Гарднер Ф. Фокс

Тень демона

Фантастическая повесть

Он пришел в Ангалор с востока, из пустыни. Это был рослый воин в кольчуге и в плаще из пятнистого меха. Ноги его были обнажены, — если не считать стоптанных сапог.

Судьба привела его сюда.

Ниол был еще молод, но уже успел побродяжничать по миру. Он не собирался идти в Ангалор. Гадалка не советовала. Но так получилось, что ноги сами привели его к этому городу, жестокому и древнему. И он решил не противиться судьбе.

Ниол был наемником. Варвар из чащоб гористой Норамбрии, он умел только одно — выгодно продавать свой меч. Он появлялся там, где набирали умелых бойцов, и предлагал свое воинское мастерство, если, конечно, его устраивала цена. Он был невероятно храбр и не боялся никого. Кроме демонов. Упоминание о них вызывало у него суеверный ужас.

На вершине холма он остановился и посмотрел на город внизу.

Город был величествен и стар. Ходили легенды, что город стоит здесь с тех пор, как люди научились ходить прямо. Он раскинулся между рекой и пустыней. Из пустыни приходили караваны и отсюда отправлялись на юг, к Синсэллу, и на север, к Агрику. В бухте, вымытой разливами реки, стояли корабли.

Ниол знал, что Ангалором правит чародей Мэйлок.

Мэйлок славился злобой и коварством. У костров на привалах и в придорожных тавернах Ниол наслушался о нем жутких историй. Поговаривали, что Мэйлок пользуется демонами, как люди — костями в азартных играх. А еще рассказывали, что в подземельях и в лабиринтах дворца Мэйлок прячет несметные сокровища: золото, серебро, бриллианты, изумруды и рубины, золотые сосуды и скульптуры, созданные великими мастерами.

Ниол развернул, разминая, могучие плечи. Поиграл буграми мышц. В этот миг он был похож на хищника, который забрел в незнакомые края и, чуя близкую опасность, готовится к любым неожиданностям.

Он еще немного помедлил и зашагал по склону холма вниз, к Ангалору. Выбора у него не было. Путешествие через пустыню было трудным, и сейчас его одолевали голод и жажда.

Не так давно вербовщик предложил ему место капитана наемников у Ларли Манакора из Агрика. Тот собирал войско под свое знамя с черным орлом. Ниол согласился. По дороге, у Стирианских холмов, на него напал громадный пещерный лев. Ниол уложил его, но тот успел вырвать горло его коню.

Ниол понял, что пешком до Агрика дойдет не скоро. Тогда он повернул на запад, к реке. Он решил нанять лодку, чтобы вовремя попасть в Агрик. Так он вышел к Ангалору.

Исподлобья глядя на город, Ниол подтянул перевязь меча и ухмыльнулся. В Ангалоре были еда, вино и холодная вода, — все, в чем Ниол сейчас особенно нуждался. Ну, а если подвернется доступная красотка, тогда он еще и слегка развлечется.

Тем временем он приближался к городским воротам.

Ниол был не из пугливых, но вот демоны… Это совсем другое. Их надо избегать любым путем.

Он не верил прорицателям, но дряхлая Тейли в самом деле обладала даром пророчества. Они познакомились в Кассаманде, где он и завербовался служить капитаном наемников.

Когда одетая в лохмотья старуха поздно вечером возвращалась домой, двое грабителей отобрали у нее позвякивающий мешочек. Но мимо проходил Ниол, увидел это и пустил в ход свои увесистые кулаки. Вскоре избитые до беспамятства грабители валялись на мостовой.

* * *

Старая Тейли стала униженно благодарить его за благородный поступок. Он лишь хмыкнул в ответ. В ее мешочке было несколько серебряных монет да пара драгоценных камней — на черный день, когда станет совсем худо.

Ниол отвел ее в нищую комнатенку над таверной. Там она угостила его ячменной лепешкой и парой глотков дешевого вина.

И прочла его судьбу.

И тогда ее подслеповатые глаза широко открылись от страха.

— Берегись Ангалора, — прошептала она. — Там — демоны мага Мэйлока. Они могут увлечь тебя в свой мир… А возврата оттуда не бывает…

Наступили сумерки. Ближайшие к Ниолу городские ворота — у гавани — были уже заперты. Не было ни торговых караванов, ожидающих под стенами рассвета, ни стражников на стенах. Было пустынно и тихо. Только ветер посвистывал в каменных зубцах, приносил прохладный запах реки и рыбы.

Ниол остановился под стеной, поднял голову и начал орать, что он запоздалый путник, который нуждается в еде и воде и в крыше над головой, чтобы переночевать.

Немного погодя в крепостной стене со скрипом отворилась калитка. Два стражника со знаком Ангалора — грифоном — на груди хмуро уставились на Ниола. Тот усмехнулся и подошел к ним.

— Надо заплатить, — сказал один. — Уже час, как мы никого не пускаем.

Ниол пожал плечами — надо так надо. Он не собирался оставаться на ночь по эту сторону стены, когда по ту сторону его ожидало то, в чем давно нуждался его желудок. Он отстегнул кожаный ремешок на дорожной сумке, нашарил несколько монет и опустил их в подставленные ладони. Поморщился — унизительно, однако другого выхода нет.

Ниол прошел через караульное помещение и оказался в городе. Он зашагал кривыми улочками, поглядывая по сторонам. Он искал вывеску какой-нибудь таверны, где должно быть тепло и шумно. Но вокруг были только ветхие складские постройки. Здесь, вероятно, и хранились товары, которые привозили караваны. И — ни намека на жареное мясо и холодное вино.

Ниол был в Ангалоре впервые. Не удивительно, что он быстро заблудился в узких темных улочках и переулках.

В тесном закоулке между двумя зданиями, которые едва не сходились здесь стенами, Ниол вдруг наткнулся на девушку. Зябкий и сырой сквозняк с реки трепал на ней лохмотья. Ниол оглядел ее. Что скрывали сумерки, дорисовало его изголодавшееся воображение. Ее загорелые ноги были длинными и стройными, а черные, как корассинский эбен, густые волосы почти достигали бедер. Она оглянулась и пристально посмотрела на него.

Ниол добродушно улыбнулся.

— Похоже, мы оба заблудились.

Зеленые глаза еще мгновение изучали его. Затем она холодно произнесла:

— Я — не заблудилась. — И зловеще добавила: — Я знаю, куда ведет моя дорога.

— Тогда можно не торопиться.

Его жадный взгляд изучал ее тунику, истрепанную и рваную, всю в грязных пятнах. Ей явно не понравилось, как откровенно разглядывал он ее высокую грудь и обнаженные ноги.

— Пошли, перекусим вдвоем, — предложил он. — Я заплачу. Вина будет — хоть залейся.

Зеленые глаза смягчились. Но голос по-прежнему был тверд и холоден, когда она ответила:

— Иди, куда шел, варвар. У нас разные пути.

Ниол пожал плечами — нет, так нет. Он не расстроится, если она не пойдет с ним… И все-таки она обворожительна. Эти чувственные губы… Она должна быть очень хороша в постели. Он подумал, что мог бы даже взять ее с собой в Агрик. А если бы раздобыл денег, купил бы ей пару хороших нарядов.

Он отвернулся от нее и пошел прочь, немного сожалея, что она отказалась составить ему компанию.

И тут позади себя он услышал металлические звуки. Так лязгало оружие. Ниол Чужестранец оглянулся. В тесном переулке четверо громил подходили к девушке. Она отступала. Громилы недобро ухмылялись.

— Пошли с нами, — сказал один и схватил ее за руку.

Варвар повернулся и стал ждать, что будет дальше.

— Нет, — глухо сказала она. — Я узнала вас. Вы — слуги Мэйлока.

— Да. И Мэйлоку нужна кровь молодых девушек. Для его магии.

Все четверо разом кинулись на нее, заслонив ее от Ниола своими широкими спинами.

Ниол не выдержал. Он зарычал и бросился к ним, сжав огромные кулаки. Он даже не вспомнил о мече. Он схватил ближайшего громилу за плечо, развернул к себе и с силой ударил в лицо, расплющив нос. Громила завопил от боли.

Второго Ниол приподнял, перевернул кверху ногами и стукнул головой о каменную плиту. Череп лопнул, мозги брызгами разлетелись по земле.

Двое оставшихся выхватили мечи и пошли на Ниола. Тот зловеще оскалился, взялся за рукоять меча и молниеносно обнажил клинок своего «Кровопийцы». Варвар был закален долгими схватками. Даже когда он был юнцом, в поединке с ним никто не мог выстоять больше часа. Он никогда не расставался со своим мечом, и тот никогда не подводил его.

Ниол дрался стремительно и жестоко. Чужестранец словно разминался, показывая свое искусство боя. Отбивал удары… нападал… рубил… колол… пока не прижал противников к стене. И тогда быстро разделался с ними обоими.

С мечом в руке он подошел к девушке. Кровь капала с клинка. В сумраке она казалась черной. В переулке, ослепший от боли, стонал слуга Мэйлока с раздробленным носом.

Девушка стояла прямо и неподвижно. Она хладнокровно следила за коротким боем. Она не убежала, когда Ниол вступился за нее. В ее глазах он заметил удивление.

— Почему ты еще здесь? — проворчал он, вытирая клинок о свой плащ.

— Дурак! — вырвалось у нее. — Глупец!

Он спокойно сунул меч в ножны. Девушка яростно топнула ногой в поношенной сандалии. Наемник ощутил ее ледяной гнев. Он даже рассмеялся. Почему? Ведь он же спас ее!

— Не Эмелькарфа ли помутила тебе рассудок? — осведомился он. — Может, она хотела, чтобы ты отдала свою кровь Мэйлоку?

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаиваясь.

— Ты не поймешь. Куда тебе, вояке? Да и что ты можешь знать об Эмелькарфе?

Кое-что он знал.

— Она — мать демонов. Один из них сам рассказал мне это. Говорят, они любую ее прихоть выполняют как приказ.

Девушка зябко подняла плечи.

— Я молю ее о мести.

— Похоже, она услышала твои мольбы, — заметил Ниол с сарказмом. — А еще говорят — она злобная тварь.

Зеленые глаза вспыхнули.

— Неужто? Хорошо бы, если так. Пусть она поможет мне отомстить Мэйлоку. Хотя бы по злобе.

Он взял ее за локоть и притянул к себе.

— Лучше мне расскажи о своем горе. Может, я чем-нибудь помогу тебе? Правда, я ничего не смыслю в колдовстве и вообще держусь от него подальше…

Она оглядела его с головы до ног. Затем бросила взгляд на окровавленные тела. Ему показалось, что в ее пленительных глазах мелькнуло сожаление.

— Как тебя зовут? — спросил он. — Откуда ты?

Зеленоглазый взгляд вернулся к нему.

— Зови меня… Лильфией. И… какая разница, откуда я?

— Да, мне плевать на это, — согласился он. — Хочешь поесть? А выпить?

Он снова посмотрел на ее нищенский наряд. В прорехах туники просвечивало соблазнительное тело. У нее не было кошелька. Кроме туники и сандалий у нее ничего не было.

Порыв ветра с реки, пропитанный холодной сыростью, пронесся по переулку. Лильфия задрожала.

— Ладно, пошли, — сказал Ниол. — Сейчас мы найдем таверну. Отдохнем в тепле. Закажем большой кусок хорошо прожаренного мяса и кувшин калларианского вина.

— Ты закажешь… — буркнула она.

Ниол усмехнулся. Значит, она пойдет с ним.

Когда они уже шагали по улице, освещенной пламенем фонарей, Ниол вдруг заметил, что у девушки нет тени.

* * *

В таверне было тепло и шумно. Масляные светильники тускло освещали переполненный зал. Здесь были моряки с Азталийского моря, странники из западных земель, наемники, ищущие, кому бы подороже продать свой меч, и женщины, ищущие, кому бы подороже продать свое тело. Все они ели, пили, хохотали и громко разговаривали.

В громадном очаге у дальней стены горело толстое бревно. Пламя с ревом рвалось в трубу. Яркие искры с треском вылетали из очага и кружились над ближними столами. Таверна пропахла дымом, жареным мясом и дешевым вином.

Ниол мягко подтолкнул Лильфию к скамье у свободного стола и махнул рукой служанке.

— Побольше мяса и кувшин калларианского! — велел он.

Потом он подсел поближе к девушке. Она осматривалась так, словно никогда раньше не была в подобных заведениях. Глаза у нее были широко раскрыты от удивления.

— Так, значит, у тебя счеты с Мэйлоком? — проворчал Ниол. — Из-за чего? Что он тебе сделал?

Зеленые глаза мстительно прищурились.

— Он присвоил кое-что мое. И не намерен платить.

— И что же это за ценность такая?

Ее поношенная туника была выцветшей и грязной. Она туго обтягивала упругие груди и крутые бедра. Лильфия, судя по всему, была из тех нищих девиц, которых Ниол без церемоний мог бы взять и силой. Она передернула плечами.

— Ценность… Ты не поймешь…

Что-то таилось в ее глазах, что-то такое, что делало его нерешительным с ней, внушало некую робость.

— Я готов помочь, если это в моих силах. Но я ничего не смыслю в колдовстве.

Тут она улыбнулась. Удивительные глаза потеплели.

— Спасибо, но помощь мне не нужна.

Ниол сомневался, что она сможет гоняться за Мэйлоком по дворцу, размахивая мечом, наподобие «Кровопийцы». Он сказал:

— Поговаривают, что ни один человек не может застать Мэйлока врасплох. На окна и двери он наложил заклятья. И теперь ничто не может незаметно проникнуть во дворец… Такое вот я слышал… Но, думаю, можно попытаться.

Лильфия молча кивнула.

— Ты надеешься отомстить ему, — продолжал Ниол. — Без золотишка для подкупа?

— Я не нуждаюсь ни в мече, ни в золоте… А вот и твой заказ. Давай — ешь, пей!

Ниол удивленно поглядел на нее. Тон ее был таким властным, словно она ждала немедленного повиновения. Как будто она — переодетая принцесса. Все время Ниол чувствовал себя с ней скованно и неловко. Такого с ним не было никогда прежде, даже когда он встречался с людьми королевской крови.

Служанка поставила на стол кувшин, два глиняных кубка и блюдо с большими кусками жареного мяса. От блюда поднимался аппетитный пар.

Ниол подумал, что служанки в таверне, если сравнивать их с Лильфией, выглядели даже не простушками, а дешевыми потаскушками.

Он принялся за еду. Брал обжигающие, сочные куски мяса, вонзал в них крепкие зубы и ножом лихо отрезал небольшие кусочки у самого рта. Насытившись, он передал нож Лильфии и благодушно смотрел, как она ест. Наполнил кубки вином, выпил и налил себе еще.

Лильфия с недоверчивым видом отпила немного калларианского. Ниол понял, что она подозревает какой-то подвох с его стороны. Должно быть, она догадывалась, что он хочет подпоить ее и насладиться ее соблазнительным телом. Ну и что с того? Он действительно намерен сделать это. Он не мог упрекнуть ее за такую осторожность.

Но, Боги-Воины! Она и в самом деле была прехорошенькой! Он, определенно, чем дальше, тем больше влюблялся в нее. А какая фигура!.. Он как будто видел ее всю сквозь тунику. Он был уверен, что и она получит массу удовольствия, когда он сожмет ее в объятиях. И если она будет не против, он донесет ее на руках до самого Агрика.

Заверещали дудки. Под их нестройную музыку в широкий проход между столами вышла почти голая танцовщица. Ее танец был откровенным и призывным и нравился Ниолу. Танцовщица тоже была хорошенькой. Ниол готов был разорваться, пытаясь одновременно следить за танцем и смотреть на Лильфию. На красивом лице Лильфии застыла гримаса явного презрения.

Танец окончился. Дудки замолкли. Посетители захлопали вразнобой. Танцовщица убежала в задние комнаты.

Ниол обратился к Лильфии:

— А ты смогла бы… лучше?..

— Я еще не сошла с ума — танцевать для тебя. — Она сказала это твердо и спокойно.

Ниол даже слегка отодвинулся от нее.

Девушку окутывала тайна — Ниол явственно ощущал это. Она не походила на прежних подруг Ниола, с которыми он быстро и ненадолго сходился во время своих странствий. Они дарили улыбку и предлагали свое тело в обмен на хороший обед и несколько кубков вина. Он даже слегка пожалел, что от Лильфии он такого не дождется.

Он позволил себе помечтать о теплой постели, в которой он забавляется с Лильфией… А как же будет на самом-то деле? Он никак не решался спросить ее об этом. Он весь извелся, пока не выдавил из себя:

— Ты… переночуешь со мной?..

Лильфия снисходительно кивнула.

— Я останусь с тобой.

Чтобы заплатить за ужин и ночлег, он разменял последнюю золотую монету и получил сдачу — несколько мелких серебряных. Затем вслед за покачивающей бедрами Лильфией поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, в комнаты для постояльцев.

В их комнате были кровать и умывальник — таз и кувшин с водой. В окошке блестели звезды и сиял выщербленный, будто обгрызенный, диск луны. Маги уверяли, что некогда луна развалилась на куски. Только самый большой обломок удержался в небе.

Ниол снял перевязь с мечом и кинжалом и бросил на стул. Стянул сапоги и одежду, лег на кровать и поманил девушку.

— Иди ко мне, Лильфия. Я хочу почувствовать сладость твоих поцелуев.

К его удивлению, она спокойно подошла и присела на край кровати. Наклонилась над ним. Заглянула в глаза. Ему почудилось, что ее пристальный взгляд пронизывает его насквозь. «Спи, Ниол Чужестранец, — приказывали ее глаза. — Спи… Спи…»

И Ниол задремал, и Ниол заснул…

Ему снилось, что он в громадном зале восседает на каменном троне. Кромешную тьму разгоняет круг из пылающих факелов. В круге танцует Лильфия. Она обнажена, тело ее — мертвенно-бледное и возбуждающе-чувственное.

Ниола охватила животная страсть. Он мучительно желал это обольстительное тело. Оно сводило его с ума. Он тянулся к Лильфии, но не мог встать с трона. Он протягивал к ней дрожащие руки, умолял приблизиться. А она шептала ему призывные обещания. Ее точеные щиколотки и умопомрачительные бедра мелькали перед ним. Пот катился по его лицу. А она в танце то удалялась, то приближалась, то принимала откровенные позы, то вихрем неслась по кругу. Он смотрел, и его желание становилось все мучительней и нестерпимей…

На рассвете Ниол проснулся, резко сел на кровати. Он тяжело дышал и был весь в поту. Этот сон был слишком ярок, чтобы быть просто сном. Так, наверное, чувствует себя матерый медведь после зимней спячки.

Ниол огляделся — в комнате он был один. Он сразу помрачнел. Встал, подошел к умывальнику и вылил на голову кувшин воды. Холодная вода взбодрила его. Не обращая внимания на стекающую с волос воду, он поглядел в окно — серое небо, бледная розовая полоска зари на горизонте, влажные от росы черепичные крыши.

Ниол был уверен, что Лильфия еще в городе. Он догадывался, куда она может пойти. Он не видел отсюда дворец Мэйлока, но был убежден, что найдет ее именно там.

Он оделся, взял перевязь, надел, подтянул, чтобы удобно сидела.

В углу тускло отсвечивал большой осколок зеркала. Он подошел, взглянул на пыльное отражение. Черные густые волосы падают на бронзовые плечи. А плечи его такие широкие, что он едва проходит в дверь комнаты. Могучие мышцы бугрятся и перекатываются под загорелой кожей. На загоревшем подбородке белеет сквозь щетину небольшой шрам. И вообще, выражение лица у меченосца, нанятого Великим Ларли, было довольно жестоким. Да и как иначе? Всю жизнь он только и делал, что отвечал ударом на удар.

Ниол был наемником. Наемники обычно люди без убеждений, а порой и без чести. Ниол был не таков. Он был самолюбив, держал слово и не прощал обид… Лильфия обещала провести с ним ночь? Что ж, он отыщет ее, принесет в эту комнату, швырнет на продавленную кровать…

Варвар перевел дух. Решено. Он отправляется искать ее. И найдет, где бы она ни была.

И еще — он не должен смотреть ей в глаза. Ни в коем случае.

Ниол спустился в таверну и, размышляя, как действовать дальше, не спеша съел яичницу и сосиски.

Она хотела отомстить Мэйлоку. Она могла сделать это только во дворце. Значит, он, Ниол, проникнет в этот зачарованный дворец, найдет Лильфию, вскинет на плечо и притащит обратно в таверну.

И тут у него неприятно заныло в груди. Он вспомнил предсказание Тейли. Демоны схватят его в Ангалоре, сказала она.

Ну уж нет! Сначала Мэйлок должен вызвать этих демонов, но он не успеет — он будет мертв.

Ниол вышел из таверны на освещенную утренним солнцем улочку древнего города. Солнце еще не нагрело камень стен и мостовой, и было прохладно. Ниол запахнул плащ и пошел в сторону цитадели.

Стены цитадели из громадных тщательно обтесанных гранитных блоков окружали дворец и сад чародея. Цитадель возвышалась неподалеку от берега реки, у городской стены. Между городской стеной и дворцом была еще одна стена, немного выше городской.

Ниол долго стоял, изучая эту стену. Проникнуть в цитадель он мог бы довольно легко. Но что ждет его с той стороны? Он не настолько глуп, чтобы очертя голову кидаться в опасную неизвестность. Можно поискать более безопасный путь.

Наверняка стража Мэйлока всегда начеку. И, возможно, у Мэйлока водятся здоровенные комолорские псы. Они почуют в саду чужака и порвут его на куски.

В цитадель вела огромная дубовая дверь. Ниол окинул ее взглядом, поправил перевязь с мечом и не спеша подошел. Рукояткой своего кинжала бешено заколотил по толстым доскам.

Немного погодя дверь, скрипнув подпятником, медленно приоткрылась. Два воина с обнаженными мечами вышли на порог.

— Что ты ищешь у стен цитадели Мэйлока, чужак? — осведомился один из них, более рослый.

— Денег для своего кошелька! — рявкнул Ниол в ответ. Он встряхнул мешочек на поясе. Монеты — их было несколько штук — глухо звякнули. — Мне сказали, что ваш колдун хорошо платит! — Он выразительно окинул взглядом их сытые лица, упитанные фигуры. — Я слышал, слуги Мэйлока едят отличные ростбифы и отборную птицу. И запивают их вином вместо воды.

— У Мэйлока без тебя слуг хватает!

— Но не таких как я!

Они вдвоем потянули тяжелую дверь на себя, закрывая. Ниол взялся за нее своей мощной рукой. Дверь остановилась. Пока стражники пытались совладать с дверью, он внимательно осмотрел двор и сад, насколько их было видно.

Рослый стражник пришел в ярость. Но Ниолу было наплевать на это. Главное, что он мог рассмотреть толстые стены цитадели. Он предполагал, что внутри вдоль стен тянутся пристройки. Надо было уточнить это.

Стражники старались изо всех сил. Однако Ниол был заметно сильнее. Насколько — даже он сам не знал. Дверь не двигалась.

Наконец он проворчал:

— Да ладно вам… — И отпустил дверь.

Она с грохотом захлопнулась. Ниол довольно ухмыльнулся. Он увидел все, что хотел. Когда стемнеет, он вернется сюда и попытается проникнуть в цитадель.

Он еще раз обошел стены цитадели. На улице росло большое и, должно быть, старое дерево. Несколько толстых веток росли в сторону цитадели. Они немного не дотягивались до верхней кромки стены. Ниол подумал, что придется совершить мастерский прыжок.

Насвистывая, он пошел к портовым воротам. В порту пахло просмоленным деревом и речной тиной. У деревянных причалов стояло с дюжину кораблей. Одни разгружались, другие грузились. Здесь не было обычного для портов оживленного столпотворения. Редким грузчикам помогали моряки. В других портах это было ниже их достоинства.

Ниол наблюдал за погрузкой, пока солнце не начало припекать затылок. Он отошел в тень. Там отдыхали два моряка. Он видел, как перед этим они таскали большие корзины с фруктами.

— Не для моряков работенка… — заметил он дружелюбно.

— Это все Ангалор… — сказал один из моряков; второй устало молчал. — Чем быстрей отчалим, тем лучше.

Ниол поразмыслил и осведомился:

— Из-за Мэйлока?

— Да. Этот маг здесь, как паук в паутине. Высматривает и хватает все, что понравится, — золото, серебро, мужчин, женщин… Может, сейчас он желает позабавиться нашими мучениями…

— А я хотел получить у него работу.

— Не рассчитывай. Скорее он скормит тебя своим демонам.

— Тогда и мне надо убираться отсюда… Поплыву-ка я в Агрик… Вы-то куда плывете?

— Дальше на север, в Хиссоп. Но у нас будет стоянка в Агрике.

— Когда уходите?

— Завтра с рассветом поднимаем якорь.

* * *

Вечером Ниол зашел перекусить в портовую таверну, провонявшую жареной рыбой и пивом. Он не спеша ел и с равнодушным видом слушал болтовню посетителей.

Один из них божился, что видел, как перед рассветом во дворец Мэйлока слуги привели юную красавицу. Она была в поношенной тунике, а ее черные пушистые волосы струились по спине до самых соблазнительных бедер.

Шестеро выпивох напряженно слушали его рассказ. Только Ниол делал вид, что его это не интересует.

— Да, сейчас она уже мертва… — глухо проворчал кто-то из слушателей.

— Жаль… Такая красавица…

Ниол выглядел невозмутимо, но в душе у него закипала неукротимая ярость. Должно быть, он и в самом деле влюбился в Лильфию… Боги-Воины! Какая же она дура! А он по-прежнему нестерпимо желает ее… Если бы она была поумней и провела с ним ночь, она осталась бы жива. И наверняка — счастлива.

Пожалуй, Лильфию уже не спасти. Но он еще может отомстить за нее.

В гавани он сел на груду канатов и долго смотрел на красный закат, на его отражение в неподвижной черной воде, на длинные кресты мачт. Вечером с реки потянуло прохладой. Запах тины усилился.

Ниол говорил себе, что сам не умнее Лильфии. Старая Тейли не зря предупреждала, что в Ангалоре он столкнется с демонами. Будь он благоразумней, он думал бы только об Агрике. И предусмотрительно отправился бы ночевать на корабль.

Даже ненормальный вряд ли одобрил бы его план…

Когда причалы скрылись во тьме, а небо усыпали крупные звезды, Ниол встал и пошел к цитадели. Надо было поторопиться, пока не взошла луна с ее призрачным светом.

Ему совсем не хотелось лезть на эту стену. В жизни хватает возможностей умереть более спокойно, чем от лап демонов… Хватит! — велел он себе. То, что он делает — правильно. И все тут!

Ствол дерева был неохватным. Старая грубая кора крошилась. Но крепкие пальцы и мощные мышцы уверенно поднимали Ниола по стволу, от ветки к ветке. Он двигался ловко, как поранская обезьяна. Он взобрался на толстую ветку, которая протянулась к стене. Пополз по ней, пока она не прогнулась под его тяжестью, и замер.

В саду цитадели было темно. На стене — никого. Дворец внутри был скупо освещен. Ниол видел мерцание свечей и пламя факелов в открытых окнах.

Вдруг из дворца донесся вопль. Кто-то умер в страшных муках.

Ниол подобрался, как лев, прикинул расстояние и прыгнул. Прыжок был длинным. Он приземлился на стену, уперся руками и ногами, чтобы не упасть, прошелся по инерции, присел и прислушался.

Нигде никого. Ни бдительной стражи, на которую он мог бы натолкнуться, ни свирепых псов-убийц, приученных нападать молча. Ниол встревоженно подумал, что все это смахивает на ловушку. Но он не привык отступать. Он пойдет до конца. И если Лильфия все еще жива, тогда он унесет ее отсюда и заберет в Агрик.

Верный «Кровопийца» покоился в ножнах. Ниол взялся за рукоять. Другой рукой вытянул из ножен оравианский кинжал. Крадучись двинулся по стене, настороженно застывая в тени зубцов.

Почему на стенах нет стражи? Или по ночам цитадель охраняют исчадия ада, готовые отразить нападение и унести к себе незадачливых грабителей? Возможно, Мэйлок использует демонов как сторожевых псов.

Ниол шел, крепко сжимая кинжал. Вот он добрался до маленькой постройки, прилепившейся к стене со стороны двора. Сполз на крышу и тихо спрыгнул вниз. Тронул дверь пристройки. Она гостеприимно отворилась. Ниол увидел начало каменных ступеней, ведущих вниз, а дальше была кромешная, прямо-таки стигийская тьма.

И вдруг словно что-то подтолкнуло Ниола. Почти без колебаний он шагнул во тьму и начал на ощупь спускаться. Его мягкие сапоги делали его шарящий шаг бесшумным. Тщательно подогнанная перевязь с оружием не издавала ни звука. И все же волосы на его голове едва не шевелились от наполняющего воздух ужаса.

Все было чересчур легко. Никакой опасности, никакого сопротивления. Колдун хитер. Наверняка его неподкупные кошмарные стражи доносят ему обо всем, что происходит в цитадели и на подступах к ней.

Людей и псов Ниол не боялся. Его меч справится с ними. Но он с беспокойством думал о демонах. Наступит момент, когда он столкнется с этими чудовищными существами и вынужден будет отчаянно сражаться за свою жизнь.

Древние истоптанные ступени привели его вниз, в узкий, судя по всему, коридор, сырой и холодный. Он уходил под двор и сад цитадели. Было по-прежнему тихо, только в отдалении журчала вода да поблизости процокали по каменному полу крысиные коготки… Крысиные ли?.. Или адских существ?..

Ниол потянул «Кровопийцу» из ножен и пошел по коридору, выставив перед собой клинки меча и кинжала. Направление во тьме он мог лишь угадывать.

Вот меч царапнул стену впереди. Поворот. Ниол свернул и тотчас увидел вдалеке слабое красное мерцание. Отсвет его трепетал на стенах, как от сквозняка. Ниолу показалось, что это — отсвет одного из Одиннадцати Кругов Ада Эмелькарфы, который проник сквозь барьер, разделяющий мир демонов и мир Ниола.

А еще он указывал Ниолу путь.

Ниол вошел в низкий подвал. На стенах пылали факелы. В их мрачном свете стены казались багровыми. Стертые ступени вели к каменному алтарю, украшенному резьбой. За алтарем виднелся древний саркофаг. На плоской крышке его лежала обнаженная женщина.

Ниол поднялся к алтарю, сделал два шага, вгляделся в мертвое тело. Громкий стон вырвался у него: «Лильфия!..»

Она безвольно распласталась на полированном камне. Одна рука свешивалась с края саркофага. Ее широко раскрытые глаза неподвижно и тускло смотрели в сводчатый потолок. Он был расписан странными, чуждыми символами и знаками.

Ее волосы потемнели и намокли от крови. Кожа была смертельной белизны… Нет! Не так!.. Ее кожа была такой белой, будто из тела выпустили всю кровь, до последней капли.

Ниол снова выставил перед собой меч и оглядел подвал. Он готов был отразить нападение или изрубить убийцу Лильфии в куски. Но в подвале никого не было. Потрескивали факелы. Тянуло сквозняком. Пахло кровью. От этого мрачного склепа веяло вечным покоем.

Ниол снова взглянул в лицо Лильфии. Сомнений нет, он действительно любит ее. Даже теперь. Она умерла, но его чувство не исчезло. А что это, как не любовь?

Пусть губы ее утратили алый цвет, пусть бескровное лицо застыло навеки, но черты его сохранили редкую красоту. Глядя на девушку, наемник ощутил, как его переполняет невыразимая скорбь.

С нее сорвали тунику, и, нагая и прекрасная, она лежала на камне такой, какой и пришла в этот мир.

— Я отплачу ему, — прошептал Ниол, словно поклялся ей. — Я доберусь до него и отомщу.

Он прощально коснулся ее ледяных ног и прошел через склеп к окованной тускло поблескивающими железными полосами двери в дальней стене. И эта дверь была не заперта и вела в длинный коридор. Его освещало множество факелов, укрепленных на стенах.

Ниол видел, что коридор пуст…. Но так ли это на самом деле?..

Едва он сделал несколько шагов по коридору, как заметил перед собой нечто вроде туманного облачка, — прозрачный, едва различимый сгусток сумрака, беспрестанно менявший форму. Тень эта то уносилась вперед, то возвращалась, извивалась, растворялась, возникала вновь и, как почудилось Ниолу, звала его за собой.

Ниол с трудом сглотнул. Ему стало не по себе при виде этой вьющейся вокруг него тени. Однако он пошел за тенью, по-прежнему оставаясь настороже. «Будь что будет», — решил он. Больше всего сейчас он хотел убить Мэйлока. Он должен отомстить колдуну за мучения Лильфии. Только это убийство сможет ослабить горе варвара.

Коридор привел к лестнице наверх. Камень ее был сплошь покрыт сложным резным орнаментом. Ниол поднялся по лестнице и нерешительно замер перед темным входом. Однако тень не исчезла. Она все еще звала его за собой, вперед. Ниол подчинился, выхватил меч и бросился во тьму…

И ворвался в огромный зал, освещенный гигантскими светильниками на массивных подставках.

В центре зала, в кроваво-красном огненном пентаграмме стоял высокий человек. На его лиловых одеждах золотым шитьем сверкали странные символы мира демонов. Голову его туго обтягивал капюшон. Чародей со зловещей усмешкой на бледном лице разглядывал Ниола.

— Добро пожаловать, Ниол Незваный гость, — сказал он с издевкой. Эхо прокатилось по залу и затерялось во тьме под высоким потолком. — Когда ты прошлым вечером только вошел в город, я уже знал, что ты появишься здесь. И ждал.

— Ты убил Лильфию! И потому — ты умрешь!

Мэйлок надменно захохотал.

— Неужто, Чужестранец? Посмотрим!

Он сделал знак рукой.

Из-за пылающих светильников появились воины в кольчугах. Они держали мечи и секиры, булавы и боевые молоты. Они медленно пошли на Ниола. Их клинки поблескивали в багровом пламени светильников.

С тайным злорадством Ниол ощутил, как сердце его переполняет ярость. Когда она появлялась, он становился непобедим.

Ниол рожден был для сражений, стычек, схваток, поединков. Меч в его руках казался косой Смерти. А может быть, старуха Смерть и впрямь держала его подручным, выковав для него «Кровопийцу» и закалив клинок в крови бесчисленных противников.

Ниол издал боевой клич, отбил первый удар, и тотчас стальной клинок впился в ближайшую глотку. Ниол бросился в гущу нападающих. Он кружился как смерч, отбивая и нанося удары, вонзая «Кровопийцу» в податливую плоть.

Есть бойцы, которые сражаются по всем правилам военной науки — ударить, отразить удар, сделать выпад… Ниол дрался без правил. Главным было — убить. Он замечал каждое движение. Рука его, казалось, срослась с мечом, став его продолжением. Его стремительные движения и молниеносные выпады напоминали прыжки пантеры, а хриплые, радостные возгласы — львиный рык.

Острым клинком Ниол разметал стражников. Первые нападавшие были повержены. Те из них, кто еще мог двигаться, в ужасе расползлись. Но на смену им встали другие. Ниол едва успевал уворачиваться от мелькающих вокруг мечей и секир.

Но где же чародей? Ниол искоса глянул в его сторону.

Мэйлок встревоженно метался в пентаграмме и покрикивал на своих воинов. Странное сияние переливалось над колдуном. Он был ошеломлен. Никогда прежде не встречал он такого воина как Ниол. Отчаянный, ловкий, неутомимый, он, едва уложив одних, тут же нападал на тех, до кого мог дотянуться его меч.

Каменный пол в зале был завален телами убитых и умирающих. Ноги скользили в липких лужах крови. Но все новые воины возникали в круге света и бросались с бой. Ниол по-прежнему подсекал их как пшеницу, но уже чувствовал, что устает, — он начал пропускать удары. Вот секира просвистела над его головой, едва не задев, а булава угодила в ножны на боку.

Кольцо стражников сжималось. Когда не осталось места для замаха «Кровопийцей», Ниол отбросил меч и стал отбиваться оравианским кинжалом, вонзая его нападавшим в грудь, в горло, в живот, — куда мог достать. Свободной рукой он хватал воинов за горло и отшвыривал прочь. Время от времени он стальными пальцами выдергивал челюсти, выбивал глаза, ударами увесистого кулака ломал шеи.

Ужасное сражение продолжалось более трех часов. Ниол смертельно устал, — каждый мускул его тела требовал передышки. Вокруг него громоздились груды трупов, а сам Ниол все чаще оскальзывался в кровавой слякоти. Он отбивался все медленней. И вот булава задела его руку, а меч едва не снес голову…

Потом под натиском нападавших Ниол опустился на одно колено, и тогда стражники разом навалились на него и опрокинули на пол, придавив телами.

Пораженный пленением, Ниол едва мог двинуться под кучей потных тел. В него вцепилось множество рук. Он слышал тяжелое сопение победителей. Некоторые задыхались и всхлипывали от усталости. Он видел бледные лица, мокрые пряди волос.

А над ними уже стоял Мэйлок.

— Воистину, нет равных тебе в бою, Чужестранец, — глухо молвил пораженный чародей. — И скоро в моих ретортах и колбах твоя кровь превратится в чудодейственный эликсир. — Он повелительно махнул рукой. — В подземелье его, на цепь!

Стражники потащили Ниола через зал. Он яростно сопротивлялся и пытался вырваться. По лестнице его сволокли в дворцовое подземелье, и он спиной пересчитал все ступени.

В подземелье было сумрачно, холодно и сыро. На стенах чадили редкие факелы. Спертый воздух пропитался зловонием, страхом и болью. Здесь в муках потеряли кровь и жизнь немало мужчин и женщин.

Ниола заковали в толстые цепи, вмурованные в стену. Под их тяжестью он едва смог встать на ноги.

Чувствуя безнаказанность, стражники начали насмехаться над ним.

— Чародей рассчитается с тобой за нас. Припомнит все, что ты натворил, — криво улыбаясь, пообещал один из них, багровый от натуги и ненависти.

— Он будет истязать тебя каждый день — так долго, как ты вынесешь, — сообщил другой. В руке он держал факел.

— Помню, он больше двух недель мучил такого же прыткого, как ты, — сказал еще один.

— А я видел, как он целый месяц сдирал кожу с одного непочтительного купца.

На прощание они, скверно ругаясь, измолотили его кулаками и ногами. Он вытерпел побои, безучастно и молча глядя в пространство.

Один из стражей принес с собой кинжал и «Кровопийцу» Ниола. Он с лязгом швырнул их на каменный пол каземата. Ниол видел их, но не мог дотянуться. Стражник ухмыльнулся:

— Оставлю их тебе. Попробуй достать.

Потом все ушли, и он остался один в непроглядной тьме. Он опустил голову и расслабился. Горячка боя проходила, и он все сильнее ощущал боль от ушибов, ссадин и порезов, полученных в схватке. Боль постепенно разливалась по телу, по измученным мышцам, заполняла Ниола. Когда она подкатила к горлу, Ниол глухо застонал. Из последних сил он выпрямился и рванул цепи. Но они крепко сидели в стене и не поддались. И тогда он впервые в жизни потерял сознание. Последнее, что он почувствовал, было удивление.

* * *

Очнулся он от шороха.

Глаза привыкли к темноте. Теперь он видел, что из коридора в каземат пробивается слабый отсвет далеких факелов.

По полу деловито шныряли громадные крысы. Одна из них подбежала к Ниолу. Он с отвращением дал ей пинка. Она с писком шлепнулась о стену напротив.

Все еще чувствуя слабость, он попытался спокойно обдумать свое положение. Но, вспомнив сражение и чародея, испытал прилив ярости. Ярость взбодрила его. Сдерживая ее, он решил заставить себя поспать, чтобы как следует восстановить силы.

Крысы проявляли к нему все более настойчивый интерес — подбегали, нюхали воздух, пытались укусить за сапоги. Ниолу это не нравилось. Вдобавок ему чудилось, что он слышит стоны и вопли замученных здесь жертв.

Но в конце концов он задремал. Временами он, не просыпаясь, расшвыривал ногами настырных крыс.

Проснулся он отдохнувшим. Раны еще саднили, но он, привыкший к невзгодам, старался не замечать этого. Надо было решать, как выбраться отсюда. Он внимательно осмотрел каземат.

И остолбенел.

Прямо перед ним снова стояла тень — клубящийся сгусток мрака. Он с трудом угадывал ее во тьме. Может, это какой-то бесплотный раб Мэйлока, знаток мучений? А если нет, тогда что это?

Ниол отпрянул и прижался спиной к стене, ледяной и скользкой. Он не отводил взгляда от тени.

— Кто ты? — настороженно спросил он. — Кто или что?

Тень молчала. Темный отросток, похожий на руку, протянулся к Ниолу. На его конце зажглись зеленые искорки. Они разгорелись в яркие огоньки и, мельтеша, двинулись к Ниолу.

«Вот они — мучения. Начинаются, — подумал Ниол безнадежно. — Будь проклят Мэйлок!»

Огоньки, не касаясь Ниола, опустились на оковы на левой руке. В тот же миг металл превратился в ржавую труху. Цепь упала на пол. Огоньки полетели к правой руке. Вторая цепь лязгнула о каменный пол. Ниол был свободен.

— Спасибо, — удивленно пробормотал он. — Но кто же ты?

Тень заклубилась сильнее и двинулась к выходу. Она снова как бы приглашала Ниола за собой. Он поднял с пола меч и кинжал, вложил их в ножны на перевязи и пошел за тенью.

Она плыла впереди, и Ниолу показалось, что она танцует для него. Она кружилась, извивалась, изгибалась в немыслимых танцевальных па, взмывала вверх — и делала все это привлекательней любой танцовщицы. Ниол вдруг вспомнил, что в его сне точно так же танцевала Лильфия.

В одном из запутанных коридоров подземелья они остановились перед массивной дубовой дверью, окованной железом. Снова появились зеленые огоньки. Под их действием дверь рассыпалась в прах. Они вошли в комнату с низким потолком, доверху набитую сокровищами. Мэйлок, его отец, дед — поколения знаменитых волшебников копили их веками.

Глядя на сокровища, Ниол подумал, что ему даже при желании много не унести. Но он был равнодушен к богатству и не собирался этого делать.

Тень указала на сокровища. Ниол открыл небольшую кожаную сумку, висевшую на поясе. Спокойно, без алчного волнения наполнил ее золотом и драгоценными камнями.

Тень ждала его у выхода.

Они прошли еще одним длинным коридором и оказались в тупике. И снова появились зеленые огоньки. Они разбежались по стене. Камень начал плавиться, стекать на пол и застывать бесформенной грудой горячего шлака. В стене образовался проход. По ту сторону Ниол увидел драпировку из плотной ткани. Он осторожно перешагнул через груду шлака и сдвинул драпировку.

Он стоял под стеной в зале колдовства. Зал был уставлен горящими светильниками на высоких подставках и курильницами, над которыми вился ароматный дым благовоний. Зал был окутан голубоватой пеленой этого дыма.

В светящемся пентаграмме посреди зала замер на коленях Мэйлок. Он запрокинул голову, вытянул вверх руки и монотонно пел заклинания. Он, похоже, не заметил в зале чужака. Должно быть, поглощенный ритуалом, он ничего не видел и не слышал вокруг.

Тень возникла перед Ниолом. Сторонясь пентаграмма, она словно призывала наемника напасть на Мэйлока.

Ниол с готовностью вытащил оравианский кинжал, решив испробовать его сталь на чародее. Тень бесшумно двинулась к чародею. Ниол бросился следом. Топот разнесся по залу.

Мэйлок внезапно обернулся на шум. Его глаза изумленно раскрылись, рот испуганно искривился. Ниол ногой отшвырнул один из светильников пентаграмма, разорвав колдовскую границу, и замахнулся для смертельного удара.

Но тут в пентаграмм скользнула тень и коснулась его руки. Странное ощущение сковало руку — Ниол больше не мог ею двинуть.

Увидев тень в пентаграмме, Мэйлок от ужаса побледнел как полотно. Ниол, замерший с поднятой рукой, не терял надежды, что тень отпустит его. А тень вдруг начала обретать очертания. Миг — и перед ним уже стояла девушка потрясающей красоты.

— Лильфия… — шепнул он.

— Нет, не Лильфия. Но была ею… — прошелестел ее голос, и послышался жестокий и горький смех.

Потом зал закружился перед глазами Ниола, завертелись, замелькали светильники и курильницы, пол закачался под ногами, как будто Ниол падал от коварного удара. Но он сознавал, что это лишь колдовские чары.

Зал кружился все быстрей. Ниол почувствовал, что сейчас и в самом деле упадет, и начал было падать набок, но ледяное прикосновение внезапно удержало его. И вдруг все кончилось.

Он стоял, окруженный красным сиянием, и был свободен. Каменный пол под ним был раскален до алого цвета и обдавал жаром, но не жег Ниола. Вокруг возвышались циклопические рубиновые стены. Они были причудливо украшены эбеном с золотой отделкой и сверкали бриллиантами. Гигантские колонны из черного и красного мрамора подпирали своды в немыслимой вышине.

И еще Ниол слышал пронзительный визг. Это Мэйлок нелепо подпрыгивал на раскаленном полу и визжал от боли. Его одеяние дымилось и тлело.

— Спаси меня, Чужестранец! — взывал он. — Помоги! Я отдам тебе все свои сокровища! Я, Мэйлок Могучий, великий чародей, стану твоим рабом!..

— Да я должен убить тебя, мерзкий слизняк! — рявкнул Ниол.

— Да! Да! — закричал Мэйлок. Обессиленный, он свалился на пол. Одеяние вспыхнуло в нескольких местах. Он принялся кататься по полу, пытаясь погасить огонь. — Убей меня! Убей! Возьми мои сокровища! Но сделай одолжение — убей меня! Убей, Ниол Непобедимый!..

Раскатистый смех зазвучал в гигантском зале. Колдун отчаянно извивался на полу. Когда смех затих, он взмолился:

— О, Великая Эмелькарфа!.. Пощади!..

— Поздно, Мэйлок, — послышался звучный женский голос. — Ты получишь по заслугам.

И тогда Мэйлок истошно завопил.

Пока он вопил, в зале незаметно для Ниола появилась женщина и подошла к Ниолу и колдуну. Она смотрела на Мэйлока. Сквозь прозрачные одежды Ниол видел ее обворожительное тело. Длинные черные волосы ее рассыпались по плечам. В зеленых глазах светилась ярость. На губах играла жестокая улыбка. Ее лицо и фигура… Ниол не мог ошибиться.

— Лильфия! — вырвалось у него.

Женщина взглянула на него. В зеленых глазах появилась печаль.

— Нет, варвар, не Лильфия. Я — Эмелькарфа.

Ниол похолодел от ужаса, но сказал с вызовом:

— А жаль! Я все еще люблю Лильфию.

Улыбка повелительницы демонов смягчилась.

— Я ведь женщина и знаю, что ты любишь, Ниол. И… ты мне нравишься. — Она вздохнула — совсем по-человечески. — Сначала я рассердилась на тебя. Там, на улице, ты сунулся не в свое дело. Я должна была попасть к Мэйлоку, лишиться крови и… стать призраком. Ты — человек и мог разорвать границу пентаграмма, а я, демон, — нет. Ни как Лильфия, ни как призрак, ни как Эмелькарфа. Так что именно ты помог мне одолеть Мэйлока и бросить его сюда, в Ад Эмелькарфы. Так ведь люди называют мои владения?

Она помолчала.

Ниол между тем во все глаза смотрел на нее. Ему казалось, что теперь она еще прекрасней, чем прежде — в образе Лильфии. Изящный изгиб бровей, прямой нос, чувственные губы… Ниол был сражен. Любовь и желание переполняли его.

Он сжал пересохшие губы и вдруг подумал: «А ведь старая Тейли оказалась права». Повелительница демонов унесла-таки его в свой мир. Интересно, вернет ли она его обратно?

— Так как, Ниол? — усмехнулась Эмелькарфа. — Ты готов остаться со мной?.. И стать моим любовником?

Ради такой женщины можно было решиться на что угодно. Ниол не раздумывая кивнул. Она, помедлив, с грустной улыбкой покачала головой.

— Ты не выдержишь… Мое женское начало хочет, чтобы ты остался и любил меня. Но этот мир — не для людей… Жара, ядовитые испарения… Долго ты не продержишься… Будет слишком невыносимо…

Мэйлок надсадно захрипел и обессиленно откинул голову на раскаленный пол.

Эмелькарфа пробормотала заклинание.

Невероятные, чудовищные твари вышли из стены, подбежали к распластавшемуся на полу магу и схватили его за ноги. Он вяло задергался, сопротивляясь.

— Ты глумился надо мной, чародей, помнишь? — тихо, с сарказмом сказала Эмелькарфа. — Зато теперь — настрадаешься. Это — лишь первый круг моего Ада. А всего их — одиннадцать. Тебя ждут до-о-олгие мучения. Одиннадцать раз ты умрешь от пыток и воскреснешь для новых — более изощренных. И так будет, пока ты не пройдешь весь мой Ад до конца!

Колдун больше не сопротивлялся. Бессильный и беспомощный, он только тихо скулил.

Эмелькарфа махнула рукой. Чудовища за ноги поволокли колдуна к стене. Там открылся проход, и в зал ударил гигантский язык пламени. Чудовища швырнули колдуна в огонь и шагнули вслед за ним.

Ниол был груб и безжалостен с врагами. Но такая кара показалась ему слишком жестокой даже для Мэйлока.

Эмелькарфа вопросительно заглянула Ниолу в глаза.

— А ты не одобряешь… — заметила она. — Но Мэйлок заслужил это. — Она словно оправдывалась. — Он слишком долго нарушал все законы мира демонов. Он распоряжался нами, как рабами. Он быстро набирал силу. Вскоре я вообще не справилась бы с ним. Он умудрился покорить даже мегадемонов. Они мешали мне разделаться с ним… Но оказалось, что его заклинания — еще не все… Этот шанс был последним. И вот и мой мир и твой — спасены.

Ниол знал, что Мэйлок успел натворить в его мире. Он кивнул. Похоже, маг в самом деле заслужил Ад.

С колдуном было покончено. Ниол мог уйти. На прощание он с сожалением окинул взглядом красавицу, стоящую перед ним. Она была неотразима. Это великолепное тело в черно-красных прозрачных одеяниях… Ниол не сдержался и прерывисто вздохнул.

Тогда повелительница демонов лукаво улыбнулась, шагнула к нему, протянула обнаженные руки, призывно подняла голову. Ниол страстно обнял ее, прижал к себе и поцеловал.

Это был неистовый поцелуй. Словно огонь пронизал его насквозь. Обнимая гибкое, упругое тело Эмелькарфы, на миг он будто слился с ней в одно целое. Невероятное ощущение. Он испытал при этом такое блаженство, какое не может дать мужчине ни одна смертная женщина в самой изощренной интимной близости, пусть даже ее зовут Лильфия.

И все исчезло.

Ниол вздрогнул и огляделся. Он снова был в своем мире, в покоях Мэйлока, в пентаграмме. Светильники погасли и чуть дымились. Курильницы были опрокинуты. В зале было тихо, пусто и сумрачно. За окнами стояла серая предрассветная мгла. Холодный ветер, посвистывая, гулял по залу, обдувая Ниола.

Его сердце все еще колотилось после сверхъестественного поцелуя. Эмелькарфа, похоже, была женщиной, которую невозможно забыть. Ниол потряс головой, отгоняя видение и приходя в себя.

Он сказал себе, что незачем убиваться. В сумке у него целое состояние, а в подвале — несметные сокровища. Но он понимал, что все это не может заменить ему потерю… И он знал — какую…

Он шел по гулким залам древнего дворца и повторял про себя: «Лильфия… Лильфия… Эмелькарфа…»

А все-таки, размышлял он, появится ли Эмелькарфа в его мире когда-нибудь снова? В обличье Лильфии. Она могущественна, эта повелительница демонов. Но появится ли? Кто знает! Ему оставалось только надеяться.

Он обошел всю цитадель. Нигде никого. После гибели колдуна слуги, должно быть, разбежались. Или их перебили демоны.

Ниол вышел из ворот цитадели. Светало. Задувал ветер с реки. Было зябко. Крыши были мокрыми от росы. Город спал. Он еще не знал, что свободен.

Ниол не спеша пошел по каменным улицам к порту. Там на рассвете он сядет на корабль, идущий в Хиссоп, и доберется до Агрика.

Он был богат — сумка с золотом и драгоценностями оттягивала ремень на боку. Но печаль утраты не оставляла его.

— Лильфия… — прошептал он снова.

Прохладный ветер подхватил это имя и унес прочь.

Перевод с английского: Олег Азарьев.

Content

Гарднер Ф. Фокс
Тень демона