Джулия Кеннер

Кейт, истребительница демонов

Глава 1

Меня зовут Кейт Коннор, и когда-то я была истребительницей демонов.

По-моему, это отличное начало для оживленного разговора на вечеринке, но, имея на руках подростка, малыша и мужа, я не слишком часто бываю на подобных мероприятиях. И разумеется, охота на демонов — страшный-престрашный секрет. Никто о ней не знает. Ни мои дети, ни муж, ни, естественно, люди на этих воображаемых вечеринках, где я щедро потчую гостей невероятными историями о временах, когда я уничтожала демонов, ловила вампиров и убивала зомби.

Тогда я была крутой охотницей. Сейчас же превратилась в самого обычного семейного шофера и участницу детских праздников. Возможно, сексуальной привлекательности поубавилось, но должна признаться, что меня все устраивает. Я никогда и ни на что не променяю мою семью. Да и вообще, после четырнадцати лет работы мамашей мои навыки истребительницы несколько притупились.

Вот почему я не сразу обнаружила и прикончила демона, который разгуливал в супермаркете Сан-Диабло, в отделе, где продают еду для животных. Уловив весьма характерный запах, я подумала, что его источником является попка чрезвычайно своенравного двухлетнего малыша. Моего, если быть точной.

— Мама! Он снова это сделал! И чем только ты его кормишь? — возмутилась Элисон, моя чрезвычайно своенравная четырнадцатилетняя дочь, от которой хотя бы не воняет.

— Кишками и козлиным дерьмом, — рассеянно ответила я и снова принюхалась.

Конечно же, этот аромат исходил от моего Тимми…

— Ма-а-ама, — протянула она. — Зачем ты говоришь такие гадости?

— Извини.

Я сосредоточила все свое внимание на детях, решительно прогнав подозрения. Нельзя быть такой глупой. Сан-Диабло уже много лет свободен от демонов. Именно по этой причине я здесь живу.

Кроме того, демоны меня больше не касаются. Теперь мои заботы сосредоточены на домашних, а не на демонических проблемах. Покупка еды, семейный бюджет, необходимость доставлять детей в школу, штопка, уборка, приготовление еды, забота о моих близких и тысячи других обязанностей. Все то, на чем держится любая семья и что считается само собой разумеющимся всеми жителями планеты из тех, кто не является женой и матерью-домохозяйкой. (Вы получите два очка, если уловили в моих словах легкий сарказм. Я могла бы высказать кое-какие соображения на эту тему, но, проклятье, я слишком занята. Кручусь как белка в колесе. А ведь я привыкла к тяжелой работе. Уничтожить гнездо злобных, кровожадных сверхъестественных существ при помощи нескольких деревянных колов, святой воды и банки диетической колы совсем не просто. Однако я всегда справлялась. Но заметьте, это было значительно легче, чем поднять утром подростка, мужа и маленького ребенка. Вот где приходится хорошенько потрудиться!)

Не обращая внимания на нытье и хныканье Тимми, я развернула тележку с покупками по направлению к задней части магазина, чтобы поменять малышу подгузник в специально оборудованном для этого месте. Мое движение можно было бы назвать плавным и уверенным, если бы Тимми не хватал все подряд своими крошечными пухлыми ручками. Его пальчики скользнули по пирамиде банок с кошачьей едой, и она начала рассыпаться. Я удивленно вскрикнула — совершенно бессмысленная и бесполезная реакция. Когда-то мои реакции были столь быстрыми и точными, что я успела бы поймать все до единой банки, прежде чем они коснулись бы пола. Но той Кейти не было со мной в универсаме, и я беспомощно смотрела, как банки катятся в разные стороны.

Очередная проблема…

Элисон отскочила, когда начали падать банки, и с отвращением воззрилась на образовавшуюся на полу кучу. Что же до виновника беспорядка, он неожиданно пришел в прекрасное расположение духа, принялся хлопать в ладоши и радостно вопить, с вожделением поглядывая на оставшиеся нетронутыми баррикады банок:

— Большой шум! Большой шум!

Я постаралась как можно быстрее отъехать от злосчастной полки.

— Слушай, Элли, мне нужно его переодеть.

Дочь наградила меня обиженным взглядом, который заложен генетически и появляется, когда девочка становится подростком.

— Выбирай, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и убедительнее. — Уберешь на место кошачью еду или переоденешь брата?

— Я соберу банки, — ответила она тоном, который идеально соответствовал выражению ее лица.

Я сделала глубокий вдох и напомнила себе, что ей четырнадцать. Взбесившиеся гормоны и все такое. Трудные годы взросления. Более трудные для меня, чем для нее.

— Давай встретимся в отделе музыки. Выбери себе новый диск, и мы положим его к нашим покупкам.

Ее лицо просветлело.

— Можно?

— Конечно. Почему бы и нет?

Да-да, я все знаю про «почему бы и нет». Создание прецедента, отсутствие ограничений и так далее. Хотела бы я на вас посмотреть, когда вы ходите по универсаму с двумя детьми и списком дел длиной в милю. Если я могу купить хорошее расположение духа на целый день всего за четырнадцать долларов девяносто девять центов, я не стану колебаться ни минуты. А о последствиях подумаю потом.

Я снова уловила знакомый мерзкий запах, перед тем как мы вошли в туалет, и по привычке огляделась по сторонам. Немощный старик, прищурившись, взглянул на меня из-за воскресного рекламного листка, но кроме него рядом с нами никого не было.

— Какашка, — сказал Тимми и ослепительно улыбнулся.

Я улыбнулась ему в ответ, пристроив тележку возле двери в женский туалет. «Какашка» сейчас его самое любимое слово наряду с «Ой-ой!». Последнее прилипло к нему благодаря мультфильму «Путешественница Дора». Что же до первого, виноват исключительно мой муж, который не любит менять подгузники и умудрился за короткую жизнь Тимми наградить малыша жутким комплексом относительно любых выделений.

— Это ты какашка, — сказала я, посадив его на пеленальный стол. — Но ненадолго. Мы тебя помоем, припудрим твою попку и наденем чистый подгузник. И ты будешь благоухать, как роза, малыш.

— Как роза! — повторил он и потянулся к моим сережкам, пользуясь тем, что я его раздеваю.

Мне кажется, я вытерла его миллион раз, потом надела новый подгузник и снова загрузила в тележку для покупок. Мы нашли Элли около витрины с новыми дисками, и она пошла за нами почти добровольно, сжимая в руке диск Натали Имбрулья.

Через десять минут, заплатив восемьдесят семь долларов, я вышла из магазина и усадила Тимми в его кресло, пока Элли загружала покупки в багажник минивэна. Когда я выезжала с парковки, мне еще раз попался на глаза тот старик. Он стоял перед входом в магазин, между автоматом, продающим кока-колу, и надувными детскими бассейнами, и смотрел в мою сторону. Я притормозила у тротуара, собираясь выйти наружу, сказать ему пару слов, понюхать, чем от него пахнет, и отправиться восвояси.

Не успела я открыть дверь, как из всех шести колонок загрохотала музыка. Думаю, там было децибел сто. Я подскочила на месте и развернулась к Элли, которая бросилась убавлять звук, бормоча:

— Извини, извини.

Нажав на кнопку «питание», я положила конец оглушительной серенаде Натали Имбрулья, но не смогла отключить Тимми, который вопил как безумный, видимо от боли в лопнувших ушных перепонках. Я наградила Элли суровым взглядом и отстегнула ремень безопасности, одновременно стараясь издавать воркующие звуки в надежде утихомирить сына.

— Извини, мама, — сказала Элли. Справедливости ради следует заметить, что это прозвучало искренне. — Я не знала, что звук будет таким громким.

Она перебралась на заднее сиденье, уселась рядом с Тимми и попыталась отвлечь его, играя в прятки с медвежонком Бу и повторяя «ку-ку». Голубой медвежонок выглядит довольно жалко, но Тимми не расстается с ним с тех пор, как ему исполнилось пять месяцев. Сначала Тимми не обращал на Элли внимания, но через некоторое время стал с ней играть, и я испытала гордость за свою дочь.

— Умница, — похвалила я ее.

Элли пожала плечами и поцеловала брата в лоб.

Я вспомнила про старика и потянулась к двери, но, выглянув наружу, увидела, что он исчез.

— Что случилось? — спросила Элли.

Обнаружив, что мои брови озабоченно сведены, я заставила себя улыбнуться и выглядеть спокойной.

— Ничего, — сказала я и, поскольку это было правдой, повторила: — Ничего не случилось.

* * *

В течение следующих трех часов мы метались по магазинам, выполняя намеченные мной дела из списка: оптовые закупки в супермаркете — галочка; ботиночки для Тимми — галочка; хэппи-мил для Тимми, чтобы он перестал капризничать, — галочка; новые туфли для Элли — галочка; новые галстуки для Стюарта — галочка. К тому моменту когда мы добрались до продуктового магазина, благотворное влияние хэппи-мила подошло к концу, Тимми и Элли ныли не переставая, и я была готова к ним присоединиться. Впрочем, по большей части я думала о своем.

Тот старик никак не выходил у меня из головы, и меня злило, что я не могу перестать о нем думать. Но что-то в нем меня зацепило. Толкая перед собой тележку в молочном отделе, я сказала себе, что страдаю от паранойи. Во-первых, демоны не склонны вселяться в пожилых и немощных людей. (И это довольно разумно: если ты вдруг обретаешь тело, гораздо приятнее, чтобы оно было молодым, сильным и полным жизни.) Во-вторых, я была на сто процентов уверена, что почувствовала не вонь демона, а весьма специфический и резкий запах детского подгузника. Разумеется, это вовсе не исключает присутствия демона. Все демоны, с которыми мне довелось столкнуться, пользовались конфетками, освежающими дыхание, а один даже владел акциями завода, выпускающего полоскание для рта. И тем не менее здравый смысл убеждал меня, что там не было никакого демона.

А самое главное, мне следовало перестать об этом думать, потому что меня эта проблема больше не касалась. Да, когда-то я была истребительницей демонов четвертого уровня, но с тех пор миновало пятнадцать лет. Я ушла на покой. Выпала из обоймы. Более того, я растеряла свои навыки.

Я свернула в проход с полками, заставленными упаковками печенья и чипсов, и незаметно для Тимми положила в тележку две коробки «Тедди Грэхемс». В соседнем проходе Элли остановилась около полки с завтраками, и я поняла, что она уговаривает себя взять суперполезные каши вместо ее любимых «Лаки чармс»[1]. Я попыталась сосредоточиться на списке продуктов (неужели у нас действительно закончился сухой завтрак «Ол-брэн»?), но мои мысли постоянно возвращались к тому старику.

Вне всякого сомнения, всему виной паранойя. С какой стати демон добровольно станет заявляться в Сан-Диабло? Это маленький прибрежный городок в Калифорнии, удобно устроившийся на склонах холмов. Его пересекающиеся улицы ведут к собору Святой Марии, выстроенному на вершине скалы и являющемуся центром города. Кроме того что собор потрясающе красив, он прославился своими священными реликвиями и привлекает огромное количество туристов и паломников. Верующие приезжают в Сан-Диабло по той же причине, по которой демоны стараются держаться от него подальше: собор — это священная земля. Злу сюда попросту нет хода.

Это и стало главной причиной, по которой мы с Эриком поселились здесь, когда отошли от дел. Океан, роскошная калифорнийская погода и никаких демонов и прочей мерзости, способной испортить нам настроение. Сан-Диабло — отличное место для того, чтобы завести детей и друзей и вести нормальную жизнь, о какой мы с ним мечтали. Даже сейчас я благодарю судьбу за десять счастливых лет, прожитых нами вместе.

— Мама? — Элли сжала мою руку, и я сообразила, что перебралась в другой отдел и держу открытой дверь холодильника, тупо глядя на ряды замороженной пиццы. — Ты в порядке?

По тому, как она наморщила нос, я поняла: она подозревает, что я вспомнила о ее отце.

— Все отлично, — соврала я и принялась яростно моргать. — Я пыталась решить, какую пиццу купить на сегодняшний ужин — пепперони или с колбасой, а потом подумала, что, наверное, смогу сама сделать тесто.

— В прошлый раз, когда ты делала тесто для пиццы, оно прилипло к лампе, и Стюарту пришлось лезть наверх, чтобы его отковырять.

— Спасибо, что напомнила.

Это помогло. Мы обе уже справились со своим горем; Эрик умер, когда Элли исполнилось девять, и, хотя они со Стюартом прекрасно ладили, я знала, что она скучает по отцу не меньше меня. Время от времени мы о нем говорили, иногда вспоминали всякие забавные случаи, а порой ходили на кладбище и вместе плакали. Но сейчас был неподходящий момент ни для того ни для другого, и мы обе это знали.

Я сжала в ответ ее руку. Моя девочка становилась взрослой и начинала обо мне заботиться. Меня это трогало и одновременно разрывало сердце.

— Как ты думаешь, какую лучше купить? — спросила я. — Пепперони?

— Стюарт больше любит с колбасой.

— Тогда возьмем обе, — решила я, зная, что Элли терпеть не может пиццу с колбасой. — Хочешь, по дороге домой возьмем напрокат какой-нибудь фильм? Только нужно будет выбирать быстро, чтобы продукты не испортились, но наверняка там есть что-нибудь интересненькое.

У нее загорелись глаза.

— Можем посмотреть всего «Гарри Поттера».

Я чудом сдержала стон.

— Почему бы и нет? Прошел уже целый месяц с тех пор, как мы смотрели всего «Гарри Поттера».

Элли закатила глаза, затем достала чашечку для Тимми и поправила медвежонка Бу. Я поняла, что влипла.

В этот момент зазвонил мой мобильный телефон. Я посмотрела, кто звонит, и, прислонившись к тележке, сказала:

— Привет, милый.

— Денек у меня сегодня выдался просто адский, — сказал Стюарт (не слишком удачное выражение, поскольку я снова вспомнила о демонах). — И боюсь, тебе я тоже испорчу день.

— Жду с нетерпением.

— Ты, случайно, не планировала чего-нибудь особенного на обед? Скажем, человек на восемь, с коктейлями перед едой и роскошным десертом после?

— Замороженная пицца и «Гарри Поттер», — сказала я, заранее зная, чем это закончится.

— Ага, — выдохнул Стюарт, и я услышала, как он постукивает по столу карандашом с резинкой на конце.

Стоящая рядом со мной Элли сделала вид, что бьется головой о дверь холодильника.

— Ну что ж, пожалуй, для восьмерых этого будет достаточно, — проговорил он. — Но без блеска, на который я рассчитывал.

— Это важно?

— Кларк думает, что да.

Кларк Кертис проиграл выборы на пост окружного прокурора Сан-Диабло и уговаривал моего мужа занять его место. В настоящий момент Стюарт держался в тени и работал за гроши в качестве заместителя окружного прокурора в отделе недвижимости. До формального объявления было еще несколько месяцев, но, если Стюарт хотел победить на выборах, ему следовало начать играть в политические игры, жать руки, оказывать услуги и вымаливать деньги на предвыборную кампанию. Несмотря на то что он немного нервничал, предстоящие выборы занимали все его мысли, а поддержка Кларка льстила. Что же касается меня, мысль о том, что мне придется стать женой политика, пугала.

— Полный дом адвокатов, — проворчала я, пытаясь придумать, чем я стану их кормить, а еще лучше, как бы от этого отбиться.

— И еще судьи.

— Отлично.

Эту часть своих домашних обязанностей я терпеть не могу. Я ненавижу принимать и развлекать гостей. Всегда ненавидела, и так будет до самой смерти. Но мой муж, честолюбивый политик, все равно меня любит. Представляете?

— Знаешь что? Я попрошу Джона заказать еду в ресторане. Тебе ничего не придется делать, только быть дома к шести, чтобы встретить гостей. Все придут к семи, а я обязательно появлюсь к половине седьмого, чтобы тебе помочь.

Теперь, надеюсь, вы понимаете, за что я его люблю? Но я не могла принять такого благородства. От одной только мысли об этом меня охватило чувство вины. В конце концов, он ведь мой муж. И мне лень устроить для него небольшую вечеринку? Какая же я бессердечная мерзавка!

— Как насчет ригатони[2] и салата из шпината? — спросила я, задавая себе вопрос, что хуже: бессердечная мерзавка или чувствующая свою вину паразитка. — А еще я могу купить какие-нибудь закуски и все, что нужно для яблочного пирога.

На этом список праздничных блюд, входящих в мой репертуар, заканчивался, и Стюарт это знал.

— Звучит превосходно, — заметил он. — А ты уверена, что успеешь? Уже четыре.

— Уверена, — сказала я, совершенно ни в чем не уверенная, но речь шла о его карьере, и она зависела от моих кулинарных способностей.

— Ты лучшая в мире жена, — сказал Стюарт. — Дай мне Элли.

Я передала телефон дочери, которая производила впечатление человека в состоянии крайней депрессии, нуждающегося в срочной госпитализации. Она с трудом подняла руку, взяла телефон и прижала его к уху.

— Да?

Пока они разговаривали, я сосредоточила внимание на Тимми. Малыш вел себя на удивление прилично.

— Нос! — объявил он, когда я показала на свой нос. — Ухо! — сообщил он, когда я ткнула пальцем в свое ухо.

Я показала на другое ухо.

— Еще ухо!

Скрупулезный ребенок, ничего не скажешь. Я наклонилась к нему и смачно поцеловала в шею, а он захохотал и задрыгал ногами.

Краем глаза я заметила, что Элли больше не выглядит мрачной. Более того, она, кажется, была в высшей степени довольна собой. Мне стало интересно, что они со Стюартом задумали, и я решила, что, скорее всего, мне придется везти целый выводок девчонок в торговый центр.

— Что? — спросила я, когда Элли закончила разговаривать.

— Стюарт сказал, что он не против, чтобы я переночевала у Минди. Можно? Ну пожалуйста!

Я провела руками по волосам и постаралась не рисовать себе картин, в которых я убиваю своего мужа. Часть моего сознания, отвечающая за здравый смысл, вопила, что он хотел как лучше. Та же часть, что пришла в ярость, возмущалась легкостью, с которой он отправил развлекаться мою единственную помощницу. Теперь мне придется самой убирать дом, готовить обед и развлекать Тимми.

— Ну пожжжалуйста!

— Хорошо. Конечно. Отличная идея. — Я покатила тележку к молочному отделу, не прислушиваясь к невнятным речам Тимми. — Как приедем домой, можешь собрать вещи и отправляться к Минди.

Элли несколько раз подпрыгнула, потом обняла меня за шею.

— Спасибо, мамочка! Ты самая лучшая.

— Угу. Вспомни про это в следующий раз, когда у тебя будут проблемы.

Элли ткнула себя в грудь и сделала абсолютно невинное лицо.

— У меня? Проблемы? Наверное, ты перепутала меня с какой-то другой дочерью.

Я попыталась нахмуриться, но у меня не получилось, и она поняла, что победила. Ну и ладно! Я женщина нового тысячелетия. Я выслеживала вампиров, одержала верх над кучей демонов и вывела из строя множество злых духов. Что мне стоит всего за пару часов приготовить обед для гостей?

Минди Дюпон живет в доме под таким же номером, что и наш, только на другой улице. Как только девочки стали неразлучными подругами, Лора Дюпон и я тоже подружились, и теперь она для меня скорее сестра, чем соседка. Я знала, что она не будет возражать, если Элли останется у них ночевать, поэтому не стала ей звонить. Я лишь купила шоколадный пирог в качестве взятки (или благодарности) и добавила его к вещам Элли, когда она отправилась через наши соседствующие задние дворы к патио Лоры. (Строго говоря, дворы не совсем соседствуют. Нас разделяет принадлежащий городским коммунальным службам участок, заасфальтированный и огражденный с обеих сторон заборами. Но в прошлом году Стюарт убедил городские власти сделать в этих заборах ворота, чтобы облегчить жизнь тем, Кому понадобится провести у нас ремонтные работы. Я еще ни разу в жизни не видела никаких рабочих за своим домом, но эти ворота очень облегчили жизнь мне, Лоре и девочкам. Я говорила вам, что обожаю своего мужа?)

Менее чем через десять минут Тимми уже сидел перед видеомагнитофоном и наслаждался мультиком, а я, вооружившись тряпкой, занялась нашими деревянными полами, стараясь убрать пыль из всех углов и щелей, на которые может обратить внимание судья, и игнорируя остальные пятна. Я совершенно точно знала, что под диваном проходит слет пыльных плюшевых зайцев, но решила не беспокоиться на их счет до тех пор, пока участникам слета не вздумается выбраться наружу и побродить по дому.

Зазвонил телефон, и я бросилась к нему.

— Элли говорит, что у тебя грядет вечеринка с обедом. Помощь нужна?

Я обожаю Лору, но хозяйка она еще более бесполезная, чем я.

— У меня все под контролем. Платье лежит на кровати и ждет своего часа, соус на плите, закуски готовы и разложены, и я даже умудрилась найти восемь бокалов. — Я сделала глубокий вдох. — Одинаковых.

— Ну, ты прямо Марта Стюарт! Разумеется, в доскандальные времена, когда она была домашней богиней[3]. А жевун что делает?

— В чистых штанишках смотрит телевизор.

— Ты успела его выкупать?

— Никакого купания. Лишний мультик.

Лора со стоном выдохнула.

— Хоть какое-то упущение! Иначе я бы тебя возненавидела.

— Можешь сколько угодно ненавидеть меня за то, что мне удалось все это провернуть, — со смехом заявила я. — Такой подвиг достоин твоей ненависти.

Я не стала ей говорить, что до конца еще далеко. Удачным этот вечер я буду считать только после того, как гости разойдутся по домам довольные и счастливые, поглаживая животики и обещая Стюарту самые разнообразные политические дары.

— Надеюсь, ты не станешь меня ненавидеть за то, что я отправила к вам Элли. Ты уверена, что все в порядке?

— Конечно. Они закрылись в комнате Минди и пробуют все мои кремы, духи и помады подряд. Если они заскучают, мы пойдем есть мороженое. Но вряд ли им придется скучать. В моей коробке лежат пробники, собранные за два года. Думаю, часа на четыре им хватит. Я собираюсь сделать попкорн, поставить какой-нибудь старый фильм с Кэри Грантом и ждать Пола.

— О, отличная идея.

Она рассмеялась.

— У тебя есть собственный Кэри Грант.

— И он скоро вернется домой. Мне нужно бежать.

Лора повесила трубку, вырвав у меня обещание, что я позову ее, если мне понадобится помощь. Но на этот раз у меня и в самом деле все было под контролем. Поразительно! Я засунула швабру в кладовку и отправилась в гостиную, чтобы окинуть ее последним взглядом. Удобная и вполне презентабельная комната. Можно даже сказать, ненавязчиво элегантная. Танцующий на экране телевизора динозавр несколько портил впечатление, но я собиралась закрыть развлекательный центр, как только Тимми отправится спать.

Тем временем мне нужно было закончить с едой. Я поцеловала Тимми в щеку, но не дождалась от него никакой реакции: он не отрывал взгляда от телевизора, совершенно завороженный зрелищем четырех вращающихся по кругу австралийцев. Если бы ему было пятнадцать, я бы забеспокоилась, а в два года и один месяц, пожалуй, можно расслабиться.

По дороге на кухню я мысленно проверила список своих дел. Мое внимание привлекло какое-то движение за кухонным окном, и я сообразила, что забыла накормить Кэбита, нашего кота.

Я хотела сделать это после вечеринки, но потом решила, что так будет нечестно, и прошла к обеденному столу, возле которого стоит на специальном коврике посуда для кошачьей еды. Едва я наклонилась, чтобы взять миску для воды, как комнату наполнил звон бьющегося стекла.

Я почти мгновенно выпрямилась, но этого оказалось недостаточно. Старик из супермаркета влетел в разбитое окно, неожиданно резвый для такого пожилого человека, и метнулся ко мне. Мы упали на пол и покатились в сторону кухни, остановившись около плиты. Он оказался сверху, его костлявые руки прижали к полу мои запястья, а лицо приблизилось к моему. От него несло тухлым мясом и вареной цветной капустой, и я дала себе слово никогда, никогда больше не пренебрегать своими инстинктами.

— Пришло время умереть, истребительница!

Его голос звучал глухо, но совсем не как у старика.

На мгновение мне стало страшно. Он не должен был знать о моих прошлых подвигах. Я ушла на покой. У меня новая фамилия. Я живу в другом городе. Все это очень плохо. Его слова испугали меня гораздо больше, чем угроза в глазах.

Впрочем, времени на размышления не было, потому что он выпустил мои запястья и схватил меня за горло, а в мои намерения не входило умирать.

Когда он перенес свой вес, я сдвинулась в сторону и мне удалось высвободить ногу. Я подняла ее и ударила его коленом между ног. Он взвыл, но не выпустил меня. В этом заключается одна из проблем с демонами: если врезать им по яйцам, результат получается совсем не тот, какого ждешь. Так что я осталась под ним, вынужденная вдыхать его вонь и чертовски расстроенная, потому что все это было совершенно некстати. Я должна была завершить приготовление обеда.

В гостиной завопил Тимми:

— Мама! Мамочка! Большой шум! Шу-у-ум!

Я поняла, что он забыл про свой мультик и сейчас заявится посмотреть, что тут происходит. Я никак не могла вспомнить, закрыла ли его стульчик, а мой двухлетний сын ни в коем случае не должен был увидеть, как его мамочка сражается с демоном. Да, конечно, я была не в форме, но у меня появился серьезный стимул, чтобы победить.

— Я сейчас приду! — крикнула я и, призвав на помощь все ресурсы своего тела, выбралась из-под демона.

Я вцепилась ему в лицо, целясь в глаза, но сумела лишь слегка оцарапать кожу.

Демон издал дикий вопль, вырвавшийся словно из самых глубин преисподней, и бросился на меня. Я отскочила назад и выпрямилась, удивляясь и одновременно радуясь тому, что нахожусь в гораздо лучшей форме, чем думала. Мысленно я поклялась себе, что буду регулярно ходить в спортивный зал, резко выбросила вперед ногу и попала ему в подбородок. Мышцы бедра взвыли от боли, и я поняла, что завтра смогу передвигаться с большим трудом.

Вновь раздался демонический вопль, и на сей раз к нему присоединился Тимми, который кричал и гремел своим стульчиком — слава богу, я его все-таки закрыла. Демон бросился на меня, и я громко взвыла, когда он толкнул меня спиной на гранитную поверхность стола. Одна его рука плотно обхватила мое горло, и я пыталась сделать вдох, бессмысленно размахивая руками.

Демон расхохотался, и в его глазах появилось такое удовольствие, что я пришла в настоящую ярость.

— Бесполезная сука, — сказал он, обдав меня своим вонючим дыханием. — Пора умереть, истребительница. Все равно тебя ждет смерть. Ты умрешь, когда поднимется армия моего господина и с его именем на устах одержит над вами победу.

Эти слова мне очень не понравились, но в тот момент раздумывать над ними было некогда. На меня подействовал недостаток кислорода. Голова закружилась, в глазах потемнело, и я начала терять сознание. Но тут Тимми прекратил кричать, и я услышала его тихие всхлипывания. Новый приступ гнева и страха придал мне сил. Я нащупала на столе бокал для вина, схватила его и отбила ножку.

Комната плыла у меня перед глазами, мне отчаянно хотелось сделать глубокий вдох. У меня оставался только один шанс победить демона, всего один. Собрав все свои силы, я ударила его ножкой от бокала в лицо и с облегчением почувствовала, что попала прямо в глаз: стекло вонзилось в мягкие ткани, не встретив на пути никакого сопротивления.

Раздался свист и разлилось привычное для меня сияние, когда демон покинул тело старика и оно повалилось на пол. Я обессиленно прислонилась к столу и попыталась отдышаться. Немного успокоившись и придя в себя, я уставилась на тело, лежащее на моем свежевымытом полу, и вздохнула. В жизни совсем не как в фильмах, и демоны не растворяются в воздухе, окутанные клубами дыма, оставив после себя горстку пепла. Так что я смотрела на тело и спрашивала себя, как мне от него избавиться до прихода гостей. И тут я услышала такой знакомый скрип входной двери, а затем испуганный голос Элли из гостиной:

— Мама! Мама!

Тимми принялся подвывать в унисон с ней, и я закрыла глаза, моля всех святых дать мне сил.

— Не ходи сюда, милая. Я разбила стекло, и тут полно осколков.

Говоря это, я подхватила своего мертвого гостя под мышки и потащила его в кладовку. Засунула его внутрь и захлопнула дверь.

— Что? — спросила Элли и появилась на пороге с Тимми на руках.

Я досчитала до пяти и решила, что сейчас не время читать дочери лекцию о необходимости точно выполнять данные ей указания.

— Я сказала, чтобы ты сюда не ходила. — Я быстро подошла к ней, преграждая дорогу. — Тут повсюду стекла.

— Господи, мама. — Элли удивленно оглядывала жуткий беспорядок на кухне. — Думаю, теперь ты больше не станешь пилить меня по поводу моей комнаты.

Она посмотрела на большое окно около обеденного стола. То самое, в котором больше не было стекла.

— Что случилось?

— Софтбол, — ответила я. — Мяч влетел в окно.

— Здорово! Похоже, Брайан наконец-то попал в цель.

— Похоже.

Девятилетний Брайан жил по соседству и постоянно играл на заднем дворе в софтбол. Мне стало немного стыдно, что я свалила все на него, но угрызения совести можно было отложить на потом.

— Пойду возьму швабру.

С этими словами Элли посадила Тимми на его стульчик и направилась к кладовке. Я поймала ее за руку.

— Я сама, милая.

— Тебе же нужно готовиться к вечеринке!

— Именно. Поэтому мне необходимо хорошенько сосредоточиться. — Звучало совершенно бессмысленно, но Элли этого не заметила. — Слушай, уложи, пожалуйста, Тимми спать, а потом возвращайся к Минди. Правда. Я справлюсь.

— Ты уверена? — с сомнением спросила она.

— Абсолютно. Все под контролем. Кстати, а почему ты вернулась?

— Забыла новый диск.

Мне следовало догадаться. Я взяла на руки Тимми, который, благодарение всем святым, затих и с интересом наблюдал за происходящим.

— Положи жевуна спать — и окажешь мне огромную услугу.

Элли нахмурилась, но спорить не стала и забрала у меня Тимми.

— Спокойной ночи, милый, — сказала я и поцеловала обоих.

Мне показалось, что Элли все еще пребывает в сомнении, но она подхватила Тимми поудобнее и направилась к лестнице. Я с облегчением вздохнула и посмотрела на часы. У меня осталось ровно сорок три минуты на то, чтобы привести кухню в порядок, избавиться от мертвого демона и закончить приготовления к обеду. После этого я смогу попытаться понять, что демон делал в Сан-Диабло и почему атаковал меня.

Но сначала ригатони.

Вы согласны, что я правильно расставила приоритеты? Или у вас другое мнение?

Глава 2

Закуски готовились, стол был накрыт, вино дышало, а я тащила тело демона через кухню, когда услышала, как медленно, со скрипом, начала подниматься вверх дверь гаража. Проклятье!

Я замерла на месте, а мои глаза метнулись к часам над плитой. Шесть двадцать пять. Он приехал раньше обещанного! Мужчина, который опоздал на десять минут на нашу свадьбу (и это после того, как я сказала ему, что церемония начнется на полчаса раньше, чем на самом деле), умудрился приехать домой вовремя.

Я мрачно взглянула на труп в моих руках.

— Сегодня и правда день чудес.

Он ничего не ответил, что я расценила как хороший знак — с демонами никогда не помешает лишняя осторожность. Я развернулась и с натужным стоном поволокла его назад, в кладовку. Зная нашу гаражную дверь, я решила, что у меня есть по меньшей мере пара минут, прежде чем Стюарт войдет в кухню. Он постоянно твердит, что дверь нужно починить, а я его вечно достаю, чтобы уже наконец починил, но сегодня я поблагодарила судьбу за то, что мой муж такой же лентяй, как и все остальные.

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы оттащить труп через заднюю дверь в сарай, куда ни Стюарт, ни Элли никогда в жизни и не подумают заглянуть. Я уже оставила сообщение отцу Корлетти, в котором рассказала о демоне и о его загадочных словах про сатанинскую армию, и пообещала себе, что, как только он позвонит, я потребую, чтобы он без промедления прислал команду зачистки.

Но теперь я смирилась с тем, что придется устраивать вечеринку с демоном в кладовке. Раздался привычный глухой звук, какой издает гаражная дверь в конце подъема, затем тихий голос мотора — это Стюарт начал заезжать внутрь. Я прислушивалась, лихорадочно сдвигая в сторону банки с кошачьей едой, чтобы расчистить место для трупа.

Мотор затих, и сразу же хлопнула дверца машины.

Я запихала труп на место кошачьей еды и быстро прикрыла его банками. Получилось не слишком хорошо. Из-под банок все равно выглядывали белая рубашка и голубые брюки демона.

Повернулась дверная ручка, и тут же скрипнула дверь, ведущая из гаража на кухню. Я схватила первое, что попалось мне под руку, — упаковку пакетов для мусора, разорвала и принялась набрасывать мешки на тело и банки. Не идеально, но вполне сойдет.

— Кейти?

Сердце бешено колотилось у меня в груди… нет, где-то в районе горла. Мой бросок к двери кладовки можно было бы назвать грациозным, если бы в нем не было столько отчаяния. Я высунула голову в открытую дверь и улыбнулась мужу, надеясь, что он подумает, будто я счастлива его видеть.

— Я здесь, дорогой, — сообщила я. — Ты рано.

Он наградил меня патентованной улыбкой Стюарта Коннора.

— Иными словами, приехал вовремя.

Я вышла из кладовки и плотно закрыла за собой дверь.

— Для тебя это рано. — Я нежно поцеловала его в щеку, твердо положила руку ему на спину и принялась выталкивать из кухни. — У тебя, наверное, выдался непростой день, — сказала я. — Хочешь бокал вина?

Он остановился и посмотрел на меня так, словно в меня вселился демон.

— Кейт, гости начнут съезжаться через полчаса.

— Я знаю. И это очень важный обед. Тебе следует немного расслабиться. — Я подтолкнула его вперед. — Красное или белое?

Он не тронулся с места.

— Кейти!

— Что?

— Осталось полчаса, — повторил он. — А ты не одета и…

У него широко раскрылись глаза, он замолчал, и я поняла, на что он смотрит.

— Брайан попал мячом, — сообщила я и пожала плечами.

И тут же мысленно отругала себя. Я собрала осколки и задвинула прозрачные шторы, чтобы прикрыть разбитое окно, но ничего не могла поделать с ветром, который играл с тонкими занавесками, превращая их в танцующих призраков.

Стюарт взглянул на меня.

— Ты позвонила в стекольную мастерскую?

Ладно, пора разозлиться. Я приподняла одну бровь, уперла руки в бока и сердито сверкнула глазами.

— Нет, Стюарт, не позвонила. Я была немного занята приготовлением обеда, о котором ты меня предупредил в последнюю минуту.

Он перевел взгляд с окна на меня, затем снова посмотрел на окно.

— Дети в порядке?

— Рядом никого не было, когда оно разбилось, — соврала я.

— Где Тим?

— Спит, — ответила я. — Он в полном порядке. Мы все в полном порядке.

Примерно минуту Стюарт разглядывал меня, затем убрал выбившийся из моей прически локон за ухо и погладил меня по виску. Я слегка поморщилась.

— Ты называешь это «в полном порядке»?

Я выдохнула, не зная наверняка, что там произошло — порезалась ли я стеклом или демон оставил свою отметину.

— Всего лишь царапина, — сказала я. — Ничего особенного.

— Осколок мог попасть тебе в глаз.

Я пожала плечами. Все вообще могло быть намного хуже.

Стюарт сжал мою ладонь.

— Извини из-за сегодняшнего вечера. Я не знал, что тебе пришлось не только готовить обед, но еще и сражаться с последствиями катастрофы. Помощь нужна?

Да, я на него разозлилась, но в этот момент все прошло.

— У меня все под контролем, — в который раз повторила я. — Иди делай, что тебе нужно. Ты у нас сегодня главный.

Стюарт обнял меня и притянул к себе.

— Я очень тебе благодарен. Знаю, что предупредил тебя в последнюю минуту, но, думаю, все окупится с лихвой.

— Взносы на кампанию?

— Возможно. И еще я надеюсь заручиться поддержкой двух федеральных судей и двух судей штата. Это будет здорово.

— Не сомневаюсь, что ты произведешь на них впечатление, — сказала я и, чуть отклонившись, посмотрела на него. — Ты потрясающий.

— Это ты потрясающая, — прошептал он нежнейшим голосом, какой я слышала лишь в тех случаях, когда он собирался заманить меня в постель.

Его губы коснулись моих, и на несколько сладостных мгновений я забыла про демонов, торжественный обед с гостями, ригатони и…

Господи!

Я прервала поцелуй с криком:

— Плита! У меня все сгорит!

Если я подам федеральному судье подгоревшие пирожки, это будет политическим и социальным самоубийством.

— Я достану. И прикрою окно. Передавали, что будет дождь. — Он оглядел меня с ног до головы. — Я уже одет, а тебе нужно переодеться. Гости скоро приедут.

Как будто я могла забыть про такое!

Я стянула футболку на лестнице и сняла лифчик, пока бежала по коридору к двойной двери, ведущей в нашу спальню. Оказавшись внутри, я швырнула одежду на пол, добавив туда же спортивные штаны. Ногой отбросила кучу в сторону и схватила платье, разложенное на неубранной кровати. Я купила это симпатичное летнее платьице с цветочками во время нашего похода в «Ти-Джей Мекс» в начале лета (купальники и шорты для Элли и, естественно, кое-что для Тимми, который все время растет). У платья плотно облегающий верх, пояс, подчеркивающий талию, и широкая юбка — в общем, оно нарядное и к тому же необыкновенно мне идет. Учитывая, что большую часть времени я провожу в футболках, джинсах и спортивных штанах, это была первая возможность надеть его.

Глядя одним глазом на электронные часы рядом с кроватью, я засунула ноги в светло-голубые туфли без задников, провела щеткой по волосам и подкрасила ресницы.

Я никогда еще не готовилась к выходу на люди с такой скоростью, но сегодня у меня был стимул, и я справилась за три минуты. Впрочем, это не помогло. Едва влетев в кухню, я поняла, что опоздала. Причем намного.

— Что это такое, черт подери? — поинтересовался Стюарт.

Он стоял в кладовке, и я не видела его лица, только часть руки и затылок.

Голос тоже не слишком облегчил мне жизнь. В нем звучало изумление, которое можно было с равным успехом отнести и к новому сорту каши, и к трупу, спрятанному под банками с кошачьей едой. Если он спрашивал, почему я переключилась с «Чириос» на «Спешиал К», тогда «Это мертвый демон, дорогой, и к утру я от него избавлюсь» будет не совсем правильным ответом.

Я промчалась через комнату и, как нежная жена, всегда готовая поддержать мужа в трудную минуту, положила руку на плечо Стюарта, а потом заглянула в кладовку. Мне показалось, что демона не видно. Только дюжины мешков для мусора устилали пол в маленькой кладовке.

Какое облегчение!

— И в чем проблема?

— Беспорядок, — ответил он.

— Да, правильно. Беспорядок, — пролепетала я и постаралась выпрямиться, словно правильная осанка позволит большему количеству кислорода наполнить мои легкие. — Элли, — сказала я, ухватившись за первую внятную мысль. Сначала Брайан. Теперь Элли. Неужели я окончательно потеряла совесть? — Завтра обязательно поговорю с ней.

Я видела, что ему хочется еще немного повозмущаться — мой муж помешан на порядке, — поэтому осторожно вывела его из кладовки и закрыла дверь.

— Я думала, что ты занят окном.

— Именно поэтому я стал искать мешки для мусора, — ответил Стюарт и нахмурился. — Дождь.

— Правильно. Конечно. Я принесу тебе несколько мешков. — Я показала на часы. — Тридцать минут, не забыл? А сейчас уже меньше.

Это заставило его сдвинуться с места, он взялся за дело и покончил с окном меньше чем за пятнадцать минут.

— Не самое приятное занятие, — заявил он, заходя ко мне в гостиную, где я раскладывала крошечные пирожки на оранжевые тарелки. — Зато, по крайней мере, внутрь ничего не будет заливаться.

Но это не остановит демонов. Мне стало не по себе, и я посмотрела на окно, но увидела лишь толстый черный полиэтилен. Я поморщилась и постаралась не представлять себе орду демонов, прячущихся под окном и готовых броситься в атаку, чтобы отомстить за своего соратника.

Ладно, хватит. Я заставила себя прогнать все мысли о демонах, выпрямилась и оглядела комнату. Все не так уж плохо.

— Ладно, — сказала я. — Думаю, мы готовы к сражению. Если нам удастся удерживать их в гостиной, столовой и твоем кабинете, то все будет хорошо.

— О, — произнес Стюарт. — Ну конечно. Мы справимся.

Тут у меня в голове прозвучал сигнал тревоги, и я вспомнила про кучи рассортированного грязного белья в коридоре наверху, район бедствия, называемый комнатой Элли, и детскую, заваленную огромным количеством самых разнообразных мягких игрушек. Кроме того, я не сомневалась, что санэпидстанция наверняка закрыла бы детскую ванную комнату в надежде найти лекарство от рака в новых и весьма экзотических образцах плесени, растущей вокруг ванны.

— Ты хочешь устроить кому-то экскурсию по дому? — спросила я таким тоном, словно он предложил мне провести после десерта показательную трепанацию черепа.

— Только судье Ларсону, — ответил Стюарт, и в его голосе появилась неуверенность, поскольку он увидел мое лицо. — Он хочет купить дом, и мне кажется, ему должен понравиться наш район. — Он облизнул губы, не сводя с меня глаз. — Я, э-э, уверен, что он не станет обращать внимание на некоторый беспорядок.

Я приподняла одну бровь и ничего не сказала.

— Или мы можем сделать это в какой-нибудь другой день.

— Да, — проворковала я с обезоруживающей улыбкой. — Лучше в другой день.

— Отлично. Никаких проблем.

За это я тоже люблю Стюарта. Он поддается внушению.

— Ну и кто такой этот судья Ларсон? — спросила я. — Я его знаю?

— Его только что назначили, — ответил Стюарт. — Федеральный окружной суд. Он приехал из Лос-Анджелеса.

— Понятно. — Отследить всех судей и адвокатов, встречающихся на пути Стюарта, практически невозможно. — Можешь показать ему кухню и свой кабинет, если для тебя это так важно. Но не води его наверх.

Я наклонилась и сдвинула вазу с фруктами чуть-чуть влево, чтобы она оказалась на одной линии с вилками.

Мы так и не пришли ни к какому решению относительно экскурсии по первому этажу, потому что в дверь позвонили.

— Иди, — приказала я Стюарту. — Мне нужно расставить бокалы.

Я мысленно пробежалась по списку того, что должна была сделать. Закуски — галочка; вино — галочка; салфетки…

Проклятье. Салфетки.

Я знала, что где-то в доме у меня есть специальные салфетки для коктейлей, но не имела ни малейшего представления где. А как насчет маленьких тарелок для закусок? Как я могла про них забыть?

У меня участился пульс, совсем как в тот момент, когда я вступила в схватку с демоном. Вот почему я терпеть не могу принимать гостей. Я постоянно о чем-нибудь забываю. И никогда мои приемы не проходят гладко. Стюарт проиграет выборы, и причиной его политического провала будет неудавшийся прием. Тот вечер, когда его жена безнадежно все испортила.

И не стоит даже упоминать демона в качестве оправдания. Я бы забыла про тарелки и салфетки, даже если бы он ко мне не заявился. Просто таким образом я…

— Эй. — Неожиданно около меня материализовался Стюарт, коснулся губами моих волос, и его ласковый голос вывел меня из ступора. — Я тебе говорил, что ты потрясающая? Устроить прием за такое короткое время…

Я посмотрела на него, и на душе у меня потеплело, когда я увидела его сияющее любовью лицо.

— Да, говорил, — сказала я.

— Я не шутил.

Я отчаянно заморгала. Пусть у меня самый лучший в мире муж, но я не намерена рисковать своей боевой раскраской.

— Я не знаю, где лежат салфетки для коктейлей, — призналась я немного плаксиво.

— Думаю, эту катастрофу мы переживем, — утешил он меня. В этот момент снова позвонили в дверь. — Возьми себя в руки и подходи к двери.

Я кивнула, немного успокоенная осознанием того, что мой муж любит меня даже несмотря на то, что хозяйка я отвратительная.

— И кстати, Кейти, поищи в буфете, второй ящик слева, за серебряными ложками для салата, — крикнул он по дороге к двери.

Разумеется, первым явился Кларк. Пока они со Стюартом, как настоящие мужчины, говорили о политике, то есть болтали о приближающейся выборной кампании и язвили по поводу идиотских нововведений нового городского совета, я воспользовалась представившейся возможностью довести до конца свои приготовления.

Я достала салфетки (они оказались именно там, где и сказал Стюарт), принесла семь бокалов для вина (восьмой пошел на то, чтобы прикончить демона) и проверила десерт.

То и дело мой взгляд устремлялся на приведенное в относительный порядок окно, словно я ожидала, что через него к нам в дом вот-вот ворвется армия демонов. Но все было тихо и спокойно. Возможно, слишком спокойно?

Я нахмурилась. Если бы день был нормальным, я бы выругала себя за глупость. Но я уже не очень понимала, что нормально, а что — нет. В течение четырнадцати лет нормальным были подгузники, распродажи домашней выпечки, бактерицидный пластырь и родительские собрания. Демоны, особенно те, которым хватает смелости вот так взять и с ходу атаковать, нормальным явлением не были. Ни в коей мере.

Однако много лет назад я именно так и жила.

Мне совсем не хотелось возвращаться в прошлую жизнь. И уж конечно в мои планы не входило, чтобы о моем прошлом узнали мой муж и дети.

Но вот оно, здесь. Точнее, там, в кладовке, под кучей банок с кошачьей едой.

Меня не столько беспокоил мертвый демон (ну хорошо, это не совсем правда), сколько его слова, полностью выбившие меня из равновесия. «Пора умереть, истребительница. Все равно тебя ждет смерть. Ты умрешь, когда поднимется армия моего господина и с его именем на устах одержит над вами победу».

Я потерла голые руки, пытаясь прогнать мурашки. Здесь что-то происходит, и я не хочу в этом участвовать. Впрочем, хочу или нет, я уже увязла по самые уши.

— Кейти? — донесся до меня из гостиной голос Стюарта. — Тебе нужна помощь, милая?

Несколько минут назад приехала Элизабет Нидхем, еще один заместитель прокурора округа в команде Стюарта, и они с Кларком и Стюартом принялись обмениваться рассказами о своих военных победах. Я знала, что Стюарт предложил мне помощь совершенно искренне, но по его голосу поняла, что он просит меня прийти в гостиную.

— Все в порядке, дорогой, — крикнула я в ответ. — Я приду через пару минут. Только позвоню Элли и пожелаю ей спокойной ночи.

Стюарт ничего не ответил, так что не знаю, насколько мой ответ показался ему необычным. Элли ночевала у Минди, а та у нас так часто, что мы с Лорой стали чем-то вроде суррогатных матерей для обеих девочек. Я знала, что Лора непременно позвонила бы мне, если бы что-нибудь случилось.

Однако в данной ситуации здравый смысл не являлся одной из составляющих уравнения. Я хотела поговорить с дочерью, причем немедленно.

Я набрала номер и стала ждать. Один звонок. Два. Три и знакомый щелчок — включился автоответчик Лоры. Я прослушала все полагающиеся слова, нетерпеливо постукивая пальцами по кухонному столу, пока Лора перечисляла стандартные параметры своей семьи: имя, телефонный номер, мы не можем в настоящий момент подойти к телефону, бла-бла-бла, — и наконец раздался пронзительный сигнал.

— Лора, ты дома? Дай Кэри Гранту немного отдохнуть и возьми трубку. Я хочу сказать кое-что Элли.

Я ждала, продолжая постукивать по столу.

— Лора?

Я прекратила стучать, заметив, что сломала ноготь, который пережил атаку демона.

По-прежнему никакого ответа, и я почувствовала, как меня охватывает паника. Не могли же демоны отправиться за моей дочерью…

— Ну давай же, подружка, — сказала я автоответчику, стараясь, чтобы в голосе не было слышно паники. — Мне нужно…

Я закрыла рот и глаза, а потом сделала глубокий вдох, сообразив, какая я дура. Никаких демонов. Дело в мороженом. Минди действительно способна несколько часов подряд перебирать мамину косметику, но моя дочь сделана из другого теста. Ее максимум — сорок пять минут.

— Ладно, не важно, — сказала я в трубку. — Пусть Элли мне позвонит, когда вы вернетесь.

Я посмотрела на часы. Десять минут восьмого. Если они отправились в торговый центр, раньше восьми не вернутся. Пожалуй, я смогу обуздать свою паранойю на пятьдесят минут.

Стюарт вошел в кухню в тот момент, когда я повесила трубку.

— Что-то случилось?

По его тону я поняла, что он был бы счастлив, если бы произошла мировая катастрофа, — это объяснило бы, почему его жена и хозяйка дома не выходит из кухни.

— Извини. — Я поправила трубку. — Обычные материнские страхи.

— Но все действительно в порядке?

— Все отлично, — радостно сообщила я.

Он хотел получить объяснение, но мне нечего было ему сказать. Звякнул таймер на плите, и я бросилась к ней. Меня спас запеченный сыр бри. Я выложила его на тарелку и передала Стюарту, когда в дверь снова позвонили.

— Пожалуй, нам стоит заняться гостями, — заявила я и поспешила из кухни.

Мой удивленный муж молча последовал за мной. В гостиной Стюарт поставил тарелку на кофейный столик рядом с фруктами, а я помчалась к входной двери, нацепив на лицо улыбку великолепной хозяйки.

Я открыла дверь и обнаружила за ней самого представительного мужчину, какого я когда-либо видела в своей жизни. Несмотря на годы — я подумала, что ему не меньше шестидесяти, — он держался с уверенностью сорокалетнего. Тронутые сединой волосы придавали ему солидности, и я пришла к выводу, что этот человек никогда не сомневается в своих решениях.

— Судья Ларсон, — поприветствовал его Стюарт из-за моей спины. — Я так рад, что вы сумели прийти.

Я открыла дверь шире и пригласила гостя в дом.

— Добро пожаловать. Я Кейти, Стюарта.

— Рад познакомиться с вами, дорогая, — сказал он роскошным голосом Шона Коннери.

Да, мне всего тридцать восемь, но должна признаться, что я неравнодушна к галантному обхождению. Мне оставалось лишь надеяться, что в шестьдесят лет Стюарт будет таким же сексуальным и утонченным.

— У вас красивый дом, — добавил судья Ларсон.

Мы все еще стояли в прихожей, и, говоря это, он прошел мимо меня, достаточно близко, чтобы я смогла уловить запах одеколона, в котором он, судя по всему, выкупался. Я сморщила нос. Может, этот мужчина и сексуален, но с возрастом его обоняние явно притупилось.

И в этот момент я почувствовала мерзкую чесночную вонь, прячущуюся под волнами туалетной воды «Олд спайс». Дерьмо собачье!

Забудь о привлекательности. Забудь об утонченности. Забудь о том, что тебе нужно заниматься приемом и у тебя в доме гости.

Судья, стоящий в твоей прихожей, — демон, и он не должен покинуть дом живым.

Глава 3

Инстинкты и давно забытые навыки проснулись, мышцы напряглись, требуя действия. Я развернулась, собираясь нанести демону удар каблуком в живот.

Но ничего такого я не сделала.

В тот самый момент, когда моя нога оторвалась от пола, проснулся здравый смысл, и я резко остановилась. Слишком поздно. Я потеряла равновесие и плюхнулась на задницу, почувствовав сквозь тонкую ткань холод керамической плитки.

Стюарт выкрикнул мое имя, но именно судья Ларсон наклонился и протянул мне руку. Я уставилась на него, моргая и мысленно убеждая себя в том, что далеко не все, кому нужно освежить дыхание, являются приспешниками Сатаны.

— Миссис Коннор, с вами все в порядке?

— Все хорошо. Все просто отлично.

Я осторожно взяла протянутую руку, радуясь, что он не стал рывком ставить меня на ноги и не попытался сразу же оторвать мне голову. Это ведь хороший знак, верно?

— Извините, — пробормотала я, поднявшись, и покраснела. — Я, наверное, поскользнулась. Мне очень неловко.

— Прошу вас, не стоит извиняться, — проговорил судья.

К тому времени из гостиной вышли Кларк и Элизабет, которым стало интересно, что у нас тут происходит, а на дорожке к дому появились два новых гостя. Ну блеск! Вся компания стала свидетелем моего унижения.

Я высвободила руку и посмотрела на мужа.

— Я в порядке. Правда.

Беспокойство, появившееся на лице Стюарта, отчасти примирило меня с тем, что мое акробатическое выступление стало гвоздем вечера.

— Ты уверена? Лодыжку не растянула?

— Все хорошо, — повторила я.

Разумеется, ничего хорошего не было. Совсем ничего. Получалось, что я собираюсь угощать демона моим знаменитым ригатони (знаменитым, потому что это единственное блюдо, которое у меня получается). Убедиться же в человеческой природе Ларсона в тот момент у меня не было никакой возможности.

Я краем глаза проследила за Ларсоном, когда Стюарт повел всех нас в гостиную. Впрочем, я знала, что сумею в этом разобраться. Ему не удастся вечно скрывать от меня свою сущность.

И если он действительно окажется демоном, ему придется за это дорого заплатить.

* * *

— Еще бри?

Я подошла с тарелкой к Ларсону и наклонилась над ним, как легкомысленная кокетка, демонстрирующая вырез платья и все, что там есть. Если он не демон, он должен был подумать, что я с ним заигрываю. Стюарт, благослови его боже, видимо, заподозрил, что во всем виноваты нервы.

Но я твердо решила еще раз принюхаться к дыханию Ларсона. На тот момент это было моей главной целью.

— Нет, благодарю вас, — произнес он, и я втянула носом воздух.

Бесполезно. Он уже съел достаточное количество бри, и резкий запах сыра скрыл все остальные ароматы.

Разочарованная, я поставила тарелку на стол и уселась рядом со Стюартом. Он и судья Роберт-сон, который пришел одним из последних, с головой погрузились в обсуждение калифорнийского «закона трех ударов»[4].

— И каково ваше мнение об этом законе? — спросила я судью Ларсона. — Что касается меня, я всецело за, — добавила я, — но, разумеется, это не относится к тем по-настоящему гнусным существам, которых нужно просто уничтожать, неважно какой ценой.

Я заметила, что мои слова привлекли внимание Стюарта, и он удивленно на меня посмотрел. Его позиция относительно преступности была жесткой, но не настолько.

— Линчующее правосудие? — спросил Ларсон.

— В определенных обстоятельствах — да.

— Кейти…

В голосе Стюарта явственно слышался вопрос: «Что ты делаешь?» Я улыбнулась ему, но свой ответ адресовала Ларсону:

— Играю роль адвоката дьявола, милый.

— Кейт может переспорить кого угодно, — сказал Стюарт, обращаясь к гостям. — И у нее очень твердые взгляды на преступность.

— Добро и зло, — подтвердила я. — Черное и белое.

— И никаких оттенков серого? — спросила Элизабет.

— Конечно, в отношении некоторых существ существует неопределенность, — проговорила я, бросив взгляд в сторону Ларсона. — И эти существа меня крайне огорчают.

Все рассмеялись.

— Может быть, у вас в семье главный политик — ваша жена, Стюарт? — сказал судья Уэстин, которого недавно избрали в окружной суд. — Будьте осторожны, а не то, глядишь, именно она станет новым прокурором штата.

Стюарт погладил меня по плечу, наклонился и легонько поцеловал в щеку.

— Уж она бы позаботилась о том, чтобы преступлений стало меньше, можете не сомневаться. — Он улыбнулся всем присутствующим одновременно, и я поняла, что политик вернулся. — Разумеется, я тоже.

— Единственное, о чем я намерена позаботиться, так это о макаронах. — Я встала и знаком показала, чтобы гости оставались на своих местах. — Мне нужно заглянуть на кухню. Прошу меня извинить.

На кухне я изнеможенно прислонилась к столу, чувствуя, как сильно бьется сердце. Никогда еще у меня не было таких проблем с демонами. И немудрено. До сих пор мне не приходилось принимать их у себя дома. В прошлом мне давали задание, и я его выполняла. Все довольно просто. Мне никогда не требовалось устанавливать их местонахождение, этим занимался мой наставник. Я же делала грязную работу.

И хотя моя работа была опасной и не слишком приятной, я бы предпочла ее положению, в котором сейчас оказалась.

Я достала из ящика у плиты деревянную ложку и принялась помешивать соус, чувствуя себя немного виноватой из-за того, что мне никак не удается сыграть роль идеальной жены будущего политика. По крайней мере, соус получился великолепный. Может быть, вкусная еда поможет им смириться с тем, что у Стюарта жена немного не в себе. (С другой стороны, зачем политику слишком умная жена?)

Я быстро оценила события вечера и решила, что карьере Стюарта ничто не угрожает. Скорее всего, наши гости подумали, что я помешана на правосудии. Я это переживу без труда. А самое главное, Стюарт сможет это пережить. Но если я и дальше буду вести себя как дура, он распрощается со своей будущей карьерой еще до начала выборов.

Думай, Кейти, думай. Наверняка есть надежный способ определить, является ли Ларсон демоном, не подвергая опасности мой брак, политические амбиции Стюарта, а также этот прием.

Я убавила огонь под соусом и бросила макароны в кипящую воду, не переставая думать о том, что мне следует сделать. К сожалению, на свете существует весьма ограниченное количество возможностей для выявления демона. Если демон вселился в человека, пока тот еще жив, это легко. Возникает ситуация, когда внутри человека идет яростная борьба. Жуткая и отвратительная. И увидеть ее не составляет труда. Но это никогда не входило в мои обязанности (в прошлом).

Если в вас вселился демон, не зовите истребителей. Вам нужен священник. Это болезненная, уродливая, страшная процедура, во время которой демон отчаянно сопротивляется, тело истекает самыми разными жидкостями, а в конце наступает полное изнеможение. Я знаю. Во время обучения я стала свидетельницей двух таких случаев. (Отличный способ объяснить истребителю, почему мы стараемся стереть с лица земли эти омерзительные существа.) Должна заметить, что это не то зрелище, которое я бы хотела еще раз увидеть.

Но в душе судьи Ларсона не шло никакого сражения. Нет, если я все правильно поняла, он не одержим. Он действительно является демоном. Точнее, демон вселился в душу Ларсона, а та покинула землю.

Как ни печально это признать, нашу землю населяет огромное количество демонов. К счастью, большинство из них не могут причинить серьезного вреда людям. Они просто есть, парят вокруг нас в бестелесной форме и целую вечность ищут человеческое тело, чтобы в него вселиться. Многие из них так сильно хотят стать людьми, что осмеливаются захватить душу живого человека, делая его одержимым.

Однако меня беспокоят те, что более терпеливы. Эти демоны вселяются в тело человека в момент смерти. Когда от него отлетает душа, в него проникает демон, совсем как тот, что лежит в моей кладовке. Вы наверняка слышали истории о людях, которые попали в жуткие автомобильные аварии и никоим образом не могли выжить, но выжили. Или о человеке на операционном столе, который против всех законов природы и медицины сумел выкарабкаться. Или о людях, ставших жертвами сердечного приступа, но вернувшихся к нам живыми и здоровыми.

Что ж, теперь вы знаете правду.

Разумеется, все совсем не так просто. Огромную роль играет правильный выбор времени. Как только душа отлетела, вход закрывается и — пуф! — возможности захватить тело больше нет. (Это, конечно, не совсем так. Есть еще один этап, на котором демон может проникнуть в тело. Мне кажется, разложение открывает некий портал или что-то вроде этого. Я не теолог. Знаю только, что речь идет о трупном окоченении, червях и прочих отвратительных вещах. Некоторые демоны пользуются этой возможностью, и мне довелось пару раз сражаться с зомби. Но поскольку Ларсон совершенно явно не был зомби, я решила про них не думать.)

Другой проблемой для демонов является тот факт, что они не могут проникнуть в тело человека, который искренне верит в Бога. Душа такого человека вступает в схватку. Так что нельзя сказать, что демоны болтаются по больницам, дожидаясь, когда люди отправятся в мир иной. Все гораздо сложнее. И это, если хорошенько подумать, отличная новость.

Итак, по земле ходит не так уж много демонов в человеческом облике, но зато их очень трудно выявить. Они отлично маскируются. (Да, конечно, не стоит забывать об отвратительном запахе изо рта, но кто из обычных людей, то есть не истребителей, обращает на это внимание?) И прикончить такого демона отнюдь не просто.

Однако у них имеется некоторое количество идиосинкразий[5], которыми могут воспользоваться истребители. Я уже попыталась проверить дыхание Ларсона. И хотя, как мне кажется, он не прошел испытание, я не смогла подобраться к нему еще раз, чтобы подтвердить свои подозрения. Кроме того, даже если у него изо рта воняет так, что нормальный человек не может находиться рядом, это еще не повод вонзать ему в глаз что-нибудь острое. Скрыть убийство демона трудно. И мне совсем не хотелось бы объясняться по поводу случайной смерти судьи, который не был демоном.

Значит, я должна найти другой способ установить истину.

Самое лучшее — священная земля. Демоны не могут находиться в церкви. Иногда им удается пройти в дверь, но это их практически убивает. Они испытывают страшную, мучительную боль, которая усиливается по мере того, как они приближаются к алтарю. А если в алтаре имеются святые мощи (что случается довольно часто), тогда это самая настоящая пытка. Не слишком приятная картина. Но поскольку мне вряд ли удалось бы уговорить Стюарта, Ларсона и всех остальных прогуляться до собора, данное испытание не годилось.

Нахмурившись, я включила воду. Мне нужно было помыть руки, чтобы отнести еду на стол. Выявление демона откладывалось на время после десерта.

И тут я сообразила. Святая вода! Ответ был так очевиден, что я почувствовала себя полным ничтожеством из-за того, что не подумала об этом раньше. Святая вода сжигает демонов, совсем как в фильме «Экзорцист». (Должна признаться, что в мире нет прекраснее зрелища, чем великолепные ожоги, появляющиеся на теле демона, которого вы выследили. Мстительная мысль? Совершенно верно. Но какая приятная!)

Звякнул таймер на плите, напоминая мне, что макароны готовы. Я вывалила их из кастрюли в дуршлаг, затем переложила в роскошную салатницу, полученную нами в качестве свадебного подарка, смешала со своим секретным соусом и понесла на стол. Несколько мгновений я колебалась, глядя на лестницу и переступая с ноги на ногу. Мое охотничье снаряжение лежало в чемодане на чердаке, но каждый опытный истребитель держит кое-что при себе — на всякий случай. Даже по прошествии пятнадцати лет. Я точно знала, что в нижнем ящичке шкатулки для украшений я найду большой крест и по крайней мере одну маленькую бутылочку со святой водой. Во всяком случае, я надеялась, что найду.

Я закусила нижнюю губу. Заметят ли гости, если я поднимусь наверх? Вряд ли. В конце концов, меня не будет всего пару минут.

Я уже собралась рискнуть, когда появилась Элизабет в роскошном платье, наверняка стоившем ей месячной зарплаты. (Ее муж является партнером в «Маккей энд Кейз», фирме, которая занимается травмами, дающими право на подачу иска. Скажем так, им не приходится считать копейки.)

— Помощь нужна?

Моим первым побуждением было попросить ее отнести блюдо на стол, а самой сбегать наверх, но проснувшийся здравый смысл велел мне отказаться от безумного плана. В данный конкретный момент святая вода мне не нужна. Если Ларсон — демон, я об этом скоро узнаю. А пока что он никуда не собирается уходить. (Кстати, а что я стану делать, если он и в самом деле демон? Прикончить его во время обеда будет дурным тоном и демонстрацией плохого воспитания. Этого мне никогда не простят.)

Как только я закончила накрывать на стол, Элизабет позвала мужчин. Они пришли, и я села рядом с Ларсоном, сделав вид, что не заметила, как Стюарт выдвинул для меня стул.

Сначала был салат, и мне даже удалось принять участие в разговоре. («О да, я слышала, что на Третьей улице планируют построить торговый центр. Надеюсь, план провалится. Это же совсем рядом с пляжем». «Это Элли вырастила базилик, Элизабет. Я скажу ей, что он вам понравился». «Спасибо. Мы в восторге от этого района». Скучно. Приземленно. Словно плывешь по течению.)

Когда настает черед основного блюда, люди обычно отдают все свое внимание еде, забывая о вежливых разговорах в угоду желудкам. Именно в этот момент я решила, что пора действовать. Я склонила голову набок и демонстративно нахмурилась. Затем нагнулась вперед и постаралась встретиться глазами со Стюартом.

— Ты слышал?

— Что? — обеспокоенно спросил он.

Я отодвинула стул и положила на него салфетку.

— Уверена, что ничего особенного не произошло, — сказала я, обошла стол и направилась к двери. — Мне кажется, Тимми плачет. — Я улыбнулась нашим гостям. — Прошу меня простить. Я скоро вернусь.

Стюарт уже начал подниматься со своего стула.

— Мне…

— Перестань. Наверное, ему приснился страшный сон. Я лишь хочу на него взглянуть.

Он успокоился, и я вышла из гостиной. Завернув за угол, где гости уже не могли видеть меня, я помчалась к своей цели, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

Я почти не дышала, пока не оказалась в спальне, а едва переведя дыхание, тут же бросилась к своей шкатулке с драгоценностями, выбрав самый прямой путь — через кровать, за что Тимми получил бы нагоняй. Я выдернула нижний ящик и высыпала содержимое — украшения и разные памятные мелочи — прямо на неубранную кровать.

Счастливый браслет, сломанные карманные часы, серебряный крест в бархатном футляре, коробочка с молочными зубами Элли и — в самом низу — маленькая бутылочка со святой водой, плотно закрытая серебряной крышечкой.

Боже милостивый, благодарю тебя!

Я даже не слышала, как ко мне подошел Стюарт.

— Кейт?

Я вскрикнула и незаметно засунула бутылочку за вырез платья, рядом с сердцем.

— Проклятье, Стюарт, ты меня до смерти напугал.

Я соскользнула с кровати и повернулась к нему, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Я думал, ты пошла проверить Тимми.

— Я и пошла. Он спит.

Стюарт приподнял брови и показал мне глазами на беспорядок на кровати.

— Я… вспомнила, что забыла надеть сережки.

Тишина.

Его молчание было очень выразительным, и я испугалась, что он мне не ответит. Но тут он подошел ко мне и погладил по щеке, а потом чуть приподнял мое лицо за подбородок. Очень нежно.

— Милая, с тобой все хорошо?

— Отлично, — сказала я.

Настолько отлично, насколько может чувствовать себя человек, которому приходится сражаться с демонами, устраивать прием и иметь секреты от своего мужа.

Неожиданно я сообразила, что мы оба наверху и кухня осталась без присмотра. Вдруг кто-нибудь что-нибудь прольет и отправится искать бумажные полотенца? И вдруг ему взбредет в голову заглянуть под банки с кошачьей едой?

Я схватила Стюарта за руку.

— Думаю, я переволновалась, — сказала я и потащила его за собой в коридор. — Я же не Джеки О.

— А мне и не нужна Джеки О., — заявил Стюарт. — Ты отлично справляешься. Просто оставайся собой, и все будут от тебя без ума. Я знаю по собственному опыту.

Я заставила себя улыбнуться, но сказать ничего не смогла. Впервые за все время я вдруг осознала весьма неприятную истину: мой муж, отец моего младшего ребенка и мужчина, с которым я каждый день делю постель, на самом деле ничего не знает о моей жизни.

И я сделаю все, чтобы не узнал.

Возможность, которую я так ждала, представилась во время десерта.

— Кто-нибудь еще хочет воды? — спросила я, вставая.

Никто не хотел, поэтому я отправилась на кухню, вытащила наш самый маленький стаканчик (с выцветшим малиновым динозавром) и вылила в него святую воду. Меньше полудюйма.

Я посмотрела на кран, раздумывая, не будет ли святотатством смешать святую воду с водой из городских труб. А самое главное, не станет ли от этого святая вода менее эффективной.

Рисковать своей душой и планом мне не хотелось, и я вернулась в гостиную с крошечным стаканчиком, на дне которого едва виднелась вода. Стюарт посмотрел на меня, и я пожала плечами.

— У нас вечно не хватает чистых стаканов, — объяснила я.

— Похоже, вас не слишком мучает жажда, — весело заявил судья Ларсон. — Или вы решили потихоньку глотнуть спиртного, пока мы тут наслаждаемся вашим великолепным яблочным пирогом?

Я рассмеялась.

— Меня мучает жуткая жажда, — соврала я. — И я выпила почти весь стакан, пока шла сюда.

С этими словами я направилась к своему месту, собираясь споткнуться и вылить воду на Ларсона, когда окажусь рядом с ним.

И тут зазвонил телефон. Стюарт отодвинул свой стул и оказался у меня на дороге, мешая осуществить задуманное.

— Это, наверное, судья Серфас, — проговорил он, имея в виду единственную приглашенную, не пришедшую на прием; она позвонила, чтобы сказать, что ее самолет опаздывает. Он поднес трубку к уху, и на лице у него появилось удивление. — Я вас не слышу, — сказал он тем особым громким голосом, каким обычно говорят, когда связь оказывается плохой. — Не понимаю ни единого слова.

Прошло еще несколько секунд, и он раздраженно покачал головой, а потом пожал плечами и повесил трубку.

— Кто это был?

— Понятия не имею. Какой-то иностранец. Может, итальянец. Я почти ничего не слышал. Думаю, он ошибся номером.

Отец Корлетти.

Я инстинктивно взглянула на судью Ларсона и обнаружила, что он смотрит на меня.

Проклятье! Сейчас или никогда. Обойдя Стюарта, я направилась к своему стулу. В этот момент Ларсон встал. Он услужливо выдвинул для меня стул и, прежде чем я сообразила, что происходит, толкнул меня под руку и выбил стакан.

Вода пролилась на пол, и ни единой капли не попало на судью.

— О, прошу прощения, — проговорил он. — Какой я неуклюжий!

— Вы сделали это нарочно, — прошипела я и нагнулась за стаканом.

— Что?! — спросил Стюарт.

Господи!

Мои слова предназначались только для Ларсона, но, похоже, я произнесла их громче, чем собиралась.

— Я сказала, что он умеет удивить. — Я выпрямилась и, холодно улыбнувшись, посмотрела Ларсону в глаза. — Ничего страшного не произошло. Воду всегда можно заменить. Взять из-под крана или налить минеральной воды, а еще бывает вода в бутылках. Самая разная.

Он мне не ответил. В этом не было необходимости. Мы оба знали, какой в этом раунде счет. Демоны — один. Я — ноль.

Еще час мы болтали о пустяках и всякой политической ерунде, и наконец наши гости решили, что им пора по домам. Вечеринки всегда заканчиваются шумно: все начинают двигаться одновременно, ищут сумки, ключи от машин, — и наша не стала исключением. Мы перебрались в прихожую, затем вышли на крыльцо, где все принялись жать друг другу руки и прощаться.

В этом переполохе Ларсон взял меня за руку, и я почувствовала, какая у него грубая кожа.

— Это был чудесный, познавательный вечер, миссис Коннор. Уверен, что мы с вами еще увидимся.

Его глаза горели напряженным огнем. Не обязательно говорящим о зле… но он определенно вел себя так, словно знал все мои тайны.

Я вздрогнула, пытаясь прогнать отвращение и легкий страх.

— Да, — с трудом выдавила я. — Уверена, наши пути еще пересекутся.

— Мне так жаль, что не посчастливилось познакомиться с вашей дочерью. Думаю, она очень похожа на мать.

Внутри у меня все сжалось, и я вдруг поняла, что начала задыхаться. Было почти одиннадцать. Торговый центр закрылся час назад. А Лора и Элли мне так и не позвонили.

О дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Тимми плачет, — пробормотала я, обращаясь к Стюарту, но не стала проверять, услышал ли он меня.

Я помчалась в дом, крикнув на бегу: «Спасибо вам всем, что пришли», и исчезла за дверью.

— Возьмите трубку, возьмите трубку, возьмите трубку.

Я держала в руке телефон и ходила по кухне. Голос Лоры, дурацкое сообщение на автоответчике, звуковой сигнал, а потом:

— Элли? Лора? Где вы?

Никто не отвечал, и я уже готова была бросить трубку и помчаться к Лоре, когда услышала срывающийся от хохота голос Минди:

— Миссис Коннор?

— Минди, — выдохнула я и поняла, что меня не держат ноги. Я медленно опустилась на пол, подтянула колени к груди и оперлась о посудомоечную машину. — Где Элли?

— На тренажере. Мы съели по две порции мороженого, поэтому нам нужно сжечь около трехсот калорий.

Я закрыла глаза и подумала, что лекцию о правильном питании прочитаю в другой раз.

— Ты можешь ее позвать?

Минди не стала тратить силы на то, чтобы мне ответить, но я услышала, как она передала трубку Элли.

— Мама! Миссис Дюпон водила нас в кино, на Адама Сандлера! Правда, здорово? Он такой смешной!

— Не знала, что вы так надолго уйдете из дома, — сказала я. — Я думала, вы только мороженого поедите.

Я почти услышала, как она пожимает плечами.

— Ну, мы попросили. Но, мама, это такое отпадное кино!

Видимо, это означало, что фильм ей понравился.

— Может, объяснишь, почему ты не позвонила и не сказала, где будешь?

— Но ведь я же была с миссис Дюпон. Или ты забыла?

Ладно, я не слишком справедлива.

— Извини. Просто я начала волноваться, когда не смогла до вас дозвониться.

— Тогда купи мне мобильный телефон.

Моя дочь настоящий прагматик.

— Слушай, а почему бы вам с Минди не прийти к нам? — весело предложила я. — Я выпила слишком много кофе. Если ты еще хочешь посмотреть всего «Гарри Поттера», я готова.

— Хм…

Не такого ответа я ожидала.

— Давай, Эл. Будет здорово. Вы сможете не ложиться, пока все не посмотрите.

— Правда? — Пауза. — Почему?

В ее голосе прозвучала подозрительность. Умная девочка.

— Потому что ты моя дочь и я люблю тебя и хочу проводить с тобой как можно больше времени.

И защитить тебя.

Я затаила дыхание, пока она обдумывала мое предложение.

— Да, но у нас нет фильмов.

— Я отправлю Стюарта, и он возьмет.

— И мы правда сможем посмотреть все?

— Чистая правда.

Я могу быть великодушна, когда одерживаю победу.

— Классно! — Пауза. — Кстати, мама…

— А? — рассеянно отозвалась я, раздумывая над тем, как уговорить Стюарта съездить в прокат.

— Мне кажется, я нравлюсь парню в прокате.

Моей рассеянности как не бывало.

— Которому из них? Блондину, который выглядит так, будто играет за свой колледж в футбол?

Я сверну ему шею, если он только осмелится посмотреть на мою малышку.

— Не-е-ет. — Судя по звуку, Элли закатила глаза. — Ему лет шестнадцать, у него очки и вьющиеся волосы. Очень симпатичный.

— Тебе не нужен бойфренд, Элли, — заявила я. — Поверь мне. У тебя еще будет для них время, позже.

— Ну ма-а-ама. Ладно, я все равно не хотела бы, чтобы он стал моим бойфрендом. — У меня тут же возник вопрос, не присмотрела ли она себе кого-нибудь определенного на эту роль. — Я сказала, что это я ему нравлюсь. Он умный и все такое, но какой-то повернутый. И у него пахнет изо рта.

У меня застыла кровь в жилах.

— Элли, — сказала я острым, как нож, голосом. — Я немедленно сажусь в машину и еду за вами. — Я вздохнула и попыталась замаскировать свою тревогу. — Иначе нам придется смотреть кино до самого рассвета.

Несмотря на энтузиазм по поводу неожиданного подарка, Элли и Минди продержались только до первой половины «Тайной комнаты». Я оставила их спящими на полу перед телевизором, а затем обошла весь дом, проверила двери, окна и сигнализацию и включила датчик движения в подвале. Мы редко его включаем (кот постоянно там бродит, и сигнализация срабатывает), но сегодня я посчитала это важным. Если кто-нибудь (или что-нибудь) заберется в окно, я хотела об этом знать.

Мне хотелось убрать из кладовки тело, но я побоялась перебудить весь дом. Лучше отправлю завтра мужа и детей со списком субботних поручений, а сама останусь, чтобы заняться грязной работой. Если я предложу им на выбор — поехать за покупками или мыть ванные комнаты, можно не сомневаться, что они с радостью уберутся из дома.

Я планировала лечь спать на диване рядом с девочками, но Стюарт проснулся, когда я проверяла комнату Тимми, и потянул за собой в постель. Мы прижались друг к другу, как делали вот уже несколько лет, но я все равно не могла заснуть. Просто лежала, пытаясь справиться с неразберихой, царящей у меня в голове. Я слишком устала, и на ум не приходило ни одной разумной мысли, которая могла бы объяснить события прошедшего дня.

С другой стороны, во всем этом не было никакого смысла. Мне просто не хватало информации.

Мой затуманенный взор устремился на циферблат часов. Кажется, начало пятого. Я потихоньку выбралась из постели и села, свесив голые ноги на пол.

Пора позвонить.

Даже через пятнадцать лет я помнила телефонный номер наизусть, быстро его набрала и стала ждать, прислушиваясь к гудкам. Мне всегда казалось, что европейские телефоны — это скорее игрушка, чем телекоммуникационная система. Через четыре гудка трубку взял оператор в Ватикане.

— Это Кейт Эндрюс. Не могла бы я поговорить с падре Корлетти? — сказала я по-итальянски.

Естественно, падре знал мое имя по первому мужу — Кроу, но он был для меня все равно что отец, и для него я всегда буду Кэтрин Эндрюс.

Оператор соединил нас, и через пару секунд отец Корлетти взял трубку.

— Кэтрин? — Его голос, когда-то твердый и внушительный, показался мне слабым. — Кэтрин? Это ты?

— Да.

Я закрыла глаза, неожиданно испугавшись, что он не сумеет мне помочь. Но это было невозможно. Если я не смогу обратиться за помощью к «Форца скура»[6], значит, мне больше некуда идти.

— Я так рад, — сказал он с сильным акцентом. — Когда я не смог до тебя дозвониться, то предположил, что случилось самое худшее.

Я облизнула губы.

— Расскажите мне, что происходит.

— Это ты находишься в Сан-Диабло. Может быть, лучше ты меня проинформируешь?

Я рассказала все с самого начала с подробностями, которых не упомянула в своем первом сообщении, и закончила последними словами Ларсона, а также признанием Элли, что ею интересуется парень из видеопроката, от которого отвратительно пахнет.

— Неужели они охотятся на мою девочку? — прошептала я. — Прошу вас, святой отец, скажите, что это не так.

— Они что-то ищут, — ответил он. — Что-то, что находится в Сан-Диабло.

— Вы не ответили на мой вопрос, — с легким упреком произнесла я.

— Я не знаю ответа, дитя мое.

Я закрыла глаза, изо всех сил стараясь не расплакаться. Я не отдам им Элли. Ни сейчас и никогда.

— Что они ищут? Чего они хотят?

— Мы этого не знаем.

— Так узнайте, — сказала я. — Или, еще лучше, уничтожьте эту проблему. Вы, конечно, уже послали сюда истребителей?

— К сожалению, нет.

— Тогда пошлите их, — прошипела я.

Я с трудом взяла себя в руки, чтобы не заорать от возмущения. Нервы мои были напряжены до предела, внутри все болело, и мне пришлось напомнить себе, что моя семья спит и я не хочу никого разбудить.

— Ах, Кэтрин, — проговорил отец Корлетти. — Возможно, я не совсем ясно выразился. Или нет? Но мне кажется, ты не поняла. Мы никого не можем к тебе отправить. — Он тяжело вздохнул. — Это сражение тебе придется вести самой.

Глава 4

— Прошу прощения? — Я посмотрела на трубку и нахмурилась, словно это она только что сообщила мне плохую новость. — Я не смогу с этим справиться. У меня дети. И масса обязательств.

— У тебя всегда были обязательства, — напомнил мне святой отец.

— О нет, нет, нет… — Я старалась говорить очень тихо, чтобы не разбудить детей и мужа, и, видимо, поэтому мне не удалось достаточно ясно выразить свое мнение по этому поводу. Если бы я начала вопить и ругаться, отец Корлетти, наверное, понял бы меня лучше. — Вы не забыли, что я в отставке? В моей жизни больше нет места «Форце». Я свободна от демонов, и мне это нравится.

— Очевидно, дитя мое, ты ошибаешься.

Я вспомнила про демона в кладовке, и мне пришлось признать, что святой отец до некоторой степени прав. Однако я ничего не стала говорить, дожидаясь, что он еще скажет. Но он не произнес ни слова, и я тоже упорно хранила молчание, глупо надеясь, что смогу одержать над ним верх.

Никакой реакции.

— Проклятье, — сказала я, когда поняла, что не могу больше терпеть. — Почему это стало моей проблемой?

— Демон пришел к тебе. Получается, что проблема твоя, не так ли?

— Не так, — возразила я, но без особой уверенности.

Я уже готова была сдаться. И мы оба это знали.

Отец Корлетти молчал.

Я вздохнула и вдруг поняла, что страх уступил место жуткой усталости. День выдался непростой. И, судя по всему, выходные мне предстояли веселенькие.

— Ну ладно, — наконец сказала я, отчасти для того, чтобы нарушить напряженную тишину в телефонной трубке. — Но по крайней мере, скажите, почему я?

Я задала этот вопрос, хотя на самом деле ответ меня не слишком интересовал. Каковы бы ни были причины, я уже знала единственное, что имело значение: никто не придет мне на помощь, и моя отставка закончилась — без фанфар. А почему — это вопрос чисто академического характера.

Однако меня мучило любопытство, и я с извращенным интересом выслушала изобилующий печальными подробностями рассказ отца Корлетти об истощении ресурсов «Форцы» и о неприятных последствиях этого.

— Сегодня молодые люди гораздо больше интересуются телевидением и — как вы это называете? — «Нинтендо», — сказал он. — Жизнь истребителя не слишком их привлекает, и наши ряды редеют.

— Вы шутите? — возмутилась я. — Вы сами-то смотрели телевизор? И хоть раз играли в эти игры?

По моим представлениям, редкий ребенок не хотел усесться перед телевизором и заняться грязной работой по устранению всякой нечисти.

— Желание есть у многих молодых людей, — признал святой отец после того, как я изложила ему свою теорию. — Но мало у кого хватает характера и упорства.

Звучало вполне разумно. Интересы моей собственной дочери имели склонность уменьшаться или набирать силу в прямой зависимости от количества мальчиков, оказавшихся поблизости.

— Хорошо, — сказала я, признавая его доводы. — Я готова понять, что новобранцев стало меньше. Но не могу поверить, что истребителей больше нет. Ведь нужда в них не отпала?

Таким хитроумным способом я хотела выяснить, не снизилась ли активность демонов в последние годы. Впрочем, поверить в это было невозможно. Я, конечно, отошла от дел, но вечерние новости смотрю регулярно. И поверьте мне, демоны среди нас есть.

— Numquam opus maius, — изрек святой отец.

С латынью у меня плоховато, но суть я поняла. Сейчас нужда в истребителях сильнее, чем когда-либо.

— Да, у нас есть истребители, но их мало. Как тебе известно, уровень смертности довольно высок. В настоящий момент истребителей стало гораздо меньше, чем было в твое время.

— Понятно. — Хотя то, что сказал отец Корлетти, не было для меня новостью, я помрачнела. — А истребители, имеющиеся в наличии, заняты в других местах? — продолжала я гнуть свое.

— Да.

— Дерьмо, — выдохнула я и тут же добавила: — Извините, святой отец.

Он тихонько рассмеялся, и меня неожиданно окутали теплые воспоминания. Я лежу в общей спальне, простуженная; на тумбочке справа коробка с бумажными платками и бутылочка с лекарством. Отец Корлетти сидит рядом со мной — жалкая кровать просела даже под его смешным весом — и рассказывает мне бесконечные истории про «Форцу». Он говорил, что это очень серьезно. Божье дело. И тем не менее ему удавалось найти и смешное. К тому времени, когда я поправилась, я горела желанием поскорее возобновить тренировки.

Отец Корлетти стал для меня самым близким человеком и заменил родителей, а до Эрика «Форца» была моей семьей. И если святой отец хотел, чтобы я от всего отказалась и начала убивать демонов, я была готова подчиниться. Даже если мне это не нравилось.

— Ты будешь не совсем одна, — сказал святой отец.

Я спрятала улыбку: он имел потрясающую способность читать мои мысли.

— Замечательно, — сказала я. — Кто?

— Наставник, — ответил он.

— У вас есть свободный наставник, но нет ни одного истребителя? Похоже, отдел кадров Ватикана не слишком хорошо справляется со своей работой и не следит за равномерным распределением обязанностей среди служащих.

— Кэтрин…

— Извините.

— Он будет ждать тебя завтра в полдень в соборе.

— Отлично, — ответила я, понимая, что задавать вопросы бессмысленно. — Отлично. — И тут до меня дошло. — Завтра? У нас тут ночь. Вы хотите сказать, сегодня днем? — Я знала, что так и есть. — Разве он успеет добраться к нам так быстро?

— Он уже на месте.

— Уже…

— Завтра ты узнаешь все, что известно нам. А пока отдохни… и береги силы. Боюсь, они тебе понадобятся.

Я снова отодвинула трубку от уха и уставилась на нее, только на сей раз не хмурясь. Я была по-настоящему озадачена и ничего не понимала.

— Вы все знали? Знали, что здесь происходит? Проклятье, святой отец! Не заставляйте меня ждать до завтра!

— Дитя мое, сейчас еще не время.

Отец Корлетти помолчал, и я затаила дыхание, не в силах справиться с глупой надеждой, что он передумает.

— Разумеется, ты продолжала свои тренировки?

Он превратил утверждение в вопрос и задал его как бы между прочим, но я сразу поняла, что он совершенно серьезен.

— Конечно, — соврала я. — Разумеется, продолжала.

Да уж!

Мои тренировки заключались в беготне за двухлетним малышом, а самое серьезное упражнение для ума состояло в попытках убедить Элли, что ей не стоит надевать то или иное платье.

— Хорошо.

Одно это слово испугало меня больше, чем все, что он мог еще сказать.

— Святой отец, я знаю, вы мне всего не скажете, поэтому я даже пытаться не стану, но…

— Горамеш, — проговорил он, и внутри у меня все похолодело. — Мы думаем, что он, возможно, появился в Сан-Диабло.

Я снова посмотрела на телефон и поняла, что у меня дрожит рука. Горамеш. Убийца. Один из высших демонов.

У меня в голове пронеслись слова старика-демона: «…когда поднимется армия моего господина…»

Забудьте о том, что я была напугана. Теперь меня охватил настоящий ужас.

Я перекрестилась в темноте и попрощалась с отцом Корлетти, но не стала возвращаться к Стюарту. Всю ночь я просидела на кровати для гостей, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. А когда первые лучи солнца озарили небо, закрыла глаза, очистила душу и начала молиться.

— Вот ты где! Господи, мама, Минди только что ушла, а мы со Стюартом ищем тебя по всему дому.

Голос Элли вырвал меня из неглубокого сна, наполненного демонами, смертью и присутствием Эрика. Он был моим партнером и моим оплотом. Но он не сможет помочь мне в этом новом сражении, и я проснулась со слезами на глазах и горьким осознанием того, что осталась одна.

— Мама?

В голосе дочери слышалось беспокойство, и меня переполнило чувство вины. Я протянула к ней руку, она подошла ко мне и с опаской опустилась на кровать. Я притянула ее к себе и закрыла глаза, вдыхая аромат мыла «Айвори» и шампуня «Аведа». Нет, я не одна и не имею права на жалость к себе. У меня есть Элли, Тимми и Стюарт, и я безумно люблю каждого из них.

— Ты думала о папе?

Ее слова поразили меня, как удар кинжала, и я невольно вскрикнула.

— Это нормально, — сказала моя дочь. — Нормально, что ты по нему скучаешь.

Она повторила мои собственные слова. Моя малышка. Дочь Эрика. Она очень выросла с тех пор, как он умер. Он столько всего пропустил! Я потянулась к ней и погладила по щеке, твердо пообещав себе, что не стану плакать.

— С тобой все в порядке? — спросила Элли и нахмурилась.

Я сжала ее ладонь.

— У меня все отлично, — сказала я. — Только скажи мне, когда ты успела повзрослеть?

Морщинки на лбу исчезли, и на их место пришла улыбка, почти смущенная.

— Это не означает, что мы сможем передвинуть мой комендантский час на более позднее время?

Она проговорила это легким тоном, с хитрой улыбкой, так похожей на мою. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя себя намного спокойнее, и ответила:

— Я подумаю.

— На языке мам это означает «нет»?

— Ты не только повзрослела, но и стала мудрее.

— Если я такая умная, почему мой комендантский час начинается так рано?

Я спустила ноги с кровати.

— Это одна из величайших тайн Вселенной. Я могла бы открыть ее тебе, но тогда мне придется тебя убить.

— Ма-а-ама…

Элли закатила глаза, и жизнь вернулась в привычное русло. Насколько это было возможно в данных обстоятельствах. В конце концов, мне предстояло сразиться с демоном и избавиться от трупа. Я уже и так проспала все на свете. Пора было приниматься за дела.

Сцена, представшая моим глазам на кухне, была такой же пугающей, как вчерашняя встреча с Ларсоном: Стюарт стоял перед плитой, держа в руке лопаточку, и готовил гренки. Дверь в кладовку у него за спиной была распахнута настежь.

Я промчалась через кухню, каким-то чудом не наступив на пластмассовый грузовик и полдюжины деталей от «Лего». Ухватившись за ручку двери, ведущей в кладовку, я быстро ее захлопнула и прислонилась к ней, тяжело дыша.

— Подожди! — завопил Стюарт и с лопаточкой наперевес шагнул ко мне.

Сердце замерло у меня в груди.

— Мне нужен еще хлеб.

Сердце снова забилось, и я поняла, что останусь в живых.

— В хлебнице лежит целая буханка, — сказала я.

— Больше не лежит.

Я поморщилась. Как он мог истратить столько хлеба и при этом умудриться сделать недостаточно тостов, чтобы накормить двух взрослых, подростка и двухлетнего малыша? Даже я смогла бы лучше.

— Я принесу, — весело сказала я. — Я ведь уже стою тут.

Стюарт приподнял брови.

— Я вижу. Поэтому и попросил тебя.

— Верно.

Я улыбнулась, отчаянно надеясь, что мой муж не подумает, будто я спятила.

— Мама, мама, мама! — Голос Тимми заполнил весь первый этаж нашего дома. — Ты где, мама? — Я услышала, как он шлепает в своей сползающей на пятки пижамке, и вскоре мой маленький мужчина появился на кухне с детской чашкой в одной руке и медвежонком Бу в другой. — Идти на горшок, мама. На горшок.

«Дерьмо», — подумала я и тут же решила, что это выражение не слишком к месту, ибо Тимми категорически не желал приучаться к горшку. Он просто любил сидеть на нем в одежде и швырять разные предметы в ванну. К сожалению, для полного счастья ему требовалось, чтобы на этом представлении присутствовала мамочка.

— Иди, — сказал Стюарт. — Я сам возьму хлеб.

— Элли, будь добра, отнеси его в ванную.

— А без меня никак нельзя?

Элли сидела за столом, погрузившись в изучение какого-то журнала.

— Да, никак, — сказала я, когда Тимми снова принялся вопить «мамамамамамамама», причем без всякого музыкального сопровождения. — Тимми, милый, иди с Элли.

— Нет.

— Элли…

— Он со мной не хочет.

— Кейт, возьми малыша. Я и сам сумею справиться с хлебом.

Не в этой жизни. Я наставила на Стюарта палец, что означало: «не двигайся», наградила Элли взглядом «забудь про лишний час» и вошла в кладовку. Схватив хлеб, я тут же появилась на пороге. Впрочем, я пробыла там достаточно долго, чтобы убедиться, что мой демон все еще спрятан и, благодарение Богу, по-прежнему мертв. Это всегда хорошо.

Я сунула хлеб в руки Стюарта, который удивленно на меня посмотрел.

— Держи. И займись делом.

Затем я схватила Тимми за руку.

— Идем, малыш. Куда мы направимся?

— В ванну! Горшочек!

— Показывай дорогу, — сказала я, позволив счастливому малышу, получившему все внимание мамочки, увлечь меня за собой.

Как только мы вошли в детскую ванную комнату, я без сил опустилась на крышку унитаза, а Тимми начал пристраивать медвежонка Бу на маленький пластмассовый горшок, который мы, исполненные оптимистических надежд, купили, когда ему исполнилось полтора года. Должна сказать, что с тех пор прошло семь месяцев, но Тимми его так и не обновил.

Я слышала, как на кухне скворчит хлеб на сковороде, потом раздался скрежет лопаточки по тефлоновой поверхности. Я вздохнула и поздравила себя с тем, что мой муж ничего не знает.

С другой стороны, подумала я, неужели было бы так уж ужасно, если бы я открыла свою тайну Стюарту? Я собиралась через какое-то время рассказать Элли всю правду. В конце концов, она имела право знать о своем отце, а понять его по-настоящему она никогда не смогла бы, не зная про «Форцу». Что же касается Стюарта…

Он мой муж. Я его люблю. И мне не нравится, что я вынуждена что-то от него скрывать. Но я не хочу, чтобы он знал про это. Я постаралась облегчить свою совесть, напомнив себе о правилах: моя деятельность в качестве истребительницы — тайна, и я давала клятву. Впрочем, это все пустые оправдания. Мне просто не хочется, чтобы Стюарт увидел меня в роли охотницы на демонов. Как только я открою ему правду, он перестанет видеть во мне всего лишь Кейт. А я этого не вынесу. У меня было подозрение, что психотерапевт, занимающийся вопросами брака, нашел бы в моих рассуждениях огромное несоответствие, но я была готова рискнуть.

Пока Тимми с радостными воплями швырял все чистые полотенца, имевшиеся в нашем доме, в еще влажную ванну, я поставила локти на колени и обхватила голову руками.

Отец Корлетти был прав. Я должна была уделять больше внимания своей физической форме. Сейчас я находилась в жутком состоянии — физически и морально. Это плохо. В особенности если учесть, что мне нужно найти в себе силы (не говоря уже о времени), чтобы избавиться от мертвого демона и не позволить злу захватить Сан-Диабло, а может быть, и весь мир.

Я посмотрела на часы — начало десятого. У меня появилось ощущение, что впереди меня ждет очень длинный день.

Справедливости ради следует заметить, что Стюарту удалось сделать превосходные гренки. Ровно столько корицы, сколько требуется, и даже легкий налет сахарной пудры (я была искренне изумлена, что она оказалась в нашем доме, и еще больше — что Стюарту удалось ее найти и при этом не обнаружить мистера демона). Мы уселись вчетвером за обеденный стол в стиле пятидесятых и принялись с аппетитом поглощать завтрак, запивая его охлажденным яблочным соком из высоких стаканов — этот напиток имелся в нашем доме в огромных количествах, поскольку обладал свойством усмирять младшего члена семьи.

Элли взглянула на часы.

— Если мы поедем сразу после завтрака, то как раз успеем к открытию торгового центра.

Я изумленно посмотрела на нее, а она открыла блокнот, который до этого мгновения был закрыт и выглядел вполне невинно, пролежав в таком виде возле ее тарелки весь завтрак. У меня совсем вылетело из головы, что на сегодня моя дочь запланировала делать покупки для школы, включавшие смену гардероба.

— Я составила список, — объяснила Элли и постучала ручкой по странице. — Сначала мы можем зайти в «Гэп», чтобы посмотреть, нет ли у них распродажи. Затем «Лимитед» и «Банана рипаблик». Я куплю там все, что можно, а остальное — в «Олд нейви». После этого пойдем в универмаги и проверим, нет ли у них снижения цен на что-нибудь. Думаю, следует начать с «Нордстрома», а закончить «Робинсон-Мэй».

— Не забудь про карусель, — добавила я, стараясь поспеть за ее рассуждениями. — Тимми ее обожает.

Элли посмотрела на меня так, словно у меня вдруг отросла вторая голова.

— Мы что, возьмем его с собой? Я думала, он останется дома со Стюартом.

— Кейт, знаешь, мне нужно кое-что сделать по дому, — вмешался Стюарт, который до этого мгновения прятался за «Сан-Диабло геральд», но сейчас опустил газету и нахмурился почти так же сердито, как Элли. — Окно, например. Мне не удастся привести его в порядок, если Тимми будет путаться под ногами.

Тимми оживился, очевидно сообразив, что важная часть разговора прошла без его участия, и, чтобы исправить ситуацию, принялся громко напевать песенку «Если весело живется, делай так».

— Я сама займусь окном, — пообещала я Стюарту, послушно хлопая в нужных местах в ладоши.

Нам действительно нужно было привести окно в порядок, но должна признаться, что, поскольку ночь прошла спокойно, мои страхи несколько отступили.

— Я хотела бы, чтобы ты поехал с Элли и Тимми в центр.

Стюарт уставился на меня так, будто я окончательно выжила из ума. Элли тоже. Для двух людей, не имеющих ни одного общего гена, они прекрасно изображали близнецов.

Первой очнулась Элли.

— Ничего не выйдет, мама. Ходить по магазинам со Стюартом? Он же мужчина!

— Это верно, — не стала спорить я. — А еще у него прекрасный вкус, правда ведь, милый?

— Неправда, — заявил Стюарт. — То есть правда, конечно. У меня отличный вкус. — Он прищурился, и его глаза превратились в две узкие щелочки. — Ты что, сердишься на меня? Я сделал что-то ужасное и ты решила меня наказать?

С трудом справившись с желанием побиться головой обо что-нибудь твердое, я встала из-за стола.

— Мама, мама, мама. Ты куда, мама?

— Туда, милый, — ответила я, показав на стену, отделяющую место, где мы завтракаем, от гостиной. — Доедай свой гренок.

Я потянула Стюарта за собой в гостиную. Не скажу, чтобы он пошел охотно, но все-таки пошел, а как только понял, что дети нас не услышат, выдал мне по полной программе.

— Ты с ума сошла? — поинтересовался он театральным шепотом. — Торговый центр? Ты хочешь, чтобы я поехал в торговый центр? Что я такого сделал? Я готов откупиться, честное слово! Поездка в Париж, целый день в спа-салоне — только скажи! Но не посылай меня в торговый центр!

Вынуждена признать, что меня слегка тронула его мольба. Если бы Стюарт не занялся политикой, из него получился бы великий актер. Он довел мелодраму до уровня высокого мастерства.

— Перестань, — сказала я. — Я много думала, и мне кажется, идея великолепная. — Это была истинная правда, но совсем не в том смысле, в котором ее можно было бы подать мужу. Я ухватилась за наиболее подходящее для Стюарта объяснение. — Тебе и детям нужно чаще бывать вместе. В особенности Элли.

— А что не так с Элли? У нас прекрасные отношения. — Он нахмурился. — Или ты считаешь иначе?

— Не считаю, — не стала спорить я. — Сейчас у вас действительно прекрасные отношения. Но ей четырнадцать. Ты помнишь себя в этом возрасте?

— Не очень.

— Ну, я девочка и отлично помню себя в четырнадцать. Это трудное время. — Впрочем, мои четырнадцать были совсем не похожи на четырнадцать Элли. В этом возрасте я убила своего первого демона. Такое не забывается. — Она нуждается в отношениях «отец — дочь».

— Но магазины? — Перспектива явно приводила его в ужас. — Может, лучше отвести ее куда-нибудь пообедать?

Я бросила на него косой взгляд.

— Стюарт…

— Хорошо. Ладно. Пусть будут магазины. Но еще и Тимми?..

Я почувствовала, что с Тимми будет гораздо сложнее. Да, мне удалось достаточно убедительно — с точки зрения психологии — обосновать необходимость отправиться за покупками с Элли, но причин тащить с собой двухлетнего малыша не было никаких.

Я напустила на себя негодующий вид — последний ресурс любой неработающей матери.

— Стюарт Коннор, — сказала я, уперев руки в бока и наградив его самым хмурым взглядом из тех, что имелись в моем арсенале. — Ты хочешь сказать, что не в состоянии справиться с теми самыми двумя детьми, с которыми я имею дело каждый день? Что ты не можешь найти время и силы, чтобы занять собственного сына в течение одного утра? Что ты…

— Ладно, ладно. Я понял. Похоже, сегодня папин день.

Я тут же перестала хмуриться и заулыбалась. Потом встала на цыпочки и поцеловала его.

— Ты самый лучший в мире.

Вид у Стюарта был не то чтобы счастливый, но, по крайней мере, апоплексический удар ему явно не грозил. Очко в пользу Кейт. Мы вернулись на кухню и увидели, что Элли уже сложила посуду в посудомоечную машину и вытирает лицо Тимми (а также волосы, руки и одежду) полотенцем, стараясь изничтожить все следы сахарной пудры и сиропа. Даже в не самый удачный день Элли отлично справляется с братом. А в предвкушении новых туалетов и вовсе становится святой.

Через десять минут они загрузились в машину. Стюарт вооружился кредитными карточками, Элли — своим списком, а Тимми прижимал к груди медвежонка Бу. Когда они выехали на улицу, я помчалась на крыльцо. Прислонившись к деревянному столбу, я помахала им рукой, надеясь, что они не заметили облегчения на моем лице. Я люблю свою семью, правда. Но, глядя вслед удаляющейся машине, была вынуждена признать, что немного времени в одиночестве бывает очень даже кстати.

Даже если мое одиночество разделяет мертвый демон.

Глава 5

Через пятнадцать минут на кухонном столе дымился свежесваренный кофе, и его роскошный аромат являлся сладостным напоминанием о награде, которая ждала меня, когда я покончу с демоном. А я тем временем, ухватив старика за руки и согнувшись от напряжения в три погибели, тащила тело из кухни к застекленной двухстворчатой двери в задней части дома.

В полдень я должна была встретиться со своим наставником и с нетерпением ждала этой встречи. С той самой минуты, как Стюарт и дети уехали, у меня появилось ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Я тут же проверила окно и не обнаружила никаких демонов (или их человеческой разновидности из разряда любителей подглядывать за другими людьми). Кое-где пластик отошел, но я решила, что виновата дешевая липкая пленка, которую я купила на распродаже, а не силы зла.

Я отбросила неприятные мысли и занялась делом. По правде говоря, я бы предпочла оставить демона в кладовке, а потом привести домой своего наставника, чтобы он дал мне мудрый совет, как избавиться от останков. Но поскольку я не питала надежды, что хорошее настроение Тимми и покупательская выдержка Стюарта продлятся достаточно долго, нужно было убрать демона из дома и спрятать его в сарае. В моей прежней жизни, покончив с демоном, я делала один телефонный звонок, и «Форца» отправляла специальную команду, которая занималась останками. Теперь мне представилась счастливая возможность узнать, что это такое, на собственном опыте. (На случай, если вы не поняли, это называется сарказм.)

Несмотря на то что старик был маленьким и сухоньким, он оказался довольно тяжелым. Что ни говори, он был мертвым грузом в полном смысле слова, и, добравшись наконец до двери, я пыхтела как паровоз. Занавески на двери были задернуты. Открыв одну створку, я осторожно выглянула наружу, словно какой-нибудь беглец от правосудия. Не знаю, что я ожидала увидеть. Армию демонов? Полицейских? Или собственного мужа, который, наставив на меня палец, возмущается тем, что я что-то от него скрываю?

Ничего такого я не увидела и с облегчением вздохнула. Впрочем, уровень моей паранойи вырос до таких заоблачных высот, что, когда посудомоечная машина щелкнула, объявляя о смене режимов, я подскочила на месте.

Я оставила тело перед дверью и помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки и мысленно перебирая содержимое корзины для грязного белья. Мне требовалось что-нибудь большое, чтобы хватило завернуть труп, и в то же время не слишком новое, чтобы потом не жалко было выбросить. И неважно, насколько качественно работает местная прачечная: я бы никогда не стала спать на том, во что заворачивала демона, пусть даже эту вещь тщательно отстирают и выгладят.

Я выхватила из корзины подходящую простыню в цветочек (уже довольно ветхую, так что невелика потеря) и спустилась вниз. Продернутая по углам резинка помогла зафиксировать этот цветастый саван на трупе, пока я вертела его так и сяк, старательно превращая демона в кокон. Вряд ли мои усилия обманули бы того, кто решил бы заглянуть через забор (тело, завернутое в простыню, похоже только на тело, завернутое в простыню), но мне стало немного спокойнее. И несмотря на паранойю, которая стала моим лучшим другом, я не боялась, что кому-нибудь вздумается заглянуть на мой задний двор как раз в тот момент, когда я потащу через него труп.

В результате вся эта эпопея заняла гораздо больше времени, чем я планировала.

Доставить тело из дома в сарай оказалось на удивление легко (я вспомнила про тележку Тимми и использовала ее наилучшим образом), а вот затащить демона внутрь стало проблемой. Маленький сарай был доверху набит всяким барахлом, и мне не удалось бы запихнуть туда даже старый тостер, не говоря уже о теле.

Время у меня еще было, так что я не стала паниковать. Пока.

В крови у меня бушевал адреналин, когда я вытаскивала наружу коробки, старую мебель и всякие мелочи, а потом складывала их около сарая, намереваясь реорганизовать внутреннее пространство таким образом, чтобы туда можно было пристроить тело. Расчистив достаточно места, я забралась внутрь, затем наклонилась и взялась за свою мумию. Я затащила демона и обнаружила, что он отлично помещается под старой кроватью Элли. После этого я выпрыгнула из сарая и начала затаскивать обратно то, что несколько минут назад доставала. Ницше, наверное, отпустил бы какое-нибудь язвительное замечание по поводу подобных бессмысленных упражнений, но я придерживалась другого мнения. Мне всего лишь хотелось покончить с неприятным делом. Я была настолько поглощена этим занятием, что не услышала, как кто-то остановился у меня за спиной.

На мое плечо опустилась рука, и я издала пронзительный крик. Ни секунды не колеблясь, я резко присела и развернулась, а затем, не обращая внимания на взвывшие от боли мышцы, выбросила вперед ногу, чтобы нанести своему врагу удар под колено и принять боевую стойку. Движение получилось великолепным, и я даже умудрилась ничего себе не растянуть (кто бы мог подумать, что такое возможно?) Да, движение было бы идеальным… если бы мне пришлось столкнуться с демоном. Но оказалось, что я нависаю над Лорой, сжав кулаки, кровь бурлит в моих венах, а грудь разрывается от еле сдерживаемого желания кого-нибудь прикончить.

К счастью, мне все же удалось сдержать это желание. Я понимала, что такое обращение с лучшей подругой потребует объяснения, придумать которое будет не так-то просто, в особенности учитывая мое нынешнее состояние. Я наклонилась и, уперев руки в колени, сделала несколько глубоких вдохов. Лора сидела передо мной на земле, вдавив ладони в гравий, которым выложена западная часть нашего двора вокруг сарая и детской площадки Тимми. Ее округлившиеся глаза сказали мне, что я удивила ее не меньше, чем она меня. Какое-то мгновение мы обе не могли произнести ни слова. Я оправилась первой.

— Господи, Лора! Никогда больше не подкрадывайся ко мне.

Она заморгала и поморщилась.

— Я запомню, — сказала она и потерла икру. — Где ты только этому научилась?

— На курсах программы «Сторож соседского дома», — ответила я. — В прошлом месяце один коп показывал нам всякие приемы.

Дурацкий ответ, но Лора не обратила на него внимания: она была слишком занята тем, что сгибала и разгибала ногу в колене и вращала ступней.

— Ну и что ты тут делала? Прятала фамильное золото?

Я проигнорировала вопрос, наклонилась и положила руку на ее икру.

— Больно?

— Выживу, — ответила Лора с легкой гримасой.

Я помогла ей подняться, и она осторожно перенесла вес на пострадавшую ногу.

— И все-таки что ты делала? Не помню, чтобы ты когда-нибудь выглядела такой напряженной.

— Да, верно. — Я принялась искать вразумительный ответ и в конце концов остановилась на единственном, который заставил бы ее воздержаться от дальнейших расспросов. — Мне снова приснился Эрик. А поскольку Стюарт и дети уехали по магазинам…

Я не договорила, рассчитывая, что она сама за меня продолжит.

— Решила разобрать старые вещи?

Я пожала плечами.

— Иногда мне его так не хватает.

Лора нахмурилась, и я увидела в ее глазах сочувствие. По правде говоря, мне действительно снился Эрик, гораздо чаще, чем я готова была в этом признаться. И я нередко рассказывала о своих снах Лоре. Впрочем, сегодня я не могла поделиться с ней своими проблемами, как бы мне ни хотелось.

— Может, поговорим об этом?

— Нет. — Я посмотрела себе под ноги, опасаясь, что она заметит выражение моих глаз. — Все будет нормально. Просто мне нужно немного прийти в себя. У меня на двенадцать назначена встреча.

Лора посмотрела на часы, на валяющиеся повсюду коробки, на меня в футболке и спортивных штанах, с немытой головой и без косметики, и предложила:

— Давай помогу тебе привести все в порядок.

Я хотела отказаться от ее помощи, но у меня уже почти не осталось времени. Кроме того, я знала, что таким образом Лора пытается помочь мне справиться с мыслями об Эрике, хотя я и отказалась говорить об этом. А поскольку ей вряд ли придет в голову, что под старой кроватью вместо свернутого в рулон пыльного ковра лежит нечто совсем другое (скорее всего, она вообще его не заметит), я согласилась.

— С кем ты встречаешься? — спросила она, передавая мне коробку.

— Да так, ни с кем особенным, — ответила я с непринужденностью грабителя банка, который клянется, что понятия не имеет, где спрятаны деньги. — В город приехал старый друг. Я хочу с ним встретиться. Поговорить. Показать семейные фотографии. Все такое.

— Звучит симпатично. А откуда ты его знаешь?

— Это наш с Эриком знакомый, — сказала я, ухватившись за первый ответ, пришедший в голову.

Лора вздохнула.

— Да, милая, тебя обложили со всех сторон.

— Это точно.

Я не могла заставить себя посмотреть ей в глаза, когда забирала у нее из рук очередную коробку.

— Я могу тебе как-нибудь помочь?

— Нет, к сожалению, — ответила я. — Это мое прошлое. Иногда прежняя жизнь неожиданно возвращается, но с ней все равно нужно справляться.

Лора кивнула, и мы молча закончили складывать коробки в сарай. Я закрыла и заперла двери, затем стряхнула пыль и демонстративно посмотрела на часы.

— Спасибо, что помогла, — сказала я. — Но мне, наверное, нужно принять душ.

— Конечно. Я все равно должна идти. Пообещала Минди съездить с ней в центр, чтобы купить кое-что из одежды. Я все лето старалась об этом не думать.

— Я отправила Стюарта, — со смехом сообщила я.

— Ты вышла замуж за классного мужика, — сказала Лора, слегка нахмурившись. Она поискала в карманах, вытащила ключи и принялась вертеть их на пальце. — Знаешь, после целого дня, проведенного в магазинах, я буду не в себе. Хочешь, выпьем по бокалу вина вечером?

Я сразу поняла, что означает ее предложение: она хотела, чтобы я рассказала ей о непростой для меня встрече со старым другом.

Возможно, Лора и не знала истинных причин, но выводы сделала правильные: к концу дня я буду отчаянно нуждаться в паре бокалов вина.

— Отличный план. Кроме того, девочки наверняка захотят сравнить покупки и спланировать первый день в школе.

— Уж это точно. Нам нужно будет хорошенько выпить, чтобы пережить подростковый показ мод. — Лора рассеянно перевела глаза куда-то вправо, и я представила себе, как она мысленно проверяет содержимое своего бара. — У меня есть отличный «Мускат», я поставлю его в холодильник, а вечером приволоку к вам вместе с дочерью и половиной «Нордстрома».

(Пол является исполнительным директором весьма успешной сети ресторанов быстрого питания и зарабатывает значительно больше Стюарта. Его дочь не станет делать покупки на распродажах.)

Лора посмотрела на заднюю дверь моего дома.

— Я успею выпить чашечку кофе? У меня закончились все запасы. Остался только кофе без кофеина, и я целое утро страдаю.

— Ты пришла куда надо.

Я вспомнила о кофейнике со свежим кофе, который дожидался меня на кухне.

Мы вошли в дом, и я выдала Лоре одну из кружек Стюарта. Она взяла ее и направилась к холодильнику за сливками. В тот момент, когда она открыла дверцу, я услышала, как кто-то царапает пластик, закрывающий окно. Сердце мое забилось быстрее, я почувствовала, как закипает в крови адреналин, и приготовилась действовать. Что это? Демон, решивший завершить дело? Или дьявольский пес, который вынюхивает мое окно, прежде чем ворваться в дом и разорвать мне глотку?

— Ты не против, если я возьму ореховые сливки? — спросила Лора, засунув голову в холодильник.

Я не ответила, потому что была слишком занята наблюдением за окном. Только не сейчас… не сейчас. Я не хотела, чтобы Лора стала свидетельницей нападения демона. Я не хотела ее в это вмешивать. Я не хотела…

Фррррр!

— Господи! — вскрикнула Лора.

Какое-то маленькое гибкое существо прыгнуло через окно, прорвавшись сквозь щель в неплотно примыкающем пластике, и так заверещало, что волоски у меня на руках встали дыбом. Я бросилась вперед, чтобы поймать зверя, и мои пальцы сомкнулись на чем-то мягком и…

— Мяу-у-у-у!

Я замерла на месте, сообразив то, что уже поняли мои руки. Никакой это не демон. И не адский пес. Вообще ничего плохого — всего лишь Кэбит, наш толстый, вечно недовольный кот, у которого на все имеется собственное мнение.

Кэбит распушил шерсть и возмущенно посмотрел на меня, а затем с достоинством прошествовал к своей миске и принялся есть. Мне очень хотелось рассмеяться, но я не могла.

— Извини, — сказала Лора и наклонилась, чтобы поднять контейнер со сливками, который уронила. — Он перепугал меня до смерти.

Я посмотрела на грязный пол, и внезапно меня прорвало.

— Ага, — с трудом произнесла я, давясь от хохота. — Так оно и есть.

Смущенное выражение исчезло с лица Лоры, и она принялась хохотать вместе со мной. Мы опустились на пол и, прижавшись спинами к тумбочкам, смеялись как безумные. Ситуация на самом деле была совсем не смешной, и я знала, что в моем случае виноваты нервы. Сегодня Лора испугалась всего лишь моего кота. Учитывая то, какой оборот приняла моя жизнь, я не могла не спросить себя: а что, если ей придется увидеть что-нибудь действительно страшное?

И если придется, буду ли я рядом, чтобы ее защитить?

* * *

Собор Святой Марии был построен несколько столетий назад на тропе Калифорнийской миссии. Этот собор все еще стоит, но службы в нем проводятся только по большим религиозным праздникам — уступка реставрационным работам, которые сейчас ведутся в этом прекрасном здании. А пока временным местом богослужений служит епископский дом.

Лично я буду счастлива, когда работы закончатся. Внутреннее убранство собора вызывает благоговение, в то время как построенному позже епископскому дому не хватает, скажем так, святости. Да, я регулярно хожу к мессе (более или менее). Я была свидетельницей ритуала изгнания дьявола, убивала вампиров деревянным колом, а демонов — оказавшейся под рукой пластмассовой палочкой для коктейля, так что меня можно считать верующей. Меня даже уговорили поработать на комитет по реставрации пару месяцев назад. Разумеется, этот проект, который должен был осуществиться в течение лета, все еще далек от завершения. Что там говорят насчет того, что ни одно доброе дело не проходит безнаказанно?

Собор стоит на самой высокой точке Сан-Диабло, а его территория выходит прямо на Тихий океан и Нормандские острова. Как и любая церковь, этот храм является святой землей. Но собор Святой Марии имеет одну особенность. Все, что находится за оградой для прихожан: алтарь, святилище и даже подвал внизу и потолок наверху, — все построено на растворе, в который подмешаны кости святых. Кости святых часто используют в алтарях (правда, сейчас не так часто, как раньше), но даже несколько веков назад далеко не все соборы могли похвалиться такой святостью.

Мы с Эриком считали, что именно это является причиной, по которой в Сан-Диабло мало демонов. Да, конечно, они могут спокойно разгуливать по городу (и даже на неосвященной церковной земле, коли на то пошло), но мы полагали, что собор отпугивает демонов от этого города. Судя по всему, мы ошибались.

В любом случае, я не имела ни малейшего представления о том, кем окажется мой новый наставник: по традиции истребитель ничего не знает о своем наставнике, пока они не встретятся. Я считаю эту традицию не только устаревшей, но и абсолютно идиотской. К сожалению, я не вхожу в комитет, устанавливающий правила, и никто не спрашивает моего мнения.

Хотя я и не должна была знать, с кем мне предстоит встретиться, все же стоило расспросить отца Корлетти, в каком именно месте меня будет ждать наставник. Например, он вполне мог сейчас сидеть в кабинете отца Бена и удивляться, где же я.

Из этой мысли тут же родилась следующая: а вдруг мой наставник — отец Бен?

Мне понравилась эта идея. Несмотря на то что отец Бен появился здесь всего несколько лет назад, он знает свое дело, и проповеди у него замечательные. Впрочем, вероятность того, что он окажется моим наставником, практически равна нулю. Хотя отец Корлетти и темнил, но из его слов было ясно, что «Форца» отправила наставника в Сан-Диабло. Поскольку отец Бен приехал не вчера, значит, он не мой наставник, разве что «Форца» знает об интересе Горамеша к собору гораздо дольше, чем намекал отец Корлетти.

Я решила, что мне нужно в само здание собора, и заехала на парковку. Должна признаться, что я с удовольствием отправила Стюарта на большой машине, удобной для поездок с детьми, а сама с радостью посидела бы еще немного в своем «инфинити» с включенным мотором, наслаждаясь запахом чистой машины, без намека на кислое молоко и пролитый виноградный сок. К сожалению, у меня не было времени, так что я выключила двигатель и покинула прохладное нутро машины, оказавшись на улице, где царило калифорнийское лето.

Я пошла по вымощенной камнем дорожке к собору, на ходу касаясь рукой райских птиц, которые выстроились вдоль дорожки, точно надежные стражи. Двойные двери — толстое дерево, украшенное медью, — были закрыты, но не заперты, и я потянула на себя одну створку, вошла внутрь, миновала небольшой вестибюль и оказалась внутри собора. Каменные чаши со святой водой, стоявшие раньше у входа, были убраны в связи с ремонтными работами, а их место заняли простые деревянные подставки с позолоченными мисками. Пол был влажным, видимо от прошедшего недавно дождя, и я осторожно ступала по нему, боясь поскользнуться. Я опустила пальцы в святую воду, перекрестилась и преклонила колени.

На скамьях никто не сидел, и я подумала, не стоит ли пройтись по собору и поискать нужного мне человека. Впрочем, я пришла на несколько минут раньше назначенного часа, и, вероятно, было бы разумнее подождать.

Достав пустой флакон, я наполнила его святой водой, чтобы восстановить свои запасы. Потом просто стояла и рассеянно листала молитвенник, поглядывая на часы каждые двадцать четыре секунды. В одиннадцать пятьдесят семь я услышала, как скрипнула дверь, а затем раздались шаги. Поскольку с точки зрения акустики собор построен таким образом, чтобы прихожане слышали гимны в любой его точке, определить, с какой стороны идет звук, было трудно. Я повернулась вокруг себя и направилась к ограждению, где загадка разрешилась. Отец Бен прошел через бархатный занавес и появился в святилище прямо передо мной.

В руках он держал дощечку с зажимом и ручку и, судя по всему, меня не видел.

Я откашлялась. Отец Бен вздрогнул и поднял голову. В следующее мгновение его лицо прояснилось, и он радостно улыбнулся.

— Кейт Коннор. Что привело вас сюда сегодня?

Так. Значит, он не мой наставник. Я выдала заготовленный заранее ответ:

— Я заехала напечатать очередной инвентарный список. Но мой автоответчик барахлит, и я не поняла, кто звонил.

Поскольку в наш проект входила проверка и инвентаризация огромных пожертвований, поступающих в обширные архивы собора, можно было смело предположить, что какой-нибудь список ждет своего часа. Так что на самом деле я не солгала священнику.

Отец Бен потер подбородок.

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Долорес наверняка знает, но ее сегодня нет, — добавил он, имея в виду председателя комитета.

— Плохо. — Я нахмурилась и притворилась расстроенной. — А я рассчитывала начать работу сегодня. — Я слегка повернулась, словно ожидая, что кто-то вот-вот материализуется среди скамей. — Вы здесь больше никого не видели?

— К сожалению, нет.

— Пойду посмотрю в епископском зале. Если обо мне кто-нибудь спросит, вы не скажете, что я здесь?

— Конечно.

Я вежливо попрощалась и направилась к двери. В епископском зале я огляделась по сторонам, но не обнаружила никого, кроме сторожа, который мыл пол. Я быстро ретировалась, чтобы ему не мешать.

Адреналин, бушевавший в моей крови при мысли о том, что мне предстоит встретиться со своим наставником, слегка поутих, и на его место пришло раздражение. Дома меня ждали три закладки грязного белья, не говоря уже о трупе, который скоро начнет вонять, если я не уберу его из сарая. Я решила вернуться в собор на случай, если мы вдруг разошлись, словно персонажи совсем не смешной комедии ошибок. Когда я вышла на дорожку, у меня за спиной послышались шаги. Я обернулась, но никого не увидела. Тогда я сказала: «Эй!», но не получила никакого ответа.

К дверям собора я подошла одновременно с отцом Беном. Увидев меня, он заулыбался.

— Кейт, а я вас ищу. Я наткнулся на парковке на господина, который спрашивал о вас.

— Правда? — Я невольно посмотрела в сторону парковки и увидела пять машин, но никаких людей там не было. — А кто это?

— Боюсь, я не знаю его имени, — ответил святой отец. — Он сказал, что искал вас в зале, но там мокрые полы.

— Это правда, они действительно мокрые. Я там была.

— Он попросил меня направить вас во двор, если я вас увижу.

— Отлично. Спасибо.

Мы разошлись в разные стороны: он — в собор, а я вокруг здания во двор, где располагались офисы и епископский зал и где стояли скамейки. Этот дворик, куда служители церкви обычно выходили, чтобы перекусить во время обеда, не представлял собой ничего особенного: несколько бетонных скамеек и пара растений в горшках. Декоративная железная решетка отмечала вход, ворота были открыты, и я вошла в них, но никого не увидела. Скамейки выгорели добела под калифорнийским солнцем, и мне почему-то пришло в голову дурацкое сравнение с костями на поле боя, обглоданными стервятниками. Я вздрогнула и посмотрела на статую Святой Марии, ища у нее поддержки.

— Дай мне сил, — прошептала я, закрыв на мгновение глаза, и перекрестилась.

Дурацкие игры в духе «плаща и шпаги» меня раздражали. У меня имелся мобильный телефон, факс, карманный компьютер и выход в скоростной Интернет. Неужели так уж необходимо разгуливать по территории собора, когда простое письмо по электронной почте может сообщить мне о точном месте и времени встречи? Я посмотрела на часы и обнаружила, что уже десять минут первого. Отец Бен только что видел человека, который мной интересовался, так где же он, черт его побери?

— Эй? — позвала я, чувствуя себя полной дурой, поскольку во дворе никого не было.

Затем пробормотала ругательство, которое не стоит произносить рядом с церковью, и зашагала назад. Когда я завернула за угол, внутри у меня все кипело, все тело было напряжено от возмущения. Мне хотелось по чему-нибудь треснуть изо всех сил, чтобы немного выпустить пар. Моя реакция удивила меня саму. Почти пятнадцать лет я старательно подавляла в себе подобные желания, пытаясь научиться жить по другим правилам. Мне это удалось. Жизнь в пригороде помогла мне похоронить прошлое. Я постоянно повторяю Тимми, что он не должен драться, кусаться, лягаться и вопить, что драка — это плохо, что она ничего не решает.

Если не считать случаев, когда очень даже решает.

Иногда хороший удар может спасти тебе жизнь.

Возможно, я предала забвению годы тренировок, но все же не растеряла навыков. И теперь чувствовала, как старые инстинкты рвутся наружу, кровь кипит в жилах, а сила возвращается. Более того, я ощущала почти невыносимое желание сражаться. Одержать победу. И жить.

У меня за спиной хрустнула ветка, наполнив резким звуком пустой двор. Я быстро повернулась, сжав кулаки и чувствуя, как напряжены все мышцы. На самом деле я не ждала никого, кроме своего запоздавшего наставника, но в моем теперешнем состоянии не могла просто повернуться и сказать: «Привет, я здесь».

И слава богу, что не могла.

Он стоял у меня за спиной. Ларсон. Всего в двух футах от меня.

— Сукин сын! — взвыла я и бросилась на него.

В тот момент я ни о чем не думала, только испытывала огромное удовлетворение. Значит, я оказалась права! Он демон, он узнал про эту встречу и каким-то образом задержал — или убил — моего наставника.

А самое главное, он мне элементарно не нравился. Его слова насчет Элли вывели меня из равновесия, и я напала на него, охваченная совершенно абсурдной радостью.

Ларсон широко раскрыл глаза, увидев, что я готова сражаться, и в последнее мгновение выставил вперед руки, словно хотел остановить меня, но опоздал. Я вложила в удар всю силу, имевшуюся в моем теле, и мы упали на землю. Да, не самое мастерское движение, но моя наиважнейшая задача состояла в том, чтобы добраться до него раньше, чем он успеет добраться до меня.

Он быстро пришел в себя и резко повернулся влево, сумев сбросить меня с себя. Мерзавец оказался гораздо сильнее, чем можно было ожидать от шестидесятилетнего законника. И это стало очередным подтверждением моей правоты.

Я упала на холодный камень, сумка вылетела у меня из рук, и ее содержимое рассыпалось, словно внутренности самодельной бомбы. Я быстро встала на колени и потянулась к первому, что оказалось под рукой, — к фигурке из Хэппи-мила, вооруженной пластмассовым мечом. Не самое лучшее оружие, но я понимала, что справлюсь.

Поднявшись на ноги, я увидела, что Ларсон тоже встает. Впрочем, он оказался медлительнее меня, и я воспользовалась этим, с силой врезав ему по почкам.

У негодяя не осталось ни единого шанса. Он снова повалился на землю, я бросилась к нему, прижала к земле и вцепилась руками в горло. Я победила, и мы оба это знали. В его глазах я увидела страх и поражение, и меня наполнило ликование. Я приготовилась нанести последний, смертельный удар в его левый глаз…

— Ради бога, Кейт, остановись! Я твой наставник!

Глава 6

— Так я и поверила! — заявила я, держа пластмассовый меч в миллиметре от его глаза.

Мы находились на земле, другой рукой я крепко держала Ларсона за шею, прижав его голову к своей груди. Стоило ему пошевелиться, и мое импровизированное оружие тут же проникло бы в глаз, словно горячий нож в масло. Если бы он был демоном, он бы умер. Человеку грозила бы слепота.

В тот момент я готова была взять на себя этот риск.

— Кейт, подумай о том, что ты собираешься сделать. «Форца» послала меня помочь тебе.

Ларсон чуть-чуть отодвинулся от меча, еще сильнее прижав голову к моей груди. Он похолодел от страха и отчаянно дрожал. Я сильнее сжала его шею.

— Объясните, что происходит, — потребовала я. — Например, обед в моем доме.

Судья молчал. Я слегка встряхнула его, требуя, чтобы он заговорил.

— Испытание, — наконец выдавил он из себя так тихо, что я едва расслышала.

Я немного ослабила хватку, но сильнее сжала пальцами игрушку с мечом.

— Чушь собачья.

Он закашлялся, начал говорить, снова закашлялся. Стараясь не обращать внимания на его поведение, я настойчиво повторила:

— Говорите!

— Ты некоторое время была не у дел. Я хотел знать, в какой ты форме. Нужна ли тебе тренировка. Каков уровень твоих умений.

— Поэтому вы явились в мой дом, изображая демона? Я могла вас убить.

— Но ведь не убила.

Ларсон откашлялся и сделал глубокий вдох. Я поняла, что держу его уже не так крепко.

— Должен сказать, что ты прошла испытание. — Он хотел подняться, но я толкнула его назад, и он поморщился. — Хотя я еще могу изменить твою оценку.

— Вы совершенно сознательно ввели меня в заблуждение. Ваше дыхание. И ваши высказывания.

— Насчет дыхания согласен, — не стал спорить он. — Я целую неделю ел чеснок и не чистил зубы. Что же до высказываний…

Он замолчал.

— Что?

— Я не сказал ничего такого, что выдавало бы во мне демона. Ты составила обо мне определенное мнение и слышала то, что хотела слышать.

Я попыталась вспомнить тот вечер, чтобы проверить правдивость его слов. Но в голове у меня все перепуталось, и всплывали лишь его слова про Элли — как он жалеет о том, что не смог с ней познакомиться. И еще что она, наверное, очень похожа на меня.

Проклятье!

Он был прав. Если только он не слуга Сатаны, ничего подозрительного в его словах не было.

Не выпуская его, я наклонилась и старательно принюхалась. Ларсон тут же открыл рот. Запах мяты.

Я разжала пальцы, и он сел, потирая шею и поворачивая голову из стороны в сторону.

— Извинения приняты, — заявил он.

— А я не извинялась, — отрезала я, продолжая держать игрушку возле его лица.

Я почти поверила, что он действительно тот, за кого себя выдает, но для полной убежденности чего-то не хватало.

Ларсон застонал, то ли от возмущения, то ли от боли, и слегка сдвинулся влево.

— Пополнила свой запас?

Не сообразив, о чем он говорит, я проследила за его взглядом. Моя открытая чековая книжка лежала около скамейки, а под ней валялся флакон со святой водой, и добраться до него можно было, только выпустив добычу. Я быстро прокрутила в голове возможные варианты. Это попахивало ловушкой. Меня не удивило бы, если бы Ларсон напал на меня или просто сбежал, как только я его выпущу. Но поскольку я не собиралась вечно сидеть на одном месте, то решила рискнуть.

— Не шевелитесь, — приказала я, словно могла удержать его лишь силой воли.

— Ни в коем случае.

Я быстро схватила флакон и вернулась к судье, продолжая сжимать в руке игрушку, но уже не так крепко. Ларсон не пошевелился во время моей экспедиции за святой водой и со спокойным лицом наблюдал, как я откручиваю крышку флакона.

— Время истины, — возвестила я и, не раздумывая, вылила на него воду.

Он даже не пошевелился, и я сразу поняла, каким будет результат. Ничего. Никакой обожженной кровоточащей плоти. Никаких душераздирающих воплей из глубин преисподней. Даже хлопка и шипения не будет. Я почувствовала, что начинаю расслабляться.

Ни один демон не в состоянии выдержать прямого попадания святой воды на лицо.

Ларсон не демон. Он самый обычный человек, мокрый и улыбающийся.

Я вздохнула и протянула ему скомканный бумажный платок, который вынула из заднего кармана джинсов. Он тут же вытер лицо.

— Ладно, я вам верю, — проговорила я.

— Надеюсь.

Ларсон поднялся, и я воспользовалась моментом, чтобы собрать свои рассыпавшиеся вещи.

— Значит, вы меня проверяли, — повторила я. — Я имею в виду, на приеме.

— Да.

Я засунула чековую книжку в сумку и начала собирать монеты.

— Ну и как, я сдала экзамен?

Он посмотрел на меня.

— Скажу только, что нам предстоит работа.

— Именно. Конечно.

Проклятье!

Я очень не люблю ошибаться и, если честно, привыкла по большей части оказываться правой. Я ведь мама, а мамы всегда правы. Поэтому не будет преувеличением сказать, что я восприняла свою ошибку насчет судьи Ларсона не слишком хорошо.

К счастью, он все понял правильно и, пока я пребывала в мрачном расположении духа, совершил поездку на городскую свалку, причем труп демона лежал у него в багажнике, а я в молчаливой задумчивости сидела рядом. Впрочем, я не все время была мрачной. После пространных извинений (поверить не могу, что я облила своего наставника святой водой!) мы отправились ко мне домой. Я оставила «инфинити» на улице, а Ларсон завел свой «лексус» в гараж. Мы вытащили тело из сарая, пронесли его через кухню и засунули нашего престарелого демона в идеально чистый багажник машины Ларсона.

Я узнала, что въезд на свалку стоит двадцать пять долларов и никто не записывает ни вашего имени, ни номера машины, ничего. Грязный старик охранял вход, но его гораздо больше интересовал черно-белый телевизор, по которому показывали «Правильную цену», чем мы. Учитывая легкость, с какой мы провезли сюда труп в багажнике, я представила себе целую армию убийц, проделавших этот путь до нас. Не слишком приятная картинка.

Ларсон остановил машину около большой кучи мусора, которая закрывала нас от взоров тех, кто вздумал бы прогуляться по дороге. Правда, место было не из самых посещаемых, так что я не беспокоилась, что нас кто-нибудь увидит. Мы вместе вытащили демона из багажника и засунули его в ямку среди каких-то отходов. Воняло ужасно, но, имея двоих детей, один из которых еще не расстался с подгузниками, я не слишком реагировала на запахи.

Мы засыпали труп мусором, отряхнули одежду и поехали назад. Если повезет, никто никогда не обнаружит тело. А если и найдут, то понять, кто его привез, будет невозможно.

— Ты все еще на меня злишься? — спросил Ларсон через некоторое время.

— Да, — ответила я. — Но это пройдет.

— Так было нужно, — проговорил он.

— Я понимаю, — сказала я, действительно все понимая. — Меня просто раздражает, что вы устроили проверку тех навыков, которыми я не пользовалась много лет. Вот вам бы понравилось, если бы ваш преподаватель по вопросам собственности зашел к вам в гости и попросил изложить ему закон о бессрочном владении?

Должна сказать, что я не имею ни малейшего представления о том, что это такое, но всякий раз, когда Стюарт приглашает к нам своих друзей юристов, они начинают рассуждать о том, какой это запутанный закон и как они рады, что им не нужно зарабатывать деньги, составляя завещания. Ларсон прищурился совсем как Пол Ньюмен.

— Я понял, — сказал он. — Мне бы это совсем не понравилось. — Он остановился перед светофором и протянул мне руку. — Мир?

— Мир, — согласилась я.

Зажегся зеленый свет, и мы снова двинулись в путь. Через несколько минут Ларсон повернул на бульвар Риалто — обсаженную кипарисами улицу, которая ведет в район, где я живу. Я повернулась, чтобы посмотреть в глаза судье.

— Скажите честно, я произвела на вас жалкое впечатление?

— На самом деле в данных обстоятельствах ты проявила поразительную изобретательность. Впрочем, я ничего другого и не ожидал. Я читал твое дело и знаю, что Уилсон отличный тренер.

Если он хотел меня отвлечь, ему это удалось.

— Вы знали Уилсона?

Уилсон Эндикотт был моим первым и единственным наставником до самого последнего дня, пока я не ушла на покой. Старший сын английского аристократа, он отказался от наследства, когда покинул родной дом, чтобы вступить в ряды «Форцы». Отец Корлетти был для меня как отец, а Уилсон — все равно что старший брат. Я ему доверяла, старалась быть на него похожей и ужасно по нему скучала.

По лицу Ларсона промелькнула тень.

— Он был хорошим другом и прекрасным наставником. Его смерть — большая потеря для нас.

— Наверное, он пришел бы в ужас, увидев, как я вела себя с вами.

Ларсон едва заметно покачал головой и осторожно коснулся моей руки.

— Как раз наоборот. Думаю, он был бы очень горд.

Я уставилась на свои ногти.

— Спасибо.

— Я отправлю в «Форцу» отчет с положительными оценками, Кейт. Ты прекрасно справилась. И это чистая правда.

— О! — Я постаралась выпрямиться и взять себя в руки. — Что ж, это замечательно. Но почему вы не сказали все это раньше?

Он быстро взглянул на меня, и я успела заметить в его глазах искорки веселья.

— Если мне не изменяет память, ты держала возле моего глаза миниатюрного воина с мечом.

— Верно. Извините.

— Я не обижаюсь, — ответил Ларсон.

Он достал пачку жевательной резинки «Никоретте», развернул одну пластинку и сунул в рот, а потом хмуро взглянул на меня.

— Бросить курить оказалось труднее, чем я думал, — признался он.

— Как вы собираетесь найти Горамеша? — спросила я, решив, что пора перейти к делу. — План ведь таков? Вы его находите, я от него избавляюсь, и жизнь идет дальше своим чередом. — Я прищурилась, потому что мне в голову пришла новая мысль. — А вы и правда судья? У Стюарта будет удар, если он узнает, что вы не сможете его поддержать.

Ларсон рассмеялся.

— Уверяю тебя, я занимаю вполне надежное место в системе судопроизводства.

— И что? По совместительству работаете на Ватикан? — съязвила я.

Но он кивнул.

— Вроде того.

— Серьезно?

В мои времена истребители и наставники служили только в «Форце». Работа за ее пределами даже не рассматривалась.

— Через двенадцать лет после окончания юридической школы я обратился к отцу Корлетти с просьбой направить меня на обучение в качестве наставника.

— Правда?

Мне не удалось скрыть своего изумления. «Форца» — это сверхсекретная организация, и я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь входил с ней в контакт вот так просто, можно сказать, с улицы.

— Святой отец тоже посчитал мою просьбу необычной, — ответил Ларсон. — Но я самостоятельно изучал демонов и много читал о проникновении темных сил в наше общество. В одном из старинных текстов я наткнулся на завуалированное упоминание о «Форце». Это пробудило мой интерес. Чем больше я пытался узнать, тем больше утверждался в желании выяснить, действительно ли такая организация существует, или она является плодом воображения какого-то писателя.

— Поразительно.

— У меня ушло на это пять лет, но я добился успеха. — Он грустно улыбнулся. — Интересные выдались годы. Во время поисков элитной организации истребителей демонов порой встречаешь поразительных людей.

— И святой отец принял вас в организацию со всеми вытекающими отсюда последствиями?

— Что-то вроде того. Я действовал из Рима, пока десять лет назад не была принята новая политика. Как только нам разрешили иметь вторую работу в дополнение к нашим обязанностям в организации, я вернулся в Лос-Анджелес и занялся юридической практикой.

Мы с Эриком проделали такой же путь после того, как вышли в отставку: после свадьбы отправились в Лос-Анджелес, а обнаружив, что я беременна, перебрались выше по побережью, в Сан-Диабло.

— И вы стали судьей?

— Именно. Через три года я получил назначение в главный суд первой инстанции.

Мы проехали по нашей улице, Ларсон остановил машину на подъездной дороге и повернулся ко мне.

— Думаю, ты понимаешь, что мое новое положение оказалось чрезвычайно полезным для «Форцы». Система правосудия отлично подходит для выявления деятельности демонов.

— Несомненно, — сказала я.

Он говорил спокойным деловым тоном — так метеоролог обсуждает погоду или врач сообщает результаты лабораторных исследований. Для него это было самой обычной работой, и я почувствовала, как внутри у меня все сжимается. Ведь я уже очень давно не занималась подобными вещами.

Однако вот она я — сижу рядом с человеком, который выслеживает демонов и изучает методы борьбы с ними. А я снова должна их убивать.

Меня неожиданно пробрала дрожь, и мне отчаянно захотелось услышать голоса своих детей. Я принялась рыться в сумочке, стараясь не обращать внимания на мурашки, появившиеся на руках. Под пристальным взглядом Ларсона я набрала номер Стюарта. Один гудок, второй, и вот наконец его голос:

— Умоляю, скажи, что ты приедешь и спасешь меня!

Я мгновенно напряглась.

— Что? Что случилось?

Ларсон повернулся ко мне с тревожным выражением на лице. В следующее мгновение я схватилась за ручку машины, собираясь ее открыть.

— Ничего не случилось, — рассмеявшись, ответил Стюарт. — Извини, что напугал. Ты что, подумала, будто я потерял детей между парковкой и продуктовым магазином?

— Что-то вроде того, — ответила я. — Можно мне с ними поговорить?

— Конечно, если ты хочешь, чтобы Тим устроил скандал. Сейчас они с Элли на карусели. Он отлично себя ведет, но если он услышит голос своей мамочки…

— Да, я понимаю. Ладно, не нужно его звать. — Я совсем не хотела, чтобы Тимми устроил истерику и Стюарт со всей компанией вернулся домой. — Ну и когда вы собираетесь возвращаться?

— Понятия не имею. Тимми счастлив, так что я готов терпеть ровно столько, сколько захочет Элли.

Мои брови от удивления поползли вверх, словно вдруг стали самостоятельным живым существом.

— Ты готов терпеть?

— Ясное дело. А почему нет? Я уже сказал Элли, что мы перекусим в «Беннингене».

— Правда? — Стюарт не слишком любит питаться в сети ресторанов-закусочных, а Элли их обожает, и, кстати, там легко найти еду для Тимми. — Ты заработаешь пару дополнительных очков.

— Знаю, — заявил мой муж, и я почувствовала, как он ухмыляется. — Все равно это лучше, чем чинить окно. Кстати, как там дела?

— Отлично, — соврала я, только сейчас вспомнив об окне.

Мы закончили разговор, и я убрала телефон в сумку, почему-то не чувствуя при этом удовлетворения.

— Все в порядке? — спросил Ларсон.

— Конечно, — ответила я.

На самом деле ничего не было в порядке.

Не знаю, чего я ожидала, — может быть, что Стюарт каким-то непостижимым образом почувствует мое беспокойство и скажет, что все будет хорошо? Или что мои дети пообещают никогда не разговаривать с незнакомыми людьми и демонами? В общем, чего бы я ни ожидала, я этого не получила. Я выбралась из машины и направилась к дому. Ларсон последовал за мной.

— Вы так и не сказали мне, как собираетесь найти Горамеша, — сказала я, когда мы вошли внутрь.

— Потому что ты не дала мне возможности.

И ведь он был прав.

— Я хочу, чтобы он сдох. Хочу, чтобы все это закончилось. И чтобы моим детям ничто не угрожало.

— Все скоро закончится, — заверил меня Ларсон. — Именно для этого я здесь. Помочь тебе и как можно быстрее разобраться с ситуацией.

— Хорошо.

Я мысленно повторила его слова. «Ситуация» не совсем то определение, которое я бы выбрала, но спорить с его заявлением насчет «как можно быстрее разобраться» было трудно. Чем раньше жизнь вернется в прежнее русло, тем лучше.

— Да, это замечательно, — добавила я.

Мы вошли на кухню, и я, взглянув на электронные часы, обнаружила, что уже начало третьего. Я забыла спросить, поспал ли Тимми в коляске, но решила, что, скорее всего, нет. Тимми спит днем не меньше двух часов, и как только он начнет капризничать, Стюарт тут же поедет домой.

— Думаю, нам пора заняться делом, — сказала я. — Если Стюарт вернется и обнаружит вас здесь, не знаю, что мы ему скажем.

Я открыла холодильник, схватила две бутылки воды, протянула одну Ларсону и направилась в гостиную. Открыв дверь на заднее крыльцо, я обнаружила, что Ларсон за мной не пошел.

— Вы идете?

— Куда?

— Разве мы не будем тренироваться? — Я крутанулась на месте, совсем как Брюс Ли. — Рукопашный бой? Бой с оружием? Может, немного поработаем с мечами?

Я выхватила воображаемый меч и только тут увидела, что его совсем не забавляет моя пантомима.

— Я не тренировалась почти пятнадцать лет, Ларсон, — со вздохом призналась я. — Мне нужно вернуть прежние навыки. Иначе мне конец.

— Ты вполне прилично показала себя в церкви, — заметил он.

— Вполне прилично — это не совсем то, что требуется.

Ларсон откашлялся, но ничего не сказал.

Я прислонилась к дверному косяку.

— Что вы от меня скрываете?

— «Форцу» интересует не столько Горамеш, сколько то, что он ищет.

— Но если мы его остановим, то объект его поисков не будет иметь никакого значения.

— И как ты предлагаешь его остановить?

— Сразиться с ним, или вы про это забыли? — Я нетерпеливо махнула рукой в сторону двора. — Сделать то, чему «Форца» учила меня много лет. Ведь именно этого ожидает от меня святой отец, верно? Чтобы я разобралась с проблемой. И остановила Горамеша. — Я была не столько сердита, сколько напугана. Я боялась, что жизнь, которую я выстроила и любила, будет разрушена, а я снова окажусь в мире теней и мрака. — Я хочу его поймать, Ларсон. И чтобы все это закончилось.

— Я снова вынужден тебя спросить, как ты намерена это сделать.

— Видимо, без вашей помощи! — взорвалась я. — Зачем вы сюда явились, если не собираетесь мне помогать? Мне нужно тренироваться! Я в ужасной форме и…

Ой! Я закрыла рот.

В голове у меня что-то щелкнуло, и внезапно я все поняла.

— Вы хотите сказать, что Горамеш не имеет телесной оболочки?

— Насколько известно «Форце», да.

— Тогда в моем плане появляется маленький изъян, — признала я.

Если демон не проник в тело человека, я не смогу его прикончить.

Ларсон что-то проворчал, и я поморщилась.

— И что предлагаете вы? — сердито поинтересовалась я.

— В данной ситуации мы одержим победу при помощи наших мозгов, а не силы. Мы должны понять, что ищет Горамеш, и добраться туда первыми.

— Превосходно. Как только вы сообразите, что это такое и где оно находится, я с удовольствием вступлю в дело.

Узнав, что Горамеш не имеет тела, я обрадовалась. Раз у него нет тела, значит, мне не на кого охотиться. А исследования — сфера деятельности наставника.

— Покажите мне демона, и я его прикончу, — сказала я. — Но кроме того старика, которого мы только что похоронили, я здесь ни одного не видела. — Я ухмыльнулась, почувствовав себя невероятно счастливой. — Как говорится, моя работа сделана.

Ларсон не спешил разделить мою радость.

— А Горамеш? — спросил он. — Мы должны понять, чего он хочет.

Я почувствовала укол вины, но твердо стояла на своем.

— Нет, это вы должны понять, чего он хочет.

— Кейт…

— Что? — Я скрестила на груди руки. — Послушайте, Ларсон, каждый демон чего-то хочет. Но если в Сан-Диабло нет какого-нибудь смертного или демона, который делает за него грязную работу, тогда должна вам сказать, что у нас тут пока еще не конец света.

— Это безответственно с твоей стороны.

— Безответственно? — Последние двадцать четыре часа были отвратительными, и меньше всего я нуждалась сейчас в лекции об ответственности. — Да я скоро утону в море ответственности! — Я начала загибать пальцы. — Бесконечные поездки на машине, детские игры, родительский комитет. Не говоря уже о том, что я должна обеспечивать семью едой и одеждой и следить, чтобы в ванне не завелись какие-нибудь неизвестные науке существа. Вот сколько у меня ответственности!

Ларсон открыл рот, но я еще не закончила.

— А вы ответственны за исследовательскую сторону вопроса, — заявила я. — Или в этом политика «Форцы» тоже изменилась?

— Хорошо, — кивнул Ларсон. — Ты привела веские доводы. Но мои возможности действовать ограничены моей работой. Записи, которые я хотел бы посмотреть, находятся в архивах собора, а я большую часть дня должен проводить в суде.

Я снова почувствовала укол вины, значительно более неприятный, и вздохнула, готовая сдаться.

— Исследовательская работа — не самая сильная моя сторона. Я даже среднюю школу не закончила.

Точнее, я вовсе туда не ходила. Церковь, разумеется, предоставила мне учителей, но я получила весьма специфическое и ограниченное образование. В юности я никогда не знала, доживу ли до рассвета.

— Я не прошу тебя переводить древние тексты, Кейт. Тебе нужно только посмотреть, что имеется в архивах. Я уже кое-что сделал. И у меня есть несколько зацепок. С твоей помощью я доберусь до истины.

Пожалуй, это будет не слишком сложно. Я скажу Долорес, что хочу взять на себя дополнительные обязанности, не отказываясь при этом от обязанностей секретаря. Скорее всего, она будет рада моей помощи. Вообще-то церковь нанимала специалистов для работы с редкими и ценными материалами. Но подношений было много, и тонны материалов все еще требуют обработки. Благодаря этому я смогу поискать то, что интересует Ларсона.

— Хорошо, — сказала я наконец.

— Великолепно.

Я предостерегающе подняла вверх палец, желая, чтобы Ларсон правильно меня понял.

— Я помогу вам, но не стану менять свою жизнь, пока у нас не появятся надежные доказательства того, что Горамеш прислал сюда демонов. Возможно, мы только что похоронили его единственного соратника во плоти. Вы согласны с этим условием?

Ларсон нахмурился, но кивнул.

— Разумеется. Ты абсолютно права. Пока обстоятельства не вынудят нас действовать, нет никакой необходимости устраивать гонки.

Надо отдать ему должное, с ним оказалось довольно просто договориться. Тем не менее сама я чувствовала себя мерзкой сукой.

— Хорошо. Отлично.

Какое уж там отлично! Вот если бы я была совершенно уверена в том, что прикончила единственного демона, разгуливавшего по Сан-Диабло, и что больше никакое вонючее исчадие зла не будет угрожать моим детям, — тогда все было бы отлично. Но этой уверенности у меня не было.

— Подождите здесь, — сказала я и помчалась в кладовку.

Я схватила две швабры — одну для сухой уборки, а другую для влажной — и вернулась с ними в гостиную. Ту, что предназначалась для мытья пола, я протянула Ларсону.

Судя по выражению его лица, он решил, что у меня не все в порядке с головой.

— У меня двое детей и муж, которые не имеют ни малейшего представления о том, что происходит. Если в Сан-Диабло появились демоны, я хочу быть готова к встрече с ними.

Я никогда еще не фехтовала шваброй, и Ларсон, конечно, тоже. Но он не возражал (ну, разве что самую малость), когда я вывела его на задний двор. На самом деле у меня есть настоящее снаряжение и оружие. К сожалению, я спрятала его много лет назад в задней части сарая и не собиралась возобновлять этот проект. Ручки от швабр должны были сгодиться для короткой схватки, которую я задумала.

Я вышла на засыпанный гравием участок, встала в боевую стойку и подождала, пока Ларсон последует моему примеру.

— Сражайтесь в полную силу, — попросила я. — А пока мы фехтуем, можете рассказать мне все, что вы знаете про Горамеша.

Как выяснилось, он оказался очень сильным противником и устроил мне веселенькую жизнь, так что особенно разговаривать нам не пришлось. Мы состязались приблизительно десять минут — за это время мои ноги протоптали на гравии сложный геометрический узор, а ручки швабр упорно продолжали совершать выпады и парировать удары, — и тут я услышала, как подъехал наш фургон, а следом раздался скрип гаражной двери.

Я посмотрела на часы, не в состоянии осознать, что моя семья вернулась. Бросив беглый взгляд на Ларсона, я с удивлением обнаружила, что он совершенно спокоен.

— И что мы им скажем? — спросила я.

— Только не правду.

— В самом деле?

— А вот язвить не стоит, Кейт.

— Как раз наоборот, мне представляется, что ситуация этого просто-таки требует.

— Мы скажем, что я зашел повидать Стюарта, чтобы обсудить предвыборную кампанию. Не волнуйся. Все будет хорошо.

Глава 7

К его чести — и моему облегчению, — оказалось, что судья Ларсон может справиться с самой сложной из ситуаций. Мы вернулись в дом, и он уселся за кухонный стол как раз в тот момент, когда в дверь влетела Элли, чуть не сбив меня с ног.

— Мама! Мама! Смотри! — Она принялась как безумная размахивать пакетами с покупками, пока я выливала остывший кофе и занималась новым, притворяясь, что весь день только и делала, что приводила дом в порядок. — Я купила пять блузок от «Томми Хилфигера» в «Нордстроме». Там был целый стол со скидкой семьдесят пять процентов, и Стюарт сказал, что я могу взять по одной каждого вида. Я и для Минди прихватила пару штук и… — Элли захлопнула рот, заметив наконец гостя, сидящего за столом. — Ой. Здрассте.

Видно было, что она изо всех сил старается вести себя вежливо и не спрашивать, кто к нам пришел. Я уже хотела представить ей Ларсона, но он меня опередил.

— А ты, наверное, Элли, — сказал он, вставая. — Я о тебе много слышал. Я Марк Ларсон.

— А-а.

Элли посмотрела на меня, и я улыбнулась, чтобы немного ее подбодрить. Она поколебалась пару секунд, затем протянула руку.

— Рада с вами познакомиться.

— Кейти? — донесся из гаража голос Стюарта, и я услышала, как закрылась дверь фургона. — Чья это машина? У тебя что, гос… Судья. — Стюарт остановился в дверях, держа на руках Тимми, который цеплялся за него, точно маленькая обезьянка. Впрочем, мой муж довольно быстро пришел в себя и вошел в кухню. — Судья Ларсон. Извините. Я не ожидал вас увидеть.

Он поцеловал меня, но как-то рассеянно. Впрочем, я его за это не винила. Я стояла, еле дыша. Интересно, как ведут себя жены, которые изменяют мужьям? Один крошечный обман, и я уже на грани обморока. (Ладно, обман не такой уж крошечный, но тем не менее…)

Я протянула руки, чтобы забрать Тимми. Стюарт передал жевуна мне, а затем подошел к судье и пожал ему руку.

— Когда вы приехали? Давно ждете? Извините, что меня не было. Я не знал, что вы собирались зайти.

Слова налетали друг на друга, толкались, точно безумные, путались между собой. В других обстоятельствах меня бы это развеселило, но только не сегодня.

Прежде чем Ларсон успел ответить, Стюарт нахмурился и посмотрел на меня. Я начала целовать Тимми, который тихонько просил печенья, но в любую минуту мог устроить настоящий скандал.

— На самом деле, — сказал Стюарт, поворачиваясь к судье, — мне следует спросить, что вас привело в наш дом.

Ларсон рассмеялся, весело и искренне.

— Прошу меня простить за то, что ворвался к вам без предупреждения. Я был поблизости, осматривал несколько домов и заметил около дома вашу машину. — Он махнул рукой в мою сторону. — Кейт объяснила мне, что вы поменялись машинами, и была настолько любезна, что предложила чашечку кофе, пока я вас жду.

Стюарт-муж, возможно, удивился, увидев судью Ларсона у себя на кухне, но Стюарт-политик легко справился с этой ситуацией.

— Отличная новость во многих отношениях, — сказал он и, ловко выдвинув из-за стола стул, уселся напротив Ларсона. — Вчера мы с вами не успели как следует поговорить, и я собирался позвонить вам в понедельник, надеясь, что мы сможем встретиться во время ланча или выпить чего-нибудь чуть позже.

— С удовольствием, — ответил Ларсон. — Кларк очень высокого о вас мнения.

Они погрузились в разговоры о политике, к которым я уже начала привыкать, и я опустила Тимми на пол, радуясь, что мне удалось избавиться от тридцати двух фунтов живого веса. Он тут же принялся дергать за ручки шкафов, привычно проверяя на прочность замки с защитой от детей. Когда ему удалось обнаружить одну дверцу без такого замка, он тут же залез внутрь и через пару секунд с восторгом приступил к исполнению концерта для двух сковородок и деревянной ложки.

— Милая? — с трудом перекричал его Стюарт.

— Извините. — Я наклонилась к Тимми. — Идем, дружок. Я должна тебя отсюда увести.

— Нет. Мое. Мое!

Он вцепился в свою добычу и ни за что не желал с ней расставаться. Сила, которой наделены двухлетние малыши, не перестает меня удивлять. Я наградила Стюарта взглядом «это твой сын» и воспользовалась древней, как мир, уловкой всех матерей — взяткой.

— Пошли посмотрим «Элмо».

Это возымело действие. Маленький поросенок тут же забыл про свою музыкальную студию и со счастливым видом пошлепал в сторону гостиной.

Я оглянулась в поисках Элли, рассчитывая пристроить ее к Тимми, но ей удалось незаметно ускользнуть. Скорее всего, она уже болтает по телефону с Минди. Впрочем, «Элмо» отлично справляется с обязанностями няньки.

Я вставила любимый фильм Тимми в видеомагнитофон и стала ждать, когда он перестанет замечать окружающий мир. Я решила, что, как только он успокоится, я отнесу его наверх и попытаюсь уложить спать, хотя было уже довольно поздно. А пока я оставила Элмо заниматься моим сыном, а сама поспешила вернуться на кухню к мужчинам. Готова признать, что повела себя не как самая сознательная мать, но я была в отчаянии. А если быть честной до конца, я сажаю малыша к телевизору все чаще и чаще, причем по менее уважительным причинам. Например, сейчас он еще даже не начал капризничать.

Однако мне не терпелось поскорее вернуться на кухню. Я оставила Стюарта наедине с Ларсоном, и это меня мучило. Довольно глупо, я понимаю. Вряд ли Ларсон способен нечаянно проговориться о том, что в городе появились демоны или что в прошлом я могла без проблем прикончить дюжину, а потом отправиться завтракать.

Нет, нельзя сказать, что меня беспокоило что-то определенное, но все равно я намеревалась присутствовать при их беседе. (В конце концов, это ведь моя проблема. И если мне придется высидеть смертельно скучный политический разговор, убеждая себя в том, что таким образом удастся предотвратить какое-то бедствие, клянусь богом, я готова это сделать.)

Через пять минут я пожалела о своем решении. Вся эта болтовня об опросах общественного мнения, проводимых институтом Гэллапа, об избирательных округах и прочих политических заморочках привела к тому, что я попросту отключилась. Даже не помню, о чем я думала, — хотя уверена, что демоны в моих мыслях присутствовали, — когда Стюарт постучал по столу передо мной.

— Милая?

Я подскочила на месте, схватившись за горло.

— Тимми?

Впрочем, я сразу поняла, что с ним все в порядке. Мой сын стоял на диване и смотрел во двор, подпрыгивая на месте и подпевая (относительно в лад) Сахарному Чудовищу.

— Нет, извини. Стучат в заднюю дверь. Наверное, Минди пришла.

— А, понятно. Конечно-конечно.

Если сидеть за столом, видна почти вся гостиная, а задняя дверь — нет. Вот почему я видела скачущего на диване малыша, который (теперь я обладала всей информацией) радостно приветствовал Минди. Одним из серьезных недостатков нашего дома является его планировка. Чтобы посмотреть на Тимми, играющего на заднем крыльце, я должна войти в гостиную. Получается, что отправить его во двор, пока я убираю со стола, нельзя. Иначе мой сын превратится в Тарзана, разгуливающего на свободе.

Как оказалось, Стюарт был прав. Открыв дверь, я увидела Лору и Минди.

— Привет, — сказала я. — Входите.

Я заметила, что Минди прижимает к груди не только три бумажных пакета с покупками (из «Нордстрома», «Сакса» и «Гэпа»), но еще и прихватила с собой любимую парусиновую сумку. Судя по всему, она пришла надолго.

— Ты ведь не возражаешь, правда? — спросила Лора, заметив, куда я смотрю.

— Нет, конечно, — соврала я.

Обычно я только рада, когда Минди остается у нас ночевать. Однако сегодня я мечтала о тишине и покое. Впрочем, у меня было ощущение, что этого мне еще долго не видать.

— Элли наверху, — сказала я Минди. — Я думала, она разговаривает с тобой по телефону.

— Она разговаривала, — подтвердила Минди. — Но потом мы решили к вам зайти. Мы действительно можем посмотреть кино, а потом съесть пиццу после того, как покажем друг другу покупки?

— Конечно, — ответила я.

Хоть бы никто не заметил, что я совершенно забыла о наших с Лорой планах съесть пиццу и устроить показ мод!

Ну ладно. Видимо, рассчитывать на тихий вечер не приходится.

Когда Минди с завидным энтузиазмом помчалась вверх по лестнице, Лора окинула меня вопросительным взглядом. Я инстинктивно потерла рукой верхнюю губу, словно стирая с нее остатки шоколада.

— Что?

Она покачала головой немного смущенно, и я почувствовала беспокойство. По какому поводу, я и сама не могла сказать. Но в последнее время я снова начала доверять своим инстинктам. С моей подругой что-то происходило. И я очень надеялась, что это не имеет отношения к демонам.

— Давай, Лора, — проговорила я. — Колись.

— Ничего такого. Правда. И вообще это не мое дело.

— Что не твое дело?

Ее слова показались мне загадочными, но я почувствовала себя значительно лучше. Я знала, что легко справлюсь с женским любопытством. Лора прислонилась к стене, спиной к кухне, и посмотрела на меня. Я слышала, как стулья тихонько скрипят на выложенном плиткой полу в такт беседе Стюарта и Ларсона.

— Я чувствую себя полной дурой, заговорив об этом.

Я вцепилась в дверную ручку, словно в костыли. Теперь, когда мой страх рассеялся, меня так и подмывало узнать, в чем дело.

— Давай признавайся, — проговорила я.

— Это ужасно глупо. — Лора помахала в воздухе рукой и неожиданно покраснела. Странное поведение. Потом она сделала шаг вперед и пробормотала: — У вас со Стюартом все в порядке? Я хочу сказать… ну… может, вы, э-э-э…

Она не договорила и тряхнула головой.

В голове у меня пронеслось сразу несколько возможностей, и я тоже покраснела, сообразив, о чем она подумала.

— Разумеется в порядке, — сказала я. — У нас со Стюартом все хорошо. Все просто замечательно!

Даже для моего уха эти слова прозвучали чересчур громко и фальшиво. Да, все было в порядке. Но я страдала от чувства вины. Потому что, хотя у нас и в самом деле все было хорошо в том смысле, который вкладывала в свой вопрос Лора (господи, неужели меня можно заподозрить в интрижке?!), у меня имелась парочка секретов от мужа. Очень серьезных секретов.

— С чего это ты такое подумала?

Лора вздохнула с облегчением.

— Слава богу. Я знала, что вопрос идиотский. Просто я…

Она пожала плечами, покачала головой и вскинула вверх руки, будто марионетка в руках кукольника.

— Лора…

— Слушай, я не знала, что и думать. Я видела тебя во дворе, ты сражалась на швабрах с этим стариком, и мне показалось, что вы так близки… Вот я и подумала, что между вами что-то происходит.

Что-то действительно происходило, но совсем не то, о чем она подумала.

— Если ты увидишь, как я ползаю вокруг дома и изучаю трубы, ты решишь, что я влюбилась в слесаря-сантехника?

— Вряд ли. Однако твой партнер по фехтованию не похож на водопроводчика.

— Не стоит недооценивать водопроводчиков, Лора, — заявила я. — Интересно, что ты скажешь, когда на Рождество у тебя засорится раковина?

— Я забираю свои слова обратно, — проговорила она и подняла вверх два пальца, как заправский бойскаут. — Но что вы все-таки делали? В смысле, почему вы с этим человеком фехтовали на заднем дворе? Я не знала, что ты умеешь. Да еще не мечами, а швабрами.

— Фехтовали?

Голос Стюарта.

В следующее мгновение он появился в гостиной, а за ним последовал судья Ларсон.

С трудом сдержавшись, чтобы не выругаться, я нацепила на лицо счастливую улыбку хорошей хозяйки, пытаясь придумать наиболее правдоподобный ответ. Ни один из тех, что проносились у меня в голове, не казался мне убедительным.

Лора стояла лицом ко мне и успела одними губами произнести «извини», прежде чем повернуться к Стюарту. По тому, как напряглись ее плечи, я поняла, что она не ожидала увидеть рядом с ним Ларсона. И трудно винить ее за то, что она не сдержалась и выдохнула:

— Вы?

Я откашлялась.

— Лора Дюпон, познакомься с судьей Марком Ларсоном.

Прекрасное воспитание помогло Лоре быстро справиться с удивлением. Она шагнула вперед и протянула судье руку. Я рассчитывала, что все это отвлечет Стюарта, но ошиблась.

— Это может прозвучать наивно, — проговорил он, — но хотелось бы знать, почему вы фехтовали на нашем заднем дворе. Вы действительно фехтовали?

— Ну… — начала я и тут же захлопнула рот, сообразив, что мне нечего сказать.

Я повернулась к Лоре, рассчитывая на ее помощь, но она уже выпустила руку Ларсона и начала отступать к лестнице.

— Пойду-ка посмотрю на девочек, — сказала она.

Большое тебе спасибо, дорогая подружка!

Я снова сосредоточилась на проблеме, которую требовалось решить без промедления, но сумела лишь проблеять что-то вроде «э-э-э». Не самый лучший ответ. Ларсон положил руку на плечо Стюарта и тихонько его сжал. Он превратился в мудрого деда, и я была ему благодарна за это.

— Самооборона, — проговорил Ларсон.

Я мысленно поблагодарила его. Именно такой ответ я и должна была предложить сама.

— Самооборона, — повторил Стюарт.

— Именно, — вставила я, хватаясь за это объяснение. — Ну… что-то вроде тренировки.

Стюарт не сводил с меня глаз, на его лице появилось изумление и одновременно любопытство. К счастью, я не заметила ничего, что указывало бы на сомнения в моей верности или еще что-нибудь подобное. (Интересно, с чего только Лоре пришла в голову такая мысль?)

Повисло молчание, и я стала ждать, что скажет Ларсон. Но он не вмешивался, и я решила внести посильную лепту в наш обман.

— Мы живем в безумном мире. И я… ну… должна уметь защитить себя. — Поскольку Стюарт никак не отреагировал, я бросилась в омут с головой. — Ты теперь стал дольше задерживаться на работе, а я сижу дома одна с детьми. — Я начала загибать пальцы. — В этом году Элли будет дольше оставаться в школе. Мне придется забирать ее позже, чем раньше, и брать с собой Тимми. По-моему, будет разумно подготовиться…

— И поэтому ты будешь фехтовать с судьей Ларсоном?

В его голосе не было сарказма, только удивление. И немудрено.

— Нет, конечно. Я хочу записаться на курсы самообороны и взять с собой Элли.

— Как здорово! — раздался со стороны лестницы голос Элли.

Через мгновение моя маленькая Бритни Спирс местного значения предстала нашим глазам, одетая в слишком обтягивающую футболку, такую открытую, что я видела кружева лифчика, и такую короткую, что виднелся пупок, в черные брючки из лайкры, облепившие попку и все остальное, и в белые кеды с кружевными носочками. К счастью, я не заметила ничего похожего на татуировку или пирсинг.

Когда она подошла к нам, сопровождаемая Минди и Лорой, я испепелила Стюарта взглядом.

— Ты считаешь, это подходящая одежда для школы?

Он поднял вверх руки и сделал шаг назад. Умный мерзавец.

— Я всего лишь рулил и платил деньги.

— Мы что, правда будем ходить на занятия по самообороне? — спросила Элли, остановившись возле меня. — Ты не пошутила?

— Никаких шуток, — ответила я, пытаясь сообразить, когда мне удастся выкроить время, чтобы объяснить Элли, что это не подходящая для школы одежда.

— Классно! — взвизгнула она. — Ты тоже собираешься заняться самообороной, мама? Лягаться ногами и все такое?

Я изобразила праведное негодование.

— Да, собираюсь. А ты полагаешь, я не смогу?

— Ну, знаешь… Вы со Стюартом уже старые. — Она пожала плечами. — Я не хотела вас обидеть.

— Никаких обид.

Я взглянула на Стюарта и обнаружила, что удивление на его лице сменилось весельем.

— Совершенно очевидно, что древний возраст еще не превратил твою мать в полного инвалида, — заявил Стюарт. — Они с судьей Ларсоном устроили настоящие показательные выступления по фехтованию для миссис Дюпон.

— Очень смешно, — сказала я.

— Это не прикол? — спросила Элли и тут же прижала руку ко рту. — Ой, извините!

— Элли! — возмутилась я, радуясь тому, что можно сменить тему.

Раскаяние мгновенно сменилось любопытством.

— Вы действительно фехтовали?

— Да.

Я не могла отрицать очевидных фактов, как бы мне этого ни хотелось.

— Круто!

Я заулыбалась. Моя четырнадцатилетняя дочь считает меня крутой. Старой скрипучей телегой, но крутой.

— Но почему? — спросила она.

Радость, что моя дочь восторгается мной, сменилась раздражением оттого, что меня допрашивают.

— Я уже объяснила Стюарту. Женщина сидит одна с детьми. Мне показалось…

— Нет, это я слышала. Я хочу знать, почему ты фехтовала. И почему с ним.

Она старательно не смотрела на судью, и по ее тону нетрудно было предположить, что он является слугой дьявола.

— Элли! — проговорила я голосом возмущенной матери. Во второй раз всего за несколько минут. Повернувшись к Ларсону, я объяснила: — Ей всего четырнадцать.

Одновременно я спросила себя, не слышала ли Элли вопросов Лоры о моей интрижке с Ларсоном.

— Ма-а-ама…

— Элисон Элизабет Кроу, ты что, растеряла в магазинах все свои хорошие манеры? — поинтересовалась я.

— Извини, — проговорила она.

— Это ты не мне говори.

Элли сделала глубокий вдох и слегка повернула голову в сторону Ларсона.

— Извините. Я не имела в виду ничего личного, правда. Только… понимаете… почему моя мама фехтовала с кем-то чужим?

— Отличный вопрос, — вмешался Стюарт, и Элли приблизилась к нему на два шага, очевидно почувствовав союзника.

Лора и Минди тихонько выскользнули в гостиную и уставились в телевизор, словно Элмо заворожил их не меньше, чем моего сына. Трусихи!

— Честное слово, я не понимаю, чего вы все так разволновались из-за какого-то фехтования, — проворчала я.

— Кейт рассказала мне о своих планах заняться самообороной, — вступил в разговор Ларсон. Его голос звучал спокойно и уверенно по сравнению с моими визгливыми воплями. — Я признался ей, что когда-то занимался фехтованием, и она спросила, имеет ли ей смысл записаться в группу, мы начали это обсуждать и сами не заметили, как взяли в руки предметы для уборки и принялись ими размахивать.

Стюарт нахмурился.

— Предметы для уборки?

— Швабры, — сообщила Лора из дальнего конца комнаты.

Очевидно, она была не настолько погружена в «Улицу Сезам», как я думала.

— Почему…

Я подняла руку, останавливая Элли.

— Это не важно. Судья Ларсон был настолько любезен, что показал мне несколько движений. Мне понравилось. Но для моих целей не годится.

На самом деле я сказала чистую правду. Хотя наш разговор получился исключительно дурацким, он высветил одну неоспоримую истину: в нашем мире действительно полно опасных людей, самого обычного и демонического происхождения. Моя девочка так быстро растет (слишком быстро, если судить по ее одежде), и, если ей предстоит столкнуться с этим миром, я хочу, чтобы она была готова к разным неприятностям. Почему бы не научить ее парочке приемов? Это самое меньшее, что может сделать заботливая мать.

Я строго посмотрела на Стюарта и Элли.

— Заниматься начнем на следующей неделе, — сказала я. — Кикбоксинг, айкидо или еще что-нибудь. Я изучу возможности.

На самом деле мне требовался наставник, который научил бы мою дочь основным приемам, а пока она будет в школе, занимался бы со мной по более продвинутой программе. Не слишком вероятно, но никто не запрещал мне надеяться.

— Ты серьезно? — спросила Элли. — Я собираюсь стать членом группы поддержки, так что придется подстраиваться, но все равно это круто!

— Рада, что ты так думаешь.

Кто бы мог подумать, что физические упражнения покажутся ей такими привлекательными?

— Это будет отнимать много времени, — сказал Стюарт, глядя не на Элли, а на меня.

Мне отчаянно захотелось объяснить ему, что меня гораздо больше беспокоит безопасность дочери, чем ее оценки в школе. Впрочем, он был прав, хотя я терпеть не могла признаваться, что совершила промах в роли ответственного родителя. (Да, я знаю, это одна из причин, почему ребенку хорошо иметь двоих родителей. Но — страшный секрет! — как бы сильно я ни любила Стюарта, Элли принадлежит Эрику и мне. И это данность. Вот почему я всегда немного напрягаюсь, когда Стюарт указывает мне на мои ошибки в воспитании Элли. Глупо и несправедливо, но тут ничего не поделаешь. И если Элли начнет плохо учиться, винить мне придется только себя.)

— Мама?

На меня смотрели по-щенячьи преданные глаза.

— Стюарт прав, — сказала я. — Если ты станешь получать плохие оценки, придется с чем-нибудь расстаться. А поскольку я считаю, что самооборона очень важна, ты откажешься от команды поддержки, театра или что там еще тебе придет в голову. Понятно?

Элли кивнула.

— Конечно, без проблем.

Я постаралась напустить на себя суровый вид.

— Итак, мы все прояснили и можем записаться в группу. Но ты перешла в среднюю школу, детка. А это совсем другое дело.

— Я знаю. — Она быстро перекрестилась. — Честное слово, я стану самой главной зубрилкой. Вот увидишь. — Элли посмотрела в сторону гостиной. — А Минди можно с нами?

Минди, щекотавшая Тимми, внезапно подалась вперед, и мой совершенно бескостный малыш безвольно повис у нее на коленях, продолжая настойчиво верещать:

— Еще щекотку! Хочу щекотку!

— Можно, мама? — спросила Минди, и Лора получила свою порцию умильных щенячьих глаз. — Пожжжжалуйста!

— Давай и ты с нами, — предложила я Лоре, радуясь, что они с Минди вольются в наш дружный коллектив.

Раз уж я решила привести свою дочь в боевую форму, почему бы не сделать то же самое и для друзей?

— Ни за что на свете, — ответила Лора. — Но если ты хочешь взвалить на себя двух детей, я готова платить за ее обучение.

— Ура-а-а!

Минди снова принялась щекотать Тимми, потом выбралась из-под него и помчалась к Элли.

— Ты уверена? — спросила я Лору.

— Мне и двадцати минут обычной зарядки много. А кикбоксинг — это явный перебор.

Я уже сталкивалась с Лориными взглядами на физические упражнения — например, она считает толкание тележки с покупками из продуктового магазина до машины жутким испытанием и чем-то вроде аэробики, — поэтому понимала, что настаивать бессмысленно.

— Ладно, девочки, похоже, скоро вам придется заняться делом, — проговорила я.

Когда Элли и Минди принялись скакать по комнате, лягаясь и нанося друг другу удары, словно парочка придурков из новой серии «Ангелов Чарли», я взглянула на Ларсона. Едва заметная улыбка растянула его губы. Я поморщилась. Как мило с его стороны разделить их радость!

Мы кое-что начали сегодня днем, он и я. Нечто, что я должна закончить. Я радовалась тому, что мне представится возможность больше времени проводить с Элли (и делать то, в чем я настоящий мастер); мне только очень хотелось, чтобы причиной нашего нового приключения не был страх того, что в один прекрасный день какой-нибудь из слуг Горамеша решит встретиться с ней после школы. Я заставила себя не думать о подобном повороте событий — хотя бы на время — и сосредоточилась на том, что на поверхности. Нужно укрепить отношения с дочерью и немного потренироваться, чтобы восстановить прежние навыки. Я всегда говорила, что появление демона — это отличный стимул для девушки находиться в хорошей физической форме. А после нескольких занятий я смогу снова влезть в свои джинсы восьмого размера. Тоже неплохо, верно?

Я совершенно серьезна. Кому помогут обычные упражнения, если в городе полно демонов?

После прыжков по гостиной девочки наконец успокоились, и день начал возвращаться в привычное русло. Стюарт и Ларсон вернулись на кухню, и я усилием воли сдержала себя и не отправилась вслед за ними, чтобы послушать, о чем они будут разговаривать. Если все пойдет так, как мы предполагали, мне придется доверить Ларсону свою жизнь, и уж конечно я могла довериться его способности хранить тайны.

Кроме того, Лора пришла ко мне, чтобы проверить мое психологическое состояние после снов про Эрика и встречи с его «другом». Я не могла ее покинуть ради политической болтовни у себя на кухне.

— Это он? — спросила она, когда девочки отправились наверх, чтобы приготовиться к первому грандиозному показу мод Кроу — Дюпон.

— В каком смысле?

— Друг Эрика. Это с судьей Ларсоном ты встречалась?

— А-а. — Я начала быстро придумывать очередную ложь, сообразив, что за последние двадцать четыре часа мои способности в этой области достигли значительных высот. — Да, это он.

— Ты мне не говорила, что он знаком со Стюартом.

— Я и сама удивляюсь такому совпадению. Во времена Эрика он был всего лишь рядовым адвокатом. Теперь стал федеральным судьей.

— Хорошо для Стюарта, — заметила Лора и искоса посмотрела на меня.

— Да уж, — не стала спорить я. — Сейчас Стюарт может думать только о выборах.

— А для тебя это не слишком здорово, верно?

Конечно, я поняла, что она имеет в виду.

— Я справлюсь. Я все равно каждый день вспоминаю Эрика. Понимаешь, всякий раз, как я смотрю на Элли, я вижу его лицо.

Это было чистой правдой: они поразительно походили друг на друга. Но я не могла сказать Лоре, что, встретившись с Ларсоном и узнав про демонов и Горамеша, я была вынуждена не только вспомнить о своем первом муже, но и осознать, что в моих отношениях со Стюартом существует некая неполноценность. Мы с Эриком были партнерами во всех смыслах этого слова. Он знал все обо мне, а я — о нем. В моем браке со Стюартом существовали тени — моя прошлая жизнь (неожиданно ставшая настоящей) и самые разнообразные детали его адвокатской практики. Я не слишком понимала, чем он занимается в своем офисе, а когда пыталась — честно пыталась — слушать его рассказы о работе, меня начинало клонить в сон.

Вряд ли я сумела бы объяснить все это Лоре, даже если бы захотела. К счастью, мне не пришлось ей отвечать — меня спас топот девочек, спускавшихся по лестнице.

Они остановились за пределами нашей видимости, и мы с Лорой обменялись озабоченными взглядами. Минут десять назад я наконец уложила Тима спать, и оставалось только надеяться, что они его не разбудили.

Показ мод продолжался сорок пять минут, девочки демонстрировали свои наряды, а мы с Лорой их подбадривали (не слишком громко, чтобы не разбудить жевуна). В конце концов мне пришлось признать, что, если забыть о том первом прикиде, Элли купила одежду, заслуживающую маминого одобрения.

— Вы будете самыми нарядными в младшем классе школы Коронадо, — сказала я, когда они вышли на поклоны в последний раз.

Они переглянулись с недовольным видом.

— Что? — хором спросили мы с Лорой.

— Младший класс, — ответила Элли.

— Мы снова в самом низу.

— В младшей школе мы были самыми старшими. Восьмиклассницами. А теперь опустились на самое дно.

Подумать только, а ведь были времена, когда я жалела, что не ходила в школу! Потрясающе. Мне пришлось сдержаться, чтобы не сказать: «Расслабьтесь. Через двадцать лет это не будет иметь никакого значения». Сейчас моей четырнадцатилетней дочери казалось, что это очень даже важно.

— У вас получится, — сказала я. — А через три коротких года вы снова станете старшими.

— Три года, — мрачно проговорила Элли и повернулась к Минди. — А мы так хотели войти в группу поддержки!

Минди кивнула с таким же серьезным выражением лица.

— Точно.

Я старалась не смотреть на Лору, понимая, что иначе не смогу сдержаться и начну хохотать. Мне ужасно хотелось вскочить на ноги и обнять свою дочь. (И когда только ей исполнилось четырнадцать? Могу поклясться, что в прошлую среду она еще только училась ходить.) Я подавила свой порыв, зная, что получу в ответ напряженную спину и «Ну ма-а-ама!».

— Ладно, девочки, отнесите-ка ваши наряды в комнату Элли, — сказала я. — Вы уже переварили то, чем набивали животы в магазинах, и готовы пообедать?

— Я умираю от голода, — заявила Элли. — А можно заказать одну пиццу с дополнительной порцией сыра и сухариками?

— Конечно. — Я повернулась к Лоре. — На Пола заказывать?

Мне показалось, что ее глаза на мгновение потемнели, но уже в следующую секунду все снова было нормально.

— Папа сегодня поздно придет с работы, — ответила Минди.

— Значит, у нас будет девичник, — сказала я. — Если только Стюарт не изменит своим новым привычкам. Последние несколько ночей он проводит за компьютером, пытается наверстать то, что не успевает сделать днем. Как только они с Ларсоном закончат свои дурацкие разговоры, он наверняка туда отправится.

У меня было ощущение, что, если Стюарт выиграет выборы, это станет добрым предзнаменованием. Сейчас Стюарт безвылазно сидел в своем кабинете и выходил только, чтобы выпить кофе и пожелать Тимми спокойной ночи. Мне не слишком нравилась эта картина, но я не считала себя вправе предъявлять ему ультиматум. В конце концов, он об этом мечтал.

Как оказалось, я была права. Стоило Ларсону направиться к двери (по дороге он всего лишь один раз — мельком — встретился со мной глазами), как Стюарт поцеловал Элли, пожелал ей спокойной ночи и исчез в задней части дома. Состав нашей группы несколько изменился, когда проснулся Тимми, но я решила, что малолетний мужчина в период дополового созревания вряд ли испортит наш женский праздник. Кроме того, Тимми устроил грандиозное представление, заставляя девочек выплясывать с ним веселый детский танец, пока они не взмолились о пощаде, и нам пришлось отвлечь его горстью печенья в форме медвежат.

Как только его удалось более или менее нейтрализовать, девочки принялись выбирать фильм (принимая в расчет все названные мной параметры, главным из которых был тот, что первый фильм должен быть подходящим для маленького ребенка). Пока они спорили, я собрала коробки от пиццы и направилась к задней двери.

— Тебе помочь? — спросила Лора.

— Здесь — нет. Но если ты поставишь кофейник, я буду любить тебя вечно.

Я выпила с пиццей два бокала вина, и голова у меня начала кружиться.

— Стюарт знает, что тебя можно так дешево купить?

— А почему, ты думаешь, он на мне женился?

Лора направилась на кухню, а я прошла через задний дворик и по тропинке направилась к мусорному контейнеру. Жители Сан-Диабло отказались пользоваться уродливыми пластмассовыми сооружениями на колесиках, каких полно в других городах. У нас стоят старомодные металлические бачки для мусора, которые в магазине кажутся такими яркими и блестящими, что вы даже представить себе не можете, как станете бросать в них картофельные очистки и использованные подгузники. Считайте, что я сошла с ума, но, по-моему, мусорные бачки добавляют очарования городу.

Поднимая крышку, я почувствовала этот запах, эту мерзкую вонь, и шла она вовсе не от мусора. Я резко развернулась лицом к демону (подростку, представляете!), однако он предвидел мое движение, сумел заблокировать мой удар и нанес свой в верхнюю часть моего бедра. Я вскрикнула и упала, выронив крышку, которая с грохотом откатилась в сторону. Впрочем, моя задница, еще не уменьшившаяся до восьмого размера, слегка смягчила падение.

Я тут же прижала руки к земле, чтобы оттолкнуться и вскочить на ноги, но демон навалился на меня, придавив одним коленом мою грудь и приставив охотничий нож к горлу.

Ледяной холод клинка мог бы посоревноваться с холодом, наполнившим все мое существо. Вчера этот холод был приправлен страхом. Сегодня уже нет. Кейт Коннор, истребительница демонов четвертого уровня, вернулась в дело и была в ярости. В крови бушевал адреналин, меня наполнила решимость одержать верх, а тело (слава богу!) вспомнило годы тренировок. Я не сомневалась, что прикончу мерзавца.

Оставалось только сообразить, как это сделать.

Глава 8

— Все кончено, истребительница, — сказал он и злобно ухмыльнулся. — Сюда идет мой господин, а этот город слишком мал для вас двоих.

Если бы ситуация не была столь серьезной, я бы рассмеялась этому клише. Рыжие волосы и веснушки делали мальчишку-демона невероятно похожим на Рона Говарда, и мне трудно было поверить, что он угрожает моей жизни.

Я сделала глубокий вдох, а потом решила рискнуть.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу того, чего хочет мой господин. — Он ухмыльнулся, превратившись в самого обычного мальчишку, какие живут по соседству. Вот только в руках у него было опасное оружие. Он наклонился ко мне, и я чуть не задохнулась от его мерзкого дыхания. — Знаешь, он это найдет. Если это в Сан-Диабло, он его найдет. И кости будут принадлежать ему.

— Кости?

Он шикнул на меня и передвинул нож от моего горла к губам, а потом прижал его к ним. Я попыталась справиться с невольной дрожью и проиграла. Он увидел это, и в его глазах загорелся победный огонь.

— Правильно, истребительница. Бойся. Потому что, когда поднимется армия моего господина, ты будешь среди тех, кто умрет первым. А к тому времени, когда он свое получит, ты пожалеешь, что не умерла значительно раньше.

— Я уже начинаю хотеть, чтобы ты сделал это прямо сейчас, — прошипела я, касаясь губами холодного металла.

Демон сморщился, и я задержала дыхание, неожиданно испугавшись, что совершила грубую ошибку. Я была на девяносто девять процентов уверена, что он получил приказ не убивать меня, но этот жалкий один процент вдруг заставил меня испугаться.

Однако нож не сдвинулся с места, и моя шея осталась в целости и сохранности. Я решила, что это хороший знак. Мальчишка всего лишь посыльный. Его цель — напугать меня, сообщить, что Горамеш здесь, что он намерен получить то, за чем явился, и не позволит мне вмешиваться в свои дела.

Разумеется, убить и покалечить — это разные вещи, и по тому, как мальчишка-демон на меня смотрел, я поняла, что он обдумывает второй вариант. Поскольку я неплохо отношусь к разным частям своего тела и хотела бы сохранить их в приличном состоянии, я решила принести мальчишке извинения, преследуя, естественно, собственные цели. Однако в этот момент открылась задняя дверь и послышался голос Элли:

— Мама? Ты там не заблудилась?

Я посмотрела демону в глаза, он кивнул и на пару миллиметров отодвинул нож от моих губ. Я откашлялась, но все равно мой голос прозвучал довольно хрипло.

— Все в порядке. Я немного отвлеклась.

— С мусором?

— С переработкой. Я нашла стекла среди пластика и решила заняться сортировкой.

Элли ничего не ответила, но я услышала — хотя это могло мне только показаться, — что перед тем, как закрыть дверь, моя дочь выдохнула: «Ма-а-ама».

— Она вернется, чтобы мне помочь, — сказала я. — Вполне возможно, что она пошла за фонариком.

Страшное вранье, самое невероятное, но оно сработало. Мальчишка-демон слез с меня, продолжая держать нож перед собой, готовый проткнуть меня, если я сделаю хотя бы одно неверное движение. Но я не собиралась рисковать. Он слишком долго сидел на моей груди, и я не была уверена, что мои внутренние органы все еще функционируют. Этого демона я не стану убивать сегодня. Однако он вошел в мой список.

Он развернулся и побежал в сторону улицы, и вскоре я потеряла его из виду. Я села, чувствуя себя полной дурой. Многие истребители уходят на покой довольно рано, и я чувствовала, что причина в моей заднице десятого размера. Всего несколько дней назад мне казалось, что тридцать восемь лет — это еще очень мало. У меня даже морщин нет. «Старая развалина» звучит, конечно, оскорбительно, но, боюсь, это правда.

Я встала и отряхнулась, а затем вернула крышку на место. Мое сегодняшнее выступление вряд ли получило бы высокую оценку «Форцы», но, по крайней мере, я осталась жива. И у меня появился план. На самом деле целых два плана. Первый: приложить все силы, чтобы восстановить свои прежние умения. И второй: признать, что Ларсон победил, и начать всеми силами помогать ему выяснить, какую безделушку ищет Горамеш, — и будь проклято белье, грязная посуда и детские горшки.

По дороге к дому я потирала ушибленную задницу и размышляла над словами демона. Он сказал «кости». Но чьи кости?

Я рассчитывала, что Ларсон сообразит, потому что сама не имела ни малейшего представления, о чем идет речь.

— Кости, — повторил Ларсон, чей голос звучал по телефону довольно жестко.

— Реликвия? — предположила я. — Один из святых в соборе?

Иногда демоны приказывают своим слугам украсть какую-нибудь могущественную реликвию вроде костей или волос святого, которые являются для них проклятием. Затем они объясняют, как эту реликвию следует уничтожить, сотворив жуткий демонический ритуал.

— Возможно, — не стал спорить Ларсон. — Дай-ка я немного подумаю.

Я подобрала под себя ноги и положила на колени подушку, стараясь устроиться поудобнее и рассчитывая, что его академические размышления не займут много времени. Было три часа ночи, и я смертельно устала.

Стюарт работал до двух, и я тоже не ложилась, притворившись, что сгораю от желания немедленно привести дом в порядок (дурацкая причина!). На самом деле я хотела дождаться, пока он ляжет. Когда он наконец сломался, я заявила, что должна разложить чистое белье, если мы не хотим в будущем страдать от мятых рубашек и джинсов. К счастью, Стюарт слишком устал либо его занимали собственные мысли, и он не обратил внимания на кардинальные перемены в моем поведении. (Должна сказать, что домашние заботы никогда не мешали мне спать, так же как и беспокойство по поводу государственного дефицита. Я не сомневаюсь, что ни то ни другое никуда от меня не денется, так с какой радости лишать себя сна?)

Убедившись, что Стюарт уснул, я закрыла дверь в нашу спальню, тихонько спустилась вниз, прокралась в гостевую комнату и плотно закрыла за собой дверь. Затем я набрала номер, который дал мне Ларсон. Он взял трубку после первого звонка, невероятно меня удивив. В три часа ночи я думала, что мне придется пообщаться с автоответчиком, и не рассчитывала, что мне ответит бодрый и совершенно не сонный голос.

После обычных приветствий я рассказала ему о событиях вечера, стараясь поточнее вспомнить все, что сообщил мне мальчишка-демон.

Было слышно, как Ларсон дышит в трубку.

— Кости, — повторил он. — Ты уверена?

Я была уверена, но быстро теряла эту уверенность.

— Думаю, да. Он говорил очень тихо, но мне кажется, я все правильно услышала. Хотя могла и ошибиться…

Он фыркнул.

— Будем считать, что ты услышала правильно. Пока это лучшая зацепка, которая у нас имеется.

Я наклонилась вперед, упираясь локтями в подушку и прижимая трубку к уху.

— А какие еще у нас имеются зацепки? Отец Корлетти ничего мне не сказал, а наш с вами разговор прервало появление Стюарта и детей, и вы не успели просветить меня на этот счет.

— Два года назад кто-то начертил на алтаре в маленькой церкви в Ларнаке несколько сатанинских символов, самыми заметными из которых были три переплетенные шестерки.

— Понятно. — Я поджала губы, потому что мне не хотелось признаваться в собственном невежестве. Но выбора у меня не было, и я спросила: — Вы не напомните мне, где находится Ларнака?

— На Кипре, Кейт.

— Правильно. Теперь вспомнила. Символы на алтаре?

— Краской из пульверизатора, — сказал он. — Полиция решила, что виноваты хулиганы подростки.

— Но у Ватикана другое мнение?

— Нет. Ватикан согласился с полицией. Но потом такие же знаки начали появляться и в других местах, и вред был нанесен более серьезный.

— В каком смысле? — покачав головой, спросила я.

— Были разгромлены офисы в соборе в Мексике.

— Офисы?!

— Именно, — мрачно подтвердил он. — Алтарь испачкали краской, но офисы разгромили по-настоящему. Были украдены или уничтожены документы.

— Какие документы?

— Пастора и всех остальных убили, — ответил Ларсон, — так что мы не знаем никаких подробностей. Но предположительно обычные регистрационные записи.

Я кивнула, понимая, что он имеет в виду. Демоны — или их слуги люди — известны своим интересом к документации приходов. Им нужны сведения о падших верующих. Для демона нет ничего приятнее, чем подчинить себе душу некогда верующего человека. Что может быть лучше души того, кто совершил ошибку или начал сомневаться в могуществе Господа? Таким образом, всякий раз, когда в церкви случается скандальная история, демоны принимаются отплясывать на улицах города. В метафорическом смысле, конечно.

Я задумалась над его словами.

— Только документы? — спросила я. — Никаких реликвий?

— Нам про это ничего не известно.

— На самом деле?

Очень странно. Как правило, демоны предпочитают активные действия (например, уничтожают реликвии, если у них появляется такая возможность) исследовательской работе (я имею в виду чтение церковных документов).

— Это необычно, — проговорила я.

— Вот именно, — согласился со мной Ларсон. — Есть еще кое-что. Около четырех месяцев назад был уничтожен маленький бенедиктинский монастырь в Тосканских горах. Его разобрали по частям. Но только кельи монахов. Часовню не тронули.

— Боже праведный! — выдохнула я. — А монахи?

— Погибли. Убиты все, кроме одного.

Я тряхнула головой.

— А тот единственный?

— Самоубийство, — ответил Ларсон.

Я поднесла руку к губам.

— Вы серьезно?

— Боюсь, что да. Он выбросился из окна.

Я сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. Самоубийство — смертный грех. Что могло заставить монаха покончить с собой?

— И нам известно, что за всем этим стоит Горамеш?

— Тогда мы ничего такого не знали, — сказал Ларсон. — Вызвали местную полицию, но там сельский район, и расследование шло кое-как. Преступление приписали банде бродячих разбойников и дело закрыли.

— Но это еще не конец?

— Через неделю в больнице Флоренции появилась женщина. Полиция узнала, что она путешествовала пешком по Европе и остановилась в конюшнях монастыря. Она не видела, как произошло нападение, но под утро пошла в часовню помолиться. Именно тогда ее и атаковали. Ей удалось добраться до больницы, но ничего полезного она сообщить не смогла.

— Однако?

Я знала, что было еще кое-что.

— Ватикан узнал о женщине и отправил своих людей в больницу.

Я сжала подушку, уже понимая, что он скажет дальше.

— Она была истребительницей.

— Молодец, — похвалил он меня, словно хорошую ученицу. — К тому времени, когда она появилась, все монахи уже были мертвы. Она помешала демону, который буйствовал в часовне…

— В часовне?!

Демоны могут находиться на священной земле, но они испытывают страшную боль. Это первое, чему учат, когда ты поступаешь на службу в «Форцу»: если демон входит в церковь, открывается его истинная природа, так как он испытывает почти невыносимую боль. Вот почему священная земля помогает выявлять демонов.

— Очевидно, именно благодаря этой женщине часовня осталась в целости и сохранности. По ее словам, демон пребывал в слепой ярости, причиной которой, видимо, была страшная боль. Видимо, он что-то искал. Разумеется, он не ожидал встретить там человека, и уж тем более истребительницу.

— Он напал на нее?

— Да, и они вступили в схватку. Из-за того, что он был ослаблен, она смогла его победить. Должен сказать, что она была очень умна и, прежде чем изгнать демона из тела, заставила рассказать о его миссии. Точнее, о том, кто его послал.

— Горамеш.

— Да. Последние слова демона прозвучали довольно загадочно, но истребительница пришла к выводу, что демон назвал Сан-Диабло в качестве следующей мишени. Истребительница, естественно, предотвратила дальнейшую деятельность демона.

— Молодец, — сказала я и мысленно поздравила девушку, сражающуюся на передней линии фронта. — Ей удалось узнать, что ищет Горамеш?

— Не удалось.

Я прикусила нижнюю губу.

— А между этими местами есть какая-нибудь связь, кроме природы нападений?

— Пока мне ничего не удалось найти, хотя я намерен вечером провести кое-какие изыскания. А что до твоего изучения церковных архивов, посмотри, нет ли здесь реликвий, прибывших из тех районов.

— Хорошо. Никаких проблем. Это я смогу. — Я нахмурилась, надеясь, что действительно смогу выполнить его просьбу. — А девушка? Истребительница? Похоже, она занималась этим делом. Почему же тогда «Форца» не прислала ее сюда? Если она уже вникла в ситуацию, зачем ждать, когда демоны начнут врываться в мой дом, разбивая окна? И почему ее отстранили от дела?

— Она умерла. Она одержала верх над слугой Горамеша, но получила смертельные ранения. И умерла через шесть часов после того, как рассказала все своему наставнику.

Он говорил совершенно спокойно, но его голос звучал напряженно, слишком сдержанно, и внутри у меня все оборвалось.

— Она была вашей? — прошептала я.

— Да.

— Сколько ей было лет?

— Восемнадцать.

Я закрыла глаза, стараясь не расплакаться, полная скорби по девушке, которую никогда не знала. Девушке, которая — когда-то — могла быть мной.

Я подумала о Тимми, и Элли, и Стюарте, и меня охватил страх, холодный и липкий. Это все еще могу быть я!

В восемнадцать смерть меня не пугала. Но оставить детей одних в этом мире? Не оказаться рядом, когда они будут во мне нуждаться?

Я спрятала голову в подушку и расплакалась.

Поразительно, как несколько демонов способны поднять уровень набожности. Признаюсь, я не особенно следила за тем, чтобы моя семья регулярно ходила по воскресеньям к мессе, но сегодня утром самым безжалостным образом всех подняла, и мы успели на одиннадцатичасовую службу.

Элли удивила меня тем, что протестовала не слишком громко, когда в девять утра я вытащила их с Минди из постелей. Минди отказалась пойти с нами, и хотя моя дочь заметно погрустнела, узнав про планы подруги ничего не делать в последний день перед школой, в конце концов она добровольно согласилась пойти в церковь («добровольно» — весьма относительный термин, когда речь идет о тех, кому четырнадцать). Даже Стюарт почти не возмущался, хотя потребовал, чтобы мы поехали на двух машинах, поскольку он собирался в офис сразу после службы. Когда месса закончилась, я поцеловала его, отправила Элли забрать Тимми из детской комнаты, а сама задержалась, чтобы поговорить с отцом Беном.

Чуть раньше я позвонила Долорес. Она пришла в восторг, услышав мое предложение, и я была на девяносто девять процентов уверена, что она уже успела перехватить отца Бена и сообщить ему хорошую новость.

Пока он разговаривал с прихожанами, я слонялась по боковому проходу. Когда толпа немного рассосалась, отец Бен увидел меня, и его и без того лучезарная улыбка стала в два раза шире. Ничто не может привести отца Бена в более счастливое расположение духа, чем доброволец, готовый поработать на благо церкви.

— Кейт, я рассчитывал вас встретить. Долорес сказала мне, что вы хотите заняться документами, поступившими в дар собору.

— Совершенно верно, — ответила я. На самом деле мне очень хотелось сказать ему правду, но я прошла жесткую подготовку и даже помыслить не могла о том, чтобы нарушить законы. — Я готова заняться не только инвентаризацией. У вас ведь много и другой работы.

— Это еще мягко сказано, — проговорил он.

— Всегда рада помочь.

Мой ответ прозвучал слишком радостно, если учесть, что мне предстояло сидеть в темной комнате и копаться в пыльных коробках, где, скорее всего, полно пауков. Однако я ничего не могла с собой поделать.

К счастью, отец Бен либо ничего не заметил, либо не посчитал мой энтузиазм странным. С другой стороны, если бы и посчитал, то не стал бы комментировать мое поведение. Ситуация складывалась таким образом, что он получил бесплатную рабочую силу. Зачем же обижать ее заявлениями, что она спятила?

Мы договорились, что я приду в понедельник, и уже заканчивали разговор, когда приползли Элли и Тимми. (На самом деле полз Тимми, а Элли шла за ним с выражением раздражения и веселья на лице. Я отлично знала это выражение: когда-то и на моем лице появлялось такое же.)

— Мама! Возьми его уже!

Я протянула руку и ловким, натренированным движением схватила беглого жевуна.

— Поймала!

Он тут же принялся хохотать и безвольно повис у меня на руках, а в следующее мгновение повалился на пол и завопил: «Не хочу щекотку!», в то время как всем было ясно, что только этого он и хочет. Я не стала возражать и даже умудрилась увернуться от его ног, которыми он размахивал точно безумный. Пока он радостно верещал, я подняла его, перевернула вниз головой и попрощалась с отцом Беном, пообещав прийти утром.

Только когда мы с Элли шли к машине — я с безвольно повисшим у меня на руках мальчишкой, — я сообразила, что не смогу провести целый день, изучая церковные документы, поскольку мне редко удается даже просто проверить свою электронную почту без того, чтобы Тимми не устроил скандал. А рассчитывать, что он будет прилично себя вести несколько часов в подвальном помещении, и вовсе нереально.

Я нахмурилась, пытаясь придумать, что же мне делать. Я могла бы попросить Лору остаться с ним на пару часов, но, если мне не улыбнется удача (а это вполне вероятно, учитывая мое везение в последнее время), я не получу ответа на свой вопрос до среды.

Крайний случай? Мне придется найти детский сад и заплатить за него. Сохранить это в тайне от Стюарта не представлялось возможным, не говоря уже о том, что мне становилось дурно от одной только мысли, чтобы оставить своего малыша на чужих людей.

Элли, видимо, заметила выражение, появившееся у меня на лице, когда я пристегивала Тимми к сиденью. Она нахмурилась, хотела что-то сказать, но потом передумала. Впрочем, ей было четырнадцать, и она снова передумала.

— Мама?

— Да, милая?

— Нет, ничего.

По ее голосу я поняла, что дочь действительно хочет что-то мне сказать, но повела себя как плохая мать и сделала вид, что занята своим младшеньким и ничего не замечаю. Я затянула ремень, вручила Тимми его чашку и медвежонка Бу, затем обошла машину, направляясь к водительскому месту. Когда я села за руль, Элли уже успела пристегнуться. Она выглядела вполне нормально, но ковыряла ногти, сдирая с них ярко-красный лак, который они с Минди вчера так старательно намазывали.

Проклятье!

Я боялась отвечать на вопросы, которых не хотела слышать, но в то же время понимала, что все это касается не только меня. Насколько мне было известно, Элли смертельно влюбилась в одного из мальчиков, прислуживающих в алтаре.

Я дождалась, пока мы минуем извивающуюся дорогу, ведущую от собора к шоссе Пасифик-Коуст, а затем поехала на север, в сторону нашего дома. Тихий океан был слева, а моя дочь, тихая и задумчивая, сидела справа.

— Ты хочешь о чем-то со мной поговорить?

Она чуть приподняла плечи.

— Ну, не-е-е…

Я на пару секунд задумалась, а потом интерпретировала ее слова как «Не знаю». Ха-ха! Уже что-то!

— Ты беспокоишься из-за завтрашней школы?

Она снова пожала плечами и пробормотала:

— Наверное.

Я ухватилась за ее ответ, хотя не сомневалась ни секунды, что она думает вовсе не про школу. Но других идей не было, и я остановилась на этой.

— Все будет хорошо. У тебя ведь три урока вместе с Минди? Кроме того, большинство твоих друзей из старой школы перешли в Коронадо. Через месяц ты забудешь про все свои страхи.

У нас за спиной Тимми беседовал с медвежонком Бу о чем-то серьезном. Я оглянулась на них, и он сонно мне улыбнулся, а потом прижал потрепанного медведя к груди. Не нужно было смотреть на часы, чтобы понять, что ему пора спать.

— Я знаю, — сказала Элли, продолжая заниматься ногтями.

— Мальчики?

— Ма-а-ама! — Элли тряхнула головой и демонстративно вздохнула. Так, моя девочка снова со мной. — Я же не всегда думаю о мальчиках.

— Отличная новость, — проговорила я, внимательно глядя на дорогу, поскольку опасалась, что, если посмотрю на дочь, не смогу сдержать улыбку. — Я счастлива это слышать.

Краем глаза я увидела, что она покачала головой, возмущенная поведением занозы в заднице, которая зовется ее матерью.

Сказать мне было нечего, поэтому следующие несколько миль я помалкивала. По крайней мере, моя дочь выбралась из мрачных раздумий, и я посчитала это маленькой победой. К несчастью, если ее беспокоили не школа и не мальчики, значит, что-то у нас дома. Или какая-то совсем другая проблема, о которой я не имела ни малейшего представления.

Ни одна из этих возможностей меня не вдохновляла.

С заднего сиденья до меня донеслось тихое посапывание Тимми, и я поняла, что упустила счастливые мгновения свободы. После мессы нужно было мчаться на всех парах домой, чтобы уложить его в постель. Мне еще ни разу не удалось перенести его из машины в дом, не разбудив, а как только он просыпается, он снова полон сил и готов к новым подвигам.

Я люблю моего малыша, но еще больше я его люблю после двухчасового дневного сна. Поверьте мне. Если он засыпает на пятнадцать минут, потом жди капризов и буйства. И это в равной мере относится как к ребенку, так и к его маме.

Я обдумала варианты дальнейшего развития событий и, когда мы подъезжали к Калифорния-авеню — главному шоссе, идущему с востока на запад и разделяющему Сан-Диабло пополам, — нажала на тормоза. Свернув направо, я двинулась на восток по дороге, проложенной между каньонами и ведущей в город.

— Куда мы едем? — удивленно спросила Элли.

Наш дом находится в микрорайоне чуть в стороне от Риалто, по северной дороге от Калифорния-авеню. Те, кто проектировал город, должны были проложить гораздо больше поперечных улиц, но они этого не сделали, и, чтобы попасть домой, нам приходится сначала проехать почти через весь город, а затем вернуться на 101-е шоссе.

— А как насчет торгового центра?

Элли с подозрением посмотрела на меня и спросила:

— Почему?

— Тим спит. Если мы сейчас поедем домой, то получим буяна и забияку.

— И ты позволишь мне пойти по магазинам, а сама останешься сидеть в машине с Тимом?

По ее голосу я поняла, что она ждет моих возмущенных воплей.

— Либо так, либо мы можем обе остаться в машине, ты сядешь за руль и поездишь по парковке, пока он не проснется.

Это привлекло ее внимание.

— Правда? Ты позволишь мне сесть за руль?

— Медленно, на парковке, со мной на пассажирском сиденье. Да. На таких условиях ты сможешь сесть за руль.

По закону в Калифорнии водить машину разрешается с шестнадцати (если взрослый сидит рядом), но учебное разрешение выдают с пятнадцати, так что у нас осталось еще одиннадцать месяцев. Я уже сказала Стюарту, что хочу, чтобы Элли как можно раньше получила права и чувствовала себя за рулем спокойно и уверенно. Меня не особенно радует мысль, что моя дочь будет управлять тремя тысячами фунтов металла на скорости шестьдесят пять миль в час, но я смирилась с тем, что рано или поздно она получит права, и считаю, что практика — штука полезная.

Мой нынешний план катания по полупустой парковке был не совсем законным, но меня это не слишком беспокоило. Тимми выспится, а Элли получит свою порцию удовольствия. Кроме того, в четырнадцать я разъезжала по всему Риму. У Элли совсем другая жизнь (слава богу!), но она ответственный и хороший ребенок.

В настоящий момент моя хорошая и ответственная дочь смотрела на меня, широко раскрыв от удивления рот.

— Кто ты и что ты сделала с моей мамой?

— Очень смешно, — проворчала я. — И оригинально.

— Ты это вправду?

— Нет, я лгу тебе по изощренной схеме, превращая твое детство в кошмар, чтобы потом ты могла написать мемуары о том, как я над тобой измывалась, заработать миллион долларов и жить в свое удовольствие. Но все это я делаю из любви к тебе.

— Ты какая-то странная, мама.

— Мне это уже много раз говорили.

Мы добрались до торгового центра, и я свернула, миновав греческие колонны, которые, по моему мнению, выглядели совершенно неуместно на фоне калифорнийского пейзажа. Впрочем, проектировщики не посчитали необходимым спросить, что я думаю по поводу их планов, и торговый центр был выстроен в смехотворном олимпийском духе.

Как я и предполагала, на парковке около продуктового универсама свободных мест почти не было, а вот на площадке перед входом оказалось совсем мало машин, по-видимому принадлежавших работникам магазина: две возле дверей и еще несколько чуть дальше. Я остановилась, оставив двигатель включенным, и вышла из машины. Когда я подошла к пассажирскому месту, Элли подняла ручку, быстро забралась на водительское место и устроилась поудобнее за рулем. Пока я усаживалась, она занялась зеркалами.

— Готова? — спросила я.

— Угу. Это здорово. Минди с ума сойдет от зависти.

— Давай сосредоточимся на управлении тяжелым транспортным средством, а ликовать будем потом, хорошо?

— Конечно, мама, — ответила совершенно счастливая Элли.

Я отстегнула ремень и повернулась, чтобы взглянуть на Тимми. Затем потянулась назад и проверила ремни на его креслице. Все было в полном порядке, включая его самого. Я снова устроилась на своем сиденье и начала пристегивать ремень, когда увидела, что Элли закатила глаза.

— Это привилегия родителей, — сказала я. — Даже если ты лучший в мире водитель, я имею право волноваться.

Она даже не стала тратить силы на ответ, а потянулась вниз к зажиганию. Поскольку двигатель работал, ему это совсем не понравилось, и он так громко зарычал, что моя дочь подпрыгнула от неожиданности.

— Все нормально, — проговорила я. — Я постоянно так делаю.

Вторая попытка прошла удачнее, и машина сдвинулась с места, сначала немного неуверенно, потом гораздо спокойнее.

— Неплохо, — похвалила я Элли. — Мне кажется, ты уже это делала.

Она улыбнулась еще шире, и я поняла, что она очень собой гордится.

— Давно, — призналась она. — И ты никогда не разрешала мне водить фургон.

Это было правдой. Перед тем как мы купили «инфинити», мы со Стюартом разрешали ей садиться за руль нашей старой «короллы» на парковке возле средней школы. Но пока не выветрился запах новой краски, вряд ли у Элли есть хоть один шанс управлять любимой игрушкой и гордостью Стюарта.

Я показала на открытое пространство, и моя дочь некоторое время ездила кругами, затем сделала несколько восьмерок и наконец дала задний ход и поехала задом по прямой линии.

— Хвастунишка, — сказала я, понимая, что она знает, как я горжусь ее ловкостью.

Элли остановила фургон, затем снова завела двигатель и поехала вперед со скоростью двадцать миль в час. Не сводя глаз с дороги, она сказала так тихо, что я даже не сразу поняла:

— Папа разрешал мне водить машину.

— Что?

Я прекрасно ее слышала, но не могла поверить своим ушам.

— Папа разрешал мне водить машину, — сказала она уже громче, с вызовом, словно ждала, что я начну возмущаться.

Я ослабила ремень безопасности, который внезапно стал меня душить, и повернулась к ней.

— Когда?

Я произнесла это слово очень спокойно, хотя сердце начало отчаянно биться в груди, и не только потому, что Элли вспомнила про Эрика. Не знаю, как я это поняла — наверное, по ее тону, — но у меня возникло подозрение, что сейчас могут возникнуть вопросы, которые она хотела задать мне раньше. Так, понятно. Все-таки она решилась.

— Когда я была маленькой. Думаю, лет в шесть. Он сажал меня на колени и нажимал на педали, потому что я не могла до них дотянуться. Но я сама крутила руль. Он говорил, что это наш с ним секрет.

— Эрик, — прошептала я и покачала головой. — Вот мерзавец!

Эрик обожал тайны. Разные мелочи, о которых знали только он и я. Таким был наш брак — за три месяца до официальной отставки мы обвенчались в маленькой церкви в Клуни. Мы никому ничего не сказали, но эти несколько месяцев до нашей «настоящей» свадьбы стали настоящим приключением.

Он придумывал самые разные вещи — секретные записочки, анонимные подарки. Эти воспоминания были для меня особыми, но после смерти Эрика я стала ценить их еще больше. Я часто жалела, что он умер слишком рано и не успел завести несколько тайн со своей дочерью.

Очевидно, я ошиблась. Мне бы следовало знать, что Эрик ни за что не ушел бы из этого мира, не оставив Элли одно или даже парочку очень особенных воспоминаний. Не в его это характере.

— Мама?

Она нажала на тормоза и остановилась.

И тут я сообразила, что по моим щекам текут слезы.

— Извини, милая. Я очень любила секреты твоего папы. Рада, что у вас с ним тоже был секрет.

Элли поджала губы, и на мгновение мне показалось, что она сейчас тоже расплачется. Когда этого не произошло, я увидела, что у нее слегка подергивается уголок рта, а щеки едва заметно порозовели. И тогда я поняла, что у них был не один секрет, с трудом сдержала улыбку и молча поблагодарила Эрика. Он покинул нас неожиданно, но все равно успел оставить дочери наследство.

Я потянулась к Элли и сжала ее руку. Она ответила мне, затем осторожно высвободилась и снова начала скоблить ногти. Я поняла, что мы добрались до главной проблемы, но промолчала. Рано или поздно она расскажет мне, что ее беспокоит.

Когда Элли снова завела двигатель, я поняла, что, наверное, это произойдет позже. Но она никуда не поехала, оставив двигатель включенным.

— Он имеет к этому какое-то отношение? Я имею в виду папу.

Я ожидала совсем не такого вопроса и обрадовалась, что она задала его рулю, а не мне.

— К этому? Что ты имеешь в виду?

— Ты сама знаешь. Занятия по самообороне. Месса. Ты меня уже довольно давно туда не таскала, и вдруг…

Да, моя дочь совсем не дурочка.

— А с чего ты решила, что это имеет какое-то отношение к твоему отцу?

— Не знаю, — проговорила она, хотя я поняла, что у нее имеется мнение на этот счет. — Понимаешь, я ужасно рада, что мы будем заниматься кикбоксингом, но…

Пожав плечами, она замолчала. Я посмотрела на нее, безуспешно пытаясь понять, что у нее на уме.

— Что?

— Ты делала все эти вещи с папой, — сказала она. — А вчера — с ним.

В груди у меня все сжалось, и я поднесла руку к горлу.

— Ты помнишь? — еле слышно прошептала я.

Мы с Эриком иногда тренировались, когда Элли было примерно столько лет, сколько сейчас Тимми, может, чуть больше. Но когда она подросла, а мы немного попривыкли жить в мире без демонов, эта привычка сама собой отпала. Игры с маленьким ребенком — отличное физическое упражнение, а нам так нравилось быть родителями, что мы попросту забыли о тренировках.

— Немного, — ответила Элли. — Я помню, что иногда вы и мне разрешали поиграть с вами. У меня даже был собственный меч и все такое.

Я знала, что голос у меня будет дрожать, но должна была ей ответить.

— Он и сейчас у тебя есть. — Пластмассовая сабля, которую Эрик купил в магазине игрушек. — Я убрала его вместе со своими вещами. Он где-то в сарае.

Элли обхватила себя руками.

— И зачем начинать все снова? И почему с ним?

— Он друг, и у него есть опыт. Вот и все. — По крайней мере, теперь я поняла, почему Элли так холодно держалась с Ларсоном. Я потянулась к ней и погладила ее по руке. — А что до занятий, я подумала, что нам с тобой неплохо проводить вместе больше времени. Твой папа был бы рад узнать, что ты способна за себя постоять. — Я старательно обошла ее главный вопрос: «Почему?», так как не хотела врать дочери без особой необходимости. — Поверь мне, детка, я никогда не сделаю ничего такого, чтобы испортить твои воспоминания о папе.

— Я знаю. — Она громко всхлипнула. — Просто я очень по нему скучаю.

— Конечно, милая. Я тоже по нему скучаю.

Остаток дня ничем не отличался от обычного воскресенья, хотя, должна признать, мы с Элли были немного более внимательны к Стюарту, чем обычно. Вот что может сотворить с людьми чувство вины.

После обеда Тимми решил поиграть на своем ксилофоне, а Элли аккомпанировала ему на барабане. Мы со Стюартом тоже приняли участие в концерте, выбрав себе сильно замусоленные губные гармошки Тимми. (Поверьте, я бы с радостью обошлась без всего этого, но Тимми принялся вопить: «Мама, ты тоже играй», и я не смогла устоять.) После концерта, купания и чтения «Чика-чика бум-бум» (два раза), «Как динозавры говорят «спокойной ночи»» (один раз) и «Спокойной ночи, луна» (три раза) нам наконец удалось убедить Тимми, что он супермен Джемми и пришла пора ему и медвежонку Бу отправляться в постель, где они смогут сражаться за справедливость и правду — во сне.

Тишина отлично действует на наш дом.

Элли некоторое время побыла с нами, путешествуя между своей комнатой и гостиной и демонстрируя мне разные ансамбли одежды, по поводу которых я должна была выдать комментарии. Несмотря на то что она притащила домой кучу пакетов с новыми тряпками, в конце концов она остановилась на любимых джинсах, простой белой футболке и забавном маленьком свитерке розового цвета («Гэп», скидка 75 процентов) в качестве завершающего штриха. Внутренние метания, предшествовавшие этому важному решению, заняли два с половиной часа.

Когда она отправилась спать, неохотно пообещав не звонить в темноте Минди и не обсуждать с ней полночи предстоящий день в новой школе, мы со Стюартом открыли бутылку «Мерло», поставили «Паттона» в DVD-плеер и устроились на диване. (Он сам выбрал этот диск. А я согласилась из чувства вины. И влипла.)

Стюарт обнял меня, и я прижалась к нему, постепенно успокаиваясь.

— Мне жаль, что я в последнее время постоянно занят, — сказал Стюарт. — А будет еще хуже.

— Я знаю. Все в порядке.

Даже больше чем в порядке. На самом деле я рассчитывала, что Стюарт будет настолько занят, что не заметит, как его жена взяла на себя дополнительные обязанности. Я чуть-чуть сдвинулась и поцеловала его.

— Для тебя это важно, — сказала я.

Он погладил меня по волосам.

— Ты ведь знаешь, что ты самая лучшая в мире?

Я рассмеялась немного неискренне.

— Я не самая лучшая, но обещаю, что буду над собой работать. Я никогда не стану образцовой хозяйкой, но, если нам повезет, не уничтожу твои шансы победить на выборах.

— Это невозможно, — сказал Стюарт. — Один вечер — и Ларсон весь твой.

— Ну да, просто мы друг другу понравились.

— А кому ты можешь не понравиться?

Я не стала отвечать на его вопрос, сделав вид, что меня вдруг страшно заинтересовал Паттон, который вытащил пистолет и открыл огонь по немецкому самолету. Стюарт последовал моему примеру, и мы стали смотреть фильм.

Мне было уютно и хорошо, я даже начала получать от фильма удовольствие (представляете?), однако до конца расслабиться все-таки не сумела. В реальном мире происходили ужасные события, но словно за пределами видимости камеры. Вот если бы я могла повернуть голову и увидеть всю картину…

— Эй, ты где? — ласково спросил Стюарт и погладил меня по волосам.

— Извини. Немного отвлеклась. Элли. Новая школа. Моя девочка становится взрослой.

Еще одна ложь. И сколько их уже набралось? Я сбилась со счета, но не могла не спрашивать себя, сколько еще впереди.

Мои миры столкнулись, и я хотела сохранить в целости тот, в котором был Стюарт, хотела сделать все, чтобы ему ничто не угрожало. Чтобы его мир спрятался в маленькую коробочку, словно любимое украшение на рождественскую елку. Но моя прежняя жизнь то и дело выглядывала наружу, и я боялась, что однажды Стюарт посмотрит на меня и поймет, что я что-то от него скрываю. Или — что еще хуже — проснется как-нибудь утром и увидит демона.

Я повернулась в его объятиях и стала целовать его, сначала крепко, потом все нежнее, пока не почувствовала, что он успокаивается. Он крепче сжал меня в объятиях и притянул к себе. Мне хотелось оказаться еще ближе, свернуться калачиком, потеряться в этом мужчине. Чтобы он обо мне заботился, а я могла забыть о своих обязательствах, обещаниях и прошлом.

— И чему я обязан такой удачей? — спросил он, и его тон сказал мне, что он готов к продолжению.

— Неужели я не могу соблазнить собственного мужа?

— В любое время и в любом месте.

— Здесь, — сказала я. — И сейчас.

У него в глазах заплясали хорошо знакомые искорки, те самые, которые появляются у каждого мужчины, когда он понимает, что ему улыбнулась удача. Стюарт притянул меня к себе, забыв про «Паттона».

Я совсем не дура. Я понимала, что это не решит моих проблем, не прогонит мои тревоги и страшилу вместе с ними. Даже не сотрет мыслей об Эрике.

Однако я этого хотела. Хотела Стюарта. Этого мужа. Эту жизнь.

Я хотела почувствовать, что мое настоящее со мной, что оно согревает меня, точно теплое и мягкое одеяло. Потому что отдельные куски моего прошлого продолжали выглядывать в самых неожиданных местах, и я боялась, что, если не буду осторожна, идеальная жизнь со Стюартом, которую мы выстроили вместе, будет в одночасье разрушена.

И тогда, спрашивала себя я, где я окажусь?

Точнее, кем я буду?

Глава 9

Хороший секс лишает женщину способности здраво мыслить. Теперь я это понимаю. Но когда утром Стюарт спросил меня, не смогу ли я организовать еще один прием с коктейлями, я была поглощена своими переживаниями. Кажется, кто-то из среднего юридического персонала должен был сегодня устроить вечеринку, но у этого человека что-то случилось. Я пробормотала «да» и зарылась с головой под одеяло, счастливая, довольная и исполненная уверенности в себе, навеянной оргазмом.

Сигнал тревоги сработал только через пять минут, и я поняла, что натворила.

Стюарт уже отъезжал от нашего дома, обдумывая по дороге в спортивный зал на утреннюю тренировку, что он будет говорить на вечеринке. Некоторое время я размышляла, не позвонить ли ему на мобильный телефон и сказать, что я не могу, но потом отказалась от этой мысли. Мне предстояло организовать совсем небольшой прием. Всего пять пар. Кроме того, это ведь моя обязанность — помогать мужу, поддерживать его в трудную минуту, быть хорошей женой и матерью. Да, он повел себя не слишком честно, задав свой вопрос, когда я за себя не отвечала, но я дала согласие, и пути назад не было. А учитывая, что мне предстояло поднять двоих детей и отвезти Элли и еще трех девочек в школу до звонка в 7.45, у меня уже не оставалось времени на то, чтобы сидеть и сожалеть о содеянном.

Я натянула спортивные штаны и футболку и завязала волосы в хвост, не расчесывая. Разбудить Элли до семи почти невозможно, поэтому я направилась сначала в ее комнату, постучала в дверь и крикнула:

— Пора вставать!

Я услышала из-за двери ее приглушенный голос и, хотя слов не разобрала, все равно поняла: «Уходи, мама, ты мне мешаешь».

— Первый день занятий, Элли, ты что, забыла? Давай. Мы уже опаздываем.

Вранье, рассчитанное на то, что она зашевелится.

Затем я поспешила к Тимми. Он просыпался примерно в шесть пятнадцать, и я услышала, как он что-то тихонько бормочет. Я распахнула дверь и радостно возвестила:

— Доброе утро, мистер Тим.

— МАМА, МАМА, МАМА!

Вот это настоящее приветствие! Я поспешила к кроватке, и меня согрела радостная улыбка малыша. Сын показал мне медвежонка Бу и сообщил:

— Он сонный.

— Я тоже. — Взяв медвежонка, я крепко поцеловала его и с самым серьезным видом сказала: — Медвежонок Бу, Тимми пора вставать. Как ты думаешь, нам нужно поменять подгузник?

Не давая медведю — и сыну — времени на ответ, я быстро отнесла их на пеленальный столик. Меньше чем через две минуты (ведь я занималась этим уже не первый год) Тимми оказался в чистом подгузнике и одежде, и мы с ним направились в гостиную. Я посадила его на диван, включила «Цирк Жожо» и пошла на кухню, чтобы налить ему молока.

Через сорок пять секунд Тимми уже держал в руках чашку, а я, прижимая к уху трубку телефона, спешила вверх по лестнице, чтобы снова постучать в дверь Элли.

— Сумасшедший дом Дюпона, — ответила Лора, очевидно предварительно проверив, кто звонит.

— Как у вас там дела?

— Клиенты находятся в состоянии крайнего возбуждения, — сказала она.

— Ну, по крайней мере, твоя уже встала. — Я принялась колотить в дверь Элли. — Так, Элли, если к семи двадцати ты не будешь одета, я уеду без тебя.

Первый день развозки всегда самый трудный, а Карен и Эмили я совсем не знала. Если они копуши — то есть ты сидишь в машине на улице, двигатель работает, и ты постоянно сигналишь, — я хотела бы иметь некоторое время для маневра.

Я снова переключилась на телефон.

— Что ты собираешься делать утром?

— Стирать, — сказала Лора, и я уловила в ее голосе примерно столько же радости, как если бы ей предстояло идти к дантисту. — Карла отказалась. — Карла приходила дважды в неделю и делала у Лоры генеральную уборку. Это предмет моей черной зависти. Надеюсь, наступит день, когда Карлу можно будет клонировать. — А еще счета. Но я готова все это отложить, если у тебя есть предложение получше, — добавила она.

— Не совсем, — сказала я, спускаясь вниз по лестнице. — Мне нужна услуга.

— О господи!

— Теперь, когда Минди уже выросла, ты не скучаешь по топоту маленьких ножек по дому?

— Ты меня убиваешь, — ответила она, но я услышала в ее голосе интерес и безмолвно возблагодарила всех святых за то, что дали мне такую подругу. — Выкладывай.

— Мне нужна нянька.

— Правда? — Интерес в ее голосе стал еще более заметным. — И каким сказочным порокам ты собираешься предаться?

— Ничего сказочного.

Я коротко доложила ей, упустив, разумеется, кое-какие подробности, что собираюсь поработать в церкви. Лора фыркнула, но вопросов задавать не стала, а я больше ничего не сказала. Как только она согласилась присмотреть за моим жевуном, я поклялась выполнять все ее просьбы до конца своих дней.

— Можешь угостить меня десертом, чтобы расплатиться, — предложила Лора, потом немного помолчала и спросила: — Или кризисная ситуация продлится дольше, чем один день?

— Надеюсь, один или два дня, — ответила я и изобразила на лице «я виновата, но помоги мне, пожалуйста», хотя она не могла увидеть меня в телефонной трубке. — Может быть, мне удастся найти садик.

— Да ну! — Ее удивление было вполне объяснимым, поскольку я множество раз говорила ей, что мне нравится сидеть дома и быть просто мамой (чистая правда). — Два дня, два десерта, — заявила она строгим тоном няни, не терпящей возражений.

— Годится. Я завезу его после того, как сгружу девчонок.

Мы повесили трубки, и я несколько мгновений молча стояла, прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнаты Элли. В душе лилась вода. Хороший знак. Значит, мне не придется снова мчаться вверх по лестнице и волоком тащить ее в ванну.

— Еще молока, — потребовал Тимми, когда я влетела в кухню. — Шоколадное молоко, мамочка. Шоколадка.

— Не выйдет, милый.

Я взяла у него из рук чашку и налила в нее скучное белое молоко, затем разорвала пакетик с овсяной кашей, высыпала в миску с водой, решив, что этого количества будет достаточно, поставила в микроволновку и включила таймер. Не хватало еще, чтобы Лоре пришлось кормить малыша завтраком.

Через две минуты Тимми со счастливой улыбкой устроился на своем высоком стульчике и принялся ковырять ложкой теплую скользкую кашу. Я надеялась, что пара ложек все-таки сумеет попасть ему в рот.

Еще через несколько минут Элли скатилась вниз по лестнице и влетела на кухню. Она посмотрела на пакет с овсянкой, стоящий на столе, и наградила меня возмущенным взглядом.

— Я буду только кофе, — заявила она.

— Ты съешь нормальный завтрак, — сказала я и крепче вцепилась в свою кружку с кофе.

В середине лета мы договорились, что она может пить кофе (когда она заявила, что перешла из младшей школы в старшую). Не такая уж большая уступка с моей стороны, тем более когда я обнаружила, что моя дочь добавляет в свое молоко совсем немного кофе, а не наоборот. Однако по вопросу завтрака я не собиралась сдавать своих позиций.

— Хорошо. Как скажешь.

Элли схватила из Коробки, стоящей на холодильнике, плитку «Нутри-грейн» и умчалась в свою комнату, чтобы завершить ритуал одевания.

— Косметика? — крикнула она сверху.

— Тушь для ресниц и блеск для губ, — ответила я.

— Ма-а-ама!

— Я не собираюсь больше это обсуждать, Элли. Я глуха ко всем твоим возражениям до тех пор, пока тебе не исполнится шестнадцать.

Как же! Я прекрасно знала, что она будет продолжать меня терзать и в конце концов я сдамся. Мне нужно было продержаться хотя бы месяц.

Ответа не последовало, но я услышала, как Элли бегает по комнате.

— Косметика, мама! — взвыл Тимми. — Мне косметику.

— Не выйдет, приятель. Даже когда тебе исполнится шестнадцать.

В ответ он швырнул комок каши в противоположный угол кухни. Я проследила взглядом, как каша шлепнулась рядом с разбитым окном, и подумала, что неплохо бы ее убрать. А также позвонить стекольщику, чтобы наконец вставил стекло. Вместо этого я допила кофе и налила себе еще одну чашку. Зачем делать сегодня то, что можно сделать завтра, правильно, Кейт?

Элли спустилась вниз за мгновение до того, как Минди постучалась в заднюю дверь. И я повела всю компанию к фургону. Девочки держали в руках свои новые рюкзаки, а я — малыша, сумку и мешок с подгузниками.

Нам повезло: Карен и Эмили были уже готовы, когда я посигналила перед их домами. Эмили значилась последней в моем списке, и, когда она забралась в машину, я помчалась к школе и заняла очередь в хвосте дюжины других машин, в которых сидели мамаши, а кое-где и папаши. Судя по всему, я оказалась единственной среди них, кто не успел принять душ: волосы кое-как зачесаны назад, футболка, в которой я спала, заправлена в не слишком чистые да к тому же старые спортивные штаны. Я сползла пониже, прячась за рулем, и дала себе слово вставать на пятнадцать минут раньше в те дни, когда мне нужно везти детей в школу.

Наконец очередь из машин достаточно продвинулась и мы оказались на подъездной дороге. Эмили открыла дверь, и девчонки начали выбираться наружу. Я напомнила им, что сегодня их забирает мама Карен, и собралась отправиться восвояси, не в силах дождаться этого счастливого мига.

— Нас с Минди не забирает, — сказала Элли, положив руку на дверцу. — Ты не забыла? Мы остаемся после уроков поговорить с мисс Карлсон про группу поддержки.

— Да, я помню, — ответила я.

Естественно, я ничего не помнила. (Интересно, с какой это радости они решили устроить сбор группы поддержки в первый день занятий?) Я попыталась мысленно реорганизовать свое расписание на сегодня и поняла, что это совершенно невозможно, но решила, что справлюсь.

— Позвони мне на мобильный телефон, когда начнется ваша встреча, и скажи, сколько времени она продлится. К нам сегодня придут на коктейль политические приятели Стюарта, так что, скорее всего, вас заберет миссис Дюпон.

— Мне по барабану, — ответила Элли.

Это несправедливо. Я скоро заработаю себе язву, пытаясь составить расписание, кто кого и когда будет забирать, а все, что она может сказать, это что ей по барабану.

Я вздохнула. Ладно, мне тоже по барабану.

Через десять минут, крепко сжимая в руке чашку с горячим кофе, я устроилась за столом на кухне Лоры. Я кивком показала на жевуна, который сидел напротив меня, причем его нос оказался примерно на одном уровне со столешницей, потому что Лора давно убрала детский стульчик Минди.

— Тебе правда нетрудно с ним посидеть?

— Правда. Все в порядке.

Лора уже оделась и привела себя в порядок, и я еще больше помрачнела. Я показала на ее платье.

— Похоже, у тебя были другие планы.

Она отмахнулась от меня.

— Да нет же. Никаких планов. Пол сегодня опять допоздна работает, и я подумала, что было бы неплохо выглядеть для него как-то по-особенному.

Я подумала о том, как я выглядела сегодня утром, когда Стюарт умчался на работу, и как выгляжу сейчас, и пожала плечами.

— Уверена, что он это оценил, — сказала я.

Я ожидала, что она скажет что-нибудь легкомысленное, но у нее почему-то сделался смущенный вид, и она начала разгружать посудомоечную машину. Я решила сменить тему.

— Если возникнут какие-нибудь проблемы, звони на мобильник. Спать положи на середину вашей кровати, а вокруг набросай подушек, тогда он не свалится. — Я задумалась, что еще ей сказать. — В сумке его чашка и подгузники, но если тебе понадобится…

Лора со смехом подняла руку.

— Кейт, ты же не в Австралию собралась. У меня есть ключ от твоего дома. У нас все будет в порядке.

Я посмотрела на Тима, который с невероятно счастливым видом рвал салфетку на мелкие кусочки.

— Останешься с тетей Лорой? Мамочке нужно кое-что сделать.

Он даже не поднял головы от своего занятия.

— Пока, мамочка. Пока-пока.

Мы с Лорой обменялись взглядами, и я увидела, что она с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. А я еще переживала, что оставляю его!

Когда я подошла к двери, Тимми завел другую песню. Это была не полноценная истерика, но вполне достаточная для умасливания моего материнского эго. Я быстро обняла сына, несколько раз поцеловала и обещала скоро вернуться.

Мой фургон стоял у дома Лоры, и, когда она увела Тимми в дом, я уселась за руль и мысленно пробежалась по списку дел на сегодня. Душ, детский сад, продукты, договориться, кто заберет девочек из школы, заправить машину — в общем, ничего особенного. Если не считать двух вещей — записаться на занятия по кикбоксингу и просмотреть церковные архивы, чтобы понять, что пытается найти злобный демон, — мой список ничем не отличался от обычного. Мне всегда удавалось справиться со всеми делами, и я решила, что сегодняшний день не будет исключением. Я же все-таки супермама. Никаких проблем.

Я посмотрела на часы. Восемь пятьдесят. Всего девять с половиной часов до того мгновения, когда орды жаждущих коктейля политиков атакуют мой дом.

Я включила двигатель. Все, хватит расслабляться. Пора за дело. Может, Горамеш и заявился в Сан-Диабло, но ему придется об этом жестоко пожалеть. Я Кейт Коннор, истребительница демонов и супермама. И я его прикончу.

Два часа спустя я превратилась в расстроенную мамашу маленького ребенка. Очевидно, чтобы устроить одного малыша в ясли, требуется специальный акт Конгресса. Три садика поблизости от нашего дома оказались переполнены. В «Кид спейс», ужасно неудобно расположенном на другом конце города, имелось место на целый день в группе для двухлеток с полной программой обучения, от стоимости которой мне стало нехорошо. Я хотела найти что-нибудь на полдня и потому отклонила их предложение. Женщина в офисе принялась щелкать языком и, видимо, качать головой и даже предложила подержать для меня место на случай, если я передумаю. Но я должна внести аванс в размере пятидесяти долларов, который будет снят с моего счета по телефону. Очень удобно.

Я отказалась.

Примерно через дюжину звонков я поняла, какую крупную ошибку совершила. Наверное, легче было бы зачислить моего сына в Гарвард. И я поняла, что единственный способ пристроить Тимми в детский сад — это согласиться на любой вариант, вне зависимости от его стоимости и расположения садика. До сих пор этим условиям отвечало только одно место, будучи одновременно очень дорогим и неудобным. Я чуть не сломала пальцы, когда набирала номер «Кид спейс».

Место еще свободно? Да, свободно, хотя им уже позвонили три человека. Мамаши хотят приехать и посмотреть на садик. Но они еще не заплатили аванс, поэтому она может придержать место для меня…

Я с радостью согласилась. Если бы Стюарт видел, с какой скоростью я выхватила из сумочки кредитную карточку, у него бы закружилась голова. Ну не посмотрела я, как там у них все устроено. Свободных мест нет, а желающих много. Это же важно, верно? Кроме того, если мне там не понравится, они могут оставить себе пятьдесят долларов. Невысокая цена за то, чтобы попасть в Список, как я это называла теперь.

Я сказала Надин (заместителю директора садика, с которой у меня внезапно возникла очень тесная, почти родственная связь), что мы с Тим-ми приедем завтра, чтобы посмотреть садик и познакомиться с воспитателями, и что Тимми начнет ходить в среду. Она ответила, что мы можем приезжать в любое время, и я сочла это хорошим знаком: плохое заведение для маленьких детей вряд ли с радостью будет приглашать посетителей «в любое время».

Уже близился ланч, а значит, я истратила половину дня только на звонки. Однако, несмотря на длинный список еще не завершенных дел, я чувствовала себя победительницей. Глупо, конечно, учитывая, что я всего лишь сидела и звонила по телефону да еще истратила пятьдесят долларов, пообещав добавлять к ним восемьсот двадцать пять долларов каждый месяц.

Стюарт меня прикончит.

Вместо того чтобы думать об этом, я решила перейти к следующему, более важному делу — одеться. Я еще не ела и, открыв холодильник, вытащила оттуда прошлогоднюю коробку вафель «Тин минтс». Поскольку завтрак и ланч прошли мимо меня, я достала целый блок вафель и прихватила с собой в ванную вместе с бутылкой диетической колы.

Вафли немного растаяли, пока я была в душе, и я быстро проглотила шесть штук, запивая их колой. Я не стала тратить время на волосы, просто причесалась и нанесла немного геля, чтобы они не торчали в разные стороны, когда я их высушу. (Если не считать хвоста, который я завязываю время от времени, я вообще ничего не делаю с волосами. Это бессмысленно. Они у меня скучного светлого цвета и свисают до плеч. Я могу завивать их, поливать самыми разными средствами, делать укладки, но через два часа они снова становятся такими, как были. Если мне нужно что-нибудь из них изобразить, я поднимаю их наверх и закалываю заколкой, украшенной горным хрусталем. Не слишком роскошно, но мне подходит.)

Я натянула джинсы, свитер без рукавов и жакет ему под цвет, а затем сунула ноги в мокасины. Подумав немного, сняла туфли и надела кроссовки «Рибок». Вероятность того, что я сегодня случайно наткнусь на демона, была ничтожно мала, учитывая, что я собиралась провести большую часть времени в архиве собора, но я хотела быть готовой ко всему. Если я все-таки встречусь еще с одним дружком Горамеша, мне потребуется сила и хороший удар.

Спускаясь вниз по лестнице, я вдруг вспомнила про окно (зияющая дыра в кухонной стене ловко ускользнула из моей памяти). Я посмотрела на часы, застонала и снова уселась за кухонный стол, на котором остался лежать телефонный справочник, все еще открытый на странице «Детские сады».

Перевернув несколько страниц, я нашла нужную и стала водить по ней пальцем, пока не обнаружила рекламу, которая мне понравилась, да к тому же они брали не слишком дорого. Не самый ответственный способ искать мастера, но я спешила. Оператор ответила после первого звонка, у нее был приятный голос, и, похоже, она сразу поняла, что я имею в виду, когда я описала наше большое кухонное окно. На меня произвел впечатление такой профессионализм, и я спросила, не могут ли они прислать кого-нибудь сегодня.

Я услышала, как она начала печатать, а через пару секунд вынесла свой приговор: они пришлют мастера сегодня, если я буду дома в четыре и готова заплатить за срочность. Конечно, я была готова. Мы договорились, и только после этого мне пришло в голову спросить, сколько примерно придется выложить за работу.

Оператор сообщила мне, что окончательная цена будет ясна на месте, затем назвала цифру, от которой внутри у меня все похолодело. Целых две секунды я раздумывала, не повесить ли трубку, чтобы еще немного понажимать кнопки телефона. Впрочем, я довольно быстро прогнала все сомнения. У меня не было времени на подобные развлечения, а Стюарт хотел, чтобы окно приобрело пристойный вид к вечеринке (иными словами, к шести тридцати, судя по записке, которую он оставил возле кофеварки). Если он скажет что-нибудь по поводу стоимости ремонта, я сделаю виноватый вид. Зато стекло будет вставлено.

Я сообщила оператору всю необходимую информацию, пообещала быть дома к четырем и повесила трубку, мысленно поздравив себя с выполнением еще одного задания.

С такой скоростью я выявлю Горамеша и одержу над ним верх еще до того, как придут первые гости. Похоже, мне сегодня везет.

Я явилась в собор, полная оптимизма и желания действовать. Отец Бен оказался в своем кабинете, где просматривал записи для вечерней проповеди. Мы обменялись с ним обычными фразами о погоде, о моей семье, о том, как продвигаются реставрационные работы, а потом направились в собор.

Я ненадолго задержалась, чтобы снова наполнить святой водой свой флакончик, и последовала за святым отцом в ризницу и дальше к лестнице, ведущей в подвал, где хранились архивы. Снаружи собор кажется старым, но хорошо сохранившимся. Здесь же становилось видно, как на самом деле здание пострадало от времени.

Святой отец достал большой ключ, и старый замок протестующе заскрипел. Дверной ручки не было, и отец Бен просто толкнул деревянную дверь, за многие века отполированную до блеска руками людей, которые так же точно ее открывали. Она распахнулась внутрь под возмущенные стоны резных петель.

— Осторожно, — предупредил меня отец Бен, перешагивая через порог.

Он протянул руку куда-то вбок и включил свет. Пять не слишком ярких лампочек вспыхнули, чтобы показать нам дорогу. Лампочки висели на очень старом проводе, закрепленном на каменной стене, идущей вдоль лестницы с одной стороны. Я взглянула наверх и увидела черную полосу на низком потолке у себя над головой. Святой отец обернулся посмотреть, иду ли я за ним, и проследил за направлением моего взгляда.

— Дым, — объяснил он. — До эры электричества монахи спускались вниз по лестнице, освещая себе путь факелами.

— Круто! — сказала я и сразу подумала, что точно так же отреагировала бы моя дочь.

Впрочем, я получала от происходящего огромное удовольствие. Мне вдруг вспомнились славные времена, когда мы с Эриком бродили по церквям и криптам.

Лестница резко повернула направо, и мне показалось, что температура воздуха упала по меньшей мере на десять градусов. Я неожиданно подумала про землетрясения и искренне понадеялась, что Калифорнии не взбредет в голову немного потрястись именно в этот момент.

— У меня нет слов, чтобы выразить, как церковь ценит работу добровольцев. Разумеется, мы платим архивариусу за то, что он составляет каталоги и вносит в них наиболее ценные документы, но с помощью добровольцев нам удается систематизировать и правильно организовать материалы без дополнительной нагрузки на бюджет.

— Собор славится своими священными реликвиями, — сказала я. — Наверняка часть из них внесена в каталог и значится в документации архива?

— Конечно, — подтвердил отец Бен. — Но до окончания реставрационных работ большая часть реликвий находится в специальном хранилище в подвале.

— Правда? По-моему, это ужасно.

Мне стало любопытно, а еще я чувствовала себя невероятно умной. Я получу список реликвий и поищу в нем что-нибудь похожее на «кости» или какое-нибудь упоминание о предметах, прибывших из мест, о которых говорил Ларсон. Легче легкого!

— Да, это позор, — согласился отец Бен, не глядя на меня.

Узкая каменная лестница, по которой мы спускались, была в не очень хорошем состоянии, и приходилось ставить ноги осторожно, всякий раз выбирая место понадежнее, чтобы не оступиться и не оказаться внизу, превратившись в безжизненную кучу костей и всего прочего.

— Разумеется, некоторые реликвии находятся в своих витринах и доступны для просмотра в ограниченные часы. Мы просто перенесли витрины в подвал, чтобы они не пострадали во время работ. — Отец Бен покачал головой. — Наше собрание реликвий много лет стояло в вестибюле собора, и все могли на них посмотреть. Я пробыл здесь совсем недолго к тому моменту, когда реликвии убрали в подвал, но даже мне это показалось концом целой эры.

Я почувствовала, что меня начала покидать уверенность в собственных выдающихся умственных способностях.

— А как долго они были выставлены на всеобщее обозрение?

Если известно, что кости, которые хочет получить Горамеш, давно находятся в Сан-Диабло, вряд ли имело смысл искать их в Италии, на Кипре или в Мексике.

— У каждой определенной реликвии свой «стаж», — ответил святой отец. — Некоторые прибыли сюда с отцом Асеведой много веков назад. Другие являются дарами, поступавшими к нам в течение последних нескольких веков. Епископ сделал все возможное, чтобы временное отсутствие реликвий чувствовалось не слишком остро. Как только реставрационные работы будут завершены, реликвии вернутся на свои места наверху. А пока в епископском зале каждую неделю выставляется несколько предметов, и всю коллекцию можно увидеть в Интернете.

Теперь я была уверена, что не найду ничего представляющего интерес для Горамеша среди уже внесенных в каталог предметов, но проверить все равно не мешало. Если честно, я считала, что кости, о которых идет речь, являются одним из недавних поступлений. В этом случае становится понятен неожиданный интерес Горамеша к Сан-Диабло. Что-то прибыло в собор в качестве дара из Мексики, Кипра или Италии. Или из всех трех мест одновременно.

Отец Бен добрался наконец до последней ступени и шагнул на выцветший от времени деревянный пол, дожидаясь, когда я к нему присоединюсь. Я сразу же разглядела тускло освещенные витрины, стоящие вдоль двух стен похожей на пещеру комнаты, подошла к одной из них и сквозь запыленное стекло увидела шесть лежащих в ряд полотняных мешочков, каждый размером с упаковку кофе в полфунта. На них имелись надписи, выполненные каллиграфическим почерком, но с таким невероятным количеством самых разных завитушек, что я не смогла их расшифровать. В следующей витрине я увидела два золотых креста и Библию, которая выглядела так, словно рассыплется в прах, если кто-нибудь чихнет рядом с ней. Рядом лежали другие реликвии и артефакты, и я повернулась к отцу Бену, завороженная этим зрелищем.

— Поразительно, не так ли? — спросил он.

Я не стала с ним спорить.

— Даже подвал производит сильное впечатление.

В стенах из грубого камня торчали металлические держатели, в которые когда-то вставлялись факелы; сейчас же с них свисали тусклые электрические лампочки, наполняя помещение призрачным светом, которому было не под силу победить тени.

Отец Бен улыбнулся.

— Да, здесь действительно особая атмосфера. — Он показал рукой на другую деревянную дверь с надежным на вид запором. — Все наши реликвии представляют огромную ценность, но самые значимые хранятся в специальном помещении за этой дверью.

Я нахмурилась при мысли, что древняя дверь и ржавый замок вряд ли удержат вора, решившего тут поживиться.

Видимо, отец Бен заметил выражение, появившееся у меня на лице, и рассмеялся.

— Мы пытались сохранить дух подвала. За дверью находится еще одна, стальная дверь, а само хранилище снабжено самой современной системой сигнализации. Уверяю вас, наши сокровища в полной безопасности.

— Это хорошо, — сказала я.

И возможно, плохо для меня. Я быстро произнесла безмолвную молитву о том, чтобы кости не оказались запертыми в хранилище. Я могу взломать замок (точнее, могла раньше), но проникнуть в профессионально защищенное помещение? Это мне не под силу.

Тут мне в голову пришел еще один вопрос, и я посмотрела на святого отца.

— А почему коллекция хранится здесь, а не в Ватикане?

Отец Бен ухмыльнулся, и его улыбка показала, как он еще, в сущности, молод.

— Хотите узнать, что мне сказали, когда я приехал в Святую Марию? Или вам интересно, что думаю по этому поводу я сам?

— Разумеется, что думаете вы сами, — ответила я и поняла, что отец Бен нравится мне все больше и больше.

— Реклама, — проговорил он и посмотрел на меня, словно ожидая, что я приду в возбуждение от столь блестящего предположения.

Я пожала плечами, чем, по-видимому, сильно его разочаровала.

— К сожалению, все дело в деньгах, — вздохнув, продолжил он. — Даже когда речь идет о церкви. Требуются пожертвования, залоги, ссуды…

— Которые поступают активнее, если у церкви есть что-нибудь ценное, — договорила я, понимая, что он имеет в виду.

— Точно. Хотя почти во всех приходах имеются свои реликвии, коллекция нашего собора особенная.

— Ну и как, получилось? Я имею в виду, реклама сработала?

— Судя по всему, да, — ответил он. — Именно по этой причине вы здесь.

В конце тоннеля забрезжил свет.

— Материалы, которые еще не внесены в каталоги!

— Ящики, полные реликвий, фамильных ценностей, старых записей крещений. Переписка священников, основавших калифорнийские миссии. Переписка влюбленных, заключивших браки в церкви. Вот такая мешанина. Все чрезвычайно интересное, хотя лишь небольшую часть имеет смысл хранить. И почти ничто из этого не систематизировано.

Мне стало не по себе.

— И сколько таких материалов?

— Примерно триста коробок с документами и еще около двухсот ящиков с самыми разнообразными предметами.

Я с трудом сглотнула.

Мне показалось, что святой отец украдкой ухмыльнулся, но я могла ошибаться. Освещение здесь было ужасным.

— Сколько у вас времени? — спросил он.

— Сегодня? — Я посмотрела на часы. — До двух. Затем мне нужно забрать малыша у няни.

У меня имелись и другие дела, но я решила, что они вряд ли будут интересны отцу Бену.

— Значит, у вас примерно полтора часа, чтобы приступить к делу и хорошенько здесь оглядеться, — сказал он.

Я заметила, что он не стал смотреть на часы, чтобы высчитать имевшееся у меня время.

— На самом деле, думаю, для первого раза больше и не потребуется. — Отец Бен взглянул на меня, и на сей раз я уже не сомневалась, что вижу улыбку на его губах. — Все совсем не так плохо, как кажется. Да, здесь триста коробок с бумагами, но они представлены всего тридцатью пятью благотворителями. Из них только десять преподнесли церкви серьезные дары.

— Хорошо…

Я замолчала, еще не понимая, что он имеет в виду. Десять, конечно, число не слишком большое, но триста коробок все равно стоят в подвале и ждут, когда я ими займусь в надежде отыскать там какой-нибудь смутный намек на Горамеша и его намерения.

Отец Бен сжалился надо мной и пояснил:

— Самые крупные дарители хотели получить возможность снизить налоги, поэтому каждое подношение снабжено кратким описанием входящих в него предметов. — Он поднял руку, словно желая остановить мои возражения (которые я не собиралась высказывать). — Поймите меня правильно, это очень набожные люди. Они сделали свои пожертвования исключительно ради блага церкви. Но даже когда человек смотрит на небеса, его ноги стоят на земле.

— Кесарю кесарево.

— Именно.

По-моему, это звучало разумно. В настоящий момент я неплохо относилась к Внутренней налоговой службе. К пятнадцатому апреля мое отношение изменится, но пока я была совершенно счастлива, когда уселась перед налоговыми бумагами дарителей, чтобы попытаться найти в них упоминание о реликвии, хотя бы отдаленно связанной с тем, что мне требовалось. Кто знает, может, первым номером в моем списке будет значиться огромный ящик костей?

Отец Бен объяснил мне, что ящики до определенной степени систематизированы. Все, что имело очевидную ценность, включая первоклассные реликвии вроде костей, собрано и спрятано в хранилище, где ими займется архивариус. Оставшиеся коробки и ящики, заполненные разнообразными бумагами (которые, вполне возможно, могут содержать упоминание о реликвиях, отправленных в хранилище), составлены в подвале, где они дожидаются сортировки и изучения, чтобы самые ценные и хрупкие из них были перенесены в другое, более подходящее место. Я почувствовала угрызения совести. Это действительно очень серьезный проект, однако я не собиралась продолжать им заниматься после того, как найду то, что ищу.

Коробки стояли вдоль дальней стены похожего на пещеру подвального помещения. У других стен выстроились застекленные шкафы и относительно современные картотечные ящики, перемежающиеся деревянными полками, на которых нашли свое место переплетенные в кожу огромные книги, каждая в четыре дюйма толщиной, относящиеся, судя по всему, к средним векам, хотя я не историк и могу ошибаться. В комнате был простой деревянный пол и пять длинных деревянных столов. Я представила себе сидящих за ними монахов, одетых в коричневые сутаны, и стоящие перед ними деревянные чашки с горячим супом. Сегодня здесь буду сидеть я, одетая в джинсы, и стану перебирать старые бумаги в коробках, рассчитывая найти в них упоминание о костях, которые имеют какое-то отношение к Кипру, Мексике или Италии.

Коробки были пронумерованы и помечены буквами, каждая из которых обозначала имя дарителя, а номера показывали место данной коробки в его коллекции. Документы на каждый дар должны были, по словам отца Бена, лежать в первой коробке, относящейся к той или иной букве.

Святой отец поставил коробку А-1 на средний стол передо мной, убедился, что я удобно устроилась, и направился к лестнице. Без него комната показалась мне еще более темной и мрачной. Если бы этот подвал не являлся частью церкви, а я не была истребительницей демонов, мне стало бы страшно. Но я заставила себя прогнать все неприятные мысли и сняла крышку с коробки. И невольно застонала, увидев, что она плотно набита папками из манильской бумаги, каждая из которых распухла от документов.

Я вытащила первую папку, положила на стол, открыла и вскрикнула, когда из нее выбралось сразу несколько пауков. Я тут же вскочила на ноги и начала как безумная хлопать себя по всему телу. Фу, какая гадость! Демоны, грязные подгузники, даже приемы, о которых я узнаю в последнюю минуту, — это я еще могу вынести. Но пауки? Никогда!

Я несколько раз стукнула по папке блокнотом, который мне дал отец Бен. Поскольку никаких живых существ из нее не появилось, я решила, что опасность миновала и можно начать работать. Я снова села и взяла в руки первый документ. Последняя воля и завещание Сесила Кертиса. Я быстро перелистала страницы, стряхивая с них пыль, но не смогла найти перечня даров, отписанных церкви.

У меня зачесались глаза, и я принялась громко чихать. Веселенькое занятие.

Я засунула папку обратно в коробку, снова чихнула и вытащила новую порцию пыльных бумаг. Вытянула перед собой руку и потрясла папку. Никаких пауков. Решив, что все в порядке, я положила ее на стол и посмотрела на часы. С тех пор как ушел отец Бен, прошло ровно семь минут.

Тяжело вздохнув, я открыла папку. В ней лежала пачка тонкой гладкой бумаги, покрытой едва различимым печатным текстом, словно это была третья копия какого-то документа, напечатанного на древней пишущей машинке. Поскольку я понимала, что Ларсон не даст мне жить спокойно, если я пропущу что-нибудь важное, я прищурилась и принялась разбирать слова. Примерно через десять страниц глаза у меня начали слезиться и впервые в жизни заболела голова. Я даже пожалела, что у меня нет очков.

Совсем не веселое занятие. Важное — да. Но не веселое.

Вот почему я истребительница, а не наставник. Мне на это дерьмо не хватает терпения. Я не детектив и не хочу им быть, и меня возмущало то, что Ларсон сидит в чистеньком зале суда, где нет никакой пыли, а я заперта в подвале церкви с кучей бумаг и тварями, у которых миллион ног.

Я совсем не стремилась заниматься исследовательской работой; мне просто хотелось кому-нибудь врезать.

К сожалению, когда демон нужен, его почему-то не оказывается рядом.

Глава 10

Распрощавшись с отцом Беном, я сразу же направилась на бензоколонку, держа указательный и средний пальцы скрещенными в надежде, что доберусь туда успешно.

Я начала заливать в бак бензин, когда зазвонил мой сотовый телефон.

— Алло?

— Мама! Мы закончили! Ты можешь заехать за нами?

— Вы закончили? — Я посмотрела на часы. Без пятнадцати три. — Почему так рано?

— Ма-а-ама. У нас ведь короткий день, помнишь?

Я не помнила, но не собиралась признаваться Элли, что ее мать слегка спятила. Поэтому я лишь что-то проворчала себе под нос. Элли вроде бы ничего не заметила.

— У нас прошло собрание группы поддержки, и мне выдали миллион всяких бумаг, которые ты и Стюарт должны подписать, и мы уже сделали домашнюю работу. Сегодня ведь первый день. Короткий и все такое. Ну, ты меня понимаешь?

— Вы полны энтузиазма, — проворчала я.

— Точно. Так ты за нами приедешь?

— Конечно. Минут через десять. Вам придется доделать со мной кое-какие дела.

Мне показалось, что я вижу, как она скорчила гримасу.

— Мы подождем в машине, — заявила она.

Я улыбнулась.

— Как пожелаешь.

Я нашла девчонок на ступеньках у входа в школу. С ними были еще три подружки, а чуть в стороне болталась группа из четырех мальчиков. Я заметила, что девицы незаметно посматривают в сторону мальчишек, а те изображают, что полностью заняты своими делами.

— И что это за парни? — поинтересовалась я, когда Минди и Элли забрались в машину.

— А? — спросила Элли.

— На ступеньках школы, — ответила я, показывая назад.

— Ах вот ты о чем, — проворчала Элли с таким видом, словно ей давно наскучила эта тема. — Старшеклассники.

— Футболисты, — уточнила Минди.

— Они делали вид, что не подозревают о вашем существовании? — спросила я и увидела в зеркале заднего вида, как девчонки переглянулись.

— Похоже на то, — наконец сказала Элли. — Они не разговаривают с новенькими девочками.

Я мысленно закричала «ура». Моей девочке незачем дружить с футболистами. Однако я сделала сочувственное лицо понимающей матери.

— Вы не вечно будете новенькими.

Девочки в ответ что-то пробурчали. Я с трудом подавила улыбку, направляя машину в наши края.

— И куда мы сейчас едем?

— Сначала в зал кикбоксинга, а потом в магазин за продуктами.

— Круто! — восхитилась Минди.

— У нас прямо сегодня будет занятие? — спросила Элли.

— Только не сегодня. Нам нужно найти подходящую группу и записаться.

Поняв, что драки прямо сейчас не будет, девочки потеряли интерес и принялись изучать «Энтертейнмент уикли», который Элли вытащила из своего рюкзака.

Возможно, существует более эффективный метод выбора места для занятий боевыми искусствами, но я опиралась на старый и надежный принцип «Б и ПВ» — «близость и первое впечатление». Иными словами, я хотела найти место рядом с домом, которое не выглядело бы кошмарно.

Когда мы с Эриком перебрались в Сан-Диабло, он производил впечатление маленького городка. Местный бизнес был представлен на Мейн-стрит, на которой устраивалась ярмарка в каждую первую пятницу месяца. Центральную часть городка окружали высокие деревья и широкие улицы. Со временем старинные дома стали обновляться и выглядели как драгоценные камни. Маленькие, но сверкающие.

В одном из таких самоцветов мы с Эриком и поселились. Отсутствие в доме места для игрушек Элли, не говоря уже о недостатке детей по соседству, с которыми она могла бы играть, заставило нас с завистью поглядывать на соседние районы. Перед тем как Эрик был убит, мы всерьез подумывали о переезде. А с появлением Стюарта начался мой период жизни в пригороде.

Центр Сан-Диабло сохранял изысканное обаяние старого мира, а остальная часть города приобрела черты, характерные для всей Калифорнии: один торговый центр сменялся другим, на каждом углу располагались кафе быстрого обслуживания. (Я немного преувеличиваю. Впрочем, мне не следует жаловаться, поскольку я сама охотно туда захожу.)

Насколько мне известно, согласно универсальному закону обустройства всех торговых центров в каждом должны быть химчистка, офис страхового агента, пиццерия и зал для занятий боевыми искусствами. По моим подсчетам, между школой Элли и нашим домом располагалось шесть таких центров.

На первый взгляд все залы казались совершенно одинаковыми. Все довольно прилично, но ни один из них не обещал высокого качества. В результате решающим оказался фактор близости к дому, и я остановилась возле Академии боевых искусств Виктора Линга, которая стояла стена к стене с нашим магазином «Севн-илевн»[7]. Здесь меня хорошо знали: именно сюда я заходила, когда у меня заканчивалось молоко для Тима или масло и сметана, необходимые для приготовления обеда.

— Ну, что вы об этом думаете? — спросила я у девочек.

Элли пожала плечами. Минди пробормотала нечто неразборчивое. Получив столь мощную поддержку, я вылезла из машины, Элли и Минди последовали за мной.

Снаружи все выглядело весьма прилично, а сквозь стекло, на котором яркими красными буквами обещали все, что пожелаешь, от карате до кикбоксинга, я увидела группу раскрасневшихся ребятишек, которые собирали свои вещи, сложенные у дальней стены. Я решила, что присутствие детей — хороший знак; я не стала изучать рынок, но это проделали другие мамаши. Сегодня я была готова положиться на их мнение.

Я распахнула дверь, раздался звонок, и мы вошли. Дети и несколько взрослых повернулись в мою сторону, но никто не вышел, чтобы нас встретить. Минди и Элли тут же направилась к дальней стене, где кто-то вывесил черно-белые фотографии, сделанные на разных турнирах. До меня долетали обрывки фраз: «Ой, ты только посмотри на него» или: «Неужели ты думаешь, что мы научимся так делать?»

Я усмехнулась. Девчонки могли делать вид, что им все равно, но я поняла, что им не терпится начать занятия. Впрочем, мной овладело такое же желание.

Однако сейчас я испытывала раздражение. Несмотря на близость к дому, мое терпение подходило к концу. Если в самое ближайшее время никто не появится, мы отправимся в соседний зал. Я уже собралась позвать девочек, когда в задней части зала распахнулась дверь и к нам вышел мужчина лет тридцати в форме, перетянутой черным поясом. Его волосы, почти такие же черные, как пояс, были собраны в хвост. В глаза бросалась некоторая небритость, и я сразу же ощутила ауру исходящей от него опасности. Впрочем, он все держал под контролем. По правде говоря, он напомнил мне Стивена Сигала в фильме «В осаде», одном из любимых фильмов Стюарта. Мне ужасно захотелось спросить, умеет ли он готовить.

— Виктор Линг? — спросила я, когда он подошел ко мне, протягивая руку.

— Шон Тайлер. Друзья называют меня Каттером, — добавил он с улыбкой.

Я ощутила тепло его ладони и вдруг поняла, что краснею. Черт возьми. Что это со мной?

Я высвободила руку.

— Рада познакомиться, мистер Тайлер. Я рассчитывала поговорить с владельцем.

— Вы с ним уже говорите. — Должно быть, у меня на лице отразилось недоумение, поскольку он понизил голос и заговорил тише, чтобы дети вокруг не услышали: — Виктора Линга не существует. Все дело…

— В рекламе. Да, мне доводилось слышать о таких вещах.

Он слегка качнулся на каблуках, темные глаза сверкнули, губы изогнулись в легкой усмешке.

— Так чем я могу вам помочь, мисс…

— Миссис, — слишком быстро ответила я. — Кейт Коннор. — Я расправила плечи. — Мне нужен тренер.

И я объяснила, что мне требуются индивидуальные тренировки, а также групповые занятия для нас с Элли (и Минди). Я показала ему на девочек, и они тут же покраснели и принялись хихикать, а потом отвернулись к стене, словно не могли оторваться от фотографий. Похоже, Каттер пользовался успехом.

Я ожидала, что он предложит мне время для занятий, однако Тайлер спросил:

— Кто-то вас преследует?

Неожиданный вопрос, и я не сразу сообразила, что ответить. Наконец я пробормотала:

— Ну, не совсем.

Он рассмеялся.

— Это как быть немножко беременной?

Я посмотрела на него, пытаясь понять, с кем имею дело: с нахальным болваном или обаятельным жуликом.

— Не беспокойтесь, — сказал он, словно прочитав мои мысли, и улыбнулся, показав ровные белые зубы. — Вы ко мне привыкнете.

Я ему поверила. Каттер производил впечатление человека, который сметает все преграды на своем пути. Он двинулся к массивному дубовому письменному столу, заваленному бумагами. Остальные родители и дети ушли, в зале нас осталось четверо.

— Так вы расскажете мне свою историю? — на ходу спросил он. — Или намерены и дальше играть роль таинственной красавицы из предместья?

(Тут нужно заметить, что я не слишком наивный человек. Он был симпатичным парнем — ладно, очень симпатичным — и владельцем академии боевых искусств в одном из самых привлекательных районов Сан-Диабло. Конечно, он привык очаровывать местных мамаш. В противном случае боевые искусства здесь преподавал бы кто-нибудь другой. Я это понимала, но все же мне было приятно, когда он назвал меня красавицей. Вероятно, следовало извлечь для себя урок, но сейчас было не до этого.)

Он повернулся и посмотрел на меня, дожидаясь ответа на свой вопрос.

— Прежде я неплохо владела боевыми искусствами, — сказала я, словно не придавала этому особого значения. — Но сейчас поняла, что начала утрачивать многие навыки, и хотела бы их восстановить. Вот почему мне нужен партнер.

— А ваши дочери?

— Дочь, — уточнила я. — И ее лучшая подруга. — Я пожала плечами. — Я не могу постоянно за ними присматривать.

В моем голосе появилось напряжение. Если Тайлер это и заметил, то не подал виду.

— Я вас понял, — сказал он. — Сегодня у меня больше нет занятий. Почему бы вам не показать свою квалификацию?

— В самом деле? — довольно глупо пробормотала я и посмотрела на часы. Сегодня я собиралась лишь договориться о времени занятий. И мне совсем не хотелось показывать Каттеру свои умения при Элли. — По-моему, сейчас не очень подходящее время…

— Вы можете оставить ваши вещи здесь, — предложил он, показывая в сторону дальней стены. — Эй, девочки, — позвал он, — подойдите к нам на минутку. Мы с вашей мамой сейчас вам кое-что продемонстрируем.

— Каттер! — прошипела я.

— Что? Вы ведь собираетесь заниматься вместе с дочкой. Только не говорите мне, что стесняетесь драться у нее на глазах. В таком случае наши занятия будут слишком тягостными.

— Хорошо. — Я бросила на него мрачный взгляд, словно у нас случилась супружеская размолвка. Мои ссоры со Стюартом никогда не доходили до схваток. — Небольшой бой.

Вообще-то у меня не было никаких причин отказываться. Я смогу проверить его умения, а также немного приведу в порядок свои рефлексы. Каттер был прав: Элли быстро сумеет оценить мои возможности.

Когда девочки уселись, скрестив ноги, на краю мата, я подошла к стене, чтобы положить там сумочку и сбросить туфли, как и предлагал Каттер. Стены зала были зеркальными, поэтому я могу винить только саму себя в том, что не заметила его приближения. Внезапно он оказался позади меня, одной рукой обхватил меня за талию, а другой закрыл рот, чтобы не дать мне закричать.

Какого дьявола?

Я услышала, как вскрикнула Элли, но не могла сосредоточиться на ней. Все мысли исчезли, осталось лишь желание надрать Каттеру задницу. Я перестала думать, я действовала — и должна признать, что чувствовала себя при этом превосходно.

Я схватила его руку, закрывавшую мне рот, двумя руками и дернула вниз, но прежде успела укусить его за ладонь. Одновременно я резко повернулась, но другой рукой он продолжал удерживать меня за пояс, несмотря на изданный им вопль протеста. Я ударила его под ребра локтем левой руки. Он резко выдохнул и ослабил хватку настолько, что я сумела вывернуться и сделать подножку. Он рухнул на маты.

— Мама! Мама! Это было потрясающе!

Через мгновение я оседлала его и сделала захват шеи, большим пальцем прижав трахею.

— Что это вы задумали, мистер Тайлер? — спросила я, пока Элли и Минди бежали к нам.

В ушах у меня пульсировала кровь, и хотя мне хотелось повернуться к дочери и ободряюще ей улыбнуться, я не могла выпустить Каттера из виду.

— Почему вы на меня напали? — резко спросила я.

— Вы сказали, что неплохо владели боевыми искусствами, — ответил он. Я ощущала, как дрожат его голосовые связки под моими пальцами. — Я просто хотел выяснить, насколько хорошо. Извините. Мне бы следовало спросить.

— Да, следовало.

В последнее время меня постоянно проверяли, и мне это совсем не нравилось. Однако я справлялась даже лучше, чем могла рассчитывать. Что ж, я заработала пару-тройку очков как девочка-скаут.

— Вы не собираетесь слезть с меня, миссис Коннор?

— А зачем? — осведомилась Элли. — Она победила. Это было потрясающе.

— Совершенно потрясающе, — не стал спорить Каттер. — Конечно, так сидеть очень уютно, но если она меня отпустит, мы могли бы показать вам парочку других приемов.

— Правда, мама?

— Только не сегодня, милая, — ответила я.

Напор адреналина стал спадать, и я вдруг обнаружила, что сижу на груди весьма привлекательного мужчины. Во всяком случае, я надеялась, что он мужчина. В данный момент я ничему и никому не верила.

— Ну давай, мама!

— Извини, милая. Нам еще нужно успеть в магазин.

— О, замечательно, — проворчал Каттер. — Я получил отсрочку.

Минди наклонилась над нами, и я сделала гримасу.

— Вы научите нас так действовать? Ну, швырять парней? — спросила она.

— Конечно, малышка. Мы ведь именно за этим сюда и пришли.

Элли обошла меня и Каттера, прижав палец к губам. У нее на лице появилось серьезное выражение.

— Не знаю, не знаю, мама. Стоит ли нам брать уроки у него? Может быть, поискать кого-нибудь получше?

— Если вы об этом… — начал Каттер. — Ваша мама умеет за себя постоять. Обещаю, что научу вас делать то же самое.

— Хмм, — протянула Элли.

Я с трудом подавила улыбку, когда она повернулась к Минди.

— Ну как?

Минди пожала плечами.

— У него тут полно призов и всего прочего. Наверное, он знает свое дело.

— Несговорчивые клиенты, — заметил Каттер. — Впрочем, это довольно забавно — то, что вы на мне сидите, но не кажется ли вам, что я мог бы встать? — Он посмотрел мне в глаза, и в его темных зрачках я заметила смех и что-то еще, однако мне сейчас не хотелось увидеть нечто большее. — Или мы останемся в таком положении навсегда?

— Очень остроумно.

Я поднялась на ноги, но продолжала внимательно следить за ним, а он с легкой усмешкой наблюдал за мной. Правда состояла в том, что я должна оказаться с ним наедине. Но вовсе не по той причине, о которой вы подумали. Испытание демона — зрелище не для робких духом. Моей дочери это видеть ни к чему.

— Девочки, не могли бы вы сбегать в «Севн-илевн» и купить мне содовой?

— Содовой? — удивилась Минди.

— Она просто хочет от нас избавиться, — сказала Элли. — Она намерена его вздуть.

— Умная девочка, — улыбнулась я. — Встретимся снаружи через пару минут.

— Наконец-то мы наедине, — сказал Каттер, как только дверь за ними закрылась.

Я бросила на него суровый взгляд.

— Послушайте, — взмолился он, — только что меня разделала под орех красивая женщина. У меня осталось лишь чувство юмора.

Мне пришлось признать, что в целом он вел себя достойно.

— Вы меня напугали, — сказала я.

— Наверное. Интересно, как скоро ваш испуг пройдет и вы перестанете так на меня смотреть?

Отличный вопрос. Возможно, он был демоном, поджидавшим меня здесь в надежде, что я захочу позаниматься в зале Виктора, то есть Каттера, однако следовало признать, что это очень маловероятно. Впрочем, еще три дня назад я бы сказала, что вероятность того, что в мое окно залезет демон, близка к нулю.

Я не хотела рисковать.

Моя сумочка так и осталась висеть у меня на плече. Засунув туда руку, я стала там рыться. Мне удалось довольно быстро найти флакон со святой водой и открыть его одной рукой. Продолжая держать руку в сумочке, я намочила ладонь (а также чековую книжку, ручку, косметичку и бумажник).

— Подойдите ко мне, — сказала я.

Он нахмурился, но подчинился. Как только он оказался на расстоянии вытянутой руки, я вытащила руку из сумочки и провела влажной ладонью по его щеке. Ничего не произошло. (Ну, это не совсем правда. Каттер выругался и спросил, откуда берутся такие сумасшедшие.)

Я отступила на шаг.

— Прошу меня простить.

Сейчас он выгонит меня вон, решила я. Однако он молча стер воду со щеки тыльной стороной ладони и внимательно посмотрел на меня.

— Я могу рассчитывать, что вы объясните мне, как это понимать?

— А я могу рассчитывать, что вы будете со мной работать и согласитесь учить мою дочь? — ответила я вопросом на вопрос.

Я очень надеялась, что так и будет.

Теперь, когда я точно знала, что он не демон, Каттер мне нравился. Он был неглупым и не слишком сильно переживал, что женщина сумела его победить, а также не был лишен обаяния (да, я знаю, я слишком легкомысленна). К тому же его зал находился рядом с моим домом.

— Леди, мне кажется, вам не требуется тренировка.

— Нет, требуется, — возразила я. — Мои рефлексы в порядке, но я потеряла инстинкт. Я должна была почувствовать, что вы приближаетесь. Мне не следовало позволять вам коснуться моего рта. И я слишком долго не могла сбить вас с ног. Кроме того, у меня такое ощущение, что все мое тело — один сплошной синяк.

— Оттого, что вы уложили меня на пол?

Я фыркнула. В мои планы не входило сообщать ему, что за последние три дня я трижды вступала в схватку. Конечно, мне удалось произвести впечатление на Элли, сбив с ног инструктора по боевым искусствам, но драться с демонами намного труднее. Я должна набрать оптимальную форму, а до этого еще далеко.

— Я не в той форме, какая мне нужна, — заявила я, пожав плечами.

— Для чего? — уточнил он.

— Для себя. — Когда сражаешься с демонами, умение и сила — лишь часть того, что нужно; еще необходима уверенность. Мои рефлексы по-прежнему со мной, но до тех пор, пока я не буду полностью в себе уверена, я уязвима. — Я просто должна знать, что могу это сделать.

В конце концов Каттер согласился — то ли на него произвела впечатление легкость, с какой я одержала победу, то ли он поверил, что мне необходимо обрести хорошую форму, то ли он принял меня за опасную сумасшедшую, которой лучше не возражать. Честно говоря, мне было все равно. Я пришла, чтобы записаться на занятия, и ушла с расписанием: ежедневно в девять тридцать утра для меня, пока мне не надоест, и днем по средам и пятницам для Минди, Элли и меня.

Миссия завершена. Еще одно дело можно вычеркнуть из списка.

Конечно, мне пришлось довольно долго беседовать с Каттером. Я отнесла это на счет мужской неуверенности. Пока мы заполняли необходимые бумаги, он принялся рассказывать о себе, о своей военной службе, о множестве призов и наград, полученных им в самых разных соревнованиях по боевым искусствам. Ему удалось-таки произвести на меня впечатление.

Я нашла девочек возле «Севн-илевн», они ели фруктовое мороженое на палочке («то самое, где совсем нет калорий») и с восторгом обсуждали мою победу над Каттером.

— Это было потрясающе, миссис Коннор, — сказала Минди. — Не думаю, что моя мама сумела бы драться так классно.

— Да, моя мама может надрать задницу, — заявила Элли.

— Элли! — Я использовала голос возмущенной матери, но должна признаться, что пережила несколько приятных мгновений: мой ребенок думает, что я классная! — Ну а теперь все в машину.

Когда мы заняли свои места, часы на приборной доске показывали 3.35. Я бросила взгляд на свои часы, словно рассчитывала, что найду спрятанные полчаса, но выяснилось, что они показывают такое же время.

Вот вам и супермама. У меня практически не оставалось шансов купить все необходимое для вечеринки с коктейлями и вовремя вернуться домой. Проклятье!

Обдумывая различные варианты, я свернула на Риалто, так и не приняв решения, куда еду — домой к Лоре или в магазин. Вытащив сотовый телефон, я нажала на кнопку быстрого набора номера Лоры и остановилась на красный свет.

Включился автоответчик, и я выругалась. Дождавшись гудка, я сказала:

— Лора? Возьми трубку. Это я.

Я услышала какой-то стук, а потом раздался задыхающийся голос Лоры.

— Эй, привет. Извини. Я меняла подгузник.

— Со мной Минди и Элли, — сказала я. — Могу я добавить еще один десерт к нашему договору?

Могу поклясться, что она улыбнулась.

— Что тебе нужно?

Я объяснила про стекло и спросила, не могли бы они с Тимми перебраться в наш дом, чтобы продолжить там свое свидание.

— Свидание, вот как?

Я откашлялась, и она засмеялась.

— Конечно. Никаких проблем.

— С меня причитается, — сказала я.

— Это точно, — радостно согласилась она.

Решив еще одну проблему, я свернула к «Гелсону» (один из тех больших магазинов, где на парковке ты можешь встретить какую-нибудь знаменитость или, что более вероятно, дворецкого этой знаменитости).

Обычно я не посещаю такие магазины.

Оказавшись внутри, я пожалела, что у нас проблемы с деньгами. Если солидный счет в банке означает, что я могла бы регулярно делать покупки в таких местах, то со временем я научилась бы готовить не только бифштексы и курицу с рисом.

Девочки куда-то подевались, но я не сомневалась, что рано или поздно они окажутся у стойки с десертами. Я же направилась в заднюю часть магазина, где женщина лет пятидесяти в сетке для волос спросила, чем она может мне помочь. Я не стала стесняться и тут же рассказала ей о своих неприятностях: о том, что я ужасно готовлю и что мне предстоит стать хозяйкой вечеринки, которая начнется через три часа.

Лорейн (я успела прочитать ее имя на табличке) тут же приняла вызов, и менее чем через двадцать минут я уже выписывала чек за баночку икры (а также сметану и картофельные слойки для икры), паштет из гусиной печенки, какие-то роскошные крекеры, шпинат, нарезанный хлеб, превосходный виноград и мой любимый старый бри. (Светский faux pas[8], поскольку я подавала его в прошлую пятницу, но я решила, что сумею пережить позор.) Кроме того, я купила несколько бутылок вина, рекомендованного здешним сомелье, необходимые дополнения для мартини и два огромных куска шоколадного торта, которые девчонки получили в качестве награды за то, что сумели пережить первый день в старшей школе.

Подписав чек, который был сравним с закладной на наш дом, я последовала за клерком к машине, чтобы посмотреть, как он складывает мои покупки в багажник. По пути домой я размышляла над тем, как использовать их наилучшим образом. И через несколько минут, когда мы сворачивали к дому Лоры, я была очень собой довольна.

— Твоя мама скоро вернется, — сказала я Минди, которую, как мне показалось, это не слишком заботило. — А ты, — повернулась я к Элли, — должна быть дома к десяти.

— Конечно, мама.

Я подождала, пока девочки не скрылись в доме, а потом объехала квартал, направляясь к своему дому. Поставив машину в гараж, я сразу же взяла с собой сумку и подошла к крыльцу, чтобы забрать утреннюю газету. Лора встретила меня у двери с телефоном в руке.

Она подняла палец, привлекая мое внимание.

— Это Стюарт, — сказала она.

Я взяла телефон и прижала его плечом к уху, одновременно выгребая содержимое сумки в холодильник. Тимми услышал, что я пришла, и помчался ко мне с пронзительным воплем «Мама!», который перекрывал все остальные звуки.

— Что ты сказал дорогой? Повтори, пожалуйста.

Я наклонилась, чтобы обнять сына, а он тут же потянулся к телефону и закричал:

— Тимми говорит! Тимми говорит!

— Кейт?

— Я тебя слушаю. — Мне удалось отобрать телефон у Тима, которому я сурово сказала: — Нет, это мама говорит. — А для мужа я повторила: — Слушаю.

— Я просто хотел проверить. Ты нашла мою записку? В шесть тридцать?

— Мы почти готовы, — ответила я. — Я только что вернулась из магазина.

Я услышала, как за моей спиной открывается и закрывается дверь, и, повернувшись, увидела, что Лора вносит последнюю из моих сумок с покупками. Я одними губами произнесла: «Спасибо!»

— Ты лучше всех, — сказал он. — Я вернусь домой к шести и помогу.

— Звучит неплохо…

Я замолчала, поглядывая на часы и поудобнее перехватывая Тимми.

Я прикидывала, что мне необходимо сделать, чтобы успеть все приготовить. Наверное, следовало попросить Стюарта прийти к пяти. Но было слишком поздно. Прежде чем я успела открыть рот, он произнес традиционное: «Я тебя люблю» и повесил трубку.

Великолепно.

— Леди, у вас сухая гниль.

С каждым часом все лучше и лучше.

Я металась по кухне, и мне пришлось повернуть голову, чтобы увидеть пугало в комбинезоне и бейсбольной кепке, которое ковырялось в оконной раме шпателем.

— Ага, — пробормотала я.

Мастер продолжал на меня смотреть, и я сказала единственное, что мне пришло в голову:

— Я сожалею.

Он вздохнул (довольно громко).

— И что вы хотите, чтобы я с этим сделал?

— Ты говоришь, мама? — спросил Тимми. — Ты говоришь в телефон?

— Нет, милый. Мама закончила разговаривать по телефону.

— Леди?

— Подождите секундочку, — сказала я.

Я вышла в гостиную и вручила Тимми Лоре, которая пыталась собрать его игрушки, разбросанные по полу.

— А где девочки?

— У тебя, — ответила я.

— Я так и решила. Ты хочешь, чтобы Элли осталась у нас до конца вечеринки?

Учитывая, что я дала Элли именно такие указания, предложение Лоры меня вполне устраивало.

— Ты святая, Лора.

Она взяла медведя Бу, сидевшего на диванной подушке, и протянула его Тимми, который тут же жадно прижал его к груди.

— Лесть никогда не бывает лишней, она помогает жить, — заявила Лора.

— Я постараюсь это не забывать. Полагаю, я должна уже четыре десерта. После следующего одолжения я обеспечиваю тебе членство в спортивном клубе.

Лора скорчила рожицу.

— А я-то думала, ты действительно ценишь мою помощь.

Я еще раз поблагодарила ее, и она пошла домой, чтобы присмотреть за девочками, а я поставила Тимми на пол. Он тут же направился к корзине для белья, в которую Лора сложила его игрушки, и принялся разбрасывать их по комнате.

Очередное дело из списка: навести порядок в доме.

Я вернулась на кухню и в следующие десять минут узнала о сухой гнили столько, что мне хватит до конца жизни. После множества технических подробностей мастер произнес ключевые слова: сейчас стекло можно временно закрепить, но позже необходимо будет поменять раму. Естественно, он готов выполнить и эту работу, причем цена будет вполне разумной.

Я прикинула, что более вероятно: что Стюарт сделает это сам или же переложит решение проблемы на меня. Вариант номер два представлялся мне основным, а поскольку я не умела менять рамы и к тому же была вечно занята, то я предпочла договориться с мастером. Стюарт не станет переживать из-за того, о чем не узнает. (Для того чтобы Стюарт действительно не узнал, я взяла себе на заметку, что в ближайшие два месяца должна сама платить по счетам, хотя технически наступала очередь Стюарта.)

Рабочий пообещал, что за час справится с работой, и я устремилась в гостиную, чтобы попытаться навести порядок. К счастью, Тимми стал мне помогать, что заметно ускорило процесс. (Для тех, кто чего-то не понял, я напоминаю про сарказм.)

Когда игрушки были убраны, я усадила Тимми на диван вместе с медвежонком Бу, гармошкой, книгой раскрасок и цветными карандашами, а потом поднялась наверх, чтобы переодеться. Поскольку Стюарт не дал мне никаких указаний на этот счет, выбрать наряд было совсем не сложно. Я надела единственную вещь из своего гардероба, которая не мялась, — темно-синий брючный костюм, купленный в период семидесятипятипроцентных скидок.

Я быстро сделала макияж, собрала волосы на макушке при помощи заколки, полила голову лаком для волос, а тело — туалетной водой с яблочным ароматом, чтобы скрыть запах лака для волос, и спустилась вниз как раз вовремя, чтобы подписать чек для «Атлас гласс компани». (Заметка для себя: перевести деньги из сэкономленного.)

Затем я занялась действительно важным делом: переложила многочисленные покупки на тарелки и подогрела пироги с заварным кремом и картофельные слойки, в результате чего в кухне запахло так, словно я сама их испекла. Для большего эффекта я засунула в моечную машину несколько мисок, кастрюль и ковшиков и включила ее. Первые гости сделают вывод, что я потратила на подготовку к вечеринке целый день.

Очень хитро. Но это успокоило мои страхи по поводу того, что все сообщество политиков вообразит, будто Стюарт женат на неумехе. («Она сидит дома с маленьким сыном, но у нее страшный беспорядок, а готовить она не способна даже под угрозой смерти. И что он только в ней находит?») Возможно, это паранойя. Но я не хотела рисковать.

В десять минут седьмого я вернулась домой после того, как забросила Тимми к Лоре до конца вечеринки (нет, она действительно святая). Я полагала, что Стюарт уже дома и пробует разные блюда — это ему категорически запрещалось делать.

Однако Стюарта не было. Я нахмурилась, чувствуя, как нарастает раздражение. В конце концов, это его вечеринка. И он мог бы приехать вовремя.

Еще несколько минут я потратила на последние приготовления, переставила открытые бутылки с вином так, чтобы были видны этикетки, поправила тарелки. Потом разложила салфетки для коктейлей (они оказались на том же месте, что и в прошлую пятницу). Зазвенел таймер, и я вытащила слойки, чтобы красиво разложить их на блюде.

Стюарт так и не появился.

Я взбила подушки на диване и наклонилась поднять пушинку с ковра (какой кошмар! какое безобразие!), когда услышала, как брякнула ручка двери. Наконец-то!

Я вышла в прихожую и открыла дверь.

Никого. Только рекламный листок доставки пиццы. Ну ладно. Я с трудом подавила гнев, напомнив себе, что красная пятнистая кожа испортит столь тщательно наложенный макияж. До начала вечеринки оставалось пятнадцать минут; Стюарт скоро появится.

Чтобы успокоиться, я взяла «Геральд», вернулась в кухню и развернула газету. Налила себе бокал вина (так будет легче сохранять спокойствие) и стала перелистывать страницы.

Когда я взглянула на отдел местных новостей, моя рука застыла, а взгляд остановился на цветной фотографии моего юного демона, улыбающегося прямо в объектив с самым невинным видом. Под фотографией я обнаружила небольшую заметку:

«В прошлую субботу старшеклассник Тодд Стэнтон Грир серьезно пострадал после нападения собаки. «Это было ужасно, — заявила его одноклассница Сара Блэк, которая видела, как это произошло. — Собака появилась совершенно неожиданно». Местные власти, контролирующие животных, не знают, откуда появилась собака. Всех, кто может сообщить что-нибудь полезное, просят звонить по телефону 553-3698. Грира доставили в окружную больницу Сан-Диабло в критическом состоянии, но уже вечером отпустили. «Нет никакого резона его задерживать, — заявил доктор Луис Сакс. — Он удивительно быстро поправился»».

Статья на этом не заканчивалась, но я не стала читать дальше. У меня слишком сильно дрожали руки.

Бешеная собака, какая чушь! Местные власти могут считать все, что угодно, но я прекрасно понимала, что произошло на самом деле. Собака была проявлением демона, злобного и хладнокровного. И он появился на улицах Сан-Диабло с одной-единственной целью — нападать и убивать, чтобы демон мог принять человеческую форму.

Тодд Грир не выжил благодаря чуду. Он умер вечером в субботу. А в воскресенье вечером демон, вышедший из больницы, атаковал меня возле мусорного бака. Вот и мой безопасный район.

Сан-Диабло больше не свободен от демонов. Хуже того, все указывало на жестокое вторжение демонов. Здесь необходимо вмешательство «Форцы», пора дать бой злу. Однако в данный момент я оставалась единственной истребительницей в городе.

И по колено завязла в пирогах и сыре бри.

Глава 11

Если не считать продолжающегося отсутствия Стюарта, вечеринка получилась удачной. Гостей оказалось больше, чем предполагалось, в гостиной толпилось множество политиков, обсуждающих фонды и кандидатов, однако гости не забывали похваливать мои изумительные пироги.

Я улыбалась, кивала и пыталась не смотреть на часы каждые три минуты. Мне приходилось нелегко. У стойки бара я заметила Кларка и подошла к нему, терпеливо дожидаясь, пока он закончит разговор с суровой женщиной в черном костюме.

— Хочешь не хочешь, но мы не можем отрицать суверенное право государства на принудительное отчуждение частной собственности, — заявила она. — Будьте осторожны, мистер Кертис, в противном случае мы встретимся в суде.

Если бы она не говорила так серьезно, то я бы улыбнулась, услышав от этой строгой особы выражение «хочешь не хочешь». Впрочем, сейчас мне было не до смеха.

— Что все это значит? — спросила я, когда она отошла.

— Округ хочет выкупить землю для расширения колледжа. К сожалению, земля, которая нас интересует, уже занята симпатичным маленьким домиком, обшитым вагонкой. — Кларк зажег сигарету и посмотрел на меня с несчастным видом, и я не стала напоминать ему, что у нас дома не курят. — Иногда я ненавижу свою работу, — добавил он.

— Иногда я тоже ненавижу вашу работу, — ответила я. — Значит, Стюарт опаздывает именно по этой причине? Вы куда-то его отправили, чтобы он решил вопрос с землей?

— Кейт, Стюарт — мой кандидат. Неужели вы думаете, что я помешал бы ему присутствовать на собственной вечеринке?

Я так не думала, но очень на это надеялась. В противном случае я не знала, куда мог исчезнуть Стюарт.

Я продолжала играть роль обаятельной хозяйки, улыбка намертво прилипла к моему лицу, но я уже не особенно прислушивалась к разговорам вокруг. Когда я услышала, как открывается и закрывается входная дверь, то поспешила туда, ожидая увидеть Стюарта, но это был судья Ларсон.

— Слава богу, что вы пришли, — сказала я, заводя его в кухню, где никого не было. — Я схожу с ума.

— Что-то не так?

— Все, — вздохнула я.

— Неужели так плохо?

— Стюарта нет. Он опаздывает на собственную вечеринку. А рядом с местным колледжем рыщут демоны.

— Боже мой, — пробормотал Ларсон и налил себе выпить. — Давай разбираться постепенно. Ты ему звонила?

— Дважды. Оба раза включался автоответчик.

— Я слышал, что на сто первом шоссе произошло столкновение. Наверное, он застрял в пробке.

— Очень на это надеюсь.

Устраивать такие вечеринки для меня совсем непросто. А без Стюарта и вовсе адская мука.

— И где же у нас рыщут демоны? — нетерпеливо спросил Ларсон.

— Да, кстати, — прошептала я. — Взгляните сюда.

Я протянула ему газету и в ожидании, пока Ларсон ее прочитает, засунула новые порции пирогов в духовку. Затем прошлась по гостиной с бутылкой красного вина. Как мне показалось, все хорошо проводили время, никто хмуро не поглядывал на часы, более того, никому даже в голову не пришло спрашивать про Стюарта.

Когда я вернулась к Ларсону, он стоял, склонившись над газетой, и его трясло от ярости.

— Ларсон? — прошептала я, но он меня услышал.

Он повернулся ко мне, и я увидела на его лице такой гнев, что невольно сделала шаг назад.

— Судья, в чем дело? Вы его знали?

Ларсон молча покачал головой. Когда он наконец заговорил, его голос прозвучал почти спокойно.

— Нет, я его не знал. Просто… — Он замолчал и вновь принялся изучать газету. — Такие вещи не должны случаться.

— Я знаю, — со вздохом отозвалась я.

Я уже успела пережить приступы гнева и страха. Им на смену пришло холодное осознание неизбежности. И я решила, что Ларсон проделал тот же путь.

— В Сан-Диабло никогда не было демонов. Во всяком случае, я всегда так считала. Не исключено, что я была слепа.

Ларсон махнул рукой.

— Прошлое значения не имеет. Тебе удалось найти что-нибудь интересное в архивах?

Я покачала головой.

— Там огромное количество самой разной информации, — сказала я. — Потребуется много времени, чтобы в ней разобраться.

Он кивнул с мрачным видом. Я разделяла его чувства. Мы оба уткнулись в стену.

— Нам необходимо действовать быстро, — сказал он. — Крайне важно как можно скорее выяснить, что ищет Горамеш.

Мы говорили шепотом, однако наши голоса привлекли внимание. В кухню вошел незнакомый человек с пустым стаканом из-под мартини и сказал:

— Я не знаком с парнем по имени Горамеш. Он что, хочет занять место окружного прокурора? Стюарт дерьмом изойдет, если появится кандидат, о котором он ничего не знает.

Я посмотрела на него, не зная, что меня больше удивило: то, что он умудрился нас подслушать, или свободное употребление слов, за которые Элли досталось бы по первое число.

— Нет, мы разговаривали не о выборах, — сказала я голосом хорошей хозяйки вечеринки, схватив его за локоть и выпроваживая в гостиную.

— Подождите, подождите, — запротестовал он, протягивая свой бокал. — А как же выпивка?

— Конечно, никаких проблем.

Я достала новую бутылку и позаботилась о том, чтобы наш новый друг присоединился к остальным гостям. Прикинув, во сколько обойдется вызов такси для чрезмерно увлекающихся гостей, я повела Ларсона в гараж, где никто не смог бы помешать нашей беседе.

— Я должна покончить с этим, — заявила я. — А вернее, Ватикан должен прислать сюда истребителей. Я не справлюсь с такой работой в одиночку. Мне не под силу сидеть в церковных архивах и не спать по ночам, чтобы охотиться за демонами, не говоря уже о необходимости стирать белье, возить детей в школу и кормить семью. — Я замолчала, но вовсе не потому, что закончила, — мне требовалось перевести дух. — Ситуация выходит из-под контроля, Ларсон. Все очень плохо.

— Дыши глубже, Кейт.

Я подняла руку.

— Да, я знаю. Со мной все в порядке. Просто мне страшно. Тому мальчику было не больше восемнадцати лет. Через несколько лет Элли могла бы ходить с ним на свидания. Ему бы сражаться с прыщами и готовиться к экзаменам. А его уничтожил демон!

Я провела рукой по волосам, и совершенно напрасно, поскольку заколка сдвинулась и мои волосы в беспорядке рассыпались по плечам — совсем неподходящий вид для хозяйки вечера.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Я еще не забыла времена, когда мысль о том, что демоны, бесчинствующие на улицах, способны завладеть подростком, не вызывала у меня особых эмоций. Тогда это было в порядке вещей. Но с тех пор прошло много времени, ведь тогда я сама была подростком. А теперь мысль о том, что кто-то может напасть на моих детей, вызывала у меня ужас.

— После того как все улягутся спать, я намерена прогуляться по городу, — сказала я. — Не самый лучший вариант, но все же лучше, чем ничего, верно? А вы поговорите с «Форцей». Быть может, отец Корлетти сумеет прислать нам помощь. Мы ведь можем о ней попросить? Пусть это будет новичок. Мне все равно. Просто скажите, что нам не помешает подкрепление.

— Кейт. — Ларсон положил руку мне на плечо. — Сосредоточься на загадке Горамеша. Узнай, что он ищет. Именно этим ты должна заниматься в первую очередь.

Я уставилась на него.

— Вы ведь шутите, да?

— Вовсе нет.

— Но… — Я махнула рукой в сторону кухни, что должно было означать напоминание о статье в газете. — Собаки-демоны! Демоны у меня на кухне! Демоны возле моего мусорного бака! Это паршивое дело, Ларсон. И сами они не исчезнут. Я не могу сидеть в церкви по колено в старых заплесневелых бумагах. Я должна выйти на охоту. Должна что-то делать.

— Кейт, выслушай меня. — Он говорил резко и убедительно, и это сработало: я стала его слушать. — Да, ты истребительница, и одна из лучших. Но разве ты хочешь вернуться к прежней работе? Ведь теперь у тебя есть дети и муж. «Форца» обратилась к тебе для того, чтобы ты помогла нам справиться с конкретной угрозой — Горамешем. Неужели ты хочешь бросить семью и вернуться к жизни истребительницы? Жизни, о которой они ничего не должны знать?

— Я… но… Нет.

Я не хотела. От одной мысли об этом меня начинало тошнить. Однако в прошлом я взвалила на свои плечи эту ношу. Могла ли я отказаться только из-за того, что ушла на покой?

— Я не хочу, но кто же еще…

— Кэтрин, перестань. Тебе лучше других известно, что демоны всегда рядом. Правда состоит в том, что они рыщут по всему свету. Так всегда было и так будет.

Я вытаращила глаза.

— И что с того? Вы намерены сдаться? Нет, я не согласна.

— Я предлагаю тебе сделать работу, о которой тебя просят.

— Просят? Неужели вы забыли, что демон забрался в мой дом через окно?

— Кэтрин…

— Ладно. Скажите то, что вы хотели сказать.

— Останови Горамеша. А остальное произойдет само собой. Тебе нужно полностью сосредоточиться на этой задаче.

— А как же дети? — и я показала в сторону колледжа.

— Возможно, это был эпизод, который послужил особым целям Горамеша.

— Возможно, свиньи умеют летать.

Да, я была не слишком вежлива, но ведь не без причины!

Ларсон и глазом не моргнул.

— Даже если это не случайный эпизод, многие еще умрут, если ты не остановишь Горамеша. Ты готова идти до конца? Ты на это способна?

Я хотела ответить, что уже двигаюсь в заданном направлении — и гораздо быстрее, чем мне бы самой хотелось. Однако решила промолчать и лишь несколько раз глубоко вздохнула. Он был прав. Мне его объяснения не нравились, но я их поняла. Мы сами выбираем наши сражения. Нужно выбрать то, которое принесет наибольший успех. И все же детям грозит опасность…

Я открыла рот, но Ларсон меня опередил, подняв руку.

— Кейт, твое сердце не ошибается. Но ты необходима «Форце» в своей лучшей форме. Ты необходима мне.

От дальнейших споров нас спас шум открывающейся двери гаража. Стюарт!

Я промчалась через гараж (не самая простая задача на двухдюймовых каблуках) и стала нетерпеливо ждать, глядя на медленно поднимающуюся дверь. Как только она оторвалась от пола на три фута, я поднырнула под нее, подбежала к машине и распахнула дверцу. Но не успела обрушиться на Стюарта с упреками, потому что увидела его лицо.

— Боже мой, Стюарт! Ты в порядке? — Я наклонилась вперед и прижала ладонь к его груди; она была покрыта запекшейся кровью. — Что случилось? Ты обращался к врачу? Почему ты не позвонил?

— Все не так страшно, как кажется, — сказал он.

Дверь гаража поднялась до самого верха, и Стюарт въехал внутрь. Салон машины оказался на свету.

— Ты выглядишь ужасно, — не сдержалась я.

Стюарт состроил гримасу, а потом протянул руку, чтобы открыть дверцу. Однако я остановила его, схватив за плечо.

— Подожди секунду. Что ты собираешься делать?

— У нас вечеринка, — сказал он, и, хотя голос его звучал достаточно твердо, мне представилось, как он, спотыкаясь, входит в кухню и бормочет что-то невнятно, пуская под откос свою политическую карьеру.

— Давай посидим немного, чтобы я могла убедиться, что ты в порядке.

Через ветровое стекло я заметила, что Ларсон исчез. Вероятно, вернулся в дом. Оставалось надеяться, что он не станет объявлять о приезде Стюарта. Я не хотела, чтобы наши политические союзники увидели моего мужа, залитого квартой крови.

Кровь!

Я попыталась получить ответы на свои вопросы.

— Давай-ка еще раз. Что с тобой произошло? — Я быстро оглядела Стюарта и поморщилась. — Твоя голова, милый. Нужно наложить швы.

Он поднял руку и коснулся царапины на лбу.

— Она неглубокая. Раны на голове всегда сильно кровоточат.

— Да, оно и видно. — Я сжала его ладонь. — Расскажи мне. Постарайся убедить меня, что ты в порядке, иначе я отправлю твоих гостей по домам и отвезу тебя в больницу.

— Врачи меня уже осматривали. Все в порядке. Я выгляжу паршиво, но пострадал только лоб и мой проклятый нос.

Он не сумел меня убедить, но я достаточно знала Стюарта, чтобы понять: в больницу он не поедет.

— Хорошо. Как ты умудрился порезать лоб и разбить нос?

— Когда я сворачивал на Калифорния-авеню, мне в бок врезалась машина. Дверь с моей стороны сильно повреждена. Даже не знаю, удастся ли ее восстановить.

— Что?

Тут только я заметила, что передние и боковые воздушные подушки валяются на полу, украшая машину, словно чудовищные драпировки. Видимо, я была слишком взволнована, чтобы сразу обратить на них внимание.

— Господи, Стюарт, с какой же скоростью он ехал? Ты успел записать его номер? А номер страховки? Ты действительно уверен, что с тобой все в порядке?

Стюарт взял мою руку, поднес ее к губам и поцеловал ладонь. Обычно мне нравится, когда он так делает. Только не говорите про эрогенные зоны. Но сегодня мне это совсем не понравилось. Я чувствовала себя отвратительно.

— Стюарт…

— Успокойся, любимая. Все хорошо. Я в порядке. Даю слово. Я получил неприятный удар по голове, разбил нос и поранил запястье, но в целом мне повезло. Сначала у меня немного кружилась голова, но сейчас все прошло.

Я погладила его по щеке.

— Ты уверен? Но почему ты не позвонил?

Он наклонился вперед и показал половинку своего сотового телефона.

— Это все, что от него осталось.

— Теперь я понимаю.

Стюарт потер висок.

— Я не сообразил, что можно было попросить телефон у врачей. — Он осторожно улыбнулся. — Ты меня прощаешь?

Мне очень хотелось устроить мужу сцену, ведь он сильно меня напугал, но, поскольку он извинился, я не стала нападать на него.

— Ты уверен, что у тебя нет серьезных ранений? Судя по всему, удар был довольно сильным.

— Врачи сказали, что я в полном порядке. Они утверждают, что я не получил сотрясения мозга. Я же говорил тебе — мне повезло. Мне даже можно ходить.

— Твоей одежде повезло меньше, — заметила я.

Он рассмеялся.

— Тут ты права. У меня в портфеле есть чистая рубашка. Достанешь ее?

Я хотела еще немного задержать его в гараже, дать возможность прийти в себя. Но Стюарту не терпелось поиграть в политика. Я мысленно вздохнула. Мой муж всегда любил находиться в центре внимания.

Я забралась на заднее сиденье, взяла портфель, затем вылезла из машины, быстро открыла дверцу фургона и вернулась с детскими пеленками. Стюарт вышел из машины и снял рубашку. Я протерла ему лицо, осторожно промокнула царапину на лбу — казалось, ему совсем не больно. Он надел чистую рубашку и начал застегивать пуговицы.

— Скажи, я прилично выгляжу?

Я хотела еще немного поспорить, рассчитывая отговорить его от участия в вечеринке, но потом передумала. Вместо этого я улыбнулась и поправила ему галстук.

— Сойдет, — сказала я.

Получив мое одобрение, он двинулся в дом. Я немного подождала, а потом последовала за ним, грустно размышляя о том, что, даже если я уничтожу всех демонов на свете, мне все равно не удастся обеспечить безопасность своей семьи.

* * *

Окончание вечеринки прошло изумительно, несмотря на разбитую голову Стюарта. (Да, знаю, это была всего лишь царапина. Мне свойственно преувеличивать.) Чтобы меня успокоить, Стюарт ничего не пил, а когда гости ушли, уселся в кресло и разрешил мне посветить фонариком себе в глаза. Зрачки сужались и расширялись, как и следовало, и я почувствовала себя лучше.

Между тем Стюарт расхаживал по дому, словно король в замке, начисто забыв о своих ранениях; по меньшей мере три человека, в том числе и известный ресторатор, обещали поддержать его избирательную кампанию. Стюарт объяснил это своим обаянием и политическим опытом. Я же отнесла успех на счет замечательных пирогов.

В десять часов домой вернулась Элли, толкая коляску, в которой спал Тимми. Пока я укладывала его в постель (он проснулся, потребовал медведя Бу и тут же снова заснул), Элли и Стюарт собирали остатки еды в специальные коробочки, которые обошлись в кругленькую сумму, но вполне оправдали себя.

Таков, по крайней мере, был мой план. Но когда я вернулась, контейнеры оставались пустыми, а эта нахальная парочка угощалась остатками роскошной трапезы.

— Вы должны были наводить порядок, — возмутилась я.

— Но если мы все съедим, не нужно будет наводить порядок, — возразила Элли.

Я немного подумала, поняла, что в ее словах есть известный резон, и взяла кусок пирога. Наша семейная трапеза продолжалась минут тридцать. Элли рассказала о подробностях первого школьного дня (когда речь идет о четырнадцатилетних, подробности — вещь весьма своеобразная), Стюарт под охи и ахи Элли поведал о своем столкновении с другой машиной, а я сидела и размышляла о том, рыщут ли сейчас по городу собаки-демоны и что я могу по этому поводу сделать.

— Мама?

Я встряхнула головой.

— Ммм?

Элли рассмеялась.

— Ты засыпаешь?

— Уже поздно, — сказала я. — У меня был длинный день. — Я посмотрела на нее строгим материнским взглядом. — Как и у тебя. Тебе не кажется, что пора спать?

— Вовсе нет, — ответила моя дочь, но тут же зевнула, испортив эффект от решительного отказа. — Ладно, может быть, ты права.

Она поцеловала нас обоих и пожелала спокойной ночи.

— И не звони Минди, — бросила я ей вслед.

Потом я повернулась к Стюарту.

— Тебе тоже следует лечь в постель. У тебя получился трудный день, но, насколько я понимаю, завтра ты не станешь звонить в контору, чтобы сообщить, что заболел.

— Не стану, — согласился Стюарт. — У нас в работе серьезный проект об использовании земли. Если я скажусь больным, то подставлю Кларка — таким способом мне не сохранить его любви и уважения.

— Но ты побывал в аварии.

— После которой в течение двух часов принимал гостей.

— Ну тогда ложись спать. Никаких новостей. И никаких Леттерманов[9]. Только сон.

На секунду мне показалось, что он начнет спорить, но потом он кивнул, поцеловал меня и пожелал спокойной ночи.

— Что ж, похоже, идея неплохая.

— Наконец-то я слышу голос разума, — сказала я.

Я проводила его наверх, где мой покорный муж еще раз подвергся проверке зрачков. Затем я потрогала его лоб, убедилась, что температура не повышена, намазала неоспорином царапину на лбу (а затем заклеила ее пластырем), принесла стакан воды и уложила Стюарта в постель. Он открыл рот, когда я наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Не говори ни слова, — приказала я. — Сделай мне одолжение.

Стюарт сделал жест, словно застегивает губы на молнию, потом притянул меня к себе и прошептал на ухо слова благодарности.

— И поскорее ложись спать, — добавил он.

— Конечно, — небрежно ответила я, — только немножко приберу.

Я успокаивала себя тем, что сказала ему чистую правду. Я действительно хотела навести порядок — в своем доме и среди популяции демонов. Поскольку второе желание было в эту ночь едва ли выполнимо, я решила сосредоточиться на гостиной и довольно долго возилась, пока не убедилась, что Элли и Стюарт спят. Тогда я вошла в комнату для гостей и взяла телефон.

С минуту я размышляла, поскольку так и не приняла окончательного решения. Конечно, Ларсон прав. Я не могла забыть о своей отставке и начать искать демонов по темным углам. У меня семья. Семья, которая нуждается в живой и здоровой матери и жене.

Если речь шла о непосредственной угрозе — скажем, о демоне, влезающем в мое окно, — что ж, я была обязана защищаться. Однако самой не стоило искать неприятностей на свою голову.

Тем не менее я начала набирать номер полицейского участка.

— Полиция Сан-Диабло. С кем бы вы хотели поговорить?

Я откашлялась, чувствуя себя довольно глупо.

— Привет. Я хочу знать, не сообщал ли кто-нибудь о сбежавших собаках?

Я сказала себе, что просто хочу быть уверенной: ночью ничего страшного не произойдет. Отсутствие собак означало бы, что история с Тоддом Гриром была лишь эпизодом. Не самым приятным (в особенности для Тодда), но, по крайней мере, можно было бы надеяться, что орды демонов не рыщут по ночным улицам.

— Одну минутку. Подождите, пожалуйста. Сейчас я вас соединю.

Я представила себе, как меня соединяют с отделом собак-демонов, и вдруг сообразила, как мало спала в последние несколько дней.

— Муниципальный отдел. Сержант Дейли, — послышался в трубке отрывистый голос.

Я объяснила причину своего звонка, рассчитывая, что он меня успокоит. Однако этого не произошло.

— При обычных обстоятельствах я бы посоветовал вам позвонить утром в службу контроля за животными, но так уж вышло, что десять минут назад я получил сообщение.

— В самом деле?

Во мне сразу же вскипел гнев. Неужели демоны вновь появились на улицах Сан-Диабло? «Вот чем тебе следует заниматься», — послышался тихий голос, и я не стала возражать. Я вздохнула и задала следующий вопрос:

— Вы можете мне сказать, где это произошло?

— Леди, а почему вас это интересует?

Я вытащила из кармана очередную ложь и сказала, что у моей сестры в очередной раз сбежала очень злая собака и я пытаюсь ее отыскать.

Он рявкнул мне в ухо:

— Если это ваша собака, ее необходимо изолировать. Мы полагаем, что несколько дней назад она напала на студента.

— Поверьте мне, — ответила я, — у нас точно такое же желание.

Похоже, он решил, что я существо безобидное, поскольку сообщил мне, что в полицию звонил один из преподавателей и рассказал, что ему удалось отогнать злобную собаку, швыряя в нее камни. Интересно, подумала я, понимает ли этот преподаватель, как ему повезло?

Я поблагодарила офицера, повесила трубку и положила на колени подушку — это движение стало для меня привычным. Десять минут назад собака, напоминающая по описанию демоническое существо, атаковавшее Тодда Грира, вновь напала на человека рядом с колледжем. На сей раз ее удалось отогнать. Но я не сомневалась, что это еще не конец.

Что же мне делать?

Весьма возможно, что я ничего не могу сделать. Собака почти наверняка нашла другую жертву. И сейчас злобное существо спит, отдыхая после охоты, а новый демон в обличье человека разгуливает по кампусу.

Но что, если собака-демон еще не добилась своего и я могу ее остановить?

Дерьмо.

Я еще крепче обняла подушку, и мой взгляд скользнул к двери. Я подумала о тех, кто за ней спал, — о моем муже, о дочери, о маленьком сыне. Мое сердце сжалось. Я знала, что должна делать. Нужно отправиться в колледж. Нужно найти собаку. Быть может, я сумею спасти невинную жертву. В конце концов, я истребительница. У меня есть обязательства.

Однако я была женой и матерью. И это накладывало на меня не меньшие обязательства. Сохранение собственной жизни занимало важное место в их списке.

Но собака вышла на охоту. И никто, кроме меня, не знал, как с ней бороться.

Я закрыла глаза и сосчитала до десяти, чувствуя, что постепенно у меня созревает единственно верное решение. Я не смогу жить спокойно, если какой-то ребенок, которого я могла спасти, умрет.

Я тихонько пробралась в комнату Тима. Он крепко спал, и я осторожно коснулась губами его щеки. Он зашевелился, и я затаила дыхание — вдруг он проснется. Однако он продолжал крепко спать. Безмолвно пообещав ему скоро вернуться, я на цыпочках вышла из спальни.

Элли и Стюарт всегда спали чутко, и я не рискнула их поцеловать, лишь провела пальцами по закрытым дверям их комнат. Спустившись вниз, я нажала кнопку, открывающую двери гаража. Они поднимались вверх с таким скрежетом, что я с ужасом ожидала появления моих проснувшихся домочадцев.

Однако в доме по-прежнему царила тишина, и я написала Стюарту записку, что уехала за молоком (сначала я вылила в раковину остатки нашего молока), а потом направилась в гараж. Усевшись в фургон, я включила двигатель. После некоторых колебаний я вытащила сотовый телефон и позвонила Ларсону. Я знала, что он меня не одобрит, но, поскольку он был моим наставником, ему необходимо знать, чем я занимаюсь.

Двигатель работал, пока я считала гудки — один, второй, третий. Автоответчик не включался. Я нахмурилась. Это меня рассердило. Тогда я позвонила ему на сотовый телефон. И вновь Ларсон не поднял трубку, но теперь я услышала автоответчик.

— Привет, это я, Кейт. Хочу вас предупредить, что еду в колледж. Мне стало известно, что там может оказаться собака-демон. Поэтому я звоню, чтобы вас предупредить. Пока.

Я убрала телефон, чувствуя себя как подросток, который не спит после отбоя. Потом я снова достала сотовый телефон. Как у всякого хорошего католика, у меня было развитое чувство вины. Мне очень не хотелось уезжать, не получив разрешения Ларсона. Но еще больше меня мучила мысль о бездействии. Если погибнет еще один ребенок… вот тогда у меня будет серьезный повод чувствовать себя виноватой.

Поскольку Ларсон не отвечал, у меня не оставалось другого выбора. И я позвонила в Ватикан. (Должна признать, что это одно из преимуществ истребительницы. Кто еще может напрямую обратиться в Ватикан за помощью?) Я не стала вычислять, сколько сейчас времени в Европе, но вздохнула с облегчением, услышав голос отца Корлетти.

— Кэтрин, mia cara. Com'è bello sentire la tua voce[10]!

— И мне тоже приятно слышать ваш голос, святой отец.

— Но почему ты звонишь? Что-нибудь случилось?

— Нет… да… Мы не сумели узнать ничего нового о Горамеше, но кое-что произошло. — И я быстро рассказала ему о последних событиях. — Я знаю, что нарушаю протокол, обратившись к вам сейчас, когда у меня есть наставник, но мне не удалось связаться с Ларсоном, а я не могу больше ждать. К тому же я боюсь, что Ларсон меня не одобрит. Он считает, что это бесполезно.

— Понятно…

Отец Корлетти ничего больше не сказал, но я продолжала молчать. Я достаточно хорошо знала святого отца и понимала, что он обдумывает различные возможности.

— Ты должна слушаться своих инстинктов, дитя мое. Твой наставник является твоим учителем и советчиком, но он не может тебе приказывать. В конечном счете ты должна следовать по собственному пути.

Я выдохнула и только теперь сообразила, что слушала отца Корлетти, затаив дыхание. Поддержка — замечательная вещь.

— Благодарю. Уилсон говорил мне похожие вещи.

Я услышала его низкий смех.

— Как и твой нынешний наставник.

— Ларсон говорил, что они были знакомы.

— Совершенно верно. Они много работали вместе, и их связывала крепкая дружба.

— Спасибо, что рассказали мне об этом.

Теперь, когда я узнала, что Уилсон и Ларсон были близкими друзьями, мне стало легче. Глупо, но эмоции всегда объяснить трудно.

— И раз уж ты мне позвонила, скажи, пригодился ли тебе Эдвард?

Эдвард?

— Проклятье, какой еще Эдвард?

— Вышедший в отставку истребитель, — с удивлением ответил отец Корлетти. — Блестящий ум и замечательный боец. Конечно, он уже довольно давно отошел от дел. Однако я надеюсь, что он окажется полезным в борьбе с Горамешем.

— Истребитель? Но вы же сказали, что их здесь нет.

— Ларсон лишь недавно узнал, что Эдвард переехал к вам. Естественно, он сразу связался со мной. И я решил, что ты с ним знакома. Но, кажется, ты впервые о нем слышишь?

— Да, — ответила я, чувствуя, как все у меня внутри сжимается. — Нас с Эдвардом не представили друг другу.

Но сейчас мне ужасно хотелось с ним познакомиться.

Глава 12

Удивительно, что я никуда не врезалась по дороге в колледж, будучи в таком возбужденном состоянии. Еще один истребитель? Но почему Ларсон ничего мне о нем не рассказал?

Я не могла найти удовлетворительного ответа, в результате в голове у меня вертелись одни и те же вопросы, которые только отвлекали и повышали давление. Я дважды позвонила по сотовому и по домашнему телефонам Ларсона, но он так и не взял трубку. На сей раз даже не включился автоответчик. Я чувствовала себя как персона нон грата, и мне никак не удавалось сосредоточиться. Я понимала, что не должна тратить силы на посторонние мысли, но раздражение не покидало меня. Если эта мерзкая (и проклятая) собака сумеет незаметно ко мне подобраться, то мне было бы лучше остаться дома.

Давай, Кейт. Кончай рассуждать.

Хороший совет. В конце концов, могло существовать множество причин, по которым Ларсон не стал знакомить меня с Эдвардом. Может быть, Эдвард переехал в Лос-Анджелес или Сан-Франциско либо в какое-то другое сомнительное место. А возможно, Эдвард, в отличие от меня, не пожелал вернуться на службу и попросту отказался работать с Ларсоном.

Кроме того, неуловимый Эдвард мог умереть.

Я курсировала по темным улицам, окружающим небольшой кампус нашего колледжа. Поскольку колледж выстроен в районе складов, ночью здесь все выглядит заброшенным. Я сбавила скорость, внимательно поглядывая на тротуар и стараясь не думать о тайне Эдварда.

Я опустила стекла, чтобы слышать крики, вопли или шаги. Но вокруг царила тишина. Если бы приближались выходные, до меня обязательно донеслись бы звуки музыки и голоса студентов, разгуливающих в поисках очередной вечеринки, проходящей в одном из пустых складов. Возможно, Сан-Диабло сонный городок, но его никак не назовешь мертвым (несмотря на нашествие демонов).

Однако сегодня не слышно было даже крыс в переулках. Весьма возможно, что собака-демон направилась охотиться в другое место. Прошло уже много времени с того момента, как полиция получила сообщение. Собака вполне могла оказаться в северной части города.

Облегчение смешалось с раздражением. Я приехала сюда, напуганная мыслью, что жертвой может стать какой-нибудь мальчишка. Однако я не могла находиться в двух местах одновременно, и, похоже, мне вообще следовало остаться дома. С мужем и детьми.

Я уже собиралась развернуть фургон в сторону дома, когда услышала тихий скрежет металла по металлу. А потом откуда-то издалека донесся шум голосов. Может быть, студенты? Задержались в лаборатории и только сейчас возвращаются домой?

В этих звуках не было ничего зловещего. Тем не менее что-то появилось в воздухе. Нечистое. Злое. (Ладно-ладно, может быть, я слишком драматизирую. Но у меня возникло неприятное чувство.) Я не могла знать наверняка, что собака-демон где-то рядом, но решила, что не уеду, не предупредив ребят. Пусть устраивают свою вечеринку, укрывшись за надежными стенами.

Я выключила освещение внутри машины и вытащила ключи из замка зажигания. Мне совсем не хотелось, чтобы фургон был освещен, как рождественский торт, и весь мир прознал, что Кейт Коннор намерена прогуляться по темному переулку.

Я засунула сумочку под сиденье, но прежде вытащила маленькую бутылочку с пульверизатором, которую наполнила святой водой, а в другую руку взяла шампур, предусмотрительно захваченный из дома.

Тихонько распахнув дверцу, я выскользнула наружу. Перед выходом я надела джинсы и кроссовки «Рибок», сделавшие мой шаг пружинистым. Если демон где-то рядом, то теперь ситуация изменилась: я вышла на охоту, а мне уже очень давно не доводилось испытывать возбуждение от преследования врага.

Два длинных ряда заколоченных досками складов шли перпендикулярно улице, образуя узкий переулок. Я направилась туда, на негромкий гул голосов. Едва перевалило за полночь, и студенты устроили вечеринку, как и положено в такое время. Вечеринка на всю ночь, выпивка и зубрежка перед экзаменами, немного безобразий — и никаких демонических собак, которые могут выбрать именно этих ребят в качестве своей следующей жертвы.

Я ускорила шаг, собираясь объяснить им своим самым доходчивым материнским голосом, что пора заканчивать болтаться в темных переулках и лучше перебраться куда-нибудь внутрь. Мне показалось, что я слышу шаги у себя за спиной — я даже хотела обернуться, — когда тишину разорвал новый звук. Низкий гортанный вой, словно в капкан попал волк. Затем раздались крики, и я побежала вперед, не обращая внимания на преследователя. Источник криков я обнаружила возле мусорного бака, неподалеку от парковки. Троих ребят, вероятно студентов, загнал в угол огромный черный мастиф.

— Ради бога, леди, — позвал один из мальчишек дрожащим от страха голосом. — Сделайте что-нибудь. Уберите его от нас.

Судя по тому, как собака смотрела на мальчишку, именно он был предполагаемой первой жертвой. Я бросила быстрый взгляд на застывшую от страха девушку и сразу поняла причину: на шее у нее висел золотой крест. Возможно, это была лишь дань моде, но демон не хотел рисковать. Если девушка верит в Бога, ее убийство ничего ему не даст. Душа покинет тело, но демон не сумеет в него вселиться. Третий парень прятался в темноте, и я едва различала его силуэт. Возможно, его также защищал крест.

— Иди сюда, собачка, — сказала я отвратительно сладким голосом. — Иди скорее. Разве ты не знаешь, кто я такая? Я гораздо вкуснее…

Конечно, на самом деле я обращалась не к собаке. Где-то в эфире парил ее демонический хозяин. Как только пес убьет жертву, демон спустится вниз и в одно мгновение овладеет телом жертвы.

Собака слегка повернула голову — она смотрела на меня, одновременно не выпуская из виду ребят, чтобы они не сбежали. Чудище оскалило зубы, а когда я увидела его глаза, сердце гулко застучало в моей груди, в крови закипел адреналин в тщетном усилии заставить меня бежать отсюда, поскорее покинуть это страшное место.

С тем же успехом я могла бы заглянуть в нутро преисподней. Красное и черное, чудовищный водоворот зла, средоточие ужаса. Я безмолвно попросила прощения у всех собак. Это существо не было собакой. Оно было просто… плохим. Не сам демон, но явление чистого зла, призванного выполнить его приказ.

Существо завыло низким голосом, и я увидела, как перекатываются мышцы под гладкой черной шерстью. Я подняла пульверизатор со святой водой и попыталась принять позу бесстрашного воителя. Но по правде говоря, я только притворялась. Я была до смерти напугана.

Когда зверь бросился на меня, я вдруг с полной ясностью поняла, что Ларсон был прав. Мне не удалось вернуть боевую форму, и нет ни малейших оснований делать вид, что я обладаю телом семнадцатилетней девушки.

Теперь уже слишком поздно о чем-то сожалеть.

Я прыгнула вперед, разбрызгивая святую воду и делая выпад шампуром. Собака завыла, когда водяной туман коснулся ее шерсти, но продолжала наступать. По мере того как расстояние между нами сокращалось, в голове у меня не осталось места для сожалений, им на смену пришло желание выжить и прикончить это существо.

— Бегите! — закричала я ребятам. — Бегите отсюда немедленно!

Я не стала терять время и выяснять, последовали ли они моему совету. У меня возникли совсем другие проблемы — двести фунтов стальных мышц сбили меня на землю. Лишь святая вода не позволила псу добраться сразу до моего тела.

Когда его челюсти сомкнулись, я откатилась вправо, чувствуя, как зубы рвут материал джинсов, но не лодыжку. Я изо всех сил лягнула его другой ногой, но это распалило пса еще сильнее. Он зарычал и щелкнул зубами у самого моего лица, а я попыталась отползти назад по асфальту, чувствуя, как мелкие камушки врезаются мне в спину и плечи.

Зверь животом надавил на мою ногу и, когда она согнулась в колене, прижал ее к моей груди. Несмотря на все мои усилия, расстояние между его пастью и моим горлом сокращалось. Я попыталась выпрямить ногу и отбросить его в сторону, но у меня не хватило сил. Неудачная поза. Да и моя физическая форма оставляла желать лучшего.

Дерьмо.

Однако я не выпустила из руки шампур, продолжая наносить короткие удары, — так можно было продержаться некоторое время. Я хотела подобраться ближе, чтобы вонзить шампур ему в голову, в шею, да хоть куда-нибудь. Честное слово, я не привереда. (Чтобы убить такое существо, вовсе не обязательно поражать его в глаз, — это не демон.)

У меня за спиной послышалась какая-то возня, а ведь дети должны были давно убежать. Я сделала выпад шампуром, одновременно отклонившись назад и нанося удар свободной ногой. Зверь снова слегка отодвинулся, и я успела бросить взгляд направо. Девушка убежала, но двое парней остались, и один из них прижимал нож к груди другого.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Шутки кончились, приятель, — сказала я зверю с уверенностью, которой не ощущала.

У меня оставался только один шанс на успех, прежде чем мои силы — не говоря уже об удаче — меня покинут. И он должен сработать, если я собираюсь помочь этому парню.

Когда зверь бросился на меня, я приподнялась, чтобы встретить его атаку, и глубоко вонзила шампур в единственное место, до которого могла добраться, — в его нос. Существо взвыло и затрясло головой, пытаясь избавиться от холодной стали. Я подтянула обе ноги к груди и ударила его изо всех оставшихся сил.

Мои пятки угодили ему прямо в грудь, и пес упал, все еще не придя в себя после удара в нос. Я поднялась на колени, выдернула шампур и нанесла новый удар — в самое сердце зверя.

Крови не было. Из раны полилась густая жидкость, вспыхнуло черно-оранжевое пламя, которое быстро поглотило всего зверя, и вскоре осталось лишь эхо от его пронзительного воя.

Тяжело дыша, я пыталась встать на ноги, чтобы прийти на помощь жертве.

Слишком поздно.

Я видела, как нападающий замахнулся ножом, готовясь нанести второму студенту удар под ребра. Я закричала — совершенно бесполезное действие. Гораздо более эффективным оказался серебряный клинок, рассекающий воздух. Через мгновение он вошел в глаз парня, вооруженного ножом. Тело сразу же стало оседать на землю, и я увидела знакомое мерцание воздуха — демон возвратился в эфир.

Нож, зажатый в его руке, со звоном упал на землю. Несчастный студент в ужасе застыл на месте. Он посмотрел на меня, на лежащее на земле тело и помчался прочь.

— Демон, — произнесла я, ни к кому не обращаясь. — Этот парень был демоном.

— Ты бы со временем поняла, — сказал Ларсон, выходя из тени на свет. Он протянул руку, чтобы помочь мне встать. — Но к этому моменту второй мальчик был бы мертв, а его тело превратилось бы в сосуд для демона, который контролировал зверя.

Я не взяла протянутую руку. Сейчас мне совсем не хотелось поднимать свою задницу с земли, у меня все болело, а гордость была жестоко уязвлена.

— Я не успела его разглядеть. Пес загнал их в угол. Я даже не подумала о такой возможности. Да, я не справилась. Полный провал.

Мне не было прощения, ведь если бы не Ларсон, мальчику пришел бы конец. Впрочем, я едва ли пережила бы эту схватку. У меня почти не осталось сил после сражения с демоническим порождением, так что мне вряд ли удалось бы справиться с демоном, вооруженным ножом, не говоря уже о демоне номер два, который перебрался бы в тело зарезанного мальчика.

— Ну, у тебя были другие заботы, — хладнокровно заметил Ларсон, вытряхивая из коробочки леденец для освежения дыхания.

Я состроила гримасу и решила, что сейчас мне не помешала бы сигарета.

С тяжелым стоном я поднялась с земли и отряхнула джинсы.

— Честно говоря, не могу похвастаться особыми умениями по нахождению демонов, — признался Ларсон.

Я не удержалась от улыбки. Ларсон вел себя даже слишком корректно.

— Во всяком случае, у вас это получилось лучше, чем у меня.

— Демон себя разоблачил.

Слова Ларсона меня заинтересовали.

— Что?

После перехода в человеческое тело демоны редко позволяют себе демонические проявления. (Ну, вы знаете, всякие театральные штучки вроде рогов, сверкающих оранжевых глаз или свиных рыл. Демону требуются серьезные усилия для подобных демонстраций, если только он не находится в месте, пропитанном злом, — скажем, в особняке с привидениями, построенном в преддверии ада. В остальных случаях демон, показавший себя, почти всегда слабак. К тому же если демона удается в этот момент убить, для него наступает окончательная смерть.)

— Но почему он проявил себя? — спросила я.

— Извини, — с усмешкой ответил Ларсон, — я не догадался спросить перед тем, как его прикончить. Возможно, он еще не привык к новой форме или был слишком возбужден перед первым убийством. Или потратил все силы на контроль мастифа, не умея говорить с ним в человеческой форме. Когда мы в следующий раз окажемся в такой ситуации, я обязательно постараюсь удовлетворить твое любопытство.

— Благодарю. Буду весьма признательна.

— Однако этого больше не произойдет, верно?

Моя уязвленная гордость постепенно приходила в себя, к тому же Ларсон напомнил мне о причинах моего появления здесь.

— Нет, не окажемся. В будущем мы будем держать друг друга в курсе. И не станем ничего скрывать.

— Ты имеешь в виду мистера Ломана?

— Эдварда Ломана? Вышедшего в отставку истребителя демонов? Эдварда, живущего в Сан-Диабло? Вот именно, — ядовито ответила я.

— Отправляйся домой, Кейт, — посоветовал Ларсон, хотя я рассчитывала услышать совсем другое. — Поверь, я не скрыл от тебя ничего существенного.

— Ларсон…

Он поднял руку, и я замолчала, но продолжала мрачно смотреть на него, чувствуя себя капризным ребенком.

— Я расскажу тебе об Эдди Ломане завтра. Сейчас уже слишком поздно. Завтра у меня в девять часов заседание суда, и мне нужно к нему подготовиться. А у тебя семья — ты ведь рано встаешь? Полагаю, тебе необходимо поспать.

Я скрестила руки на груди. Он был прав, но я не собиралась отступать.

— Верь мне, Кейт, — продолжал Ларсон. — Эдвард Ломан на сорок лет старше тебя, от него нет никакого проку. Завтра я расскажу о нем подробно, а сейчас нам пора уносить отсюда ноги.

Я неохотно кивнула.

— Хорошо, — спокойно сказал Ларсон. — Полагаю, нет необходимости говорить, что тебе не следовало сегодня здесь появляться. Ты еще не обрела прежней формы, и тебе угрожала серьезная опасность.

— Да, вам не нужно об этом говорить, — ответила я.

Несмотря на темноту, мне показалось, что я вижу, как он улыбается. Я кивнула в сторону тела демона.

— А с этим что будем делать?

— Я о нем позабочусь. Иди домой, Кейт.

Я сглотнула, мне хотелось возразить, но я не сумела найти подходящих слов. Я предоставила ему разбираться с телом, а сама зашагала через темный переулок к своей машине. Домой я ехала на автопилоте, не обращая внимания на происходящее вокруг, а когда через двадцать минут подъезжала к дому, его слова все еще звучали в моем сознании.

Конечно, он был прав. Мои действия никак нельзя было назвать безупречными (хотя в целом я неплохо справилась). Но у меня не было выбора. Я знала, что собака-демон вышла на охоту, и не могла оставаться дома.

Припарковав фургон, я протянула руку, чтобы взять сумочку, и тут только вспомнила, что так и не купила молока взамен того, что вылила в раковину. Проклятье! Я уже хотела вновь включить зажигание и съездить в «Севн-илевн», как вдруг в окошко моей машины постучали. Я не удержалась от сдавленного крика. Что я скажу Стюарту?

Однако выяснилось, что у меня совсем другая проблема. Рядом с фургоном стояла Лора. Я автоматически оглянулась и только сейчас заметила машину, припаркованную на противоположной стороне улицы. Интересно, сколько она меня ждет?

Я распахнула дверцу и подождала, когда Лора сядет рядом со мной. Меня немного удивило выражение ее лица. Это не страх и не гнев. Может быть, она узнала, что Пол ей изменяет?

— Лора? В чем дело?

Она посмотрела мне в глаза, и мое сердце дрогнуло.

— Этот мальчик, — прошептала она, и я поняла, что Лора за мной следила. — Господи, Кейт. Судья Ларсон его убил.

Устроив Лору в кабинете Стюарта, я налила нам по бокалу красного вина и, прислушавшись к тишине, царившей в доме, закрыла двери.

Я протянула Лоре бокал. Она сделала несколько больших глотков и закрыла глаза. Мне даже показалось, что она заснула (было уже почти два часа ночи), но через несколько мгновений Лора подняла голову и вздохнула.

— Что происходит, Кейт?

— Ну, это довольно сложно. — Я нахмурилась. — Почему ты здесь?

— Кейт, я видела, как убили мальчика! Проклятье, что все это значит?

— Хорошо, — сказала я. — Ты права. — Я провела пальцами по волосам, не зная с чего начать. — Почему бы тебе для начала не рассказать, что ты видела?

Она слегка покачала головой.

— О нет. Я хочу знать все. Не могу сидеть и ждать, пока…

— Ты все узнаешь, — заверила я Лору. — Обещаю.

Я и в самом деле намеревалась открыть подруге правду. Теперь, когда шок прошел, я поняла, что готова все ей рассказать. Более того, я в этом нуждалась. Мне требовался человек, которому я могла бы довериться. Ларсон не годился для этой роли, и по очень многим причинам я не могла обратиться к Стюарту. Я не хотела, чтобы он смотрел на меня и видел женщину, которая сражается с демонами; я хотела, чтобы он видел во мне только жену.

Однако Лора продолжала с сомнением смотреть на меня. Я уселась рядом и взяла ее за руку.

— Обещаю, — повторила я тем же спокойным и убеждающим голосом, которым разговаривала с Элли о сексе. — Мне просто нужно знать, с чего начать. Почему ты там оказалась?

— Я следила за тобой, — после некоторых колебаний призналась Лора.

— Я догадалась, — проворчала я. — Но почему?

Она отвернулась, словно ее вдруг заинтересовала коллекция заводных игрушек, которую Стюарт расставил на приставном столике.

— Сама не знаю. Ты вела себя как-то странно. Фехтовала с судьей. Стала все чаще вспоминать об Эрике. И… — Она немного помолчала и пожала плечами. — Не нахожу объяснения. Ладно, не имеет значения.

Я подумала, что это очень даже важно, но не стала ее прерывать.

— Я пришла сюда и заметила, как ты выезжаешь…

— Подожди, — вмешалась я, подняв руку. — Ты пришла сюда? Посреди ночи? Почему?

Лора покраснела.

— Я собралась в «Севн-илевн», чтобы купить мороженое. — Она избегала смотреть мне в глаза, а ее щеки становились все пунцовее. — Решила заехать к тебе — вдруг у тебя горит свет — и увидела, что ты уезжаешь. Тогда я подумала, что ты тоже в «Севн-илевн», и поехала за тобой. А когда ты не остановилась около магазина, я не удержалась и последовала за тобой. Минди и Пол уже спят, так почему бы и нет?

Я поморщилась. Если бы меня не занимали мысли об Эдди Ломане, я бы заметила, что за мной следят. Наверное, именно шаги Лоры я слышала у себя за спиной, но потом раздались крики, и я обо всем забыла.

— Хорошо, — сказала я. — Мне понятно, как ты попала в переулок, но ты не объяснила, почему решила поехать за мной.

Она что-то пробормотала в ответ, но я ничего не услышала.

— Перестань, Лора. Ты можешь быть со мной откровенна. Выкладывай все как есть.

— Я думала, что у тебя роман, — ответила она так быстро, что ее слова прозвучали будто на каком-то иностранном языке.

— Роман? — Я прокрутила это слово в голове. — Да что с тобой такое? Ты заговариваешь со мной об этом уже во второй раз. У меня нет никакого романа. С чего ты взяла?

Она стала теребить шов на своих джинсах.

— Ты поздно выходишь из дома. И ведешь себя как-то странно. Ну, ты понимаешь.

— Ты один раз видела, как я фехтовала. И один раз я поздно ушла из дома. — В моем голосе появились визгливые нотки, но я не могла заставить себя успокоиться. — Это никак нельзя назвать системой. Почему слово «роман» вертится у тебя в голове? Разве что…

И тут я все поняла.

— О нет, ничего не говори. Неужели Пол…

Я замолчала. У меня не хватило мужества задать вопрос.

— Да, мне так кажется, — прошептала она, потерла глаза тыльной стороной ладони и неуверенно улыбнулась. — Конечно, пока мне не удалось поймать ублюдка с поличным. Он слишком хитер. Но женщины чувствуют такие вещи.

— Ты можешь ошибаться, — заметила я. — Ты ведь ошиблась в моем случае.

— Да, но с тобой я не сплю. — Лора нервно рассмеялась. — Правда, с Полом я тоже не сплю. Ну а что касается тебя, то с тобой явно что-то происходит, даже если ты не заводила романа. Но что?

— Лора, перестань. — Я уселась поудобнее, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Я обещала тебе все рассказать, и я так и сделаю. Но если тебе нужно поговорить…

— Нет. — Она решительно тряхнула головой. — Нет, это бесполезно. Меня уже тошнит от этих мыслей. Сейчас мне больше всего хочется отвлечься. Пожалуй, история про федерального судью, убивающего в переулке мальчишку-студента, подойдет как нельзя лучше. А если еще добавить сражение моей лучшей подруги с какой-то странной собакой, то я, пожалуй, часов на двенадцать забуду о Поле и его маленькой шлюхе.

— На самом деле, — уточнила я, — судья не убивал мальчика. Все совсем не так. Более того, у меня есть подозрение, что моя история позволит тебе не думать о Поле целые сутки. Или даже больше.

— Ну вот, наконец-то хорошие новости. Давай же, я сгораю от нетерпения.

И в первый раз за все время Лора улыбнулась по-настоящему.

Однако к тому моменту, когда я закончила свою историю, Лора перестала улыбаться. Более того, она выглядела слегка потрясенной. И заинтригованной.

— Ты ведь не шутишь, правда?

Я покачала головой.

— Извини.

Она закрыла глаза и вздохнула.

— Лора?

— Все в порядке. Просто… — Она покачала головой. — Значит, мерцание, которое я видела над мальчиком, означало, что демон покинул его тело?

Я кивнула.

— Потрясающе! — Она облизнула губы. — А когда собака… это существо… умерло… я почувствовала, что происходит нечто неестественное.

Я не знала, что ей сказать. Почти всю свою жизнь я прожила с этим знанием, но никогда не рассказывала о нем посторонним. Для меня подобные вещи были нормой, и, хотя я пыталась взглянуть на реальность глазами Лоры, у меня ничего не получалось.

Она подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Значит, судья Ларсон тоже истребитель демонов?

— Не совсем. Он наставник. Проводит исследования, а мне достается грязная работа.

Я состроила гримасу, вспоминая о насекомых в подвале собора. Пока Ларсон выполнял свои дневные обязанности, мое определение «грязной работы» расширилось.

Лора приподняла брови.

— Ну, в аллее он выглядел довольно грязным.

Она была права.

— Некоторые наставники обладают еще и неплохими полевыми навыками. Наверное, Ларсон из их числа.

— Наверное? Разве ты раньше с ним не работала?

Я отрицательно покачала головой.

— Познакомилась с ним только после того, как демон забрался ко мне в окно. — Настало время истины. — Я солгала тебе, что встретила одного из друзей Эрика. Насколько мне известно, Эрик никогда не видел Ларсона.

Лору мое признание не обидело.

— Хорошо. Значит, Ларсон убил демона, живущего в теле мертвеца.

— Верно.

Я поведала Лоре, как это происходит, а теперь она начала все пересказывать мне, как отличник, хорошо усвоивший урок.

— А с чем сражалась ты?

— В мифологии их называют адскими псами. Огромные мастифы, выполняющие приказы демона. Отвратительные существа. И от них ужасно пахнет.

— Когда ты его пронзила…

Она замолчала и вздрогнула.

— Лора?

— Я в порядке. — Она допила вино. Я снова наполнила ее бокал. — Но это небольшой перебор.

— Для меня тоже, — призналась я. — Я очень рассчитывала, что в этом году мне придется иметь дело только с юными поклонниками Элли и детским горшком.

— Господи, уж не знаю, что хуже — воевать с демонами или возиться с двухлетним малышом. — Лора нервно засмеялась, но смех тут же затих. — Этот пес, куда он подевался, когда… когда… — Она помахала рукой. — Ну, ты знаешь. Когда он исчез.

Я поняла, что имела в виду Лора. Пес исчез в огненном облаке. Не осталось даже пепла или обугленных костей.

— Я точно не знаю. Возможно, вернулся в ад. К счастью, у меня нет об этом личных впечатлений.

Улыбка Лоры получилась немного испуганной.

— Да, это хорошо.

— Лора. — Я сделала глоток вина. — Мы хорошо друг друга понимаем? Стюарт ничего не знает… ну, существует закон, запрещающий мне рассказывать о своей деятельности в качестве истребительницы. Однако в данном случае я его нарушила по всем пунктам. Я не хочу, чтобы Стюарт смотрел на меня как на какого-нибудь ниндзя, понимаешь? И ты тоже. Ты моя лучшая подруга. Без тебя мне было бы не с кем поговорить, кроме двухлетнего ребенка, а мои культурные предпочтения колебались бы между «Диснеем» и «Никелодеоном».

— Приятно узнать, как высоко меня ценят, — сказала Лора, но ее улыбка стала вполне искренней.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— У нас все хорошо, — заявила Лора, сжав мою ладонь. — Мне потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть, но ты останешься для меня все той же Кейт. Хотя…

— Что? — с тревогой спросила я.

Она хитро улыбнулась.

— Теперь ты перестаешь быть мамочкой-домоседкой. Кейт Коннор, у тебя появилась дневная работа. — Она нахмурилась. — Или даже ночная. Тут у меня уверенности нет.

— Работать нужно круглые сутки. Демоны появляются не только ночью, но и днем. Конечно, они предпочитают ночь. Кроме того, днем мне придется заниматься исследованиями.

— Верно. Ты должна выяснить, что ищет Гилдамиш.

— Горамеш.

— Вот-вот. У тебя есть идеи?

— Ничего конкретного. Нам известны места, где побывал Горамеш. Мы предполагаем, что его интересуют какие-то кости. Но все остальное в тумане.

— Я могу помочь.

Я удивленно приподняла брови.

— Но как? А главное, почему у тебя возникло такое желание?

— Просто возникло, — упрямо проговорила Лора. — Мне тоже нужна постоянная работа. В противном случае мне не остается ничего другого, как выдумывать все более и более изощренные способы кастрации Пола.

Тут мне нечего было ей возразить.

— Даже не знаю, что ты могла бы делать, — сказала я. — Конечно, мне бы не помешала помощь в исследованиях, но если ты начнешь ходить со мной в архив, боюсь…

Я пожала плечами, не желая говорить вслух о своих страхах.

— Что такое?

Немного помолчав, я ответила:

— Боюсь, он сообразит, что ты мне помогаешь. И может попытаться тебе навредить.

Лора задумчиво кивнула.

— Но я все равно буду тебе помогать. Из дома. Никому не нужно знать, что я участвую в расследовании. Я могу быть кем-то вроде того десятилетнего мальчишки, который сидит за компьютером и посылает Ким Посибл на все ее задания.

Я не знала, плакать или смеяться, ведь Лора сравнила мою жизнь с похождениями персонажа из мультяшного сериала канала «Дисней».

— Ну…

— Я совершенно серьезно. Я могу звонить в разные места. Могу пойти в библиотеку, а еще того лучше, воспользоваться Интернетом. Выяснить побольше о соборе, в котором он учинил разгром. Может быть, мне удастся найти какую-то ниточку.

Это была действительно неплохая идея. Но мне очень не хотелось вовлекать Лору в свои опасные дела.

— Даже не знаю, — с сомнением проговорила я. — Если что-нибудь случится, я этого себе никогда не прощу.

— Я тоже, — заявила Лора. — Но из того, что ты мне рассказала, следует, что, если этот Горамеш добьется своего, мой ребенок может стать жертвой демона. Нет уж, большое спасибо. Я хочу помочь, Кейт. Разреши мне помочь его остановить. Я почти все могу делать из дому, а в моем походе в библиотеку не будет ничего подозрительного.

Должна признать, что убедить меня было не слишком трудно. Я сказала себе, что Лоре будет полезно отвлечься от мыслей о Поле. На самом же деле мною двигал эгоизм. Впрочем, я не собиралась разбираться в собственных мотивах, ведь ее предложение поступило в самый подходящий момент. Мне требовалась помощь.

— Ты уверена, что готова мне помогать?

Лора махнула рукой.

— Да, черт возьми. Я многие часы провожу в Интернете, и у меня неплохо получается.

Я прищурилась.

— Шучу, — сказала Лора. — Не беспокойся. Я помогала Полу в его работе. Я знаю, как работать в Google, Dogpile, Vivisimo и дюжине других поисковых программ. Ну же, соглашайся. В любом случае я могу навести справки о городах и соборах, где Горамеш производил свои атаки. Кажется, ты упоминала Ларнаку?

Я кивнула.

— Я не знаю, как назывался город в Мексике или Тоскане, но обязательно выясню.

— Значит, я могу тебе помогать?

Поскольку из трех названных ею программ я знала только Google, мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

— Ладно, — вздохнула я. — Но мне нужно еще подумать.

Однако я понимала, что отвечу «да». Кажется, Лора тоже в этом не сомневалась.

Я проводила ее до двери и обняла.

— Ты в порядке? — спросила я, думая о Поле, но мой вопрос мог относиться и ко всему остальному.

— Да, спасибо. Будет трудно, но мы прорвемся. Особенно меня тревожит Минди. Если он действительно бегает по бабам… впрочем, я подумаю об этом, когда у меня в руках будут факты. А тебе нужно поспать.

Она была права. На следующее утро у меня была назначена тренировка с Каттером, но прежде следовало отвезти Тимми в детский сад. Хотя он должен был начать ходить туда только со среды, я рассчитывала, что они возьмут его с завтрашнего дня. У меня был позитивный настрой. Я обнаружила, что подхалимаж иногда дает желаемые результаты. А я собиралась использовать его по полной программе.

Я открыла Лоре дверь, но она задержалась на пороге.

— Значит, там рыщут демоны?

Я стояла у нее за спиной, пытаясь взглянуть глазами Лоры на свой дворик и хорошо знакомую улицу, на весь окружающий мир.

— Я поеду с тобой, — сказала я.

— О нет. Все в порядке. Незачем меня провожать. Правда.

Но я не могла отпустить ее одну, когда демон мог прятаться за любым углом.

— Нет, я поеду с тобой, — сказала я. Она повернулась ко мне, и я пожала плечами. — Дело в том, что мне нужно одолжить у тебя немного молока.

Глава 13

После невероятного, почти абсурдного понедельника было так странно проснуться во вторник и оказаться в нормальной утренней обстановке. Нормальной, если не считать, что поспать мне удалось всего три часа, а все тело у меня болело так, словно по мне пробежалась футбольная команда.

Будильник зачирикал ровно в шесть часов. Я перевернулась на живот, бормоча проклятия о несчастной судьбе родителей, и нажала на кнопку будильника. Вот так. Посмотрим, что будет.

Рядом со мной Стюарт пробормотал что-то вроде «уже кару несут», что я перевела как «еще пару минут». Я не стала с ним спорить, натянула одеяло и прижалась к нему. Через несколько мгновений будильник зазвонил снова. (Оказалось, что прошло семь минут. Я все равно не поверила.)

С силой треснув по будильнику, я повернулась к Стюарту и потрясла его за плечо.

— Вставай, — сказала я. — И иди зарабатывать деньги.

Таков был мой план касательно укрепления благосостояния нашей семьи.

Стюарт снова застонал и повернулся ко мне. Медленно открыл глаза и так же медленно улыбнулся.

— Привет, красотка!

Поскольку по утрам я едва ли могу сойти за красотку, подобные комплименты меня только смущают. Я повернулась к нему спиной и пробормотала:

— Стюарт…

Он подполз ко мне поближе, положил руку на бедро и притянул к себе, так что его губы коснулись моей шеи. Даже в полубессознательном состоянии я не готова отказаться от ласк.

— Что-то сегодня ты ведешь себя чересчур нахально, — сказала я.

— А почему бы и нет? — Он повернул меня к себе и провел пальцем по вырезу простой футболки, в которой я спала. — Я пережил автокатастрофу, заручился поддержкой на выборах, а утром проснулся рядом с красивой женщиной.

Он снова поцеловал меня в шею, и я рассмеялась.

— Ты такой хитрый политик.

— Слуга общества, — заявил он в ответ и лукаво улыбнулся.

— Что такое? — заинтересовалась я.

— Ничего. — Его улыбка стала еще шире. — Скажем так, прошлым вечером у меня прибавилось уверенности.

— Вечеринка? Она прошла успешно, если учесть все обстоятельства.

— Вечеринка, — подтвердил Стюарт, — и еще…

— Что?

Он провел пальцем по моему плечу.

— Ничего особенно важного. У меня появился новый взгляд на вещи. Я стал мыслить позитивно и пришел к убеждению, что моя победа на выборах неизбежна. — Он отвел в сторону прядь моих волос над ухом. — Ты смотришь на будущего окружного прокурора, любимая. Я уверен.

— Да я никогда в тебе и не сомневалась. С какой стати электорату голосовать за кого-то другого? Ты безупречный кандидат.

— Человек для народа, — сказал он, оглядел меня, и его взгляд изменился. — Мужчина для женщины…

Стюарт поцеловал меня долгим поцелуем, и я попыталась принять тот факт, что мой вечно торопящийся на работу супруг хочет заняться утренним сексом. (У него было не совсем свежее дыхание, что необычно для Стюарта, но я объяснила это избытком закусок на вчерашней вечеринке.) Однако любые надежды на утреннее приключение исчезли вместе с криками Тимми:

— Мама, мама, мама, мама. Где ты, мама? — заверещал детский микрофон, подвешенный над туалетным столиком.

— Он вполне может пару минут подождать, — пробормотал Стюарт голосом, не оставлявшим сомнений в его намерениях.

— МАМ!

— Похоже, он настроен решительно, — возразила я.

И поверьте, втайне я была этому рада. Не только потому, что у меня болело все тело, но и потому, что в моем мозгу уже замелькали мысли о всех делах, которые предстояло сегодня провернуть, и о всех тех мелочах, которые требовалось учесть, чтобы сделать мою двойную жизнь более сносной.

— Мне нужно к нему идти.

Стюарт пробормотал что-то невнятное, но откатился в сторону и позволил мне сесть. Я опустила ноги на пол и потянулась к штанам, а потом неуверенной походкой направилась к моему орущему сыну.

Мне пришлось потратить двадцать минут, чтобы привести в чувство жевуна и надеть джинсы и свежую футболку. Когда я спустилась вниз, Стюарт уже оделся, но его волосы еще были влажными после душа, а сам он распространял запах лосьона после бритья, который показался мне знакомым и слегка эротичным. Я с сожалением вздохнула, вспомнив о пропавшем утреннем свидании.

Элли влетела в комнату, если такое возможно в туфлях на высоких каблуках и обтягивающих джинсах. Я выразительно посмотрела на туфли, а потом перевела взгляд на лицо.

— Ой, мама, — сказала она. — Дженни Марстон носит в школу высокие каблуки.

Многое из того, что делала Дженни Марстон, мне совсем не нравилось. Теперь к этому длинному списку добавились туфли на высоком каблуке. Я махнула рукой в сторону лестницы.

— Иди наверх и переоденься.

Моя дочь вздохнула так громко, что Тимми поднял голову, показал на нее и принялся надувать щеки.

— Элли! — сказала я суровым голосом.

— Слушай, что говорит твоя мать, — добавил Стюарт, прячась за утренней газетой.

— Ладно. Мне по барабану, — ответила она и застучала каблуками по лестнице.

Я посмотрела на Тимми.

— Туфли — это одна из проблем, из-за которых с тобой у нас никогда не будет неприятностей.

— До тех пор, пока он не захочет модные кроссовки, — возразил Стюарт.

Я скорчила рожу, представив себе будущее, в котором демоны не смогут меня победить, но я буду повержена в прах, не справившись с требованиями своих детей относительно обуви. Не самая привлекательная картинка.

После двух чашек кофе Стюарт поцеловал меня и Тимми, крикнул «пока» в сторону Элли, остававшейся наверху, и направился в гараж. Через несколько секунд я услышала, как дверь начала со скрипом подниматься. Я сообщила Элли, что она должна поторопиться, если не хочет опоздать на машину, которая за ней заедет. Она сбежала вниз по лестнице и застыла перед холодильником. На ней были ядовито-розовые кроссовки и такая же футболка. Как сказала моя дочь, ей по барабану.

— Ланч или деньги? — спросила она.

Поскольку я гонялась за демонами, вместо того чтобы заботиться о семье (о это чувство вины!), ланч остался неприготовленным. Я открыла сумочку, выудила двадцатку и протянула Элли. Ее глаза округлились, но у нее хватило ума промолчать.

Она быстро поцеловала меня в щеку и помчалась к выходу как раз в тот момент, когда мать Эмили нажала на клаксон. Только после того как дверь захлопнулась, я сообразила, что забыла кое-что сказать Элли, но возможность была упущена: когда я выскочила из дома, машина уже уехала. Проклятье!

Я совершенно забыла сказать Элли, что сегодня днем у меня первое занятие с Каттером и чтобы она не задерживалась в школе. Теперь придется звонить в школу и оставлять для нее сообщение. В прежней школе процесс требовал немалого терпения, и вряд ли теперь будете легче. Мне показалось, что я слышу шепот Элли: «Ма-а-ама… просто купи мне сотовый телефон!» Отлично, ответила я этому голосу, сегодня так и сделаю.

Обычно я не склонна подчиняться голосам, которые начинают звучать в моей голове, но Элли уже давно вела сражение за сотовый телефон, упорно повторяя, что он ей необходим, а я всячески возражала. Теперь, когда мне стало известно, что по городу рыщут демоны, мои взгляды полностью изменились. Я была готова на все, что угодно, чтобы обезопасить свою девочку, чтобы в ее горячей ладошке оказался телефон и она могла набрать 911, если у нее хотя бы упадет шляпка. Что ж, так тому и быть.

— Элли пошла на работу? — спросил Тимми, когда я вернулась и села за стол рядом с ним.

Он сжимал в пухлом кулачке ложку и колотил по персиковому йогурту.

— Элли ушла в школу, — ответила я, — а папа на работу.

— Мама идет на работу?

— Если честно, то да.

Я отобрала ложку (к моему удивлению, это не вызвало возмущенных криков) и направила порцию йогурта малышу в рот.

— Тимми хочет ходить в школу, как Элли?

— Нет, — сказал он, глядя на меня преданными глазами щенка. При этом он так затряс головой, что у меня не осталось ни единого шанса донести йогурт до его ротика. — Нет школа.

В его голосе появились тоскливые нотки, и мое сердце сжалось.

Нужно проявить твердость, сказала я себе. Это временно. Тысячи детей ходят в сад, и все остаются довольны.

Однако же…

Я нацепила на лицо веселую улыбку и спросила, делая вид, что очень удивлена:

— Нет школа? Но школа — это замечательно! Там можно играть с разными грязными штуками, они называются краски, а также завести новых друзей. И узнать новые песни. Могу поспорить, что в школе ты все время будешь петь: «Если весело живется, делай так».

— Нет, мама, — сказал Тимми и снова покачал головой. — Ты иди в школу.

— Я бы с радостью, малыш. — Я скормила ему последнюю ложку йогурта, затем взяла бумажную салфетку, чтобы собрать большую часть завтрака с подбородка, стола и пола. — Но может быть, ты попробуешь? Ради мамы? Мне школа кажется очень интересной. Там весело, можно играть в разные игры.

Поскольку ложка теперь была у меня, он засунул в йогурт палец и провел по столу линию. Давай, Тимми, скажи «да», чтобы твоя мама не чувствовала себя виноватой.

— Ну, дружок? — настойчиво спросила я. — Что скажешь?

— Ладно, мама.

Он заметно повеселел, и мне стало интересно, что происходит в его маленькой головке. Может быть, сейчас он думает совсем о другом? Однако я не собиралась задавать вопросы. Его благословение (какое уж есть!) смягчило мое чувство вины, и я перешла в гостиную, чтобы собрать наши вещи.

Во время поездки в садик Тимми пребывал в обычном веселом настроении. Я обманулась, глядя на его довольную рожицу, и сказала, что это его школа, а потом принялась повторять список замечательных вещей, которые ему предстоит делать там сегодня. Он с беспокойством смотрел на меня, засунув в рот большой палец, и у меня появилось подозрение, что мой план его не слишком устраивает.

Я вышла из машины и обошла вокруг нее, чтобы вытащить Тима.

— Тебе понравится в школе, — сказала я. — Правда, дружок?

Он вытащил палец, слегка кивнул и сказал:

— Хорошо, мама.

Я решила, что мне удалось одержать победу, и стала отстегивать его от кресла, потом помогла спуститься вниз, и мы, держась за руки, зашагали рядом. Пока все шло хорошо.

Надин сидела за столиком. Я позвонила ей из машины и попросила взять Тимми с сегодняшнего дня. Она обещала все организовать и, как только я появилась, дала мне подписать стопку бумаг, уточнив сумму первого взноса. Все это время Тимми вел себя вполне прилично. Но в тот момент, когда я вручила чек, завопил. Вероятно, он только теперь понял, что происходит, и решил сопротивляться до конца.

— Нет! — визжал он. — Нет школа! Нет, нет школа! Идти домой! Идти! Домой!

Большие слезы покатились по его щекам, и я попыталась взять себя в руки — ведь я старалась для его же блага. Если я не вмешаюсь, демоны могут захватить весь город, и что тогда с нами будет?

У меня горели щеки, мне очень хотелось взять моего ребенка на руки и утешить. Но разумеется, Надин уже приходилось сталкиваться с такими проблемами. Она тут же вручила Томми игрушечный грузовик, стоявший у нее на столе, и ласково улыбнулась.

— Сегодня он будет в классе исследователей вместе с мисс Салли. Сейчас они на игровой площадке. Уверена, что это поможет Тиму пережить неприятности первого дня.

Как вскоре выяснилось, она была права. Еще пару минут покричав: «Нет, мама, нет!», Тим обнаружил песочницу и очень скоро устроился рядом с мальчиком в строительном комбинезоне.

Надин взяла меня за руку.

— Вам лучше уйти, пока он занят делом.

Я кивнула, но не пошевелилась.

Мое сердце сжималось в груди, живот мучительно болел. Ну что я за мать?

«Мать, которая должна остановить высшего демона и помешать ему создать армию, которая уничтожит все население Сан-Диабло», — ответила я себе.

Однако сейчас, когда мне пришлось оставить своего ребенка у незнакомых людей, такой ответ не казался мне убедительным.

Я старалась избавиться от чувства вины, работая с Каттером. Он начал тренировку со стандартных упражнений на растяжку, но мы быстро перешли к обмену ударами, прямыми и боковыми, а также к моим любимым ударам ногами в прыжке.

На сей раз Каттер был готов к моим атакам, и мне пришлось попотеть, чтобы эффективно защищаться. Тем не менее я была намерена одержать победу. Оставалось только выбрать подходящий момент.

— Ты знаешь свое дело, — заметила я, парируя очередной удар. — Я нашла именно то, что мне нужно.

— У меня появилась мотивация, — отозвался он. — Не могу допустить, чтобы меня дважды победила юбка.

— Юбка? Кто ты такой? Филипп Марлоу[11]?

— Думай обо мне как о самом жутком кошмаре, любимая, — сказал он голосом Хамфри Богарта.

Я рассмеялась, и Каттер воспользовался этим, чтобы сбить меня с ног.

— Концентрация внимания, Коннор. Нужно над этим работать.

Лежа на татами, я бросила на него свирепый взгляд.

— Буду иметь в виду, — сказала я, протягивая руку, чтобы он помог мне подняться.

Простофиля. Я легко свалила его на пол, а сама вскочила на ноги.

— Неплохо, — проворчал Каттер, глядя на меня с новой точки обзора.

— У меня в запасе осталось еще несколько трюков.

Он поднялся на ноги и оглядел меня.

— Да, я тебе верю.

Я постаралась, не дрогнув, встретить его оценивающий взгляд. Нелегкая задача. Я не сомневалась, что каждый дюйм моего тела украшен синяками (еще одна причина избегать романтических встреч с мужем, во всяком случае при свете дня), к тому же я не люблю, когда меня разглядывают.

— У нас осталось сорок пять минут, — напомнила я. — Надеюсь, мы еще не закончили?

Каттер уверенно усмехнулся.

— Ты так легко от меня не отделаешься, Коннор. — Он развел руки в стороны и наклонился вперед, слегка растопырив пальцы а-ля Матрица. — Готова?

— Всегда, — ответила я.

Мы продолжили тренировку. У меня появилась возможность повторить все движения, попрактиковаться как в защите, так и в нападении. К тому моменту когда тренировка закончилась, я пожалела, что не дала Стюарту уговорить себя построить баню на нашем участке. И хотя все тело у меня болело, я очень гордилось собой, ведь после стольких лет у меня все еще получались превосходные удары.

Слегка задыхаясь, я вытащила полотенце из сумки и повесила себе на шею.

— У тебя неплохо выходит, — заметил Каттер. — Встретимся завтра вместе с твоей дочкой. — Он глотнул содовой из бутылки и вытер рот тыльной стороной ладони. — Ученики будут в восторге, когда увидят, как ты хороша.

Я покачала головой.

— Завтра ты увидишь куда менее умелую Кейт. И если ты меня выдашь, на следующее утро тебе придется за это ответить.

— Что ж, я предупрежден. — Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах я вдруг увидела намек на то, каким он был когда-то морским офицером. — Ты расскажешь мне свою историю? — спросил он.

— Не раскатывай губу, — отрезала я.

А когда он улыбнулся, я поняла, что Каттеру можно доверить любую тайну. И не сомневалась, что он попытается удовлетворить свое любопытство.

Мысль о сотнях и сотнях страниц, которые ожидали моего просмотра в подвале собора, меня совершенно не вдохновляла, но выбора не было. Однако меня все еще интересовал Эдди, хотя Ларсон и заверил меня, что он ушел в отставку и на его помощь рассчитывать не приходится. В конце концов любопытство победило чувство долга, и я позвонила Ларсону в суд из машины, чтобы предупредить о своем визите.

Клерк сообщил мне, что судья будет занят еще час, и я решила использовать это время, чтобы кое-что сделать, забыв на время, что моя жизнь изменилась. Я сходила в химчистку, банк и на почту, а потом решила купить Элли сотовый телефон.

К тому моменту, когда я поставила машину на стоянку, все было замечательно. Прежняя жизнь истребительницы вернулась ко мне, но из этого еще не следовало, что моя семья должна остаться без наличности, почтовых марок и чистой одежды.

Я много раз бывала в комплексе правительственных зданий — мы там встречались со Стюартом во время ланча, но он работал в офисе окружного прокурора, а Ларсон находился в суде. Вскоре я поняла, что заблудилась, и ноги сами привели меня к кабинету Стюарта.

Только я хотела спросить у кого-нибудь, куда мне идти, как вдруг услышала голос Стюарта.

— У меня на столе лежат предложения по изменению зон, — говорил он.

Сообразив, что Стюарт приближается, что сейчас он свернет за угол и увидит меня, я влетела в первый же офис, чувствуя, как оглушительно стучит сердце. Зачем я сюда пришла? Что скажу Стюарту, если он меня увидит? Ведь я даже не рассказала ему, что отвезла Тимми в садик. Что он подумает о моем свидании с судьей Ларсоном?

Я стояла, приложив ухо к двери. Шаги приблизились, а потом стали удаляться. Лишь после того как все стихло, я поняла, что снова могу дышать.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — раздался голос у меня за спиной.

Я резко обернулась, чувствуя себя невероятно глупо. Мое замешательство только усилилось, когда я увидела сидящую за столом женщину, которая с тревогой смотрела на меня.

— С вами все в порядке?

Судя по ее голосу, у меня был такой вид, словно я спасалась от маньяка-убийцы. Или сама была убийцей и пряталась от полицейских.

— Извините, — сказала я. — Мой босс. Я не должна была выходить из кабинета. Мне не хотелось, чтобы он меня увидел.

Если учесть, что я была одета в свободные брюки, кроссовки и простую синюю футболку, то удивительно, что женщина мне поверила. Она не стала задавать вопросов (возможно, просто хотела, чтобы я побыстрее ушла), и я тут же выскользнула в коридор. Сделав несколько шагов, я поняла, что все еще не знаю, где искать Ларсона.

После нескольких неудачных попыток мне удалось получить исчерпывающие указания, и я вошла в зал как раз в тот момент, когда Ларсон заканчивал последние формальности. Я уселась на деревянную скамью, чтобы понаблюдать, как он решает самые разные вопросы, принимая или отклоняя возражения сторон. Невозможно было поверить, что этот человек мой наставник и что прошлой ночью он прикончил демона.

Наконец последняя пара адвокатов закончила свою схватку (в метафорическом смысле), и бейлиф предложил всем встать. Я перехватила взгляд Ларсона, когда он собрался уходить, и он едва заметно мне кивнул. Как только он скрылся в своем кабинете, я подошла к бейлифу. Менее чем через минуту меня провели куда надо.

В отличие от роскошного зала федерального суда соседние помещения показались мне на удивление скромными. Кабинет Ларсона несколько выделялся среди остальных — его украшал огромный письменный стол из красного дерева с фотографиями в золотых рамках и даже уотерфордским блюдом, наполненным конфетами, — но и здесь было полно всяческих документов, так что судье пришлось освободить стул, чтобы я могла присесть. Теперь я начинала понимать, почему у него не оставалось времени на работу в церковных архивах.

— Ты хочешь побольше узнать про Эдди, — сказал он, скрывая улыбку.

Я пожала плечами.

— Что я могу сказать? Я всегда отличалась настойчивостью.

— Одно из твоих главных достоинств, — похвалил Ларсон. — Я уже говорил тебе, что Эдди стал немощным, но ты вполне можешь с ним поговорить. Это не помешает нашей работе, а возможно, он будет рад пообщаться с истребительницей и тебе удастся заинтересовать его нашими проблемами. — Он развел руками. — Кто знает, а вдруг нам поможет его интуиция? Хуже ведь не будет, верно?

— Конечно, — согласилась я.

Впрочем, я не слишком рассчитывала на удачу, уж больно мрачными были характеристики, которые Ларсон дал Эдди Ломану.

Ларсон обошел вокруг стола и остановился передо мной, нахмурив лоб.

— Кстати, как Стюарт?

— В порядке. Ему не слишком понравилась моя забота, но он выживет. Когда я смыла запекшуюся кровь, там оказалось всего несколько небольших царапин.

— Ты собиралась рассказать мне о том, что тебе удалось выяснить в архивах.

Я презрительно фыркнула.

— Точнее, чего мне не удалось там найти. В архиве восемьдесят миллионов коробок, набитых бумагами и дарами, — никому и в голову не пришло составить каталог. Пройдет некоторое время, прежде чем я хоть немного в них разберусь.

Я рассказала ему о своих скромных успехах. Но в самый последний момент решила не говорить о том, что привлекла Лору. Я нарушила все законы, открыв ей правду, и мне совсем не хотелось признавать свою вину. Если Лора найдет что-нибудь важное, я ему расскажу. А пока ему лучше ничего не знать.

Ларсон потер подбородок, явно обдумывая новую информацию.

— Я вижу, в чем твоя проблема. Список подарков немного облегчает жизнь, но объем работ слишком велик.

— Не говоря уже о насекомых, — добавила я.

— С ними я ничего не могу поделать, но кое-что мне удалось узнать. Похоже, мы можем сузить направление твоих поисков.

— Замечательно. Итак?

— Известно, что больше всего пострадала келья брата Майкла.

— И что это мне дает? — поинтересовалась я.

— Именно брат Майкл совершил самоубийство.

— Да, это важно, — ответила я. — И все же я не понимаю, как монах мог покончить с собой. — Я обращалась не столько к Ларсону, сколько к себе самой. И сама дала ответ на свой вопрос. — Монах не стал бы сводить счеты с жизнью. Если только он не потерял веру или его смерть произошла в результате какой-то случайности и он не собирался умирать. Скажем, он пытался спасти жизнь ребенка и бросился в горящий дом, хотя прекрасно понимал, что может там погибнуть. — Я посмотрела Ларсону в глаза. — Или он убегал, спасаясь от демонов, и выпрыгнул из окна?

— Весьма возможно, — согласился Ларсон.

— Или его гибель была спровоцирована, — продолжала рассуждать я. — Что, если нужного Горамешу предмета не было в келье и монах боялся, что выдаст его местонахождение, не выдержав пыток?

— И покончил с собой, чтобы не раскрыть тайну? — Ларсон нахмурился. — Да, пожалуй.

— Вот именно. — Меня увлекли собственные рассуждения. — Демон начал его пытать, брат Майкл сломался и рассказал демону о Сан-Диабло. Но потом, чтобы не выдать все остальное, выбросился в окно.

— Очень хорошо, — одобрительно сказал Ларсон, задумчиво покачивая головой. — Похоже, ты на правильном пути.

Я вздохнула, довольная и разочарованная одновременно.

— Но этого недостаточно. Мы и раньше знали, что реликвия находится в Сан-Диабло, но нам по-прежнему не известно, о чем идет речь.

— Терпение, Кейт. Когда в следующий раз будешь работать в архивах, обрати внимание на дары из Италии. И на все, что может иметь отношение к брату Майклу.

— Верно, — сказала я, мысленно составляя список будущих действий.

Бенедиктинцы, Флоренция, монастыри. Я постараюсь выяснить фамилию монаха, а Лора попытается узнать, есть ли у него родственники в Калифорнии, или был ли связан брат Майкл с Ларнакой либо собором в Мексике. Никогда не знаешь, когда тебе улыбнется удача.

— Итак, у нас появилось некое подобие плана.

Я по-прежнему не жаждала заниматься детективным расследованием, но мне удалось сделать несколько осмысленных шагов вперед.

Ларсон посмотрел на часы.

— Нужно заканчивать встречу. Через пятнадцать минут у меня новые слушания.

— Никаких проблем, — кивнула я. — Но вы так и не рассказали мне, как найти Эдди.

— Конечно, конечно, — сказал Ларсон. — Сейчас он живет в доме для престарелых в Коустал-Мистс. — Что-то промелькнуло на его лице. Может быть, тревога? — Надеюсь, он сумеет помочь, но не стоит особенно на него рассчитывать. Насколько мне известно, у него иногда бывают дни, когда никому не дано понять, что он говорит, да и в хорошие дни он склонен без умолку рассказывать, как в юности расправлялся с демонами. Персонал дома считает, что он спятил. — Ларсон посмотрел мне в глаза. — А я склонен думать, что у него болезнь Альцгеймера и он заново переживает славные дни своего прошлого.

Я ничего не ответила, но почувствовала, как меня охватывает разочарование. Ларсон и раньше говорил, что Эдди одряхлел, так что я не узнала ничего нового, но сейчас мною овладела другая забота: неужели подобная судьба ждет и меня? Неужели в конце жизни я останусь одна, выживу из ума и буду нести всякий вздор о своих приключениях с Эриком?

Нет. У меня есть семья. И дети. И любящий муж. В отличие от Эдди Ломана я не одна. Закрыв глаза, я вознесла безмолвную молитву за Эдди. Я никогда не встречалась с этим человеком, но между нами существовала связь.

Я решила нанести ему визит. Уж это я могла для него сделать.

Глава 14

Перед поездкой в Коустал-Мистс я заехала к Лоре. Она сидела за кухонным столом, на котором стоял портативный компьютер, и ее пальцы летали над клавиатурой. Я встала у нее за спиной и увидела, что она вошла на сайт туристического бюро Ларнаки.

— Я пытаюсь произвести на тебя впечатление своим мастерством, — сказала Лора. — Как тебе мои успехи?

— Совсем неплохо.

— Прекрасно. Ведь ты рассказала мне только о Ларнаке, и я не знаю, куда двигаться дальше. Впрочем, сегодня утром я нашла кое-какие материалы о соборе.

Я стала читать через ее плечо (на сайте восторгались спокойствием, царящим в Ларнаке, и ее удивительной древней историей), но при этих ее словах подняла голову.

— О соборе Святой Марии?

— Да. Раз уж ты сказала, что Горамеш что-то ищет в Сан-Диабло, я решила начать с собора.

— У него любопытная история, верно? — сказала я. — Ты читала о прахе святых, который добавлен в известковый раствор?

Лора заметно расстроилась.

— Ты об этом знаешь? Я думала, мне удалось выяснить что-то новое.

— Извини. Это старые новости. Именно по этой причине мы с Эриком считали, что в городе не должно быть демонов. — Я фыркнула. — Однако наша теория оказалась ошибочной.

— Так или иначе, но собор связан с множеством трагических событий.

— Что ты имеешь в виду?

— Пять первых миссионеров были убиты. Мученики — кажется, так это называется. Их сожгли на кострах. Просто ужас.

— Ничего себе, — пробормотала я. — Впервые слышу.

— В самом деле? — Лора сразу оживилась. — Ты действительно не знала?

— Да. Расскажи мне.

— Самым ужасным было то, что их сожгли, но завораживает тот факт, что в соборе до сих пор хранятся их останки. Церковь собрала их пепел в мешочки на случай, если мученики будут объявлены святыми.

— Да, я их видела, — сказала я, вспомнив небольшие полотняные мешочки, выставленные среди других экспонатов. — А кого-нибудь из них объявили святым?

Лора покачала головой.

— Нет, но одного причислили к лику блаженных. А это первый шаг, не так ли?

Я кивнула.

— Впрочем, я сомневаюсь, что это нам поможет. Прах мучеников уже очень давно находится в соборе, да и на сайте они появились с самого начала. Едва ли Горамеш пытается овладеть их прахом.

— Понятно. — Лора разочарованно вздохнула. — Но все равно история любопытная.

— Перестань, Лора, я еще не успела попросить тебя о помощи, а ты уже нашла интересные факты.

Таким же голосом я сообщала Элли, что ее занятия математикой успешно продвигаются вперед. Если в первый момент я сомневалась, стоит ли принимать помощь Лоры, то теперь эта идея выглядела привлекательной. И я не хотела, чтобы она с самого начала испытала разочарование и не верила в успех.

— Да, наверное.

— Тогда расскажи мне о Ларнаке, — попросила я, стараясь, чтобы в моем голосе прозвучало побольше энтузиазма.

— Я только что нашла этот сайт и ничего еще не успела прочитать.

— Смотри, — указала я на абзац в середине страницы, — здесь написано, что Лазарь жил в Ларнаке.

— Тот Лазарь, который поднялся из мертвых?

— Думаю, да. — Я наклонилась и показала на ссылку. — Кликни сюда.

Она так и сделала, и на экране появился список мест, рекомендуемых для посещения.

— Вот, — продолжала я. — Лазарь пришел в Ларнаку после воскрешения, и на том самом месте, где найдены его останки, построили церковь.

— Церковь, — повторила Лора. — Так ты думаешь, что алтарь расположен именно там? Тот самый, который был осквернен красками?

— Вполне возможно.

— Но какая тут может быть связь с Мексикой и Италией? Или с Сан-Диабло, если уж на то пошло?

— Не знаю. — Я пожевала губу и прошлась по кухне, чувствуя, что у меня возникла новая мысль. — Оба демона, которые напали на меня, говорили о восставшей армии. Возможно, осквернение алтаря и ряда соборов носило символический характер. Иисус и Лазарь были воскрешены могуществом Бога, а демоны восстанут по повелению Сатаны?

Это напоминало сюжет низкопробного фильма, но ничего лучше я придумать не сумела.

— Может быть, — с сомнением проговорила Лора.

— Все это так разочаровывает. И какое отношение наши предположения имеют к костям?

— Возможно, тоже символическое. Что-нибудь вроде: «Кости демонов срастутся», — нараспев проговорила Лора.

Я удивленно посмотрела на нее, и она слегка смутилась.

— Ну, есть такая песня. Ты же знаешь.

Я не знала, в чем ей и призналась.

— Ты что, никогда не бывала в церковном лагере?

Очевидно, Лора плохо поняла, каким было мое детство.

— Я жила в Ватикане, Лора, — сказала я. — Там мне редко приходилось сидеть у костра и петь песни.

— Ясное дело, конечно. — Она нервно рассмеялась. Пройдет некоторое время, пока она привыкнет к новым реалиям. — Значит, вы не сидели у костра с другими истребителями демонов и не обменивались страшными историями?

— Конечно обменивались, — сказала я. — Только это были не истории. Мы учились выживать.

Я до сих пор прекрасно помню, как Эрик, Катрина, Девин и я собирались в алькове между спальнями мальчиков и девочек. Мы рассказывали о своих приключениях и о том, что нам удавалось услышать от более опытных истребителей демонов. Как и Элли с ее подружками, мы засиживались до самого рассвета и разговаривали. Однако это не было развлечением. Мы работали. Учились выживанию. Знание несет в себе могущество.

— У тебя было паршивое детство, — сказала Лора.

— Да, наверное, — согласилась я.

Но хотя я произнесла эти слова с чувством, какая-то часть меня знала: будь у меня выбор, я ничего не стала бы менять.

— Теперь я понимаю, почему ты так рано вышла в отставку, — заметила Лора. — Вероятно, это позволило тебе значительно увеличить продолжительность своей жизни.

Я не ответила. Меня стали одолевать мысли об Эрике. Его не спасло то, что он вышел в отставку. Смерть захотела его забрать, и ей ничто не смогло помешать. Несмотря на все свое мастерство, Эрик проиграл схватку, когда пришло время.

— …Ты в порядке?

Я тряхнула головой, возвращаясь на кухню Лоры.

— Что?

— Я спросила, что с тобой?

— Все хорошо, — ответила я и взяла со стола свою сумочку. — У меня появилась новая информация, которую ты можешь скормить в Google. Хочешь поехать со мной к Эдди Ломану? А по дороге я тебе все расскажу.

Лора подняла брови.

— Поехать с тобой? Стать твоей помощницей? Правда? От таких предложений не отказываются.

— Только не думай, что это место будет постоянным, — сказала я, сурово посмотрев на Лору.

Боюсь, что моя улыбка испортила весь эффект.

Как только мы оказались на шоссе, я пересказала Лоре разговор с Ларсоном, давая ей ключевые слова, необходимые для поисков, и особенно подробно остановившись на брате Майкле. Кроме того, я не стала скрывать прискорбное состояние Эдди.

— Как жаль, — вздохнула Лора. — А я надеялась, что ты сможешь рассчитывать на его помощь.

— Но у меня есть ты.

— Я визжу, как девчонка, завидев паука, так что уж говорить о демоне? — Однако она улыбнулась, и я поняла, как порадовали ее мои слова. — Ладно, где нам нужно сворачивать?

Мы потратили десять минут, пытаясь выяснить, где находится поворот к дому престарелых, в котором жил Эдди Ломан. Я выбросила из головы мысли о Лоре, соборе и Лазаре, сосредоточившись на проблемах престарелого истребителя демонов.

— Но какова цель нашего визита? — осведомилась Лора, когда я припарковала машину.

Создавалось впечатление, что это заведение посещают не слишком часто: наш автомобиль был едва ли не единственным на стоянке.

— Я и сама точно не знаю.

Если он в своем уме, я расскажу Эдди все, что знаю, и выслушаю его мнение. Но независимо от решения проблемы Горамеша я просто хотела повидать старого истребителя. Я никогда с ним не встречалась, но уже ощущала, что мы как-то связаны. Меланхолия, смешанная с ностальгией. В моей жизни не было других истребителей. Эдди — истребитель. Следовательно, у нас много общего.

Слишком поверхностная популярная психология, но иногда самый очевидный ответ больше всего соответствует истине.

Перед зданием было высажено множество деревьев, вдоль дорожки росли местные растения, и создавалось впечатление, что ты оказался возле хорошего отеля. Впрочем, как только мы вошли внутрь, иллюзия исчезла, зато появился характерный запах антисептиков, словно местная администрация слишком старалась скрыть тот факт, что люди здесь умирают.

Я вдруг поняла, что остановилась у входа, обхватив себя руками. А вот Лора выглядела совершенно спокойной. Я мысленно отругала себя. Мне доводилось видеть множество смертей и сражаться с самыми разными видами демонов. Если запахи дома престарелых не производят впечатления на Лору, то я должна легко с этим справиться.

Мы находились в обширном вестибюле. У дальней стены за столиком сидела медсестра, вероятно исполнявшая обязанности портье. На ней был старомодный халат и накрахмаленная белая шапочка. Медсестра приветствовала нас холодной улыбкой.

— Чем я могу вам помочь? — резко спросила она, прежде чем мы подошли к ее столику.

Ее тон меня удивил, и я перехватила взгляд Лоры. Ее глаза округлились, а значит, дело тут не в моем пылком воображении.

— Мы приехали навестить Эдди Ломана. Вы можете сказать, в какой он комнате?

Она смотрела на меня так долго, что я даже засомневалась, все ли у меня в порядке с лицом. Я хотела повторить вопрос (меня всегда отличал оптимистический подход к жизни), когда она фыркнула, не спуская с меня холодного взгляда.

— Ваше имя?

С этими словами она отфутболила мне регистрационную книгу.

— Кейт Коннор, — ответила я. — А это Лора Дюпон.

Я принялась писать в книге.

— Родственники?

— По мужу, — не моргнув глазом ответила я, вписав наши с Лорой фамилии в соответствующую колонку.

Я успела заметить, как поползли вверх брови моей подруги, и подтолкнула книгу к сестре Рэтчет. Она поджала губы, читая наши фамилии, затем вздернула подбородок и еще раз оглядела меня. Не могу сказать, что у меня возникли приятные ощущения.

— По мужу, — повторила она.

— Он родственник моего супруга, — с легкостью солгала я. — А что, есть какие-то проблемы?

— Время посещения для тех, кто не является родственником, заканчивается через пять минут. Если вы одна семья…

— Так и есть, — твердо заявила я.

Я ожидала, что она начнет спорить, но сестра подняла руку, и к нам поспешно подошла девушка в форме с красными и белыми полосками, что означало, что она добровольно выполняет функции медсестры. На табличке, приколотой к халату, было написано, что ее зовут Дженни.

— Проводи дам в гостиную. Они пришли навестить мистера Ломана. — Медсестра повернулась к нам. — Странно, что мы не видели вас раньше.

— Это длинная история, — ответила я. — Мы только сейчас узнали, что Эдди здесь.

— Хмм. Ну, надеюсь, что вам повезет с ним больше, чем нам.

Сделав это таинственное замечание, она обратилась к лежащим перед ней бумагам, предоставив Лоре и мне следовать за Дженни по длинному, тускло освещенному коридору.

Большинство дверей оставались открытыми. И я видела кровати, мебель и личные вещи. Комнаты напомнили мне крошечные монашеские кельи, похожие на спальни моей юности. Неужели жизнь Эдди описала полный круг?

Я обратила внимание, что большинство комнат пустуют, и когда спросила об этом Дженни, она объяснила, что большинство обитателей дома находятся в гостиной, где установлен телевизор. Именно туда мы сейчас и направлялись.

— Я так рада, что вы пришли его навестить, — сказала Дженни. — К сожалению, к нему никто не приходит.

— Как долго он здесь находится?

— Около трех месяцев. Сначала он плохо понимал, что происходит вокруг, но теперь, мне кажется, начал привыкать к нашему заведению. В голове у него постепенно проясняется, вы меня понимаете?

— Это замечательно, — сказала я, думая совсем о другом.

Как странно, что Ватикан только сейчас узнал о появлении Эдди в Сан-Диабло! Меня удивило, что церковь не прислала к нему кого-то поболтать и священника для причастия.

Однако у меня не оставалось времени для размышлений на эту тему, поскольку мы уже пришли. Коридор вывел нас в другой вестибюль — очевидно, раньше здесь был второй вход, но сейчас тут устроили гостиную. Два потертых дивана стояли перед маленьким телевизором. Показывали шоу Джерри Спрингера в черно-белом варианте. Куда я попала? В средние века?

Обитатели дома устроились на двух диванах, а один из стариков все время кричал, адресуясь к телевизору:

— Скажи им, Джерри!

Двое других не обращали на него ни малейшего внимания, и я поняла, что такое поведение считается нормальным. Кроме того, здесь имелись два карточных столика (четверо стариков играли в карты) и одинокое кресло-качалка. Седовласая леди с горбом на спине стояла возле качалки, методично постукивала кончиком трости по бедру сидящего на качалке старика и что-то невнятно бормотала. (Когда я обошла ее по дуге, мне стало понятно, почему она говорит так неразборчиво: она сняла вставные зубы. Старик не обращал на нее ни малейшего внимания, его взгляд не отрывался от экрана телевизора.)

Я наклонилась к Дженни.

— Кто из них Эдди?

— ДЕМОНЫ!

Я подскочила от неожиданности, а потом поняла, что кричит тот самый старик, который обращался к Джерри. Он потрясал кулаком, угрожая телевизионному экрану. Я посмотрела туда же и должна была признать, что его оценка не так уж далека от истины. Парень, которому Джерри задавал вопросы, был покрыт таким количеством татуировок и булавок, что вполне мог бы сойти за персонаж из фильма ужасов.

— ОНИ ПОВСЮДУ. В НАШИХ ТЕЛЕВИЗОРАХ. ПОД НАШИМИ КРОВАТЯМИ. В РИСОВОМ ПУДИНГЕ. ХВАТЬ И ХРУСТЬ, ОНИ ГОВОРЯТ. ХВАТЬ И ХРУСТЬ!

Старик вытащил из кармана пульверизатор, прицелился и пустил струю в телевизор, но попал в Дженни, которая двигалась в его сторону.

Лора отступила на шаг. Я схватила ее за руку. В конце концов, она сама предложила мне помощь. Я не собиралась встречаться с Эдди наедине. (Честно говоря, я и сама подумала о том, чтобы отступить. Тем не менее я пришла, чтобы навестить Эдди, а значит, так тому и быть.)

— Успокойтесь, мистер Ломан. Не кричите. Мы и так прекрасно вас слышим.

Дженни присела рядом с ним, а я сдвинулась в сторону, чтобы видеть его лицо.

Эдди было никак не меньше восьмидесяти пяти. Серое лицо, спутанные седые волосы. Губы почти исчезли, а длинные седые усы, казалось, свободно плавали по лицу. Кожу избороздили многочисленные морщины, и теперь, когда я сумела разглядеть лицо Эдди Ломана, я не сомневалась, что узнала бы его и без помощи Дженни. Этот человек сражался во многих битвах. Сражался и побеждал. Но сейчас мне показалось, что он ведет сражение, в котором ему суждено потерпеть поражение.

Неожиданно он поднял голову и посмотрел на меня из-под опущенных век. Однако я успела заглянуть ему в глаза и увидела в них живой ум. Возможно, Эдди Ломан был странным человеком, но я сразу поняла, что он сохранил ясность рассудка. Нет, пока он еще не выжил из ума.

— Кто это? — спросил он у Дженни, кивая в мою сторону.

— Она пришла вас навестить, — ответила Дженни. — Почему бы вам не вести себя получше?

Его нос дернулся.

— Она демон?

Остальные обитатели дома престарелых отвлеклись от своих занятий и посмотрели на меня. Я распрямила плечи и с трудом подавила желание поправить блузку.

Дженни вздохнула, повернулась ко мне и закатила глаза, из чего я сразу поняла, как она относится к разговорам о демонах. Очевидно, Дженни не обращала внимания на его тирады. И все же мне не понравилось, что Эдди болтает подобные вещи в присутствии персонала и обитателей дома.

Дженни вновь повернулась к Эдди и заговорила с ним спокойно и терпеливо:

— Она не демон. Демонов здесь нет, помните? Мы используем во время уборки святую воду. Они не могут ходить по нашему полу.

Тут она незаметно мне подмигнула.

— Проклятые ублюдочные демоны, — пробормотал Эдди, посмотрел на меня проницательными глазами и поманил пальцем. — Подойди ко мне.

За моей спиной Лора сделала два шага назад, ее желание оказаться подальше отсюда было почти ощутимо физически. Я медленно двинулась вперед, но мне пришлось ускорить шаг, поскольку один из стариков (он мирно помалкивал во время тирады Эдди) закричал, что я мешаю смотреть телевизор. Чтобы придать вес своим словам, он поднял трость и выразительно ею помахал. Какой милый человек. Но не слишком похожий на доброго дедушку.

Я остановилась перед Эдди, чтобы он мог меня рассмотреть. Эдди неловко вытащил из нагрудного кармана рубашки очки и надел их. Дженни отошла в сторону, а я осталась стоять неподвижно, дожидаясь какого-то знака с его стороны.

— Я тебя не знаю, — наконец заявил Эдди и поднял костлявый палец. — Изыди, шлюха Сатаны!

Подавив немедленное желание защитить свою репутацию, я бросила быстрый взгляд на Лору, но она лишь пожала плечами. Эдди вновь повернулся к телевизору. Я дождалась рекламного блока и предприняла новую попытку.

— Мистер Ломан?

Эдди равнодушно посмотрел на меня.

— Они раньше тебя не использовали? — Он прищурился и облизнул губы. — Ты ничего от меня не добьешься.

— Меня зовут Кейт, — сказала я, стараясь говорить спокойно и убедительно, и указала в угол комнаты, куда отошла Лора. — А это Лора. Мы пришли вас навестить.

Он продолжал смотреть на меня, не обращая внимания на Лору.

— Ты одна из них?

Он был похож на доброго дедушку, но в его глазах застыл холод, и я заметила, что мышцы его напряглись при моем приближении, словно он все еще мог себя защитить.

Эдди поманил меня пальцем. Я наклонилась к нему, совсем не удивившись, когда увидела, как раздуваются его ноздри.

— С моим дыханием все в порядке? — поинтересовалась я.

— Это можно подделать, — фыркнул Эдди.

Он сунул руку в карман, вытащил свою бутылочку и прыснул мне водой в лицо. Я поморщилась и вытерла глаза, почти наверняка размазав тушь. Он удовлетворенно откинулся на спинку.

— Ты прошла проверку. Если только ты не работаешь на них.

Он вновь подался вперед и внимательно посмотрел на меня.

— Вовсе нет, — сказала я, с трудом подавив возмущение.

Он так долго смотрел на меня, что я стала опасаться, что Эдди Ломан обо мне забыл и придется повторять все с самого начала.

— Что тебе нужно? — наконец спросил он.

Я посмотрела по сторонам. Здесь было не самое лучшее место для серьезных разговоров.

— Я рассчитывала с вами поговорить. Мы можем куда-нибудь перебраться?

Эдди указал рукой в сторону телевизора и помрачнел.

— Джерри Спрингер. Еще пять минут.

Я хотела возразить, но потом поняла, что это бесполезно, и пристроилась на ручке дивана рядом с Эдди. В течение пяти минут я наблюдала за окончанием шоу и слушала заключительные слова Джерри («нам всем необходимо слушать друг друга, если мы хотим быть услышанными сами»). Но как только на экране появились титры, Эдди, верный своему слову, оперся на тросточку, поднялся на ноги и заковылял к двери. Я последовала за ним. Жестом поманив за собой Лору, я молча выслушала реплику Эдди:

— Шевелитесь, девочки.

Поскольку мы перемещались со скоростью ледника, у нас ушло пять минут, чтобы преодолеть пятьдесят ярдов, отделявших нас от комнаты Эдди. Как только мы оказались внутри, я закрыла дверь, а он опустился на старое серое кресло, знававшее лучшие времена.

— Мы встречались? — спросил он, глядя в сторону. — Откуда вы появились?

— Мы только что познакомились, — терпеливо сказала я. — Я работаю на «Форцу».

Я и сама не знала, какой реакции ожидала с его стороны, но Эдди даже глазом не моргнул. Он молча посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Лору.

— А она?

— Моя подруга. Она не истребительница. Но все знает.

Его пальцы потянулись к бутылочке, торчащей из кармана, но потом застыли. Эдди прищурился и посмотрел на меня.

— Ты за нее ручаешься?

— Своей жизнью, — ответила я.

Он отвел руку и сложил ладони на коленях.

— Она может остаться.

Тут у меня возникли сомнения. Я не знала, что сказать. Стоя рядом с вышедшим на покой истребителем демонов, я спросила себя: чего я от него хочу? У меня вдруг возникло ощущение, какое бывает во сне: ты торчишь на сцене совершенно голая, и аудитория ждет, что ты исполнишь арию или покажешь акробатический этюд.

— Ты пришла, чтобы их убивать? — спросил он. — Я бы убивал, но мое дряхлое тело больше мне не подчиняется.

— Кого убивать? — спросила я.

— Демонов, — ответил он, когда дверь распахнулась и вошла нянечка. — Они повсюду.

— Мистер Ломан, — сказала она, — только не надо опять начинать.

Держа в руках поднос с ланчем, она подошла к столу, ловко перехватила поднос и переставила тарелки на стол.

— Вы знаете, что Эдди — истребитель демонов? — хладнокровно сообщила она мне.

— В самом деле? — довольно глупо пробормотала я. — Как мило.

Нянечка посмотрела на меня и подмигнула.

— Ну, мы так думаем. Такая удивительная карьера. Он рассказывает интересные истории. У него были невероятные приключения.

Она подошла к Эдди и включила свет над его креслом. В ярком свете лампы Эдди показался маленьким и сморщенным, словно свет отбирал у него энергию.

— Эдди, вы в последнее время видели демонов? — спросила нянечка.

— Они повсюду, — заявил он, но в его голосе не чувствовалось той убежденности, как во время разговора со мной.

— Тогда вам необходимо восстановить запас святой воды, — сказала она. — Нам совсем не хочется, чтобы сюда проникли демоны, когда вы будете отдыхать.

Она взяла его бутылочку, еще раз подмигнула мне и вышла в ванную, откуда послышался звук льющейся воды. Вскоре нянечка вернулась и засунула бутылочку в карман Эдди.

— Ну вот, теперь все в порядке. Демонам будет не подступиться.

— Добрая Мелинда, — сказал Эдди, — только ты ко мне добра.

— Вы это делаете для него каждый день? — спросила я.

— Конечно, — подтвердила она. — Иначе демоны до него доберутся.

— Она понимает, — кивнул Эдди. — Мелинда мне верит.

— А сейчас пришло время принять лекарство. — Она повернулась ко мне. — Вы хотите задержаться еще ненадолго? Я могу подождать. После принятия лекарства он становится совсем сонным.

— Все в порядке, — сказала я. — Мы уже уходим.

Я немного преувеличила, но у нас действительно осталось мало времени.

Мелинда высыпала из бумажного стаканчика на ладонь кучку разноцветных таблеток и протянула Эдди, который молча их взял. Одной рукой он отправил их в рот, а другую протянул Мелинде, чтобы она сделала ему укол. Как только она вытащила иглу, голова Эдди поникла, а его тело расслабилось.

— Эдди?

Он посмотрел на меня, но тот Эдди Ломан, которого я видела в гостиной, исчез.

— Я тебя не знаю, — невнятно пробормотал он. — Или я тебя знаю?

— Мы только что познакомились, — мягко ответила я. — И мы еще вернемся.

Не имело никакого значения, что я говорю. Эдди быстро засыпал.

Мы с Лорой вышли из комнаты вслед за Мелиндой.

— Зачем эму столько лекарств? — спросила я.

Щеки Мелинды покраснели.

— О господи, вы же слышали, что он говорит. Если мы не даем ему лекарств, он постоянно твердит о демонах и вампирах. Сегодня он так долго оставался на ногах, потому что выплюнул лекарства. Вот почему доктор Паркер прописал ему укол. — Она наклонилась ко мне. — Мне кажется, Эдди действительно верит в демонов.

— Не может быть, — сказала я, делая серьезное лицо.

— Нет, правда, — продолжала Мелинда. — Не думаю, что он опасен, но…

Она замолчала и наморщила лоб.

— Но что?

— Возможно, это не совсем так. Однажды он атаковал другого пациента. Прошлой ночью у бедняги был сердечный приступ. Получилась ужасная сцена. Эдди бросился на Сэма с деревянной палочкой и попытался вонзить эту палочку ему в глаз. К счастью, двое санитаров и миссис Тейбор сумели оттащить Эдди.

— И вы все это видели? — спросила я.

— Да. До сих пор мне становится не по себе, когда я об этом вспоминаю.

— А как Сэм? — спросила Лора.

— Замечательно, — ответила Мелинда. — Просто удивительно. Через два дня после сердечного приступа он выписался. Сказал, что возвращается в свою квартиру в Сан-Сити.

Меня передернуло. Я почти не сомневалась, что именно Сэм забрался в мое окно, а теперь отдыхает на свалке.

— Сэм выписался? — спросила я. — А разве у него имелась такая возможность?

— Конечно. Все обитатели нашего заведения живут здесь добровольно. Никто их не держит. У большинства нет своего дома или их семьи не могут о них заботиться. Им нужен специальный уход и все такое. Ну, например, Эдди. Представьте себе, что вы забрали его домой, а он вдруг решил, что вы демон! — Она склонила голову набок и посмотрела на меня. — Вы ведь сказали, что он ваш родственник, верно?

— Конечно, — кивнула я.

— Грустно, когда кто-то из членов семьи попадает в такое положение, — сказала Мелинда и покачала головой. — Я вам сочувствую. Демоны, — фыркнула она. — Ну надо же!

Я довезла Лору до дома, а сама поехала в церковь. По дороге мы почти не разговаривали. Вероятно, обе размышляли об Эдди, оставшемся в доме для престарелых, где он продолжал искать демонов в рисовом пудинге.

Однако я ему верила. (Ну, насчет пудинга он малость преувеличил.) В особенности после того, как услышала историю про Сэма. Но что я могла сделать? Если даже во всех стариков, которых я видела, вселились приспешники Горамеша, то нам не о чем беспокоиться: никто из них не заинтересовался, когда в доме появилась истребительница. Их гораздо больше занимал покер или Джерри Спрингер. Ничего демонического. Честно говоря, я бы выбрала другую программу.

Я все еще думала об Эдди, когда распахнула деревянные двери, ведущие в собор. Я ожидала, что здесь будет тихо, но сразу же обратила внимание на странный скрип — очевидно, его издавала дверь, раскачивающаяся на ржавых петлях. Никого не заметив, я подумала, что это отец Бен выходит из ризницы, и ускорила шаг, пытаясь его догнать. Я хотела с ним поговорить, чтобы как-то сузить направление поисков. (Что угодно, лишь бы поменьше сидеть в здешнем архиве!) Но когда я увидела, кто вышел в коридор, сердце замерло у меня в груди. Это был вовсе не отец Бен, а Стюарт.

Я замерла на месте, чувствуя себя ужасно виноватой. Наверное, он ищет меня. И как только он узнает, что я без Тимми… Необходимо было что-нибудь придумать, чтобы объяснить свое поведение.

Однако у меня оставался еще один способ избежать встречи. Я опустилась на одно колено, а потом переползла на скамью и склонила голову, создавая образ благочестивой женщины, погруженной в молитву. Если повезет, Стюарт меня не заметит.

Звук его торопливых шагов приближался, он спустился по ступенькам алтаря и двинулся по проходу между рядами. Через несколько мгновений я услышала, как за ним захлопнулась дверь.

Некоторое время я оставалась в том же положении. Сначала в моей голове царила полнейшая пустота, но потом я принялась молиться. Я благодарила Бога за то, что он сделал так, чтобы Стюарт меня не заметил, и мне удалось сохранить свою тайну до тех пор, пока я не буду готова разделить ее со своей семьей. И за то, что оставил мне жизнь, несмотря…

Чья-то рука сжала мое плечо, и я пронзительно закричала. Мой голос наполнил церковь, словно пение регента субботним утром.

— О, Кейт, извините!

Я расслабилась, инстинктивно прижав к груди руку. Отец Бен.

— Святой отец. Извините. Вы меня напугали.

— Нет, это мне следует принести извинения. Но я хотел предупредить, что сегодня и завтра церковь будет закрыта: начнут ремонтировать пол. Я подумал, что вам нужно это знать, ведь вы работаете в архиве.

— Благодарю, — сказала я, вставая. — Вы очень любезны. Я видела здесь Стюарта, — продолжала я, стараясь говорить небрежно. — Он меня искал?

— Не думаю. Мне кажется, он работает над каким-то собственным проектом.

— Ах так. — Я ожидала услышать совсем другой ответ. Интересно, что может заинтересовать моего мужа в церковных архивах? — И вы знаете, что он ищет?

— Увы, нет. Он договорился с епископом.

Я заморгала. Любопытство разбирало меня все сильнее, но я решила, что должна держать его в узде.

— Не имеет значения, — махнула я рукой. — Спрошу его сегодня вечером.

Мы остановились перед входом в ризницу, и я распахнула дверь.

— Поскольку сегодня и завтра у вас будет меньше времени в архиве, может быть, вы захотите немного поработать здесь в пятницу вечером после ярмарки?

— После ярмарки? — с недоумением повторила я, и у меня вдруг возникли сомнения, на одном ли языке мы с ним говорим.

— Разве вы не собирались участвовать в благотворительной ярмарке в пятницу?

— О да, конечно. — Я совершенно забыла про ярмарку. — Если вы можете это организовать, я была бы вам очень благодарна.

Я постаралась очаровательно улыбнуться и строго наказала себе: обязательно выяснить, чем я должна заниматься на ярмарке.

Потом я задала отцу Бену несколько вопросов, пытаясь узнать что-нибудь еще о системе пожертвований. К сожалению, выяснилось, что никакой системы нет. Существовало только то, что я могла увидеть собственными глазами. Значит, нужно продолжать с того места, на котором я остановилась. Оставалось надеяться, что мне удастся найти какую-то связь с местными реалиями.

Я уселась за стол, открыла первую коробку (осторожно, а то вдруг там опять устроились пауки!) и погрузилась в работу. Через час появился первый результат — у меня заболела спина. Впрочем, все было не так плохо. Кое-что мне удалось узнать. Например, я обнаружила, что Сесил Кертис был отцом Кларка Кертиса, из чего следовало, что я изучаю документы о семье босса Стюарта. (Теперь работа стала немного интереснее. Без обычного любопытства тут, естественно, не обошлось.) Как я уже выяснила вчера, он оставил все свои земли (а речь идет о больших территориях) и имущество церкви, лишив наследства свою «супругу и потомство», — факт, который не мог не разозлить Кларка, не говоря уже о его матери и братьях.

Я выяснила, что Томас Петри получил церковный грант на обучение в колледже Святого Фомы Аквинского. Он прославился благодаря серии книг о священнике, который успешно расследовал преступления, а после того как произведения Петри стали появляться в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс», он начал регулярно делать пожертвования церкви. Поскольку его дары не были денежными (однажды он отдал деревянную статуэтку Мадонны с Младенцем), я пришла к выводу, что он жертвовал вещи, которые попадали к нему в процессе работы над различными книгами.

Я просмотрела списки других жертвователей, но не нашла ничего интересного. Майк Флоренс привлек мое внимание только из-за совпадения его фамилии с названием итальянского города, но среди его пожертвований не оказалось ничего интересного, только шестидюймовая золотая шкатулка квадратной формы с красивым распятием на крышке. Кроме того, к дару прилагалась расписка, и если только Горамеша случайно не интересовала шкатулка, проданная в «Мейси» в 1950-х годах, то я сомневалась, что вышла на след. (Мне было любопытно взглянуть на эту вещицу, но она находилась на самом дне коробки. То, что в архивах принято называть «географически нежелательным».)

Со вздохом разочарования я отодвинула в сторону последний список. Теперь мне оставалось лишь изучить каждую бумагу в каждой папке жертвователя или начать лазать по ящикам. Поскольку я сильно сомневалась, что узнаю то, что ищу, даже если его увижу, я поняла, что придется читать письма. Но у меня оставалось всего полчаса, глаза болели, и мне до смерти надоело это занятие.

Кроме того, меня преследовало ощущение, что я напрасно трачу время и сейчас мне лучше всего положиться на Бога (а также на Ларсона и Лору). Ведь я находилась в церкви. Если меня осенит божественное откровение, то это произойдет именно здесь.

Я подтащила к столу очередной ящик, но не стала поднимать его на стол. Он весил целую тонну. Поэтому я оставила ящик на полу и кончиком кроссовки сняла крышку — а вдруг оттуда выскочат какие-нибудь зловредные насекомые с кучей ног?

Однако ничего не произошло. Я заглянула внутрь и обнаружила пачки древних переплетенных в кожу Библий. Тысячи страниц, на каждой из которых могло быть что-нибудь важное для меня. Каждая начиналась с истории семьи, записанной неразборчивым почерком, — неужели мне предстояло расшифровать каждую из них?

О радость!

Я вытащила первую Библию, стараясь не чихнуть и напоминая себе, почему не стала заводить семейную Библию для себя: они быстро стареют и начинают гнить, и что потом с ними делать? Если твоя фамилия Оливерас, то ты даришь ее церкви, чтобы недотепе вроде меня пришлось разбирать написанные здесь бредни. Почему бы и нет. Ты ведь не можешь выкинуть Библию в мусорный бак. Конечно, такой заповеди не существует, но ясно, что подобный поступок лишит тебя нескольких очков в личном досье.

Мне удалось разобрать надписи на фамильном древе (ничего интересного), потом я принялась медленно перелистывать страницы (нигде никаких надписей или подчеркнутых строк). Особое внимание я обратила на Евангелие от Иоанна, глава 11, стих 17, где говорилось о Лазаре, но на полях не нашлось замечаний, а между страниц не оказалось листков, исписанных невидимыми чернилами. Я даже внимательно осмотрела кожаный переплет, рассчитывая найти там скрытые карты сокровищ. Ничего. Обычная семейная Библия, не более того.

Когда я отложила Библию в сторону, было уже почти четыре часа. Церковь закрывалась, а мне нужно было забирать Тимми. Естественно, как только я вернулась в реальный мир, все мои проблемы разом навалились на меня. Пока я находилась в подвале, мне удавалось не думать об Эдди и Стюарте. Теперь они вновь занимали все мои мысли.

У Стюарта наверняка имелась причина для посещения церкви, и, если бы я не прикинулась набожной католичкой, он бы меня заметил и все объяснил. Поскольку размышлять на эту тему было глупо, я отбросила в сторону дурацкие мысли. Он обязательно все расскажет мне вечером. А если нет… ну, тогда придется спросить самой.

С Эдди сложнее. К тому моменту как я остановилась на стоянке возле садика Тимми, мне так и не удалось решить, как строить с ним дальнейшие отношения. Более того, я не понимала, почему меня вообще мучает этот вопрос.

Впрочем, сейчас у меня хватало заморочек и без Эдди. За дверями садика находился двухлетний ребенок, который (я очень надеялась) не получил серьезной психологической травмы, впервые лишившись поддержки родителей.

Я вышла из машины и тут только почувствовала, как у меня сжимается все внутри. За весь день я не получила ни одного срочного звонка от Надин или мисс Салли. Так что я знала (надеялась), что ничего ужасного с моим сыном не произошло.

Но тревожили меня не страшные несчастья, которые могли произойти с моим сыном, а выражение его глаз: «Где ты была, мама, почему оставила меня с чужими людьми?» Как истребительница демонов я могла легко ответить на его вопрос. Но как мама…

— Он прекрасно себя вел, — сказала Надин, когда я проходила мимо ее столика.

Мне хотелось остановиться рядом с ней и допросить с пристрастием (что значит «прекрасно»? Вы это говорите, чтобы я лучше себя чувствовала? И простит ли когда-нибудь меня мой сын за то, что я бросила его с чужими людьми?), но я заставила себя пройти мимо.

В этом садике есть одна замечательная особенность: во всех помещениях стеклянные двери. С точки зрения матери это прекрасно, и я решила посмотреть на своего жевуна со стороны. Вот он, мой маленький мужчина, играет на полу с пластмассовым грузовиком рядом с другим маленьким мальчиком, который пытается засунуть динозавра в тележку на колесах.

Он улыбался. Он был счастлив. По-моему, это было небольшое чудо. Я приняла правильное решение. Мой милый маленький мальчик не получил душевной травмы. Он не нуждается в терапии. Он не сбежит и не отречется от меня, когда вырастет. В любом случае он прекрасно проводит время.

Жизнь хороша.

Я открыла дверь, протянула к нему руки… и меня тут же охватило отчаяние, потому что Тимми расплакался.

— Мама-мама-ма-а-а-ма!

Он забыл о грузовике и побежал ко мне.

Я поймала его и подняла на руки, поглаживая по спине. Все мои выводы оказались неверными. Мальчик пережил стресс.

— Он прекрасно себя вел, — сказала мисс Салли, пока я гладила Тимми по голове и бормотала успокаивающие слова. — Это совершенно нормальная реакция.

Я поверила ей (ну, почти поверила), но чувство вины от этого не уменьшилось. Я повернула Тимми так, чтобы видеть его лицо.

— Привет, малыш. Ты готов отправиться домой?

Он кивнул, решительно засунув больший палец в рот.

— Ты весело провел сегодняшний день?

Он вновь неохотно кивнул, и мне немного полегчало.

— Но вы должны перед уходом подписать эту бумагу.

Мисс Салли протянула мне дощечку с зажимом. Я поудобнее перехватила Тимми и с сомнением посмотрела на напечатанные листки. «Отчет о происшествии».

— Что случилось? Он пострадал? — Я посмотрела на Тимми. — У тебя что-нибудь болит?

— Нет, мама, — сказал он. — Нет, кусать Коди. Нет. Кусать.

Я покраснела.

— Он кого-то укусил?!

— Совсем немножко, — заверила мисс Салли. — След от зуба уже исчез, и он весь день играл с Коди.

— Он так сильно укусил, что оставил след? — Я услышала, как мой голос зазвучал громче, но все еще плохо понимала, что происходит. Мой сын кусает людей? Мой маленький мальчик оказался проблемным ребенком? — Но Надин сказала, что он прекрасно себя вел!

— Так и есть. Правда. С новыми детьми такое случается. И у нас не будет никаких проблем, если это не повторится. Или если родители Коди не напишут жалобу. — Она успокаивающе подняла руку. — Но они не станут. Коди и сам кусался раньше.

Вот оно, это слово. «Кусался». У меня ребенок, который кусается!

Салли продолжала меня убеждать, что ничего страшного не произошло. Тимми не только попробовал своего «одноклассника» на вкус, но также завел новых друзей, пел песни и целый час играл с красками. О чем еще могут мечтать родители?

Кончилось тем, что мы пошли по коридору, держась за руки. Когда мы оказались у входной двери, Тимми поднял ко мне свое маленькое личико и посмотрел на меня чудесными карими глазами.

— Я люблю тебя, мама, — сказал он, и я тут же растаяла. Возможно, он кого-то укусил, но он мой мальчик. — Домой, мама? Мы идем домой?

— Скоро, милый, — ответила я. — У нас осталось еще одно дело.

Я и сама не понимала, что приняла решение, но после того, как я увидела Тимми, о котором заботились другие люди, это произошло само собой. Я не могла оставить Эдди в одиночестве. Он мог случайно раскрыть тайну «Форцы», а я не имела права этого допустить.

Кроме того, я боялась, что Эдди прав и по коридорам дома для престарелых разгуливают демоны. Любое из темных существ будет счастливо узнать маленькие тайны нашей организации, спрятанные в сознании Эдди. Факты, из-за которых Эдди, или я, или члены моей семьи могут погибнуть. К тому же истребители демонов всегда защищали своих коллег. А я чтила наш кодекс и даже теперь, после выхода в отставку, не могла о нем забыть.

Поэтому мы с Тимми отправились забирать Эдди. Что я буду с ним делать… ну, это мне еще предстояло решить.

Глава 15

— Кто он такой?

Голос Стюарта, хотя он и говорил шепотом, наполнил всю кухню. Я энергично помахала рукой, словно пытаясь загасить пламя, в надежде, что Эдди не услышит.

Напрасная надежда.

— Я твой дедушка, сынок, — крикнул Эдди из гостиной. (По крайней мере, со слухом у него все в порядке.) — Веди себя прилично, мальчик.

Увидев, как округляются глаза Стюарта, я плотно зажмурилась и досчитала до десяти. Я открыла глаза с тайным желанием, чтобы все было хорошо и спокойно, чтобы все мои проблемы решились, а моя семья (настоящая и фальшивая) жила в полной гармонии.

Никаких шансов.

— Кейт…

Стюарт говорил спокойно, но твердо. Я вздохнула и решила выдать некую версию правды.

— Он был в доме для престарелых, — сказала я. (Правда.) — Они без конца накачивали его лекарствами. — (Тоже правда.) — Кроме того, я думаю, что у него болезнь Альцгеймера. — (Почти правда. Я не знала, что не так с Эдди. Я понимала, что правда и вымысел смешались у него в голове и могли выплеснуться наружу без всякого предупреждения.)

— Сочувствую, — сказал Стюарт. — Но почему он оказался в нашей гостиной? Оба моих дедушки мертвы уже много лет. А человек, который сорит крошками от картофельных чипсов в нашей гостиной, очень даже жив. Пока.

— Верно, — сказала я. — Он живой.

Наступила напряженная пауза.

— Кейт…

Я снова вздохнула. Мне определенно следовало получше все спланировать. Когда я вернулась в Коустал-Мистс, они собирались дать Эдди очередную порцию лекарств. Он рассуждал здраво (по большей части), и когда я объяснила, что намерена забрать его к себе домой, у меня были опасения, что придется заполнить множество бумаг. Однако все прошло на удивление легко и просто, словно больничный бюрократический кошмар не имел ко мне никакого отношения.

Я помогла ему собраться (поскольку со мной был Тим, моя помощь главным образом состояла в том, что я спасала вещи Эдди от моего маленького сына). Потом мы заковыляли к выходу.

К нам подошла Мелинда.

— Мистер Ломан, вы нас покидаете? — удивленно спросила она.

Он нахмурился, а потом указал на меня усохшим пальцем.

— Она готовит малыша для охоты на демонов, — заявил он. — И я буду ей помогать.

Естественно. Я закатила глаза — поскольку я идиотка — и сказала:

— Он будет жить с нами.

— Ваш сын будет очень взволнован, — сказала Мелинда, обращаясь к Эдди.

— Кто?

Мелинда смущенно посмотрела на меня. В ее ушах еще звучала рассказанная мной длинная романтическая история о родственных связях между Эдди и моим мужем. Конечно, мне следовало промолчать, но поскольку у Стюарта был отец, живой и здоровый, а я не могла знать, в каких отношениях находились Десмонд Коннор и директор Коустал-Мистс, я заявила, что Эдди — дед моего первого мужа. И не является родственником Стюарта.

— Естественно, я хочу забрать его домой, — сказала я. — Моя дочь должна знать своего прадеда, и я не смогу спать спокойно, осознавая, что не сделала все, что в моих силах, для дедушки Эрика.

Мелинда принялась восторгаться моим благородством, а я опустила голову, прикидываясь скромной мученицей. Между тем Эдди присел на корточки рядом с Тимми.

— Ты можешь называть меня Ворчуном.

Тимми протянул руку и дернул Эдди за бровь.

— Гусеница, — сказал мой сын. — Мохнатая гусеница.

Так как крупицы разума у меня еще оставались, я решила, что пришла пора покинуть это замечательное место. Мы собрали вещи Эдди, подписали нужные бумаги и направились к двери.

К моему облегчению, сестры Рэтчет на месте не оказалось. Я представила себе, как она преследует нас и не отпускает Эдди, как нас атакует целая стая демонов, которые намерены сначала нас прикончить, а потом похоронить в подвале. Я сказала себе, что окончательно спятила. Но к несчастью, это было не так. Я не сомневалась, что старый демон, напавший на меня, являлся обитателем дома престарелых, и собиралась рассказать о своем открытии Ларсону, а уж он поставит в известность «Форцу». В любом случае, это не моя проблема. Моя проблема имела рост пять футов и восемь дюймов, вес сто семьдесят фунтов, седую бороду и брови, отдаленно напоминающие гусениц.

В конце концов мне удалось благополучно усадить в машину обе мои проблемы. (Для тех, кто еще не потерял нить повествования, Эдди был проблемой номер один. Тимми, будучи маленьким ребенком, автоматически становился проблемой номер два, когда мне приходилось перемещаться из пункта А в пункт Б.)

Историю о том, что Эдди является дедушкой Эрика, я придумала только для того, чтобы облегчить отъезд из дома престарелых. Честно говоря, мне и в голову не приходило, что Эдди поймет ее по-своему и поверит в свою собственную версию. На самом деле я не знала, верит ли он в нее. Так или иначе, но, когда мы вернулись, он сразу же почувствовал себя как дома (вспомните о картофельных чипсах), посадил Тимми на колени (тот тут же принялся изучать брови-гусеницы) и сообщил Элли, что она очень похожа на свою мать, а у меня спросил, хорошо ли я ее тренирую.

Нужно отдать должное Элли. Она почти не удивилась, увидев в нашей гостиной пожилого мужчину. Я сразу же отослала ее наверх, чтобы она занялась уроками. Эдди и мне было необходимо спокойно поговорить.

К несчастью, Стюарт пришел домой раньше, чем я рассчитывала. (Если вам любопытно, то сообщаю: объяснять супругу, что вы намерены поселить в вашем доме пожилого родственника на неопределенный период времени, не самый лучший способ хорошо провести вечер.)

Как обычно, Стюарт вошел через кухню, его галстук был сдвинут в сторону. В руке он держал тяжелый портфель. Я видела, что сейчас ему хочется только одного — бросить портфель в кабинет и переодеться в джинсы и футболку. Тем хуже для него, поскольку я намеревалась ему помешать.

Я загнала его в угол возле холодильника. Он бросил на меня взгляд «позже, дорогая» и решительно протиснулся мимо. Я сосчитала до пяти. Так и есть: мой муж вернулся, как только он завернул за угол и увидел Эдди на диване вместе с Тимом.

— Ладно, — сказал Стюарт. — Кто это такой?

И я завела длинную историю о давно потерянном дедушке моего покойного мужа. Мне и в голову не приходило, что Эдди заявит, будто он дедушка Стюарта, и мне пришлось мягко его поправить:

— Нет, Ворчун, ты дедушка Эрика, помнишь? А Стюарт — мой второй муж.

И все было бы ничего (ну, относительно), если бы Элли не услышала наш разговор.

— Папин дедушка? — послышался у меня за спиной ее осторожный шепот, и я втянула в себя воздух.

Когда я обернулась, Элли стояла возле Эдди и держала его узловатую руку в своих ладонях.

— Ты дедушка моего отца?

Мои глаза наполнились слезами, а когда я перевела взгляд на Стюарта, то увидела в них отражение моей боли. Его родители всегда хорошо относились к Элли, и я знала, что она их очень любит, но это был кровный родственник. Связь с прошлым, о существовании которой она и не подозревала (отчасти потому, что этой связи не существовало).

Мне, конечно, следовало рассказать ей правду. Эрик и я были сиротами. Мы не знали своих родителей, не говоря уже о дедушках и бабушках. Но когда я сделала первый шаг к Элли, меня охватили сомнения. Глаза Элли блестели, щеки покраснели, и когда Эдди (я не сомневалась, что в свое время он был очаровательным кавалером) сказал ей, что у нее папины глаза, клянусь, Элли растаяла.

Разумеется, это была ложь. Но что в ней плохого? Элли не хватало родственных связей, а я ничем не могла ей помочь. И вот сейчас такая возможность появилась. Я привела домой историю семьи. Так что с того, что это всего лишь иллюзия?

Кроме того, у меня не было полной уверенности, что Эдди не приходится дедом Эрику. Случаются и более удивительные совпадения. Во всяком случае, со мной они происходят регулярно.

Элли и Эдди остались в гостиной (я надеялась, что они друг друга не разочаруют). Между тем Стюарт решил, что пришло время допросить меня с пристрастием.

— Я спрашиваю еще раз: сколько времени Ворчун будет жить у нас в доме? И почему он не может остановиться в отеле?

— Это длинная история, — прошептала я и приложила палец к губам. — Ты хочешь, чтобы тебя услышала Элли?

Это был отвлекающий маневр.

— Только не нужно менять тему, — сказал Стюарт.

Будучи адвокатом, он прекрасно понимал подобные нюансы. Тут мне не повезло.

Я демонстративно издала тяжелый вздох.

— Я пыталась до тебя дозвониться. Сразу же после ланча. Твоя секретарша сказала, что ты вышел.

Я замолчала, ожидая, что он расскажет мне, зачем ходил в церковь.

— А ты не пыталась позвонить по сотовому телефону?

— Ну, нет, — пробормотала я, но его слова напомнили мне, что в багажнике лежит красиво упакованный телефон с именем Элли. Нет, все по порядку. И я выдала первую же пришедшую мне в голову ложь. — Мой телефон сдох.

Я знала, что Стюарт поймет. Ему было известно, что я не запоминаю номера телефонов — они записаны в памяти моего мобильника. И если аккумулятор сел, я не могла позвонить ни Стюарту, ни кому-нибудь другому. Я и так совершала чудеса героизма, запоминая, где и когда должны находиться мои дети в разное время суток. Помнить еще и телефоны было бы уже слишком.

— Поздний ланч. Я встречался с членами комиссии относительно нового проекта. Некоторые из них интересуются политикой…

— Ну, ясное дело, — сказала я, вставая на цыпочки и целуя его в щеку. — Дорогой Стюарт, ты никогда не забываешь о выборах.

Возможно, мой голос звучал весело, но внутри у меня все кипело. Мой муж не только ничего не рассказал о своем посещении церкви, но и хладнокровно солгал мне.

Я не знала, что это значит. Но мне это определенно не понравилось.

Следующие два часа я потратила на кормежку своей увеличившейся семьи, размышляя о собственном лицемерии. К тому времени, когда мясо и фасоль были съедены (или, как в случае с Тимми, раздавлены и раскиданы по полу), я решила, что достойна полного оправдания за свою ложь, в то время как мой муж — нет.

Впрочем, такой вывод вызвал лишь новый приступ плохого настроения.

Стюарт ничего не пожелал мне рассказать, а мои тонкие намеки («Почему бы тебе не сходить с нами к мессе в воскресенье, милый? Тебе следует посещать церковь хотя бы раз в неделю») ни к чему не привели. Нужно было задать ему прямой вопрос, но интуиция подсказывала, что его ответ мне не понравится.

Эдди ел только картофельное пюре, а Элли поглощала пищу, не спуская взгляда с вновь обретенного родственника. Один раз Эдди наклонился к ней и ущипнул за руку. Когда Элли взвизгнула, Эдди удовлетворенно крякнул.

— Эта девочка сумеет завалить демона. Вы еще вспомните мои слова. Она настоящий порох. — Он облизнул губы, и его взгляд устремился вдаль. — Я знавал одну такую особу. Она напоминает мне нашу Элли. Длинные волосы. Смертоносные руки. И ноги, которые могут свести мужчину…

— Эдди!

Он фыркнул, но замолчал. Элли, естественно, выглядела довольной. К тому же ее одолевало любопытство.

Замечательно.

— Демоны? — осведомился Стюарт. — О чем вы говорите?

— Эдди был полицейским, — сказала я. Ложь с легкостью соскакивала с моих губ. — Он и его друзья называли плохих парней демонами.

— Демоны и есть плохие парни, — заявил Эдди. — Уж поверьте мне, в свое время я знавал целую армию отвратительных типов.

Я открыла рот, чтобы вставить слово, но Эдди не унимался:

— Мерзкие существа. А какая вонь!

Он принялся размахивать руками, словно разгоняя неприятный запах.

Стюарт повернулся ко мне и одними губами спросил (у него получилось не слишком тонко): «Сколько еще?»

Я решила сосредоточиться на Эдди.

— Ты больше не служишь, Ворчун, — сказала я. — Да и Элли, вне всякого сомнения, не состоит на службе.

Эдди повернулся ко мне и прищурился. В уголке его рта виднелись остатки пюре.

— Кто ты? Где я? ГДЕ МОЯ СВЯТАЯ ВОДА?

У Элли округлились глаза, и я ободряюще ей улыбнулась.

— Ворчун стареет, милая. Иногда он теряет связь с реальностью.

— Полицейский, значит? — хмыкнул Стюарт, стараясь снять напряжение.

Элли перевела взгляд с Эдди на меня и обратно, и на ее лице появилась тревога.

— Я могла бы стать полицейским, — тихонько сказала она. — Это классно. Завтра Каттер покажет мне бросок через плечо. — Она постепенно набирала ход, прежние сомнения улетучивались. — Правда, мама?

— Конечно, — кивнула я. И чтобы немного успокоить Эдди, добавила: — Она ходит на курсы самообороны.

Эдди потрепал Элли по плечу.

— Ты их всех прикончишь, малышка, — и широко ухмыльнулся, показав желтые от табака зубы.

Я внутренне сжалась. Оставалось надеяться, что Элли не придется иметь дело с мертвецами. Однако реплика Эдди пришлась кстати, поскольку Элли заметно успокоилась. Она даже немного придвинулась к Эдди.

— А ты бросал кого-нибудь через плечо, Ворчун?

Он махнул рукой (к несчастью, в этой руке была зажата вилка с очередной порцией пюре).

— Постоянно, — заявил он. — Считай, каждый день.

Мне хотелось прекратить этот разговор, но потом я решила, что ничего страшного сказано не было. Я сосредоточилась на кормлении Тимми, вполуха прислушиваясь к беседе новоявленных родственников. Они погрузились в свой собственный маленький мир, позабыв обо мне, Стюарте и Тимми. Эдди давал замечательные советы, как следует швырять плохих парней через плечо.

Стюарт бросил на меня взгляд «это ты устроила!», но я лишь улыбнулась и сделала вид, что все идет замечательно. После обеда Эдди изрядно удивил Элли тем, что принялся убирать со стола, а Стюарт взял меня за локоть и отвел в свой кабинет.

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Почему? И как долго? — спросил он, как только дверь была закрыта.

Я не могла сказать ему правду: «Мне кажется, он кое-что знает о Горамеше, и боюсь, что демоны могут его убить» — и выдала другой вариант правды:

— У меня не было иного выхода. Они держали его на одурманивающих лекарствах. Я не могла позволить, чтобы он так жил.

Ну а на другой вопрос — «как долго?» — у меня и вовсе не было ответа.

Стюарт некоторое время смотрел на меня изучающим взглядом, потом взял мое лицо в ладони и повернул так, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Это настолько важно для тебя?

Я кивнула и заморгала, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

— Ну тогда ладно. Мы постараемся найти более подходящее место. А пока он может оставаться здесь.

Стюарт повернулся, глядя в сторону кухни. Я знала, что он думает об Элли, и мое сердце немного оттаяло. Да, я не знала, чем Стюарт занимался в церкви, но у меня не было сомнений: он любит свою семью.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не благодари меня. Ведь мы одна команда. Я верю твоим решениям. Просто я предпочел бы знать о таких вещах заранее.

— Ты прав. Извини.

(Вы могли бы подумать, что настал самый подходящий момент рассказать ему о Тимми. Слова «мы одна команда» и все такое. Но я этого не сделала. Отправить его сына в детский сад — это гораздо серьезнее, чем привести домой старого истребителя демонов. Честно говоря, сейчас я не была готова к такому разговору. И отложила его на завтра. В крайнем случае, на послезавтра. Весьма возможно, что к тому моменту, когда я наберусь мужества для признания, проблема Горамеша будет исчерпана и я больше никуда не стану водить Тимми. Могу же я немного помечтать, а?)

Мы двинулись обратно на кухню, причем я торопилась больше, чем Стюарт. (Я не особенно опасалась, что Эдди будет слишком откровенным, к тому же Элли все равно ему не поверит, но мне хотелось быть рядом.) Стюарт открыл дверь и улыбнулся.

— Я рад, что ты записала Элли на курсы самообороны, — сказал он. — Приятно слышать, что она сумеет защитить себя от демонов.

Я застыла на месте, широко разинув рот. Но Стюарт подмигнул мне и покачал головой.

— Демоны, — насмешливо пробормотал он. — Надо отдать должное этому типу: у него превосходное воображение.

— Значит, он сказал, что Эдди может остаться? — спросила Лора.

Она стояла, опираясь спиной на шкафчик в ванной, а я сидела на закрытой крышке туалета, запустив руки в волосы Тимми.

— Пузыри, мама. Хочу еще пузырей.

— Подожди секундочку, милый, — сказала я Тимми. — Да, именно так он сказал, — ответила я Лоре. — Во всяком случае, на некоторое время.

— А как насчет детского сада? Он не стал возражать?

Я немного помолчала, делая гребень ирокеза из намыленных волос Тимми. Лора, которая всегда отличалась сообразительностью, тихонько присвистнула.

— Ты живешь опасной жизнью.

Я бросила на нее быстрый взгляд через плечо.

— В самых разных смыслах.

— Да уж. Тебе, наверное, не до шуток. Видела в последнее время других демонов?

— Меня заинтересовала сестра Рэтчет, но если тебя интересует, не наносили ли мне новых визитов через окно, то ответ будет отрицательным.

— И что ты собираешься делать? Вновь заняться уничтожением демонов?

Я покачала головой, не сводя глаз с Тима, который горланил: «Резиновая уточка, ты моя».

— Нет. Я занялась этим делом только по одной причине. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить Горамеша, а потом расскажу Ларсону, чтобы он передал мои сведения в Ватикан, но больше я не стану гоняться за демонами. — Я взяла полотенце и принялась вытирать моего мальчика. — Они найдут другого истребителя. У них не будет выхода. У меня семья, и я от нее не откажусь.

Я слышала, как Лора движется у меня за спиной, переставляя вещи на столике.

— Тебе удалось узнать что-нибудь в архиве? — спросила она.

Я рассказала ей все и закончила так:

— Не слишком широкое поле для дальнейшей работы, верно?

— С точки зрения демонов — да, но поле для сплетен…

Я завернула влажное тело Тимми в простыню, подняла на руки и понесла в его комнату.

— Ты имеешь в виду Кларка Кертиса?

Я усадила Тимми на столик для переодевания и наклонилась, чтобы достать из нижнего ящика чистую пеленку.

— Точно. Просто потрясающе. Помнишь слухи о том, что он собирается уйти и баллотироваться в сенат? Но потом он остался и продолжал участвовать в выборах.

Я пожала плечами.

— Разве это потрясающе?

Я рассчитывала откопать что-нибудь посочнее — сплетни должны быть сенсационными.

— Конечно. Его отец постоянно повторял, что Кларк унаследует его состояние, а потом все оставил церкви! Отличный материал для мыльной оперы.

— Не спорю, — согласилась я. У меня и самой возникла та же мысль. — Но сейчас он, кажется, доволен жизнью, — добавила я.

В конце концов, он продолжал успешно заниматься политикой.

Лора не стала возражать, и я занялась попкой моего ребенка.

В доме царила тишина. Стюарт сидел у себя в кабинете, Элли и Минди устроились за кухонным столом и делали уроки. На некоторое время моя семья оставила меня в покое. Но завтра мне предстояло многое сделать, и мне мешала восьмидесятипятилетняя тень.

— Лора, — начала я умоляюще.

— Ну вот, опять, — усмехнулась она.

— Помнишь, как ты согласилась в течение двух дней приглядывать за Тимми? Но потом я договорилась насчет садика, так что тебе пришлось посидеть с ним только один день.

Она скрестила руки на груди и приподняла бровь.

— И что же?

— Как ты думаешь, не могу ли я воспользоваться твоим предложением?

— Догадываюсь, что речь идет вовсе не о том, чтобы сидеть с Тимми.

— Да, он немного постарше, раз так в сорок, — призналась я.

— Эдди.

— Да, Эдди. — Я попыталась засунуть болтающиеся ноги Тимми в пижамные штанишки. — Нельзя оставлять его одного.

Лора пришла мне на помощь и встряхнула игрушку над головой у Тимми. Он перестал лягаться и схватил игрушку.

— Так чего же ты хочешь?

— Ты ведь собиралась завтра побродить по Интернету, верно? Почему бы тебе не сделать это, поставив свой компьютер на нашем кухонном столе?

— Да, это я могу, — согласилась Лора. — Вопрос лишь в том, что я получу от этой сделки?

Я поймала Тимми в верхнюю часть пижамы и натянула ее через голову прежде, чем он успел взвыть.

— Мою любовь и восхищение, — ответила я. — А также бесплатные десерты до конца жизни.

— Продано, — сказала Лора. — Но если он станет поливать меня святой водой, я тебе об этом доложу.

Я поставила Тимми на пол и похлопала его по попке. Он направился в гостиную — наступило время вечерней сказки. Лора и я последовали за ним.

— Бедняга, он верит, что у него святая вода, а все это время нянечка наливала ему воду из-под крана. — Лора нахмурила брови. — Как ты думаешь, она просто пыталась ублажить старика или они там все демоны?

Ее слова обрушились на меня жестоким ударом, и я с трудом сдержалась. Схватив Лору за руку, я увлекла ее обратно в комнату Тимми, крикнув Элли, чтобы она занялась братом, пока я привожу в порядок его спальню.

Я закрыла за собой дверь, почти приплясывая от нетерпения, и увидела, что мое возбуждение передалось Лоре.

— Что такое? О чем ты подумала?

— Нянечки вовсе не демоны, — сказала я. — Они лишь их любимцы.

— Любимцы? — повторила Лора. — Как собаки или кошки?

— Похоже, но не совсем.

— Кейт, я успею состариться, пока…

— Верно. Извини. — Я провела руками по волосам и принялась расхаживать по комнате. — Мне бы следовало сообразить гораздо раньше. Нам придется не только разыскать таинственный предмет, который интересует Горамеша, а еще и выяснить, кто принимает участие в поисках.

Лора удивленно заморгала, и я поняла, что она не успевает следить за ходом моих рассуждений.

— Ладно, попробую тебе объяснить. Демоны используют людей. Они могут овладеть нашим телом, когда мы умираем, они могут овладеть нами, пока мы живы. Возможен еще один вариант: они могут одновременно с нами обитать в нашем теле.

— Ой!

— Я знаю. Временная жизнь с демоном. Очень мерзко. — Я помахала рукой, показывая, что все это сейчас несущественно. — Речь не о том. Демоны далеко не всегда овладевают человеком. Иногда они просто нанимают людей, чтобы те делали за них грязную работу.

— Почему? — спросила Лора.

— На то есть множество причин. Возможно, им необходима какая-нибудь реликвия из церкви для важного демонического ритуала.

— И тогда они посылают человека, чтобы тот ее украл?

— Совершенно верно, — кивнула я. — Могу спорить, что обитатели и персонал дома престарелых, во всяком случае большинство из них, — самые обычные люди. Многие даже не подозревают, что там происходит нечто странное. Но остальные…

— Вроде сестры Рэтчет?

Я кивнула:

— Остальные являются приспешниками демонов.

Лора с недоумением посмотрела на меня.

— Но почему?

Я пожала плечами.

— Кто знает? Притягательная сила власти? Бессмертие? Демоны лгут. Приманка может быть самой разнообразной. В результате люди делают то, на что сами демоны не способны.

— Но… — Тут до Лоры, по-видимому, дошло. — Ага! Ты утверждаешь, что Горамеш нашел человека, который пойдет в церковь и возьмет там то, что ищем мы.

— Именно.

— У тебя есть идеи.

— Нет. — Я нахмурилась. — Во всяком случае, ничего в рамках закона.

— Я согласна нарушить закон, — заявила Лора.

Честно говоря, в данный момент я была с ней солидарна. У нас не имелось ничего конкретного, и оставалось лишь строить гипотезы. Мне ужасно не хотелось говорить о своих подозрениях вслух. Я вздохнула.

— У меня не идет из головы Кларк. Если он действительно рассчитывал получить наследство, а его отец оставил все свое состояние церкви…

Я замолчала, предоставив Лоре самой домыслить остальное.

Она меня не разочаровала.

— Ты же слышала, что говорят про политиков: за голоса избирателей они готовы продать душу. — Лора произнесла эти слова, ахнула и зажмурила глаза от ужаса. — Проклятье, Кейт. Я вовсе не имела в виду…

Я покачала головой и подняла руку, чтобы остановить Лору. Мамочке, которая привыкла всех утешать, хотелось похлопать Лору по плечу и заверить, что все в порядке. Однако я этого не сделала. Фраза Лоры о политиках заставила меня совсем по-другому взглянуть на проблему.

Стюарт. Автокатастрофа, в которую он попал. Его жуткое дыхание на следующее утро. Неожиданная убежденность в победе на выборах. И таинственный визит в церковные архивы.

Я с трудом подавила дрожь и закрыла глаза. Это просто невозможно. Мой муж не мог заключить союз с демоном.

Или мог?

Глава 16

— Такой вариант возможен, Кейт, — сказал Ларсон. — Мне совсем не хочется это говорить, но исключить его мы никак не можем.

Я вошла в кабинет Ларсона сразу после восьми часов, чтобы застать его до начала заседаний. Мне пришлось позвонить Каттеру и отменить тренировку, пообещав, что я приду вечером вместе с девочками. Сейчас я почти жалела об этом. Хотя Ларсон произносил слова, которые я ожидала услышать, легче мне не стало.

— Но Стюарт? Он никогда не был религиозным. Он ходит со мной к мессе, только если я настаиваю.

— Разве это доказывает невозможность его союза с демонами? — спросил Ларсон.

Я нахмурилась, но это его не остановило.

— Ты сама обратила внимание на то, как быстро он оправился после автокатастрофы.

— Нет. Не может быть. — Я энергично затрясла головой, чуть не свернув себе шею. — Я не могу мыслить ясно, сражаясь с ветряными мельницами. — Я потерла виски, надеясь прогнать начинающуюся мигрень. — Кроме того, я видела Стюарта в церкви уже после катастрофы. Он ведь не умер. Он даже почти не пострадал.

— Возможно, ранение было незначительным, но оказало на него серьезное воздействие. Многие люди меняются, сталкиваясь со смертельной опасностью.

— Стюарт заключил сделку с дьяволом?! Я так не думаю.

— Твой муж амбициозный человек, Кейт. Если он посчитает, что Горамеш способен ему помочь…

Ларсон замолчал, предоставив мне делать выводы самостоятельно. Мне очень не нравится, когда меня насильственным путем заставляют сделать какие-то выводы.

— Следи за ним, Кейт. И учти: если понадобится, ты должна будешь его остановить. Нам совершенно необходимо выяснить, что ищет Горамеш, и доставить эту вещь в Ватикан. Если Стюарт доберется до нее первым…

Мое сердце мучительно сжалось.

— Вы рассуждаете так, словно мы уверены в его предательстве.

— До тех пор, пока не будет доказано обратное, у нас нет другого выхода.

В кабинет заглянул бейлиф, чтобы напомнить Ларсону о скором начале заседания. Он ушел, а я осталась… для чего? Страдать? Тревожиться?

Нет, у меня есть и другие обязательства.

Я вернулась к машине и поехала в церковь.

Когда я парковала машину, зазвенел мой сотовый телефон, я достала его и убедилась, что звонят из дома. Может быть, Элли опоздала? Или Эдди вышел из состояния депрессии? А вдруг Стюарт вернулся и ищет меня? Знает ли он, что я его подозреваю? И есть ли у меня для этого повод или я вместе с Ларсоном попросту немного спятила?

Я нажала на кнопку и услышала голос Лоры.

— Привет, это я.

(Она может стать моей следующей подозреваемой.)

— У тебя есть новости?

— Кое-кто сводит меня с ума, — прошептала она.

Я сжалась.

— Извини. Что он делает?

— Стоит над душой, — ответила Лора. — Но именно сейчас смотрит телевизор. Он все время кружил вокруг меня, заглядывал через плечо и бормотал что-то невнятное о демонах, а потом шел и переключал канал. Все это так странно, Кейт.

— Извини, — зачем-то повторила я. — Ты хочешь, чтобы я вернулась домой?

— Нет-нет. Я в порядке. Ты успела поговорить с ним перед уходом?

— Он еще спал. Как он выглядит?

— Совсем неплохо. Сводит меня с ума, но болтать стал меньше. Не могу сказать ничего определенного, но мне кажется, что он начал лучше соображать.

— Хорошо.

На самом деле это просто замечательно. Мне нужно, чтобы Эдди был в здравом уме. Если подозрения Ларсона (ну ладно, мои) относительно Стюарта верны, я не могу допустить, чтобы Эдди раскрыл нашу тайну. (Эти размышления вызвали у меня новые угрызения совести. Как я могу думать такое о Стюарте? О моем муже. Об отце Тимми. О человеке, которого я поклялась любить, уважать и лелеять. Он не настолько амбициозен. Ведь так? Ведь так?!)

Я тяжело вздохнула и постаралась переключиться.

— Ты почему позвонила? Чтобы рассказать об Эдди?

— Нет. По двум причинам. Что ты хочешь услышать сначала — плохую новость или хорошую?

— Ну конечно хорошую.

— Я обнаружила, что брат Майкл жил в монастыре возле Мехико. И знаешь в каком?

— В том самом, который недавно осквернили демоны?

И это она называет хорошей новостью?

— Точно. — В голосе Лоры отчетливо слышалось возбуждение. — Значит, нам удалось найти связь, верно?

— Это замечательно, — с энтузиазмом откликнулась я, хотя на самом деле не знала, что с этим делать. Да, мы получили подтверждение, но не выяснили ничего нового. Однако я не собиралась разочаровывать Лору. — А какова плохая новость?

— Сегодня у тебя детская вечеринка. В три часа…

— Вот черт!

Я совершенно забыла. Я всегда проверяю свой календарь. Всегда, всегда, всегда. Но не сегодня.

Проклятье, о чем я думала? (Вообще-то я знала ответ на этот вопрос. Я думала о демонах и о том, что мой муж, которого я вроде бы хорошо знала, мог связаться с одним из них. Конечно, у меня были веские причины забыть о детской вечеринке на четверых, для которой я должна была обеспечить закуски, но легче от этого не становилось.)

— Я что, подвела тебя? Нужно было все отменить?

— Нет-нет. Это моя вина. Я должна была сделать это несколько дней назад, но забыла.

Интересно, о чем еще я умудрилась забыть? Впрочем, это не имеет значения. Остальные мои обязательства непременно напомнят о себе сами.

Мы поболтали еще пару минут, и я решила часок-другой посидеть в архиве, а затем заехать в магазин (пирожные, фрукты и соки). Потом я заберу Тимми и отправлюсь домой. Лора обещала забежать и помочь мне, если Эдди опять начнет разглагольствовать о демонах и до смерти напугает детей (или их родителей).

Как только я прервала разговор, телефон зазвонил снова. Я подумала, что это снова Лора.

— Ты что-нибудь забыла?

— Не-а, — ответила Элли. — Это так классно, мама!

Я рассмеялась. Вручая ей телефон, я сразу предупредила, что им нужно пользоваться только в случае крайней необходимости. Но конечно, она не удержалась от искушения.

— Рада, что тебе нравится, — ответила я. — Но что у тебя случилось?

— Ты о чем?

— Мы ведь договаривались, что ты будешь пользоваться телефоном, только если твоей жизни угрожает опасность.

— Ой!

Нужно было что-то сказать, но я с трудом сдерживала смех.

— Ну, у меня возникла проблема.

Учитывая то, как в последние несколько дней развивались события, мне бы следовало напрячься. Однако я хорошо знаю свою дочь. У нее все было в порядке. Она просто нашла повод проверить, как работает беспроводная система связи.

— Ладно, я готова тебе поверить. Так что же у тебя произошло?

— Можно нам с Минди зайти после школы в торговый центр? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Ты ведь шутишь, правда?

— Нет, мама. Пожалуйста…

— Элисон Кроу, ты помнишь о тех договорах, которые заключаешь?

Долгое молчание.

— Элли…

— О каком договоре речь?

Если бы я не боялась, что будет очень больно, то начала бы биться головой о рулевое колесо.

— О том, что ты будешь посещать занятия по самообороне, а уж потом планировать все остальное.

— А-а, ты об этом…

— Ммм.

— Мы можем пойти туда потом… — осторожно предложила Элли.

Я почувствовала, что моя решимость слабеет, но заставила себя сохранять твердость.

— А зачем тебе так срочно понадобилось в торговый центр?

Вновь последовала долгая пауза. И у меня возникло ощущение, что я знаю причину. Мальчики.

— Элли…

— Сегодня работает Стэн. Мы просто забежим туда. Ну, выпьем кока-колы.

— Мы?

— Минди и я.

Я устало покачала головой. Ей всего четырнадцать, а она уже строит мальчикам глазки. Ладно. По крайней мере, она не бегает на свидания украдкой. (И если уж на то пошло, она не беременна. О подобных аспектах подростковой реальности мне даже думать не хотелось.)

— Речь идет о парне из проката?

Если да, то я против. Возможно, он очень мил, но у него плохо пахнет изо рта, и я не позволю Элли общаться с ним, пока у меня не будет веских доказательств, что он не демон.

— Ой, мама. Того зовут Билли, и он не фонтан.

Иными словами, он ей не нравится.

— Так о ком речь?

— Он работает в «Гэпе», и он такой классный. Пожалуйста, мама. Ну пожалуйста! Он меня пригласил. Я ему нравлюсь, мама.

— Он из твоего класса?

Очередная пауза.

— Элли, уж не знаю, веришь ты мне или нет, но у меня сегодня полно дел. Он из твоего класса?

— Думаю, он из выпускного, — сказала она.

— Думаешь?

— Ну, я познакомилась с ним после школы, но он болтал со старшими парнями, и если я ему понравлюсь, то и я буду с ними болтать. Мама, ведь ты не скажешь «нет», правда?

Она говорила так быстро, что мне приходилось повторять ее слова, чтобы понять смысл. Мне все это совсем не нравилось, но я не видела, как выйти из данной ситуации без потерь. Постоянно ходить по натянутому канату — вот что такое быть родителем. Если ты перестаешь контролировать каждый шаг, можно упасть. Но если начинаешь осторожничать, то еще быстрее потеряешь равновесие.

— Ладно, — наконец решила я, — ты можешь пойти. Но я тоже туда приду.

Я ожидала услышать «ма-а-ама» и новые протесты. Однако Элли вздохнула и ответила:

— Хорошо. Как скажешь. Спасибо.

Я победно улыбнулась.

— Я тебя люблю, милая. А почему ты не на уроке?

— У меня перерыв.

— Ну, тогда иди учись. И не звони мне, если только не произойдет чего-то серьезного.

— Ладно, мама, — сказала она и отключилась.

Я посмотрела на телефон и тут только поняла, на что согласилась. Мне предстояло провести весь вечер в универмаге.

Пожалуй, сражаться с демонами было бы легче.

У меня оставалось совсем немного времени на архив (мне еще предстояло подготовить детскую вечеринку), и я решила применить другой подход. По всей видимости, Горамеш не станет искать бумаги. Кроме того, мне надоело их читать.

Поэтому я стала просматривать содержимое ящиков, поднимая крышки и сразу переходя к следующему, если в нем лежали только бумаги. Наверное, мне следовало сделать так с самого начала, но я предполагала, что сумею найти какую-то подсказку среди бумаг. Конечно, такой подход был разумным, и я не собиралась полностью от него отказываться, но мысль о возне с пыльными бумагами меня не вдохновляла. Я оправдывала свою лень мыслями о том, что мне обязательно повезет.

И в самом деле, я обнаружила несколько любопытных вещиц, но едва ли они могли интересовать демона. Мне даже удалось отыскать картонную коробку с маленькой золотой шкатулкой, которую Майк Флоренс подарил церкви. Когда я прочитала о шкатулке в списке, мне захотелось на нее посмотреть, но теперь, когда я ее нашла, особого впечатления она на меня не произвела. Я открыла шкатулку, но и там не оказалось ничего интересного. Она была наполнена неким веществом, напоминающим пепел. Может быть, это нечто вроде погребальной урны?

Еще час я предавалась этому чрезвычайно вдохновляющему занятию. (На ближайших выходных я договорюсь с отцом Беном и заставлю Ларсона прийти сюда вместе со мной. Пусть и он немного поработает.) Наконец, разочарованная результатами, я собралась уходить, но немного задержалась, глядя на ящики и думая о том, как было бы замечательно, если бы здесь царила чистота и горел яркий свет. Мечты, мечты… Ладно, в любом случае мое положение лучше, чем у мучеников, чей прах покоится в мешочках.

Размышления о мучениках придали мне мужества. Я не стану сдаваться. Горамеш не победит. Я его остановлю. Еще не знаю как, но остановлю.

Воспрянув духом, я отправилась на поиски отца Бена. Я надеялась услышать, что Кларк также побывал в архивах. Но выяснилось, что в последнее время архивами интересовались только я и Стюарт.

Не слишком хорошая новость. Похоже, победить Горамеша будет непросто.

Да и перспективы моего брака становились все более туманными.

Будучи истребительницей демонов, я не раз попадала в сложные ситуации. Мне приходилось сутками не спать, сидя в засаде перед гнездом демонов. А еще преследовать вампиров по узким переулкам Будапешта. И тому подобное. Но поверьте, эти неприятности ничто в сравнении с хаосом, наступающим во время встречи четырех неугомонных двухлетних малышей.

Через час дети немного успокоились («немного успокоились» означает, что их удалось рассадить в комнате вместе с таким количеством игрушек, которых хватило бы для открытия небольшого магазина), а мамы и я собрались за кухонным столом, чтобы выпить кофе и поесть пирожных, которые не пострадали от липких пальцев наших отпрысков.

Я успела сделать первый глоток кофе и насладиться короткими мгновениями покоя, когда раздался вой Тимми. Через мгновение я влетела в комнату и сразу поняла, что о демонах тревожиться не стоит.

Мой маленький мальчик стоял, подбоченясь и закинув назад голову. Его рот был широко открыт. А рядом с ним замерла маленькая Даниэль Картрайт, которая сжимала в руках медвежонка Бу и ухмылялась, как отъявленная злодейка. (Я не склонна ругать других детей, но Даниэль настоящая фурия, и мне уже сейчас жалко того несчастного, женой которого она станет, когда вырастет. Конечно, я во всем винила ее мать и жалела отца. Однако сейчас я жалела Тимми.)

— Даниэль, не могла бы ты отдать Тимми его медведя? — сказала я, поскольку ее мать, как и следовало ожидать, молчала.

— НЕТ!

Она не только заорала изо всех сил, но и отбежала в другой конец комнаты, взобралась на стул и села на медведя. Какая очаровашка!

Ее мать, Марисса, вошла вслед за мной.

— Она в стадии хватания, — заявила Марисса, словно таким образом решала проблему, а слезы моего сына могли высохнуть сами по себе.

— Возможно, тебе пора вывести ее из этой стадии, — намекнула я, изо всех сил стараясь не закричать.

Конечно, мне пришлось повысить голос, поскольку вопли Тимми усилились и грозили разорвать барабанные перепонки всех присутствующих. Он бросился ко мне, и я подхватила его на руки, но даже мое присутствие не могло остановить поток слез.

— Ему не следует так привязываться к игрушке, — заметила Марисса.

Я разозлилась, мышцы мои напряглись, и я представила себе, как на ее белом костюме остается грязный след от моей туфли — как раз на уровне груди. В этот момент на мое плечо опустилась рука и раздался тихий голос:

— Привет, Тимми. Перестань кричать, ладно?

Лора. Они с Эдди сидели за компьютером в кабинете Стюарта. Вероятно, она услышала шум. Я прекрасно поняла, что Лора обращается не только к Тимми, но и ко мне.

— Мы спокойны, — заявила я, поворачиваясь к Мариссе с улыбкой, которая должна была означать: «Отдай медведя или умри, сука».

— Давайте я попробую убедить Даниэль вернуть медведя, — предложила Марисса, почувствовав, что ее жизни угрожает опасность.

— Отличная мысль, — сказала я.

В течение следующих пятнадцати минут я зачарованно наблюдала, как она пытается договориться со своей двухлетней дочерью. Конечный результат? Никакого медведя.

Между тем вечеринка подошла к концу, поскольку остальные мамы (наверное, они почуяли запах крови) попрощались и поспешно удалились вместе со своими чадами. Марисса, похоже, ничего не заметила. Она сидела на корточках перед дочкой и пыталась уговорить ее вернуть Бу. Тимми уже устал кричать, и я усадила его на диван, пообещав, что медвежонок скоро вернется домой после того, как погостит у Даниэль.

Мне хотелось оттолкнуть Мариссу и вырвать медведя из жадных рук Даниэль, но я понимала, что подобное решение вопроса едва ли получило бы одобрение в любом воскресном журнале. Поэтому я просто ждала, а моя ярость все росла и росла, пока Марисса продолжала воспитывать свою дочь несчастной маленькой эгоисткой (бедный ребенок). Наконец, когда прошло время, примерно равное ледниковому периоду, Марисса пообещала девочке мороженое, и новую игрушку, и поездку на пони в зоопарке. После этого Даниэль хладнокровно слезла со стула, подошла к Тимми и сунула медведя Бу прямо ему в нос.

— Спасибо, — сказал Тимми.

Он сделал это сам, без моей подсказки, хотя девчонка этого не заслужила.

Я играла роль вежливой хозяйки до самой двери, но, как только она захлопнулась, стремительно повернулась к Лоре.

— Эта женщина…

— Ты не можешь ее убить.

— Если бы она была демоном, то могла бы.

Честное слово, я пожалела, что это не так.

— Но она не демон.

Я посмотрела на Тимми, который сидел на диване с несчастным выражением на лице. Большой палец он засунул в рот. Сердце сжалось у меня в груди.

— Для меня она настоящий демон, — сказала я. — Вне всякого сомнения.

Девочки поднялись наверх вместе, но только Элли спустилась вниз, переодевшись в спортивную форму. Минди оставалась в школьной форме, и мы с Лорой критически ее осмотрели.

— Хочешь придать тренировке реалистичность? — спросила я. — Конечно, вероятность того, что на тебя нападут, когда ты будешь в уличной одежде, значительно выше, но учиться гораздо лучше в футболке и шортах.

Минди принялась с интересом изучать пол.

— Я не уверена, что хочу в этом участвовать.

— Ты не поедешь на тренировку? — спросила Лора. — Я правильно тебя поняла?

Минди пожала плечами и удивленно посмотрела на мать: с чего бы это она так заинтересовалась чудесным миром кикбоксинга?

Элли бочком подобралась ко мне, и я вопросительно подняла бровь.

— Она боится глупо выглядеть перед Каттером, — прошептала Элли. — Он ей понравился.

— Минди Джо Дюпон, — вмешалась Лора. — Кейт потратила немало сил, чтобы записать тебя на занятия. Почему ты не хочешь туда идти?

— Нам слишком много задали на дом. — Минди засунула руки в карманы. — Ну, ты знаешь.

— Я знаю, юная леди, что на свете полно всяческих извращенцев.

Лора говорила с неожиданной для меня силой, но я прекрасно знала, чем это вызвано. Я отравила спокойствие ее маленького безопасного мира. И теперь уже ничего нельзя изменить.

— Ты пойдешь на занятия и будешь учиться, как себя защитить. — Лора повернулась ко мне, и ее лицо засияло огнем материнской заботы. — Более того, если найдется место для меня, я к вам присоединюсь.

Минди и Элли даже не попытались скрыть свое изумление. Да и я сама не ожидала, что Лора примет такое решение. Я всегда считала, что ни адский огонь, ни всемирный потоп не заставят ее заниматься физическими упражнениями.

Очевидно, я ошиблась относительно адского огня.

— Ты произвела на меня впечатление, — прошептала я на ухо Лоре, когда мы усаживались в фургон. — Ты, и заниматься спортом? На публике?

Она скорчила рожу.

— Ты смеешься, но я знаю, каков расклад. Кого-то убивают, а кто-то остается в живых. Я не раз видела это в кино. — Она поправила сумочку на плече. — И не собираюсь сдаваться без борьбы.

* * *

— Молодец, девочка!

Эдди с довольным видом подбадривал Элли. Рядом с ним на мате, который расстелил Каттер, кувыркался Тимми.

После разминки Каттер перешел к практическим приемам, показывая ученикам, как вырваться, если кто-то схватил тебя за запястье. Элли умудрилась выполнить этот маневр (она подняла руку вверх и в сторону, чтобы оказать давление на большой палец нападающего — его самое слабое место), и я принялась отчаянно аплодировать.

— А теперь испытаем твою маму, — сказал Каттер.

Я покачала головой. Он дразнил меня, но я не собиралась поддаваться. Хотя мне ужасно хотелось кого-нибудь треснуть (спасибо тебе, Марисса!), в глазах Элли я оставалась новичком.

Каттер схватил меня сзади, и я оттолкнула его. Если бы я все проделала правильно, он бы оказался распростертым на матах. Но сейчас я не собиралась демонстрировать свое мастерство.

— Давай, мама! Ты же победила его в прошлый раз.

— Новичкам везет, — сказала я, когда Каттер повалил меня на мат.

— Ничего себе, — проворчал Каттер. — Надо будет это запомнить.

Он говорил шепотом, и я прошептала ему в ответ:

— Не вздумай больше болтать.

Судя по его гримасе, Каттер меня понял.

— Сосредоточься на девочках и Лоре, — сказала я. — А я сама о себе позабочусь.

Надо отдать ему должное, он так и сделал. Эдди всячески нас подбадривал, изредка даже кричал: «Да, из этой получится превосходная истребительница». К счастью, Элли слишком старалась делать все правильно, чтобы замечать сомнительные комментарии Эдди. Или научилась не обращать внимания на его слова.

Через час я пришла к выводу, что девочки сделали заметные успехи. Во всяком случае, обе научились кричать. (Должна сказать, что это ключевой компонент любого движения. Крик усиливает удары, придает им больше резкости.)

После занятия девочки были очень оживлены, они сияли (девочки сияют, мальчики потеют), они болтали о том, какой Каттер крутой, и какие они молодцы, и как теперь сумеют любому дать отпор. Другая мать могла бы испытать тревогу. А я только радовалась.

Поскольку сияние на самом деле было вызвано потением, мы вернулись домой, чтобы принять душ и привести себя в порядок перед походом в торговый центр. Обычно этот процесс занимает более двух часов, но мы торопились (в будние дни центр закрывается в девять часов), и девочки справились за неслыханные прежде тридцать минут.

Лора и Минди пересекли двор и отправились к себе домой, Тимми смотрел мультики, а мы с Эдди дожидались, пока Элли спустится вниз. Эдди стал немного тише, почти перестал терзать нас своими выходками и заметно успокоился. Мне хотелось задать ему несколько вопросов: что действительно происходит в доме престарелых? Знает ли Эдди что-нибудь о Горамеше? Известно ли ему, что ищет Горамеш? Пожалуй, мы впервые за все время остались с ним наедине.

Я принялась заваривать чай, обдумывая, с чего начать разговор.

— «Эрл Грей», — сказал Эдди. — Только не нужно мне этого травяного чая для неженок.

— Хорошо.

— Не понимаю, почему люди пьют такую дрянь, — пробормотал он. — Питье для чертовых гомиков. — Он посмотрел на меня. — А что пьешь ты?

— Никакой дряни, можете не сомневаться.

— Хмм. — Он прищурился, и кустистые брови образовали «V» над мощным носом. — Ну, дряни ты, может, и не пьешь, но жизнь ведешь дрянную.

Я удивилась.

— Прошу прощения?

— Ты сказала мне, что была истребительницей. Но ты не истребительница. Семья, дом — это верные признаки. — Он говорил так, словно уличил меня в чем-то плохом. — Сначала я подумал, что все это маскировка и на самом деле ты тренируешь девочку, но нет, ты вышла из игры.

— Да, я ушла на покой, большое спасибо.

Он фыркнул.

— Как я и говорил, неженка.

— Только не надо наглеть, Ломан, — рассердилась я. — Я могу в любой момент отвезти вас обратно — вы и глазом не успеете моргнуть.

Эдди снова фыркнул.

— Ты не станешь.

— Не искушайте меня, — проворчала я, но без особой убедительности.

— Так почему же истребительница, вышедшая на покой, отыскала меня? — Он нахально зашевелил бровями и постучал костяшками пальцев по своей макушке. — Стало скучно?

Я рассмеялась, чувствуя, как исчезает раздражение.

— Да, уж, Эдди, с вами скучно не бывает.

Он поправил очки и откинулся на спинку стула.

— Пришло время историй, девочка. Почему ты вернулась в игру?

О большем я и мечтать не могла. Не теряя времени, я рассказала ему все с самого начала и до сегодняшнего дня.

— Есть идеи? — спросила я, закончив.

Душ у меня над головой внезапно перестал шуметь. Я рассказывала быстро, но времени прошло немало. В любой момент могла появиться Элли. Я надеялась, что у Эдди есть ответы на мои вопросы. Более того, я рассчитывала, что получу их быстро.

— Идеи… — Он смолк, облизывая губы. — Нет. Ни одной.

Я помрачнела. У меня были такие надежды! Тем не менее я получила быстрый ответ.

— Ну что ж, я должна была попытаться.

Он снова фыркнул.

— У тебя что, шило в заднице, девочка? Я еще не закончил. Я сказал, что у меня нет никаких идей, но мне они и не нужны. Совсем. У меня их нет, поскольку я точно знаю, чего хочет демон.

Он замолчал и принялся неторопливо прихлебывать чай из чашки.

Меня так и подмывало выбить чашку у него из рук.

— Что? — нетерпеливо зашипела я. — Если вы все знаете, то расскажите мне скорее!

— Кости Лазаря, — спокойно сообщил он, словно это был единственно возможный ответ.

Я уставилась на него и заморгала. Какие такие кости Лазаря, черт возьми?

Естественно, я не успела спросить, поскольку появились Минди и Лора. Я хотела было отвести Эдди в кабинет Стюарта, закрыть поплотнее дверь и потребовать ответов. Однако это подвергло бы мою жизнь опасности, ведь девочкам не терпелось поскорее отправиться в торговый центр, чтобы не опоздать к перерыву Стэна.

Ладно. Как скажете.

Я оставила записку для Стюарта (он опять задерживался, но теперь я уже не была уверена, что он занят работой или политикой), и мы всей компанией ввалились в фургон. По настоянию Элли я припарковалась около кафе, и мы сразу же направились туда. Поскольку я весь день ничего не ела, если не считать одного переохлажденного пирожного, эта» мысль показалась мне весьма привлекательной.

Однако поесть мне не удалось. Почти сразу же выяснилось, что Тимми, Эдди, Лора и я должны сидеть за самым дальним столиком и не смотреть в сторону Элли и Минди, чтобы Стэн ничего такого не подумал.

— Сделайте вид, что вы обычные посетители и не имеете к нам никакого отношения.

— Правильно, — вмешалась Минди. — Мы не хотим, чтобы он узнал, что мы пришли вместе с нашими мамами.

— Боже упаси! — сухо сказала Лора.

— Именно, — совершенно серьезно ответила Минди.

И мы стали ждать. А потом снова ждать. И еще ждать. Я хотела купить немного жареного картофеля, но мне был дан приказ оставаться на месте, чтобы видеть Минди и Элли в тот момент, когда появится Стэн. Я сама не могла быть привлекательной для Стэна, но ей очень хотелось показать мальчика мне.

Я была польщена, но есть хотелось ужасно.

Однако любопытство оказалось сильнее голода, к тому же Элли и Минди находились в пяти столиках от нас и у меня появилась прекрасная возможность задать еще несколько вопросов Эдди. До сих пор, однако, он не произнес ни единого слова. (Ну, на самом деле он произнес множество слов, давая комментарии по любому поводу, пока мы ехали от нашего дома к торговому центру. Только о костях Лазаря не было сказано ни слова.)

Эдди спокойно сидел, прислонив трость к бедру и поставив бутылочку со святой водой на стол. Поскольку у меня не было настроения для остроумной болтовни, я задала ему прямой вопрос:

— Что это еще за кости Лазаря?

Лора с любопытством посмотрела на меня, но промолчала.

— Это кости Лазаря, — ответил Эдди.

Его лицо оставалось совершенно серьезным, но мне показалось, что в его глазах появились искорки смеха. Возможно, ему было весело, но я начала терять терпение. Уже довольно давно я не находила в своем положении ничего смешного, а сейчас хотела только одного — побыстрее покончить с этим делом. Причем так, чтобы никто (из людей, естественно) не пострадал.

— Это я уже поняла, — мрачно заметила я. — Но почему они нужны Горамешу?

— Он сам тебе об этом рассказал, — ответил Эдди, положил руку на рукоять трости и наклонился вперед. — Но нам нужно получить ответ на другой вопрос. Почему ты их ищешь?

Вопрос Эдди меня удивил.

— Чтобы найти их до того, как это сделает Горамеш. Тогда мы доставим реликвию в Ватикан. И там они будут в безопасности.

Он начал кивать и кивал так долго, что мне показалось, Эдди никогда не остановится. Потом он облизнул губы.

— А мне кажется, что сейчас им ничто не угрожает.

— Возможно, но лишь на некоторое время. Вспомните, что Горамеш сделал с монастырем и собором в Мексике.

— Э-э-э.

Это высказывание сопровождалось типично галльским пожиманием плечами.

— Никаких «э-э-э», — рассердилась я. — Это мой город. Это моя церковь. И я не собираюсь стоять в стороне и смотреть…

— Он не может, — сказал Эдди.

— Что?

— Если бы мог, он бы уже все сделал.

— Горамеш не может попасть в собор, — вмешалась Лора. Ее голос был полон благоговения, и она смотрела на Эдди с неожиданным уважением. — Теперь я начинаю понимать, — продолжала она, повернувшись ко мне. — Мощи святых в известковом растворе. Для демонов это плохая новость.

В ее словах был смысл.

— Но из этого вовсе не следует, что Горамеш не найдет кости Лазаря. — Мне стало как-то не по себе, когда я произнесла последние слова. До сих пор я говорила «это» или просто «кости». — Мы уверены в том, что у него есть помощники.

Я не стала говорить, что опасаюсь за своего мужа.

— Если они спрятаны, то их никому не найти, — упрямо заявил Эдди. — Не нужно совать нос в то, в чем ты ничего не понимаешь.

Я решила сменить тему.

— Тогда скажите мне, зачем высшему демону нужны кости.

— Я уже говорил, — сказал Эдди. — Может быть, тебе следует прочистить уши?

— Верно, верно. Собирается армия. Но какое это имеет отношение к Лазарю? Если не считать того, что он восстал из мертвых?

Эдди засунул пальцы в рот, вытащил вставную челюсть и положил ее на стол рядом с флаконом со святой водой.

— Проклятая штука давит на десны, — невнятно пожаловался он.

— Эдди, — прошипела я. — Скажите мне.

— Я говорю. И перестань теребить свои брюки.

Я протянула к нему руки ладонями вверх и выразительно на него посмотрела.

— Чтобы поднять мертвых, — наконец соизволил ответить Эдди. — Кости Лазаря могут поднимать мертвых.

Его ответ прозвучал вполне разумно, я и сама могла бы догадаться, но произнести это вслух… Я втянула в себя воздух.

— Но это еще не все, — сказал Эдди. — Кости позволяют регенерировать плоть.

— «Армия моего повелителя», — пробормотала я, вспомнив первого демона.

— Вы хотите сказать, что имеются в виду очень мертвые мертвые? — потрясенно проговорила Лора. — Лежащие под землей на глубине в шесть футов бог знает сколько лет? Среди насекомых и всяких жутких червей? Пропитанные формальдегидом?

— Точно, — кивнул Эдди. — Сразу их вылечивает. Души давно исчезли, а тела не станут сопротивляться. А после того как тело оживет, кто знает, что будет дальше?

— Срань господня, — прошептала Лора, замечательно выразив мои ощущения.

— Но… но…

Я пыталась хоть что-нибудь возразить. Дело дрянь. (Пожалуй, я даже немного преуменьшаю.) Если кости попадут в руки Горамеша, он обретет материальность. Все его демонические приспешники получат тела, не дожидаясь, пока человек умрет. Им больше не нужно будет сражаться с отлетающими душами. Они просто войдут внутрь.

Нехорошо. Очень нехорошо.

— Но… — начала я снова. — Но откуда такая уверенность? Ларсон ничего не упоминал о костях Лазаря. Отец Корлетти тоже. И я абсолютно уверена, что никогда о них прежде не слышала.

— А почему ты должна была о них слышать? — сказал Эдди. Его лицо пришло в движение и стало печальным. Он разом постарел лет на десять. — Я единственный ныне живущий человек, который об этом знает.

Лора наклонилась к нему.

— Как такое может быть?

Эдди посмотрел в сторону девочек (должна признать, что я совершенно забыла о Стэне).

— Похоже, мальчик так и не появился. Значит, у меня есть время, чтобы все вам рассказать. В пятидесятые годы «Форца» отправила меня собрать реликвии в Нью-Мехико, перед тем как правительство начало ядерные испытания. Так, на всякий случай. Обычная работа. — Он кивнул мне. — Ну, ты знаешь.

— Конечно.

Истребители часто занимаются подобными вещами. Поскольку демоны пытаются завладеть реликвиями, чтобы использовать их во время своих извращенных церемоний, церковь обычно посылает истребителя, когда возникает необходимость перевезти реликвии.

— Я работал в одном из мексиканских соборов, когда мне поручили это задание. Остальная часть нашей команды, в которую кроме меня входили священник, историк искусства и архивариус, приехала в Мексику на инструктаж. Из Мексики мы перебрались в Соединенные Штаты и в течение месяца работали в Нью-Мехико. Уже в первую неделю нам удалось сделать удачную находку. За камнем в ризнице мы обнаружили деревянный ящик и папирус. Захарий долго возился с переводом.

— Кости Лазаря, — предположила я.

Эдди кивнул.

— Да, настоящие кости Лазаря. Позднее я провел исследования, и мне удалось установить, что Лазарь был похоронен в Ларнаке, а потом его мощи перевезли в Константинополь. Далее их след был потерян. Каким-то образом кости попали в Новый Свет.

Глаза Лоры широко раскрылись.

— И что произошло дальше?

— Предательство, — ответил Эдди. Он закрыл глаза, его грудь вздымалась и опадала, пока он собирался с силами. — Я до сих пор не знаю, кто нас предал и почему. Известно лишь, что на нас напали. Папирус был уничтожен. Историка и архивариуса убили. Проклятая битва. Проклятые демоны…

— Но вы и священник? Вы выжили.

— И у нас остался ящик. — Он покачал головой, словно отгонял непрошеные воспоминания. — Мы получили ранения, были едва живы, но я знал, куда нам следовало направиться. Куда-нибудь подальше, в очень надежное и безопасное место. Туда, куда им не попасть.

— В Сан-Диабло, — сказала я. — В церковь, где в известковый раствор подмешаны мощи святых.

Эдди кивнул.

— Однако мне не хватило сил. Отец Майкл проделал остаток пути в одиночку.

— Брат Майкл, — прошептала я. — Он выдал им Сан-Диабло, но предпочел умереть, чтобы скрыть местонахождение урны с прахом.

— Так где же она находится? — спросила Лора, озвучив вопрос, который мучил нас в последнее время. — Давайте возьмем урну, сообщим Ларсону и увезем ее из города.

— Но я и сам не знаю, где она, — признался Эдди. — Я больше никогда не видел отца Майкла и не разговаривал с ним. Он добрался сюда. Остальное мне неизвестно.

Я нахмурилась, собираясь возразить, сказать, что он должен знать, поскольку у меня самой не осталось никаких идей.

— Не нужно тревожить урну, Кейт. Пусть она остается на прежнем месте. У тебя есть другие обязательства.

И Эдди кивнул в сторону Элли и Минди.

Я поняла, что неуловимый Стэн наконец присоединился к девочкам.

Я повернула голову, чтобы получше разглядеть этот таинственный лакомый кусочек. И тут у меня перехватило дыхание, потому что горло сдавило страхом, точно удавкой.

За одним столом с моей дочерью и ее лучшей подругой сидел мой демон, Тодд Стэнтон Грир, недавно умерший, но выглядевший просто прекрасно.

Глава 17

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Я вскочила на ноги, готовая прикончить злодея, но тут же опустилась на место. До демона было довольно далеко — Грир мог заметить меня и убить мою дочь. Мне требовался другой план, Грир не должен меня узнать.

Дерьмо.

Я развернула стул, чтобы сесть спиной к демону. Все у меня внутри дрожало, тело покрылось потом.

— Кейт? — Лора с тревогой посмотрела на меня. — Ты в порядке?

— Это он. Тот самый демон, который напал на меня возле мусорного бака, — шепотом ответила я.

Лора посмотрела в сторону девочек, а я осторожно выглянула из-за ее спины — и увидела, как Стэн отправил в рот очередную порцию мятных конфет.

— Срань господня, — пробормотала Лора.

— Это точно.

— Рань сегодня! — Тимми забарабанил маленьким кулачком по столу. — Сейчас рань, мама?

— Ну, что-то вроде того, малыш, — сказала я Тимми, а потом повернулась к Эдди и Лоре. — Я должна увести его от девочек. Но так, чтобы он меня не видел. Проклятье, проклятье, проклятье!

— Проклятье, — повторил Тимми, но я не обратила на него внимания.

— Может быть, лучше мне к ним подойти? — предложила Лора. — Сказать, что в «Гэпе» начинается внеочередная распродажа? Или что Тим заболел и мы срочно возвращаемся домой? Что? Что мне делать?

Я покачала головой.

— Не знаю.

Мой взгляд с надеждой обратился к Эдди, но он все это время молчал. Складывалось впечатление, что он вернулся в свой маленький мирок. Я вздохнула и спросила у Лоры:

— Что он сейчас делает?

Она слегка передвинулась, чтобы лучше видеть поле боя.

— Разговаривает с Элли, но Минди идет к нам.

Мое терпение кончилось. Я поставила Тимми на пол и начала вставать. Я не позволю этому существу остаться наедине с моей маленькой девочкой.

Меня остановило легкое подергивание за рукав.

Эдди.

— Подожди, — сказал он и снова замолчал.

— Подождать? Чего мне ждать?

Я снова начала подниматься, но тут к нам подошла Минди.

— Похоже, она ему понравилась, — радостно заявила она. — Он такой симпатичный, правда?

Я воздержалась от комментариев.

— Так почему же ты не с ними? — спросила Лора.

Минди пожала плечами.

— Ну, ты должна понимать. Я почувствовала какие-то вибрации. К тому же трое — это уже толпа.

Кровь моя кипела, и лицо наверняка стало красным, как помидор. Вибрации? Какие еще вибрации?

Минди продолжала щебетать:

— Послушайте, давайте я подожду вас в книжном магазине?

Лора перехватила мой взгляд и кивнула.

— Хорошо, — сказала она.

— Присмотрите за Тимми, — бросила я, как только Минди отошла.

Но, развернувшись на каблуках, я едва не столкнулась с Эдди.

— Я ее заберу, — заявила я, хотя Эдди ясно давал понять, что этого делать не следует.

Он ткнул своей тростью мне в ногу — я не сомневалась, что останется синяк.

— Думай, девочка.

— Ой! — Я с трудом сдержалась, чтобы не лягнуть его в ответ. — Вы понимаете, что делаете?

— Пытаюсь взять ситуацию под контроль. — Он кивнул в сторону нашего столика. — Присядь. А когда девочка подойдет, быстро уведи ее отсюда.

— Что вы собираетесь…

— Садись.

Я села. И хотя я понимала, что демон не должен видеть мое лицо, мне нужно было знать, что там у них происходит. Положив сумочку на стол, я повернула свой стул и уперлась подбородком в ладони, обхватив щеки пальцами.

Сидевший напротив Тимми тут же скопировал мою позу, но мне было не до него. Сейчас за Тимми присматривала Лора, а моей маленькой девочке мог помочь только выживший из ума старик.

Я снова начала вставать, но на этот раз меня усадила на место Лора.

— Если демон попытается уйти вместе с Элли, тогда следуй за ними. В противном случае старик все сделает сам.

Она была права. Я знала, что Лора права. (Они оба были правы.) И я отступилась, доверив Эдди судьбу моей дочери.

— Что он делает? — спросила я.

Эдди прошел мимо столика, за которым сидела Элли, и направился к стойке. О чем-то поговорив с продавцом, он заплатил деньги и получил два стаканчика с содовой.

Я неотрывно смотрела на него, чувствуя, как у меня поднимается давление. Проклятье, что он затеял?

Эдди повесил трость на руку и заковылял к столику Элли. Она с улыбкой посмотрела на него. Мне не было слышно, что она говорит, но я не сомневалась, что она представляет Эдди в качестве своего прадедушки.

Как мило. Как очаровательно. А теперь побыстрее разберись с демоном!

Однако мои команды явно не доходили до Эдди. Он постоял немного рядом с ними, слегка раскачиваясь, а потом поднял стаканчики с содовой, словно показывая их всему миру. Один из стаканчиков поставил перед демоном, а второй перед Элли и потрепал ее по плечу. Затем повернулся к демону, и по выражению его лица я поняла, что он говорит: «Рад с вами познакомиться».

Наконец Эдди сделал шаг назад, повернулся и двинулся к нам.

Я вскочила на ноги.

Лора схватила меня за руку и потянула обратно.

— Подожди, подожди еще немного.

Я заскрипела зубами, с трудом переборов желание треснуть ее по башке.

Впрочем, пока парочка оставалась на своих местах, я могла приглядывать за Элли.

Эдди вернулся к нам, и я бросила на него свирепый взгляд.

— Ну? Что все это значит?

Он холодно посмотрел на меня, и я вдруг уловила стальной блеск в его глазах.

— А теперь еще немного подожди.

Так я и сделала. Демон и Элли продолжали болтать, потягивая содовую. Элли наклонилась вперед, всем своим видом показывая, что ей нравится ее спутник. Я ерзала на стуле. Если в самое ближайшее время что-нибудь не произойдет, у меня будет апоплексический удар (в таком случае оставалась надежда, что внимание Элли будет отвлечено от демона).

Ничего не происходило.

Время тянулось невыносимо медленно.

Они продолжали болтать и потягивать содовую. Мои руки сжались в кулаки. О чем они беседуют? У них просто не может быть ничего общего. Стэн — отвратительный демон из ада, а моя дочка — школьница, которая только что перешла в старшую школу и иногда ходит к мессе (я решила, что теперь она будет делать это гораздо чаще).

— Ну хватит, — заявила я, резко отодвинула стул и встала.

Стэн вскинул голову и посмотрел в мою сторону. Глаза его налились кровью, он тоже вскочил на ноги. Элли последовала его примеру, и, хотя до них было довольно далеко, я услышала, как она спрашивает:

— С тобой все в порядке?

Нет, с ним далеко не все было в порядке. Он был демоном.

Он сделал шаг к моей дочери, и я поняла, что Грир без колебаний может напасть на нее прямо здесь. Он сделает это, даже несмотря на мое присутствие.

Я бросилась вперед.

— Кейт! — закричала Лора, но я ее не слышала.

Ее слова полностью перекрыл злобный, утробный вой демона.

Он упал на колени, высоко подняв руки и закинув голову назад. Изо рта донеслось громкое урчание, как при несварении желудка, а потом он начал ругаться, изрыгая из себя бранные латинские слова.

Стоявшая рядом с ним Элли отступила на шаг, прижав руку ко рту. Он повернулся и посмотрел на нее с искаженным лицом.

— Святая вода в шипучке, — сказал сидевший рядом Эдди. — Достает их всякий раз.

Превосходный трюк, но у меня не было времени размышлять на эту тему. Перед нами был озверевший демон — кто знает, на что он способен?

— Элли! — крикнула я. — Иди сюда немедленно!

— Маленькая сучка! — взревел он, обращаясь скорее ко мне, чем к Элли. — Что ты со мной сделала? Что… ты… со мной… сделала?

Элли не заставила просить себя дважды. Она была в моих объятиях еще до того, как он произнес последнее слово.

Теперь, когда голова дочери была прижата к моей груди, я со смесью ужаса и восторга (а также с облегчением и радостью) наблюдала, как Стэн с трудом поднимается на ноги. На мгновение я испугалась, что он попытается напасть на нас, но демон бросился к выходу. Я хотела было последовать за ним, но понимала, что в этом нет никакой необходимости. Тодд Стэнтон Грир будет мертв (снова) через несколько часов. А демон покинет тело. И мальчика можно будет наконец похоронить.

Элли дрожала в моих объятиях.

— Какой извращенец! — прошептала она. — Что с ним такое?

— Я не знаю, малышка, — сказала я, поглаживая ее по волосам. — Но все закончилось, слава богу!

Она вздохнула.

— Он казался таким милым.

— Иногда люди производят ложное впечатление.

Я взяла Элли за руку, и мы направились к выходу. Мой ответ был не слишком удачным, но больше я сейчас ничего не могла сказать.

Сон не шел ко мне.

Слишком многое происходило в моем мире. Слишком многое пошло не так, как мне хотелось. И я отчаянно ворочалась с боку на бок в пустой постели. Стюарт вновь работал допоздна в своем кабинете, а моя паранойя стремительно набирала силу.

Я обняла подушку, стараясь не думать о том, как мне придется поступить, если человек, которого я выбрала в качестве спутника до конца жизни, заключил союз с демонами. Я не могла поверить, что совершила такую ужасную ошибку, но все улики были против Стюарта.

Мне совсем не хотелось об этом думать, и я решила сосредоточиться на других вопросах — например, где мог брат Майкл спрятать кости Лазаря. У меня не возникло никаких идей, и мысли потекли немного в другом направлении. Я представила себе, как кости и тела встают из мертвых и демоны занимают сначала Сан-Диабло, а потом и весь мир. И все превращается в ад (в буквальном смысле).

Не очень приятные мысли.

Нет, я не могла этого допустить.

Но к сожалению, я не знала, с чего начать.

И все-таки я задремала, потому что в следующий момент почувствовала, как Стюарт сел на свою сторону постели. Я повернулась на бок и оперлась на локоть.

— Привет, — сказала я.

— И тебе привет.

— Над чем ты так долго работал?

— Сделки с недвижимостью, как обычно, — ответил он.

— Да? — Я взбила подушку и устроилась поудобнее. — Хочешь поговорить?

— Это довольно скучно, Кейт. К тому же уже поздно.

— Ага, — пробормотала я, пытаясь сообразить, как вести себя дальше. В конце концов я решила действовать прямо. Мне нечего было терять. — Тебя что-то тревожит? Ты что-то от меня скрываешь?

— Почему ты спрашиваешь? — искренне удивился он, и я бы ему поверила, если бы Стюарт смотрел мне в глаза.

Однако он принялся поправлять простыню.

— Обычно ты рассказываешь о своей работе. Проклятье, ты столько о ней говоришь, что мне иногда становится скучно. — Я не стала сообщать ему, что довольно часто выключаю звук. Едва ли такая откровенность поможет делу. — Но прошло уже несколько дней с тех пор, как ты замолчал. Я боюсь, что у нас неприятности.

— Все в порядке, — заверил меня Стюарт. — Вот только я сильно устал. Давай ляжем спать.

— Да, конечно. Но ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь.

— Знаю, Кейт, знаю.

В его голосе прозвучало раздражение. Он выключил свет, и я опять скользнула под одеяло.

Ожидая его прикосновений, я напряглась. Оставалось надеяться, что мое тело меня не выдаст. Однако Стюарт повернулся спиной ко мне, и я последовала его примеру.

— А как дела с Кларком? — спросила я.

Стюарт ответил далеко не сразу.

— Что тебя интересует?

— Мы совсем о нем не говорим. Чего он хочет? Чем намерен заняться, когда ты займешь его место?

Он рассмеялся.

— Ты сказала «когда», а не «если».

— Но ведь ты победишь, верно?

— Несомненно, — ответил он.

Это слово прозвучало так, что я похолодела.

— А Кларк? — не унималась я.

— Он уйдет в отставку. Умер его дядя, который оставил ему кучу денег. Кларк купил себе дом в Аспене. Он с нетерпением ждет начала новой жизни.

— Замечательно, — сказала я, нахмурившись в подушку.

Если богатый дядюшка действительно существует, у Кларка осталось гораздо меньше поводов мстить церкви, получившей деньги его отца. А поскольку других подозреваемых у меня не было, мой муж оказывался крайним. Конечно, с точки зрения логики все это звучало не слишком убедительно. Я прекрасно понимала, что в Сан-Диабло может находиться дюжина приспешников демонов, каждый из которых пытается найти кости Лазаря. Однако мое сердце было связано со Стюартом. Именно поэтому мое сердце было разбито.

— Ты не хочешь рассказать мне о том, что тебя действительно тревожит? — спросил Стюарт.

Вопрос так меня удивил, что я даже повернулась к нему. Его глаза были чистыми и сияющими, а улыбка такой знакомой. Человек, которого я знаю и люблю. Быть может, я ошибаюсь? Пожалуйста, пожалуйста, пусть будет так!

Он погладил меня по щеке.

— Ну давай, Кейт. Расскажи мне.

— Ладно, — сказала я. — Пришло время правды. — Набрав в легкие побольше воздуха, я заговорила: — Я стала проводить гораздо больше времени в церковных архивах.

Я сделала паузу в надежде, что он сам сделает признание, услышав упоминание о церкви.

Молчание. Я откашлялась.

— Из-за этого мне пришлось отдать Тимми в детский сад.

Тут я поняла, что отодвинулась от него и сжалась в комок. Что ж, в этом не было ничего удивительного. Нетрудно было предположить, что Стюарт рассердится. (Честно говоря, я это заслужила. Если бы Стюарт принял такое же решение без моего участия, я бы долго его терзала.)

— Детский сад, — сказал он. — И где он расположен?

Я заморгала, удивленная его спокойствием.

— «Кид спейс», — ответила я. — Возле торгового центра.

— Ты навела справки?

— Конечно. Мне понравилась воспитательница.

— И это решило твои проблемы?

— Конечно. Но это временно. — Я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. — Стюарт, мне очень жаль. Я не должна была принимать такое решение без тебя, но найти место в хорошем садике трудно, а у них оно появилось. Мне требовалось больше свободного времени, чтобы…

Он прижал палец к моим губам.

— Не нужно об этом тревожиться, любимая.

Мне потребовалось почти две секунды, чтобы понять смысл его слов, но я все равно не могла поверить своим ушам.

— Что?

— Я сказал, что ты ни о чем не должна тревожиться. Ты замечательная мать. Я полностью тебе доверяю.

— Да? — с сомнением спросила я. — Так ты не против?

— Все в порядке. Но уже больше часа ночи. Мне нужно немного поспать.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку, а потом откатился на свою половину кровати.

Я лежала и смотрела на его спину, обтянутую белой футболкой, сияющей в лунном свете.

Это плохо. Это очень, очень плохо.

Я не могла себе представить, чтобы мой Стюарт спокойно устранился от решений, связанных с воспитанием Тимми. Нет, человек, лежащий в моей постели, не был Стюартом.

Слезы обожгли мне глаза, и я еще крепче вцепилась в подушку. В голове у меня пульсировала одна мысль: мой муж, мужчина, которого я люблю, действительно связан с демонами.

Когда я проснулась, Стюарт уже ушел. По правде сказать, я была даже рада.

Спала я плохо, мои сны были полны демоническими образами мужа, а в голове теснились мысли о костях Лазаря. Я понимала, что мое подсознание отчаянно пытается решить задачу, но сейчас мне хотелось, чтобы мой мозг просто отдохнул. Меня переполняли раздражение и усталость, и я не собиралась терпеть проявления неудовольствия как от людей, так и от демонов.

Лора, как и положено надежному другу, согласилась приглядеть за двумя моими воспитанниками, чтобы у меня была возможность сходить в офис Ларсона и поговорить с ним до начала судебного заседания. Когда появилась Лора, Тимми был по уши в каше, а Элли поспешно убежала, чтобы не опоздать на машину. Эдди все еще спал (подозреваю, что вчерашние приключения его утомили, и, хотя он всячески гордился своим виртуозным маневром, я решила, что он заслужил отдых).

Я сразу же устремилась к двери, пообещав Лоре вернуться к десяти и освободить ее от заботы о моем потомстве. Потом я отвезу Тимми в сад и возьму Эдди с собой. Вдруг нам повезет и он заметит то, что ускользнуло от моего внимания!

Я предупредила Ларсона, что у меня есть новости, и он ждал меня, поставив кофейник на плитку.

— Кости Лазаря, — сказала я, откинувшись на спинку кресла и делая первый глоток кофе.

Я нашла ответ на один из главных вопросов и теперь чувствовала некоторое удовлетворение.

— Кости Лазаря, — повторил он. — Ты хочешь сказать, кости Лазаря, которого Иисус поднял из мертвых? Кости, обладающие способностью оживлять мертвых?

Я уставилась на него.

— Так вы знали о костях?

— Это фольклор. Сказки. Выдумки и предположения.

— Я так не думаю, — возразила я. — Эдди их видел. Эдди из-за них предали.

Сомнения на лице Ларсона уступили место любопытству.

— В самом деле? Ладно, тогда просвети меня.

И я пересказала Ларсону историю, которую поведал мне Эдди. Ларсон переплел пальцы и нахмурился.

— Интересно.

— Эдди вовсе не выжил из ума, — добавила я. — Возможно, он немного эксцентричен, но разум ему не изменил.

— Но мы по-прежнему понятия не имеем, где находятся кости Лазаря. Он тебе об этом так и не сказал?

Я заерзала в кресле.

— Нам известно, что они где-то в соборе.

— Но мы не знаем, где именно. — Ларсон ударил кулаком по столу и встал. — Проклятье, Кейт, нам необходимо их найти. Мы должны его опередить.

Я облизнула губы, мне хотелось кое-что сказать, но я не знала, как Ларсон отреагирует на мои слова.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом его плечи слегка расслабились.

— Что?

— Я размышляла о словах Эдди. Сейчас кости в безопасности. То есть пока никто не знает, где они находятся. Возможно, нам не следует их трогать.

— В безопасности, — повторил Ларсон. — В безопасности? — Он вскочил на ноги и принялся расхаживать по кабинету, а я наблюдала за ним, широко раскрыв глаза. Он был сильно возбужден. — Как они могут быть в безопасности, если Горамеш полон решимости их найти? Неужели ты полагаешь, что демона остановит сложность задачи? Кейт, я хочу, чтобы ты начала думать.

— А я думаю! — закричала я, но мой гнев был направлен на себя. Он был прав, черт его побери. — Я не знаю, где кости, так что я должна делать? Мне известно лишь, что брат Майкл привез их в Сан-Диабло. А потом провел остаток жизни в итальянском монастыре. Когда демоны каким-то образом сумели его выследить, он выбросился из окна, чтобы не открыть им тайны. И она умерла вместе с ним, Ларсон. Вот так и обстоит дело.

Я вскочила на ноги… и замерла, пораженная своими последними словами.

Вот так и обстоит дело.

Но так ли?

— Майк Флоренс, — прошептала я.

Ларсон покачал головой, и по выражению его лица я поняла, что он в полной растерянности.

— Майк — Майкл — Флоренс, — сказала я. — Флоренция, Италия. — Я провела ладонью по волосам. Как я могла быть настолько слепой? — Ну конечно! Он сделал подношение. Кости в архиве, они просто лежат там, не занесенные в каталог, в маленькой золотой шкатулке.

— В золотой шкатулке?

— Да, примерно такого размера. — Я показала руками. Сама шкатулка ничего не стоила, так что тот, кто вытащит ценные реликвии, вероятно, не поймет всей важности находки. Я нахмурилась, мой восторг постепенно угасал. — Однако тут какая-то ошибка. Кости не могли поместиться в такую маленькую шкатулку.

— Конечно, но кости — вещь хрупкая, — возразил Ларсон.

— Кости в виде порошка?

— Однако и порошок может сохранять свои удивительные свойства, не так ли?

— Это вы у нас эксперт, — вздохнула я.

— Иди. Иди и забери шкатулку. Принеси ее мне, и я организую ее доставку в Ватикан.

Ему не пришлось повторять дважды. Я тут же встала и перекинула сумку через плечо.

— Давайте пойдем вместе, — предложила я. — А потом отвезем шкатулку в аэропорт. И я посажу вас в самолет.

— Я не могу. У меня судебное заседание. — Он потер висок и посмотрел на часы. — Через час у меня будет перерыв. Придумай какую-нибудь причину, и мы встретимся.

Мне хотелось возразить, что его обязательства перед работой не могут быть выше моих обязанностей матери и жены. Но сейчас для этого было не самое подходящее время, да и вряд ли мне удалось бы убедить его в своей правоте.

— Встретимся у меня дома, — предложила я. — Я должна отпустить Лору, а кроме того, Эдди может подтвердить, что мы действительно нашли ту самую реликвию. Мне бы не хотелось появиться в Ватикане с пеплом дорогого дяди Эдгара.

— Неплохая мысль. — После короткого раздумья Ларсон кивнул. — Значит, у тебя дома. Через час. А теперь иди.

Ровно через час Ларсон, Эдди и я уселись за моим обеденным столом. Я не стала отвозить Тимми в садик, а попросила Лору присмотреть за ним у себя дома. Я не знала, сколько времени у нас это займет и что поставлено на карту. Если я буду вынуждена сопровождать Ларсона в аэропорт Лос-Анджелеса, то не успею забрать Тимми из сада.

Шкатулка стояла рядом с солонкой и перечницей, но ни Эдди, ни Ларсон не пытались взять ее в руки.

— Как мы можем знать? — спросила я. — Вдруг мы ошибаемся?

Ларсон и я повернулись к Эдди.

— Есть идеи? — спросил Ларсон у Эдди.

— Ну, у меня множество идей, — растягивая слова, прогнусавил Эдди.

— Речь идет о шкатулке, Эдди, — терпеливо сказала я.

Я сомневалась, что Ларсон спокойно отнесется к разглагольствованиям Эдди. Да и мое собственное терпение было на исходе.

— Чарли прочитал мне и Майклу только часть текста, — сказал Эдди. — То, что там было сказано, показалось мне вполне разумным. Вообще документ был довольно длинным. — Он заморгал, и его глаза за стеклами очков показались мне совиными. — Так, в каком году это происходило? Не в шестидесятых, тогда еще не появились эти дети-цветы. Может быть, в пятидесятые?

— Эдди…

Он махнул на меня рукой.

— Извини. Верно. Ты права. Да, кстати. — Он заморгал и посмотрел на Ларсона. — Так о чем мы говорили?

Ларсон прижал обе ладони к столу и приблизил лицо к Эдди, так что они едва не столкнулись носами.

— Как нам проверить прах?

— Правильно. Я помню. Конечно. Святая вода.

Я переглянулась с Ларсоном, но он был в таком же недоумении, как и я.

— Святая вода? В каком смысле?

— Нужно прыснуть святой водой и посмотреть, появится ли огонь Господень. Я точно не помню перевод, но в тексте что-то говорится о высокомерии. Огонь должен предупредить о том, как не следует использовать кости. Своего рода напоминание.

— Напоминание?

— Евангелие от Матфея, глава двадцать пять, стих сорок первый, — сказал Эдди.

Я покачала головой. Мое знание Библии всегда оставляло желать лучшего.

— «Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его»». — Ларсон оглядел нас с Эдди. — Очень подходит, как вы считаете?

Я кивнула, но ничего не смогла сказать. Только сейчас до меня дошло, что попало к нам в руки. Мне хотелось испытать кости, а потом поскорее унести их из моего дома — и из Сан-Диабло. Бутылочка Эдди со святой водой стояла рядом с солонкой. Я передала ее Ларсону.

— Вот, — сказала я. — Пусть эта честь достанется вам.

Он отвел мою руку и кивнул в сторону Эдди.

— После стольких лет, я полагаю, именно мистер Ломан должен провести испытание.

— Вы совершенно правы.

Эдди сделал глубокий вдох, его тощие плечи приподнялись, и он придвинул к себе шкатулку. Он довольно легко открыл крышку и направил распылитель на прах.

— Что-то я не слышу барабанной дроби.

— Хотя я и не являюсь вашим наставником, — сказал Ларсон, — но больше не намерен повторять. Кончайте все эти глупости и займитесь делом.

Эдди улыбнулся мне, показав белый ряд искусственных зубов.

— Ты никогда не замечала, какими чувствительными бывают некоторые наставники?

— Испытание, Эдди, — напомнила я.

— Я уже начал, начал.

Эдди высыпал немного праха на салфетку и прыснул на него святой водой. Облачко влаги опустилось на прах.

Я отскочила назад, ожидая вспышки пламени. На салфетке осталась лежать кучка влажного порошка.

Ларсон фыркнул.

— А вы уверены, что это святая вода? Кейт говорила мне, что вашу бутылочку наполняли обычной водой из-под крана.

— Уверена, — с сожалением ответила я. — Отец Бен каждое утро меняет святую воду, а я наполнила бутылочку Эдди лично.

— Ну, вопрос решен, — сказал Эдди. — Нужно продолжать поиски.

— Да, — напряженно проговорил Ларсон. — Складывается именно такое впечатление.

Ларсон ушел, а мы с Эдди остались сидеть рядом в мрачном молчании.

— Я была совершенно уверена, что нашла реликвию, — наконец заговорила я. — Мне казалось, что я разгадала тайну и все закончилось.

— С моей точки зрения, — заявил Эдди, — наша миссия никогда не будет закончена.

— Для тебя — может быть, однако я с этим заканчиваю, как только кости Лазаря благополучно прибудут в Ватикан.

— Неужели?

Эдди пожевал кончик ручки. Я подождала, не скажет ли он что-нибудь еще, а когда поняла, что он намерен молчать, заерзала на стуле.

— Я должна думать о своей семье, Эдди. Об Элли, Тимми и даже о Стюарте.

Заговорив о Стюарте, я отвернулась. Я не поделилась своими подозрениями с Эдди и не собиралась этого делать. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не будет полной уверенности.

— Мы все должны выполнять свой долг, но у этого города могут быть и другие проблемы, которые не связаны с Горамешем. Может быть, именно он стоит за ними, может быть, кто-то другой, но зло не исчезнет только из-за того, что кости покинут город.

— Существуют другие истребители, — упорствовала я, хотя мне было хорошо известно, что их не так много. Отец Корлетти уже говорил мне об этом. — Я в отставке. Как и ты. Ты ведь не хочешь возвращаться в игру?

Эдди фыркнул.

— Я никогда не выходил из игры.

— Что? — Я удивленно заморгала. — Я думала, ты в отставке.

Его смех был резким и совсем не старческим. Транквилизаторы, которыми его потчевали в доме престарелых, прекратили свое действие.

— За последние пятьдесят с лишним лет я побывал во многих местах, где мне совсем не хотелось находиться. К примеру, пятнадцать лет я не принимал настоящий душ. Ничего приятного, уверяю тебя, милая, но я это делал. Делал для нашей организации. А пища? Ничего худшего ты и представить себе не можешь. Не еда, а грязь. Грязь вместе с…

— Подожди. — Я подняла руку, не давая Эдди погрузиться в воспоминания. — Давай вернемся назад. Как формулировался договор?

— Я уже говорил тебе, девочка, — ответил он, продолжая грызть ручку. — Меня предали. Я не вышел в отставку. Просто ушел. У меня не было выбора. Сражался с демонами в Шри-Ланке, разорил гнездо вампиров в Непале. Провел несколько лет в монастыре в Южной Америке, потом прятался на Борнео.

— Прятался? С пятидесятых?

— Они меня искали. И никогда не прекращали поисков.

— Кто? Почему?

— Демоны, естественно, — пожал плечами Эдди. — Они ищут кости Лазаря, а значит, им нужен я.

— И ты прятался все это время? Но зачем ты вернулся в Сан-Диабло? Ты же знал, что кости находятся здесь. Разве ты не понимал, что демоны это сообразят?

В ответ Эдди захохотал. Он никак не мог остановиться, сначала покраснел, а затем стал синеть. Я вскочила на ноги и принялась колотить его по спине. Наконец он поднял руку, показывая, что с ним все в порядке. Он пытался заговорить, но ничего не получалось. Я принесла ему стакан воды. Эдди выпил и прошептал:

— Я вовсе не приезжал сюда, девочка. Это они привезли меня сюда.

— Что?!

— Около трех месяцев назад.

— Когда брат Майкл покончил с собой, — пробормотала я.

— Точно.

— А где ты был до этого?

— Шесть месяцев назад я находился в Алжире, работал барменом и приглядывал за несколькими противоестественными клиентами. Ну, и готовил истребителей. Тайно, разумеется. Именно так их следует готовить, если тебя интересует мое мнение. «Форца» двигается слишком медленно, а опасность велика. Необходимо сражаться. Необходимо…

— Эдди!

Все его тело неожиданно расслабилось.

— Именно там они меня и нашли. Демоны. Притащили в какой-то притон в Инглвуде. Накачали наркотиками. Задавали вопросы. Пытались получить ответы. Я ничего им не сказал. Ни единого слова.

Мне хотелось плакать. Но глаза видели все с удивительной ясностью. Меня охватил гнев. Мне хотелось отомстить за этого старика, который отдал большую часть жизни, чтобы сохранить тайну. И еще сильнее мне хотелось уничтожить Горамеша.

— Демоны привезли тебя сюда? — спросила я.

— И не переставали накачивать меня наркотиками. Возможно, они решили, что в таком состоянии я ничего не сумею вспомнить. Не знаю. Я так и не понял, откуда они узнали, что меня следует привезти именно в Сан-Диабло. — Он посмотрел на меня. — Пока ты не рассказала мне свою историю.

— Они привезли тебя, как только узнали от брата Майкла, что кости здесь?

— Но от этого ничего не выиграли, — с довольным смешком сказал Эдди. — Я не произнес ни слова. Точнее, я вообще ничего никому не говорил. На нашей планете нет наркотика, который мог бы заставить старого Эдди говорить, если он сам того не захочет.

У меня перехватило дыхание.

— Но ты доверился мне, — едва слышно проговорила я. — Почему? Почему ты мне поверил?

— Я допустил ошибку?

— Нет. — Я энергично затрясла головой. — Конечно нет.

Он усмехнулся.

— В таком случае мои мотивы значения не имеют, не так ли?

Глава 18

Всего за двадцать четыре часа я перешла от испытания порошка святой водой (пытаясь спасти мир) к раздаче пирожных на поле для гольфа возле собора Святой Марии.

Именно такое разнообразие и придает остроту моей жизни.

Я по-прежнему не знала, где могут находиться кости Лазаря, и не имела точной информации о том, кто хочет меня опередить и доставить реликвию в жадные нетерпеливые руки демона Горамеша. Посему я пребывала в мрачном настроении, так что моей улыбке явно не хватало живости, необходимой на таких мероприятиях, как благотворительная ярмарка. Впрочем, во всем виноваты демоны.

— Ма-а-ама! — Появилась Элли с Тимми на руках. — Неужели я должна все время с ним заниматься? Я никогда не встречу симпатичного парня, если со мной постоянно будет мой братец.

— Ты на церковной ярмарке, милая, а не на игре «Познакомься с парнем».

Элли скорчила гримасу.

— Я же говорила тебе: я не все время думаю о мальчиках.

— Только по понедельникам, средам и пятницам?

— Верно, — с озорной улыбкой кивнула Элли. — И иногда еще по вторникам.

— Сегодня как раз пятница, — напомнила я. — И кто же стал счастливым объектом твоей страсти?

— Никто, — с тяжелым вздохом ответила она. — Все хорошие парни какие-то извращенцы.

Я понимала, что она думает о Стэне, и все внутри у меня сжалось. Я видела небольшую заметку в утренней газете. Тодд Грир, молодой человек, удивительным образом переживший нападение злобной собаки всего несколько дней назад, выбежал из торгового центра и попал под автобус. Погиб на месте. И хотя я прекрасно знала, что он уже не был человеком, меня охватила печаль. Наверное, я сожалела о том юноше, которым когда-то был Тодд Грир.

Я улыбнулась дочери, которую мне так хотелось уберечь от самых разных неприятностей. Наверное, мне бы следовало убедить ее, что вокруг полно нормальных парней, но я промолчала. Очень скоро она и сама это поймет.

— Попроси Лору присмотреть за Тимми, — предложила я, угостив пирожным мужчину в футболке КУЛА[12].

— Я искала Лору, но нигде не смогла найти. — Элли состроила грустную гримаску. — Ворчун обещал присмотреть за Тимми.

— Только оставь ребенка с Ворчуном, и у тебя больше не будет телефона.

Когда меня припирает, я могу применять грязные приемы. Элли застонала и пробормотала нечто похожее на «мне по барабану».

— Почему бы тебе не подождать Стюарта? Он обещал быть к шести тридцати.

— Но сейчас всего шесть, мам. Еще целых полчаса.

— О, какая мука, — сказала я.

— А когда ты закончишь?

— Прямо сейчас, но мне еще нужно кое-что сделать.

Например, заглянуть в архив — вдруг меня посетит озарение.

— Ма-а-ама, ты лишаешь меня светской жизни.

— Да, знаю, я очень плохой человек.

Я сделала шаг в сторону, чтобы Трейси Бейкер могла занять мое место за стойкой, и оказалась лицом к лицу с дочерью.

— На твоем месте я бы поставила на Лору. Уверена, что она должна быть где-то здесь, с Минди, не так ли?

Элли издала тяжелый вздох, как будто она всего несколько секунд назад узнала, что жить ей осталось не более трех недель.

— Ну, не знаю. Пойду поищу их. Еще раз.

Она с мрачным видом удалилась, а Тимми с хитрым видом принялся играть ее болтающимися сережками.

Элли не сумела найти Лору, но я это сделала с легкостью. Хотя Лора и не была католичкой, благотворительная ярмарка играла важную роль в жизни нашего городка и мы обе обязательно ее посещали. Обычно мы просто гуляли и покупали никому не нужные безделушки, но сейчас у нас было важное дело.

— Знаешь, мне кажется, я могу тебе помочь, — сказала Лора, когда мы шли к собору.

— Нет, благодарю. Если Горамеш обращает на меня внимание, то он уже знает, что ты мне помогаешь. Но если нет, я бы хотела, чтобы он продолжал оставаться в неведении.

— Так что же мне делать?

Я ощутила укол совести.

— Ты можешь освободить Элли? Брат лишает ее светской жизни.

— Для Элли — все, что угодно.

— Спасибо.

— Никаких проблем. Еще один десерт в длинном списке твоих долгов.

Мы успели подойти к самому входу в собор. Лора остановилась, слегка покачала головой и обхватила себя руками, глядя на громаду здания.

— Печальная и вдохновляющая картина, тебе не кажется?

Сейчас я думала только о миллионах коробок, дожидающихся осмотра. После недавнего жестокого разочарования мне совсем не хотелось вновь оказаться в архиве.

— Кейт?

— Извини. О чем ты?

— Я размышляла о соборе. Кости святых добавлены в известковый раствор. И еще те пятеро мучеников в подвале. С одной стороны, это вдохновляет, а с другой — вызывает какое-то жуткое ощущение.

Я потянула на себя незапертую дверь.

— Меня не интересуют жуткие или возвышенные вещи. Мне необходимо найти ответ, и вместо того, чтобы провести пару часов вместе с тобой, получая удовольствие от покупок, я должна копаться в коробках, где полно отвратительных насекомых. Так что не обижайся, если меня не вдохновляют исторические аспекты.

Ее губы дрогнули, но она серьезно кивнула.

— Верно. Иди работай, — сказала Лора.

Она зашагала обратно к стадиону, а я остановилась, чтобы окунуть пальцы в святую воду и преклонить колени. Преклонение колен никогда не получается у меня достаточно ловко (прошу меня простить, но это движение вряд ли можно назвать естественным), вот и сейчас я потеряла равновесие и плюхнулась на задницу, пораженная неожиданно возникшей мыслью.

Лора сказала, что мучеников было пять, но в соборе находится шесть мешочков с останками. Шестой лежит в витрине, спрятанный от всеобщего обозрения.

Я задрожала, словно меня ударило током.

Я знаю, где кости Лазаря!

Я выбежала наружу, вытащила сотовый телефон и сделала несколько шагов в сторону, дожидаясь, пока на дисплее появится сигнал. Увидев его, я набрала телефон Ларсона.

— Я знаю, где кости, — сразу же заявила я, отбросив все формулы вежливости.

— Ты уверена?

Голос Ларсона звучал напряженно.

— Совершенно. У меня не осталось ни малейших сомнений. Где вы сейчас?

— Примерно в миле от собора. Войди внутрь, забери кости, и давай встретимся на стоянке.

— Я могу подождать, — ответила я. — Мне бы хотелось, чтобы мы сделали это вместе.

— Нет времени. — В голосе Ларсона слышалось нетерпение. — У Горамеша повсюду уши. Тебе не следовало мне звонить. Но раз уж слова произнесены вслух, ты должна забрать кости прямо сейчас.

Мои щеки покраснели от его резкой отповеди, и я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла что сказать. Быть может, он прав и я действительно подвергла себя — и кости — опасности?

— Я буду там, когда ты выйдешь из собора, и мы вместе отвезем кости в аэропорт. А теперь иди.

И я пошла. Вернее, побежала. Промчалась по проходу между скамьями, одним прыжком преодолела четыре ступеньки и оказалась в святилище. Распахнув дверь в ризницу, я побежала вниз по ступенькам.

И застыла на месте, тихонько вскрикнув. Там сидел мужчина.

Стюарт.

О господи, неужели он меня поджидает?

Мой муж устроился за одним из длинных деревянных столов. Перед ним лежала огромная книга с желтыми страницами, исписанными мелким почерком. Он посмотрел на меня, и я увидела на его лице удивление. А я ощущала лишь страх, мне казалось, что меня предали, — и в то же время во мне шевельнулась надежда. Остался ли он моим прежним Стюартом? Или пришел сюда, чтобы расправиться со мной?

Стюарт посмотрел на часы, нахмурился и вновь поднял на меня взгляд.

— Неужели я опоздал? Кажется, я должен был прийти в шесть тридцать?

— Что?

Его слова оказались для меня настолько неожиданными, что я не сразу сообразила, о чем он говорит.

— Разве ты пришла не за мной?

— Я… ну, не совсем.

На его лице появилось недоумение, но потом он понял, почему я здесь.

— Ты пришла, чтобы поработать над своим проектом.

— Что-то вроде того, — ответила я, все еще не в силах сдвинуться с места. — Но почему ты здесь?

Он с громким стуком захлопнул книгу, подняв облачко пыли.

— Не имеет значения. Я тоже работаю над одним проектом.

Я разозлилась, несмотря на невероятные обстоятельства, которые привели меня сюда.

— Что происходит, Стюарт? Просто ответь на мой вопрос. Расскажи мне правду, ладно? — Я уселась напротив него, протянула руку и сжала его ладонь. — Пожалуйста. Какой бы плохой ни была правда, я сумею ее принять.

— Плохой? Кейт, что с тобой происходит в последнее время?

Я откинулась на спинку стула, глядя на Стюарта широко раскрытыми глазами, и на всякий случай отдернула руку.

— Со мной?

— Ты какая-то рассеянная. Приводишь домой стариков, не спросив у меня согласия. Отводишь Тимми в детский сад, не посоветовавшись со мной.

— Я думала, ты не станешь возражать.

— Если ты считаешь, что поступила правильно, то конечно. Но ты даже не обсудила со мной этот вопрос. — Он покачал головой. — Не знаю, дорогая. Мне кажется, что-то не так. Все дело в старике? — Он вздохнул. — Или в Эрике? — с болью спросил Стюарт.

— Нет, не в Эрике, — ответила я, прикусив нижнюю губу. — Дело в тебе.

— Во мне?

— Я видела тебя здесь недавно. Но когда я спросила, ты мне солгал, Стюарт. Что происходит? Ты никогда мне не лгал.

Он иронически улыбнулся.

— Похоже, мы оба сбились с пути, не так ли?

Однако я не собиралась вступать с ним в словесные игры. Я просто хотела знать правду.

— Почему, Стюарт? Почему ты так уверен, что победишь на выборах?

Тут он искренне рассмеялся.

— О господи, Кейт. Ты думаешь, я беру взятки или еще что-нибудь в этом роде?

— Я…

Меня охватило смущение, я не знала, что сказать.

— Просто я был взволнован. Да, я считаю, что у меня превосходные шансы на победу. Джереми Томас получил хорошую должность в Вашингтоне, и теперь Фрэнк Колдуэлл готов меня поддержать. Я не хотел рассказывать, пока Колдуэлл не сделает официального заявления — вдруг в последний момент что-нибудь изменится. Но сейчас сомнений почти не осталось.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Но это замечательно!

Джереми Томас был окружным прокурором и главным соперником Стюарта в борьбе на выборах. Фрэнк Колдуэлл — прокурор округа. Его поддержка ценится на вес золота.

— Но это же здорово, верно?

— Да, конечно, — кивнула я. Огромная тяжесть свалилась с моих плеч, но тут я огляделась по сторонам, и меня вновь охватила тревога. — А что ты здесь делаешь?

— Речь идет о покупке земли, — ответил Стюарт. — Кларк поклялся свернуть мне шею, если я кому-нибудь расскажу, в том числе и тебе. Если эта информация просочится наружу, мы окажемся в тяжелом положении.

Я продолжала смотреть на него.

— Земля. Ты здесь для того, чтобы купить землю?

Он открыл книгу, и тут только я поняла, что это перечень земельных владений церкви.

— Я пытался найти название одного церковного земельного владения, которое округ хочет купить. Тут возможны политические осложнения, поэтому мы стараемся держать это в тайне.

— И все? Именно по этой причине ты сюда приходил?

— Да, а что ты подумала? Что у меня роман под сенью алтаря?

Я покачала головой.

— Нет, такие глупости мне в голову не приходили.

Стюарт встал, держа перед собой желтый блокнот как щит. Я ожидала, что он спросит меня о моих проблемах, но Стюарт промолчал. Возможно, просто не хотел знать. А возможно, я так сильно желала, чтобы он молчал, что Стюарт услышал мои мольбы. В результате он просто сказал, что ему пора уходить.

— Я помню, что обещал встретить вас в шесть тридцать, но теперь, когда я нашел то, что искал, мне бы хотелось…

— Иди, — сказала я. — Отправляйся в офис и передай от меня Кларку привет.

Он обошел вокруг стола и поцеловал меня в щеку. Меня переполняло чувство вины, мне казалось, что это написано крупными буквами у меня на лбу. К счастью, Стюарт ничего не почувствовал.

Он двинулся к двери, но я схватила его за руку и задержала.

— У нас все в порядке?

От его улыбки все у меня внутри потеплело.

— В самом лучшем виде, — ответил Стюарт.

Черт возьми, я очень надеялась, что он не ошибся.

Я посмотрела ему вслед, потом сделала три глубоких вдоха, подавив острое желание заплакать. У меня нет на это времени. Мне нужно забрать кости.

Я медленно направилась к застекленной нише, внезапно охваченная боязнью вновь ошибиться. Но как только я заглянула за стекло, то сразу поняла, что не ошиблась. Пять мучеников, но шесть мешочков с останками.

Я открыла их один за другим. В каждом — темный пепел, пучки волос, кусочки костей. Наконец я взяла в руки последний мешочек. Надпись на нем гласила: «Реджинальд Талли», но я не сомневалась, что найду внутри вовсе не останки Талли. Я потянула за бечевку и заглянула внутрь. Белый порошок. Растолченные кости.

Кости Лазаря.

Брат Майкл измельчил кости. Золотая шкатулка, заполненная прахом, вовсе не была обманом. Наоборот, она являлась подсказкой. Частью целой серии подсказок, предназначенных для Эдди. Первой такой подсказкой стало имя Майк Флоренс. Имя священника и название итальянского города, чтобы Эдди понял, что шкатулка оставлена здесь его другом. Кроме того, Майкл совершенно сознательно наполнил шкатулку прахом. Прах был второй подсказкой, указывающей Эдди, на то, что кости измельчены и теперь он должен искать порошок.

Разум подсказывал мне, что не следует проверять прах, но один раз я уже обожглась и поэтому решила не рисковать. Вытащив бутылочку со святой водой, я поставила ее на стол. Потом достала из заднего кармана брюк салфетку. Разложила ее на столе, вытряхнула на нее чуть-чуть белого порошка из мешочка. Затем откупорила бутылочку и слегка наклонила ее — на порошок упала единственная капля.

Затаив дыхание, я смотрела, как она падает. Когда вспыхнуло пламя, я уронила бутылочку и опустилась на колени.

Я нашла кости Лазаря.

Сердце отчаянно колотилось у меня в груди, и я оставалась на коленях, пока пламя не погасло. Только что я увидела знамение Бога, и это повергло меня в трепет. Мне казалось, что я ощущаю Его присутствие. Он привел меня сюда, и Он выведет меня в безопасное место.

В конце концов, до настоящего момента все было довольно просто. Человеческие приспешники демонов мне не угрожали. Никто из них не пытался на меня напасть.

Ни один из моих страхов так и не материализовался, и хотя я была счастлива, что мне не пришлось с боем прорываться из собора, меня вновь охватила тревога. Мои инстинкты никогда меня не подводили. И я не сомневалась, что Горамеш пошлет человека.

Если не Стюарта, то кого?

И тут только до меня дошло. Правда оказалась столь ужасной, что меня едва не вырвало.

С самого начала это была я. Я была инструментом Горамеша.

Именно я.

Глава 19

Я вцепилась в край стола, чувствуя, как что-то темное и холодное наполняет мои внутренности.

Горамеш почти одержал победу. Благодаря мне! Я держала в своих руках кости Лазаря и была готова вынести их собора и вручить…

О проклятье!

Я не ошиблась в самый первый день, и мне следовало доверять своим инстинктам. Ларсон демон! Он солгал мне, когда сказал, что Горамеш не обладает телесной оболочкой.

Нет, у Горамеша есть тело. Ларсон — это Горамеш.

Я опустилась на пыльный деревянный пол и обхватила руками колени. Ужас и облегчение овладели мной, но я могла лишь раскачиваться из стороны в сторону. Я едва не совершила роковую ошибку. Еще немного, и все было бы кончено.

Постепенно ужас исчез, и ему на смену пришел холодный гнев. Он хочет получить кости Лазаря? Так почему бы ему не прийти сюда и самому не взять их?

Я смяла салфетку и засунула в задний карман вместе с бутылочкой со святой водой, а потом аккуратно затянула бечевку на мешочке. Вернув мешочек на прежнее место, я глубоко вздохнула, набираясь храбрости, и стала подниматься по лестнице.

Я еще не знала, что буду делать дальше, но твердо решила, что Ларсон не получит кости. Как только я выйду из собора и мой сотовый телефон начнет работать, я позвоню отцу Корлетти. Если у него нет свободных истребителей, ничего страшного. Пусть пришлет швейцарских гвардейцев. Но я не отступлю до тех пор, пока кости не покинут Сан-Диабло и не отправятся в Ватикан. А пока Эдди поможет мне их охранять. И отец Бен, если уж на то пошло; если потребуется, я могу заручиться его помощью.

Я выскочила из собора и сразу же столкнулась с Лорой.

— Где Ларсон?

Она была явно удивлена моим тоном.

— Где он? — нетерпеливо повторила я.

— Наверное, в палатке, где продают мороженое, — ответила Лора. — Что-то случилось? Дети могут пережить один день нездоровой пищи.

Дети? Это не имело никакого смысла. Дети?!

Я схватила Лору за плечо.

— Где мои дети?

— С Ларсоном. — Лора нахмурилась. — Пол пришел вовремя, но потом сказал, что не может остаться, и я на него разозлилась. Мне удалось сдержаться, но, как мне кажется, он что-то почувствовал.

Я взмахнула рукой, чтобы заставить Лору говорить быстрее.

— И тогда Ларсон предложил угостить всех мороженым. — Она с тревогой облизнула губы. — Он сказал, что ты не станешь возражать. Это не так?

— Нет, я решительно возражаю.

Развернувшись на каблуках, я помчалась к палатке, разом позабыв о костях Лазаря. Лора побежала за мной.

— Что происходит?

Я слышала ее тяжелое дыхание у себя за спиной, когда мы затормозили у входа в палатку.

— Это Ларсон, — сказала я. — Он Горамеш.

Она побледнела, и я едва успела ее подхватить, потому что у нее подкосились ноги.

— О господи, дети. Минди… — Ее глаза наполнились слезами. — Если с ними что-нибудь случится… С ней…

— С ними ничего не произойдет, — твердым голосом заверила я Лору.

— Что ты собираешься делать?

— Вытрясти из него дерьмо.

В тот момент у меня не было другого плана. И, честно говоря, я считала, что это отличный план.

— Мама, мама, мамочка…

Мы обе обернулись на голос.

— Минди, — выдохнула Лора, и облегчение в ее голосе было таким сильным, что я могла бы его пощупать.

Мое же облегчение отравлял страх за собственных детей, которые почему-то не пришли вместе с Минди.

— Что случилось? — спросила я.

Минди спрятала лицо на груди Лоры, обеими руками обхватила мать и прижалась к ней. Я видела только часть залитой слезами щеки.

— Он меня оттолкнул, — сказала Минди. — И Элли должна была остаться с ним, чтобы он не причинил вреда Тимми.

Я закрыла глаза. Мне стало так страшно, что я не могла даже молиться.

Зазвонил мой сотовый. Я нажала на кнопку прежде, чем стихло эхо от звонка.

— Принеси мне кости, Кейт, — приказал Ларсон.

— Да пошел ты, — огрызнулась я, но моя бравада была фальшивой.

— Дорогая Кейт, — сказал он. — Позволь изложить мою мысль понятными тебе словами: принеси мне кости Лазаря, иначе твои дети умрут.

— Ублюдок, — прошептала я, но он уже повесил трубку.

Я огляделась по сторонам, чтобы кого-нибудь ударить, но рядом была только Лора. Я прижалась к ней и заплакала. Она похлопывала меня по спине, пытаясь успокоить, но я понимала, что она сама не слишком верит в слова утешения.

С самого начала Ларсон меня обманывал. Но теперь я знала правду. Ларсон был Горамешем, высшим демоном. Опустошителем. И мне стало очень страшно.

Хватит!

Я сделала шаг назад и вытерла глаза.

— Кейт?

Я не ответила. Просто не могла. Повернувшись к Лоре спиной, я зашагала обратно к собору. Слезы текли по моим щекам, но я знала, что должна сделать.

Ведь речь шла о моих детях.

Крепко сжимая в руке полотняный мешочек, я бежала вверх по ступенькам. Меня переполняло неистовство. Я должна была догадаться раньше. Увидеть очевидные улики. Они ведь были. Отказ Ларсона входить в собор. Постоянное жевание мятной жвачки. Его удивительная сила, показанная, когда мы тренировались с ним во дворе моего дома. Его способность узнать другого демона и искусное владение ножом.

Ему удалось обмануть меня при помощи святой воды.

Но теперь, когда я шла мимо контейнеров и ящиков, мне стало ясно, что создать иллюзию не так уж сложно. Демон может находиться на святой земле, хотя это и вызывает у него боль. Чаша со святой водой расположена довольно далеко от святилища и известкового раствора с мощами — тех преград, которые демону не преодолеть. Горамеш просто вылил святую воду и наполнил чашу обычной водой. Я вспомнила лужу на полу в церкви перед нашей встречей и поняла, что так все и было.

Имелись и другие улики. Я не хотела заниматься расследованиями в архиве, но он меня убедил. Тогда я сказала, что соглашусь, если на улицах Сан-Диабло появятся демоны. И в ту же ночь меня навестил Тодд Грир. Я посчитала это знаком. Да, верно, то был знак, вот только я неправильно его поняла. Ларсон приказал псу, порождению ада, убить Тодда Грира, чтобы демон сумел занять его тело и убедить меня в необходимости отправиться в архив. А потом Ларсон убил демона в переулке, чтобы я окончательно поверила, что он на стороне хороших парней.

Какой мерзавец!

И не следовало забывать об Эдди. Именно Ларсон «обнаружил», что Эдди находится в Сан-Диабло. В этом не было ничего удивительного — ведь именно он доставил Эдди в Сан-Диабло. Я должна была встретиться с Эдди, чтобы узнать, чего хочет Горамеш. Могу спорить, что Горамеш приказал уменьшить дозу наркотиков, даваемых Эдди, чтобы частично вернуть ему способность здраво рассуждать — и чтобы он поведал мне правду, после того как поверит, что я была истребительницей демонов.

А как он мог мне не поверить?

Ведь я тоже была истребительницей и тем не менее не поняла, что меня используют как приманку.

Кроме того, Ларсон ловко подогрел мои страхи относительно Стюарта, вероятно рассчитывая, что тревога о муже помешает мне обратить на него самого более пристальное внимание. И тут он не ошибся.

Проклиная все на свете, я выскочила из дверей собора. Улики теперь могли представлять лишь академический интерес. Сейчас было важно одно — вернуть детей.

Лучи заходящего солнца отбрасывали длинные тени, придавая окружающему миру сюрреалистический вид, что вполне соответствовало моему настроению. Я прикрыла глаза рукой и огляделась, но нигде не заметила ни Лору, ни Эдди.

Вытащив сотовый телефон, я стала набирать номер Лоры. Визг шин по асфальту заставил меня повернуть голову. Я отскочила назад, увидев, что через пустую стоянку прямо на меня мчится «лексус» Ларсона.

Машину занесло, но она остановилась рядом со мной. Мои мышцы напряглись, я приготовилась к атаке. За темными стеклами в косых солнечных лучах я не видела водителя, но была готова. Подбежав к дверце, я рванула ее на себя.

— А ну выходи, сукин сын!

— Мама!

Это был вовсе не Ларсон, а Элли.

Она вывалилась из машины мне на руки. Я опустилась на асфальт, прижимая ее к себе.

— Малышка, малышка, малышка, — повторяла я, слушая, как она рыдает. Приподняв ее подбородок, я слегка отодвинулась и посмотрела ей в лицо. — Он не причинил тебе боли? Как ты себя чувствуешь?

Она с трудом могла говорить, однако ей удалось произнести одно слово:

— Тимми.

Кровь застыла у меня в жилах, но тут Элли, всхлипывая, проговорила:

— Я не смогла его забрать. О, мамочка, у него остался Тимми.

— Он ранен? Тимми был в порядке, когда ты сбежала?

Мне хотелось бежать, сражаться, наносить удары, делать хоть что-нибудь, чтобы все исправить. Адреналин кипел в моей крови, однако я почувствовала, как мной овладевает холодное спокойствие. Никаких эмоций, Кейт. Сначала нужно сделать дело и спасти Тимми.

— Он… с ним все было хорошо. Но мне страшно, мама. Я так за него боюсь.

Я заскрипела зубами.

— Куда он вас отвез?

— На кладбище, — ответила Элли. Ее голос все еще дрожал, но стал более уверенным. — Он сказал, что тебе пришлось уйти и он сначала угостит нас мороженым, а потом отвезет домой, но, когда мы поехали в другую сторону, он позвонил тебе, и мне стало очень страшно.

— Я знаю, любимая. Ты все сделала правильно.

— Он заставил нас выйти из машины, но оставил ключи в зажигании. И я сбежала, как учил Каттер.

В животе у меня забурлило. Ей повезло: сыграл свою роль фактор внезапности. Ларсон легко мог ее поймать и свернуть шею. Я обняла Элли и прижала к себе, чтобы еще раз почувствовать, что она не пострадала.

— Ты молодец, малышка.

Я поднялась на ноги и помогла Элли встать. Машина стояла рядом, и я мрачно на нее посмотрела.

— Отыщи Лору и Ворчуна и расскажи им обо всем, что произошло, ладно? И оставайся с ними, что бы ни случилось.

Она кивнула. Ее подбородок слегка задрожал.

Я уселась за руль.

— Где именно на кладбище?

— Возле большой статуи, — ответила Элли. — Там огромный ангел.

Я кивнула. Мне было известно это место. Оно находилось в одном из самых старых углов кладбища, довольно далеко от шоссе.

— Постарайся найти Лору. Все будет в порядке. Обещаю вернуть твоего брата.

Элли наклонилась ко мне и поцеловала.

— Я люблю тебя, мама, — сказала она и побежала через парковку к ярким огням ярмарки.

Я вздохнула.

— Я тоже тебя люблю, малышка.

А потом я включила двигатель.

Я ехала по кладбищу, не выбирая дороги. Да, мне бы следовало с большим почтением относиться к мертвецам, но я просто давила на газ и вела «лексус» к юго-восточной части кладбища. Большинство могил были отмечены простыми плитами, и я легко объехала несколько надгробий, установленных в более ранние времена.

Наконец я увидела огромную фигуру ангела и затормозила. Шины заскользили по влажной траве.

Ларсон спокойно сидел у ног ангела, посадив моего сына на колени.

— Очаровательный мальчик, — заявил Ларсон. — Я рад, что ты пришла. Мне бы не хотелось его убивать. — Потом он угрожающе ухмыльнулся. — Нет, я солгал. Пожалуй, я бы получил от этого огромное удовольствие.

Я стояла, выпрямив спину и сжав кулаки.

— Отдай мне сына.

— Отдай кости.

Я заколебалась.

— Я ведь сделаю это, Кейт. Ты же знаешь, я не стал бы угрожать попусту. Но есть нечто такое, чего мне хочется гораздо больше, чем ощутить вкус его крови. Отдай мне кости, и я верну тебе мальчика.

Я протянула мешочек.

— Умная девочка. — Он слегка повернулся и позвал: — Дуг, возьми, пожалуйста, мешочек.

Морщинистый старик вышел из-за статуи ангела и заковылял ко мне. Я отдала ему мешочек. И узнала его лицо. Я уже видела Дуга: он играл в шахматы в гостиной дома для престарелых, когда я приехала за Эдди.

Я посмотрела на Ларсона.

— Ублюдок.

— Чепуха. Дуг уже перешел на следующий уровень. Почему бы нам не использовать его тело? Иначе оно пропадет даром. В доме престарелых так много тел, которые пропадают зря, — сказал он с неожиданной грустью. Потом посмотрел мне в глаза, и в его взгляде полыхнула злоба. — Не тревожься. Отныне ситуация изменится к лучшему.

— Я постараюсь этому помешать.

— У тебя не получится. Бедная Кейт, ты даже себе помочь не можешь.

— Отдай моего сына.

— Ну разумеется.

Он встал и поставил Тимми на землю.

— Я могу быть щедрым, — сказал он, когда мой мальчик побежал ко мне.

— Ты скоро умрешь, Горамеш, — заявила я. — Я намерена послать тебя обратно в ад.

— Слишком много обещаний, — усмехнулся он. — Да и зачем тебе это делать, ведь ты так замечательно мне помогла? Без тебя Эдди не сумел бы узнать правду. Без тебя мне бы не удалось проникнуть в святилище собора.

Я ничего не ответила и молча прижала к себе своего ребенка.

— Так ты останешься, чтобы посмотреть, как я подниму свою армию? Обещаю, что ты умрешь быстро.

— Я останусь и остановлю тебя, — сказала я.

— Ты не в форме, Кейт. Похоже, ты забыла, что я провел с тобой один бой. Я тебя знаю. Тебе меня не одолеть.

— Скажи, как давно умер Ларсон? Как тебе удалось завладеть его телом?

Он рассмеялся так искренне, что на несколько мгновений ярость покинула меня.

— Умер? А кто сказал, что Ларсон умер?

— Но… Господи!

— Он не имеет к этому ни малейшего отношения. Ларсон со мной. Он с радостью согласился сотрудничать. И будет вознагражден.

— Но почему?

— Рак, — ответил он, и его голос слегка изменился. — Зачем умирать, когда Горамеш мог предложить мне нечто лучшее. А потом, когда я узнал от моего истребителя в Италии о костях Лазаря, у меня появился повод поторговаться. Горамеш хотел заполучить кости. А я — жить.

— Сегодня ты умрешь.

— Нет, Кейт. Сегодня смерть придет к тебе. И моя человеческая часть сожалеет об этом. Ты мне нравишься. Иногда я даже получал удовольствие, работая на вашу организацию. Но сама работа меня никогда не интересовала.

— Черная магия, — вспомнила я. — Ты изучал магию. А отец Корлетти так и не понял…

— Не нужно винить священника, — усмехнулся Ларсон. — Когда мне хочется, я могу быть весьма убедительным. А теперь я стал еще и могущественным.

Он сделал вдох, и его грудь стала расширяться. По коже пошла рябь, как по поверхности пруда, и я увидела истинного демона, красного и черного, полного червей, чьи светящиеся глаза горели ненавистью и злобой.

Я заморгала, и видение исчезло, оставив лишь едкий запах серы как напоминание о том, что мне ничего не привиделось.

Тимми тоже ощутил резкий запах, захныкал и стал вырываться из моих рук.

— Тише, сынок, скоро все закончится, — сказала я.

— Верно, Кейт, — подтвердил Горамеш. — Оставайся и посмотри.

Поскольку я не собиралась уходить, не покончив с Горамешем, я осталась стоять на прежнем месте, прижимая к себе Тимми.

Горамеш отошел от ангела и встал на сравнительно свежую могилу. Он развел руки в стороны, устремил взгляд в землю и начал произносить заклинания на латыни и греческом. Он говорил так быстро и с такой яростью, что я с трудом улавливала лишь отдельные слова.

Впрочем, меня они не слишком интересовали — я и без того прекрасно понимала, что происходит. А когда он потянул за бечевку, развязал мешочек и вытащил горсть порошка, я напряглась. Я находилась слишком далеко от него, чтобы что-то предпринять, но на всякий случай сунула руку в задний карман, где лежала бутылочка со святой водой.

Он высыпал порошок прямо на себя, и звуки полились сплошным потоком. Наконец он произнес последние слова, широко развел руки и закричал:

— Resurge, mortue!

Эти слова я поняла. Он приказал мертвым восстать.

Я затаила дыхание. Могилы даже не дрогнули. Мертвые не поднялись.

Я знала, что так и будет, и не смогла сдержать улыбку. Поставив Тимми на землю у себя за спиной, я сжала в руке бутылочку со святой водой.

— Все кончено, Горамеш, — сказала я. — Ты уже в прошлом.

— Маленькая идиотка, что ты сделала? — прошипел он.

Я ничего не ответила. Очень скоро он и без меня поймет, что с ним происходит.

— Сука! — взвыл он с искаженным от боли лицом.

Я усмехнулась. Началось!

На моих глазах его кожа стала покрываться волдырями, а волосы клочьями падать на землю. Он закричал, и мне показалось, что его голос исходит из глубин ада.

— Что ты сделала? Что ты со мной сделала?!

— Не я, а блаженная Мария Мартинес, одна из пяти мучениц Сан-Диабло. И пусть она поскорее станет святой.

Его кожа пузырилась и лопалась, меня тошнило от сильного запаха серы. Мария еще не стала святой, но она была причислена к лику блаженных. Я знала, что ее останки не смогут убить Горамеша, но он испытывал сильную боль, и я надеялась, что это даст мне необходимое преимущество.

Я открыла бутылочку и бросилась в атаку.

— Хватай ее! — закричал Горамеш, и Дуг напал на меня.

Он сбил меня с ног, я уронила бутылочку, которая ударилась о камень и разбилась, а святая вода вылилась, не причинив вреда ни Дугу, ни Ларсону. Дуг попытался вцепиться в меня, и я ударила его двумя ногами, стараясь отбросить в сторону бодрого старика.

Однако он держал меня крепко, и я понимала, что очень скоро Горамеш придет в себя и у меня появятся сразу два противника. Такое соотношение сил, в особенности если один из них — высший демон, не сулило мне ничего хорошего.

Под отчаянные крики Тимми я вывернулась и оказалась верхом на Дуге. Он попытался схватить меня за шею, его тощие пальцы скользнули по моему горлу. Я сумела вскочить на ноги и подобрать валявшийся на земле прут.

В тот самый миг, когда моя рука сжала прут, его пальцы сомкнулись у меня на горле. Однако он опоздал. Я знала, что одержу победу, и вонзила прут в цель.

Дуг сразу потерял интерес к происходящему и осел на землю.

Я отскочила в сторону, готовая атаковать Горамеша. Ярость придавала мне силы. Однако радость победы длилась недолго. Когда я повернулась, чтобы схватиться с демоном, я увидела, что Ларсон крепко держит моего мальчика за шею. Прах Марии Мартинес прекратил свое действие — Горамеш выглядел ужасно, но больше не испытывал боли.

— Ты, жалкая дура! — заорал он. — Думаешь, ты способна меня победить? Думаешь, меня можно обмануть? Этот мальчик сейчас умрет, Кейт. Принеси мне кости, и тогда, быть может, я верну его к жизни.

Он пошевелился, и я бросилась вперед, движимая одним лишь инстинктом, крича сдавленным от ужаса голосом:

— Нет!

Я еще не успела приблизиться к Горамешу на расстояние удара, как вдруг он издал глухой вопль. И я тут же сообразила, что произошло.

Тимми его укусил.

Ларсон отдернул руку от шеи Тимми, а другой отшвырнул его в сторону. Мой мальчик упал, и его маленькое тело обмякло. Я прыгнула на Ларсона, ударив его всем своим весом, и мы оба покатились по земле. Однако он умудрился оказаться сверху, вскочить на ноги и схватить меня за волосы, так что металлическая заколка впилась мне в голову. Я поморщилась от боли, но тут же забыла обо всем, когда осознала, что Тимми не шевелится. Я тихо застонала, и Ларсон воспользовался моей мгновенной растерянностью, чтобы толкнуть меня на статую ангела, о которую я сильно ударилась спиной. Я закричала, пытаясь вырваться, и ударила его коленом. Мне необходимо было освободиться, но его пальцы, как клещи, вцепились в мои предплечья.

Он был силен. Очень силен. И я не могла вырваться.

— Он мертв, Кейт, — прошипел Горамеш, и я ощутила его отвратительное дыхание на своем лице.

— Нет.

Я не верила в это. И не поверю.

Демон наклонился ко мне. Теперь его лицо находилось совсем рядом.

— Отдай мне кости, и я верну тебе мальчика. — Он говорил негромко, словно пытался меня успокоить. — Ты сможешь получить своего мальчика обратно, Кейт. Он снова будет живым. Только принеси мне кости.

У меня кружилась голова, мне не хватало воздуха. Он держал меня за руки, но с тем же успехом мог бы сжимать горло. Горячие слезы потекли по моим щекам. Неужели мой ребенок и в самом деле мертв? И если это так, смогу ли я вернуть его к жизни при помощи костей? И что еще важнее, хватит ли у меня сил этого не сделать?

Я прикрыла глаза, собираясь с силами.

— Никогда, — прошептала я. — Я никогда не принесу тебе кости.

Его ноздри затрепетали, а в глазах вспыхнула ярость.

— Сука! Я сломаю тебе шею, и ты останешься лежать здесь! — Он наклонился вперед, приблизив губы к моему уху. — Ты будешь умирать, зная, что я воскрешу твоего сына. Он станет одним из моих слуг. Все кончено, Кейт. Моя победа будет еще более сладкой, чем я себе представлял.

Я отчаянно сопротивлялась, но он продолжал крепко меня держать. Ужас сжимал мое сердце, из груди рвались рыдания. Я поклялась, что не потерплю поражения, но боялась, что не сумею сдержать клятву.

Я втянула в себя воздух, пытаясь наполнить легкие. Сквозь рев крови в ушах мне послышался вой сирен.

Сирен?

Неужели Лора вызвала полицию? Неужели Эдди позволил ей это?

Стюарт тоже услышал сирены.

— Пришло время заканчивать, истребительница, — сказал он. — Мы ведь не хотим, чтобы полиция узнала мой маленький секрет, верно?

Он отпустил мою руку и стал разворачивать меня. Я прекрасно понимала его намерения: Горамеш собирался свернуть мне шею.

— Нет!!! — закричала я.

У меня не было никакого оружия, чтобы покончить с ним. Поэтому я сделала единственное, что оставалось. Я рванулась вверх, отбросив в сторону его руку с моей шеи. У меня получилось. А в следующий миг я вырвала металлическую заколку из своих волос и нанесла удар.

Она попала в цель, пройдя сквозь глаз демона, как раскаленный нож сквозь масло. Горамеш задрожал, вокруг нас затрепетал воздух и раздался грохот — так бывает, когда самолет преодолевает звуковой барьер. Демон рухнул на землю, а я села рядом со свежей могилой, возле Тимми.

Сирены были уже совсем близко, и я наклонилась над Тимми, больше всего на свете опасаясь, что случилось самое страшное. Я осторожно погладила мальчика по щеке. Его ресницы затрепетали.

— Мама? — сказал он.

Я ничего не смогла ответить, лишь прижимала его к груди и плакала.

Все было кончено.

Я устала. Так устала.

Но я победила. Горамеш изгнан. Ларсон мертв.

И когда я почувствовала, как мой мальчик приник ко мне всем телом, я обняла его и закрыла глаза.

ЭПИЛОГ

Выяснилось, что полицию вызвала Элли. Ей не удалось быстро найти Лору и Эдди, поэтому она набрала 911 (воспользовавшись сотовым телефоном именно в той ситуации, о которой я ей говорила), а потом позвонила Стюарту. К этому времени Лора и Эдди нашли Элли и поехали на кладбище. Полиция опередила их всего на несколько секунд. Следом приехал и Стюарт.

Врачи «скорой помощи» тут же забрали Тим-ми, но очень скоро выяснилось, что он в полном порядке. Несколько ночей подряд ему снились плохие сны, однако врач заверил меня, что это быстро пройдет. В последнее время он стал спать спокойно, и я думаю, что мой мальчик полностью оправился.

Следующие несколько дней я залечивала раны и беседовала с полицией. Не вызывало никаких сомнений, что я убила Ларсона и Дуга, но меня почти сразу оправдали — после того как Элли и Лора подтвердили, что Ларсон похитил моих детей, а потом они с Дугом пытались меня убить. Когда полиция осмотрела машину Ларсона и обнаружила там волосы и другие доказательства похищения еще одного обитателя дома престарелых, сомнений в преступной сущности Ларсона уже не возникало.

С этого момента жизнь вернулась в обычное русло. Конечно, произошли некоторые изменения. Эдди остался жить у нас в доме, они с Элли стали очень близки. Когда-нибудь я расскажу ей правду. Но не сейчас. Время еще не пришло.

Лора и девочки продолжают вместе со мной посещать занятия по самообороне. Лора клянется, что поступает так только для того, чтобы сжечь калории от десертов, которыми я ее кормлю в качестве платы за оказанные услуги. Однако я подозреваю, что Лора получает от занятий удовольствие. Или ей просто нравится наблюдать, как двигается Каттер.

Ну а что касается Стюарта, он стал самым избалованным мужем на нашей планете. Все дело в чувстве вины. А когда это чувство вырастает из чудовищной (но ошибочной, как выяснилось) уверенности, что ваш муж заключил союз с демонами… ничего не остается, как баловать его до бесконечности.

Мне пришлось скрыть правду от своей семьи, но был ли у меня выбор? Я знала, что Горамеш вернется. Его исчезновение носит временный характер, и с этой реальностью я вынуждена жить дальше. В Сан-Диабло обитают другие демоны. Они проникли в дом престарелых, и хотя мне очень хочется попросить отца Корлетти прислать другого истребителя, я знаю, что никогда так не поступлю.

Сказать вам правду?

Я взяла на себя ответственность, когда много лет назад стала истребительницей, и теперь не могу просто умыть руки, ведь по нашим улицам бродит слишком много отвратительных существ.

Сан-Диабло требуется истребительница, а я здесь живу. Конечно, я немного растеряла форму, но мне помогают Каттер и Эдди. Кроме того, должна признаться, что я всегда любила эту работу.

А если уж быть откровенной до конца, то у любой настоящей семьи есть один или два маленьких секрета… ведь так?

Примечания

1

Детский сухой завтрак в виде глазированных фигурок-талисманов (подковки, сердечки, кленовые листочки и др.).

2

Блюдо из макарон с соусом.

3

Марта Стюарт, кумир американских домохозяек, популярная телеведущая, автор 34 книг на тему «стиль жизни», провела пять месяцев в тюрьме по обвинению в причастности к скандалу с акциями.

4

Согласно правилу 2001 года «three strikes law» в некоторых американских штатах гражданин, нарушивший закон в третий раз, независимо от тяжести правонарушения, подвергается длительному тюремному заключению.

5

Идиосинкразия — повышенная чувствительность к определенным веществам и воздействиям, а также (в английском языке) индивидуальная отличительная особенность.

6

Forza scura (ит.) — тайная сила.

7

Буквально «с семи до одиннадцати». Сеть магазинов, торгующих продуктами и различными товарами повседневного спроса.7

8

Ложный шаг, оплошность (фр.).

9

Леттерман Дэвид — ведущий ночной телевизионной программы с приглашением необычных гостей, смешными номерами типа «трюки домашних животных» и т. п.

10

Милая. Как приятно услышать твой голос (ит.).

11

Частный сыщик, персонаж романов Р. Чандлера.

12

Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, одно из отделений Университета штата Калифорния, знаменитого своими спортивными командами.

Content

Джулия Кеннер
Кейт, истребительница демонов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

ЭПИЛОГ

Примечания