Лео Ди Марко твердил себе, что его одолевает сильная, холодная ярость. Ничего более. Не нужно думать о сверхъестественной способности Бетани пробить броню на его сердце и ранить его мучительными воспоминаниями.

Он провел весь день на заседаниях в финансовом центре на Бей-стрит в Торонто. Ни один банкир или бизнесмен не осмеливался бросить вызов выходцу из старинного рода Ди Марко и его почти безграничному богатству и связям. Бетани оказалась единственным человеком, который сделал это.

Три года назад она оскорбила его и продолжает в том же духе. Лео было непросто сохранять внешнее спокойствие. Он чувствовал, как в его душе просыпается гнев, спровоцировать который удавалось только Бетани. Он точно знал, почему она настояла на встрече с ним в общественном месте. Она воспринимала его как некоего неконтролируемого дикого зверя. Он не понимал, почему это обижало его сильнее всего.

Его взбесило то, что он по-прежнему без ума от ее пленительной красоты, из-за которой однажды потерял голову. Ах, до чего она соблазнительна! Ангельские голубые глаза, резко контрастирующие с темно-каштановыми кудрями, веснушки на дерзко вздернутом носу. Нет, Лео не должен смотреть на ее изящные полные губы. Пусть она невинно округляет глаза, он-то знает — она притворяется.

Но даже понимая, что Бетани им манипулирует, он не мог побороть желание прикоснуться руками и губами к ее коже.

— Вынуждена сбежать? — спросил он ледяным тоном. — По моим последним данным, ты жила вполне комфортно. В моем доме.

— Потому что ты потребовал, чтобы я в нем жила! — прошипела она, ее изящная шея и нежные щеки порозовели.

Лео едва не улыбнулся, вспоминая, как она краснела от его поцелуев.

Она оглядела окружавшую их толпу, словно набираясь смелости, затем опять обратилась к Лео:

— Я не желала жить в твоем доме.

Лео управлял огромной финансовой империей. Так было с тех пор, как ему исполнилось двадцать восемь лет и умер его отец. Лео сохранил и преумножил древние богатства своей семьи. Разве возможно, что какая-то женщина его отвергает? Не хватало еще раскиснуть и пасть к ее ногам.

О, он уже знал, что такое слабость. Она едва его не уничтожила. Вот и сейчас он ощущал сильное возбуждение и желал запустить руки под строгий черный костюм Бетани, в который она нарядилась, чтобы скрыть свое тело. Однако ей никогда не удастся скрыть своих ощущений от его прикосновений. Лео хорошо об этом знает. Ему наплевать, если она будет отрицать очевидное.

— Я очарован столь характерным для тебя поведением, — прошипел он сквозь зубы, злясь на себя, на запутанность их отношений и на то, что Бетани не выполнила обещаний. — Я помню, как ты игнорировала мои требования. Я призывал тебя остаться в Италии, как того требуют традиции, и не позорить меня и мою семью. Ты не исполнила обещаний.

— Не буду с тобой спорить, — произнесла Бетани, сверкнув голубыми глазами и вздернув подбородок. Она пренебрежительно взмахнула рукой, на которой когда-то носила обручальное кольцо. — Ты можешь думать о наших отношениях все что угодно.

— Вот и договорились, — отрезал Лео. Он говорил тихо, чтобы его слышала только Бетани, хотя с трудом сдерживал ярость. — Мне не пристало устраивать сцену на людях, Бетани, как было во время нашей последней встречи. Если ты планировала опозорить меня сегодня вечером, то ты просчиталась. Я не думаю, что тебе удастся добиться своего.

— Незачем устраивать сцену, — тут же ответила она. — Ни на людях, ни наедине.

Бетани пожала плечами, а он обратил внимание на ее тонкую шею, которую когда-то покрывал поцелуями. Но это было давно, в другой жизни.

— Я хочу наконец с тобой развестись, — сказала она.

— Тебе так не нравится оставаться моей женой? — спросил Лео резко и язвительно. — Как же ты, наверное, настрадалась.

Он был не из тех, кто любит бурные выяснения отношений, особенно на людях. В отличие от родителей, проживших в браке долгое время, Лео не удалось обрести даже подобие семейного благополучия. Бетани, как никто другой, умела довести его до белого каления. Сегодня она смотрит на него слишком невинно, а ее губы чересчур решительно поджаты. Лео был задет за живое.

— Я понимаю, как тебе было нелегко жить в невообразимой роскоши, — холодным тоном продолжил он. — Ты пользовалась моим именем, обладала привилегиями, но не исполняла соответствующих обязанностей.

— Ты обрадуешься, когда узнаешь, что привилегии и обязанности мне больше не нужны, — сказала она и с вызовом подняла брови.

Однако Лео заметил ее слабость. Нет, Бетани не может быть уязвимой. Такое определение для нее не подходит. Она необузданная, неконтролируемая и мятежная. Беззащитной и обиженной ее не назовешь.

Лео нетерпеливо отмахнулся от размышлений. Меньше всего ему сейчас нужно снова увлекаться своей женой. Он еще не пришел в себя после печальных последствий увлечения этой женщиной.

— Не нужны? — резко спросил он, злясь скорее на себя, чем на нее. — Как ты можешь столь уверенно об этом говорить, если с неуважением относилась и к привилегиям, и к обязанностям?

— Я требую развода, — снова спокойно произнесла Бетани. — Это конец, Лео. Я начинаю новую жизнь.

— Ты? — угрожающе спросил он. Либо она этого не заметила, либо игнорировала. — То есть как?

— Я уезжаю из того дома, в котором ты заставил меня поселиться, — ответила она, сверкая глазами.

Лео не понимал причину ее ярости.

— Я его ненавижу. Я никогда не хотела там жить.

— Ты моя жена. — Его голос звучал резко, словно свист хлыста. — Нравится это тебе или нет. Если ты отказалась от обетов, то я о них помню. Я обещал тебя защищать, и так будет, даже если мне придется оберегать тебя от твоей же собственной глупости и безрассудного упрямства.

— Я уверена, что ты вообразил себя неким героем, — произнесла Бетани притворно вежливым тоном, дабы не привлекать внимания толпы. Тем не менее глаза ее сверкали, а шея была залита румянцем. — Но я и предположить не могла, что меня кто-нибудь захочет похитить. Поверь мне, я не афишировала нашу женитьбу.

— И все же мы женаты, — сказал Лео тоном, не терпящим возражений. — И поэтому ты привлекаешь внимание.

— Больше я не буду его привлекать, — произнесла Бетани, упрямо поджав губы и сверкая глазами.

Он почти ею восхищался. Почти.

— И можешь быть уверен — я не прикоснусь к твоим деньгам. Я намерена с тобой развестись и остаться с тем, что было у меня до свадьбы с тобой.

— А где ты собираешься жить? — мягко спросил Лео, не осмеливаясь к ней приблизиться. Он знал, что, прикоснувшись к Бетани, погубит их обоих.

— Не твое дело, — с вызовом произнесла она. — Я полюбила другого.

Глава 2

Бетани показалось, что все вокруг исчезло, когда Лео пристально посмотрел на нее. Он не двигался, но она почувствовала, как он напрягся. Обстановка накалилась.

Неужели она в самом деле сказала ему, что у нее появился любовник? Неужели она осмелилась сказать такое своему мужу?

«Что бы произошло, если мое заявление было правдивым?» — в панике подумала она и затаила дыхание, ее сердце бешено колотилось.

Лео продолжал пристально на нее смотреть. Затем он переступил с ноги на ногу, и Бетани вздохнула.

— И кто этот счастливчик? — угрожающе-тихим голосом спросил Лео.

Бетани боялась даже пошевелиться, ибо ее малейшее движение спровоцировало бы Лео как красная тряпка — быка. Он слегка наклонил голову и, продолжая пристально смотреть в ее глаза, спросил:

— Кто твой любовник?

Бетани каким-то образом удалось сдержать дрожь. Она уже сожалела о том, что солгала. Она просто хотела подразнить Лео. Ей не хотелось опускаться до его уровня, но она напомнила себе — он из тех людей, которые всегда добиваются своего. Она должна быть такой же безжалостной, как он.

— Мы встретились в университете, когда я писала диплом, — осторожно произнесла она, вглядываясь в суровое лицо Лео и стараясь предугадать его реакцию. Она подозревала, что он страшно зол, хотя и смотрит на нее бесстрастно и холодно.

Она напомнила себе, что должна покончить с их браком раз и навсегда. Почему ей кажется, что она должна поберечь чувства Лео? Ведь он на ее чувства откровенно наплевал.

— Он мой идеал мужчины, — нахально заявила она. Вне сомнения, однажды она встретит идеального мужчину, так как заслуживает этого. — Он внимательный человек и заботится обо мне.

Лео был отнюдь не заботлив. Он оставил молодую жену в одиночестве, как только они приехали в Италию, утверждая, что должен улаживать проблемы с бизнесом. Лео внезапно отгородился от нее и стал вести себя холодно и пренебрежительно. Бетани не понимала, куда подевался человек, который когда-то ее обожал. Лео обещал нести за нее ответственность и заботиться о ней, но на самом деле стал требовать от Бетани беспрекословного подчинения.

Он использовал мощное сексуальное влечение между ними как оружие, делая Бетани своей покорной рабыней.

Прерывисто вздохнув, она отвела взгляд и постаралась успокоиться. Сейчас не время предаваться воспоминаниям. Лео не удалось ее уничтожить, как он, видимо, хотел сделать. Она выжила и сумела от него уйти. А теперь ей необходимо уладить небольшой юридический вопрос. Она с удовольствием общалась бы с ним через адвокатов, если бы они не убедили ее, что сначала ей следует переговорить с Лео.

— Да он образцовый мужчина, — ответил Лео после долгой паузы, его голос звучал слишком спокойно.

— Образцовый, — подтвердила Бетани, удивляясь тому, что чувствует себя такой беззащитной. Возможно, так было оттого, что, находясь рядом с Лео, она ощущала себя очень молодой и глупой, как прежде.

— Трудновато тягаться с таким совершенством, — пробормотал Лео, приглаживая рукой лацкан изысканного пиджака, словно заметил на нем складочку.

Бетани нахмурилась:

— Язвить не обязательно.

— Я должен переговорить с моими адвокатами, — наконец произнес Лео, пристально глядя на Бетани.

У нее слегка закружилась голова, когда по телу разлилось знакомое и приятное тепло, задрожали ноги, а к горлу подступил ком.

Ах, ну почему она не может оставаться к нему равнодушной? В душе она соглашалась с тем, что будет намного лучше, если она признается, что по-прежнему его любит.

— С адвокатами? — эхом отозвалась Бетани, зная, что должна как-то ответить. Нельзя же просто пялиться на Лео и изнывать от желания.

Она вдруг пожалела о том, что ей не хватало опыта, когда она впервые встретилась с Лео. Такое ощущение, что она зря потратила на него свою молодость. Отчасти так конечно же и было. Но вряд ли она могла тогда поступить иначе. Бетани была очень одинокой после смерти отца, за которым долгое время ухаживала в одиночку.

Она была вынуждена уйти со второго курса университета, чтобы заботиться об отце. Тогда ей исполнилось девятнадцать. В двадцать три она познакомилась с Лео во время судьбоносной поездки на Гавайи — любимый остров ее отца. Она развеяла прах отца над морем, как было завещано. И тут ей встретился честный и добрый князь.

Она и представить не могла, что люди вроде него встречаются в реальности. Бетани влюбилась сразу, как только он посмотрел на нее глубоко посаженными карими глазами. Возможно, если бы она была больше похожа на других девушек ее возраста, была бы опытнее и не жила бы затворницей…

Но прошлого не изменить. Бетани должна двигаться вперед.

— Да, — сказал Лео, вглядываясь в ее лицо, словно желая прочесть ее мысли. Ему очень хотелось найти доказательства того, что Бетани притворяется и по-прежнему хочет быть его женой. — Мои адвокаты займутся разводом. Они сообщат, чего мне будет стоить развод с тобой. — Он едва заметно, но вежливо улыбнулся. — Я неопытен в подобных процедурах.

Бетани смутилась и насторожилась. Неужели это на самом деле происходит? Она и вообразить не могла, что такое возможно. Она предполагала, что Лео будет с ней бороться, причем грязными методами. Он станет ей мстить, но не потому, что не желает с ней расставаться, а оттого, что не привык оставаться в дураках. Гордость заставит его вступить в схватку.

Бетани вдруг стало не по себе.

— Ты решил меня провести? — спросила она, нарушая молчание.

Лео горделиво выгнул брови, как истинный представитель старинного аристократического рода.

— Провести? — переспросил он, словно впервые слышал данное слово.

— Ты был против того, что я от тебя ухожу, — сухо заметила она. Ну, это было явное преуменьшение с ее стороны. — Недавно ты тоже не был в восторге от моего требования развода. Разве я могу тебе доверять?

Лео довольно долго молчал, и Бетани уже начала паниковать. Ей даже показалось, что она заметила едва заметную улыбку Лео.

Но вот он обхватил ее руку крепкой и теплой ладонью.

Бетани хотела высвободиться, но заставила себя оставаться на месте и позволить Лео к ней прикасаться. Она притворилась, что ей безразличны его прикосновения.

Лео мгновение смотрел на ее лицо, затем задумчиво взглянул на ее руку. Большим пальцем он стал поглаживать тыльную сторону ее пальцев, и Бетани затрепетала. Она обмякла всем телом, как бывало всякий раз, когда он к ней прикасался. Она захотела отдаться Лео и возненавидела его за то, что не сумела его разлюбить.

— Что ты делаешь? — процедила она сквозь онемевшие губы, не понимая, почему Лео до сих пор оказывает на нее такое влияние.

— По-моему, ты потеряла обручальное кольцо, — тихо сказал он, по-прежнему разглядывая ее руку. Его холодный тон резко контрастировал с горячими прикосновениями.

— Я его не теряла, — выдавила она. — Я давным-давно его сняла.

— Конечно, ты его сняла, — пробормотал он, а затем что-то промурлыкал по-итальянски.

Бетани обрадовалась тому, что не поняла ни одного слова.

— Я хотела его заложить, — продолжила она, зная, что Лео обязательно посмотрит в ее глаза. — Но за него немного дадут.

— У тебя много достоинств, Бетани. — Он мрачно поджал губы, его глаза угрожающе сверкнули.

Он отпустил ее руку, и Бетани слишком поспешно отдернула ее.

Лео усмехнулся и язвительно произнес:

— И в расчетливости тебе не откажешь.

Лео пристально смотрел в окно, занимавшее всю стену в его пентхаузе, но не замечал перед собой ни башни Бей-стрит, ни огней Торонто.

Было уже поздно, но уснуть ему не удавалось. Лео убеждал себя, что причина его бессонницы — проклятый дождь, сырость — следствие близости озера Онтарио — и пробирающий до костей холод. Он убедил себя, что ему нужно просто чего-нибудь выпить и расслабиться.

Из его головы не выходил образ голубоглазой Бетани.

Настоящая ведьма.

Именно так он о ней подумал, когда они столкнулись на пляже Вайкики. Лео обнял Бетани, чтобы предотвратить ее падение, а она уставилась на него широко раскрытыми, голубыми, как море, глазами. Мокрые волосы прилипли к ее лицу, от неожиданности она разомкнула чувственные губы и взглянула на него словно на божество. Тогда Бетани тоже показалась Лео неким божеством.

Но времена изменились.

Как будто ему мало того, что в те годы он напрочь лишился хладнокровия. Лео разочаровал своих родственников и предал собственные стремления, женившись на простушке из страны, которая находилась очень далеко от его любимой Италии. Предполагалось, что он выберет в невесты девушку с отличной родословной, из известного рода — такова была одна из многих обязанностей, возложенных на представителя княжеского рода. Ожидалось, что будущая жена Лео будет из столь же древнего и благородного рода.

Тем не менее Лео женился на Бетани. Женился потому, что в первый и последний раз в жизни позволил себе быть необузданным, безрассудным и страстным. С Бетани он ощущал себя по-настоящему живым. Он не мог представить себе, как будет существовать без нее.

Он до сих пор расплачивается за свою глупость.

Лео отвернулся от окна, поставил пустой бокал на широкий стеклянный стол. Оглядывая большую комнату, он не обращал внимания ни на роскошные кожаные диваны, ни на прекрасные скульптуры. Он думал только о Бетани, видел перед собой лишь ее лицо. Так было на протяжении многих лет. Бетани стала его единственной ошибкой. Ошибкой на всю жизнь.

Он уже скомпрометирован больше, чем можно вообразить. Он не обращал внимания ни на советы, ни на предчувствия. Лео предполагал, что растущая замкнутость Бетани в первый год их брака — обычное явление. Он решил, что она просто с трудом отвыкает от своей прежней жизни. В тот момент Лео предоставил ей намного больше свободы, чем следовало.

Он терпел ее истерики и непонятное ему нежелание исполнять свои общественные обязанности. Он даже смирился с тем, что она испугана его намерением поскорее зачать ребенка. Лео по наивности решил, что Бетани нужно время, чтобы привыкнуть к роли его жены, но впоследствии выяснилось, что с ней нужно было действовать тверже.

Он позволил ей уйти, и хотя был потрясен и обижен, отказался в этом признаться. Он предположил, что она образумится, живя отдельно от него, и ей нужно время, чтобы свыкнуться с новыми обязанностями. Он понимал, что ей — простой девушке из Торонто — нелегко жить в его мире.

В конце концов, он с детства привыкал к обязанностям и требованиям, которые возлагались на него по праву рождения. Он неохотно предоставил Бетани больше свободы, ибо она была еще совсем юной, когда они поженились.

И вот как она ему за это отплатила. Она солгала ему о любовнике, хотя должна была знать, что каждое ее движение отслеживается по его приказу. Безусловно, Лео не позволил бы ей заводить любовника и позорить фамилию Ди Марко. Она потребовала у него развода в общественном месте, где каждый мог их услышать.

Он испытал своего рода утешение в захлестнувшем его гневе. Лео было намного проще злиться, чем противостоять тому, что скрывал его гнев. И он поклялся, что больше никогда не покажет свою беспомощность.

«Месть будет сладкой, — решил он, — и я не буду мучиться от угрызений совести».

В роду Ди Марко не принято разводиться.

У княгини Ди Марко две обязанности: поддерживать мужа во всех его делах и рожать наследников, чтобы обеспечить преемственность. Лео опустился на ближайший диван и выдохнул.

Для Бетани настало время привыкать к своим обязанностям.

И очень хорошо, что ради этого ей придется вернуться в Италию.

Бетани не следовало удивляться, когда следующим утром, складывая вещи в коробку, она подняла глаза и увидела Лео в дверях своей спальни. Однако изумленное восклицание ей сдержать не удалось.

Резко отступив назад, она прижала руку к груди, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Вот так сюрприз! — подумала она. — Я просто удивлена, но ничуть не рада».

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, придя в ужас от того, что говорит с придыханием. Но она была удивлена тем фактом, что Лео пришел в ее дом — трехэтажный величественный кирпичный особняк в старинном районе Торонто.

Бетани ненавидела этот дом. Проживание в этом дорогом, унаследованном от предков Ди Марко доме претило Бетани, но Лео настоял на следующем: либо она живет в этом доме, либо в Италии вместе с ним. Три года назад у нее не было сил, чтобы настоять на своем.

Живя под крышей его дома, она оставалась его женой и фактически давала ему право ее контролировать. Но она жила здесь, притворяясь, что нисколько не надеется на его приезд и требование вернуться в Италию.

Как только Бетани признала неприятную истину о том, что ждет, когда Лео за ней приедет, она поняла — ей ничего не остается, кроме как действовать.

— По-моему, мое появление не должно тебя так шокировать, — произнес Лео.

Его слова прозвучали как пощечина. Он насмехался над ней как над слишком глупой и наивной девчонкой. Бетани рассердилась.

— Неужели ты настолько велик, что тебе зазорно позвонить в дверь? — спросила она более раздраженным тоном, чем хотела.

Прошедшую ночь Бетани плохо спала. В голове кружились беспокойные мысли, а кожа зудела, словно от избытка кофеина в организме. Сегодня, для того чтобы упаковать вещи в коробки, она надела выцветшие голубые джинсы и простую синюю футболку с длинными рукавами. Ее волосы были небрежно уложены в пучок на затылке. Выглядела Бетани отнюдь не элегантно.

Лео выглядел как всегда безупречно в темно-серой, застегнутой на все пуговицы рубашке, облегавшей его мускулистую грудь, и темных шерстяных брюках.

Прислонившись к дверному косяку, Лео с серьезным видом наблюдал за ней какое-то время из-под полуопущенных век.

— Неужели твоя жизнь до такой степени ужасна, Бетани? — мягко спросил он. — Я действительно заслуживаю такой враждебности?

У нее засосало под ложечкой, но не от сожаления, а от стыда. Однако Бетани отказалась подчиняться инстинктивным реакциям. Больше она не станет перед ним извиняться, уговаривать его и успокаивать. Она отлично знала, чем это может закончиться. Лео будет снова и снова ею пользоваться до тех пор, пока она не превратится в ничтожество.

Она не станет проявлять эмоции. Она даже не пожмет плечами. Бетани отвела прядь волос от лица.

— Я понимаю, что это твой дом, — сухо сказала она, нарушая неловкое молчание. — Но я была бы тебе признательна, если бы ты оповещал меня заранее о своем приезде, а не появлялся из ниоткуда.

Их связывало так много неулаженных проблем и горьких воспоминаний. У Бетани сжалось сердце, когда она вспомнила, что по приезде в Италию Лео терпеливо объяснил ей, как она должна себя вести, пока они лежали в кровати, перемежая требования поцелуями. Шло время, он становился все нетерпеливее и проявлял к Бетани меньше любви, а потом осознал, что совершил грубейшую ошибку. Ему не следовало жениться на такой, как Бетани.

— Конечно, — пробормотал Лео. — Ты уже сложила вещи?

— Не волнуйся, — проговорила она, мельком на него посмотрев. — Я не возьму ничего твоего.

— Мне сразу стало легче, — произнес Лео спустя мгновение.

Бетани уже в четвертый раз пыталась сложить белый хлопчатобумажный свитер, но у нее ничего не получалось под пристальным взглядом Лео. В конце концов она сдалась, отвернулась от кровати и посмотрела на него, поборов страх, тревогу и смятение. Сейчас ей нельзя быть слабой.

— Лео, — она засунула руки в карманы джинсов, чтобы он не заметил, как она сжала кулаки, — зачем ты пришел?

— Я здесь давно не был, — сказал он.

— Не был, — согласилась она, ее голос надломился.

В комнате воцарилось напряженное молчание.

Как он смеет намекать ей на ту ночь — ужасную и постыдную? Как она могла вести себя так развязно, обезумев от горя и решившись на отчаянный шаг, уйдя от Лео? В ту ночь ее переполняли ярость и страсть. И безумное желание. До сих пор, вспоминая об этом, Бетани вздрагивала.

Она и представить не могла, что когда-нибудь так низко падет.

— У меня для тебя новость, — сказал он, вглядываясь в ее лицо. В очередной раз Бетани задалась вопросом, не выдаст ли своих эмоций. — Но я не думаю, что она тебе понравится.

Он выпрямился, отошел от двери и вдруг оказался намного ближе к Бетани, чем следовало. Она приложила усилия, чтобы остаться на месте.

— Ну? — спросила она.

Но он ответил не сразу. Лео неторопливо пересек комнату, словно заполняя ее своим незримым влиянием.

Бетани заметила, как Лео смотрит на ее белое нижнее белье, кучей сваленное на неубранной постели. В ее мозгу снова возникли чересчур яркие воспоминания о ночи, которую ей больше всего хотелось забыть. Разбитая о стену ваза. Сжатые кулаки, которыми она упиралась в его грудь. Его жестокий и язвительный смех. Порванная ее руками рубашка. Его страстный поцелуй. Его обжигающие ласки…

Отмахнувшись от воспоминаний, Бетани заметила, что он за ней наблюдает. Его глаза блестели, словно он тоже вспоминал ту ночь. Лео стоял в изножье кровати, слишком близко к Бетани. Он мог силой заставить ее опуститься на кровать. О том, что могло случиться потом, Бетани даже думать не хотела.

Она замерла, ужаснувшись направлению своих мыслей. Бетани ощутила привычное отчаяние, и ей стало очень горько оттого, что она снова поддается чарам Лео. Она по-прежнему его хочет. Она не понимала, как такое может быть. Она не хотела ничего анализировать, а жаждала поскорее с ним расстаться, желала освободиться от его давления.

Казалось, Лео читает ее мысли. В комнате снова воцарилось напряженное молчание. Лео пристально посмотрел на губы Бетани, потом обвел взглядом ее фигуру. У Бетани возникло чувство, будто он к ней прикасается.

— Ты сказал, что у тебя для меня новость, — с трудом выдавила она, стараясь не рухнуть на пол. У нее подкашивались колени. Она с трудом сдерживала невыносимое желание.

— Сказал, — пробормотал Лео.

Он словно заполняет собой всю комнату.

— С разводом возникли осложнения.

— Какие осложнения? — с подозрением спросила Бетани, хотя ее тело вело обособленную жизнь, стремясь в объятия Лео.

— К сожалению, развестись дистанционно не удастся. — Он категорично повел плечами.

— Что ты имеешь в виду? — начала она, потом встретила его сердитый взгляд и почувствовала, как руки и шея покрываются мурашками.

— Ничего не поделаешь, — сказал он непримиримым тоном, глядя на нее в упор.

У Бетани похолодело в груди.

— Ты должна вернуться в Италию.

Глава 3

— Невероятно! В Италию я не вернусь! — выпалила шокированная Бетани, не понимая, как Лео мог ей такое предложить.

Он сошел с ума? Ему удалось заставить ее возненавидеть Италию. Бетани не могла представить, что когда-нибудь к нему вернется. Возвращение в Италию докажет ее бесхребетность.

Лео продолжал насмешливо на нее смотреть, словно зная некий секрет.

— Не смешно! — выпалила она, стараясь скрыть панику.

Лео выгнул темные брови и надменно на нее взглянул, давая понять, что ей нельзя так разговаривать с ним.

Бетани прикусила губу.

— Похоже, иного пути нет, если ты действительно хочешь со мной развестись, — сказал он.

Не знай Бетани его лучше, она сочла бы его тон примирительным. Но так как перед ней был Лео, она насторожилась.

— Если ты просто хочешь жить отдельно от меня, то я не стану тебе препятствовать.

— Не делай из меня идиотку! — произнесла она, ее мысли путались. — Я гражданка Канады. Мне не нужно ехать в Италию, чтобы с тобой развестись. Я могу сделать это прямо здесь.

— Могла бы, если бы не подписала определенные документы, — спокойно сказал Лео. Он смотрел на нее в упор, словно просвечивая взглядом насквозь. Слегка наклонив голову набок, он произнес: — Ты подписала их, когда впервые приехала в замок. Возможно, ты не помнишь.

— Конечно, я помню. — Бетани нервно рассмеялась. От тревожного предчувствия у нее засосало под ложечкой. — Как я могу забыть о том, как три дня подряд подписывала документы?

Она до сих пор отчетливо помнила кучу бумаг, которые подсовывали ей неулыбчивые адвокаты, произнося одну-единственную фразу: «Подпишите здесь, княгиня».

Большинство бумаг были на итальянском языке, скрепленные официальными печатями и подписями. Она не понимала, для чего должна ставить подпись под этими документами, но была так страстно влюблена в своего мужа, что подписала все что требовалось.

— Тогда ты, возможно, забыла, что именно подписывала, — продолжал Лео холодным и слегка насмешливым тоном, отчего Бетани лишь сильнее рассердилась и испугалась.

Ей было неприятно, что когда-то она так слепо доверяла Лео Ди Марко, что он был для нее всем на свете.

— Я поставила подпись потому, что мне так приказали, — тихо сказала она. — Я полагала, ты действуешь мне во благо. — Оглядев его, она набралась смелости и выдала: — Но больше я так не ошибусь.

— Конечно, не ошибешься, — насмешливо произнес Лео, скрестив руки на мускулистой груди. Он оглядел комнату, акцентируя внимание на элегантной мебели, бледно-голубых стенах, потолке с изящной лепниной и толстых, богато украшенных коврах. — Потому что, — продолжал он в том же тоне, — как мы уже выяснили, твоя жизнь превратилась в кошмар с того самого дня, как ты согласилась выйти за меня замуж.

— Ты скажешь, чем я себе навредила, подписав те документы, или будешь просто стоять и язвить? — огрызнулась Бетани. Ей был ненавистен его высокомерный взгляд.

— Приношу свои извинения, — резко ответил Лео. — Я не знал, что мои предпочтения каким-то образом могли тебе навредить.

Он улыбнулся, едва заметно изогнув уголки чувственных губ. Бетани хотелось отвернуться, но она не смогла этого сделать.

— Итак, — произнес он мягко, но угрожающе.

По спине Бетани побежали мурашки.

— Дело в том, что ты согласилась с тем, что бракоразводный процесс, если в нем когда-нибудь возникнет необходимость, будет проходить в итальянском суде в соответствии с итальянскими законами.

— И я, естественно, должна верить тебе на слово? — заметила Бетани и ужаснулась тому, каким неуверенным тоном говорит. Откашлявшись, она резко отвела взгляд от Лео, словно его взгляд мог обратить ее в камень. — Я согласилась непонятно на что и не имею права даже узнать, что подписывала?

— Если хочешь, я немедленно прикажу секретарям нанять переводчика и подготовить копии подписанных тобой документов, — язвительно произнес Лео.

— И сколько времени это займет? — с горечью спросила Бетани и моргнула, чтобы не расплакаться. — Несколько лет? Для тебя это всего лишь игра, да?

Под решительным, страстным взглядом Лео ей показалось, будто комната уменьшилась в размерах. Бетани запаниковала, ее сердце учащенно забилось, в жилах закипела кровь. Она ненавидела себя за то, как реагирует на Лео.

И вдруг она поняла, как близко друг к другу они стоят — их разделял только угол кровати. Бетани могла вытянуть руку и прикоснуться к мускулистой груди Лео. Она ощущала аромат его тела.

— Ты должна вернуться в Италию, если хочешь со мной развестись, — сказал он низким и решительным тоном. — У тебя нет иного выхода.

— Как хорошо ты устроился, — выдавила она, уже не стараясь сдержать дрожь в голосе. — Интересно, как в Италии относятся к женам-иностранкам местных князей?

— Тебя не должно волновать твое происхождение, Бетани, — произнес Лео.

Благородные черты его лица были такими надменными, холодными, но невероятно красивыми. Его глубокий голос даже сейчас звучал как музыка.

— Хочешь развестись, чтобы переключиться на любовника? Должен сказать, что в таком случае суд сочтет тебя виновницей развода и не будет на твоей стороне. — Он беспечно пожал плечами, но его взгляд по-прежнему был тяжелым и мрачным. — Но ты очень гордишься и своим желанием со мной развестись, и своим любовником, не так ли?

У Бетани возникло ощущение, будто ее придавливает что-то огромное и тяжелое, а она не может дышать. Ей очень не понравилось, каким тоном он говорил о разводе и ее любовнике. Бетани едва не сказала ему всю правду. Ей снова захотелось поверить в чудо и попытаться наладить отношения с Лео.

Но ей придется его остерегаться и не давать повода снова ее обидеть. Уж лучше бы он ее ненавидел и дал развод.

— Должен быть другой выход, — сказала она через минуту, заставив себя говорить спокойно.

В ответ Лео лишь покачал головой, выражение его лица снова стало бесстрастным — тщательная внешняя маскировка гнева и высокомерия.

— Я не согласна, — произнесла Бетани, хмуро глядя на Лео.

— Похоже, ты со многим не согласна, — вкрадчиво сказал Лео, — но это ничего не меняет.

Лео хотел Бетани. Он всегда ее хотел. Ему было наплевать на ее ложь и оскорбления. Лео желал только одного — овладеть Бетани и утолить свою страсть.

Зря она ссорится с ним, стоя у кровати. Она должна помнить, что все ее капризы, требования, обиды и придирки забываются, как только он к ней прикасается. У Лео руки чесались от желания доказать, что он прав.

Бетани откинула спадавшие на лицо локоны. В это мгновение она показалась ему ужасно уставшей.

— Я бы спросила тебя, что ты имеешь в виду, и ты, я уверена, ответил бы мне, но я устала от твоих игр, Лео, — произнесла она тихим, но категоричным тоном, который все сильнее раздражал Лео. — Я никогда не вернусь в Италию.

Он подумал о том, каким беспомощным делает его страстное влечение к ней. Он заметил, как она насторожена и едва сдерживается. Лео вдруг решил, что Бетани затеяла новую игру.

— Ты делаешь такие громкие заявления, свет мой, — тихо сказал он, не отводя взгляда от ее лица. — Как тебе удается так часто их делать? Сегодня ты заявила, что не поедешь в Италию. Три года назад ты отказалась жить со мной. Твои угрозы, Бетани, оказываются пустыми.

— Это не угрозы, — парировала она. Ее глаза потемнели, а губы задрожали. — Я сожалею, что ты не привык выслушивать подобные откровения, но раз ты окружил себя только льстецами, то сам в этом виноват.

Лео двинулся в ее сторону, пристально глядя ей в глаза.

— Насколько я помню, с твоей стороны было много пустых угроз, — мягко и насмешливо сказал он, будто не слыша ответа Бетани. — Ты говорила, что не обмолвишься со мной словом, как только уедешь из Италии. Ты отказывалась жить в этом доме и заявила, что покинешь его через двадцать четыре часа после того, как я тебя в нем оставлю. Понимаешь, о чем я? И ты по-прежнему боишься моего самого главного метода воздействия на тебя. — Лео сократил пространство между ними, но не вытянул руку и не прикоснулся к ней, как того хотел.

Он стоял к ней так близко, что она была вынуждена откинуть голову назад, чтобы посмотреть в его глаза. Бетани разомкнула губы и округлила глаза, на ее щеках заиграл легкий румянец.

— Ты хочешь меня напугать? — спросила она едва слышным шепотом.

— Ты обещала, что никогда не приблизишься ко мне, так как я тебе противен, — тихо произнес Лео, глядя в ее глаза. — Ты дрожишь от отвращения, Бетани?

— Отвращение — слишком сильная эмоция, — сказала она едва слышно, ее глаза сверкнули. Она откашлялась. — Мне просто скучно.

— Ты лгала прежде, ты лжешь сейчас, — произнес он, зачарованно наблюдая за изменениями в ее взгляде. Он не удивился, когда она отошла от него, желая создать между ними пространство, словно для того, чтобы ослабить возникшее сексуальное напряжение. Как будто что-то могло избавить их обоих от взаимного влечения!

— Мне смешно это слышать, Лео, — тихо сказала Бетани, ее взгляд потемнел. — Не ожидала от тебя такого.

— Скажи мне, Бетани, в чем я виноват? — приглушенно спросил он, глядя, как она натягивает маску равнодушия на свое выразительное лицо. Ему это очень не нравилось. — В чем мое преступление?

— Я отказываюсь это обсуждать. А то ты не знаешь! — сказала она, расправив плечи. — Мы бесчисленное количество раз говорили на эту тему.

— Ладно, — резко произнес он, не сдержавшись. — Тогда давай обсудим твои преступления. Начнем с твоего любовника.

Бетани хотелось кричать, сердиться, броситься на Лео или рухнуть на пол и выплакаться.

Но она не могла двигаться. Она оказалась прижатой к месту не столько горящими карими глазами Лео, сколько собственной безграничной глупостью. Зачем она так абсурдно ему лгала? Почему она ставит себя в такое глупое положение?

— Зачем тебе обсуждать моего любовника? — сухо спросила она, ненавидя свой голос, который казался ей чужим. Но она должна врать правдоподобно. — Он намного лучше тебя.

— Как ты сообщишь ему о том, что будешь с ним прелюбодействовать, пока не получишь развод? — пробормотал Лео таким тоном, что по спине дрожащей и ослабевшей Бетани пробежал холодок. — Неужели он будет это терпеть? Ведь тебе нужно просто поехать в Италию, чтобы уладить небольшую формальность.

— Он чрезвычайно терпеливый человек, — сквозь зубы процедила Бетани. Слово «прелюбодействовать» разбило ее сердце.

— И такое бывает, — сказал Лео тихо и угрожающе. — Завтра утром я лечу в Италию. Мы можем быстренько покончить со всеми неприятностями.

От его слов ее будто парализовало. Какое-то время она просто смотрела на него. Бетани казалось, что ее сердце уже перестало биться. Она и представить не могла, как отразится на ней согласие Лео с ней развестись.

— Если нет другого выхода, — сказала она, растягивая слова и чувствуя себя так, будто балансирует на грани пропасти. Слушая собственный хриплый и резкий голос, Бетани его не узнавала. — Я полагаю, мне придется поехать в Италию.

Глаза Лео потемнели — она отлично знала, что это означает, но старалась не придавать этому значения. Несмотря на обиду, горе и одиночество, она по-прежнему хотела Лео. В его присутствии она изнывала от желания.

Бетани показалось, что время остановилось. Она видела перед собой только чувственный блеск глаз Лео, как бывало всегда, когда они оставались наедине. Если Лео сейчас к ней прикоснется, она ему уступит, и тогда уже ничто ее не спасет.

В глубине души она хотела, чтобы он к ней прикоснулся, уложил в постель и занялся с ней любовью. Лео был непревзойденным любовником, от его ласк Бетани полностью в нем растворялась, забывая обо всем.

— Мой самолет ждет, — тихо, но удовлетворенно произнес Лео. Он с самого начала знал, что Бетани с ним полетит. Он будто читал ее мысли.

— Я не полечу с тобой, — сказала она, вздернув подбородок. Ей хотелось забыть Лео и их совместное прошлое. Сердито посмотрев на Лео, она произнесла: — Я доберусь самостоятельно.

В ответ Лео только улыбнулся.

Глава 4

Небольшая и очень живописная деревня Феличи — место проживания семьи Ди Марко, где меньше всего хотелось оказаться Бетани, — располагалась у склона холма. Лучи вечернего солнца золотили красные крыши и белые стены деревенских домов.

Шпиль местной церкви гордо возносился в небо, колокольный звон возвещал о каждом новом часе. Ухоженные виноградники занимали долину и альпийские предгорья, возвышавшиеся вдали. На самой вершине холма располагался старинный замок Кастелло Ди Феличи — олицетворение власти и могущества семьи Ди Марко.

Бетани ехала в арендованном автомобиле по узким средневековым улочкам. Остановившись возле небольшого отеля, она с трудом перевела дыхание.

Она вылетела из Торонто два дня назад. За время перелета ей удалось только недолго вздремнуть.

Как только она погружалась в сон, видела перед собой пронзительные карие глаза Лео.

Он в категоричной форме ей заявил, что его люди встретят ее в аэропорту. Бетани не понравилось, что он снова относится к ней как к собственности. Его слова пробудили в ее душе горькие воспоминания. Она не желала жить по тем правилам, которые установил для нее Лео. Она уже представляла, каким будет ее приезд в Италию. Охранники встретят ее в аэропорту, проведут к сияющему черному лимузину, которых у Лео бесчисленное множество, и доставят в замок, словно… имущество Ди Марко.

Именно поэтому она взяла билет на самолет до Рима, а не до Милана, откуда было удобнее добираться до замка.

Уставшая после перелета, она с радостью улеглась на чистую постель в дешевом отеле, а на следующий день поднялась около полудня. Проснувшись, она первым делом вспомнила, что сегодня ее ждет поездка в замок и встреча с Лео.

Она снова и снова вспоминала свою прежнюю жизнь с Лео…

— Ах, Бетани, свет мой, как я люблю тебя, — шептал он, обнимая ее на балконе с видом на долину Феличи. Это было вечером, сразу после их приезда в Италию.

— Почему ты называешь меня «свет мой»? — спросила она.

— Твои глаза, — пробормотал он, целуя ее веки. — Синие, как летнее небо, глаза. Такие глаза несут свет…

* * *

Покинув отель, Бетани выпила крепкий эспрессо в кафе неподалеку. Она невольно пыталась отсрочить неизбежную встречу с Лео. Всеми фибрами души она желала оказаться сейчас где-то в другом месте. Но ей предстояло сесть в машину и отправиться к замку, с каждым километром все глубже погружаясь в прошлое.

Происходящее сейчас казалось ей нереальным и напомнило о снах, которые преследовали ее после отъезда из Италии. Она всегда просыпалась, дрожа, ее лицо было мокрым от слез. Иногда она кричала во сне…

Ну вот она и на месте. Выйдя из машины, Бетани вдохнула свежий, чистый и душистый воздух, наполненный ароматами местных цветов и трав.

Как много воспоминаний… Как сильно болит душа…

Бетани в задумчивости посмотрела на внушительный старинный замок на холме, похожий на дракона, охраняющего свою территорию. Она почти представила Лео могущественным феодалом, сановником, взирающим на то, что лежит у его ног.

Бетани сожалела о том, что не может возненавидеть замок, который, как ей казалось, разрушил ее брак. У нее возникало странное, иррациональное ощущение, что, снова войдя в этот замок, она больше никогда оттуда не выберется.

Как жаль, что она не может ненавидеть толстые каменные стены с зубцами, за которыми в старые времена располагались воины. Бетани желала возненавидеть подъемный мост, который открывал проход через наружные стены надо рвом в то место, где первоначально располагался монастырь. Над входом на территорию замка висел герб семьи Ди Марко, который водрузили туда еще в пятнадцатом веке.

— Как красиво! — восклицала когда-то Бетани, проходя под большой каменной аркой в верхней части подъемного моста.

Лео подхватил ее на руки в большом зале и кружил на месте, пока оба не рассмеялись от искренней радости.

— Ты красивая, — сказал он тогда, серьезно на нее посмотрев. Затем его губы изогнулись в улыбке, при виде которой у Бетани екнуло сердце. — Ты красивее всех, любовь моя.

Тряхнув головой, раздраженно отмахиваясь от сентиментальных воспоминаний, Бетани вытащила чемодан с пассажирского сиденья и направилась к входу в отель. Она выбрала это место не случайно — так у Бетани будет гораздо меньше шансов встретиться с теми, кто знал ее три года назад.

Она искренне верила, что так же легко ей удастся избежать частых встреч с Лео.

— Тебе потребуется не больше двух недель, чтобы развестись, — заявил Лео, небрежно поведя плечами.

Две недели. Может быть, немного больше. Бетани выжила за прошедшие три года, так разве она не потерпит еще две недели?

Она вдруг почувствовала себя ужасно одинокой и обиженной. Нет. Нельзя давать волю чувствам.

С сомнением взглянув через плечо на замок, Бетани открыла дверь отеля и вошла внутрь.

* * *

— Мне очень жаль, — с сильным акцентом сказал по-английски регистратор за стойкой. — Ваша комната еще не готова.

Бетани обо всем догадалась. Она видела, как регистратор отвел взгляд, и приветливая улыбка слетела с его губ, как только она назвала свои имя и фамилию. Причем Бетани озвучила свою девичью фамилию, под которой жила в Торонто.

Бетани так сильно сжала ручку чемодана, что побелели костяшки пальцев. Но ей все-таки удалось вежливо улыбнуться.

— Как странно, — пробормотала она. — Я была уверена, что смогу заселиться после трех часов дня, а сейчас уже пятый час.

— Если вы готовы подождать… — Регистратор беспомощно улыбнулся и махнул рукой на небольшую гостиную в противоположной стороне от маленького вестибюля.

Чувствуя свою беспомощность, Бетани отвернулась от стойки регистратора, стараясь скрыть раздражение. Пройдя через вестибюль, она уселась на плюшевый диван. Оттуда она видела, как регистратор взял телефонную трубку, и слышала, как он что-то тихо и быстро проговорил по-итальянски.

Не прошло и десяти минут, как входная дверь распахнулась и появились двое мужчин в темных костюмах. Бетани не знала их лично, но догадалась, кто их послал.

Подойдя, они остановились в двух шагах от нее. Она смотрела прямо перед собой, стараясь сохранять самообладание, хотя у нее скрутило живот и учащенно забилось сердце.

— Княгиня? — тихо и с величайшим почтением произнес один из мужчин. — Прошу вас…

Что поделать? Деревня принадлежит князю Ди Марко. Она была полной дурой, если думала, что он позволит ей вернуться и не станет контролировать каждое ее движение. В прошлом, когда она относилась к нему благосклоннее, Бетани твердила себе, что Лео просто не может вести себя иначе.

Бетани поднялась с дивана со всем достоинством и грацией, на какие была способна, и позволила мужчинам провести ее к ожидающему их блестящему черному автомобилю-седану, а потом, ощущая свое полное бессилие, уселась на заднее сиденье.

Замок ничуть не изменился за три года.

Внутри царила тишина — он открывался для посещения только в определенные дни недели или по предварительной записи. Он казался пустым, но Бетани знала, что в его недрах скрываются полчища слуг, которые, возможно, даже тайком наблюдают за ней.

Бетани словно вернулась в прошлое — на четыре года назад, в другую жизнь, где она была так несчастна и одинока. Сейчас ей было намного хуже, потому что прежде она не знала, до какой степени одинока. Тогда Бетани надеялась, что оправится после смерти отца с помощью Лео и создаст семью, о которой так мечтала.

Однако Лео не оправдал ее ожиданий. Он предал ее, оставив совсем одну.

Каменные полы замка, будто помня ее горе и страдания, гулко отражали эхо ее шагов, пока она шла по просторному холлу, вспоминая те ужасные дни, когда была напугана, брошена и изолирована от всех.

Она почти не обратила внимания на гобелены на каменных стенах главного вестибюля, заполненного бесценными предметами искусства и антиквариатом. Каждый предмет имел свою многовековую историю и небывалую стоимость. Молчаливые охранники проводили ее в семейное крыло замка, затем по длинному роскошному коридору подвели к знакомой двери. Бетани не могла думать ни о чем, кроме своей прежней жизни в этом замке.

И вот она снова здесь. Охранники внесли ее чемодан, и дверь за ними закрылась с глухим щелчком. Бетани осталась в роскошных апартаментах, которые прежде принадлежали ей, — ее золотая клетка. Создавалось ощущение, будто она отсюда не уезжала.

Стоя в центре большой гостиной, Бетани зажмурилась. В этих апартаментах на протяжении многих веков жили княгини. Здесь стояла лучшая мебель — старинная, дорогая и богато драпированная. Золоченая кровать с балдахином была застелена по-царски роскошным покрывалом пурпурного цвета. Вся мебель была сделана из темного дерева самых ценных пород и до блеска отполирована. В апартаментах не было ни пылинки, все стояло на своих местах. «Только я здесь не к месту», — сердито подумала Бетани.

Ей не нужно было обходить все комнаты, чтобы убедиться в том, что все здесь осталось именно так, как было до ее отъезда. Нет необходимости подходить к высоким окнам — она и так знала, что увидит. Ее взору откроются аккуратные сады, крыши деревенских домов и манящая идиллия итальянской сельской местности. Изумительная пасторальная картина. Но почему у Бетани так тяжело на душе?

И ей не нужно было оборачиваться, когда она услышала, как открывается боковая дверь, ибо точно знала, кто пришел. Но Бетани не сдержалась и все-таки обернулась, чтобы посмотреть на Лео. Ее тянуло к нему как мотылька на пламя. Жаль, что она так и не сумела его забыть.

Лео стоял, прислонившись к дверному косяку. Он был в темных брюках и черном кашемировом свитере, который выгодно подчеркивал его мускулистые плечи. Его глаза казались почти черными. Бетани поборола желание потереть виски, в которых снова запульсировала боль.

Смуглый, исполненный силы, он напоминал римского бога. К счастью, на его губах не было привычной язвительной улыбки.

Улыбка и не нужна. Бетани пугало одно его присутствие.

Она снова почувствовала себя в ловушке.

— Княгиня, — насмешливо кивнул Лео. — Добро пожаловать домой!

Лео неторопливо осматривал Бетани. Наконец-то она вернулась туда, где ей самое место.

Глядя на нее, он почти забыл о клокочущем гневе и обидах, которые терзали его на протяжении трех лет. Она скрестила руки на груди, будто ей было неприятно стоять в спальне его родового замка, где она когда-то жила. Но как бы там ни было, Бетани суждено здесь остаться.

События будут развиваться так, как требуется Лео.

«Она выглядит уставшей», — подумал он, критически ее оглядывая. Бетани была необычайно бледной, несмотря на то что горделиво держала голову, как во время разговора в Торонто. «Мне не нужна твоя горделивость, — подумал он, — мне нужна твоя страстность. И покорность».

Он не мог придумать никакого другого способа, чтобы пробиться сквозь броню, которой Бетани себя окружила. Ему надоело притворяться, будто она совсем не интересует его как женщина.

На ней была облегающая белая футболка, подчеркивающая полные груди и дерзко торчащие соски, и потертые джинсы, а вокруг бедер был повязан свитер нежно-голубого цвета. Бетани была одета нарочито-небрежно, но радость от ее возвращения домой перевесила неодобрение Лео по поводу ее одежды.

Он хотел прикоснуться к ее изящной шее, запустить пальцы в темные кудри. Лео желал, чтобы она снова стала его супругой — по-настоящему — и исполняла свои обязанности.

«Если бы мне удалось разбудить ее сексуальность, — подумал он, — я не позволил бы ей снова меня оставить».

Огромная гостиная внезапно показалась Бетани крошечной. Она насторожилась. Он едва заметно улыбнулся. Бетани отвернулась и сглотнула. Лео посмотрел на ее тонкую шею и заметил, как она розовеет.

— Я не понимаю, почему меня вытащили из отеля, — произнесла Бетани, нарушая молчание.

— Ты, как я погляжу, перешла в наступление, — мягко произнес Лео, но в его голосе слышался упрек. — Ты еще не устала от борьбы? Я уверен, у нас достаточно времени, чтобы все обсудить без лишнего пафоса.

Она изумленно подняла брови:

— Нет никаких оснований для того, чтобы я здесь оставалась. При чем здесь пафос?

— Не понимаешь? — холодно спросил Лео. — Ты сделала громкое заявление о том, что никогда не вернешься в замок. Что за причина побуждает тебя отсюда бежать?

Она посмотрела на него с любопытством. Лео никогда не видел ее такого взгляда, поэтому забеспокоился. Он почувствовал возвращение привычного гнева, разочарования и какого-то нового ощущения, связанного с тем, как спокойно и хладнокровно смотрит на него Бетани.

— Я не хочу здесь оставаться, — сказала она, чеканя слова, по-прежнему холодно глядя на Лео. — Других причин нет.

Лео выпрямился, спокойно замечая, как Бетани покачнулась назад, словно ожидая, что он на нее нападет. Ему действительно хотелось схватить ее, перебросить через плечо и отнести в кровать. Лео знал, что близость между ними неизбежна.

Их сексуальная жизнь всегда была прекрасной. Он использовал секс как некое оружие, способ забыть о пререканиях и проблемах. Он хотел воссоединиться с Бетани и знал, что добьется своего.

— Позволь мне внести ясность, — резко и категорично произнес он. — Жить в деревне ты не будешь. То, что ты попыталась поселиться в отеле под девичьей фамилией, только доказывает твой эгоизм.

Он наблюдал, как она краснеет и необъяснимо-привлекательно поджимает полные губы.

— До чего же ты любишь повелевать, Лео, — равнодушно сказала она, хотя он услышал злобные нотки в ее голосе. — Повелевать и пренебрегать желаниями других людей.

Лео пожал плечами:

— Если тебе будет легче смириться с тем, что ты все-таки вернулась в замок, можешь обзываться, — сказал он.

«Во что бы то ни стало, ты снова станешь моей женой», — поклялся он про себя. На этот раз все будет так, как он задумал.

Голубые глаза Бетани злобно сверкнули.

— Я спокойно отношусь к тому, что сюда приехала, — выпалила она. — Мне просто не нравится то, что ты разговариваешь со мной как с ребенком.

— Знаю. — Лео посмотрел на нее в упор. — Но ты всегда вела себя неподобающим образом, будто несмышленый ребенок.

Она прищурилась.

Он чувствовал, как Бетани выходит из себя, но не мог понять, что ее взбесило. Неужели ей неприятна простая констатация факта? Лео изумлялся тому, что она до сих пор ничем в него не запустила и не бросилась на него, чтобы впиться в него острыми ноготками, как когда-то в порыве страсти.

Он смотрел, как она прилагает все усилия, чтобы не терять самообладания. Перед ним была совсем другая женщина. Прежняя Бетани была полна страсти и сожалений, вожделения и капризов. Она разбивала о стену драгоценный фарфор, орала до хрипоты, устраивала истерики, сотрясая своими воплями старинные стены замка. Как только Бетани расходилась, ее было невозможно успокоить. Но сейчас перед ним другой человек.

Он видел в ее глазах гнев и страсть, ярость и желание. Но Бетани не сдвинулась с места, не старалась ударить Лео, не кричала. Она молча на него смотрела.

Лео не понимал, то ли восхищаться тем, что она так изменилась, то ли разочаровываться.

— Я не допущу, чтобы ко мне относились как к необузданному подростку или служанке, Лео, — сдержанно произнесла она. — Я понимаю, ты привык к тому, что твои желания мгновенно исполняются, но я не твоя подданная. Я взрослая женщина. И я живу своим умом.

— Рад это слышать, — сказал Лео. — Значит, античные вазы не пострадают от твоего буйства?

Бетани помрачнела, но отреагировала спокойно. Против воли Лео все больше ею восхищался.

— Станешь относиться ко мне как к ребенку, и я буду относиться к тебе точно так же, — многозначительно произнесла она. — А я очень сомневаюсь, что твое самомнение при этом не пострадает.

Итак, Бетани повзрослела? Неужели она избавилась от ребячества? Лео с восторгом ее оглядел. На самом деле он даже обрадовался. Разве он позволил ей сбежать в Канаду не потому, что устал от ее истерик? Она была так молода, когда они познакомились. Разве он не хотел, чтобы она поскорее образумилась?

Лео сам виноват в том, что предпочел на нее сердиться, как на ребенка, но не постарался ее перевоспитать.

— Ты по-прежнему моя жена, — спокойно произнес он после долгого молчания. — Поэтому ты не можешь жить в деревне. Это спровоцирует слишком много сплетен.

— Спасибо за то, что на этот раз поговорил со мной как со взрослым человеком. — Бетани вздернула подбородок. Ее ясные глаза сверкали неповиновением и категоричностью, и Лео насторожился. — Мне интересно, сможешь ли ты продолжать общаться так же?

Глава 5

— Будем считать вопрос риторическим, — мягко произнес Лео, однако взглянул на нее так пристально, что Бетани поняла: она не сможет притворяться хладнокровной, если продолжит на него смотреть.

Нервничая сильнее, чем ей бы хотелось, Бетани принялась мерить шагами гостиную, нарочито внимательно рассматривая огромную картину Тициана на противоположной стене, стоящие на комоде ало-синие вазы муранского стекла, на которые падал свет от венецианской люстры на высоком потолке.

Она старалась делать вид, что не замечает Лео, однако ощущала каждое его движение и слышала каждый вздох.

— Ужин в восемь часов, — надменно произнес он, нарушая гнетущую тишину. — По сохранившимся традициям к столу нужно явиться в вечернем наряде.

Бетани повернулась к нему, надеясь, что ее небрежная одежда раздражает его так же сильно, как три года назад, когда он приказал своему секретарю сообщить Бетани, что княгине не следует одеваться как простушке.

— Вы уже не студентка, а княгиня Ди Марко. Было бы лучше, если бы вы одевались подобающим образом, — сухо и неодобрительно сказал ей тогда секретарь по имени Нунчо.

Бетани напомнила себе, что всего лишь несколько минут назад утверждала, будто повзрослела.

Улыбнувшись как можно вежливее, она махнула рукой на чемодан у двери:

— Я привезла с собой очень мало одежды. Сомневаюсь, что у меня есть подходящее платье. Я могу поужинать у себя в комнате.

— В этом нет необходимости, — спокойно ответил Лео, слегка растягивая чувственные губы в улыбке. Широко шагая, он подошел к большой гардеробной, открыл дверь и легким кивком указал внутрь: — Твой гардероб в целости и сохранности.

Бетани открыла рот, потом сомкнула губы.

— Неужели? — Она моргнула. — Я уехала отсюда три года назад.

Лео улыбнулся шире.

— В восемь часов, — тихо сказал он.

Бетани не понимала, почему чувствует себя такой обезоруженной. Ей вдруг показалось, что Лео сохранил ее вещи из-за некой эмоциональной привязанности к ней. Хотя такое невозможно. Лео никогда ни к кому не привязывается. Гораздо вероятнее, что он просто забыл о существовании гардеробной, когда Бетани уехала из замка.

Тем не менее от волнения у нее засосало под ложечкой и сдавило в груди.

Лео стоял к ней слишком близко — на расстоянии шага, и Бетани показалось, что в комнате стало жарче. Его глаза потемнели от вожделения.

— Нет, — прошептала она.

— От чего ты отказываешься? — спросил он, усмехаясь. — Я ничего тебе не предлагал.

— Я здесь только по одной причине, Лео, — произнесла Бетани, желая отойти в сторону, но опасаясь, что подобный жест докажет ее слабость и даст Лео преимущество. — Я приехала не затем, чтобы наряжаться в маскарадные платья для пышных ужинов и играть с тобой в постельные игры.

— Постельные игры? — спросил он. Его голос был обволакивающим, как теплый шоколад. — Я заинтригован. Какие игры ты имела в виду?

— Развод, — в отчаянии произнесла Бетани. — Мне нужен только развод. Я думаю только об этом.

— Ты об этом уже говорила, — сказал Лео низким глубоким голосом, который будоражил ее нервы. — Неоднократно.

«Чертовщина какая-то! — в ярости подумала Бетани. — Лео не может оказывать на меня такое влияние. На меня действует не его голос, а волнение из-за возвращения в Италию и в его замок».

Бетани подумала, что если резко повернет голову, то увидит собственный призрак, обнимающийся с призраком Лео. В сексуальной жизни и она, и он всегда были ненасытны. Они занимались сексом даже тогда, когда сильно ссорились.

— Я сожалею, если успела тебя утомить, — выдавила она. — Уверена, ты решил оставить меня в этих апартаментах до вынесения решения суда. До той поры нам с тобой незачем встречаться.

Слова Бетани показались неубедительными даже ей самой. Лео одарил ее ленивой, понимающей улыбкой. По телу Бетани пробежал жаркий трепет.

Если Бетани прикоснется к Лео и поцелует его, то забудет о прошедших в разлуке годах как о кошмарном сне. Но она понимала — в таком случае ей уже не удастся с ним расстаться.

— Меня это совсем не устраивает, — сказал он, сосредоточив внимание на ее губах. — Ты об этом знаешь.

— Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался! — в отчаянии выпалила она. Бетани понимала, что не может доверять сама себе. Ее по-прежнему очень сильно влекло к Лео. Прикусив губу, она постаралась взять себя в руки.

Лео надменно выгнул брови.

— Прошу прощения? — высокомерно произнес он как настоящий аристократ.

— Ты слышал, что я сказала. — Бетани растерянно огляделась, желая сосредоточить внимание на каком-нибудь предмете. Лео стоял к ней слишком близко. Глотнув воздух, она снова посмотрела на Лео. — Влечение убивает нас обоих. Оно нам навредит.

— Вреда я не боюсь, — ответил он, слегка ухмыляясь.

— Я не хочу тебя, — деловито солгала она, не улыбаясь и не отводя от него взгляда. — Совсем не хочу.

Она ждала, что он взорвется или посмотрит на нее с недоверием. Но он лучезарно ей улыбнулся, скрестил на груди руки и взглянул на нее почти с нежностью. Так или иначе, нынешнее выражение его лица было намного хуже любого другого.

— Какая ты лгунья, — тихо и холодно произнес он. Взволнованная Бетани начала говорить, но он ее прервал: — Ты хочешь меня, Бетани. Ты всегда будешь меня хотеть, что бы себе ни внушала.

— Поразительное самомнение, — сказала она спокойным тоном, хотя ее сердце екнуло, а ноги задрожали.

— И я тебя хочу, — произнес он, пожимая плечами, будто это не имело для него никакого значения. — Наше влечение причиняет неудобства, но не убивает.

— Лео, я говорю тебе… — начала она, чувствуя, что краснеет.

— Не беспокойся, — оборвал он ее, говоря непринужденно, почти безразлично, но смотря на нее горящим взглядом. — Я не собираюсь затаскивать тебя в постель. На самом деле я вообще не буду к тебе прикасаться, пока ты здесь.

Она смотрела на него, пока до нее доходил смысл его неожиданных слов. Она убеждала себя, что хотела услышать именно эти слова и теперь ей должно стать легче. Однако она не могла игнорировать ощущение внезапной пустоты в душе.

— Я рада это слышать, — сказала она, боясь, что Лео прочтет ее мысли.

— Я предоставляю тебе право выбора, — произнес он мягким и обволакивающим тоном.

— Мне? — бездумно спросила она.

— Если ты меня захочешь, Бетани, ты ко мне придешь. — Понизив голос, он прибавил: — Именно ты должна первой ко мне прикоснуться, а не наоборот.

— Мне это идеально подходит, — сказала она, ее голос предательски дрогнул. Бетани ощутила сильное вожделение. — Поскольку я не собираюсь к тебе прикасаться.

— Поживем — увидим, — непринужденно ответил Лео, и его резкий взгляд вдруг застиг ее врасплох. — Ты не сможешь ко мне не прикасаться. Ты всегда меня хотела. Но сейчас ты предпочитаешь делать вид, что я использую влечение, дабы тебя контролировать. Разве ты не помнишь, как говорила, что хочешь, чтобы я приковал тебя к своей кровати? Сейчас ты лжешь, но вправе доказать, что я не прав.

Итак, он решил, что она лжет. Странно, но Бетани была не в силах отвести от него взгляд. Было бы лучше, если бы она отшутилась, а не промолчала оттого, что лишилась дара речи.

— В восемь часов, — подытоживая, сказал он с явным удовлетворением. — Не заставляй меня приходить за тобой.

Лео вышел из комнаты, а шокированная Бетани в очередной раз поняла, что проиграла.

«Оказывается, я многое забыла, уехав отсюда», — подумала Бетани, идя по тихим коридорам замка за несколько минут до восьми часов вечера.

Бетани не ожидала, что на нее обрушится столько воспоминаний, когда отправилась в гардеробную и стала подыскивать простое платье для ужина. Вряд ли ее приезд в замок можно было назвать возвращением домой, но каждое платье, каждая сумочка, каждая пара туфель хранила определенную историю.

Воспоминания нахлынули на нее без предупреждения, заставляя с тоской думать о прошлом, чего, по ее мнению, совсем не следовало делать.

Ночь в Миланской опере. Голоса лучших исполнителей казались Бетани менее привлекательными в сравнении с сияющими карими глазами Лео. Уикэнд на вилле друга Лео, во время которого было много солнца и смеха. Недовольство Лео на людях, что случалось крайне редко, когда они шли по переулку Вероны, торопясь на деловой ужин. Необузданная страсть, вспыхнувшая между ними на тихом мосту в Венеции.

Так много образов и воспоминаний, и все они действовали на Бетани угнетающе, заставляя чувствовать себя беспомощной, маленькой и уязвимой.

Бетани пригладила шелковое платье ярко-зеленого цвета с желтоватым отливом, стараясь успокоиться. Ее нервировали не только воспоминания о прошлом, но и недавний разговор с Лео. Он с таким пренебрежением говорил ей о том, как неприлично она вела себя несколько лет назад. В те годы она чувствовала себя ужасно одинокой, но Лео не желал этого понимать и считал ее сварливой особой.

Бетани изменилась. «Это произошло в ту ночь, — подумала она, спускаясь по широкой каменной лестнице. — Постыдную ночь, когда я полностью потеряла над собой контроль и сошла с ума от страсти».

Последняя, позорная ночь. Тогда у Бетани было такое чувство, будто что-то надломилось в ее душе, и она впервые осознала власть своих страстей и желаний. В ту ночь она раз и навсегда избавилась от своей неуправляемости и безрассудства.

— Я потрясен, — произнес Лео, лениво растягивая слова.

Бетани резко подняла голову и увидела, что Лео пристально за ней наблюдает, стоя у подножия парадной лестницы.

— Я ожидал, что ты проигнорируешь меня и мне придется самому приводить тебя на ужин, — продолжал он.

Бетани, честно говоря, была не против того, чтобы он за ней зашел.

— Я снова попытаюсь тебе объяснить, — сказала она, заставив себя улыбнуться. — Ты не знаешь новую Бетани.

— Я уверен, что не знаю, — произнес он, и Бетани, услышав подтекст в его словах, задалась вопросом, чего Лео не договаривает.

Стены замка были увешаны тяжелыми гобеленами и великолепными портретами представителей рода Ди Марко. Приближаясь к Лео и вглядываясь в роскошные черты его лица, Бетани осознавала, что он не просто наследник аристократического рода, а его уникальный наследник. Сегодня на нем был темно-серый костюм, сшитый в одном из ведущих ателье Милана. Лео был воплощением женских грез об идеальном принце.

Разве Бетани могла объяснить этому человеку, что чувствовала себя одинокой в его замке? Он никогда не бывал один. Рядом с ним всегда находились слуги, помощники, какие-то иждивенцы, крестьяне и служащие. В конце концов, у него была хорошо документированная история его предков, которая насчитывала восемь веков. Он всегда был окружен людьми, в той или иной форме.

С младенчества у Бетани не было никого, кроме отца. А потом самым близким в ее жизни стал Лео. Но вскоре она потеряла и его, когда осознала, что он никогда не сумеет ее понять.

— Почему ты хмуришься? — тихо спросил он, смотря на нее страстно и настороженно.

— Разве? — Бетани постаралась изобразить на лице некое подобие равнодушия, когда остановилась на ступеньке как раз над Лео. — Я думаю, это из-за портретов, — солгала она и махнула рукой на стену. — Мне стало интересно, когда там появится твой портрет.

— Когда мне исполнился сорок лет, — тут же ответил он, выгнув брови. Он слегка ухмыльнулся и заговорил насмешливо: — У тебя есть на примете хороший художник? Возможно, твой возлюбленный художник. У него появился бы такой восхитительный заказчик.

Бетани протяжно вздохнула, решив не реагировать на слова Лео, которыми он явно хотел ее спровоцировать. Ей повезло, что он просто отпускает язвительные замечания, а не злится. Снова заставив себя улыбнуться, она произнесла:

— Мне просто интересно, легко ли тебе было расти под пристальными взглядами твоих предков, которые так на тебя похожи и смотрят на тебя с портретов. Ты всегда знал, каким станешь и даже какую одежду будешь носить.

Она посмотрела на ближайший портрет одного из первых князей Ди Марко, который выглядел более мелкой, округлой и эксцентричной копией Лео.

— Я наследник своих предков, — сказал Лео как ни в чем не бывало, но не без некоторой гордости. — Без них я никто.

Лео даже говорил таким тоном, будто предполагал, что Бетани станет с ним спорить. Она подумала, что прежде обязательно повелась бы на его провокацию. Раньше она спорила просто из желания спорить. Возможно, прежде она была слишком молода. Бетани подумала, что когда-нибудь будет вспоминать свои отношения с Лео без злобы и горя.

— Ты не можешь думать иначе, живя в таком старинном замке, — согласилась она и заметила мгновенную вспышку любопытства в его взгляде.

— Ужин ждет, — тихо сказал он. — Ты закончила обсуждать моих предков?

Спустившись с лестницы, она пошла рядом с Лео в сторону обеденного зала. Замок казался ей огромным и устрашающим. Пламя свечей в канделябрах отбрасывало блики на стены роскошных комнат, через которые пролегал их путь.

— Мы будем ужинать одни? — спросила она спокойным тоном, не понимая, почему вокруг царит гробовое молчание. Откашлявшись, Бетани постаралась избавиться от настороженности. — Где твои родственники?

Посмотрев на Бетани, Лео отвел взгляд в сторону:

— Они больше здесь не живут.

— Нет? — вежливо спросила Бетани, хотя ей совсем не хотелось вежливо говорить о недоброжелательном двоюродном брате и двоюродной сестре Лео, которые создавали ей проблемы. Она была так рада, когда с ними познакомилась, что решила, будто у нее наконец будет большая семья. — Мне казалось, что они никогда отсюда не уедут.

Лео серьезно на нее посмотрел, пока они вышагивали по сияющей позолотой темно-синей галерее. Они направились в сторону малых приемных, расположенных в отремонтированном заднем крыле замка, где была терраса с видом на долину.

— Я не оставил им права выбора, — жестко произнес Лео, словно догадываясь о том, что хочет сказать ему Бетани.

Она мельком взглянула на его лицо, затем отвернулась.

Жестокая и красивая Джованна и надменный, неприятный Винченцио ненавидели и презирали невесту Лео и открыто об этом говорили. По словам родственников Лео, в их благородный род затесалась какая-то дворняжка.

Но Лео не позволял Бетани говорить о его родственниках ни одного плохого слова, поэтому она полтора года прожила здесь, страдая от их нападок. А теперь выясняется, что он выгнал их из замка.

Она боялась даже подумать о том, что заставило Лео так поступить, запрещала себе надеяться.

Бетани предполагала, что они будут ужинать в одной из основных столовых. Естественно, она не думала, что Лео поведет ее на ужин в парадную столовую, где устраивались большие приемы. Она хотела поужинать в небольшой и по-семейному уютной гостиной. И вот Лео привел ее в синюю гостиную с яркими фресками от пола до потолка и высокими изящными окнами.

Через открытые балконные двери Бетани увидела небольшой стол из кованого железа, стоящий во внутреннем дворике, с видом на мерцающие огни деревни и долину. Итальянские сумерки были мягкими и наполненными ароматами кипариса, рододендронов, азалий и глициний. Бетани непроизвольно вдохнула ароматный воздух.

На ужин подали простые и, несомненно, местные блюда. Бетани знала, что вино будет с виноградников Ди Марко — терпкое и превосходное. Оливки были собраны в рощах, которые она видела из окон своих апартаментов. Пахло теплым и свежим хлебом, испеченным на кухне замка.

В центре стола была жареная курица с розмарином и чесноком и гарнир — грибное ризотто, полента, овощи и орехи. Зажженные свечи отбрасывали мягкий свет на воду бассейна, создавая уютную и располагающую атмосферу.

Бетани сглотнула и осторожно присела за стол, Лео пододвинул для нее стул. Она ощутила тоскливое чувство возвращения в прошлое. Это чувство казалось ей хуже обычного горя. Бетани оставалось надеяться, что к тому моменту, когда Лео уселся за стол напротив нее, она сумела скрыть эмоции.

— Это, безусловно, самая романтическая обстановка, какую я могла себе представить, — сказала она, чувствуя, как от отчаяния засосало под ложечкой.

Зачем Лео ее мучает? С какой стати устроил романтический ужин и заставил надеть красивое платье?

Она посмотрела в его глаза, хотя сделать это ей было намного труднее, чем она хотела признать.

— Тебе не кажется это неуместным? Ведь мы намерены развестись, Лео.

* * *

Лео не ответил сразу. Его немного раздражало то, как настороженно ведет себя Бетани. Казалось, она чего-то боится. Он не мог понять, что с ней происходит, и не хотел понимать.

Бетани, которую он знал прежде, была разговорчивой и деятельной. Она никогда ему не уступала и прилагала все усилия, чтобы добиться своего. Сейчас Лео почти растерялся, ибо не знал, как вести себя с нынешней Бетани, чье поведение было невозможно предугадать.

Разлив красное вино по бокалам, он произнес:

— Почему бы нам не насладиться обществом друг друга, не обращая внимания на обстоятельства? Неужели нас совсем ничего не связывает?

Он осмотрел ее слегка розоватую кожу и глубокое соблазнительное декольте зеленого платья. Ему хотелось наклониться через стол и прикоснуться к Бетани, но он не сдвинулся с места. Дав слово, Лео решил его сдержать.

И не важно, сколько усилий ему придется приложить, чтобы держать себя в руках.

— Подобные вопросы заставляют меня задуматься о твоих мотивах, — сказала она, беспомощно поджав красивые губы. Она не сводила с него взгляда, пока он, откинувшись на спинку стула, пристально глядел на нее, стараясь разгадать, о чем на самом деле она думает.

Лео начал задаваться вопросом, почему она так решительно настроена с ним развестись, но даже не хочет обсуждать причины. Такое ощущение, что она боится, что Лео отговорит ее от этого шага.

Разговаривай не разговаривай, он все равно с ней не разведется. Новая Бетани его заинтриговала. Он был очарован ее новыми манерами и поведением, но не желал выяснять, почему она так изменилась.

— Ты так настойчиво требуешь развода, — сказал он, нарушая молчание. Взяв большую и спелую оливку в масле и специях, он отправил ее в рот. — Неужели ты не хочешь обсудить наш брак?

Бетани испуганно хихикнула. В ее голубых глазах читалось изумление, и Лео это совсем не понравилось.

— Ты хочешь… обсуждать? — спросила она так насмешливо, что Лео рассердился. — Ты, Лео Ди Марко, хочешь начать обсуждение после того, как прошло столько времени?

В ее глазах промелькнуло нечто похожее на обиду, но потом она взяла себя в руки и ее взгляд снова стал сдержанным.

— Было время, когда ради такого предложения от тебя я пошла бы на все, — хрипло произнесла она через мгновение и слегка усмехнулась. — Но те времена давно прошли, Лео. Уже слишком поздно что-либо обсуждать. Неужели ты не понимаешь?

— С тех пор как мы расстались, прошло три года, — сказал Лео, нисколько не смущаясь и по-прежнему пристально глядя на ее лицо. Бетани отвернулась, и он почувствовал себя уязвленным, будто она нарочно от него закрылась. — Я считал, что мы должны побыть врозь.

— Врозь? Для чего? — спросила она почти тоскливо, глядя на темные сады и слегка хмурясь. — Чтобы потом ворошить угли? Бередить старые раны? Я не понимаю цели таких расставаний. Для чего они? Прошлого не изменить. Что было — то было.

Он вглядывался в ее лицо, которое теперь казалось ему совсем чужим. Было время, когда Лео полагал, будто отлично знает Бетани.

Он не понимал, что с ним происходит. Ему хотелось подойти к ней, успокоить ее, но он не понимал, отчего возникло такое желание. Лео знал, что Бетани его сексуально привлекает. Но почему ему не дает покоя тоска в ее взгляде? Почему он жаждет увидеть ее улыбку? Он хотел сосредоточиться на обсуждении ее обязанностей и той роли, какую она должна исполнять.

— Ты вернулась после долгого отсутствия, — сказал он, ощущая себя так, словно идет по битому стеклу, под которым спрятаны мины. Будто один неверный шаг может погубить их обоих.

Он понимал, что между ними растет напряженность, но сексуальное влечение не было ее причиной. Он отлично знал, что не должен позволять эмоциям руководить его действиями, как уже однажды случилось, когда он встретился с Бетани на Гавайях.

Бетани поерзала на месте и взволнованно подняла руку к шее. Ее глаза были широко раскрыты, в них читалась обида.

— Я не вернулась, — тихо сказала она, ее взгляд стал таинственным и убедительным, скорее похожим на море, чем на летнее небо. — Скоро я совсем забуду, что сюда приезжала.

— Как хочешь, — ответил он так же тихо, предвидя скорые перемены.

Лео хотел разгадать ее секреты и наконец понять, почему его так неотвратимо к ней влечет.

Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней.

Лео не сдвинулся с места. Однажды он слишком сильно влюбился в эту женщину и ошибся в ней, поэтому поклялся, что никогда не позволит себе быть слабым. Даже ради нее.

Глава 6

— Я хочу очень многого, — сказала Бетани, убаюканная странным ощущением мира, воцарившегося между ними. Она вдруг захотела забыть все неприятное, что было в их прошлом. — Но я наконец повзрослела и поняла, что не все из того, что я хочу, принесет мне пользу.

Она ожидала, что он улыбнется или кивнет в знак согласия, и разочаровалась, когда Лео смерил ее долгим взглядом, потом покачал головой:

— Из того, что услышал, я сделал вывод, что ты считаешь наш брак… Чем? — Он так искусно изобразил непонимание, словно его смутил оборот английского языка, на котором он бегло разговаривал. У Бетани появилось ощущение, что он залепил ей пощечину. — Брак вредит твоему здоровью?

Лео вел себя чрезвычайно покровительственно, и Бетани в очередной раз вспомнила, зачем приехала в Италию. Она вернулась сюда не для того, чтобы понимать, что между ними произошло, а чтобы раз и навсегда поставить точку в их отношениях.

Бетани вздохнула, рассердившись на себя за мгновенную слабость, и стала наполнять едой тарелку. По крайней мере, она знала, что повара в замке отличные. Она взяла несколько кусочков курицы и большую порцию ризотто.

— Ответа не будет? — тихо спросил он и издал необычный звук: нечто среднее между смехом и вздохом. — Почему-то я не удивлен.

Расправив плечи, Бетани вздохнула, чтобы успокоиться, и взяла вилку.

— Как ни странно, мне потребовалось время, чтобы подумать, — непринужденно ответила она, будто не знала, что Лео сидит напротив нее и готовится к очередной ссоре. — Я считаю, что, когда отношения в браке становятся неудовлетворительными, а супруги деградируют… — начала она.

Лео расхохотался, прерывая ее.

— Сильно сказано, — с издевкой произнес он. — Значит, ты деградировала, Бетани? Я заставил тебя стать хуже? — Он покачал головой. Его глаза заблестели, словно Бетани только что обвинила его в страшном преступлении, а не сказала правду.

— Ты сам завел разговор на эту тему, Лео, — раздраженно бросила ему она, не в силах побороть свою реакцию на него даже при таких неблагоприятных обстоятельствах. Что с ней случилось? — Мог бы заранее предупредить, что разговор состоится исключительно на твоих условиях, как обычно! Избавь меня от своего презрения.

— Ты хотела навязать мне собственную истину, которая неверна, — сказал он, выражение его лица стало серьезным. Пламя свечей отбрасывало блики на его суровые черты. — Настоящая правда в том, что в нашем сценарии ты не жертва. Тот факт, что ты выбрала для себя роль жертвы, еще одно доказательство твоего инфантильного поведения, от которого, как утверждаешь, ты избавилась.

— Ты доказываешь мою точку зрения, — произнесла она, не сдержав в голосе слабую дрожь. Но даже сейчас она держала спину прямо, решив казаться сильной независимо от того, какие эмоции бушевали в ее душе.

Мгновение он пристально на нее смотрел, и Бетани почувствовала, как к лицу приливает жар. «Я просто сержусь, — подумала она. — И незачем обращать внимание на то, как заныло сердце». Нужно игнорировать противоречивое, непонятное желание придвинуться к Лео и постараться переубедить его во что бы то ни стало.

— Возможно, ты слишком хрупкая и не можешь откровенно признать, кем действительно являешься, — умышленно мягко сказал он.

Бетани хохотнула, затем положила вилку, уже не в состоянии даже притворяться, что наслаждается прекрасно приготовленной едой.

— Кто ты такой, чтобы меня обсуждать? — сердито спросила она, сжав кулаки под столом. Она много лет пыталась показать Лео, кем на самом деле является, но он ею пренебрегал. Бетани отмахнулась от старых желаний и прежних потребностей, хотя они оставили глубокие раны в ее душе. — Ты же знаешь меня хуже всех.

— Я знаю тебя, — сказал он так категорично и безапелляционно, будто был экспертом по жизни Бетани. — Я знаю тебя так, как никто другой.

— Может быть, ты и прав, но долгое время обращался со мной как с незнакомкой, — ответила она, осторожно подбирая слова. Она старалась не обращать внимания на то, что по-прежнему хочет, чтобы Лео увидел, какова она на самом деле.

Бетани покачала головой, пытаясь избавиться от смятения и не обращать внимания на его обличительный взгляд.

— Позволь мне угадать, — произнес он ледяным тоном. Лео не двигался, но она почувствовала, как при помощи сосредоточенного взгляда он заставил ее ощущать, будто пространство между ними сократилось. В воздухе повисло напряжение. — Не сомневаюсь, что последние три года ты придумывала, как охарактеризовать наши с тобой отношения. Без сомнения, в этом тебе помогал сверхъестественно великодушный любовник. Ты делала все, чтобы не оценивать собственное поведение, не так ли?

Бетани пришла в ярость. И на этот раз она не нашла причин сдерживать свои чувства. Она убедила себя, что ей нечего терять, ибо все уже потеряно. Бессмысленно тратить время и силы на притворную вежливость. Молчать она больше не станет.

— Я не думаю, что брак должен быть монархией, в которой ты играешь роль короля, получившего власть по божественному велению, а я — роль благодарной и покорной рабыни, — произнесла она то, что хотела сказать ему в течение трех лет. На мгновение она даже почувствовала в себе смертельную хладнокровность. — Такие отношения нельзя называть браком. Это боевые действия, и я от них устала.

Долгое время они смотрели друг на друга. Выражение лица Лео было застывшим и сдержанным. Бетани почувствовала кожей легкий ветерок, увидела танец бликов от пламени свечей на хрустальной посуде. Она даже не затаила дыхание. Ей казалось, будто она наблюдает за происходящим откуда-то сверху.

Она никогда не осмеливалась говорить с Лео подобным образом. Как она могла? Их отношения полностью основывались на признании его превосходства. Его действия и желания не обсуждались.

И она знала, что ее собственное отвратительное поведение лишь все усложняло. Кто станет слушать истеричку, которая бьет посуду? Кто будет серьезно относиться к эмоционально неуравновешенному человеку? Вне сомнения, Лео не воспринимал ее всерьез.

Даже сама Бетани не смогла бы относиться к себе с уважением.

— Ты говоришь нечто невообразимое, — холодно сказал он.

Лео всегда был воплощением сдержанности. Он не бушевал, не кричал, не устраивал скандалов. Лео не умел выходить из себя.

— Я понимаю, что подобная концепция кажется невообразимой тому, кто с колыбели отдает приказы своим приспешникам, — ответила она. Ее голос стал жестче, но лишь отчасти оттого, что Лео буравил ее холодным взглядом. На самом деле ее беспокоили собственные умозаключения. — У кого на стенах висят бесценные портреты его родовитых предков. Кто живет в замке.

— Ты неправильно меня оценила, — отрезал он. — Я сомневаюсь, что ты вообще представляешь себе, что такое хороший брак. Реальные отношения в браке не строятся на основе ежедневных мелодраматических прихотей и истерик, Бетани.

— Твои высказывания напоминают мне некий фарс, — ответила она, прищурившись от лавины эмоций, которые угрожали вывести ее из равновесия. Сейчас не время и не место для истерик.

Лео недовольно поджал губы, но Бетани решила ему не уступать. Что бы он себе ни вообразил, она говорит правдиво.

Он оставил ее умирать от одиночества, и она едва не умерла.

— Не я ставил ультиматум, а потом, когда он не выполнялся, устраивал истерику, — сказал он, скривил губы и посмотрел на Бетани с презрением. — Не я упорно отказывался идти на контакт в течение многих лет.

— Прекрати! — прошипела она, но он сделал вид, что ее не слышит. У нее сложилось ощущение, что он ждал момента, чтобы все ей высказать. Она видела, как он держится — властный и жестокий, решительно контролирующий эмоции.

— И не я требовал развода таким тоном, каким не обращаются на улице к незнакомому человеку. — Его глаза светились от холодной ярости. Бетани догадалась, что он сердится намного сильнее, чем она предполагала. Он никогда еще не был таким сердитым. Глупо ли она поступает, надеясь, что за его яростью скрывается любовь к ней? — И не я сначала поступал бессовестно, а теперь сижу и рассуждаю о том, что такое удачный брак.

Ей хотелось накричать на него в знак протеста, но она не могла терять над собой контроль. Она действительно поступала так, как говорит Лео. Но неужели он не понимает, что сам довел ее до такого состояния? Ведь у нее не было другого выбора.

Она чувствовала, что должна от него сбежать, иначе превратится в ничтожество.

— Я всегда был рядом с тобой, Бетани, — сказал он, продолжая сердиться. Бетани захотелось вдруг успокоить Лео. — После твоего отъезда я продолжал жить в замке и все эти годы ждал, когда ты снизойдешь до меня и вспомнишь о своих обязательствах.

— Я не знаю, почему ты меня ждал… — начала она, но не договорила, ибо ей в голову пришла внезапная мысль. Почему она надеялась, что Лео когда-нибудь посмотрит на ситуацию ее глазами?

Он говорил только о том, что она его бросила. Он ни словом не упомянул о том, что тоже оставил ее в одиночестве, хотя физически присутствовал рядом. Он отстранился от нее душой. Тем не менее он по-прежнему считает, что имеет над Бетани некое моральное превосходство.

— Ты должна была исполнять свои обязанности, — подытожил он за нее, говоря с откровенной иронией. Когда он посмотрел на нее в упор резко и сердито, у Бетани засосало под ложечкой и перехватило дыхание. — Потому что ты давала клятву.

Она хотела с ним спорить, отрицать его обвинения, но опасалась того, что на самом деле ей это не нужно. Вместо того чтобы ссориться с Лео, она желала увидеть, как он смотрит на нее сияющими карими глазами, как смотрел прежде. Но она не могла позволить себе вернуться в прошлое.

— Ты тоже клялся, — сказала она намеренно приглушенным тоном, — но это не помешало тебе…

— Разве я тебя бил? — спросил он резким, но по-прежнему контролируемым тоном. В глубине его глаз читалась необузданность и страсть. — Разве я тебе изменял? Разве я тебя оскорблял? Разве унижал? Разве я не удовлетворял все твои потребности? — Он махнул рукой на замок. — Неужели мой дом для тебя недостаточно большой? Неужели он кажется тебе деревенским? Ты предпочитаешь жить в Милане? Скажи честно, в чем причина твоей горечи и враждебности? — спросил он. — Что такого ужасного я совершил, что ты решила наказать меня бегством?

Долгое время Бетани не могла перевести дыхание, стараясь побороть охватившую ее злобу. После ей пришлось приложить усилия, чтобы не расплакаться. Неужели он действительно воспринимает ее не иначе как злобную маленькую истеричку? Внезапно она сполна осознала, что так и есть. Лео считал, что она оставила его из-за своей прихоти.

— Я до сих пор не могу понять, зачем я вообще тебе понадобилась, — произнесла она дрожащим голосом.

— О, я хочу тебя, — ответил он, его тон был порочным, а в словах слышался подтекст. Глаза Лео сверкали, а выражение лица было почти задумчивым. — Кажется, ничто не может заставить меня расхотеть тебя, но ты решила это проверить, в чем я не сомневаюсь.

Лео не двигался, а только смотрел на Бетани, но ей казалось, будто он повсюду. Такое ощущение, что она забыла, как опасно находиться рядом с ним, разговаривать с ним, позволять ему бередить ее душевные раны и отвлекать ее внимание до тех пор, пока она не перестанет замечать что-либо вокруг.

Сердце Бетани учащенно забилось, в горле у нее пересохло. Насторожившись, она ждала его прикосновения.

И не важно, как ей обидно. Она по-прежнему хочет Лео. Она всегда его хотела.

Ничего не видя перед собой, Бетани оттолкнулась от стола и резко поднялась на ноги. Она знала только одно: ей следует бежать. Она должна создать между собой и Лео определенное пространство. Пусть он пообещал, что не станет к ней прикасаться без ее желания, но она не может гарантировать, что сама к нему не прикоснется.

Бетани направилась к балкону. Протянув руку к ручке двери, она уже знала, что Лео стоит позади нее. Ей не нужно было поворачиваться и убеждаться, что он рядом. Она чувствовала его присутствие.

Держа ладонь на украшенной орнаментом ручке балконной двери, она почувствовала спиной тепло его тела и уловила аромат его одеколона. Если она чуть-чуть отклонится назад, то прижмется спиной к его теплой и мускулистой груди.

— Ты же обещал! — прошептала она, отчаянно пытаясь сдвинуться с места. Она собиралась от него сбежать, но ей также хотелось ощущать тепло его тела, его близость и запах.

Лео — мужчина, посланный ей судьбой. Она по-прежнему не понимала, как сумеет его разлюбить, но знала, что должна это сделать.

Несмотря на доводы рассудка, Бетани закрыла глаза:

— Ты говорил, что не будешь…

— Разве я к тебе прикасаюсь? — спросил он низким, возбуждающим голосом, который разрушал решимость Бетани и пробуждал в ее теле безумное желание.

Она повернулась к нему лицом и прижалась спиной к балконной двери, чтобы не упасть — у нее задрожали колени. Стоящий перед ней Лео казался ей небожителем.

Он наклонился ближе, упершись ладонями в застекленную дверь по обе стороны от головы Бетани. Их губы оказались почти на одном уровне.

И хотя Бетани чувствовала его каждой клеточкой тела, Лео к ней не прикасался. Он сдержал свое обещание. Он просто смотрел на нее сверху вниз, в его глазах читалась знакомая ей страсть.

— Я не могу перестать тебя хотеть, — сказал он, его чувственные губы находились у ее рта. — Я пробовал тебя забыть. Я не спал по ночам, проклиная тебя, и все-таки я рядом с тобой. Я хочу тебя так сильно, словно между нами не было разлуки и ты не требовала развода.

— Лео… — К сожалению, она смогла произнести только его имя. Она понимала, что не должна позволять ему озвучивать свои желания.

Но Бетани не стала ему возражать, а просто смотрела на него, надеясь, что бешено колотящееся сердце не выскочит из груди.

— Ты завладела всеми моими мыслями, — прошептал он с надрывом. — Ты как яд. Ты не можешь меня убить, но я не могу от тебя избавиться.

Даже решив, что сказал слишком много, Лео не смог отойти от Бетани.

Пока она находилась рядом с ним, его тело отказывалось ему повиноваться. Он чувствовал ее дыхание на своей коже, ощущал уникальный аромат ее духов — лаванда и ваниль.

Он мог подсчитать веснушки на ее носу и знал, как сладко целовать родинку на ее ключице. Он почувствовал, когда они начали дышать синхронно — так было всегда, когда они оказывались рядом. Их тела настраивались на одну волну, хотя им обоим хотелось ссориться.

Лео не мог вспомнить, зачем так близко подошел к Бетани.

— Ты… — с трудом произнесла она. Он смотрел разинув рот, как она облизнулась и сглотнула. — Ты должен меня отпустить.

— Сколько же раз я должен тебя отпускать? — прошептал он и услышал в своем голосе неприкрытую боль. Но больше всего его ужаснуло собственное нежелание немедленно отойти от Бетани.

— Ты говоришь, что хочешь меня, — произнесла она низким голосом. Прекрасные голубые глаза Бетани были широко раскрыты и блестели. Лео догадался, что он не единственный, кто испытывает желание, хотя они друг к другу даже не прикоснулись.

— Хочу, — согласился он. — И ты меня хочешь, Бетани. Я это чувствую. Я это вижу.

— Ты сказал об этом, — продолжала она, с трудом произнося слова и пытливо вглядываясь в его глаза. — Но ты хочешь меня только тогда, когда удерживаешь в удобной для тебя коробке и пользуешься мной по своему желанию. Если я веду себя так, как хочешь ты, соответствую твоим требованиям, следую твоим правилам, то ко мне относятся как к королеве. Но королева все равно остается сидеть в коробке.

— Ты путаешь коробку с постелью, — сказал он. Губы Бетани находятся так близко от его рта, ее кожа такая мягкая… Он не мог поверить, что дал такое безрассудное обещание не прикасаться к ней.

Но он его сдержит, даже если неудовлетворенное желание заставляет его страдать.

— В твоем случае это не имеет значения, — произнесла она.

Независимо от того, как сильно он хотел ею овладеть, он не мог не заметить упрека в ее тоне. Немного отклонив голову назад, он посмотрел на Бетани, замечая порозовевшую кожу ее шеи, решительно поджатые губы и прохладный блеск глаз.

— Я просто говорю тебе правду, — сказала она после долгой паузы и вздохнула. Ее грудь приподнялась, но Лео продолжал смотреть в глаза Бетани. — Ты не имеешь права сваливать всю вину на меня, Лео. Ты, как и я, ответственен за то, что произошло в наших отношениях. Но я полагаю, тебе легче обвинять только меня, не так ли?

— Я ждал тебя три долгих года, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Лео едва не сходил с ума от желания, но по-прежнему отказывался к ней прикасаться. — Но ты так и не вернулась туда, где должна находиться. Скажи мне, что я должен был делать? Умолять тебя? Обвинять себя? Плакать?

— Почему нет? — в отчаянии прошептала она. — Неужели тебе не хотелось сделать ничего из перечисленного?

— Не сравнивай меня с собой, — прошептал он жестким тоном. — Я не привык демонстрировать эмоции.

— Ты не умеешь их демонстрировать или не хочешь? — спросила Бетани и немного передвинулась, отчего ее плечо слегка коснулось руки Лео. Оба замерли, насторожившись от случайного прикосновения. Он заметил, как она сглотнула. Ему хотелось покрыть поцелуями ее длинную изящную шею.

— Попроси меня прикоснуться к тебе, — хрипло приказал Лео, и оба мгновенно забыли, о чем разговаривали. — Попроси меня обнять твое лицо руками. Попроси меня поцеловать тебя.

Бетани беззвучно разомкнула губы, и он почувствовал на подбородке ее дыхание. Она округлила потемневшие глаза. Лео ощущал, как между ними нарастает сексуальное напряжение.

— Попроси меня… — прошептал он ей на ухо. — Попроси меня взять тебя на руки и овладеть тобой. Мы будем заниматься любовью до тех пор, пока не забудем свои имена и причину, из-за которой ты меня оставила.

Бетани почти сдалась. Но тут Лео упомянул причину ее отъезда, и все изменилось.

По ее телу пробежала холодная дрожь. Бетани заставила себя держать глаза открытыми и запоминать свои ощущения. Запоминать, почему она сдерживается, отчего не может просто отдаться Лео, хотя жаждет этого каждой клеточкой тела.

Того, что было, не повторится.

— Я думаю, мне нужно немного поспать, — сказала она, повернув голову и тщательно подбирая слова. — Я полагаю, меня утомило путешествие.

Лео что-то пробормотал по-итальянски. Она не поняла того, что он сказал, но догадалась о его разочаровании. Бетани дрожала от возбуждения, но запретила себе смотреть на Лео. Она знала, что, так или иначе, посмотрев ему в глаза, уступит своему желанию и погубит себя.

— Как хочешь, — произнес он в конце концов и отошел от нее. Ночной воздух, коснувшийся ее тела, показался Бетани удивительно холодным.

Лео стоял в паре шагов от нее, его красивое лицо скрывала тень, но глаза горели страстью.

— Увидимся утром, — сказала она, совершенно не к месту решив быть вежливой.

Лео в мрачном изумлении выгнул брови. Бетани не стала дожидаться его ответа и быстро ушла.

Она снова от него сбежала. Казалось, она обречена постоянно оставлять этого человека. Прав ли он, считая, что она во всем виновата? Имеет ли он право возлагать всю вину на нее?

Она двигалась по тихим залам замка так стремительно, будто Лео ее преследовал, хотя знала, что он не пошел за ней следом. Сегодня не пошел. Закрыв за собой тяжелую дверь своей спальни в княжеских апартаментах, она посмотрела на дверь спальни Лео.

Она не позволила себе даже думать о том, кто будет ночевать за той дверью и как легко просто пройти через дверной проем, поддаться соблазну и испытать то, чего давно хочет. Безумно легко. Гораздо легче, чем вести разговоры, бередящие старые раны.

Бетани сняла платье, переоделась в удобную пижаму, привезенную из Торонто, смыла косметику с лица и улеглась на широкую кровать.

Постель была мягкой и удобной, как прежде. Однако Бетани не удавалось уснуть еще очень-очень долго.

Глава 7

Следующим утром Лео ждал Бетани в комнате для завтрака.

Она вошла в комнату, увидела Лео и замерла. Мысли в голове Бетани по-прежнему путались после неразберихи, которая произошла накануне вечером. Солнечный свет проникал в комнату через высокие арочные окна и создавал вокруг Лео золотой ореол. Лео сидел во главе стола, выглядя отчужденным и неприступным. Он поднял глаза от документов, которые держал в руках, и посмотрел на Бетани — холодно и отстраненно. Какой резкий контраст: ореол из солнечного света и неприступное выражение лица Лео.

Она прекрасно знала, что Лео будет вести себя с ней вызывающе. Увидев его, она внезапно разволновалась и почувствовала сильное возбуждение.

Так или иначе, Бетани удалось удержаться на ногах и предотвратить падение с высоких каблуков босоножек, которые она по глупости надела с простеньким вязаным сарафаном. Она чувствовала взгляд Лео каждой клеточкой тела, каждым нервом. Ей пришлось приложить усилия, чтобы выровнять дыхание.

Поджав губы, она позволила вездесущему слуге усадить ее за стол. Намерение Лео принимать пищу с ней — почти бывшей женой — в официальной обстановке казалось ей нелепым. Комната была залита ярким светом, в ней царила приятная и обнадеживающая обстановка.

Продолжая волноваться, Бетани почувствовала, как Лео вытянул длинные ноги под полированным деревянным столом, и они теперь находились слишком близко к ее ногам. Она пожалела, что стол недостаточно большой и ей не удастся сесть подальше от Лео. Тем не менее она сидела за столом по диагонали к Лео. Внешне Бетани сохраняла хладнокровие, но на самом деле обращала внимание на каждую деталь в мучительно прекрасном и властном облике Лео. Он оказывал на нее невероятное, неоспоримое влияние.

Даже сейчас, после того как она пообещала начать утром все заново, ей не удалось побороть влечение к нему.

— Доброе утро, — сказал он, и она заметила изумление в его взгляде и легкий изгиб чувственных губ.

Расположившись в кресле и положив на колени белую льняную салфетку, Бетани повернулась к Лео лицом, решив вежливо его поприветствовать и продемонстрировать, что на нее никак не влияет его присутствие. Она намеревалась быть холодной и спокойной, ибо считала, что только так сможет выйти из сложной ситуации непобежденной.

Однако Бетани замерла, как только их взгляды встретились. Жгучие, страстные, сексуальные видения, которые преследовали ее всю ночь и держали в полусне, снова воскресли перед глазами, словно насмехаясь над ней. Бетани была шокирована, увидев страстность и вожделение в карих глазах Лео.

Он не просто на нее смотрел, а пожирал глазами — чувственно, настойчиво и жадно.

Слегка разомкнув губы, она выдохнула. На ее глазах появилась поволока, а грудь и шею словно опалило огнем.

У Бетани было такое ощущение, будто Лео к ней прикоснулся. Словно он протянул руку, заставил сесть к нему на колени и жадно поцеловал в губы. Но на самом деле он просто ее поприветствовал, а затем стал наблюдать за ней, удовлетворенно сверкая глазами.

Бетани не нужно было быть телепатом, чтобы понять: он догадался, что означает румянец на ее щеках. Он понял, что она ворочалась всю ночь без сна, не в силах успокоить возбужденное тело. Лео точно знал, какое влияние на нее оказывает, просто находясь рядом.

Он знал.

— Тебе нужно всего лишь ко мне прикоснуться, — произнес он хрипловатым и опьяняющим голосом, словно тоже с трудом сдерживал желание. — Тебе нужно сделать самую малость, Бетани. Только прикоснись ко мне рукой. Только…

— Лео, пожалуйста, — в отчаянии сказала она, стараясь казаться решительной, а не слабой. — Единственное, чего я хочу прямо сейчас, — это кофе.

— Конечно, — ответил он, даже не пытаясь скрыть язвительную усмешку. — Приношу свои извинения.

Ему даже не нужно называть ее лгуньей. Все и так было понятно.

Бетани хмуро посмотрела прямо перед собой, когда вышколенный слуга налил ей в чашку крепкого ароматного кофе и положил на тарелку тост и любимый джем. Ей не хотелось заострять внимание на том, что в замке по-прежнему осведомлены о ее предпочтениях в еде. Она не станет об этом думать.

Каким-то образом ей удалось немного успокоиться, без дрожи в руках поднести изящную фарфоровую чашку с кофе к губам и сделать глоток. Только после того, как от кофе немного прояснилась голова, Бетани смогла посмотреть на Лео еще раз.

Он положил газету рядом с тарелкой и откинулся на спинку стула. Выражение его лица стало задумчивым, он подпер рукой подбородок. Лео был воплощением истинного аристократа и финансового магната, управляющего обширной и постоянно растущей империей.

На нем был шикарный дорогой костюм темно-серого цвета, ткань которого облегала широкие плечи и красивую грудь. Лео был гладковыбритым, после душа. Обратив внимание на его блестящие темные волосы, Бетани захотела запустить в них пальцы. Перед ней находилось воплощение ее мечты — живое и манящее, — из-за которого она не спала ночью.

Но Бетани не могла уничтожить разделяющую их пропасть, как бы ей ни хотелось это сделать. Она не могла позволить себе снова ему уступить, ибо знала, до чего трудным окажется ее положение. Если она уступит Лео, то уже никогда по-настоящему не возродится и не сможет в очередной раз от него уйти.

— Я должен ехать в Сидней, — сказал он, нарушая напряженное молчание. У нее сложилось ощущение, будто он старательно подбирает слова, хотя его тон оставался холодным и бесстрастным. — Нужно улаживать проблемы, и боюсь, только я могу это сделать.

— Ты полетишь в Австралию? — спросила она, вздрогнув от угнетающих мыслей. — Сегодня?

— Я хочу купить там несколько отелей, — настороженно произнес он. — Сейчас идут сложные переговоры. — Он пожал плечами, не сводя с Бетани пристального взгляда. — Я не ожидал, что мне придется заниматься этим лично.

В голове Бетани беспорядочно кружились мысли. Что именно он ей только что сказал? А то она не знает! Разве подобное не происходило раньше, причем неоднократно? Всегда и везде находилось что-нибудь требующее его присутствия. Сегодня он здесь, через неделю — там. Он всегда сообщал ей об отъезде в последнюю минуту тоном, не терпящим возражений.

— Как долго тебя не будет? — спросила она, стараясь быть как можно беспечнее. Она взяла поджаренный тост, потом положила его на тарелку, не в силах откусить даже кусочек, ибо в горле у нее пересохло и сдавило живот.

— Поездка не должна занять много времени, — сказал он неизменившимся тоном, продолжая смотреть на нее с холодным выражением лица.

— Если память мне не изменяет, твой ответ может означать, что ты будешь отсутствовать от одного дня до двух недель, — решительно произнесла она. — Или месяц? Или шесть недель? Никто не знает. Долг превыше всего.

В ответ он только выгнул бровь и посмотрел на нее с нечитаемым выражением лица. Через минуту Лео поднял руку и, небрежно ей взмахнув, прогнал слуг. Он всегда так делал, якобы в качестве меры предосторожности, как ей было сказано однажды.

Бетани стиснула зубы и отмахнулась от унизительных воспоминаний. Возникшее между ними напряжение стало почти невыносимым.

— Я смотрю, у тебя возникла проблема, — сказал он преувеличенно терпеливым тоном.

«Ты и раньше так говорил», — подумала она. «У тебя возникла проблема». Проблема заключалась в том, что только истерика Бетани заставляла его понять, что ей неприятно, когда он ею пренебрегает, предпочитая заниматься делами. Ей захотелось закричать.

Но нет. На этот раз она не доставит ему такого удовольствия. Она скорее оторвет себе голову, чем снова устроит истерику.

— Зачем я здесь? — тихо спросила она, и внезапно ее осенило. — Ты все заранее спланировал?

— У меня бизнес, Бетани, — ответил он тоном, не терпящим возражений. — Я знаю, что ты ищешь подтекст и заговоры везде, куда ни посмотришь, но я просто занимаюсь бизнесом.

Если Бетани и хотела поесть, то теперь у нее совсем пропал аппетит. Она поднялась на ноги, шумно отодвинув стул. Она с трудом удержалась на высоких каблуках, которые надела специально, чтобы не быть слишком маленького роста рядом с Лео.

— Я могла бы вернуться домой, в Торонто, и продолжать жить странной жизнью, — начала она. Бетани рассердилась из-за того, что не предвидела отъезд Лео, и из-за того, что он и прежде вел себя подобным образом — титул был для него значимее жены.

— Я не могу контролировать весь мир, Бетани, — произнес он ненавистным ей тоном, и она почувствовала себя неуправляемым и бестолковым младенцем. — Я предпочел бы не расставаться с тобой теперь, когда ты наконец вернулась в Италию, но я должен. Что ты от меня хочешь? Чтобы я потерял миллиарды потому, что ты раздражена?

Бетани сдерживала ярость. Ей было все равно, если Лео увидит, что она сжимает кулаки, держа руки по швам. Ей хотелось не просто сжимать кулаки. Бетани хотелось орать. Она желала заставить Лео почувствовать себя слабым, незначительным и бесполезным.

Но она больше никогда не опустится до такого уровня. Ее не волновало, что он смотрит на нее, пока она борется с демонами души. Как только Бетани обрела некое подобие самоконтроля, она осмелилась взглянуть на Лео еще раз.

— Я понимаю, что ты должен говорить со мной таким образом, — сказала она после долгой паузы. Она гордилась тем, что ее голос не дрогнул. — Твое поведение обоснованно. Ведь ты небожитель и не имеешь права разговаривать со мной на равных. Если ты спустишься до моего уровня, твое поведение станут осуждать, ибо ты нарушишь кодекс приличия рода Ди Марко. Гораздо проще управлять ситуацией и манипулировать мной, заставляя делать то, что нужно именно тебе.

— Неужели ты говоришь серьезно? — спросил он и даже усмехнулся. — Ты ничем не хочешь в меня швырнуть? Не собираешься обвинить меня еще в чем-нибудь?

— Ты всегда вел себя как многострадальной взрослый, а я — как истеричный ребенок, — продолжала она, словно его не слыша. — Такое поведение сыграло с нами злую шутку. — Бетани широко развела руки, будто желая показать размеры того, что она и Лео потеряли. — Но я стала другой, Лео. Я не собираюсь биться в истерике, чтобы доставить тебе удовольствие.

— Я всегда хотел только одного: чтобы ты вела себя подобающим образом, — бросил он в ответ довольно резким тоном. Лео стиснул зубы, его карие глаза сверкали, когда он поднялся. Они смотрели друг на друга через стол, находясь слишком близко друг от друга физически, но в душевном плане они по-прежнему были слишком далеки. — Но мне кажется, что я только и делал, что заменял тебе родителя.

На Бетани нахлынуло огорчение при воспоминании о покойном отце. А еще ей стало не по себе от осознания того, что она почти ничего не знала о Лео, когда выходила за него замуж.

По неосторожности она провоцировала Лео на действия, которые были ей неприятны. Их отношения превратились в нескончаемый водоворот катастрофических событий, которые поглощали их силы и избавиться от которых, казалось, было невозможно.

— А как насчет твоего поведения? — выдала она, сдерживая эмоции. Ей казалось, что она никогда не осмелится задать ему подобный вопрос. — Ты не был мне мужем и любовником. Ты всегда был мне отцом. Разве не удивительно, что я вела себя как ребенок? — Она изумленно и осуждающе покачала головой. — И ты еще хотел, чтобы я родила ребенка.

— У меня должен быть наследник, — отрезал он, выражение его лица стало каменным. — Я никогда этого не скрывал. Тебе хорошо известно, что это моя первейшая обязанность в качестве князя Ди Марко.

— Я предлагаю никогда об этом не забывать, — парировала она слегка дрожащим голосом, у нее сжалось сердце. — Давай не будем забывать ни на мгновение о том, что прежде всего ты наследник титула, потом ты исполнитель долга и только потом — обыкновенный человек!

— Об этом ты догадалась несколько лет назад, Бетани? — угрожающе спросил он после короткой напряженной паузы. — Ты меня обвиняешь?

— Я не знаю, кто виноват, — призналась она, с трудом сдерживая эмоции. — Но вряд ли это теперь имеет значение. Мы оба поплатились.

Не дождавшись от Лео ответа, она вздохнула. Он молча смотрел на нее, мрачно поджав губы.

Разве его молчание не многозначительно? Неужели она до сих пор не поняла трагическую истину их непродолжительного брака? Лео не желал разговаривать с ней о том, что было важно для нее, и не хотел ее слушать. А она в ответ устраивала истерики, тщетно стараясь к нему пробиться.

Ей было больно осознавать их ошибки в ярком солнечном свете утра. Ей казалось, что целой жизни не хватит, чтобы забыть все неприятности прошлого. Но она все-таки должна их преодолеть. Бетани хочет не просто выжить, но и стать счастливой.

— Поезжай в Сидней, Лео, — тихо произнесла она, ибо ей больше нечего было ему сказать. — Меня не волнует, сколько ты пробудешь в отъезде. Я буду ждать в замке, когда ты соизволишь вернуться, чтобы наконец положить конец нашим отношениям.

* * *

Лео пребывал в ярости, которую не скрывал от своих помощников, встретивших его в Сиднее и доставивших в роскошные апартаменты отеля, которым он владел, но до которого ему больше не было дела. Он размышлял над словами Бетани во время пути из Милана, но так и не сделал каких-либо выводов.

Он начал беспокоиться о том, что вообще никогда не сделает какой-либо вывод, что было для него совершенно неприемлемо.

Он взбесился от того, как она описала их брак. Она разозлила его в тот вечер за ужином и еще сильнее возмутила сегодня утром. Кто она такая, чтобы в чем-то его обвинять, когда ее собственные грехи настолько велики и непростительны? Лео единственный, кто старался сохранить брак, а она от него просто сбежала.

Ну, он немного успокоится, когда вернется в замок. Ему все сильнее не хотелось расставаться с Бетани, как бы она его ни злила. Кстати, теперь он сердился на нее гораздо меньше.

Отчасти ему импонировало дерзкое мужество, написанное на ее лице, будто она была вынуждена ему противостоять. Он никак не мог забыть ее образ: замечательные сверкающие глаза, прямая спина, вздернутый подбородок, ожесточенно поджатые губы. Неужели ей требуется так много сил, чтобы высказывать ему свои претензии? Неужели она действительно считает его ужасным монстром?

Интересно, что говорят о нем другие люди? К сожалению, Лео уже знал, как воспринимают его окружающие, и ему было на это наплевать.

Он слишком хорошо помнил громоподобный голос отца, разносившийся по залам замка Ди Феличи, его крики и насмешки и несчастное выражение лица матери, стоящей с опущенной головой. Лео помнил, как вздрагивала его мать, когда муж хватал ее за плечо сильными и жесткими пальцами. Он не забыл, с какой язвительностью отзывался о своей жене его отец, и в ее отсутствие, и в ее присутствии.

Лео не хотел даже сравнивать брак отца и свой брак.

«Но мне и не удастся сравнивать себя с ним», — мрачно подумал Лео. Он не был похож на жестокого Доменико Ди Марко, ибо свою жену даже пальцем не трогал. Он никогда не делал ничего, что могло заставить женщину съеживаться от страха. Всю свою жизнь Лео старался быть непохожим на своего отца.

Однако… Он вспомнил взгляд Бетани три года назад. В ее глазах читались страх и унижение. Лео пришел тогда в ярость, ибо не мог представить ее несчастной. Ведь он так много ей дал и так мало просил взамен. Ему и в голову не приходило, что Бетани может чего-то не хватать.

«Не было никаких причин для того, чтобы она страдала! — сердито подумал Лео. — У нее нет никаких оснований для того, чтобы сейчас меня обвинять!»

Позже, сидя на совещании с советниками по финансовым вопросам и консультантами, которые старались перед ним выслужиться, Лео притворился, что внимательно смотрит презентацию. Однако он никак не мог сосредоточиться на сухих фактах и цифрах, прогнозах и анализе рынка. Он не мог думать ни о чем, кроме Бетани.

«Я не думаю, что брак должен быть монархией, в которой ты играешь роль короля, получившего власть по божественному велению, а я — роль благодарной и покорной рабыни».

Слова Бетани снова и снова кружились в его мозгу.

«Это боевые действия, и я от них устала».

Интуиция подсказывала ему, что следует забыть о том, что наговорила ему Бетани. Она много раз говорила ему обидные слова, упрекала его. Она хочет просто свести с ним счеты, вот и все.

Но Лео не мог в это поверить.

Одно дело — если бы она устроила привычную истерику. Было бы легче игнорировать ее слова, если бы Бетани кричала и бросалась в него бесценными старинными фарфоровыми вазами. Но сегодня Бетани ничем в него не бросала, хотя была явно расстроена тем, что придется участвовать в очередном раунде бесконечной мучительной войны.

Она старалась сохранять спокойствие и не поддаваться эмоциям, но Лео заметил, скольких усилий стоит ее хладнокровие. Он видел следы отчаяния и страданий на ее лице, словно он разочаровал ее в очередной раз.

Лео почувствовал себя виноватым.

«Ты хочешь меня только тогда, когда удерживаешь в удобной для тебя коробке и пользуешься мной по своему желанию».

От ее слов ему стало не по себе.

Она обвинила его в том, что в их отношениях он играл роль отца. Разве он когда-нибудь хотел заменить ей родителя? Да, он покровительственно относился к ней, когда она устраивала истерики. Но как иначе?

«Ты не был мне мужем и любовником. Ты всегда был мне отцом. Разве не удивительно, что я вела себя как ребенок?»

Следующая мысль совсем не понравилась Лео. Он должен был признать тот факт, что три года назад не попытался выяснить, почему Бетани так странно себя ведет. Ему это даже в голову не пришло.

Он просто отпустил ее, когда предположил, что, возможно, за несколько лет она образумится и повзрослеет. Его жена оказалась слишком молодой и неопытной, поэтому не оправдала его ожиданий. Он устал от выяснения отношений, невыносимой неопределенности и истерик. Лео хотел, чтобы Бетани превратилась в такую женщину, на которой он должен был жениться с самого начала. Она должна соответствовать определенным требованиям и выполнять свои обязанности. Он хотел, чтобы она была послушной и никогда ему не перечила.

Может быть, она права насчет коробки? По сути, он всю свою жизнь прожил как в коробке, ограничивая себя во всем.

Совещание прошло в установленном порядке, а потом начался утомительный ужин с будущими деловыми партнерами. Лео заставлял себя казаться непринужденным и веселым, хотя веселиться ему совсем не хотелось. Наконец, после бесконечных тостов и порций алкоголя — Лео счел празднование несколько преждевременным, учитывая то, что контракты еще не были подписаны и его адвокаты не проверили легитимность каждого пункта, — он удалился в свой номер, где больше не нужно было притворяться.

Давным-давно он перестал спрашивать себя, каким образом Бетани сумела завладеть его мыслями и желаниями. Сидя на балконе и наслаждаясь теплой осенней сиднейской ночью, он чувствовал, будто Бетани сидит рядом с ним. Ему казалось, что он ощущает терпкий и сладкий запах ее кожи, слышит интонации ее голоса, который эхом отражается от стен.

Почему ему в отцы достался такой человек? Лео с трудом отмахнулся от этой мысли. Если отбросить гнев и разочарование и поразмышлять о его браке с Бетани с ее точки зрения, Лео вел себя не вполне красиво. Он ее подвел.

Осознав истину, он слегка вздохнул.

Он не защищал ее от злобного двоюродного брата и двоюродной сестры, хотя должен был предвидеть, сколько горя они причинят Бетани своими инсинуациями и неискоренимым снобизмом. Он не подготовил ее должным образом к тому, насколько отличается его повседневная жизнь от их идиллии на Гавайях. Лео старше и опытнее Бетани. Он, безусловно, обязан был убедиться в том, что она чувствует себя в безопасности в замке, который был для нее чужим. Лео ничего этого не сделал.

Наоборот, он обвинил ее во всевозможных бедах, отказавшись поразмышлять о собственном поведении. Итак, кто же из них вел себя как ребенок? Беззащитная и наивная Бетани? Или Лео, который был о себе такого высокого мнения, что ему даже в голову не пришло взять на себя ответственность за неблагополучные отношения в браке?

Лео сидел в темноте еще очень долго, глядя на городские огни и погрузившись в размышления. Он думал о прошлом. Он сделает все возможное, чтобы снова увидеть радость в ярко-голубых глазах Бетани.

Глава 8

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто живешь в коробке, — объявил Лео, входя в небольшую гостиную апартаментов княгини.

Бетани так удивилась его появлению, что выронила книгу, которую читала. Книга с тяжелым стуком упала на пол у изящной красно-белой ножки дивана.

— Наоборот!

Она не видела его несколько дней. Четыре дня, если говорить точнее.

Опустив ноги на пол, она расправила плечи и с упоением уставилась на Лео, как поступала всегда, какой бы разочарованной и обиженной ни была. Она ничего не могла с собой поделать. Сердце Бетани екнуло, хотя она строго приказала себе не глупить.

Раз она не может контролировать свои чувства, то постарается их игнорировать. А пока она сосредоточится на внешнем облике Лео.

Он… изменился. Бетани, привыкшая видеть перед собой несколько иного Лео, насторожилась.

Его карие глаза сверкали, в них читались непонятные ей эмоции. От беспокойства у Бетани засосало под ложечкой. Губы Лео были решительно поджаты в тонкую линию. Одет он был безупречно: черный пиджак, мягкий кашемировый свитер, темные брюки. Даже одеваясь относительно небрежно, он выглядел как аристократ. Только Лео мог так элегантно носить одежду.

— Я рада это слышать, — сказала она, глядя на него с опаской.

Так или иначе, Бетани чувствовала себя уязвимой. У нее был такой вид, будто она специально сидит на диване, чтобы соблазнить Лео, — с босыми ногами и разметавшимися по плечам кудрями. Хотя конечно же она не предполагала, что он приедет сегодня. Если бы Бетани заранее знала о приезде Лео, не надела бы простенькие джинсы, которые его раздражали, и короткую тонкую футболку, которая открывала взору больше, чем полагалось.

Бетани выбрала бы гораздо более сдержанный наряд, чтобы держать Лео на расстоянии вытянутой руки от себя, где ему было самое место.

Казалось, он читает ее мысли так же легко, как она читала роман, лежащий у ее ног на полу. Лео немного насмешливо изогнул губы, и Бетани нахмурилась.

Она не понимала, почему в комнате воцарилась такая напряженность. Она убедила себя, что это связано с его внезапным возвращением и неожиданным появлением в ее апартаментах.

В его отсутствие замок полностью изменился. Так бывало и раньше, когда Лео уезжал в одну из своих деловых поездок и оставлял Бетани одну. Он ездил в Бангкок, Нью-Йорк, Токио, Сингапур, а она оставалась в ловушке.

Она помнила, как умело пользовались ее страхами двоюродные брат и сестра Лео. Пока Лео оставался в замке, они были само очарование. Как только он уезжал, они начинали издеваться над Бетани. Но на этот раз злобные голоса родственников Лео в его отсутствие в замке не раздавались.

Бетани бродила по замку, зная, что никто не будет язвительно шептаться у нее за спиной и никто не станет говорить о ее несовершенстве. У нее появилось ощущение, что замок обновился и избавился от призраков.

Она старалась не обращать внимания на то, что ее отношение к замку смягчилось. Гуляя по его залам и осматривая их, она воспринимала замок не как музей, каким считала раньше, а как жилище. Будь у нее такая возможность, она бы по-настоящему влюбилась в этот замок, который очень ей понравился, когда она впервые приехала сюда с Лео.

Однако она не чувствовала, что ее отношение к Лео как-то изменилось. Осматривая его, она вздрогнула и нахмурилась, когда ее сердце забилось чаще.

— Ты выглядишь так, будто увидела призрака, — произнес он с присущей ему беспокоящей ее проницательностью. Бетани заставила себя улыбнуться, почти забавляясь от своей способности предвидеть, что скажет Лео. Свою реакцию она решила скрыть от него, наклонившись, чтобы поднять книгу.

— Наоборот, — пробормотала она.

Выпрямившись, Бетани рукой отвела пряди волос от лица. Жаль, что она не заколола густые кудри в элегантный хвост или гладкий пучок. Ей хотелось выглядеть сдержаннее. Но потом она напомнила себе, что ей больше не нужно искать одобрения Лео. Она не нуждается в его похвале, и не важно, что так взволнованно бьется ее сердце.

Положив книгу рядом с собой на диван, Бетани выждала время и снова посмотрела на Лео:

— Я надеюсь, ты пришел, чтобы сказать мне, что пора отправляться в суд по бракоразводному делу.

Лео помрачнел. Он по-прежнему стоял, прислонившись к дверному косяку, но каким-то образом заполнял собой все пространство комнаты.

— Боюсь, что нет, — протянул он. Его тон и взгляд были Бетани непонятны. — Хотя я обратил внимание на твое нетерпение.

— Я живу здесь уже несколько дней, — в достаточно мягкой форме подчеркнула она. — Я не прошу тебя отправляться на другой конец света. Я в очередной раз напоминаю тебе, что у меня своя жизнь в Торонто.

— Не нужно мне об этом напоминать, Бетани, — прервал он ее вкрадчивым тоном, и она непроизвольно вздрогнула. Лео вперился в нее взглядом. — Я часто думаю о твоем любовнике. Размышления о нем кажутся мне необъяснимо увлекательными.

Бетани выдохнула и поняла, что на самом деле совсем забыла о своей безобидной лжи. Отведя взгляд от Лео, она некоторое время разглядывала свои руки, стараясь сохранять спокойствие. Почему ее терзает почти невыносимое желание во всем ему признаться? Неужели она действительно верит, что, открывшись Лео, что-то изменит?

— О моем любовнике? — повторила она.

— Конечно, — сказал Лео, не сводя взгляда с ее лица. — Мы ни в коем случае не должны о нем забывать.

От волнения у Бетани покраснело лицо, но она решила не заострять на этом внимание. Она понимала, почему Лео притворятся, будто его интересуют ее любовник. Он хотел контролировать все ее действия потому, что она носит его фамилию. Конечно, речь идет о его репутации и достоинстве. Наследие рода Ди Марко для Лео превыше всего.

— Я удивлена, что ты так легко воспринял известие о моем любовнике, — сказала она, держась крайне настороженно. — Я предполагала, что последует другая реакция.

— То, что ты завела любовника, Бетани, очень серьезно и глубоко оскорбляет мою честь и мое имя, — тихо произнес Лео и посмотрел на нее угрожающе. Но потом он вдруг поднял брови. — Но так как ты ужасно торопишься избавиться от моей фамилии и стереть из памяти все упоминания о Ди Марко, почему я должен возражать?

Она пристально смотрела на него, испытывая отчаяние и ярость. Ее лицо раскраснелось. Лео никогда и ни за что не изменится. Он просто не может измениться. Она по-другому воспринимала данную истину после того, как последние несколько дней внимательно осматривала замок-мавзолей, в котором вырос Лео. До нее дошло, что за жизнь у него была.

Лео тщательно культивировал свое существование, чтобы соответствовать требованиям, предъявляемым к представителям его рода. Он был образован, научен дипломатии и манерам и знал, что однажды возложит на себя обязанности, связанные с титулом, богатством, землями и бизнесом. Бетани сглупила, когда предположила, что может ожидать от него чего-то иного.

И если его убежденность в том, что она его предала, поможет ей обрести свободу, она признает себя предательницей. Ей нужен развод. Она не верила, что когда-то обидела Лео. Его вообще невозможно обидеть. Она убедила себя, что у нее просто сдают нервы, поэтому ей вдруг захотелось смягчиться и объясниться с Лео. Сделав глубокий вдох, она запретила себе поддаваться эмоциям.

— Какое оправдание ты придумал на этот раз? — спросила она наконец.

Подняв на него глаза, она удивилась, увидев выражение его лица. Он не был разъярен, как она предполагала. Лео смотрел на нее сдержанно, внимательно и настороженно. У нее чаще забилось сердце.

— Чтобы не идти в суд прямо сейчас, — поспешила она уточнить.

Он удивительно равнодушно пожал плечами, и Бетани стало не по себе. Что с ней случилось? Их недавнее прощание было мрачным, и все же она практически пала к его ногам, радуясь его возвращению.

Бетани ужасалась собственной слабости и впечатлительности. Как хорошо, что он поклялся к ней не прикасаться. Вполне может быть, что его клятва — единственное, что спасает Бетани от необдуманных действий.

— Сегодня пятница, вторая половина дня, — сказал он и рассмеялся, когда она одарила его непонимающим взглядом. — По выходным суд не работает, Бетани. А понедельник — праздничный день. Получается, тебе придется несколько дней пострадать, оставаясь моей женой.

Она не поняла, почему их отношения вдруг изменились. Лео внезапно показался ей совсем иным. Она вспомнила его обидные замечания во время их последнего завтрака и свое разочарование от привычно-бесполезного разговора. Чувство вины, обвинения, стыд и обида разрывали душу Бетани. Рядом с Лео она становилась особенно беспомощной.

У нее было несколько дней, чтобы поразмышлять над их отношениями, но она не пришла ни к какому разумному заключению. Но, так или иначе, она была еще решительнее настроена положить конец их браку. Какой смысл оставаться женатыми, если их отношения причиняют Бетани боль?

Лео прошел дальше в комнату, и Бетани поборола желание встать на ноги, чтобы оказаться с ним почти на одном уровне. «Комната слишком маленькая, поэтому в его присутствии мне так непросто», — подумала она. Но это не означает, что Лео сумеет добиться своего. Она больше не позволит ему это сделать.

— Ты когда-нибудь спрашивала себя, что случилось бы, если бы я, как ты говоришь, не держал тебя в коробке? — спросил он мягко, и его голос был похож на терпкое вино.

Бетани потребовалось немало времени, чтобы понять сказанное Лео. Она моргнула. Бетани удивилась бы меньше, если бы у Лео внезапно появилась вторая голова.

— Конечно, я об этом думала, — произнесла она, будучи слишком потрясенной, чтобы задуматься об осторожности. — Точно так же, как я спрашивала себя, каким бы был мир, если бы Санта-Клаус оказался реальным или если бы среди нас жили сказочные персонажи.

Лео не клюнул на ее приманку. Он с вызовом поднял темные брови, и Бетани покраснела. Но потом она разозлилась так сильно, что у нее скрутило живот и участилось сердцебиение.

— Я не собираюсь играть с тобой в игры, Лео, — сухо сказала она, внезапно испугавшись охватившей ее паники. Вскочив на ноги, она сжала кулаки, держа руки вдоль тела. — Я не собираюсь обсуждать с тобой сказки и бередить старые раны, говоря о прошлом в сослагательном наклонении.

— Трусиха.

Одного слова, произнесенного тихим голосом, было достаточно, чтобы Бетани вышла из себя. Охватившая ее ярость была настолько сильной, что ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы сдержаться. Нет, она не устроит истерику. Она не доставит Лео такого удовольствия. Она не сдастся теперь, после того, как приложила столько сил, чтобы оставаться рядом с ним спокойной и хладнокровной. Она молчаливо и свирепо на него уставилась.

— Ты трусиха, — повторил он. Его глаза блестели от явного удовлетворения. Он все-таки сумел вывести ее из себя. — Ты жаловалась, что я слишком долго держал тебя в коробке. Что я настаивал, чтобы ты сидела в коробке. И вот теперь, когда я попросил тебя представить, что было бы, если б я не держал тебя в коробке, ты теряешь терпение. У тебя не хватает выдержки даже для того, чтобы со мной поговорить. Чего ты боишься?

— Я не вижу смысла в обсуждении того, чего не произошло, — сказала она как можно сдержаннее.

Бетани хотелось закричать и избавиться от мучающих ее эмоций. Но с какой стати она почувствовала себя таким образом? Вне сомнения, Лео бросал ей прежде более обидные замечания и обвинения.

— Тогда вообще не будем останавливаться на том, что могло бы произойти, но не произошло, — непринужденно произнес он, и у нее внезапно возникло подозрение, что Лео готовился к такому повороту событий. Он широко развел руки в стороны, словно обнимая весь мир. — Считай, что ты не сидишь в коробке, Бетани. Что ты чувствуешь теперь?

Наконец она поняла, почему так бурно отреагировала на слова Лео. Яростью и злобой она хотела прикрыть влечение к Лео, которое могло ей навредить. Влечение, развеявшиеся мечты, наивные желания, несбыточные надежды. Она возлагала на Лео слишком большие надежды.

На какой-то момент она почувствовала себя не в своей тарелке, ибо Лео смотрел на нее так, будто действительно предлагал рассказать о том, что она теперь чувствует.

«Когда-то я многого от тебя ждала. Но теперь мне ничего от тебя не нужно. Прошлого не вернешь. Я жила иллюзией».

Конечно, три года назад она жила в иллюзорном мире. Даже сейчас, когда она смотрит на Лео, ее чувства к нему не больше чем иллюзия, верно?

— Зачем ты меня об этом спрашиваешь? — сказала она и не узнала собственный голос.

Ей показалось, что гостиная, оформленная в багряно-золотистых тонах, с изысканной мебелью ручной работы и изящными драпировками на стенах, исчезла. Бетани не чувствовала под собой пола. Она не замечала ничего, кроме ожесточенного и решительного взгляда Лео. Для нее существовал только Лео и ее несбыточные мечты.

— Почему мне об этом не спросить? — произнес он таким тоном, будто они стояли рядом, не касаясь друг на друга, на краю огромной пропасти, а под ними не было ничего, кроме тьмы и хаоса. — Разве нам есть что терять?

В этот момент Бетани поняла, что Лео оказался прав и она действительно трусиха. Она разозлилась. Очень разозлилась. Сделав глубокий вдох, она моргнула, стараясь побороть гнев и панику и спокойно обдумать факты. Факты были неопровержимыми, но она все равно предпочла их игнорировать.

Ей и Лео действительно нечего терять. Так почему же она решительно настроена оправдаться? Отчего она по-прежнему верит, что ее глупые девичьи фантазии о призрачном семейном счастье осуществимы, если отношения между ней и Лео закончились? Почему она ведет себя так, словно погибнет, если он случайно узнает, как сильно она хотела его прежде и как отчаянно его любила?

Мечты все-таки не сумели ее уничтожить. Проводя долгие ночи без сна, она надеялась, что однажды избавится от разрушительного влечения к Лео, иначе превратится в ничтожество. Избавившись от влечения, она не должна будет копаться в своих переживаниях и сомневаться в том, как жить дальше. Она обязательно выживет, какие бы неприятные события ни подбрасывала ей жизнь.

— Я не выдержу, если ты будешь использовать это против меня как очередное оружие, — сказала она, чувствуя себя такой опустошенной и беззащитной, какой не чувствовала даже во время их самых отвратительных ссор в прошлом. Разжав пальцы, она опустила руки вдоль тела. — Я больше не вынесу твоих издевок.

Карие глаза Лео блестели. Он пристально смотрел на Бетани тяжелым и напряженным взглядом. Она стала сильнее его уважать за то, что он не давал поспешных обещаний, исполнить которые вряд ли сможет. Бетани не понимала, почему именно теперь стала доверять Лео намного больше, чем прежде. Она не знала, почему это так для нее важно. В ее истерзанной душе затеплилась искорка надежды, но Бетани запретила себе воспринимать надежду всерьез.

— Я не могу ничего тебе обещать, — сказал он после долгого молчания, по-прежнему глядя на нее так, будто она сделана из стекла и только он умеет видеть ее насквозь. — Но я могу попробовать.

Прогулка босиком и пикник.

Таковы были первые два требования Бетани на следующее утро, когда она встретилась с Лео за завтраком. Ее ясные глаза сверкали. Лео давным-давно не видел ее веселого и озорного взгляда. Но он не хотел анализировать, почему так бурно реагирует на ее настроение.

— Прошу прощения? — спросил он, притворяясь высокомерным. Она улыбнулась. Увидев красивый изгиб ее полных губ, он почувствовал сильное возбуждение. Ох, как же сильно он ее хочет. Но он не может нарушить обещание. Остается только ждать, когда Бетани сделает первый шаг. Однако ожидание становится невыносимее с каждой секундой. — Ты хочешь, чтобы я бродил по грязи босиком?

— Как обычный крестьянин, которым ты никогда-никогда не станешь, — подтвердила она не без удовлетворения и с вызовом выгнула ухоженные темные брови, когда Лео рассмеялся.

— А еще говорят, что женщины не коварны, — сухо сказал он, внимательно рассматривая ее изящную шею и ложбинку между грудей, видимую через ворот рубашки. Ему очень хотелось прикоснуться к Бетани, но он сдержался. — Чаще всего женщины предпочитают лягушке принца, а ты поступаешь наоборот, Бетани.

Его слова повисли в воздухе. Он и Бетани сидели за полированным столом, сияющим в утренних лучах солнца, на котором стояли блюда с едой, кофейники с горячим кофе, горячий чай и свежий сок. Лео решил просто подшутить над Бетани, но выражение ее лица вдруг изменилось и стало сдержаннее, когда она на него посмотрела. Откашлявшись, Бетани слегка передвинулась в кресле.

— Нет никакого смысла играть в эти игры, — сказала она жестче, чем прежде. Лео показалось, что она сильно огорчилась, и он удивился, почему ему стало не по себе. — Я не знаю, почему мы постоянно пытаемся наладить отношения. В нашей ситуации уже ничего не изменить.

— Действительно, уже ничего не изменить, — согласился он, понимая, что у него и у нее совершенно разное представление об их отношениях. Но сейчас не время анализировать различные точки зрения. И не время уступать эмоциям.

Лео не понимал, что с ним происходит. Основная проблема заключалась в том, что Бетани отказывалась исполнять свои обязанности. Он не знал, почему стремится удовлетворить ее просьбы и беспокоится по поводу того, хорошо ли к ней относился. Не имеет значения, как он к ней относился. Сейчас она должна занять свое законное место рядом с мужем. Лео не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли. Ошибок прошлого он не повторит.

Ничто не помешает ему заставить Бетани жить по его правилам или, по крайней мере, объяснить ей, чего именно он от нее хочет.

Рассердившись на себя и свою неспособность сказать о том, что должен, Лео поднялся и направился к двери.

— Куда ты идешь? — спросила Бетани. Лео не стал заострять внимание на неуверенности в ее тоне, которая ему почему-то понравилась.

Почему только он должен терзаться сомнениями по поводу нерешенных, мучительных, непредсказуемых и невысказанных проблем, которые возникли в их отношениях и которые отравляют каждое мгновение их существования? Что его терзало — воспоминания, влечение? Возможно, именно поэтому он не прекращал затянувшуюся между ними войну. Возможно, именно поэтому он продолжает потакать Бетани.

Он обернулся, стоя у двери, и посмотрел на Бетани. Она была так простодушно красива, его неверная жена. Солнечный свет освещал ее лицо, подчеркивал красоту ее ясных глаз и золотил темные кудри. Лео так и не научился контролировать свое желание к ней, которое сокрушало его и от которого он не мог избавиться.

Бетани прикусила нижнюю губу, и Лео показалось, будто она вонзила белые зубки в его тело. Ни одна женщина не пробуждала в нем такого страстного вожделения. Да, он примет участие в том, что она задумала, — поиграет в ее игру, — но обязательно ее выиграет.

Тогда, возможно, они смогут обменяться мнениями и сделать выводы, которые, как ему казалось, нисколько не понравятся Бетани.

Лео приказал себе успокоиться и заставил себя посмотреть на Бетани мягко и вежливо. Как будто ему в голову прямо сейчас не приходят мысли о том, чтобы овладеть ею на столе, на полу, у окна в лучах солнечного света…

Но сейчас не время для мечтаний.

— Я прикажу своему камердинеру подготовить мне соответствующий наряд, гармонирующий с босыми ногами, — произнес он, растягивая слова.

Он пристально смотрел на нее до тех пор, пока не порозовела ее шея, а затем улыбнулся, так как точно знал, что сейчас ощущает Бетани.

«Мы вылезаем из коробки и сметаем границы», — напомнила себе Бетани, направляясь в спальню Лео.

Ему всегда не нравилось, когда Бетани входила в его спальню, если только она не была обнаженной. От его двоюродного брата Винченцио она выслушала немало проповедей на тему правильного поведения жены такого важного человека, как князь Ди Марко. Но Бетани было наплевать на любые нравоучения.

Отмахнувшись от воспоминаний о прошлом, она заставила себя войти на «половину» князя.

Княжеские комнаты были под стать их благородному обитателю — представителю древнего рода. Спальня была оформлена в темно-красных тонах, а в центре стояла огромная кровать с балдахином, похожая на алтарь.

У Бетани пересохло в горле. Она вдруг стала теребить руки, словно некая девственница, которую должны принести в жертву.

Старинные ковры под ее ногами были потрясающе красивыми. Все вокруг говорило о многовековом богатстве и древних традициях. На мгновение ей захотелось, чтобы Лео стал обыкновенным мужчиной — таким, каким она его считала, когда впервые встретилась с ним на Гавайях. Но даже думая об этом, она понимала, что такое невозможно.

Он называл себя неполноценным без истории своей семьи, и, по правде говоря, Бетани не могла представить Лео без его родовитых предков. Каким бы впечатляющим и вычурным ни было его жилище, она не могла отрицать, что Лео в нем самое место. Он был истинным воплощением аристократизма.

Лео вдруг вошел в спальню, и Бетани замерла.

У нее перехватило дыхание и задрожали колени. Он был одет в таком непривычном стиле, что Бетани и предположить не могла, что у него имеется такая одежда. Она думала, что ее требование пойти на прогулку босиком озадачит Лео и заставит стать ближе к простым смертным.

Лео медленно пошел в ее сторону, пристально глядя на нее сверкающими глазами. Бетани непроизвольно вздрогнула, ее грудь напряглась под мягкой хлопчатобумажной рубашкой.

На Лео были выцветшие джинсы с заниженной линией талии, которые так привлекательно подчеркивали его чувственную фигуру, что у Бетани даже слегка закружилась голова. Его стройное тело облегала черная футболка.

Даже одевшись как простой человек, Лео Ди Марко чувствовал себя легко и непринужденно, полностью контролируя ситуацию.

Бетани не могла отвести взгляда от его загорелого и стройного тела, особенно пока он двигался ей навстречу. Его улыбка была дерзкой и чувственной, взгляд — внимательным и проницательным. Бетани сразу поняла, что и в этот раз просчиталась в своих предположениях.

Она забыла, до чего опасным и порочным может быть Лео.

Во всяком случае, элегантные деловые костюмы и наряды, которые подобало носить представителю рода Ди Марко, отвлекали внимание от красоты Лео, и его деловые партнеры и партнерши не падали в обморок при виде его прелестей.

Но Бетани отлично помнила, как Лео привлекателен в простой одежде и без нее.

Лео, к которому она относилась как к обычному мужчине, свел ее с ума и полностью изменил ее жизнь, всего лишь однажды неторопливо растянув губы в улыбке. Он, встреченный ею на Гавайях, сумел завладеть ее мыслями и украсть ее сердце.

Именно за ним она поехала в Италию. За него она вышла замуж и любила его всеми фибрами души, а его волновало только родовое наследие предков и бесконечные обязательства.

В последний раз, когда Бетани увидела Лео в непринужденной одежде и сочла простым человеком, он в течение двух пьянящих, страстных недель убедил ее забыть обо всем на свете, выйти за него замуж и уехать в чужую страну.

Что он затеял на этот раз? Бетани следует поостеречься, ибо при одном взгляде на его красивую фигуру у нее замирает сердце. С тех пор как он вошел в спальню, она не может вдохнуть полной грудью.

Слишком поздно Бетани поняла, что это вовсе не игра, и поразилась своей глупости и слабости.

Она осознала, что совершила ужасную ошибку.

Глава 9

— Ты всячески старалась убедить меня в том, что я тебя не знаю, — произнес Лео глубоким и низким голосом. — Возможно, тебе следует о себе рассказать.

Они шли по тропинке, по краям которой росли кипарисы. Извиваясь, она тянулась от замка к долине и должна была привести Лео и Бетани к уединенному озеру, расположенному за холмом.

Бетани казалось, будто она видит сон. Она смотрела на происходящее со стороны, словно не она шла рядом с темноволосым, задумчивым и невероятно красивым мужчиной теплым осенним утром, а какая-то другая женщина. Женщина, которая не боится, что ее малейшее движение разрушит их неожиданное и хрупкое перемирие. Женщина, которая ничего не знает об их затяжной войне и взаимных обидах.

О, как было бы здорово, если бы они никогда не ссорились! Они должны были жить мирно! Бетани тяжело переживала болезненные отношения с Лео и воспринимала их как трагедию. Сегодня она особенно остро воспринимала свою разобщенность с Лео.

Но, возможно, ее повышенная чувствительность возникла из-за того, что оба находятся за пределами замка — вдали от тяжелых каменных стен и многовековой истории предков Лео. Сегодня она и он — свободные люди, какими должны оставаться даже в стенах замка.

Она бросила взгляд на его высокие скулы, сияющие глаза и усмехающиеся губы, которые когда-то страстно целовали ее тело, но могли вытягиваться в мрачную и неодобрительную линию, когда Лео разочаровывался из-за какого-нибудь поступка Бетани. А он частенько в ней разочаровывался.

Лео широко шагал рядом с Бетани, крепкой рукой держа корзину, нагруженную деликатесами из замка. Казалось, ему все равно, что он ступает босыми ногами по земле своих предков, а не вышагивает по парадному залу замка, надев княжеские регалии, или не сидит во главе массивного стола во время банкета. По какой-то причине, наблюдая за Лео, у Бетани заныло в груди.

— Я полагаю, ты окончила университет? — подсказал он ей, когда стало ясно, что Бетани не собирается отвечать по собственной воле. Бетани рассмеялась и слегка растерялась.

— Да, — сказала она, пытаясь взять себя в руки и избавиться от дурманящего очарования сельской местности. — Я изучала психологию.

«Я стала ее изучать, чтобы понять, что во мне неправильно и почему я боюсь полностью в тебе раствориться», — подумала она, но ничего не сказала.

— Очаровательно, — пробормотал он. Бетани резко на него посмотрела и увидела миролюбивое выражение его лица. — Я не догадывался, что тебя так интересует человеческая душа.

«Меня интересует только твоя душа», — подумала она с некоторым фатализмом, но потом взяла себя в руки. В любом случае, Бетани стала изучать психологию не только из-за Лео. Она решила, что сегодняшний день пройдет без лжи и притворства. Они будут вести себя так, словно выпали из времени, как если бы их не связывали прежние, неблагополучные отношения.

— Меня интересовали человеческие взаимоотношения, — сказала она. — Моя мать была археологом. Мне кажется, профессии археолога и психолога похожи. Она хотела изучать человеческие жизни по найденным вещам и останкам. История общества интересует меня меньше взаимоотношений между людьми. Мне нравится изучать то, как люди выживают после различных неприятностей в их жизни.

Бетани подумала, что наговорила слишком много и зашла чересчур далеко, раскрывая душу перед Лео. Прикусив нижнюю губу, она ждала его реакции. Лео бросил на нее нечитаемый взгляд из-под роскошных ресниц, но не произнес ни слова, вопреки ее ожиданиям.

— Ты не рассказывала о своей матери, — проговорил он, и ей показалось, что она услышала нотки нерешительности в его тоне. Неужели Лео, так же как она, боится разрушить их хрупкое перемирие, сказав что-нибудь невпопад?

— Она умерла, когда я была совсем маленькой, — произнесла Бетани, пожала плечами, наморщила нос и откинула голову назад, подставляя лицо теплым солнечным лучам. — Если честно, я совсем ее не помню. — Молчаливость Лео казалась ей утешительной и побуждала продолжать рассказ. — Мой отец никогда не рассказывал мне о ней, пока я росла. Я думаю, воспоминания о ней причиняли ему слишком много боли. Но к концу жизни он говорил только о моей матери.

Она посмотрела на свои ноги, почувствовала легкую прохладу плодородной почвы. Ей нравилось ходить босиком и вести себя беззаботно, даже если это была притворная беззаботность.

— Я думаю, он боялся, что, если не станет мне о ней рассказывать, я совсем забуду ее после его смерти, — сказала Бетани.

Извилистая тропинка по основанию долины проходила через виноградники, а потом поднималась вверх на небольшой холм. Лео и Бетани шли бок о бок, не торопясь, словно им принадлежало все время. Как будто оба пребывали в зачарованном мире. Словно игра, которую они затеяли, будет длиться вечно.

— Вернувшись в Торонто… — продолжала она, украдкой посмотрела на Лео и слегка покраснела, встретив его насмешливый взгляд, — я хотела закончить обучение, — поспешно договорила Бетани, отводя взгляд в сторону. — И я полагаю, в какой-то мере мне хотелось почтить память матери.

— Я рад за тебя, — непринужденно сказал он, когда она замолчала и стала сосредоточенно вышагивать по тропинке. — Я знаю, что ты очень хотела поддерживать связь со своими родственниками.

Ей не понравился его ответ. Такое ощущение, что он немало времени провел в размышлениях о ее жизни. Как будто он знал о ней то, чего она о себе не знала. Словно он сочувствовал ей, а она не была готова к такому сочувствию. Бетани вдруг забеспокоилась, но не поняла почему.

— Ну, тебе об общении с родственниками думать не приходилось, — произнесла она, меняя тему странного для нее разговора и отводя от себя внимание Лео. Она паниковала и очень не хотела, чтобы Лео заметил ее состояние. — Ты и шагу не можешь шагнуть, чтобы не встретиться лицом к лицу с историей рода Ди Марко.

Лео едва заметно улыбнулся.

— На самом деле не могу, — согласился он. — Но мне не придется ради этого отправляться в путешествие и делать какие-то открытия. — Он отрывисто рассмеялся. — Мой отец был непростым человеком. Он считал, что все и вся должны подчиняться его власти. Деньги и поместья, жена и члены семьи. Он не был ни терпимым, ни добрым.

— Лео… — начала она, но он ее не услышал.

— Меня отправили в школу-интернат в Австрии, когда мне только-только исполнилось четыре года, — продолжил Лео же размеренным и бесстрастным тоном. — В интернате обо мне заботились чуть больше, чем в отцовском доме. Меня воспитали с осознанием того, что ничто и никто никогда не может быть важнее наследия Ди Марко. Мои обязанности вбивались мне в голову с раннего детства.

Он посмотрел в глаза Бетани, но она не смогла понять его нечитаемый взгляд. Ее переполняли эмоции.

— Приходится признать, что в определенной степени чувствуешь себя свободным, когда понимаешь, что не имеешь выбора.

— Как ужасно, — сказала она, на ее глаза навернулись слезы. — Моя мать рано умерла от рака, и отец скорбел о ней до конца своих дней, но он любил меня. Я никогда не сомневалась в том, что он меня любит.

— Меня воспитали с презрением к подобным глупостям, — произнес Лео. На его красивом лице промелькнули эмоции, но он быстро спрятал их под привычной маской вежливого равнодушия.

Бетани подумала, что ей известны эмоции, промелькнувшие на лице Лео, но она не успела их должным образом идентифицировать. В этот момент она обнаружила, что идет затаив дыхание.

— Наследие Ди Марко, без сомнения, самое важное в жизни, — сказала она и вздохнула, не обращая внимания на то, как сдавило живот.

— Я не имел права противиться или спорить, — продолжил он приглушенным тоном. Его взгляд прояснился. — Я не имел права забывать о своем происхождении и действовать с безрассудством, присущим другим парням. Я был обязан всегда думать сначала о наследии Ди Марко и только потом — о своих собственных потребностях и желаниях. — Он пожал плечами. — Если я забывался, обязательно находился кто-нибудь, кто напоминал мне о том, как я должен себя вести. Особенно усердствовал мой отец, который использовал любые необходимые средства.

— Какое жестокое воспитание. — Бетани не могла смотреть на Лео, так как боялась, что сделает то, чего ей делать не следовало. Например, обнимет Лео и начнет его успокаивать. — Ты был ребенком, а не крошечным роботом, запрограммированным в соответствии с набором архаических требований!

— Мой отец не хотел ребенка, — спокойно сказал Лео. — Ему был нужен очередной наследник рода Ди Марко.

Казалось, Бетани не найдется что ответить на такое простое, но разрушительное заявление Лео. Его слова повисли в воздухе, словно виноградные лозы, мимо которых они шли, поднимаясь на холм.

Бетани не могла заставить себя говорить, потому что боялась расплакаться. Хуже того, она не была до конца уверена, что за эмоции ее сейчас переполняют. Она лишь осознавала, что теперь ей становится понятным многое из того, что было непонятно прежде. Однако она не могла озвучить свои ощущения.

Она узнала правду о детстве Лео, и эта правда больно ранила ее в самое сердце.

Когда они добрались до вершины холма, у Бетани перехватило дыхание, но совсем по другой причине. Тропинка вывела их к прекрасному, овально-изогнутому озеру. Водная гладь сверкала как хрусталь в утренних лучах осеннего солнца. Пели птицы, сидящие в кроне деревьев, сладко пахла растущая вдоль берегов трава.

— Красиво, — выдохнула Бетани, и снова на ее глаза навернулись жгучие слезы. На этот раз она никак не могла понять, почему за полтора года жизни в замке не узнала о том, что за холмом находится такое чудесное озеро. Как такое было возможно? У нее возникло странное, головокружительное ощущение, будто все, что она знала прежде, теперь воспринимается ею под другим углом зрения.

— Моя мать могла стать художницей, — сказал Лео глубоким, неотразимым, бархатистым голосом, похожим на виски и шоколад. Отсутствующим взглядом он посмотрел на идиллическую картину перед собой. — Если бы не удосужилась стать княгиней Ди Марко. Когда она родила моему отцу необходимого наследника, он подарил ей это озеро в знак признательности за оказанные услуги. — Лео скрестил руки на мускулистой груди, отчего ткань черной футболки сильнее обтянула его бицепсы. — Он приказал сделать это озеро похожим на то, которое было в поместье в Андалусии, где моя мать отдыхала летом, пока была маленькой. — Он бросил на Бетани мрачный взгляд из-под насмешливо поднятых бровей. — Только не считай моего отца романтиком из-за этого поступка. Он вообще не умел чувствовать. Однако он очень заботился об общественном мнении, поэтому рождение наследного князя было отпраздновано с шиком. — Лео обвел рукой умиротворяющий пейзаж: — И он создал для нее это озеро, чтобы потомки считали Доменико Ди Марко большим романтиком, каким он никогда не был.

— Здесь красиво, — снова промолвила Бетани, но более твердым тоном, несмотря на то что к горлу поступил ком и болезненно сжалось сердце. — Озеро идеально вписывается в здешний ландшафт.

Она направилась к воде. Странное беспокойство в душе Бетани не давало ей покоя. Несколько мгновений она пристально смотрела на сверкающую водную поверхность, почти не осознавая, что Лео подошел к ней сзади. «Нужно сосредоточиться и успокоиться. Необходимо обуздать дикий, хаотичный поток эмоций». Предполагалось, что сегодняшний день будет спокойным и радостным.

Вне сомнения, она может обуздать эмоции, правда же? Конечно же она сумеет управлять своими чувствами, если Лео вздумается и дальше разговаривать с ней на личные темы.

Она не позволит себе сожалеть о том, что откровенный разговор между ними произошел только теперь, когда они решили официально расторгнуть отношения. Она не могла представить, что могло бы случиться, если бы разговор состоялся три или четыре года назад, а не сейчас. Она не будет портить сегодняшний день сожалениями о том, что уже невозможно изменить. И не важно, что она сейчас чувствует.

Повернувшись, Бетани обнаружила, что Лео расстелил на земле большое квадратное одеяло и разложил на нем аппетитные деликатесы: холодную курицу, оливки, бутылку вина и два бокала, сыры, кусочки карпаччо, ветчину и несколько видов паштетов, ломтики яблок и гроздья винограда.

Он удобно устроился на сине-белом одеяле, представляя собой восхитительного и опасного самца, старающегося казаться ленивым. Бетани не могла равнодушно смотреть на его грудь, обтянутую черной тканью футболки, а тем более на загорелый подтянутый живот. Ей пришлось дважды сглотнуть.

Посмотрев в его карие глаза, она почувствовала, как по телу распространяется тепло. Бетани одновременно ощущала и жар, и холод.

— Сядь рядом, — сказал он, обращаясь к ней как опасный зверь к глупой девочке.

И поскольку Бетани всегда глупела рядом с Лео, независимо от того, какой хотела быть или казаться, она присела на одеяло.

Едва опустившись на землю рядом с Лео, сразу почувствовала, как что-то изменилось. Ей хотелось списать эти изменения на легкий ветерок, треплющий листья на деревьях, или на высокую температуру воздуха. Однако Бетани не стала отрицать очевидного.

Она подоткнула белую хлопчатобумажную юбку вокруг ног, потому что та показалась ей слишком небрежной одеждой для княгини, и постаралась сосредоточить внимание на вине в стоящем перед ней красивом бокале, а не на бурной сексуальной энергии, исходящей от человека, развалившись рядом.

— Ты не голодна? — спросил он, ощущая, как накаляется обстановка. Бетани ничего не могла с собой поделать, поэтому повернулась и посмотрела на Лео, будто повинуясь невидимым приказам его тела.

Он знал о том, какое влияние на нее оказывает. Это читалось в его самодовольном и удовлетворенном взгляде, едва заметной улыбке.

Бетани не понимала, что должна делать. Она знала, как разрешила бы данную ситуацию два часа назад, до того, как они прошли через зелено-золотистые поля и Лео рассказал ей душещипательную историю о своем детстве. Сейчас Бетани пребывала в нерешительности.

В настоящее время ее предательское сердце болезненно сжималось при одном воспоминании о трудном детстве Лео. Как же ей следует себя вести?

— Как прошли твои совещания в Сиднее? — спросила она, потому что подобный вопрос показался ей безобидным и не мог усилить возникшее между ними напряжение. И, возможно, потому, что она действительно трусиха, как обозвал ее Лео.

Он шире растянул губы в улыбке, протянул руку и длинными пальцами взял кусочек твердого сыра.

Не сводя взгляда с Бетани, от откусил сыр. Бетани его простой жест показался до неприличия сексуальным.

Водная гладь озера была спокойной, ветер нежно ласкал кожу Бетани. Солнце над их головами было теплым и ласковым. Грудь Бетани налилась от возбуждения, на ее верхней губе выступила испарина.

Она знала, что Лео все замечает. Наклонив голову в сторону, он сказал:

— Я нечасто теряю то, что мне нравится, Бетани. Но, возможно, ты об этом уже знаешь.

— Я знаю, что ты очень серьезно относишься к делам, если ты это имеешь в виду, — сказала она, не в силах отвести взгляд от его соблазнительных глаз, не в состоянии удержаться от мысли, что может случиться, если она наклонится вперед и позволит себе распластаться на мускулистом и стройном теле Лео, созданном для чувственных наслаждений.

Но конечно же Бетани уже знала, что произойдет. Она ощущала на языке солено-мускусный вкус его кожи. Она уже чувствовала его длинные гладкие мышцы под своими ладонями. Она едва переводила дыхание, представляя себе чувственные образы и стараясь справиться с захлестнувшим ее желанием.

Она понимала, что Лео догадывается о ее размышлениях.

— Я отношусь серьезно ко всему, — произнес он приглушенным и рокочущим голосом, который словно прокатился по ее телу жарким трепетом. — Я известен своей внимательностью к деталям. Можно даже сказать, что я ею славлюсь.

— Лео… — Она не знала, что хотела сказать, но внезапно почувствовала себя в ловушке. Самое ужасное заключалось в том, что Бетани было наплевать на то, что Лео ее околдовал. Она не понимала, что с ней происходит. Как ему удается пробуждать в ней такие ощущения, ничего не делая, а просто лежа рядом?

В ее голову закралась мысль о том, что противостоять Лео ей удастся только в замке. Здесь он наконец разоружил ее, и она стала намного беззащитнее, чем когда-либо. Самое главное, что она не могла заставить себя мыслить логически, как поступала сегодня утром. Она понимала, что здравое мышление вернется к ней, как только удастся пережить нынешний опасный момент.

Тем не менее, находясь рядом с Лео, она могла думать только о его страстном взгляде и о собственной беспомощности.

— Я вижу, как ты смотришь на меня, Бетани, — прошептал он, пристально вглядываясь в ее глаза. Его голос стал соблазняющим и ласковым. — Ты поедаешь меня глазами. Все твои желания написаны на твоем лице. Я заметил, что твое дыхание стало прерывистым, твои руки задрожали.

— Возможно, я испытываю отвращение, — выдохнула она. — После всего, что между нами произошло.

Лео хищнически ей улыбнулся, и Бетани показалось, что по телу пробежал электрический ток.

— Ты изучаешь психологию, — сказал он. — Расскажи мне, что означают твои физические реакции. Расскажи, почему ты продолжаешь отрицать то, что давно известно нам обоим.

Бетани отвела взгляд. Слово «психология» внезапно подействовало на нее отрезвляюще. «У тебя другая жизнь, другая жизнь! — в отчаянии сказала она себе, пытаясь избавиться от напряжения, усиливающегося с каждым ударом сердца. — Ты просто видишь сон о том, что сидишь на берегу озера. Это только сон».

— Мне не нужно быть психологом, чтобы знать, что, прикоснувшись к тебе, я совершу монументальную глупость, — произнесла она, понизив голос и сосредоточившись на чистой глади озера.

— Как скажешь, — пробормотал он, не выглядя ни обиженным, ни убежденным. Бетани настолько возбудилась, что чувствовала каждое движение Лео.

Она ощутила, когда он потянулся за сочными кусочками колбасы и ветчины, когда отломил кусок свежего хлеба и намазал его оливковым паштетом. Она почувствовала, когда он расслабленно оперся о локти, облизал пальцы и уставился на нее ненасытным взглядом.

— Почему ты никогда не приводил меня сюда? — спросила она наконец, когда уже больше не могла спокойно смотреть на озеро.

Что хуже — чувствовать, что делает Лео, или наблюдать за тем, что он делает? Бетани не знала ответа даже по прошествии нескольких лет. Она обернулась, чтобы взглянуть на него, и не удивилась, обнаружив, что он по-прежнему внимательно на нее смотрит.

— До того, как мы расстались, — уточнила она.

Лео еще какое-то время смотрел на нее, потом взглянул на противоположный берег озера, где от легкого ветерка шуршали листья хурмы.

— Это место всегда казалось мне несчастливым, — сказал он наконец. — Мне показалось неуместным приводить свою молодую жену туда, где из-за эгоизма мужчины лила слезы женщина.

Бетани сглотнула:

— А теперь?

Почему она задала ему этот вопрос? Какой ответ она хочет услышать?

Бетани знала, чего от него ждет. Она всегда об этом знала. Именно поэтому равнодушие Лео так сильно ранило ее в прошлом. Именно поэтому она так долго жила в Торонто, бессонными ночами надеясь, что Лео вернется, хотя ненавидела себя за эту слабость, когда наступало утро.

«Меня просто терзают отголоски переживаний, и больше ничего», — убеждала она себя.

— Какой ответ ты хочешь услышать? — тихо спросил он, обращая на нее задумчивый, но ожесточенный взгляд. — Что я должен сказать, чтобы ты прикоснулась ко мне, как того хочешь, Бетани? Мы оба хотим, чтобы ты сделала первый шаг. Скажи мне, что ты хочешь услышать, и я скажу. Просто скажи.

Бетани показалось, что внезапно началось землетрясение и земля ушла из-под ее ног. Но ведь все это время она сидела не двигаясь, не прикасаясь к Лео, даже не пререкаясь с ним.

Ее захватила боль сожаления. И вожделение. Ее душа разрывалась от желания и мучительного страха. Бетани решила, что, если протянет руки и прикоснется к Лео, он бесследно исчезнет.

Потому что его изначально не должно было быть в ее жизни. Он не должен был с ней встречаться. Он никогда не был ей парой. Он лишь пользовался ею время от времени, и она знала об этом с самого начала.

Не поэтому ли она устраивала истерики, изображала из себя сумасшедшую — делала все возможное, чтобы его оттолкнуть? Неужели она сделала все, чтобы ускорить наступление того дня, когда Лео посмотрит на нее и сочтет женитьбу на ней самой большой ошибкой? Почему бы не ускорить расставание, если она всегда знала, что им не суждено долго быть вместе?

— Ты смотришь на меня как на призрака, — сказал он, прищурившись.

— Иногда мне кажется, что ты пронесся по моей жизни как призрак, — запальчиво произнесла она. С ее губ сейчас сорвалось признание, которое она таила от всех. Как будто это уединенное, неестественно красивое место являлось убежищем, которое она так долго искала, чтобы выговориться.

— Ты позволяла мне быть таким, — тихо сказал он. — Я получал только твое тело и заверения в любви. Но рядом со мной ты никогда не была настоящей женщиной из плоти и крови.

В любой другой день Бетани ответила бы резко, стараясь побольнее его обидеть. Но сегодня все было иначе. Такое ощущение, что сейчас их отношения не могут складываться по привычному сценарию. Но, возможно, так успокаивающе на них действует это необычное озеро, спрятавшееся за вершиной холма.

Бетани решила ответить искренне.

— О какой плоти и крови ты говоришь? — спросила она таким же мягким тоном, как Лео. — Ты хотел, чтобы я стала такой, какой никогда не была. Ты желал, чтобы я превратилась в женщину, отвечающую всем требованиям, которые предъявляются к супруге князя. В женщину, на которой бы ты женился, если бы не встретился со мной.

Она не знала, чего от него ждать. Будет ли он протестовать или все отрицать? В душе ей хотелось, чтобы Лео обрушился на нее с обвинениями и заявил, что она ошибается. Чтобы потребовал рассказать ему, кто внедрил ей в голову подобные мысли.

Но вместо этого он лишь мрачно и испытующе смотрел в ее глаза, а выражение его лица становилось все суровее. Прошло несколько мгновений, но он не произнес ни слова.

— Ты должен был жениться на образованной, изысканной и элегантной женщине с хорошей родословной, — продолжила она, воспроизводя по памяти слова его двоюродного брата. Ей был неприятен взгляд Лео, но она продолжала смотреть на него в упор. — Каждый день ты убеждался, что я не соответствую понятию идеальной жены, и с каждым днем ты презирал меня все сильнее.

— Нет, — хрипло ответил он, искренне глядя в ее глаза. — Я тебя не презирал. — Помолчав, он прибавил приглушенным и суровым голосом: — Я презирал себя за то, что хотел тебя изменить.

Бетани открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Она смотрела на Лео, и ей казалось, что то ли она дрожит, то ли земля сотрясается. Происходящее казалось ей бессмысленным. Их отношения разладились из-за избытка сожаления и непонимания, ее собственных страхов и ядовитых замечаний двоюродных брата и сестры Лео, его одержимости родовым наследием, ее неспособности до него достучаться, обид и гнева, незаживающих душевных ран и неспособности Бетани разлюбить Лео.

— Только от того, что ты не была похожа на ту женщину, какую я должен был выбрать в жены, и никогда не будешь похожа, я на тебе женился, — произнес он мягко, но убедительно.

Бетани с изумлением поняла, что верит Лео. Тем не менее она продолжала вспоминать их супружескую жизнь. Он был с ней таким холодным, далеким и неодобрительным. Бетани не знала, как обращаться с человеком, которого любит до сих пор.

— Почему ты не говорил мне об этом прежде? — спросила она и с удивлением заметила, что разговаривает шепотом.

— Я не могу ничего тебе сказать, потому что сам не знаю ответа, — произнес он, понизив голос.

Однако Бетани не могла не думать о том, что он подразумевал, ответив ей подобным образом. Накатившая волна потрясения и горя заставила ее почувствовать себя слишком неискушенной, беспомощной и уязвимой.

— Ты хотел видеть рядом с собой другую женщину, да? — спросила она, не сдержавшись, хотя на самом деле не желала знать его ответ. Ее голос стал хриплым от волнения. Она была уверена, что пожалеет о своих словах, но все равно спросила: — Ты… Ты считал, что я буду неким символом твоего неповиновения установленному порядку?

— Я хотел тебя, — сказал он, его тон и взгляд были мрачными. На лице Лео читались противоречивые эмоции. Он поджал губы и напрягся всем телом. — Я хотел тебя. И я признаюсь, Бетани, что прежде не мог думать ни о чем другом.

Бетани захотелось расплакаться. Свернуться калачиком и рыдать до тех пор, пока не вырвутся наружу все двойственные эмоции, которые так долго ее мучили.

Но вместо этого, повинуясь желанию, она наклонилась вперед. Приподнявшись на дрожащих руках, она какое-то время нависала над Лео. Потом она опустилась на него, намереваясь поцеловать в губы.

— Подожди!

Лео остановил ее до того, как она успела к нему прикоснуться. Бетани застыла над ним, их губы были совсем рядом. Она посмотрела в глаза Лео, которые светились от желания и были похожи на расплавленное золото. Бетани вздрогнула, и он улыбнулся, хотя его большое тело было напряжено как пружина.

— Что такое? — прошептала она. Ее сердце бешено колотилось. Она увидела, что Лео вцепился пальцами в бело-синее одеяло для пикника.

— Если ты меня поцелуешь, то будешь моей, — произнес он, пристально глядя на нее сверкающими и страстными глазами. — Будь уверена, Бетани, я не остановлюсь.

Бетани не была уверена ни в чем. Она чувствовала себя безрассудной и хотела подчиняться Лео. Ей казалось, что она потерялась в зыбучих песках. Переполняющие ее эмоции были слишком сильными, и на какое-то мгновение Бетани стало страшно.

Вспомнив признание Лео в том, что он хочет ее, она вздрогнула. Сегодня, у озера, являющегося напоминанием о несчастливом браке, Бетани не станет беспокоиться о последствиях.

Облизнувшись, она почувствовала, как Лео вздыхает у ее кожи, ощутила сильное и опьяняющее желание, пульсирующее между ними.

«Только сегодня, — пообещала она себе. — Только сегодня».

А потом, забыв о том, как складывались их отношения в прошлом, отмахнувшись от сожалений и обид, Бетани поцеловала Лео в губы.

Глава 10

Позволив Бетани поцеловать себя, Лео почувствовал, что очутился в раю. Он понял, что она хочет его так же сильно, как хочет ее он.

А далее он уже не смог сдерживать нахлынувшее желание, триумф и облегчение. Подавшись вперед и продолжая целовать Бетани, он обхватил пальцами ее лицо и слегка наклонил ее голову, чтобы сполна насладиться поцелуями.

Ах, этот вкус ее губ! Он лучше самого терпкого вина и жарче летних солнечных лучей. Нетерпеливо и страстно простонав, Бетани разомкнула губы и запустила пальцы в волосы Лео.

Лео ощущал под пальцами ее прекрасные скулы и нежную кожу щек. Целуя Бетани, он потерял счет времени. Прижав ее одной рукой к своей груди, другой рукой он поглаживал совершенные и восхитительные линии ее грудей, талии и бедер.

Обхватив руками за ягодицы, он приподнял Бетани и усадил на себя, словно в седло. Ахнув, она отпрянула назад и уперлась изящными руками в его плечи. Темные кудри разметались вокруг ее лица, взгляд стал темным и диким, а губы припухли от поцелуев.

Для него она была самым красивым существом на свете. Она принадлежит ему. Она всегда ему принадлежала. Даже тогда, когда он хотел, чтобы она была иной. Каждый изгиб ее тела, каждый ее вздох, каждое вздрагивание — все принадлежит Лео.

Он хотел покрыть поцелуями каждый дюйм ее тела и ласкать до тех пор, пока она не признается в том, что его хочет. Пока не закричит от удовольствия, не станет звать его по имени.

— Скажи, что хочешь меня, — приказал он ей голосом незнакомца, который походил на рычание.

— Ты знаешь, что хочу, — простонала она в ответ, прикасаясь к гладкой коже его плеч и рук.

Прикоснувшись руками к ее груди, он стал поглаживать ее соски через мягкую ткань рубашки. Бетани прерывисто задышала.

— Скажи! — резко потребовал он, сам не понимая, зачем хочет услышать ее признание.

Наклонив голову, она провела языком по чувствительному участку у основания его шеи.

— Бетани, — простонал он, то ли предупреждающе, то ли умоляюще.

— Ты знаешь, что хочу, — прошептала она ему на ухо. — Так было всегда.

Лео окончательно потерял голову. Припав к ее губам в жарком и жадном поцелуе, он слегка приподнял Бетани, потянул вверх ее юбку и запустил пальцы в ее трусики.

— Лео… — всхлипнула она.

— Скажи мне, — требовательно произнес он. — Я хочу слышать, как ты в этом признаешься.

Она обняла его за шею, прижалась к его груди и прошептала:

— Я хочу тебя, Лео. Я очень тебя хочу.

Он вошел в нее, и она содрогнулась всем телом от нахлынувших ощущений. Откинув голову назад, она закрыла глаза и снова вздрогнула. Лео немного отодвинулся от нее, слегка подрагивая от сдерживаемого желания и стараясь не торопиться.

Бетани казалось, что она разлетелась на тысячи кусочков. Она едва могла дышать. Каким-то образом ей все-таки удалось открыть глаза. Она обнаружила, что Лео пристально за ней наблюдает. Она прикусила губу, вздрагивая от едва сдерживаемых эмоций.

Не сводя с Бетани взгляда, Лео продолжал двигаться.

Она с радостью прильнула к его широким и сильным плечам, лаская их пальцами. Удерживая за ягодицы, Лео неторопливо и осторожно входил в нее, доводя Бетани до крайней степени возбуждения.

Его неторопливость сводила Бетани с ума. Все мысли вылетели из ее головы. Она могла только чувствовать, как Лео ее целует, утыкается лицом в ее шею. Она прижималась грудью к его широкой груди, стараясь подстроиться под ритм его движений.

Лео входил в нее медленно, осторожно и глубоко.

Бетани откинула голову назад, и он тут же поцеловал ее в шею. Его поцелуй коснулся ее чувствительной кожи как пламя.

— Не закрывай глаза, — приказал он тихим и чувственным голосом. — Ты была вдалеке от меня три года. Я хочу видеть, что ты сейчас чувствуешь.

Он по-прежнему был нетороплив.

— Лео… — в отчаянии прошептала Бетани, умоляя его поторопиться. — Пожалуйста…

Казалось, он только и ждал ее просьбы. Улыбнувшись, он задвигался быстрее и резче.

Когда оба достигли пика наслаждения, Лео провел языком по шее Бетани и жадно, собственнически припал к ее губам.

Бетани медленно пришла в себя и почувствовала, что Лео крепко ее обнимает и прижимается губами к ее шее.

Он посмотрел на нее, и она покраснела. Открыв рот, Бетани не нашлась что сказать. Лео был по-прежнему в ней. Она ощущала прикосновение жесткой ткани его джинсов к чувствительной коже бедер. Она чувствовала касание его мускулистой груди и обнимающие ее крепкие руки.

— Это было… — начала она и умолкла, ибо у нее все еще кружилась голова. Она так до конца и не осознала, что же между ними произошло.

— Что ты хотела сказать? — поддразнил он ее.

Его губы были поджаты, но глаза улыбались. При виде его взгляда у нее почему-то сжалось сердце. Бетани понимала, что обязана подумать о том, что сейчас произошло, с критической и логической точек зрения, без всяких эмоций. Но вряд ли ей удастся это сделать, пока они сидят обнявшись на берегу озера.

Бетани беспокоилась все сильнее. У нее засосало под ложечкой, ее дыхание участилось.

Лео продолжал молчаливо смотреть на нее, а ей захотелось спрятаться от его пытливого взгляда. Но сейчас ей вряд ли удастся это сделать, поэтому она пристально посмотрела на него в ответ.

Она внезапно почувствовала, как Лео, оставаясь в ней, слегка вздрогнул.

— Но ты… — изумленно и запыхавшись произнесла она, не узнавая своего голоса. — Так скоро?

Лео рассмеялся и погладил ее по спине, словно утешая. Она смутно припоминала, что несколько лет назад он иногда поглаживал ее по спине, стараясь успокоить. Тогда ей казалось, что он относится к ней покровительственно и всячески ею помыкает.

Бетани вдруг захотелось ощутить прежнюю злобу, но ничего, кроме удовольствия в объятиях Лео, она получить не могла. Ей бы высвободиться из его рук, но она чувствовала себя очень комфортно рядом с ним.

— Я так давно не занимался любовью.

Едва заметно улыбаясь у ее губ, он перевернул Бетани, уложил на спину и опустился поверх нее.

— Ты имеешь в виду, с тех пор как ты и я… — Она не договорила.

Выражение его лица стало серьезным, а глаза загадочно заблестели. Она вздрогнула и затаила дыхание.

— Я имею в виду, что давным-давно к тебе не прикасался, — сказал он, придавливая ее взглядом. — Это также означает, что у меня давным-давно не было женщины. — Он посмотрел на нее с вызовом и упреком. — Я очень серьезно отношусь к данным мной клятвам, Бетани. Я их не нарушаю.

У Бетани закружилась голова. Ее сердце затрепетало, и она понадеялась, что ей все-таки удастся не потерять сознание. Лео молчаливо и выжидающе на нее смотрел.

— Лео, — только и смогла пошептать она, ибо не могла определиться, что за эмоции вдруг на нее нахлынули, — ты должен знать. Я имею в виду, что никогда…

На ее глаза навернулись слезы. Она изо всех сил старалась не расплакаться.

Лео молчаливо ждал, что она скажет. Он просто смотрел на нее, опершись на локти, выражение его лица стало нечитаемым.

— Я считала, что, если скажу, будто у меня есть любовник, ты меня возненавидишь, — сказала она, с трудом шевеля онемевшими губами. — Возненавидев меня, ты со мной разведешься.

Между ними словно пробежала искра. Лео слегка улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо.

— У меня никогда не было любовника, — в отчаянии призналась она. — Я все придумала.

Он посмотрел на нее сверкающими от удовлетворения и триумфа глазами. Его губы изогнулись в дерзкой, чувственной улыбке, от которой у Бетани сжалось сердце.

— Поверь мне, — страстно произнес он, опаляя ее взглядом, — я обо всем знаю.

— Но… — У нее перехватило дыхание. Она хотела спросить его, откуда и когда он об этом узнал, но лишь вздрогнула.

Они занимались любовью у озера до тех пор, пока не начало смеркаться. Лео отвел Бетани обратно в замок тем же путем, каким они пришли к озеру утром.

Она чувствовала, будто с тех пор прошло несколько десятилетий. Приятных десятилетий, в течение которых она забывалась от умелых ласк и поцелуев Лео.

Бетани не удивилась, когда по возвращении в замок вниманием Лео завладели помощники и слуги, жаждущие с ним поговорить. Она поднялась к себе в апартаменты и налила горячую ванну, стоящую у большого окна.

Словно пребывая во сне, она начала раздеваться, каждой клеточкой тела вспоминая прикосновения Лео. Стоя обнаженной, она смотрела, как ванна наполняется пенистой водой. Бетани понимала, что должна ужасаться тому, какой необузданной и страстной была ее близость с Лео. Подняв руки, чтобы заколоть волосы, она слегка поморщилась, чувствуя мышечную боль.

Бетани уселась в горячую и пенистую ванну и с блаженным вздохом положила голову на подголовник. Ее кожи коснулся легкий ветерок. Открыв глаза, она совсем не удивилась, увидев в дверях Лео, который наблюдал за ней из-под опущенных век.

Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Потом Лео подошел, встал рядом с ванной, глядя на Бетани сверху вниз, и стал раздеваться.

— Подвинься, — приказал он тоном, не терпящим возражений, и по-королевски кивнул.

Бетани понимала, что должна воспротивиться. Ей следовало установить правила и определить границы дозволенного. Но она не сказала ни слова против.

Бетани подалась вперед, чтобы Лео мог опуститься в ванну позади нее, и вздохнула, когда он прижал ее спиной к своей груди и крепко обнял.

Глава 11

Захлестнувшие Лео эмоции были настолько сильными, что стали причинять ему неудобство.

Он проводил совещание в анфиладе комнат в западном крыле замка, которое использовал в качестве корпоративного офиса, пока находился в Феличи. Лео сидел, развалившись, за массивным столом, который купил его отец, чтобы потешить собственное эго, и знал, что выглядит как настоящий князь. Лео воспитали так, чтобы он пользовался своим положением как оружием, чем он и занимался. Он не хотел выяснять, почему сегодня княжеский титул кажется ему чем-то незначительным.

Совещание не должно было быть утомительным. Лео проводил совещания только для того, чтобы выяснить, как лучше обойти соперника по бизнесу и испытать при этом приятное волнение от предстоящей победы. Он никогда не рисковал, в отличие от своих богатых сверстников, ибо не мог попусту растрачивать наследие Ди Марко.

Однако сегодня даже привычное волнение от победы потеряло для него свою привлекательность. Он знал, что Бетани находится в замке, а не в Торонто, как прежде. Лео может в любой момент прекратить совещание и отправиться к ней.

Он хмуро посмотрел на пачку документов на столе, пытаясь разобраться в финансовой составляющей вопроса.

Прошла неделя, потом еще несколько дней, но Бетани не предпринимала никаких попыток от него сбежать. Она даже не упоминала о разводе. Лео должен был торжествовать, но почему-то не мог.

Они вместе принимали пищу, делили постель, разговаривали, смеялись. Бетани не устраивала истерик, не лила слез, не пререкалась с Лео.

Их жизнь можно было назвать блаженной, но Лео чувствовал, что что-то не так.

Он не мог избавиться от чувства беспокойства, которое никогда его не покидало. Ему казалось, что его время с Бетани сочтено и рано или поздно им придется расстаться. Иногда, когда она думала, что Лео ее не видит, ее взгляд становился печальным. Тем не менее она всегда улыбалась, когда он ее окликал.

Лео знал, что Бетани многого ему не говорит, и именно поэтому ему было так неспокойно. Время от времени он испытывал чувство глубокого удовлетворения, когда она лежала рядом с ним по ночам, свернувшись калачиком. Ему казалось, что он никогда не насытится мягкостью ее тела, звуком ее дыхания, запахом ее блестящих кудрей, касающихся его груди.

Лео начал жить чувствами. Возможно, именно поэтому ему было так тревожно. Он испытывал необычные ощущения. Такие же ощущения он переживал, когда познакомился с Бетани на Гавайях.

Бетани. Рядом с ней он чувствует себя особенным. Никто не дает ему такого ощущения. Когда она с ним, он перестает быть князем Ди Марко и наследником состояния, а превращается в обычного мужчину.

Лео злился на себя за то, что испытывает подобные чувства. Он считал, что обесчестил себя душевными переживаниями. Он не знал, как следует себя вести, ибо безумно влюбился в Бетани. Из-за любви к ней он однажды настолько потерял голову, что почти забыл о своих обязанностях.

Хуже того, он попытался превратить ее в женщину, на которой ему полагалось жениться, — сдержанную и жесткую особу, которой Бетани никогда не была. Нечего удивляться, что она взбунтовалась и бросила его.

Наружная дверь в его кабинет распахнулась. Лео поднял глаза и увидел одного из секретарей, вошедшего в кабинет. У Лео потеплело на душе, когда он заметил, что Бетани стоит в приемной и разговаривает с адвокатом, который отлучился с совещания, чтобы позвонить по телефону. Лео посмотрел на часы. Почти полдень. Скоро он пойдет обедать с Бетани.

Она выглядела свежей и восхитительной. Темные кудри были собраны в хвост на затылке и светились на фоне кашемирового свитера бледно-персикового цвета с воротником хомут. Посмотрев на облегающие ее бедра коричневые брюки, Лео подумал, не отменить ли экскурсию в деревню, которую они запланировали, и не отправиться ли с Бетани на обед в более укромное место.

Но вот Бетани повернулась к Лео лицом. Через долю секунды секретарь закрыл дверь в кабинет, но этого времени оказалось достаточно, чтобы Лео заметил ее взгляд, полный страданий, обиды и отчаяния.

А еще Бетани пришла в ярость.

Он знал, что такой момент настанет, и старался оттянуть его как можно дольше.

Лео знал, о чем ей сказал чертов адвокат. Он догадался, что спровоцировало ее мучительный взгляд, который сегодня утром был мягким и радостным.

Он ввязался в самую большую авантюру. Если Лео Ди Марко не найдет способа исправить ситуацию, то на этот раз потеряет Бетани навсегда.

— Простите, господа, — сказал он, прервав говорившего консультанта, и решительно поднялся. Никто ему даже не возразил. Все участники совещания просто уважительно встали. — У меня срочное дело.

Лео отказывался признаваться в том, что паникует, когда вышел из кабинета и отправился следом за Бетани.

Итак, он все время ей лгал.

Бетани с трудом переводила дыхание после того, как бежала в свои апартаменты по длинному коридору.

Как она могла забыть, что Лео безжалостен? Как она могла забыть обо всем остальном и снова лечь в его постель? О чем она думала? И думала ли она вообще?

Она такая же наивная дурочка, как прежде. Но на этот раз виновата не ее молодость и неопытность, а Лео.

Он не собирался с ней разводиться и уговорил ее приехать в Италию только потому, что устал ждать ее возвращения по собственному желанию. Он действовал так, как ему вздумается. Он привык, что его желания всегда исполняются. Бетани едва не вывернуло наизнанку.

Если не эгоизм, то что заставило Лео скрывать от нее правду? Адвокат рассказал ей, как проходят разводы в Италии. Оба супруга должны появиться в суде и заявить о желании развестись. И только после того, как они три года проживут порознь, начинается бракоразводный процесс.

— Но я все объяснил князю, — пробормотал адвокат извиняющимся тоном. — Несколько недель назад.

У нее не было сомнений в том, что адвокат именно так и поступил.

Вывод только один: Лео заставил ее приехать сюда под ложным предлогом. Он знал законы своей страны, в этом Бетани не сомневалась. При помощи секса он всегда стремился вскружить ей голову и заставить забыть о чувстве самосохранения.

Бетани сдержала рыдание.

Нет, она не будет его марионеткой. Она не станет исполнять его прихоти. Она сама решила поцеловать его на берегу озера, будучи в здравом уме и твердой памяти. Она сама забыла о чувстве самосохранения.

Мать Бетани умерла, когда та была совсем маленькой. Отец Бетани, убитый горем, долго болел перед смертью. Потом появился Лео, который сначала подарил ей надежду, а потом оставил одну. Но прежде всего Бетани предала саму себя. Она снова и снова бросалась в омут с головой, забывая о последствиях. Лео оказался лишь катализатором в данной ситуации.

Не имеет значения, кто виноват. Она знает, что не может здесь оставаться. Она вообще не должна была сюда приезжать.

Бетани накрыло такое сильное отчаяние, что у нее едва не подкосились колени. Подойдя к большой кровати с балдахином, она прислонилась к ней, старательно избегая прикосновения к простыням, на который занималась любовью с Лео.

Он постоянно ей лгал, а она, несмотря ни на что, по-прежнему его любит.

Бетани потерла лицо руками, но осознание жестокой реальности не ушло. Она любит Лео как и прежде, когда впервые увидела его под гавайским солнцем.

Она никогда не полюбит другого мужчину. Бетани постаралась спокойно воспринять эту истину. В ее жизнь был и будет только один мужчина — Лео. Он так часто разбивал ее сердце, что она перестала ждать от него чего-то иного.

Она его любит, а он по-прежнему играет по своим правилам. Лео до сих пор изображает помещика, самонадеянного князя. Он все еще манипулирует ею, обманывает ее, ведет себя покровительственно и жестоко. Она перестала спрашивать себя, почему любит такого человека, но это не означает, что она будет и дальше жить с ним под одной крышей.

Отойдя от кровати, она направилась в гардеробную. Ей понадобится немного времени, чтобы собрать свои вещи. В конце концов, она привезла с собой немного одежды. И она наконец уйдет от Лео, как и собиралась, не взяв у него ничего.

«Ты справишься», — твердила она себе, не веря в такую возможность. Но она выживет. Худшее случилось три года назад. Бетани смогла прожить без Лео и признала тот факт, что он никогда не любил ее так сильно, как любила его она.

— Какого черта ты делаешь? — резко и приглушенно спросил стоящий в дверях Лео.

Бетани на него даже не посмотрела.

— Я думаю, ты догадываешься, — сказала она тихим, сдержанным голосом, собрав волю в кулак.

Бросив джинсы в чемодан, она застегнула молнию. Ей нужно отсюда уезжать, немедленно. До того, как он снова наговорит ей лживых слов, в которые она так отчаянно хотела верить. До того, как она в очередной раз потеряет чувство самосохранения.

— Ты уезжаешь, — произнес он, будто не мог поверить в происходящее. Словно она — впрочем, как обычно — была воплощением зла. — Снова укладываешь вещи и сбегаешь?

Повернувшись к нему лицом, она немного попятилась назад, когда увидела его неожиданно дикий взгляд. В его глазах читалась такая ярость, какую Бетани никогда не видела прежде. Она не имела понятия, что означает его взгляд, поэтому решила говорить напрямик.

— Ты знал? — спросила она, чеканя каждое слово. Бетани посмотрела на него, заставляя себя говорить жестко и отказываясь демонстрировать ему свою уязвимость. И тем более она не желала показывать ему свою любовь, из-за которой вела себя по-дурацки. — Ты знал, что мы должны официально зарегистрировать наше расставание и жить порознь в течение трех лет? Ты намеренно притворился и заставил меня сюда приехать, зная, что я ничего не смыслю в правилах развода в Италии? Ты мной манипулировал, Лео?

Он поджал губы в тонкую линию. Его глаза горели, но он не произнес ни слова. Несколько мгновений прошли в молчании.

Бетани не осознавала, как сильно надеялась на то, что у Лео найдется объяснение, до тех пор, пока не выяснилось, что ему нечего ей ответить. Она выдохнула и только в этот момент поняла, что стояла затаив дыхание.

— Ну? — неуверенно произнесла она, прилагая все усилия, дабы не показать ему, как ее ранит его молчание. — Как такое могло случиться?

— Разве я притащил тебя сюда против твоей воли, Бетани? — в ярости спросил он, черты его лица исказились от боли. — Разве я похищал тебя как дикарь, каким ты меня считаешь? Неужели я прикоснулся к тебе хотя бы пальцем до того, как ты сама меня об этом попросила?

— Нет, конечно нет, — сказала она с горечью. Переживания прошедших лет обрушились на нее так стремительно, что у нее едва не подкосились колени. Отчасти ей хотелось сдаться и навсегда покончить с тем, что произошло. Она желала установить с Лео некое подобие мира. Но она не могла этого допустить и знала об этом. Она с сожалением усмехнулась. — Ты же святой.

— Ты моя жена, — произнес он.

— И что это меняет? — спросила она дрожащим голосом, не в состоянии успокоиться. — Ты все равно не имеешь никакого права обращаться со мной как с прислугой или пешкой, как обращался бы со мной в Средние века! Я человек, Лео. У меня есть чувства. И я устала оттого, что ты втаптываешь мои чувства в грязь!

— У тебя есть чувства? — спросил он в яростном изумлении. — Как ты смеешь говорить мне о своих чувствах, когда в любую минуту готова отсюда уехать?

— Я не хочу однажды получить в знак признательности озеро, когда наконец исполню свой долг, — бросила она ему, едва видя его сквозь пелену слез. Бетани очень не хотела расплакаться у него на глазах. Но слезы катились по ее щекам, и она увидела, как на лице Лео появилось такое выражение, будто она его ударила. И все же она не могла успокоиться. — Я не хочу, чтобы наш брак был похож на брак твоих родителей. Я на это не пойду, Лео. Ты не сможешь заставить меня это сделать!

— Я люблю тебя! — проревел он. Бетани так и не поняла, что удивило ее больше — признание Лео или тон, каким он его произнес.

Лео на нее закричал? Только посмотрите на него! На его скулах играет румянец, а глаза мечут молнии. Любовь? Он не признавался ей в любви с тех пор, как закончился их медовый месяц. Бетани ничуть ему не поверила. Его слова показались ей бессмысленными.

Хотя в ее душе все-таки затеплилась надежда.

— Я люблю тебя, — сказал он снова более тихим голосом, но его слова оказали на нее такое же воздействие, как если бы он кричал.

Лео шагнул в комнату. Бетани увидела, что перед ней совсем другой человек, не похожий на ухоженного и сдержанного князя. Стоящий перед ней мужчина был слегка запыхавшимся, немного растрепанным, будто бежал за ней следом. Нет, это невозможно. Не может быть, чтобы перед тем, как войти в ее комнату, он не остановился и не пригладил одежду.

Маловероятно, что он наконец сказал ей правду. Обнадеженное сердце Бетани болезненно заколотилось.

— Ты… — Она не могла повторить то, что он сказал. Ей было слишком тяжело. Она не желала надеяться на то, чего Лео дать ей не сможет. Она покачала головой. — Если бы ты меня любил, ты бы не тратил так много времени на то, чтобы мной манипулировать. Неужели ты этого не понимаешь?

— Позволь мне рассказать тебе, что я знаю о любви, — сказал он надломившимся голосом, который показался ей чужим. Его слова проникли ей прямо в сердце, она застыла на месте. — Я ничего о ней не знаю, — отрезал он. — Я ни черта не знаю о любви, Бетани. Никто не удосужился научить меня тому чувству, которое я не надеялся испытать.

Бетани хотела подойти к нему, обнять и вместе с ним поплакать над его жестокой судьбой, но она сдержалась. Она переживала за Лео, за них обоих, но не могла сдвинуться с места.

— Твои родители относились к тебе отвратительно, — сказала она, понизив голос. — Но это не дает тебе права точно так же поступать со мной. Ты не можешь искренне верить, что поступаешь правильно. Ты просто не можешь. Если бы ты думал, что поступаешь верно, то ничего бы от меня не скрывал.

— Мне никогда не приходило в голову, что я должен делать что-то помимо исполнения своих обязанностей, — продолжил он грубым, почти сердитым тоном. — А потом появилась ты. Ты оказалась не похожа на женщину, которую я был обязан взять в жены. Ты оказалась слишком жизнерадостной, чересчур живой, и ты ждала, что я буду точно таким же. Ты относилась ко мне как к обыкновенному человеку. А я влюбился в тебя, хотя и предположить не мог, что способен на такое чувство.

— И посмотри, к чему привела твоя любовь, — сказала она, невольно подивившись грубости своего голоса. Она кулаками смахнула слезы с лица, ненавидя себя за то, что демонстрирует Лео свою слабость. — Посмотри, что с нами стало.

— Бетани! — позвал он ее резким, но умоляющим тоном. Она изумленно на него посмотрела. Мужчина, привыкший отдавать приказы, не считающийся ни с чьим мнением, ее умоляет?

Но Бетани уже слишком часто ему уступала. Она мирилась с его поведением, подстраивалась под него, но больше не будет так поступать. Разве она может его простить? Он ей солгал. Но хуже всего то, что Бетани лгала самой себе. Рядом с этим человеком она не могла себя контролировать. Никогда не могла. Сколько раз она еще должна доказывать себе, что отношения с Лео могут закончиться для нее катастрофой?

Три года назад она выходила из себя и устраивала ему истерики, отчаянно пытаясь до него достучаться. На этот раз Бетани просто растворилась в нем, словно у нее не было права на собственное существование. Будто возвратившись в замок, она навсегда забыла о неприятном прошлом.

Она любит Лео, но он не отвечает ей тем же. И она никогда не станет той женщиной, на которой он был обязан жениться. Неужели они оба еще этого не поняли? Почему они по-прежнему выясняют отношения?

— Мне не нужно озеро, — сказала она снова, не зная, почему на нем зациклилась.

Она представила себе покрытый травой берег озера, которым оказалась настолько очарована, что потеряла голову и снова отдалась Лео. Приманка показалась Бетани милой и желанной, но она не хотела снова оказаться в клетке.

Что с ней будет, если она здесь останется? Станет ли она продолжением матери Лео, чье имя никогда и нигде не упоминалось, будто эта женщина вообще не существовала вне предписанной ей роли? Женщина, которая в знак признания получает озеро, но не истинное уважение? И не получает любви.

Конечно, никакой любви. Единственный сын этой женщины говорит о любви как о некоем чужеродном явлении, совсем ему непонятном. Разве Бетани сможет жить с таким человеком?

— Я не хочу повторять брак твоих родителей, — сказала ему Бетани, зная, что он наблюдает за ней дикими глазами, словно она убивает его своим ответом. Убивает собственными руками. Бетани стало не по себе, но она не позволяла себе остановиться. — Я не хочу быть несчастливой.

— Почему ты решила, что мы будем несчастливы? — резко спросил он. — Разве ты была несчастна с тех пор, как сюда приехала?

— Это все равно что озеро… — начала она.

— Я прикажу его осушить и залить бетоном, если это сделает тебя счастливее, — процедил он сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая ярость. — Ты твердишь о нем, словно я сам его выкопал.

— Не имеет значения, насколько мы счастливы. Не важно, что мы считаем себя счастливыми. Потому что всегда найдется нечто, что помешает нашему счастью, — ответила она. — Всегда найдется очередная игра, другая ложь. У нас ничего не получится. Мы были в браке почти пять мучительных лет и неоднократно доказывали, что не сможем быть счастливы вместе, Лео. Ничего у нас не выйдет.

— Чего же ты хочешь? — отрывисто спросил он.

Бетани сразу поняла, что этим вопросом он провоцирует ее на очередную затяжную ссору. Он смотрел на нее, будто читая ее мысли, словно понимая, что она по-прежнему не до конца ему открылась.

Бетани вдруг подумала, что могла бы тоже признаться ему в любви и их отношения наладились бы. Она могла бы позволить себе стать беспомощной, честной и открытой. Она могла бы рискнуть всем сразу.

Но как забыть мучительные годы в браке? Сколько раз она признавалась ему в любви, а он лишь улыбался в ответ и затем пользовался ее отчаянием, чтобы заставить исполнять его приказы. Сколько бессонных ночей провела Бетани, терзаясь ужасным горем и пытаясь избавиться от любви к Лео.

Как она может довериться этому человеку, если так и не научилась доверять самой себе? Может ли она позволить себе стать еще уязвимее?

«Ничего хорошего у нас не выйдет», — мрачно подумала она, пристально глядя на Лео. Сквозь пелену слез его карие глаза казались ей мерцающими.

— Скажи, чего ты хочешь, — хрипло произнес он, будто ему тоже было больно. — Скажи мне, и я все сделаю.

Бетани хотела очень многого. Всегда хотела. Но она слишком устала от бесконечных выяснений отношений и неудач. Она так часто уступала Лео, что опасалась, что больше ничего не сможет ему дать. Сейчас она желала, чтобы между ними установилось некое подобие перемирия.

— Я хочу развода, — прошептала она и увидела, каким холодным стал его взгляд. Лео побледнел и с силой сжал губы.

Будет лучше, если она откажется от любви к Лео, а не доверится ему снова, чтобы потом наблюдать, как он втаптывает в грязь ее чувства, пока у нее не останется ничего, даже капельки надежды.

Глава 12

Продолжая стоять в спальне Бетани, Лео почувствовал, что все вокруг него закружилось. Его сердце стучало так громко, что его биение отдавалось эхом в ушах. Он никак не мог вдохнуть полной грудью.

Он не мог поверить, что Бетани так безапелляционно требует развода. Для него было непостижимо, что после всего, что между ними было, она по-прежнему хочет с ним развестись. Ведь чувства между ними еще не остыли. Он не мог смириться с тем, что она намерена от него уйти. Он взбунтовался при одной мысли об этом.

Он сказал, что любит ее, но она никак не отреагировала. А ведь раньше его признания в любви преображали Бетани: она улыбалась, смеялась, светилась изнутри. Он не понимал, как смириться с печальной реальностью и не допустить, чтобы его сердце разорвалось от горя.

Она сказала, что, если бы он ее любил, не тратил так много времени на то, чтобы ею манипулировать. Ее слова до сих пор отзывались эхом в его мозгу. Истина оказалась неприятной.

«Посмотри, что с нами стало…»

Он почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

Бетани не нужно озеро. Лео не желает становиться таким, как его отец, который построил монумент любви, хотя никогда не испытывал подобного чувства. Лео не хотел, чтобы Бетани жила затворницей, несчастной и покорной. Он не желал, чтобы женщина, которая разрушила его представления о мнимом счастье и научила любить, заставляя воодушевляться при виде ее едва заметной улыбки, в конечном счете окончила жизнь как его мать. Лео не намерен изменять Бетани и подгонять ее под стандарты той женщины, которая годится ему в жены. Он не хочет, чтобы удача покидала его жизнь. И он не желает, чтобы у его детей было такое же детство, как у него.

Нет. Лео подобного не допустит.

И пусть он не хочет в этом признаться, гордость не позволяет ему отпускать Бетани. Он должен заставить ее остаться с ним, вне зависимости, что Бетани ему наговорила. Возможно, он не поверил, что у нее не осталось к нему никаких чувств, как она утверждала, но гордость побуждает его противостоять Бетани.

«Я слишком долго думал только о своей наследственной гордости», — пришла ему в голову вдруг.

Как только Лео забудет о гордости, сразу же отчетливо увидит бледное, залитое слезами лицо Бетани. Неужели он совсем ее не любит, если готов сделать своей пленницей, наплевав на ее желание уехать? Чего он хочет больше — держать ее при себе или сделать счастливой?

Лео стал ненавистен себе за то, что потратил так много времени на ответ. Ему было крайне нелегко принять единственно возможное решение.

«Такой уж я человек», — с горечью подумал он. Бетани обвиняла его в эгоизме. Он действительно всегда относился к ней как властный манипулятор, действующий исподтишка. Она снова и снова бросала ему эти обвинения, а он отмахивался от них, говоря себе, что подобные качества нужны ему для исполнения своих обязанностей. На самом же деле Лео манипулировал Бетани только оттого, что не хотел ее отпускать.

Он желал, чтобы она была с ним всегда.

Смотря на Бетани, он не мог думать о других женщинах. Ни одна женщина, кроме нее, не была ему так желанна. Только Бетани. Он просто хотел удерживать ее рядом с собой под любым предлогом. Он боялся, что без нее погибнет под сокрушительным весом многовекового наследия своей семьи.

Лео выдохнул и дал себе время, чтобы до конца осознать правду. Правду, которую он всеми способами скрывал даже от самого себя.

Бетани — единственная, кто относится к Лео как к обыкновенному мужчине. Но вместе с ним она не будет счастливой. Теперь Лео это отлично понимал. Она страдает, продолжая жить в замке, поэтому Лео не может допустить, чтобы ей было плохо.

Он должен ее отпустить. Он не знал, как заставит себя с ней расстаться, ибо инстинктивно понимал, что должен предотвратить ее отъезд любой ценой. И все-таки он обязан ее отпустить.

* * *

Бетани не осознавала, что уселась на пол, пока не подняла глаза и не увидела, что перед ней стоит Лео и смотрит на нее со странным и непонятным выражением на лице. Взглянув на него, она почувствовала себя некомфортно. Она понятия не имела, как такое случилось. Она помнила, что потребовала у него развода и Лео отошел от нее в сторону. Вот тут-то у нее, наверное, и сдали нервы.

Каким-то непостижимым образом она почувствовала, что не осталось никакой надежды на их счастливое будущее. Все закончилось. Отношениям между ними пришел конец. Бетани свободна. Она может идти куда захочет и делать что вздумается.

У Бетани сложилось такое ощущение, что она умирает.

— Ты упала? — спросил он далеким и чужим голосом.

Возможно, теперь, когда между ними все кончено, Лео действительно стал для нее чужим. Бетани попыталась облизнуть губы и что-то ему ответить, но у нее ничего не получилось.

— Тебе нездоровится? — спросил он, подходя к ней и выгибая изящную бровь. Бетани пришлось моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд. И в этот момент она поняла, что слезы по-прежнему текут по щекам.

— Я хочу отсюда уйти, — прошептала она, и у нее сдавило горло. От избытка эмоций и жгучих слез у нее перехватило дыхание, из груди рвалось рыдание. — Я хочу быть свободной. Только и всего.

На лице Лео появилось выражение опустошенности. При виде этого Бетани стало так больно, словно Лео ее ударил. Хотя она уже не верила, что что-то может сильно ее ранить, даже физическая боль.

— Я сказал, что люблю тебя. Я говорил серьезно, Бетани, — пугающе тихо произнес он, сжав кулаки, и мрачно на нее посмотрел. — Я действительно тебя люблю, и я отпущу тебя, если потребуется.

Лео сурово поджал губы. Сильный, несокрушимый князь Ди Марко выглядел… побежденным. У Бетани возникло ощущение, что она идет по острым осколкам. Ей вдруг захотелось сделать все возможное, чтобы Лео стал прежним.

— Если ты этого хочешь, — сказал он.

Он говорил, будто произнося клятву, и Бетани ему поверила. Он ее отпускает. Он дает ей свободу. Только несколько минут назад Бетани была уверена, что хочет стать свободной. Она была сильно обижена на Лео, но точно знала, что желает с ним развестись. Но вот Лео наконец пошел на уступки. Она была уверена, что на этот раз он ею не манипулирует.

Теперь он честен с ней. Это означает, что она должна просто встать и уйти из замка с гордо поднятой головой. Пусть ее сердце разбито, но она получила свободу, к которой так долго стремилась.

Все, что ей нужно, — это подняться на ноги и пойти к двери. И тогда начнется новый этап ее жизни, к которому она так долго стремилась.

«Вставай!» — приказала себе Бетани в отчаянии, но не смогла даже пошевелиться.

— Я не знаю, как тебя отпустить, — Лео таким скорбным голосом, какого она никогда от него не слышала. — Но я отпущу тебя, Бетани. Я обещаю.

От его признания у нее болезненно сжалось сердце. Бетани почувствовала себя придавленной к полу, она казалась себе тяжелой как камень. Она твердила себе, что должна ощущать легкость и радость, должна отбросить путы, которыми, как ей всегда казалось, Лео удерживает ее рядом с собой, и лететь к солнцу.

Неужели между ними действительно все кончено? Но почему ей так плохо?

Ноги не слушались Бетани. Она продолжала стоять на коленях, молитвенно сложив руки и пристально глядя в глаза Лео. Ей казалось, что она перестала дышать. Время остановилось. Бетани чувствовала лишь печаль и видела тоскливый взгляд Лео.

Бетани порвала последнюю ниточку надежды, которая связывала ее с Лео и заставляла верить в счастливое будущее. Внезапно с растущей уверенностью она начала осознавать, что без Лео ее жизнь будет так же бессмысленна, как его жизнь без многовековой истории его предков.

Лео был ее историей. Их отношения были нелегкими и запутанными, но они были созданы друг для друга и не могли существовать порознь. Для Бетани он стал сродни глотку воздуха.

Думая об этом, она вдруг поняла, что стоит затаив дыхание. Бетани глубоко вдохнула, словно в первый раз.

— Я не могу от тебя уйти, — прошептала она, ощущая, как ее переполняет горечь. Она хотела избавиться от этой горечи, словно та отравляла ее как яд. — Я пыталась уйти от тебя многие годы, но на этот раз мои ноги отказываются мне служить.

— Я отнесу тебя куда скажешь, — хрипло произнес он, и она поняла, что Лео сделает так, как говорит.

Лео исполнит свое обещание, потому что он благородный человек, хотя Бетани старалась убедить себя в обратном. Он не похож на своего отца. Он не похож на чудовище. Лео такой же противоречивый человек, как Бетани.

И тут у нее окончательно сдали нервы. Она наклонилась над плюшевым ковром и разрыдалась.

— Ну что же ты, — пробормотал Лео, подходя ближе.

Бетани рыдала так, словно никогда не остановится. Будто решила выплакать все горе, пережитое ею за прошедшие годы.

— Бетани… — тихо позвал он, обнял ее и подхватил на руки. — Пожалуйста.

Она продолжала рыдать, прижавшись к его широкой груди. Запах и тепло его тела обволакивали ее, согревали и ласкали, пока Лео старался ее успокоить.

— Ну, свет мой, не плачь, — тихо произнес он у ее уха, целуя ее покрасневшие щеки и уже не зная, как ее утешить. — Прошу тебя.

Но Бетани никак не могла успокоиться. Лео заговорил с ней по-итальянски, произнося нараспев слова утешения. Он отнес ее в кресло у подоконника, усадил себе на колени, обнял и стал нашептывать ей на ухо. Она плакала и плакала, не в силах остановиться. И уж тем более она не могла встать и уйти от Лео.

Бетани покорно сидела на коленях у Лео, позволяя себя обнимать.

— Я виноват, — сказал он, когда она наконец немного затихла. Бетани откинула голову назад и пытливо вгляделась в его лицо. Лео прижал ее к груди, и Бетани почувствовала, как ее успокаивает его размеренное сердцебиение, тепло и сила его тела.

— Ошибки всегда можно исправить, — произнесла она дрожащим и хриплым голосом, ее глаза припухли и потемнели от слез.

— Я не идеальный князь, — сказал он с откровенной язвительностью. — Я всю жизнь стараюсь соответствовать своему титулу, и остается надеяться, что я в чем-то преуспел. — В его глазах читалась решимость, какой Бетани никогда не видела прежде. — Но еще я обычный человек.

— Я люблю тебя, — произнесла она прерывающимся голосом.

Страх ушел. На душе у Бетани стало легко и светло.

Она любит Лео. Разве что-то еще имеет значение?

Подавшись вперед, она удобнее устроилась у него на коленях, чтобы смотреть на него в упор:

— Никто не говорил, что нам всегда будет легко и радостно. Но я всегда тебя любила.

— Я знаю, — сказал он, на его губах появилась едва заметная высокомерная улыбка. Глаза Лео горели, а на лице отражались эмоции, при виде которых у Бетани засосало под ложечкой. — Но я не думаю, что для тебя это имеет теперь какое-то значение.

— Конечно имеет значение! — прошептала она. Подняв руку, он обвел линию ее губ длинным пальцем, элегантным, как и все остальное в его теле. Лео погладил пальцем изгиб ее верхней губы, припухлость нижней губы, и Бетани слегка вздрогнула, почувствовав в теле знакомый трепет. Едва заметно улыбнувшись, Лео опустил руку.

Бетани долго всматривалась в его красивое, любимое и благородное лицо, словно могла прочесть в нем ответы на все свои вопросы. Она до конца не могла охарактеризовать то, что сейчас чувствует. Одно Бетани знала наверняка: она больше никогда не сделает ничего, что может разлучить ее с Лео. Чем дольше она находилась рядом с ним, в его объятиях, тем сильнее ощущала связывающую их нить надежды. И эта нить становилась все прочнее. В следующий раз разорвать ее будет гораздо сложнее.

«Возможно, мы с Лео никогда больше не расстанемся», — подумала она.

Бетани хотела, чтобы Лео стал для нее всем, а он желал только одного: быть обыкновенным мужчиной. Она стремилась к тому, чтобы Лео ее оберегал, но, любя его, она уже была в безопасности. Любовь к Лео, глубокая и всепоглощающая, полностью изменила Бетани и заставила иначе взглянуть на жизнь. Она так боялась своей любви, боролась с ней, противилась Лео, ибо очень не хотела в нем раствориться и потерять себя. Лео был намного опытнее и значительнее нее. Неудивительно, что она опасалась, будто, растворившись в нем, потеряет смысл жизни.

Но что же произошло сегодня?

Сегодня она увидела Лео таким, каким никогда не знала. Может быть, он всегда был таким, но она оказалась слишком напуганной, чтобы обратить на это внимание. Однако сегодня Бетани поняла, что может обидеть Лео так же сильно, как когда-то обижал ее он. Обидев его, она не станет счастливой, не будет собой гордиться. Но, сидя у него на коленях и смотря на него, она чувствовала, будто они снова стоят перед важным выбором. Если бы Лео не держал ситуацию под контролем, Бетани разрушила бы свою жизнь, уйдя от него. А хотела ли она от него уходить?

«Я не марионетка», — подумала она. Кружащиеся в голове мысли казались ей почти бессмысленными. Как она может от него уйти, если их соединила судьба?

При мысли об этом Бетани затаила дыхание.

— Если ты все-таки решила уходить, — сказал он низким и резким голосом, решительно глядя на нее, словно прочтя ее намерения, — то ты должна сделать это в ближайшее время, Бетани. Я всего лишь человек, и не слишком достойный, как мне кажется. Я боюсь, что мое благое намерение тебя отпустить недолговечно.

Она почувствовала, как сжимается ее сердце. Сейчас ей предстоит сделать выбор.

Находясь рядом с Лео, она балансировала на грани, испытывая то надежду, то страх. Надежда помогала ее душе парить, страх — лишал радости. Три последних года, живя одна в Торонто, Бетани испытывала страх. Ночи, проведенные в одиночестве, были полны опасений и тоски. Неужели она действительно хочет провести остаток жизни в одиночестве, продолжая любить Лео, но сторонясь его из-за каких-то опасений?

Какой станет ее жизнь без Лео?

Выпрямившись, она отвела взгляд в сторону и подняла к лицу сжатые кулаки.

— А если я решу остаться? — прошептала она и увидела, что Лео вздрогнул как от удара молнии. В его карих глазах читалась страстная надежда.

Затем Бетани медленно разжала пальцы, и Лео увидел, что она держит обручальное платиновое кольцо.

— Ты же сказала, что избавилась от него, — удивленно произнес Лео и взял кольца в руки так, словно впервые их увидел. Как будто не покупал их однажды в дорогом ювелирном бутике. Словно не надевал эти кольца на пальцы Бетани, которая улыбалась и плакала от счастья.

— Я не хотела его носить, — призналась Бетани, со страхом глядя на него. — Но я не могла их выбросить.

Вот и еще одна истина, которую она игнорировала. Очередная подсказка. Бетани так сильно любила Лео, что не могла избавиться от его подарков.

Их взгляды встретились, и Бетани испытала те же ощущения, как в тот день, когда они поженились на частном пляже на Гавайях.

У них была непростая супружеская жизнь, но они по-прежнему вместе. Пусть Бетани взвешивает все за и против, но ее сердце уже давно сделало выбор.

— Позволь мне, — сказал Лео. Как и несколько лет назад, он надел Бетани оба кольца, потом поднес ее руку к губам. — Давай начнем все сначала, — предложил он, глядя на нее спокойными, ясными и радостными глазами.

У Бетани стало так легко на душе, что она не осмеливалась поверить в свое счастье.

— Наши отношения не заканчивались, — сказала она, чувствуя, какой радостью наполняется ее сердце. Наконец-то Бетани призналась сама себе, что хочет быть с Лео.

— Тогда мы сделаем их лучше, — хрипло произнес он. — Мы постараемся.

— Мы будем стараться до тех пор, пока наша жизнь не станет идеальной, — пообещала Бетани мягким и уверенным тоном.

Наклонившись, Лео поцеловал ее в губы в подтверждение своих слов.

Он и Бетани были созданы друг для друга, но не понимали этого до настоящего времени. Теперь оба осознали, что только любовь делает их по-настоящему счастливыми и свободными.

Content

Кейтлин Крюс
Поцелуй из прошлого

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12