Александр Евгеньевич Сухов

Лагорийский гамбит

Словно в зареве пожара

Я увидел на заре,

Как прошла богиня Тара,

Вся сияя, по горе.

Изменяясь, как виденья,

Отступали горы прочь.

Было ль то землетрясенье,

Страшный суд, хмельная ночь?[1]

Р. Киплинг.

Пролог

И горе мне, если впал я в безмолвие или уставился на лик луны.[2]

Андре Ади.

До Черной башни оставалось не более двух сотен шагов, когда воздух полыхнул десятками портальных вспышек и оттуда как из рога изобилия посыпали неупокоенные.

Первого зомби Драгва обезглавил, находясь еще в седле своего могучего шестилапа. Не успела отсеченная человеческая башка с остатками рыжих волос шлепнуться в грязь, лагориец спрыгнул со спины зверя, предоставляя себе и ему максимальную свободу действий.

Верный шестилап не преминул воспользоваться данным обстоятельством — молниеносный удар могучей когтистой лапы, и еще один подъятый посредством темной волшбы мертвец взмыл высоко в воздух и, пролетев с десяток саженей, рухнул в грязную лужу недвижимой кучей переломанных костей и смрадной плоти.

«Проклятый мир, проклятые зомбяки, проклятые Темные! — с ненавистью подумал рыцарь-инквизитор, успев при этом развалить от макушки до паха весьма шустрого мертвяка, норовившего пропороть ему бок основательно вымазанными в коровьем навозе вилами. — Да чтоб вас всех Вывороть поглотила!»

В следующий момент на Драгву навалились сразу трое, вооруженных копьем и мечами очень шустрых мертвяков. Похоже, эти были при жизни воинами. Уйдя из-под удара копья, рыцарь ловко прошмыгнул под руку одного из мечников и неуловимым движением перерубил ему сразу обе ноги. Затем в мгновенье ока развернулся и нанес удар копьеносцу поперек груди снизу вверх, разрубив его на две половины. Третий попытался достать рыцаря своим мечом, но, получив удар в живот подкованным сапогом, отлетел на несколько шагов и шлепнулся в грязь. Впрочем, столь неудачное падение ничуть не обескуражило его. Жуткое порождение дьявольской фантазии Темных Властителей жаждало свежей крови и вкусной плоти, поэтому ничто на свете не способно было остановить его на пути к заветной цели. Поднявшись на ноги, мертвец задрал голову к хмурым истекающим противной ледяной влагой небесам, громко и тоскливо завыл по-волчьи, затем с удвоенной энергией бросился на инквизитора. Но Драгва был готов к его броску и встретил врага легким будто взмах крыла бабочки ударом своего широкого полуторного меча — излюбленного оружия лагорийских рыцарей-инквизиторов.

Следует отметить, это был не простой меч. Едва его хозяин вступил в схватку с магическими созданиями, на полированном до зеркального блеска зеленоватом лезвии выступили огненные руны, и по мере того, как сраженные этим чудесным оружием враги падали на землю, знаки разгорались все ярче и ярче. Вскоре все лезвие светилось как раскаленный добела кусок железа, вот только никакого тепла от него не исходило, лишь чистый свет, весьма губительный для оживших покойников.

Пока инквизитор успешно отбивал натиск мертвецов, его шестилап также времени не терял даром. Толстая шкура и длинный мех зверя служили ему прекрасной защитой от мечей, копий и даже арбалетных болтов, а длинные острые когти были отличным оружием. Разошедшись не на шутку, он поднимался на задние лапы, передними сгребал зомбяков по двое-трое, после чего с остервенением начинал рвать гниющую плоть и ломать кости.

Нельзя сказать, что рыцарь не был готов к нападению, и все-таки он не ожидал столь яростной атаки. По этой причине ему понадобилось некоторое время, чтобы окончательно собраться. Войдя в боевой транс, он раскрутил свое грозное оружие, сам двинул на тупо прущую толпу.

Он рассчитывал, прорубив широкую просеку в плотной массе подъятой из своих могил нежити, добраться до входа в башню, поскольку конечной целью его долгого путешествия были все-таки не схватка с порождениями нездоровой фантазии Темного Владыки, а сам хозяин Черной башни. Драгве и его верному шестилапу удалось преодолеть примерно половину пути, и тут земная твердь перед ними сначала резко вспучилась, разбрасывая в разные стороны комья земли вместе с неупокоенными мертвяками, затем разверзлась, а из распахнувшегося зева хлынул живой шуршащий поток похожих на жуков насекомых тварей. Каждая размером примерно с ладонь взрослого мужчины и вооружена внушительного вида челюстями. В эффективности такого оружия Драгва получил возможность тут же убедиться, поскольку тела ранее поверженных врагов мгновенно и без остатка усваивались этими ненасытными тварями.

Нельзя сказать, что Драгва не был готов к подобному развитию событий, однако поначалу даже он — многоопытный закаленный боец слегка оторопел. Впрочем, продолжалось это не долго. Крикнув шестилапому другу: «Смол, назад!», он развернулся и рванул прочь от разливающегося перед башней жучиного моря, на ходу вытаскивая из рукава хранившийся там до поры до времени заветный свиток одноразового заклинания.

Отбежав на безопасное расстояние, Драгва первым делом убедился в том, что верный Смол также успел убраться подальше от прожорливых тварей. Затем он прочитал вслух начертанную на листочке пергамента формулу активации, слегка надорвал его и бросил на землю.

Как следствие, над площадью перед Черной башней появилось небольшое полупрозрачное облачко. Повисев пару мгновений, оно пролилось на землю потоками испепеляющего пламени, столь яростного и жгучего, что Драгве пришлось повернуться спиной к огню.

После того как заклинание полностью исчерпало себя, пламя погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Инквизитор обвел взглядом поле боя и удовлетворенно зацокал языком. Магическая вспышка уничтожила не только жучиное племя, но и большинство неупокоенных. Таким образом, у Драгвы появился шанс без помех добраться до башни.

Подбежав к шестилапу, рыцарь ловко вскочил ему на спину и громко скомандовал:

— Смол, вперед!

Умница шестилап мгновенно сообразил, чего хочет его хозяин. Не теряя времени, он рванул в указанном направлении.

Когда всаднику и его экзотическому скакуну оставалось проехать всего-то несколько десятков шагов, хозяин башни наконец опомнился и в свою очередь обрушил на наглецов, посмевших нарушить его покой град молний. Но и рыцарь оказался готов к подобному обороту, перед тем как пойти приступом на врага он позаботился о том, чтобы защитить себя и животное от подобных проявлений стихийной магии. Электрические разряды натыкались на воздвигнутую оберегами и защитными амулетами магическую преграду и, не причинив никому вреда, уходили в землю.

В следующий момент в лицо Драгве ударил мощный воздушный поток. Пришлось ему, не выпуская оружия из правой руки, левой вцепиться в длинную шерсть и буквально вжаться в лохматую спину шестилапа.

Ураганный ветер буквально потащил животное вместе с седоком прочь от башни, грозя оторвать от земли и вознести высоко в небеса. Однако могучий зверь вцепился в почву своими длинными острыми когтями и, преодолевая напор воздуха, вновь начал постепенно приближаться к заветной цели.

Когда до входа в башню оставалось не более десятка шагов, ветер неожиданно стих. Драгва поднял голову и приготовился встретить во всеоружии очередной сюрприз, уготованный незваным гостям Темным Властелином.

Предчувствия его не подвели. Дверь башни широко распахнулась, оттуда повеяло могильным холодом, и в следующий момент из ее недр потекла призрачная субстанция, от одного вида которой на Драгву накатила смертельная тоска, а верный зверь задрал клыкастую морду к истекающим мерзкой ледяной влагой небесам и обреченно завыл.

Именно этот вой, как ни странно, вывел инквизитора из ступора и заставил действовать. Единственным оружием против Пелены Смерти (именно это заклинание в данный момент применил против них хозяин башни) был яркий свет. Не теряя драгоценного времени, Драгва извлек из кармана герметично закупоренную склянку с необходимым алхимическим зельем. Перед тем как метнуть ее в дверной проем, он громко крикнул: «Смол, глаза!». А после того, как пузырек отправился в недолгий полет, крепко зажмурился и прильнул лицом к косматой спине боевого товарища.

Свет оказался настолько ярким, что проник даже сквозь плотно закрытые веки лагорийца, впрочем, без какого-либо вреда для него. Шестилапу так и вовсе было наплевать на вспышку, поскольку через защищавшие его глаза костяные щитки вообще не проникло ни единого кванта энергии.

Результат оказался потрясающий. Не успевшее полностью активироваться заклинание Пелены Смерти развеялось, не нанеся никакого ущерба атакующей стороне.

Соскочив со спины зверя, Драгва коротко бросил:

— Беги к лесу и жди меня там! Я скоро.

Зверь недовольно рыкнул, но противиться воле хозяина не посмел. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он рванул в направлении темнеющей за пеленой дождя кромки леса. По пути ему удалось растерзать своими острыми когтями парочку направлявшихся к башне мертвецов.

К тому моменту, как Драгва достиг входа в Черную башню, туда же подоспело не менее дюжины упокоенных, коим удалось избежать гибели в огне, уничтожившем жуков и большую часть подъятых мертвецов.

«Некромант долбанный! — зло подумал рыцарь и сплюнул. — Будь ты проклят вместе со своими покойничками!»

Однако он не стал терять драгоценного времени и ввязываться в бой. Рванув, что было сил, он опередил тупо прущую толпу и первым успел ступить в темноту дверного проема.

На самом деле внутреннее пространство здания было освещено негасимыми магическими факелами. Мгновенно сориентировавшись, рыцарь помчался вверх по широким ступеням каменной винтовой лестницы.

«Живые» мертвецы явно уступали лагорийцу в ловкости и подвижности, к тому же в своем стремлении первыми ухватить беглеца, изрядно мешали друг другу. Очень скоро у подножия лестницы образовалась приличных размеров куча мала.

Тем временем наш герой добрался до просторного лестничного пролета второго этажа башни. И тут его ожидала целая куча неприятностей. Сначала из стены в него ударила испепеляющая струя пламени. Драгва увернулся и хотел было упасть на пол, но что-то ему подсказало, что данное решение будет не самым правильным. Падая, он исхитрился откатиться к балясинам перил. Тут же на предполагаемое место его падения обрушился град арбалетных болтов. Если бы не завидная предприимчивость рыцаря, его тело в данный момент более всего походило бы на симпатичного ежика, а дух отлетал в Вышние Эмпиреи.

В очередной раз Драгва мысленно возблагодарил всех известных ему богов, хоть, по большому счету, не очень в них верил, а себя похвалил за расторопность и смекалистость.

Как только опасность миновала, инквизитор поднялся на ноги и с удвоенной осторожностью продолжил движение вверх по лестнице. К тому времени неупокоенные мертвецы достигли консенсуса и дружной толпой двинули в погоню за лагорийцем. Рыцарю пришлось, не теряя бдительности, предельно увеличить скорость.

Еще несколько раз он натыкался на замаскированные ловушки. Если выявлять магические ловушки ему помогали обереги, то обнаруживать и обходить механические устройства приходилось ему самому, полагаясь на тренированное чутье бойца и завидный боевой опыт.

Над его головой неоднократно проносились острые болты, выпущенные из настороженных на незваного гостя арбалетов. Прямо из ступеней вылезали сочащиеся ядом острые шипы, норовя проткнуть сапог и впиться в плоть. И всякий раз рыцарь успевал своевременно пригнуться, убрать ногу, либо отскочить в сторону.

Магические твари самого устрашающего вида также выпрыгивали из стен и пытались наброситься на охотника, но, благодаря оберегам, свиткам одноразовых заклинаний, а главное — своему чудесному мечу, ему удавалось справляться с ними вполне успешно.

Наконец, удачно миновав все сокрытые ловушки, Драгва достиг самого верха башни. Здесь была всего лишь одна дверь.

Чтобы не нарваться на очередной сюрпризец изобретательного хозяина, лагориец коснулся кончиком своего чудесного меча дверной ручки выполненной в виде принявшего боевую стойку змееподобного чудовища. Едва пламенное лезвие коснулось головы монстра, как тот попытался обвить его и впиться зубами. При этом из острых как иглы клыков ударили две тонких струйки прозрачной жидкости, вне всякого сомнения, это был яд, и страшно подумать, чем все могло закончиться, если бы Драгва вовремя не позаботился о собственной безопасности. Легкий взмах меча и рассеченное напополам ядовитое чудище упало на пол. Еще пара косых ударов по самой двери, легкий толчок ногой по развалившейся створке, и путь в апартаменты Темного Владыки свободен.

Прежде чем войти, рыцарь Драгва хорошенько осмотрелся. Верхняя часть башни представляла собой одно хорошо освещенное магическими светильниками просторное помещение. На установленных вдоль стен стеллажах в хаотичном беспорядке стояли, лежали и просто валялись книги. Наряду с дорогими фолиантами в кожаных переплетах и с золотым тиснением на корешках здесь присутствовали весьма скромные изрядно потрепанные от частого употребления брошюры, а также масса разного рода свитков и тетрадей. На других полках находились какие-то пузырьки, образчики минералов, банки с заспиртованными животными, кости неведомых тварей и еще много чего интересного. В глубине комнаты у самого окна располагался массивный рабочий стол. Немного поодаль стоял металлический лабораторный столик, заваленный химической посудой и массой самых разнообразных ингредиентов. Помимо этого, на нем попыхивал паром и булькал небольшой перегонный куб. В комнате стоял сильный очень неприятный запах химикалий и какой-то волшбы. Несомненно, данное помещение было одновременно и рабочим кабинетом, и лабораторией.

При других обстоятельствах Драгва непременно побродил бы вдоль стеллажей с целью более детального изучения их содержимого, полистал рабочие записи хозяина, но сейчас ему было не до этого. Дело в том, что посреди комнаты наливалась багрово-алым огнем заключенная в круг пятиконечная звезда. В центре огненной фигуры, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял какой-то тип, облаченный в бархатную черную мантию мага. Судя по цветовой насыщенности линий и начертанных вокруг пентаграммы знаков, транспортное заклинание должно было вот-вот сработать и унести чародея далеко-далеко от этого места, вполне вероятно, в какой-то иной мир.

Это совершенно не входило в планы рыцаря-инквизитора — не для того он рисковал своей жизнью, терпел лишения и иные неудобства, чтобы дать возможность ускользнуть врагу. Неуловимым движением руки он извлек из складок одежды с виду ничем не примечательную бамбуковую палочку и, сломав ее, резко без размаха отправил под ноги чародею. На самом деле в неприглядном куске дерева было заключено мощное заклинание, ограничивающее любое чародейство в радиусе нескольких десятков шагов. Сломав палочку, Драгва активировал заключенную внутри нее магическую формулу. Как результат, не достигнув необходимой интенсивности, заклинание переноса не сработало, а сама пентаграмма мгновенно погасла. Свет магических светильников и факелов также померк. В следующий момент за спиной Драгвы раздались громкие звуки падения тяжелых предметов. Это лишенные колдовской подпитки мертвецы дружно посыпались вниз. Оглянувшись, инквизитор с удовлетворением отметил, что все его преследователи преспокойно лежат на ступеньках и попыток подняться не предпринимают.

«Интересно, — подумал витязь, — как это колдунам не противно иметь дело с подобной гадостью?»

Долго размышлять над этим сакральным вопросом, у охотника не было времени. Нейтрализующее магию заклинание продержится не более десятка секунд, за это время необходимо сделать всего лишь одну единственную вещь — избавить мир от этой мрази. По большому счету, Драгва не питал личной неприязни к магу. Он всего лишь спасал мир от очередного зарвавшегося в своих потугах насолить всем и вся злодея. Драгва рассматривал колдуна даже не как разумное существо, а как бешеного зверя, коего для общей пользы необходимо прикончить, а останки уничтожить, дабы еще кто-нибудь случайно не подцепил крайне опасную заразу.

Не мешкая, лагориец кинулся к пытавшемуся применить какое-то боевое заклинание против незваного гостя Темному. Однако все его попытки оказались безрезультатными. Купол эманации, препятствующей реализации какой бы то ни было волшбы, надежно прикрывал башню.

Лишь после того, как сверкающее лезвие меча оказалось у горла ошалевшего от собственного бессилия чародея, тот осознал, что надеяться больше не на что. Преодолев спесь, он в страхе рухнул в ноги победителю.

— Отпусти рыцарь! — жалобно взмолился маг. — Я положу к твоим ногам все свои богатства. Их хватит, чтобы ты и твои потомки до сотого колена купались в невиданной роскоши! А хочешь, я дам тебе один из Великих Артефактов, и ты сам станешь Владыкой целого мира, а то и десятка миров?

Но рыцарь в ответ лишь усмехнулся и, отступив на шаг от норовящего облобызать его грязные сапоги чародея, резко взмахнул мечом и быстро отскочил в сторону, чтобы хлещущая из обрубка шеи кровь не запятнала одежду и не заляпала обувь.

Отделенная от тела голова ударилась о пол и подобно кочану капусты покатилась куда-то в угол. Наконец она остановилась, быстро-быстро захлопала веками. По всей видимости, маг из последних сил пытался перевести внутренние обменные процессы в режим магического метаболизма. Но вскоре взгляд его темных глаз остекленел, побледневшие губы скривила посмертная улыбка, более всего напомнившая Драгве оскал одного из недавно уничтоженных им мертвяков. Что же касается остального тела, извергнув полтора лагорийских галлона крови, оно еще немного подергалось и, в конечном итоге, замерло.

Вскоре заклинание запрета начало рассеиваться. Как результат под потолком вновь вспыхнули магические светильники, а в коридоре зажглись негасимые факелы. Они будут выполнять возложенные на них функции до тех пор, пока питающий артефакт окончательно не разрядится. Покойники и прочие кошмарные порождения больной фантазии некроманта так и не поднялись, поскольку черпали энергию от самого Темного Владыки.

Отведя взгляд от поверженного врага, рыцарь протер померкшее лезвие своего меча о его бархатную хламиду, несмотря на то, что каких-либо следов крови на клинке не наблюдалось. Затем Драгва извлек из складок своей одежды небольшой пузырек с резьбовой крышкой и, отвинтив крепко закрученную пробку, капнул несколько капель на распростертое на полу тело и голову чародея. Результат не заставил себя долго ждать. Бренные останки упокоенного Темного Владыки прямо у него на глазах начали съеживаться и источаться мутной жидкостью. Буквально через минуту от некогда могучего мага остались лишь две грязные лужицы: одна — побольше, на месте туловища, другая — поменьше, там, где лежала его голова.

Выполнив означенные мероприятия, инквизитор удовлетворенно крякнул и хотел было начать обход владений поверженного колдуна. Но тут взгляд его упал на один из лежащих на столе предметов. Невероятный конгломерат из скрепленных между собой шарнирами и пружинками деталей самой разнообразной формы и размера, отлитых из металла или вырезанных из камня и бивней какого-то животного, мгновенно привлек внимание рыцаря и пробудил в нем азарт исследователя. На первый взгляд обычная детская трехмерная головоломка, какими торгуют на лагорийском Рынке, а также во многих других мирах. Но что делает столь легкомысленный предмет на столе продвинутого мага?

В мгновение ока многоопытный муж постиг суть головоломки. Следовало установить все ее детали таким образом, чтобы из бесформенного набора разрозненных элементов сложилась правильная сфера. Отложив в сторону меч, руки сами по себе потянулись к игрушке, а пальцы помимо воли хозяина принялись крутить выступающие детали с тем, чтобы определить каждую на полагающееся ей место. И вскоре рыцарь Драгва с азартом перебирал подходящие варианты стыковки той или иной детали с соседней, да так увлекся, что уже ничего не замечал вокруг.

Поначалу у него не получалось, составные части упорно не желали срастаться в нечто единое, цельное, но постепенно элементы головоломки начали пристыковываться друг к другу. На сосредоточенном лице рыцаря появилась самодовольная улыбка — чисто дитя, да и только. В какой-то момент его ловкие пальцы повернули на шарнире последнюю деталь и слегка надавили, чтобы та встала на свое законное место.

В то же самое мгновение по комнате пронесся громкий звук басовой струны, собранная сфера вспыхнула холодным светом, заиграла всеми цветами радуги. Вокруг рыцаря Драгвы начало разливаться голубоватое сияние. В испуге тот хотел отбросить от себя неведомый артефакт и схватился за меч. Но не тут-то было, сверкающий шар взмыл вверх и завис над головой не на шутку перепуганного инквизитора. Мгновение и фигура Драгвы начала терять материальность, стала прозрачной и вскоре полностью растворилась в воздухе.

Повисев несколько мгновений, шар начал гаснуть, а вскоре и вовсе осыпался на пол невесомым облачком бурой пыли.

Глава 1

Но сам ты не из тюркского народа,

В тебе видна иранская порода.

С такою мощью, с красотой твоей

Ты был бы выше всех богатырей.

Фирдоуси [3]

— Курсант Листопад, к начальнику училища!

Я оторвал голову от сборника стихов персидских поэтов на фарси. Вот уже восемь с лишним лет длится Афганская кампания, и переводчики со знанием арабского и персидского весьма востребованы — даже дембелей-добровольцев со всего Союза заманивают радужными перспективами, прогоняют через ускоренные курсы, а потом отправляют за Реку[4].

Что касается меня, мой выбор был осознанным. Раз уж я предпочел военную специальность, комсомольская совесть не позволяла мне отсиживаться в тылу в то время, когда мои сверстники гибнут ради того, чтобы мировой империализм не протягивал свои жадные лапищи к южным рубежам моей великой Родины и не угнетал трудовой народ свободолюбивого Афганистана.

Откровенно говоря, помимо идейных соображений, была еще одна причина, заставлявшая меня усердно учить восточные языки. Мне нравились иранская поэзия и арабская проза. До поступления в Институт я не мог предположить, насколько Фирдоуси, Низами или Хайям на фарси, а «Сказки тысяча и одной ночи» на арабском богаче и ярче, нежели в самом качественном переводе. Недаром, все-таки, существует понятие «оригинальный текст», все остальное — вторично.

Отодвинул подальше от края стола томик стихов, вскочил и, вытянувшись в струнку перед капитаном с красной повязкой помдежа на рукаве, громко рявкнул:

— Слушаюсь, товарищ капитан!

На что офицер весело усмехнулся, махнул ладошкой и негромко сказал:

— Вольно, Лист! Бегом к генералу!

В начальственный кабинет меня допустили без проволочек. Каково же было мое удивление, когда вместо начальника училища я обнаружил в его апартаментах какого-то неизвестного мне типа гражданской наружности. Незнакомец вполне вольготно расположился в кресле за начальственным столом, так, будто это был его собственный кабинет. При моем появлении он заулыбался самой располагающей улыбкой, указал рукой на стоящий напротив стул.

— Здравствуйте Федор Александрович! Разрешите представиться: Хорос.

— Хорос… э?

— Просто Хорос, без всяких там дополнительных прибамбасов, — еще шире заулыбался мужчина.

Присев на указанное место, я начал внимательно разглядывать Хороса. Это был мужчина неопределенного возраста не молод, но и не стар. Лицо гладкое, загорелое. Взгляд серых глаз умный, я бы сказал пронизывающий. Под этим взглядом мне стало не по себе, и я опустил глаза, продолжая исподтишка изучать нового знакомого.

Помолчав немного, мужчина поднялся с кресла, подошел к окну, отодвинул тяжелую штору и зачем-то выглянул на улицу, предоставляя возможность хорошенько рассмотреть всего себя с ног до головы.

Высок, по-спортивному строен, одет в серый костюм, вместо традиционной рубахи с галстуком, тонкий темный свитер, на ногах черные туфли. Все добротное, либо из валютной «Березки», либо прямиком из Парижа или Лондона. По виду, высокий военный чин, дипломат или успешный адвокат, но, скорее всего, этот товарищ с Лубянки — уж больно взгляд цепкий пронзительный. Рентген, а не взгляд.

Кого же он мне напоминает? Ага! Понял. Здорово похож на Шерлока Холмса в исполнении артиста Ливанова и внешне, и манерой держаться и даже голосом. Трубки, конечно не хватает. Не, точно этот тип из Органов — эвон как зырит своими буркалами — прям в самую душу.

— Ошибаетесь, дорогой Федор Александрович, — как бы в ответ на мои сокровенные мысли заговорил мужчина, — Я не являюсь сотрудником ни КГБ, ни ЦРУ, иже с ними Моcсад, Кемпейтай, Сигуранцы или еще какой спецслужбы.

— Откуда вы догадались? — смущенно пробормотал я.

— Многие так думают, — криво усмехнулся Хорос. Затем по-хозяйски предложил: — Что будете, молодой человек, чай. Кофе, сок.

— Если можно, чай с печеньем, а лучше с пряниками, — не стал скромничать я.

— Хорошо, Федор, будем чаевничать. — После этих слов Хорос вернулся к столу, надавил кнопку селекторной связи и коротко бросил в микрофон: — Чай, пряников, конфет шоколадных! Немедленно!

Создавалось впечатление, что этот загадочный тип чувствует себя в генеральском кабинете вольготнее, нежели сам начальник училища.

Минуту спустя, адъютант генерала лично доставил поднос с яствами и, получив легкий кивок в награду от Хороса, с явным облегчением поспешил удалиться.

Чай оказался цейлонский высшего сорта, уж я-то в этом знаю толк. Пряники свежие мятные, так и таят во рту. Конфеты «Мишка на Севере», просто чудо. Как говаривал знаменитый сатирик: «вкус спесфисский».

Неплохо все-таки во времена тотального дефицита живут генералы. Тут «Примы» невозможно купить в магазине, а они эвон какими «плюшками» балуются. Вот он налицо стимул для карьерного роста. Я тоже хочу быть генералом и каждый день пить чай в таком же кабинете, желательно по нескольку раз на дню.

Усмехнулся собственным мыслям. Пока еще даже не офицер, а все туда же — в генералы. Ничего, упорства и амбиций мне не занимать, глядишь, со временем и на меня, как там в одной популярной песенке поется: «штаны с лампасами сошьют».

— Итак, Федор Александрович, — отодвинув от края стола опустевший стакан и откинувшись на мягкую спинку кресла, Хорос посмотрел прямо мне в глаза, — как дальше жить будем?

— Извините, товарищ Хорос, — я недоуменно захлопал глазами, — но мне не очень понятно, что вы имеете в виду.

— Хорошо, я поясню. — Мой визави аккуратно снял с рукава своего пиджака одному ему видимую соринку. — Вы, молодой человек, перспективный курсант факультета восточных языков без пяти минут офицер. По моим данным вы превосходно освоили дари, фарси и арабский, более или менее сносно общаетесь на японском, китайском и корейском языках. Я не говорю об английском, французском и немецком, коими вы свободно владели еще до поступления в ВУЗ. Вот я вас и спрашиваю, каким образом вы собираетесь распорядиться своей судьбой по окончании института?

— А что тут мудрить? — пожал плечами я. — Выпуск не за горами. Получаю две звезды на погоны и прямиком за Амударью. Я уже и рапорт написал.

— Вот же чудило! — всплеснув руками, едва не расхохотался Хорос. И как-то незаметно перейдя на «ты», продолжил: — Да будет тебе известно, отважный юноша, что еще до того, как ты получишь заветные погоны, вся эта афганская авантюра перейдет в стадию панического бегства доблестной Красной Армии, и я сомневаюсь, что у нынешнего генсека хватит мозгов с честью выйти из крайне щекотливой ситуации.

Вообще-то все, что я сейчас услышал, коренным образом противоречило тому, что нам рассказывали на политзанятиях. Тем более еще никто ни разу при мне не называл интернациональную помощь братскому народу дружественного Афганистана авантюрой. Вполне естественно слова Хороса меня здорово зацепили. Возможно, если бы он был облачен в военный мундир, я бы и промолчал, но поскольку официальный статус нового знакомого для меня не был определен, я решил возмутиться. К тому же, подобное поведение практически незнакомого мне человека могло быть провокацией, устроенной представителями органов госбезопасности в качестве банальной проверки на лояльность.

— Прошу прощения, но… — угрожающе начал я.

Однако, видя мою реакцию, Хорос громко рассмеялся и, не позволив мне довести начатую мысль до конца, сам ее озвучил:

— …но ты вынужден будешь подать рапорт вышестоящему начальству. — Затем уже серьезным тоном продолжил: — Оно конечно похвально, юноша, что ты одобряешь политику Партии, так сказать, и правительства, но смею тебя заверить, на Земле нет такой инстанции, куда ты мог бы подать на меня рапорт. И это вовсе не пустое бахвальство пожилого маразматика, как ты только что подумал, Федор.

— И все-таки… — я вновь попытался открыть рот, и вновь мне не было дозволено закончить начатую мысль.

Хорос властно взмахнул рукой и, воспользовавшись моим замешательством, заговорил:

— Давай-ка, мил человек, поступим следующим образом: я тебя ввожу в курс дел, а ты терпеливо меня выслушиваешь. Вопросы, ежели таковые появятся, задашь после того, как я закончу. Договорились?

— Идет, — согласился я.

— Итак, Федор Александрович Листопад, — начал Хорос, — для начала хочу тебя порадовать: человечество Земли не одиноко во Вселенной, точнее, в Метавселенной — гигантском конгломерате таких же бесконечных Вселенных как наша. Более того, с давних пор между Землей и обитателями иных миров существуют устойчивые, взаимовыгодные связи. Поскольку означенные связи предполагают присутствие в нашем мире некоторого количества иномирян, сам понимаешь, должна действовать эффективная система мониторинга и контроля за ними. Для этой цели на Земле существует организация, именуемая «Линия». В нее входят земляне, обладающие неординарными способностями. Про магию слышал?

— Толкина читал и еще кое-что из англоязычной фантастики, — я пожал плечами. Разговор становился малоинтересным для меня. Кажется, очередной высокопоставленный чудик из военного ведомства вбил себе в голову невесть что по поводу паранормальных способностей хомо сапиенс, теперь носится с идеей очередного wunderwaffe[5] на основе использования боевых магов. Немцы во время Второй Мировой на это дело изрядно потратились, а толку… Короче, ха, ха, ха! Впрочем, если есть желание, флаг в руки и барабан на пузо очередному Зиверсу[6], но меня увольте — одна знакомая медичка недавно мне поведала в приватной беседе, что возбудитель шизофрении имеет свойство переноситься от больного к здоровому воздушно-капельным путем. А с фантазией у него ничего себе. Ему бы книжки писать, эвон как закрутил насчет пришельцев, якобы толпами слоняющихся по Земле-матушке.

Кажется, эти мои мысли вполне отобразились на моей физиономии. На что Хорос задорно мотнул головой и с укоризной заметил:

— Эх, молодежь, молодежь! Не успели еще толком опериться, а все туда же — судить да рядить, да делать далеко идущие выводы. По мне так куда проще было работать с необразованным египетским крестьянином в эпоху Раннего царства, нежели с каким-нибудь современным светилом от науки, дальше своего носа ничего не видящим.

«Все, кажется, мой диагноз насчет шизофрении окончательно подтвердился, — подумал я. — Видите ли, в Древнем Египте ему было вольготнее. И какому умнику взбрело в голову подставить именно меня? Впрочем, пряники отменные, чай изумительный. За это можно немного и пострадать».

Видя мою реакцию, собеседник скорчил недовольную мину.

— Ладно, Фома неверующий, не вижу смысла продолжать дальше вводить тебя в курс наших дел до тех пор, пока ты смотришь на меня как доктор Стравинский на поэта Бездомного Ивана Николаевича.

— Какой Стравинский? — я недоуменно воззрился на Хороса.

— Ах да, молодой человек, прошу пардону, совсем запамятовал, что любимый мной Булгаков у вас под запретом.

— Ну почему же, — поспешил проявить эрудицию я, — «Белая гвардия», «Дни Турбинных»…

— Полноте, батенька! — махнул рукой Хорос. — Самой главной его книги ты еще не читал. Однако отложим наши литературные экзерциции, в данный момент моя задача доказать одному излишне самоуверенному юноше то, что его знания об окружающем мире весьма и весьма ограничены. — Едва он это произнес, как все три свечи стоявшего на генеральском столе канделябра без каких-либо видимых причин взяли и загорелись. — Банальный пирокинез, юноша, — пояснил Хорос, — а это, — он указал рукой на взмывший в воздух прямо перед моим носом тяжелый письменный прибор, — наглядная демонстрация психокинетических способностей, присущих многим существам, населяющим бескрайнюю Ойкумену.

— Висят, — дотронувшись до парящего над столом прибора и ощутив пальцами его материальность, согласился я. — Вот же хрень!

— Не хрень, молодой человек, а банальная левитация материальных объектов, — недовольно нахмурил брови Хорос. — Ну что, хватит или продолжим «раздачу слонов и материализацию духов»?

— Внушение, — наконец-то мне удалось подыскать подходящее объяснение всему происходящему. — Банальный гипноз. Будьте уверены, в данный момент этот письменный прибор продолжает стоять на столе, а свечи не горят, поскольку никакой магии не существует.

— Существует, существует, существует! — неожиданно голос Хороса поплыл, а затем и его ухмыляющаяся физиономия стала корчиться и расплываться.

Я проснулся и обнаружил себя в своем рабочем кресле. Перед носом монитор с поисковой страничкой Яндекса. Оказывается, по причине вынужденного безделья я банально прикемарил, а перед тем как отрубиться, ввел в поисковую систему имя любимой. Результатом оказалось сто пятьдесят пять тысяч ответов, но ни один из них не имел ни малейшего отношения к моей Айран.

Примерно год назад я познакомился с одной чудесной женщиной… ну не совсем женщиной — лагорийкой, хотя по всем параметрам обитатели Буферного мира здорово похожи на людей Земли. Мы полюбили друг друга и теперь стараемся, как можно чаще встречаться. Иногда я приезжаю к ней в Лагор, чаще она навещает мою холостяцкую берлогу. Впрочем, назвать мой дом «холостяцкой берлогой» теперь вряд ли повернулся бы язык даже самого придирчивого эстета, поскольку благодаря появлению в моей жизни Айран, очень многое поменялось, в частности интерьер моего жилища.

Закрыв поисковую страничку, тряхнул головой, чтобы окончательно пробудиться. Сверившись с внутренним хронометром, понял, что сон мой продолжался не более двух минут. Ничего себе! А мне показалось, что проспал я не меньше часа. Странный сон — практически абсолютное погружение в реальные события. Действительно, двадцать один год назад Хорос лично заявился по мою душу, легко смутил неопытного юношу и рекрутировал в Хранители. Справедливости ради, стоит отметить, что для того, чтобы убедить меня в существовании магии, ему пришлось изрядно потрудиться. Просто так я не собирался сдаваться и упорно списывал очевидные факты на банальный гипноз. В конечном итоге он, что называется, меня дожал. Короче, я принял предложение Верховного Хранителя и сам стал Хранителем не сразу, конечно, а после того, как надо мной основательно потрудились земные и лагорийские спецы. Однако об этом как-нибудь в другой раз.

Чтобы окончательно отогнать чары Морфея, я поднялся из-за стола, подошел к кофейной машине и приготовил эспрессо-дабл. После чего с дымящейся чашкой вернулся к своему столу.

В комнате кроме меня никого из сотрудников не было — кто в отпуске, кто на задании, а кто и вовсе в командировке. Сам Альмансор в сопровождении секретарши Любочки отбыл по заданию Хороса на пару дней в славный город Шанхай с инспекцией Восточно-Азиатского филиала. Подозреваю, что Хоттабыч попросту решил развеяться. Китайские товарищи непременно устроят для дорогих гостей грандиозное застолье с русской водкой и всякими там экзотическими устерсами и прочими морскими тараканами в качестве закуси. Короче, в отделе я остался практически один.

Прихлебывая обжигающий напиток, выдвинул верхний ящик своего рабочего стола, извлек оттуда карманную шахматную доску с расставленными на ней фигурами и принялся анализировать ситуацию.

Несколько месяцев назад я получил по фельдъегерской межмировой почте письмо от своего друга Квагша Заан Ууддина Левар харан теге, знаменитого воителя истребителя глоргов, грозу хрунгов и прочей болотной нечисти, а также победителя призрачного стража. В сражении с последним он даже потерял кисть руки, но латинги обладают феноменальными регенеративными способностями, поэтому через пару недель утерянная конечность полностью восстановилась, о чем он меня поспешил тут же уведомить. В означенном послании мой приятель предложил сыграть партию в шахматы по переписке, мол, в его Большом Топком Болоте достойного противника днем с огнем не сыскать. Ясен пень, лучшего мастера, чем Листопад Федор Александрович ему не найти, поскольку, будучи еще курсантом, я стал кандидатом в мастера и вполне успешно защищал честь родного учебного заведения. Вообще-то именно я обучил Квагша этой древней игре в его бытность моим стажером и квартирантом, с тех пор тот частенько доставал меня своими просьбами сыграть партийку-другую. Даже находясь в своем «самом лучшем из миров» он сумел изыскать возможность приобщиться к великому искусству, именуемому шахматами. Я принял вызов, и с тех пор мы с разной степенью регулярностью обмениваемся ходами.

Позиция на шахматной доске явно была критической для моего оппонента. Ежу было понятно, что через два хода его зажатый в угол слоном и ладьей король попадает под фатальный удар моего коня. Посидел над доской минут пять, дабы исключить любые неожиданности, наконец, сделал ход и только собрался написать послание другу, как затрезвонил телефон.

— Феденька, — голос Хороса был непривычно медоточив, данное обстоятельство меня отчего-то здорово насторожило и встревожило, — не мог бы ты заглянуть ко мне минут так через десять?

Вот же хмырь! С подходцем: «Не мог бы заглянуть?» Сам знает, что даже если б и не мог, примчался бы по первому его требованию, ибо просто так Верховный Хранитель никого к себе не вызывает. Вот только непонятно, к чему вся эта дипломатия — обычно он просто ставит в известность, что желает видеть того или иного сотрудника. Ой, не к добру все это, чует мое сердце.

— Слушаюсь, Экселенце! — громко рявкнул я в трубку.

— Да полноте, батенька, ни к чему весь этот официоз.

Последнее обстоятельство и вовсе настораживало. Знаем мы эти неофициальные доверительные беседы с вышним начальством. Припомнить затрудняюсь, сколько таковых на моей памяти заканчивалось незапланированными хлопотами, дальней дорогой и ворохом неприятностей на мою нежную задницу. Надеяться на то, что Хоросу вдруг взбрело напоить скромного регистратора чаем с пряниками (вспомнил недавний сон и улыбнулся), особенно не приходится. Значит, Экселенце вновь удумал какую-нибудь очередную затею, а меня определил в исполнители.

В приемной Верховного Хранителя не было ни души. Даже Зиночка куда-то упорхнула, вероятно, на ВВЦ за чебуреками для начальства. Так что я крепко двинул по двери кулаком (иначе не услышат по причине ее феноменальной звукоизоляции) и, не дожидаясь ответа (по той же причине), потянул дверную ручку на себя.

— А, Феденька, — Хорос оторвал взгляд от лежащих на столе бумаг, — проходи дорогой!

Я осмотрелся, в кабинете кроме главного босса никого не было. Затем деловито прошествовал к хозяйскому столу и скромно присел на указанный стул. Вообще-то я мог бы вольготно развалиться и даже закинуть ногу на ногу — Хорос на такие мелочи не обращает никакого внимания — но не стал борзеть. Впрочем, изображать отпетого службиста и начать поедать начальника глазами я также не стал — все равно не поверит в мою искренность.

— Ну как ты, Федор? — начал издалека Хорос.

Откровенно говоря, начало меня слегка озадачило. Я предполагал, что босс в своей обычной манере кратко изложит суть задания, после чего позволит задать несколько вопросов и, ответив на них, вежливо спровадит с глаз долой.

— Все хорошо, Экселенце, жалоб претензий не имею! — громко по-военному рявкнул я.

— Вот она неискоренимая военная жилка, — то ли одобрительно, то ли осуждающе заметил Хорос и тут же предложил: — Кофе, чаю, минеральной воды?

— Спасибо, не нужно, — удивленно пробормотал я. Не каждый день высшее руководство вот так запросто предлагает обыкновенному регистратору побаловаться чайком. Дело вовсе не в пренебрежительном отношении Хороса к подчиненным — этого как раз таки за ним не наблюдается — просто Верховный Хранитель вечно занят, все время куда-то торопится, и ему некогда распивать чаи.

— Как знаешь, — доброжелательно улыбнулся он и, выдвинув один из ящиков стола, извлек оттуда шахматную доску с расставленными на ней фигурами. — Федя, ты у нас, кажется, в шахматах вельми продвинут. Взгляни, пожалуйста, вот сюда, и без комментариев и подсказок просто скажи, есть ли у белых хотя бы какой-нибудь шанс выпутаться из сложившейся ситуации?

Я бегло взглянул на шахматную доску. Каково же было мое удивление, когда бдруг понял, что эта та самая партия, которую мы играем с Квагшем. Чудес не бывает, и я мгновенно оценил всю глубину и широту задумки хитроумного латинга. Кажется, смятение чувств во всех деталях отразилось на моей физиономии, поскольку Хорос мгновенно что-то заподозрил.

— Что-то не так, Федор? — поинтересовался он.

За довольно продолжительное время моей службы в «Линии» я вынес для себя одну простую истину: Хороса не следует обманывать даже в мелочах, поскольку никогда не угадаешь, каким боком оно тебе выйдет. А то, что непременно выйдет, тут уж к бабке-гадалке не ходи. К тому же, я не несу никакой ответственности за то, что бывший стажер столкнул лбами начальника и подчиненного, заведомо зная, что у Хороса против меня нет ни малейшего шанса. Экселенце, хоть, (по его собственным словам) едва ли не стоял у колыбели шахматного искусства, играл весьма посредственно и не тянул даже на первый юношеский. Поэтому куда ему до меня — кандидата в мастера спорта.

— Видите ли, шеф… — Я честно и откровенно поведал, Хоросу обо всех перипетиях, связанных с данной партией. И о том, как получил по почте вызов от Квагша и о самой процедуре обмена ходами. В самом конце со слегка наигранным сожалением в голосе констатировал: — Прошу прощения, но в данной партии у Квагша, то есть у вас, нет ни малейшего шанса на победу. Еще раз извиняюсь, но я был абсолютно уверен в том, что играю со своим другом латингом.

Верховный Хранитель отреагировал на мой рассказ задорными покачиваниями головы и сдавленными смешками.

— М-да, — изрядно повеселившись изрек он, — и на что же вы играли, молодой человек?

— Да так просто, ни на что, — пожал плечами я. — Будучи на Земле, Квагш проникся этой игрой, а на родине ему нет достойного противника. Во всяком случае, именно так он мотивировал свой вызов.

— А с меня стребовал в случае своей, точнее, твоей победы двухнедельный отпуск для тебя, Лист. Ведь все правильно рассчитал шельма. Кажется, у кого-то из американских классиков один прохиндей играл одновременно с двумя гроссмейстерами.[7]

— Насчет классиков не знаю, но одну глупую киношку он точно посмотрел. Зря не удалил эту бездарную голливудскую поделку из своей дискотеки. Никак не ожидал от честного и благородного гвахушингарапама такого изощренного коварства. Это же надо!..

— Кончай причитать, Лист! — прервал мои не очень искренние словоизлияния Хорос. — Объективно, партию ты выиграл честно, и от своего обещания предоставить двухнедельный отпуск, я не отказываюсь. Даже готов это сделать сию минуту…

Откровенно говоря, я собственным ушам не поверил. Свой законный, положенный по КЗоТу за два года никак не могу из начальства выколотить, а тут вдруг «извольте получить, Федор Александрович, аж целых две недели бесшабашной гульбы». Не, что-то не очень верится. Я понимаю, что карточные, шахматно-шашечные, иже с ними и все прочие долги подобного рода — суть долги чести, но вряд ли подобные условности помешали бы Экселенце потянуть какое-то время, а потом и вовсе «позабыть» о своем бесславном поражении. Получается, жди какого-нибудь подвоха. Эх, недаром он мне приснился. Как говаривала моя чересчур суеверная бабуля: «Помяни черта не ночь, он и явится во сне». Впрочем, тут ситуация, что называется, шиворот-навыворот: явился во сне — заполучи вживую.

Тем временем Экселенце продолжал:

— Да, да, мой юный друг, ты не ослышался. Я готов немедленно предоставить в твое распоряжение честно выигранный тобой двухнедельный отпуск. Махнешь в Лагор к своей Айран, полюбуешься тамошними красотами. Попутно для меня одно дельце обстряпаете. Личного плана.

Ага, вот оно, где собака зарыта. Просто так Хорос ничего не делает. Ну жучило хитромудрое! С каких это пор банальная командировка называется отпуском? А может быть, я не хочу торчать две недели на Лагоре, а желаю отправиться вместе со своей любимой в Объединенные Арабские Эмираты, или еще в какое приличное местечко? Впрочем, кто это меня спросит, чего я хочу, а чего — нет? Да, учиться мне у Экселенце, учиться и учиться. Это же надо, и вроде бы формально долг чести отдал и попутно озадачил. Так, между прочим, словно о каком-то пустячке вскользь упомянул. Но я-то знаю, что для Верховного Хранителя пустяков не существует, и если он что-то кому-то поручает даже в порядке личной просьбы, к этому необходимо отнестись со всей серьезностью.

Вообще-то в данном случае мои соображения этического свойства к делу не относились. По причине специфики своей службы, я обязан выполнять любые поручения вышестоящего начальства, даже, так называемые, личные просьбы. Я хоть слегка и напрягся, но виду не подал и не без ехидцы в голосе поинтересовался:

— И что же это за личное дельце, мастер?

Проигнорировав явную подковырку, Хорос, как ни в чем не бывало, посмотрел на меня любящим отеческим взглядом и без обиняков принялся посвящать меня в суть предстоящего задания:

— Видишь ли, мой мальчик, мне нужна одна древняя рукопись, известная как «Книга Атлантов». Давным-давно, еще до моего появления на Земле, она была написана одним магом, коему в числе немногих своих соплеменников удалось избежать гибели во время катаклизма, поглотившего целый континент. Какое-то время рукопись хранилась в одном из египетских храмов, а четыре тысячи лет назад была передана лагорийским магам для детального изучения, после чего пропала при невыясненных обстоятельствах. С тех пор о судьбе означенного раритета не было ничего известно. И вот теперь «Книга Атлантов» неожиданно «всплыла» на одном из анаранских аукционов. Торги состоятся через два дня. Короче, мой друг, приобретешь книгу, доставишь мне лично и можешь спокойно догуливать отпуск в обществе своей Айран. — Затем Экселенце посмотрел на меня своим пробирающим до костей пристальным взглядом и, ухмыльнувшись скептически, добавил: — И чего только эта дуреха нашла в таком оболтусе, как ты? Впрочем, даме виднее.

Едкое замечание Хороса не могло не зацепить мою легко ранимую душу, но я все-таки промолчал. Есть у него одна нехорошая черта принижать заслуги подчиненных, а уж коль провинился и попался, так и вовсе держись — Экселенце великий мастер «глаголом жечь» сердца и непременно сделает так, что бедняге будет очень долго стыдно и обидно, даже в том случае, если вина его и яйца выеденного не стоит. Так или иначе, на то он и Верховный Хранитель, чтобы бдеть за «агнцами неразумными» аки «пастырь радетельный».

— Экселенце, позвольте узнать, что это за «Книга Атлантов»? — Мое любопытство было вовсе не праздным — как я подозревал, данная книжица вполне могла быть магическим артефактом, а к подобным вещам я привык относиться крайне осторожно. — И почему ее нужно выкупать? Не проще ли предъявить права и конфисковать в законном порядке?

Хорос меня прекрасно понял и без всяких там колкостей, ему присущих, ответил вполне серьезно:

— Федя, это никакой не магический артефакт, впрочем, есть там несколько заклинаний, но воспользоваться ими может лишь весьма продвинутый маг. Однако ценность данной книги вовсе не в каких-то запретных знаниях. Прежде всего, это исторический трактат о временах давно минувших и мало кому известных. Когда-нибудь я ее обнародую вместе с достоверным описанием таких моментов как: Изгнание людей — точнее Бегство их — из Рая, Всемирный Потоп и еще многих других переломных эпизодов в истории человечества. Только представь физиономии земных историков, когда в их распоряжении окажутся оригинальные папирусы из Александрийской библиотеки или глиняные тексты древнего Шумера. А по поводу того, чтобы предъявить на нее права, можно, конечно, попытаться, но пока суд да дело, книга с большой степенью вероятности вновь исчезнет из поля нашего зрения. Видишь ли, Федя, тут присутствует еще один момент, о котором до поры до времени мне не хотелось бы распространяться. Так что получить ее нужно по возможности тихо, дабы не привлечь к ней внимания некоторых… гм… заинтересованных лиц.

— А чего тянуть-то, — недоуменно пожал плечами я, — давно бы порадовали народ парой-тройкой откровений. Сколько себя помню, все обещаете осчастливить человечество, и никак не решитесь расстаться со своими сокровищами.

— Пока что нельзя, Феденька, — босс с нескрываемой укоризной посмотрел мне в глаза, — для блага самого же человечества — И, помолчав немного, добавил: — Резкий поворот в умах для наших с тобой соплеменников, зачастую оборачивается великими потрясениями. Так что давай-ка истинную правду об атлантах, гиперборейцах, так называемых богах, пророках и героях до поры до времени утаим от широких народных масс.

Вообще-то вопрос широкого обнародования тайных знаний мало меня трогал. Хорос мудрый, Хорос знает, Хороса не фига учить. Более всего меня порадовала перспектива провести пару недель в обществе Айран, а что касается моего участия в аукционе, как легитимного представителя Верховного Хранителя Земли, я нисколечко не возражал.

— Хорошо, Экселенце, мы с Айран постараемся выкупить для вас «Книгу Атлантов».

— Федор, ты неправильно понял суть задания, — Хорос одарил меня откровенно насмешливым взглядом. — Не постараетесь, а непременно выкупите. Уловил разницу.

— Ну это, как говорится, в прямой зависимости от высоты налитого стакана, — не полез за словом в карман я.

— Насчет высоты, глубины и объема пресловутого стакана, можешь не беспокоиться. — Хорос извлек из ящика стола какую-то красочную бумажку и протянул мне. — Это подписанный мною чек одного из лагорийских банков, где хранятся мои сбережения. Тебе останется лишь вписать означенную в процессе торгов сумму, вручить устроителям аукциона и забрать покупку. И все. Что дальше делать с книгой, тебе известно.

— Да, но мне хотелось бы знать, предел данной суммы, иначе говоря, какими средствами я располагаю.

— Real unlimited, — отчего-то по-английски ответил Хорос и тут же добавил, но уже по-русски: — В разумных, разумеется пределах. Деньги трать, но не шикуй без нужды. Резко цену не задирай, но и не мелочись.

— А вдруг запросят миллион, а там денег не хватит? — не унимался я, — Что мне делать в этой ситуации.

— Хватит, — на мой взгляд, излишне самонадеянно ответствовал Экселенце.

— И вы не боитесь доверить мне эдакие деньжищи?! — громко воскликнул я. — А если я обнулю весь ваш счет и кинусь в бега. С такими бабками мне предоставят политическое убежище в любом мире. Эвон как у нас некоторые с награбленным добром припеваючи живут за границами и ничего не боятся.

— Не про тебя тема, — уверенно заявил Хорос. — Ты скорее последнюю рубашку отдашь первому встречному, чем украдешь чужое. — Мои щеки начали было наливаться краской смущения, но тут босс в своей обычной манере поспешил плеснуть в бочку меда изрядную порцию дегтя. — Только не задирай носа, чай не святой! Знаем и про вас кое-что. Итак, тебе все понятно?

Интересно, брал он меня на понт, или ему действительно что-то было известно о некоторых моих не совсем законных деяниях? Впрочем, тот из регистраторов, кто не привозил из Иномирья, скажем так: не совсем законным образом, всякую технномагическую и просто магическую мелочевку или не присваивал таможенный конфискат, пусть первым бросит в меня камень.

— Яснее ясного, босс! — Постаравшись как можно правдоподобнее изобразить тупоумного исполнителя, я запихнул во внутренний карман своего пиджака чек. — Еще какие-либо указания будут?

— Всю необходимую информацию я вложил в твою черепушку, — Хорос вновь посмотрел на меня пронзительным взглядом на сей раз зеленовато-голубых глаз. Свойство радужной оболочки его зенок такое — менять цвет в широком спектральном диапазоне в зависимости от настроения хозяина. И не удивительно, есть мнение, что Хорос не человек вовсе, а неведомо кто. Сам Верховный Хранитель подобные слухи не подтверждает, но и не опровергает — лишь посмеивается над безуспешными потугами подчиненных «раскрутить босса на откровенный разговор» или еще каким-либо хитроумным образом вывести на чистую воду. Вообще-то разного рода загадочных личностей в Конторе — пруд пруди, но в данный момент речь не об этом.

Получив означенные инструкции, я не стал задерживаться в кабинете Хороса. По большому счету мои дурные предчувствия не оправдались. Экселенце хоть и вывел моего друга Квагша на чистую воду, сильно не прогневался, даже нежданный отпуск предоставил, а ведь мог заподозрить в причастности к розыгрышу со всеми вытекающими. При мысли о двух предстоящих неделях ничегонеделания в обществе самой красивой девушки во Вселенной, на душе становилось легко и радостно. О предстоящем аукционе я и вовсе не думал — при таких-то финансовых возможностях «Книга Атлантов» никуда от нас не уйдет.

От переизбытка чувств я даже чмокнул в основательно напудренную щечку вернувшуюся на свое рабочее место секретаршу Зину, а, проходя мимо регистрационной стойки, приветливо помахал рукой вечно толпившимся там иномирянам и во всеуслышание объявил:

— Saludos Amigos! Санбайну компаны! Welcome to the Earth! Aloha, братаны!

Выразив свое уважение гостям подобным образом, двинул дальше по коридору, напевая при этом любимую мной битловскую «All You Need is Love».

По пути решил заглянуть к своему другу Сан Санычу, дабы поделиться с ним своей радостью.

Дверь, как обычно, оказалась запертой изнутри. Нажал на кнопку звонка вызова, подождал с полминуты и, решив, что оружейник занят, хотел было двинуть прочь. Но не успел сделать и десятка шагов, как за моей спиной громко клацнуло, и тяжелая бронированная плита легко повернулась на массивных петлях, освобождая проход внутрь оружейной мастерской. Вслед за этим послышался хрипловатый голос моего друга:

— Проходи Федор.

Сан Саныч стоял у верстака и с помощью алмазного надфиля доводил до ума какую-то мелкую штуковину. При моем появлении он отложил в сторону инструмент, отряхнул ладони от металлических опилок и пожал мне руку своей крепкой мозолистой дланью.

— Здорово, Саныч! Как дела?

— Вроде как ничего, — немного подумав, ответил мастер-оружейник. — У тебя как?

— Превосходно! Откровенно говоря, подфартило, так подфартило. Хорос расщедрился и одарил двухнедельным отпуском, да еще за счет Конторы поездку в Лагор организовал.

— И чего вас туда все тянет? Лично я Буферный мир на дух не перевариваю — уж больно высокомерны тамошние задаваки, чуть что: «Знай свое место, сарг!», а сами до сих пор в дремучем Средневековье барахтаются: ни демократии тебе и сплошной судебный произвол. Хотя, совсем запамятовал, у тебя же там пассия. Ну что же, в таком случае поздравляю и желаю хорошо провести эти две недели! — Сан Саныч вдруг спохватился и как обычно предложил: — Федюнь, а может, чайку дерябнем по стаканчику? У меня сегодня целительная смесь от всех хворей: там и лист смородины, и сушеные ягоды лимонника, и зверобой, и мята, и еще куча полезных трав — всего не перечислить.

— Ну что же, чайку, так чайку, — я без колебаний принял предложение друга — зелье у Саныча хоть полностью самопальное, но тонизирует не хуже фирменных травяных смесей. Несколько лет назад, один иномирянин предлагал большие деньги за формулу одного его напитка, но мастер оружейных дел лишь посмеялся и, тут же на листочке наждачной бумаги черканув пару рецептов, безвозмездно вручил ошалевшему от счастья гостю. Вот такой у нас Сан Саныч — золотой души человек.

Напиток оказался безо всякого преувеличения восхитительным. Под чаек поболтали о том, о сем. Обсудили последний матч нашей футбольной сборной. Затем как-то незаметно перешли к политике. Под занавес я рассказал ему парочку свежих анекдотов «из курилки». Наконец стакан в алюминиевом подстаканнике показал свое дно. Я отодвинул посудину от края стола и, поблагодарив друга за чай, собрался было покинуть мастерскую. Но Сан Саныч велел немного подождать. Он поднялся со своего табурета, подошел к одному из шкафов, достал оттуда с виду обычный фонарь и протянул мне со словами:

— Держи, Лист, это не простой фонарик, а с секретом.

— С каким же? — принимая в руки довольно увесистый цилиндр, спросил я.

— Во-первых, он вечный, если конечно пользоваться им только в режиме осветительного прибора. Однако есть у него еще одна крайне полезная функция… — Саныч хитро прищурился и выдержал интригующую паузу. Затем, указав на расположенный, на корпусе еле заметный рычажок переключателя, пояснил: — С помощью этого фонаря ты можешь в случае необходимости отбить атаку современного танкового батальона. Достаточно перевести вот этот рычажок в крайнее левое положение, и он превратится в мощный фотонный излучатель. Метровой толщины броневую плиту с расстояния километра прожигает насквозь за пару секунд. Заряд аккумуляторной батареи рассчитан на две минуты непрерывной работы в режиме максимальной мощности. А с виду и не скажешь — обыкновенный светильник направленного действия. Никакая таможня не придерется. Короче, владей, Федя, но не злобствуй — применяй лишь в случае крайней необходимости.

Я повертел в руках подаренный прибор. А что? Забавная вещица. Аккурат для отражения массированных атак противника. Для ближнего боя излучатель мало пригоден, а вот как вечный фонарик вполне годится — от надежной долговечной вещи разве что дурак откажется.

— Спасибо, Саныч! — я сердечно поблагодарил друга за подарок. — Ну, бывай здоров! Через две недели непременно забегу.

На том мы с ним и расстались. А по приходе в родной отдел я обнаружил на своем рабочем столе подписанный Хоросом приказ о предоставлении Листопаду Федору Александровичу двухнедельного отпуска, два конверта и кожаный кошель с десятью лагорийскими империалами. В одном из конвертов находились мои отпускные, разумеется, в российских рублях. В другом — все необходимые для отправки в Лагор документы. Вот здорово, не нужно терять драгоценное время на оформление необходимых бумаг. Спасибо Хоросу!

Уединившись ненадолго в мужской раздевалке, я сменил цивильный костюм на комбинезон трансформер. Посредством голосовой команды превратил его в элегантный черный костюм, белую рубаху и галстук, «обулся» в черные модные ботинки. Осмотрев себя в зеркало, удовлетворенно цокнул языком.

Вернулся к рабочему столу и тщательно распихал по карманам бумаги, деньги, подписанный Хоросом чек. Также не забыл о чудесном фонарике. Во избежание ненужных вопросов со стороны таможенных служб, оружия брать не стал — не на войну чай собираюсь.

У входа еще раз придирчиво посмотрел на себя в зеркало. Остался вполне доволен.

Покинув кабинет, хотел было отправиться на ВВЦ за цветами, но тут же передумал — этого добра предостаточно в самом Лагоре, и выбор там значительно шире.

Усмехнулся, представив неподдельное удивление на красивом лице Айран, которое непременно появится при моем неожиданном появлении, и бодро потопал в регистрационный зал, насвистывая себе под нос что-то бодренькое из мирового классического наследия.

Глава 2

Lucri bonus est odor ex re qualibet [8]

Стафин Марли, средней руки негоциант, уважаемый гражданин Лагора сидел в своем кабинете за рабочим столом и с помощью персонального магического вычислителя подсчитывал доход от дневных продаж одного из своих магазинов, торгующего разного рода чародейскими штучками и прочими диковинами подобного рода. Вообще-то сведение дебета и кредита входило в обязанности работающих на Марли бухгалтеров. Но как рачительный хозяин он любил перепроверить качество выполненной своими служащими работы, и горе тому ротозею, который случайно, либо по злому умыслу допустит хотя бы незначительную ошибку в расчетах. Таких Стафин нещадно штрафовал или вовсе изгонял с позором. Ни слезы, ни мольбы, ни клятвенные уверения в том, что подобное не повторится, не могли быть причиной для смягчения его черствого сердца.

На сей раз настроение мастера было приподнятым — покамест ему не удалось обнаружить в записях хотя бы самой незначительной ошибки. Все было красиво, стройно, логично. Стафин Марли любил порядок во всем, а особенно в умах, поэтому, несмотря на свою феноменальную жадность, находил в себе силы премировать достойных сотрудников, впрочем, чаще всего за счет провинившихся.

— Так… посохи, амулеты, приворотные зелья, эликсиры… все сходится, — бормотал себе под нос Марли. — Остаются артефакты, пособия по магическим искусствам и прочие книги.

Через полчаса баланс был подведен. Вполне довольный Марли захлопнул гроссбух и отодвинул подальше от края стола вычислитель. Окончательный итог его также порадовал. С появлением нового управляющего, доходы магазинчика, ранее приносившего одни убытки, существенно поползли вверх. Чудеса? Да нет тут никаких чудес, просто парень попался весьма расторопный и неглупый, грамотно провел рекламную кампанию, оформил соответствующим образом витрину и клиент пошел и не просто пошел — буквально попер.

«Зря все-таки ропщут мои коллеги старые пердуны, де молодежь у нас никчемная, ни на что путное не способна, — благостно размышлял Марли, пригубив красного лагорийского из стоявшего на столе серебряного кубка. — Именно молодежь — вот на кого нужно делать ставку в современных условиях. Ведь этому Леванде, новому управляющему, еще и тридцати нет, а уже планов громадьё: предложения по переустройству, перепланировке и еще сотни разных пере… Толковый мальчик. Следует его приблизить к себе. А может, на средненькой оженить? А что? Идея неплохая, став зятем, этот малый от меня уже никуда не денется. К тому же, и ему прямая выгода из грязи прямиком в князи. А Зулейка моя девка что надо — от претендентов отбоя нет. Хотя, куда этим напыщенным оболтусам до нашего Леванды…»

Далее мысли прожженного торгаша и изощренного интригана Марли устремились в ближайшее будущее. В голове моментально созрел хитроумный план, каким образом лучше всего свести потенциального зятя с дочкой, так, чтобы оба сразу же друг другу понравились. В том, что Леванду удастся уломать без особых усилий, Стафин не сомневался, а вот, как подступиться к красивой, но недалекой и крайне своенравной дочурке он не знал.

«Насчет всяких там бабских закидонов и политесов с подходцами, пожалуй, следует с супругой поговорить, — наконец решил он. — Она у меня женщина мудрая, авось чего и присоветует».

Допив вино, Стафин Марли собрался было отправиться домой, дабы в полном соответствии со своей энергичной натурой незамедлительно приступить к воплощению в жизнь означенной задумки матримониального свойства. Однако в дверь постучали.

— Ну что еще там Харид?! — недовольно рявкнул Стафин Марли.

В дверь просунулась вечно взлохмаченная голова секретаря — молодого лагорийца лет двадцати пяти.

— Ваше степенство, письмо-с.

— От кого письмо?

— Не могу знать-с. Нарочный только что принес, велел вам лично в руки передать. — И проявив завидную эрудицию, добавил: — Как я понимаю, ваше степенство, от неизвестного инкогнито.

Марли поморщился и сделал замечание:

— «Неизвестный инкогнито», Харид, это перебор. Следует говорить либо неизвестный, либо инкогнито. Ладно, давай пакет, да отправляйся-ка домой. Не забудь передать нижайший поклон сестрице моей Эрни. И чтобы назавтра непременно к нам на обед вместе с матушкой… дорогой племянничек.

Харид хоть и был оболтусом, и до настоящего секретаря никак не дотягивал, однако он был сыном родной сестры Марли. Выйдя замуж, дама рано овдовела и осталась с грудным младенцем на руках практически без средств к существованию. Однако любящий брат тут же взял сестру под свою опеку, а заодно и ее бестолковое чадо. Харид получил неплохое образование, но как говорится, не в коня корм. Для того чтобы чего-то добиться от жизни, одного образования недостаточно, необходимо иметь светлую голову на плечах и желание продвинуться. К сожалению, юноша не только не обладал должным умом, вдобавок оказался безынициативным увальнем. По большому счету, бездельника следовало гнать взашей. Однако поскольку это был не просто увалень, а родной племянник, дядюшка определил его на должность второго секретаря (понимай, мальчика на побегушках) и назначил ему неплохой оклад. Впрочем, помимо недостатков Харид имел массу неоспоримых достоинств. Это был любящий и заботливый сын, почтителен к старшим и вообще, добрый парень. К тому же, с кузинами у него установились вполне доверительные отношения, и хитроумный Марли частенько влиял на дочерей не напрямую, а опосредованно через их двоюродного братца.

— Пренепременно, дядюшка. — Юноша передал письмо в руки мастера Марли и, откланявшись, поспешил удалиться, пока родственничку не пришла в голову очередная блажь, и тот не послал его куда-нибудь с архисрочным поручением.

Прежде чем вскрыть конверт, Стафин Марли внимательно осмотрел и даже обнюхал его, а также проверил с помощью амулета-оберега на наличие сокрытой магии. Всяко бывало в, казалось бы, рутинной жизни добропорядочного лагорийского предпринимателя: и рейдерские наезды, и визиты криминальных элементов с понятной целью, и, конечно же, письма и посылки с сомнительным содержимым, чаще всего от конкурентов-завистников. Стоит отметить, что некогда сам Марли с помощью зачарованных посланий устранил парочку коллег по бизнесу, и проделал он это настолько виртуозно, что Следственная Комиссия Инквизиции не смогла докопаться до организатора серии загадочных убийств. Впрочем, у кого по молодости не было грешков, которые по прошествии времени хотелось бы стереть из памяти?

С виду обычное письмо. На конверте ровным почерком выведено: «Стафину Марли. Лично в руки».

Прежде чем вскрыть конверт, лагориец не отказал себе в удовольствии немного полюбоваться красивой каллиграфической вязью. Сам он был отменным каллиграфом и знал в этом толк.

Вскоре конверт был аккуратно вскрыт с помощью специального ножа и еще раз проверен на предмет сокрытой магии и ядовитых веществ. В деле личной безопасности никакие меры предосторожности не бывают лишними. Наконец на свет был извлечен сложенный вдвое лист бумаги стандартного размера. Марли развернул послание. На нем синим по белому все тем же каллиграфическим почерком было выведено:

«Дорогой мастер Марли, имею к Вашему Степенству взаимовыгодное предложение конфиденциального свойства. Если сумма гонорара в десять тысяч лагорийских империалов Вас заинтересует, предлагаю встретиться в трактире „Мандрагора“ в восемь вечера.

С уважением!

Вайль Лангур собиратель и, ценитель древностей».

— Вайль, Вайль Лангур? — нахмурив лоб, негромко пробормотал Стафин Марли. — Где же я мог пересечься с этим типом? Может быть, как знаток и ценитель раритетов он что-то покупал у меня? — Однако, поразмыслив с минуту, пришел к однозначному выводу, что никогда не встречался и не имел никаких дел с Вайлем Лангуром.

Недоуменно пожал плечами, еще раз пробежал послание глазами и, положив листок на стол, призадумался. Конечно десять тысяч полновесных лагорийских империалов сумма немалая даже для него — вполне успешного предпринимателя. Однако за просто так такие деньжищи не предлагают. Значит, предстоит что-то не совсем законное. Вообще-то любая коммерческая деятельность предполагает перманентный конфликт с законом, иначе попросту прогоришь или тебя слопают с потрохами «заклятые друзья» конкуренты. Тем не менее, конфликт конфликту рознь. Дать «на лапу» жадному чиновнику или сбыть населению партию контрабандного товара под видом легального — это одно, а вот оказаться замешанным в антигосударственной деятельности или пойти «прицепом» за соучастие в убийстве — совершенно другое. Похоже, этот Лангур замышляет нечто подобное, ибо просто так десятью тысячами никто не разбрасывается. Получается, самым верным решением в данной ситуации будет уничтожить послание и забыть о странном типе по имени Вайль Лангур.

Стафин хотел было именно так и поступить, однако перед его внутренним взором вдруг замаячила внушительная горка золотых монет. Тут же его богатая фантазия предложила сто и один способ наиболее рационального использования означенных капиталов. Этого и на обустройство свадьбы средненькой дочурки хватит, и на достойный подарок молодым. Да что там говорить, десять тысяч — хорошие деньги, и с его стороны было бы глупо хотя бы не поинтересоваться, что за дело такое к нему у собирателя и ценителя древностей Лангура. Во всяком случае, послать подальше этого парня никогда не поздно, главное вовремя усмотреть подвох. Насчет своих способностей замечать разного рода ловушки Стафин не сомневался, поэтому, отбросив сомнения, решил все-таки посетить трактир «Мандрагора» и встретиться с загадочным незнакомцем.

Трактир «Мандрагора» в его нынешнем виде существовал с незапамятных времен. Пожалуй, еще со времен Великого Противостояния магов и рыцарей, закончившегося, как известно, подписанием Конвенции. Несмотря на некоторую архаичность, это заведение числится одним из самых престижных в Анаране. Всякий уважающий себя гражданин Лагора или солидный гость Буферного мира считает своим долгом посетить «Мандрагору» хотя бы раз в жизни. Данное заведение не испытывает недостатка в посетителях, поэтому и цены здесь, грубо говоря, кусаются. Зато тут не бывает нищего отребья, норовящего подсесть к солидному клиенту за стол с целью «раскрутки» оного на рюмку-другую крепкого пойла. За порядком следят несколько отставных стражей из тех самых здоровенных громил, что патрулируют улицы столицы и одним лишь своим видом вселяют ужас не только в сердца правонарушителей, но и законопослушных обывателей.

Со дня основания трактира внешнее и внутреннее убранство здесь ничуть не поменялось — дань традиции и прием, предоставляющий возможность посетителю погрузиться в глубь веков. Действительно за пять прошедших тысячелетий стараниями рачительных хозяев тут все осталось в первозданном виде. Все та же тяжелая мебель, сработанная из дуба. Огромный камин с насаженной на вертел гигантской тушей над раскаленными докрасна углями. Древняя рыцарская и магическая атрибутика, заботливо развешенная по основательно закопченным стенам, среди потемневших от времени картин, а также многочисленных рогатых и клыкасты голов — охотничьих трофеев бывших владельцев трактира. Даже деревянные перекрытия и крытая черепицей крыша, благодаря наложенным на них заклинаниям, сохранились без всякого ремонта. Только дерево от времени и копоти сильно потемнело, а черепица выцвела. Что же касается сложенных из дикого камня стен, скрепленных прочным известковым раствором, так они и вовсе не нуждались ни в какой защитной магии. Лишь снаружи они обросли зеленым мхом и лишайником, что, безусловно, предавало зданию пущей солидности и вселяло в сердца посетителей невольное благоговение перед одним из самых древних строений столицы Лагора.

Стафин Марли подкатил к входу в трактир «Мандрагора» за пять минут до назначенного срока. Расплатившись с возницей, он еще немного постоял на улице. Подышал свежим вечерним воздухом и полюбовался фантастическим звездным разноцветьем. Ровно в восемь он одернул сюртук и неспешной походкой вошел внутрь знаменитого заведения.

Внутри было сумрачно, немного душно — помещение освещалось лишь коптящими факелами — дань многовековой традиции — при всем при этом было довольно многолюдно. Лагорийцы и гости Буферного мира сидели за сдвинутыми столами на длинных лавках большими шумными компаниями или мелкими группами за отдельными столиками. Посетители ели, пили, о чем-то беседовали — все как обычно.

Едва Марли ступил под древние своды гигантского обеденного зала, его тут же окликнули.

— Мастер Марли, извольте проследовать за мой стол! — один из посетителей трактира вскочил со своего места и направился навстречу негоцианту.

Похоже, это был именно тот самый загадочный Вайль Лангур. По виду человек или лагориец, но наметанный глаз опытного торгаша мгновенно определил сокрытого псевдоплотью иномирянина.

«Не гуман однозначно, — сделал умозаключение Марли. — Но и не арахнид или какой иной инсектоид. Судя по манере держаться и некоторой специфике телодвижений, вероятнее всего, разумное пресмыкающееся или земноводное».

Вообще-то ношение псевдоплоти на Лагоре законом не возбранялось. Чтобы особенно не выделяться или из каких иных соображений, некоторые гости специально облачались в личины здешних обитателей.

Стафин Марли позволил взять себя под локоток и препроводить к столу. Усевшись хоть и в неудобное, но весьма добротное кресло он небрежно бросил подбежавшему служке:

— Для начала принеси-ка мне, милок, горячей кровяной колбаски, стерлядки, икорки паюсной, блинчиков с дюжину, кувшин пива. — Получив заказ, официант поспешил удалиться. А мастер Марли устремил взор на таинственного Вайля Лангура. — Нуте-с, уважаемый, я весь внимание.

На что иномирянин широко заулыбался и в свою очередь предложил:

— Может быть, для начала поужинаем, а о делах после поговорим?

Возражений со стороны Марли не последовало, тем более расторопный слуга уже летел к их столику с подносом в руках. И вскоре оба активно работали челюстями. Негоциант поглощал под пивко блины с икрой, рыбу и кровяную колбасу. Ценитель древностей Лангур с аппетитом уплетал слегка поджаренный бифштекс и запивал его красным лагорийским.

Утолив первый голод, Марли многозначительно посмотрел на Лангура. Тот не стал тянуть кота за хвост и тут же ошарашил гостя:

— Уважаемый мастер, через два дня в столице Лагора состоится аукцион, на котором будет выставлена одна древняя книжица. Мне хотелось бы, чтобы за означенную в моем письме сумму вы выступили на торгах как бы от своего имени и приобрели ее для меня. — Наткнувшись на непонимающий взгляд лагорийца, тут же поспешил пояснить свою весьма странную просьбу. — Видите ли, мое имя хорошо известно в определенных кругах, и если я выступлю на аукционе от своего имени, это вызовет нездоровый интерес, и цена лота может подняться в несколько раз. Сами понимаете, переплачивать за товар никому не хочется.

— Ну а я то здесь с какого бока? — Путаные объяснения иномирянина начали раздражать Стафина. По его глубокому убеждению даже самая раритетная книга не стоила больше нескольких сотен империалов, а чтобы отдать кучу деньжищ только лишь в качестве материальной компенсации подставному лицу — это ни в какие ворота не лезет. Купец начал постепенно приходить к выводу, что имеет дело с умалишенным, и весь этот детский лепет насчет злодеев-конкурентов, готовых необоснованно взвинтить цену — горячечный бред воспаленного мозга бедняги.

— Вы купец, весьма уважаемый в этом городе, к тому же помимо всего прочего приторговываете разного рода раритетами. Поэтому ваше участие в торгах будет выглядеть вполне естественно…

— И вы хотите, чтобы я за свои кровные приобрел для вас означенную книгу, а потом потихоньку передал ее вам, а вы за это обязуетесь выплатить мне ее стоимость, плюс десять тысяч лагорийских империалов. Так я понимаю?

Наконец-то суть готовящейся аферы начала доходить до сознания Марли. Нет, этот тип не дурак и не душевнобольной, а самый настоящий аферист. Книженция наверняка стоит всего-то дюжину синедролей, на худой конец, пару-тройку империалов. К тому же, хозяином ее является сам этот тип, и у него имеется шкурный интерес толкнуть дешевку по цене дорогущего раритета. Марли станет отчаянно торговаться. В это время в зале наверняка будет присутствовать сообщник этого якобы коллекционера, который станет неуклонно повышать ставку. Таким образом, грошовый лот уйдет за вполне приличные денежки, а платить придется ему — Марли. Но самое интересное случится после того, как он потребует от Лангура (если, конечно, найдет после торгов этого проходимца) выполнения договорных обязательств. Тот лишь рассмеется в лицо простофиле и скажет, что впервые его видит. Но, скорее всего, лагориец даже не узнает настоящего имени мошенника, поскольку тот скрывает свою истинную сущность под личиной из псевдоплоти. Здорово, конечно, придумано, можно сказать, гениально. Призрачный блеск десяти тысяч империалов способен ослепить даже очень благоразумного и осторожного предпринимателя, но Марли не из таких, к тому же, в годы своей бурной молодости он и сам проворачивал делишки покруче. Так что, как говорится, плавали — знаем. Он хотел поблагодарить собеседника за приятно проведенный вечер и удалиться со спокойной душой. Однако не успел исполнить свою задумку, поскольку заговорил Лангур, и слова его ошарашили лагорийца и буквально пришпилили к креслу.

— Ни в коем случае, мастер. Чек на сумму сто тысяч лагорийских империалов вы получите непосредственно перед началом аукциона. Так что вполне можете оперировать в пределах указанной суммы. В случае достижения нами договоренности, задаток в две тысячи я вручаю вам немедленно, остальные восемь получите после того, как книга окажется у меня в руках. Как видите, все не так, как вы только что подумали. Уверяю вас, имя Вайля Лангура достаточно известно в определенных кругах, если не верите, можете посмотреть в местной базе данных. А чтобы у вас окончательно исчезли все сомнения, взгляните на мои бумаги.

С этими словами иномирянин извлек из стоящего на полу портфеля бумажный пакет с документами и протянул лагорийцу. Прежде чем принять бумаги, Стафин тщательно вытер руки о салфетку.

Копия удостоверения из родного мира Вайля Лангура с биометрическим чипом и фотографией анфас и профиль не вызывала ни малейших сомнений. Как и предполагал Марли, Лангур оказался ящером — симпатичный такой крокодильчик, только пасть менее вытянута и зубов поменьше. Справка Инквизиции Лагора с фотографиями все того же крокодила и Вайля в его нынешнем обличье также была подлинной. На временное разрешение заниматься всеми видами коммерческой деятельности лагориец даже не взглянул — основные документы в порядке, и этого вполне достаточно.

— По поводу подлинности бумаг, никаких вопросов, — сказал Марли, возвращая документы их владельцу. — И все-таки я не очень понимаю, почему вы доверяетесь именно мне. Вы правы, поначалу я действительно заподозрил вас в готовящемся мошенничестве. Но теперь вы даете мне повод обмануть вас и прикарманить сто тысяч лагорийских империалов.

— Уверяю вас, мастер, прежде чем обратиться к вам, мои агенты тщательно проверили многих уважаемых в этом городе лиц, и все-таки выбор пал именно на вас. Объясню почему. Вы предприниматель со стажем и, если так можно выразиться, с историей. В юные годы за вами водилось множество грешков, но теперь вы остепенились и предпочитаете не встревать в рискованные махинации, поскольку вам есть ЧТО и, главное, КОГО терять. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Поэтому, несмотря на вашу феноменальную жадность, я уверен, что вы меня не «кинете» на деньги и не скроетесь в неизвестном направлении. К тому же, с момента передачи вам означенных ста тысяч за вами станут присматривать.

— Да что же это за книга такая, что вы готовы выложить за нее бешеные деньги?! — взволнованно воскликнул Марли.

На что Вайль Лангур лишь усмехнулся и, загадочно покачав головой, сказал:

— Видите ли, мастер, мы — коллекционеры, народ особенный, у нас свои критерии оценки того или иного раритета, о которых мне не хотелось бы широко распространяться.

— Понимаю, понимаю, — кивнул лагориец, — профессиональные секреты.

— Ну да, нечто в этом роде. У вас — коммерсантов, свои методы добывания средств пропитания, у нас — свои. Короче, уважаемый, вы принимаете мое предложение или мне обратиться к следующему по списку кандидату?

— И много кандидатов в списке? — задорно сверкнул глазами Марли.

— Достаточно.

— Чтобы избавить вас от лишних хлопот и из уважения к достойному гостю нашего мира, — широко улыбнулся лагориец, — я согласен.

— Вот и славно, дорогой Марли! — Иномирянин мгновенно встрепенулся, подхватил с пола свой портфель, извлек оттуда два листа бумаги стандартного формата и небольшой кожаный кошель и протянул все это торговцу со словами: — Здесь два экземпляра договора и аванс. Пересчитайте деньги и подпишите бумаги. Документы заранее заверены в магистрате, вам остается лишь вписать собственноручно свое имя в графе «другая сторона» и поставить подпись там, где помечено галочкой. Один экземпляр вернете мне, второй оставьте у себя.

Первым делом Марли ослабил стягивающий горловину кошеля кожаный ремешок и высыпал на ладонь двадцать кругляшей, каждый достоинством в сто империалов. Затем придирчиво осмотрел монеты и, убедившись в их подлинности, определил обратно. Убрав полученную сумму во внутренний карман своего сюртука, он несколько раз перечитал оба текста. Затем извлек «вечное» перо, аккуратно вывел, где полагается, свое полное имя и размашисто расписался.

— Вот и славненько! — обрадовано воскликнул Вайль Лангур, принимая из рук Марли свой экземпляр договора. — Теперь и отужинать по-настоящему не грех. Если позволите, мастер, сегодня угощаю я.

Глава 3

Над небом голубым есть город золотой,

С прозрачными воротами и яркою стеной.

А. Волохонский.

В три часа пополудни я уже звонил в дверь дома своей любимой. Не того уютного домишки, где мы скрывались с моим другом Квагшем от преследования местных стражей порядка, а настоящего ее дома — обители истинной чародейки. Снаружи не особенно репрезентабельное строение, но внутри сплошная роскошь и, на мой взгляд, излишнее изобилие жизненного пространства, созданного в результате хитроумных магических манипуляций. Хотя удивляться тут особенно нечему, любой гражданин Лагора имеет возможность проживать в апартаментах с измененной пространственной метрикой. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Поговаривают, жилища некоторых жителей столицы по площади превышают Анаран, но мне как-то в это не очень верится — на Лагоре и без того предостаточно свободного места.

Мой приезд хоть и оказался для Айран полной неожиданностью, встретила она меня во всеоружии. Одета с иголочки в нечто блестящее сногсшибательное. Кожа ее источала тонкий аромат духов. Копна иссиня черных волос уложена в хитроумную конструкцию (Серега Зверев в сторонке истерично, но неумело матерится и от зависти грызет свои тюнингованные губищи).

Первым делом меня основательно потискали, затем с женской последовательностью принялись укорять:

— Федька, ты чего это не предупреждаешь о своем появлении?! Заставляешь даму встречать своего мужчину невесть во что одетой и неприбранной как следует!

— Дорогая, — протягивая хозяйке шикарный букет каких-то изумительных местных цветов, ответствовал я, — ты прекраснее и совершеннее самой Афродиты, а все Елены Прекрасные, Галатеи, Клеопатры, Юдифи, Далилы, Джениферы Лопес иже с ними прочие именитые прелестницы сохнут от зависти и мечтают только об одном: стать ну хотя бы чуть-чуть похожими на тебя.

— Обманщик! — Крайне довольная моим комплиментом, Айран приняла цветы и наградила меня восхитительным чмоком в ушко. — Проходи, нечего топтаться в дверях.

Однако теперь, когда руки мои уже не были обременены букетом, я предоставил им полную свободу действий. В результате как-то незаметно мы переместились в спальню на широкое ложе, а мгновение спустя, столь же естественным образом оказались в полном неглиже.

Чесслово, не знаю, что со мной творится, но стоит мне увидеть любимую даже после кратковременной разлуки, я превращаюсь в ненасытного монстра. Впрочем, то же самое происходит и с моей Айран.

Может быть, какому ханже столь бурное проявление обоюдной страсти покажется пошлым и недостойным звания разумного существа. Не стану спорить, поскольку, как известно, брюзжат и осуждают все и вся лишь воинствующие импотенты. Натуры же энергичные занудному пустословию предпочитают активные действия.

Через пару часов сладостных утех мы все-таки решили ненадолго отложить пир плоти потаенный, поскольку активные телодвижения подобного свойства чреваты гигантским расходом физической энергии.

Приведя себя в порядок, мы отправились в одно приличное местечко с хорошими винами и изысканной кухней. Затем какое-то время гуляли под звездным небом Лагора, я рассказывал подруге разные байки и анекдоты. Рассказ о том, как наш общий приятель Квагш одного Великого Хранителя в шахматы посрамил, изрядно позабавил даму.

Вдоволь наговорившись и надышавшись вечерним воздухом лагорийской столицы, мы вновь вернулись в дом любимой и до самого утра предавались процессу взаимного познания, разумеется, с краткими перерывами на отдых. Лишь перед восходом дневного светила усталые, но счастливые и бесконечно довольные друг другом мы рухнули без сил и проспали почти до полудня.

Пока я плескался под душем, Айран умудрилась приготовить весьма и весьма приличного качества еду. После позднего завтрака (если хотите, раннего обеда) решили прогуляться по городу.

Откровенно говоря, в архитектурном плане Анаран мне не особенно нравился. После нескольких дней пребывания здесь средневековая архаичность, очень скоро начинала действовать мне на нервы. На мой (пусть и не вполне искушенный) взгляд столица мирового (даже межмирового) масштаба должна соответствовать своему статусу. Иначе говоря, быть похожей хотя бы на Москву, а лучше на Сингапур или Токио. Здесь все должно кипеть, струиться, фонтанировать. Здания ползти вверх, а сам Анаран неуклонно расти вширь. Прилегающие территории необходимо осваивать, застраивать заводами по производству всяких маготехнических диковинок, и гнать все это в слаборазвитые миры.

К примеру, здесь уже давно изобретены безинерционные магоприводы, внедрение которых на Земле позволило бы создать левитирующие транспортные средства. Только вообразите, Россия и без одной из своих извечных проблем — дорог. Вполне возможно, и вторая сама по себе разрешилась бы. Впрочем, свою любимую и многострадальную Родину без дураков, точнее (прикидывающихся таковыми хапуг) трудно представить даже в самых радужных мечтах.

Тем временем местный люд предпочитает светлому капиталистическому будущему некое подобие дремучего средневековья со всякими родовыми и кастовыми условностями. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что живут здесь неплохо. Как там у нашего Александра Сергеевича Пушкина:

«Все в том острове богаты,

Изоб нет, везде палаты…»

Ну, если и не палаты — вполне качественное жилье со всеми удобствами, о котором многим моим соотечественникам остается лишь мечтать, имеют все без исключения лагорийцы. К тому же питаются они вполне натуральными продуктами, а не едят как большинство россиян колбасу из хрящей, котлеты из сои с добавкой молотых костей и все тех же хрящей, генно-модифицированные овощи и фрукты. И не воруют здесь как у нас, оттого и порядка больше и народ неизмеримо счастливее.

Предоставленные в наше распоряжение до начала торгов два дня мы провели оченно даже недурственно. Айран показала мне парочку музеев. Выставленные там чудеса и диковины, привезенные со всех концов бескрайней Ойкумены, удивляли, вызывали восторг и благоговение, а зачастую попросту шокировали.

Вечерами мы обычно заваливали в какой-нибудь приличный кабачок, ели, пили, танцевали до упаду. А потом, сами понимаете… Впрочем, об этом не стану распространяться, чтобы народ не очень уж завидовал.

По ходу дела я ввел подругу в курс задания, возложенного Хоросом на наши с ней плечи. Айран восприняла возможность поучаствовать в торгах с завидным энтузиазмом. Что касается пресловутой «Книги Атлантов», о таковой она никогда раньше не слыхивала и также как и я не могла понять столь откровенного интереса к ней со стороны Верховного Хранителя Земли.

— Вполне вероятно, — предположила Айран, — там содержится нечто важное для Хороса, а может быть, и для твоего мира в целом.

Я был полностью согласен с любимой, но также допускал возможность, что в означенной книге ничего путного нет, и Хоросу она потребна как реликвия или символ давно минувшей эпохи. А может быть, Экселенце и сам потомок загадочных атлантов? Ладно, не стану гадать, когда-нибудь Великий Хранитель снизойдет и сам все расскажет, а не расскажет, так от любопытства еще никто не умирал.

В означенный срок мы прибыли в здание городской Торговой Палаты, где, собственно, и должен был состояться аукцион. После того как я предъявил приобретенные заранее билеты, дотошный администратор, молодой симпатичный лагориец, внес наши имена в список участников. Затем, вручив мне и Айран по солидному бумажному конверту, кратко проинструктировал:

— Ваши номера «21» и «22». Усаживаетесь только на соответствующие места. В конвертах перечень лотов, идентификационные жетоны и карточки для голосования. Ношение жетонов обязательно, иначе аукционист попросту вас проигнорирует. — В завершение он указал рукой на одну из дверей и с дежурной улыбкой на лице сухо сказал: — Желаю удачных торгов, господа. Вам в Главный аукционный зал.

«Странный тип, — подумал я. — Обычно присутствие Айран настраивает мужчин на игривый лад. А этот хмырь даже бровью не повел. Педик, наверное, или еще какой извращенец».

Подивившись собственным мыслям, усмехнулся в душе. Обычно подобные знаки внимания со стороны всяких там озабоченных самцов я воспринимаю, мягко говоря, болезненно, хоть стараюсь не подавать виду. От чего это вдруг равнодушие какого-то сопливого юнца к моей Айран так болезненно меня зацепило?

Главный аукционный зал оказался относительно небольшим помещением примерно на полсотни посадочных мест. На мой неискушенный взгляд здесь было все как в земных заведениях подобного рода: ряды пронумерованных кресел, помост с трибуной и ярко освещенная тумба-постамент, чтобы уважаемая публика имела возможность хорошенько рассмотреть выставленный на торги предмет.

До начала аукциона оставалось примерно четверть часа. Этого времени было вполне достаточно для того, чтобы ознакомиться с программой.

Народу в зале было не очень много. В основном иномиряне самой разнообразной наружности. Те, кто из-за специфики строения своих тел не имели возможности сидеть в обычных креслах, носили нанооболочки, которые не только придавали своему хозяину внешнее сходство с гуманоидным существом, но практически подгоняли его под необходимые стандарты и габариты. Поначалу меня весьма шокировало, как это с помощью псевдоплоти гигантский ящер из мира Вайрон превращается в какого-нибудь тщедушного очкастого задохлика, а десятисантиметровый микроцефал из мира Дайри в мускулистого двухметрового гиганта, и при этом никакого дискомфорта они не ощущают. Но Хорос мне объяснил, хоть и туманно, что всякая личина внутри имеет сложную пространственную метрику, позволяющую маскировать избыток плоти — как он выразился: «перекачивая в четвертое измерение» — или компенсировать ее недостаток. Вообще-то я до мозга и костей гуманитарий, поэтому все эти пространственные чудеса для меня то же самое, что детальное устройство компьютера — пользоваться умею, но из чего оно слеплено и какие внутренние взаимодействия проистекают в процессе его работы, уразуметь не в состоянии. Да и надо ли? Как там у поэта: «пусть пироги печет пирожник…»

Заняв свои места, мы с Айран извлекли из пакетов металлические жетоны с номерами и зафиксировали их на груди с помощью специальных заколок. Затем на свет появились карточки участников. Вообще-то участие Айран в торгах вовсе не предполагалось, но поскольку праздношатающиеся зеваки по правилам проведения аукциона в зал не допускаются, пришлось оплатить лишнее место участника. Вообще-то все расходы подобного рода компенсировались Конторой, а по поводу неоправданного перерасхода казенных средств я ничуть не расстраивался.

Наскоро перелистал программу аукциона. Лот под названием: «Великая Книга Атлантов» шел под четвертым номером. Тут же была приведена краткая справка о том, кто такие атланты и откуда вообще появился данный раритет.

К своему великому удивлению я прочитал, что атланты некогда были великой расой полубогов, населявших некий Затерянный мир, который якобы до сих пор усердно ищут, но не могут отыскать. Эти существа могла лишь единым взглядом гасить звезды, щелчком пальцев изменять орбиты планет, а также многое и многое другое. А сама книга — суть неразгаданная квинтэссенция тайных знаний загадочного народа.

Богатая, все-таки, фантазия у здешних устроителей аукционов. Впрочем, все в духе расхожей в моем родном мире пословицы: «Не соврешь — не проживешь», в данном случае, не сбагришь товар с максимальной выгодой.

На приведенной в брошюре фотографии «Книга Атлантов» ничем не отличалась от какой-нибудь земной инкунабулы, изготовленной европейскими первопечатниками посредством наборных печатных форм.

Далее сообщалось, что она была обнаружена экспедицией клана Черных Копателей в «Диких Землях» среди руин одного из заброшенных городов. Тут, конечно, возразить нечего. Коль утверждают, что среди руин нашли, пусть будет среди руин, хотя, по моему глубокому убеждению, такие вещи должны храниться в специально оборудованных помещениях при строго контролируемых условиях, иначе чернила выцветут или ее запросто схарчат вместе с переплетом вездесущие микроорганизмы и твари покрупнее. Впрочем, книга могла быть защищена магией и, благодаря данному обстоятельству, сохраниться в первозданном виде, даже пролежав долгие тысячелетия на открытом воздухе.

Точно в назначенное время на трибуну взошел аукционист — облаченный во все черное пожилой лагориец с длинными вислыми усами как у запорожского казака. При его появлении разговоры в зале стихли.

— Итак, дорогие дамы и уважаемые господа, — громким хорошо поставленным голосом провозгласил ведущий, — предлагаю вашему вниманию первый лот наших сегодняшних торгов — живое яйцо дракона…

Далее он живописал, с какими великими трудами и риском для жизни группе охотников удалось добыть данный предмет в одном мало кому известном мирке.

Вообще-то утилитарная ценность яйцеобразного предмета полуметрового диаметра, с трудом водруженного на тумбу двумя крепкими ассистентами, для меня так и осталась тайной за семью печатями. Из него вполне можно было бы приготовить яичницу для какой-нибудь большой и дружной компании. Я, конечно, могу и ошибаться, и яйцо поместят в инкубатор, чтобы из него вылупился маленький дракончик. Но, насколько мне известно, маленькие дракончики имеют свойство очень быстро вырастать в огромных своенравных и практически неуправляемых зверюг. Так или иначе, лот под номером один очень скоро ушел с молотка за полсотни лагорийских империалов. Расплатившись за покупку, счастливый обладатель драконьего яйца поспешил удалиться, вместе со своим приобретением.

Следующим выставленным на торги предметом оказался чудесный скипетр, некогда принадлежавший одному Великому Магу из какого-то неведомого мне мира с труднопроизносимым названием. Предмет меня практически не заинтересовал, поскольку от всякой непонятной магической атрибутики предпочитаю держаться как можно дальше. Но, судя по тому, как загорелись глазки моей подруги, вещь была весьма ценной. Айран даже попыталась пару раз перебить назначаемую конкурентами цену, но после того, как стоимость лота превысила десять тысяч, благоразумно отказалась от дальнейшей борьбы. После довольно долгих баталий аукционист в последний раз стукнул по трибуне своим деревянным молотком и объявил во всеуслышание, что скипетр Великого Мага ушел за семьдесят три тысячи лагорийских империалов. Ведущий был явно доволен, даже усы встопорщились и не выглядели столь уныло как вначале.

Третьим номером программы стала великолепная алмазная диадема. Обычное украшение без каких-либо магических свойств — просто красивая безделушка. По этой причине присутствующие на торгах лица не проявили к ней особого интереса, и вскоре лот ушел за полторы тысячи империалов.

Наконец наступил тот самый миг, ради которого Хорос и послал меня на Лагор. Вислоусый ведущий громко объявил:

— Дамы и господа, прошу обратить внимание на четвертый лот наших сегодняшних торгов. Это «Великая Книга Атлантов». Как известно, атланты были… — И ведущий слово в слово повторил то, что было написано в упомянутой выше брошюре: и о богоподобии атлантов, и о том, как те едва ли не плевком гасили звезды, а силой мысли управляли движением планет. Не забыл он также упомянуть о древней мудрости, якобы зашифрованной в означенной книге. В конце своего эмоционального выступления ведущий сказал: — Итак, уважаемые, начальная цена столь уникального предмета пять лагорийских империалов.

Вообще-то я был ошарашен оскорбительно низкой заявленной стоимостью «уникального предмета». Пять империалов за мудрость целого народа — нонсенс. Выходит, устроители аукциона все-таки реалисты и вряд ли верят тому, что сами же и насочиняли в рекламном буклете. Непонятно, для чего Хорос представил мою поездку в Лагор как архиважное задание. Впрочем, поживем — посмотрим.

Поначалу несколько участников аукциона проявили довольно вялую заинтересованность к выставленному лоту.

Однако первое впечатление, как это часто бывает, оказалось ошибочным. Очень скоро предлагаемая цена за книгу подскочила до сотни, а потом уверенно поползла вверх. Ошарашенный ведущий едва успевал повышать пошаговые ставки и озвучивать новую стоимость лота.

После того как цена книги взлетела до тридцати тысяч империалов, а шаговая ставка достигла двух с половиной тысяч единственным (кроме нашей парочки, разумеется) претендентом на означенный предмет оказался какой-то лагориец, выступавший под тридцать четвертым номером. Из обнаруженного в конверте списка участников мне удалось выяснить, что это некий Стафин Марли, довольно известный и уважаемый в Буферном мире предприниматель. Сам я, разумеется, никогда о нем не слышал, Айран также.

«Интересно, — подумал я, — за какой такой надобностью „Книга Атлантов“ этому господину? Хорос, я понимаю, непредсказуем, к тому же может себе позволить за просто так выкинуть кучу деньжищ. Неужели Марли рассчитывает ее продать кому-то по еще более выгодной цене. Вполне возможно — уж очень активно он за нее борется».

Откровенно говоря, каждый раз, когда я поднимал над головой карточку с объявлением новой цены, сердце обливалось кровью. Хоть и не мои средства, а жалко. Уж я бы на месте Хороса нашел им более рациональное применение. Впрочем, со мной в данном вопросе никто не консультировался, поэтому мое дело маленькое — вовремя перехватить инициативу, дабы вещь не уплыла в загребущие лапы этого Стафина Марли.

И все-таки мне удалось дожать конкурента. Едва цена за лот скакнула выше сотни тысяч, «бобик сдох». Взмокший от пота аукционист охрипшим от волнения голосом вынес окончательный вердикт:

— Сто пять тысяч империалов… три. Продано! — и с нескрываемым удовлетворением саданул молотком по трибуне.

После минутного затишья в зале разразилась настоящая буря. Присутствующие захлопали в ладоши, засвистели, заулюлюкали. Короче, всеми доступными средствами снимали стресс.

Однако ведущий аукционист быстро пришел в себя и посредством своего молотка призвал публику к спокойствию. А к нашей парочке подошла облаченная в красивую униформу молодая лагорийка и предложила проследовать в кабинет главного администратора аукциона для окончательного оформления всех полагающихся формальностей.

Шествуя по центральному проходу в сторону выхода, я хорошенько рассмотрел главного конкурента в борьбе за книгу — Стафина Марли. Ничем не примечательный лагориец пожилого возраста. Судя по спокойному взгляду темных глаз, он не особенно опечален тем, что не стал обладателем «Книги Атлантов», озабочен немного, но не очень уж переживает. Встретившись со мной глазами, лагориец неожиданно улыбнулся, одобрительно подмигнул и почти беззвучно одними губами прошептал:

— Удачи, сарг!

Непонятное поведение бывшего конкурента меня несколько озадачило. Казалось бы, причин испытывать ко мне какое-либо благорасположение, у него нет, и в то же время, он вполне искренне пожелал мне удачи. Чудеса, да и только.

Оформление покупки много времени не заняло. Подписав все необходимые бумаги, я проставил во врученном Хоросом чеке означенную сумму в сто пять тысяч империалов плюс пять процентов комиссионного сбора. Устроители аукциона помощью какой-то светящейся магической штуковины убедились в подлинности платежного документа. После чего тут же доставили «Книгу Атлантов» и, приложив к ней кучу бумаг, удостоверяющих подлинность моей покупки, вручили мне.

Прежде чем убрать раритет в заранее приобретенный кожаный портфель, я не удержался, взвесил в руке фолиант и бегло просмотрел пару страниц. Весьма увесистая хреновина, на пару полнотелых кирпичей тянет. А внутри лишь какие-то непонятные значки черного цвета, будто стая кур прошлась и полное отсутствие картинок или чертежей. И еще меня здорово озадачил материал, на котором она была напечатана (или написана от руки): не бумага и не пергамент — это точно, скорее напоминает какой-то пластик.

Впрочем, пусть теперь со всем этим Хорос разбирается, моя задача как можно быстрее доставить эту книжицу в Москву на ВВЦ. Для этого я и Айран немедленно отправляемся на Вокзал, а оттуда на Землю. Транспортный коридор заранее забронирован, переброска должна состояться через полтора часа.

Из кабинета главного администратора нас препроводили со всеми подобающими почестями до выхода из здания и отпустили с самыми наилучшими пожеланиями.

Избавившись от навязчивой опеки местной братии, мы проследовали к стоянке конных и самодвижущихся экипажей. По дороге я обратил внимание на стоявших неподалеку Стафина Марли и еще какого-то неизвестного мне типа. Второй хоть внешне и походил на лагорийца, на самом деле таковым не являлся. Марли и чужой о чем-то яростно спорили. До моего слуха донеслись лишь обрывки фраз:

— …выполнить условия нашего договора в полном объеме, — уверенно заявлял лагориец.

— Вы не смогли… — окончания фразы я не расслышал, поскольку при нашем появлении иномирянин снизил громкость голоса до шепота.

Чем закончился их разговор, я так и не узнал. По большому счету мне было и не особенно интересно — мало ли какие могут быть трения у делового лагорийца с партнером по бизнесу.

Договорившись с возницей — аборигеном средних лет, я и Айран погрузились в открытый экипаж, запряженный добродушного вида конягой. Мужчина задорно свистнул, щелкнул кнутом, и коляска, постепенно наращивая скорость, покатила по мощеной гранитной брусчаткой дороге.

Поскольку времени в нашем распоряжении было предостаточно, возница по моей просьбе не поторапливал животное, предоставляя пассажирам возможность вдоволь налюбоваться местными красотами. Айран всю дорогу щебетала, вводя меня в курс того или иного архитектурного шедевра. Казалось, она знант все о лагорийской столице: по какому случаю и в какое время было возведено то или иное здание, и в память о каком неведомом мне герое установлен тот или иной монумент, и так далее в том же духе.

Что же касается разного рода памятников, тут местные не поскупились. Через каждую сотню метров нам на глаза попадался либо закованный в латы бронзовый мужик в полный рост и непременно опирающийся на внушительного размера меч, либо всадник, размахивающий все тем же мечом или поражающий копьем какую-нибудь мерзкую тварь. Причем чаще всего саврасками для означенных рыцарей служили не лошади, а существа весьма экзотической наружности: гигантские пауки, скалящиеся волки, какие-то мохнатые шестилапые твари, даже крылатые драконы и бескрылые звероящеры. Все изваяния в обязательном порядке были отлиты из бронзы в натуральную величину и вознесены на внушительные каменные постаменты, чаще всего гранитные.

Насколько мне известно, Анарану уже более десяти тысячелетий, и не мудрено, что за столь долгий срок на его улицах появилась такая впечатляющая коллекция монументов. Пожалуй, восьмитысячная терракотовая армия китайского императора Цинь Шихуанди, покажется лишь жалкой горсткой перед столь внушительной бандой медноголовых головорезов.

Я загляделся на сидящего на ездовом пауке бронзового воина, ловко поддевающего длинным копьем какую-то отвратительную на вид тварь: помесь крысы, осьминога и птеродактиля и не заметил, как откуда ни возьмись к нашей карете подскочило около дюжины типов крайне подозрительной наружности. Все они были одеты в черное и вооружены колюще-режущими приспособлениями весьма внушительных размеров. Помимо этого, лица их были закрыты черными масками. Место для нападения было выбрано довольно грамотно — тихая безлюдная в дневное время улочка. Ни свидетелей, ни доблестных стражей порядка.

Первым делом двое нападавших схватили под уздцы коня и тем самым вынудили животное остановиться. Затем с разных сторон к нам подскочили остальные и, направили мечи и шпаги на кучера и нашу парочку.

— Спокойствие, господа и дамы! — грозно прорычал коренастый крепыш, по всей видимости, предводитель банды. — Отдайте книгу, и отправляйтесь дальше по своим делам.

Вообще-то, на мой искушенный взгляд, эта банда ну никак не тянули на организованную группу грабителей — уж больно они нервничают и держатся уж слишком скованно для настоящих профессионалов. Эта группа более всего напоминала мне наспех набранных и экипированных под ночных грабителей завсегдатаев ближайшей пивнушки. В подтверждение данной гипотезы, от них основательно разило винным перегаром. Как известно, ни один профессионал подобного рода, идя на дело, ни при каких обстоятельствах не станет баловаться спиртными напитками.

Кажется, светлую головку моей Айран посетили точно такие же мысли. Чародейка посмотрела на меня своими темно-синими глазищами, слегка скривила ротик, давая понять, что скоро начнет действовать, и чтобы я со своей стороны был готов к любым неожиданностям. Я подмигнул ей в ответ, мол, понял, затем слегка нахмурился, дескать, не женское дело драки затевать. Айран умница все мгновенно сообразила и покорно кивнула, мол, ты мой защитник, тебе и карты в руки, а я всеми силами посодействую.

Я не стал вступать с бандитами в бесполезные дебаты. Мгновенно вошел в боевой транс и начал действовать. В первую очередь, уйдя из-под удара направленных на меня мечей, саданул ногой в грудь предводителя шайки. При этом старался действовать по возможности аккуратнее, чтобы ненароком не убить или серьезно не покалечить горе-атамана. В результате парень врезался в стоявших за ним подельников. Воспользовавшись поднявшейся суматохой, я выскочил из экипажа и принялся наносить парням в масках строго отмеренные удары кулаками.

Одновременно глухо бухнуло с противоположной стороны кареты. Краем глаза я успел заметить как троих головорезов, рискнувших направить свои мечи на чародейку, буквально вознесло в воздух и крепко припечатало к кирпичной стене стоящего неподалеку дома. Кровища потоком хлынула у них из ушей и носов, но, слава богу, все, вроде бы, остались живы — очумело хлопают глазенками и беспомощно рты разевают. Айран собиралась еще немного покуражиться над наглецами, но я успел предупредить разгневанную даму, чтобы этого не делала — не хватало нам объяснений с инквизиторами, чреватых непредвиденной задержкой в Буферном мире.

Вскоре бандиты частично валялись на земле, остальные были мною обезоружены. Некоторые, поняв с кем имеют дело, попытались дать деру, но я не позволил этому случиться. Согнав задержанных боевиков пинками в одну общую кучу, велел им прихватить беспомощных подельников и как можно быстрее убираться восвояси. На всякий случай строго-настрого предупредил, чтобы в подобные авантюры больше не ввязывались.

По причине нехватки времени выяснять кто они такие, мы не стали — в общем-то, и так все было ясно и понятно. Огорченный до соплей тем, что заветная вещь не досталась ему, Марли нанял и вооружил группу местных маргиналов, скорее всего завсегдатаев какой-нибудь недорогой забегаловки, чтобы те, запугав до смерти своим грозным видом «ничтожного сарга» и его спутницу, отобрали «Книгу Атлантов». Однако ловкий проходимец этот Стафин Марли! И когда только успел? Позже я к удивлению своему узнал, что означенный негоциант не имел никакого отношения к данному делу, а организатором нападения было совершенно иное лицо.

Из всего случившегося также следовал вполне закономерный вывод, тот, кто стоял за неудачным нападением, настроен весьма решительно и готов пойти на любую пакость. Поэтому мне и Айран стоило поторопиться, чтобы по пути к Вокзалу не напороться еще на какой-нибудь сюрпризец подобного рода.

Однако тут возникло совершенно непредвиденное препятствие в лице кучера. Законопослушный гражданин «уперся рогом» и до приезда представителей лагорийской инквизиции наотрез отказался покидать место преступления. Не возымели действие ни уговоры Айран, ни мое обещание по приезде на место расплатиться с ним по двойному тарифу. Пришлось мне, скрепя сердце извлечь из кармана мобильный телефон и с помощью встроенного в его корпус мнемоластинга удалить из памяти возницы дурные воспоминания. Благо вокруг не оказалось ни единого свидетеля, иначе пришлось бы еще кое-кому промывать мозги.

Так или иначе, но свой двойной тариф возница получил в качестве материальной компенсации за насилие над его волей. Высадив нашу парочку в условленном месте и получив означенное вознаграждение, обрадованный лагориец не стал дожидаться очередных клиентов, весело гикнул и погнал лошадку в известном одному ему направлении. Мы же направились к внушавшему уважение своим грандиозным видом зданию Вокзала.

Это было гигантское сооружение из стекла и стали, по форме полусферический купол, составленный из бесчисленного количества треугольных сегментов. Также решетчатая конструкция играла роль приемной антенны, черпающей из окружающего пространства магическую энергию, необходимую для поддержания в стабильном состоянии транспортировочных каналов между мирами.

Едва мы ступили под внушительные своды, в глаза бросилась непривычная для этого места суматоха. Кругом взад-вперед сновали очумелые пассажиры и служащие. Чей-то начальственный голос, во всеуслышание по громкой связи обещал «надрать задницы всем виновным и причастным». К чему причастным и в чем виновным голос не пояснил, но, судя по погасшим экранам информационных стендов, было ясно, что здесь приключилось нечто неординарное.

Двое остановленных мной пассажиров на вопрос «что происходит?» лишь недоуменно пожали плечами. Однако вскоре мне повезло отловить местного служащего. До крайности озабоченный парнишка хотел без объяснений прошмыгнуть мимо нашей парочки, но не тут-то было, я крепко прихватил его за рукав униформы, ясно давая понять, что свободу тот получит лишь в обмен на точную информацию.

— Астральная буря, сообщение со всеми мирами прервано, — снизошел он до ответа и собирался уже нас покинуть, но я ему не позволил.

— Э-э-э, уважаемый, — самым благожелательным тоном я продолжил допрос, — и часто подобное происходит?

— Примерно раз в квартал. — Кажется, юноше импонировал наш интерес к его скромной персоналии, вполне возможно, он наконец-то разглядел Айран, во всяком случае, он уже не торопился избавиться от нашего навязчивого присутствия. — А первопричина всему этому безобразию — хронофаги. Эти твари…

— Прекрасно, юноша! — Я не позволил ему пуститься в долгие и нудные рассуждения на тему главной беды Лагора. — Ответь лучше, когда все это закончится и сообщение вновь восстановится?

— Отряд магов-чистильщиков приступил к отлову тварей. Думаю, часов через двенадцать закончат. На отладку и настройку врат потребуется еще не меньше четырех часов. Еще часов шесть-восемь тут будет «Великое Переселение Народов», и если вы не особенно торопитесь, вам лучше это время переждать в каком-нибудь спокойном месте. Лучше, приходите-ка через сутки.

Перспектива проторчать на Лагоре еще двадцать четыре часа мне не очень понравилась. «Книга Атлантов» кому-то здорово понадобилась, и за ней может начаться настоящая охота с погонями и перестрелками. А мне оно надо? Я с надеждой посмотрел на Айран и спросил:

— Айранушка, а может быть, сами организуем переброску на Землю.

— Плохая идея, милый, — компетентно заявила Айран, — занесет, куда Макар телят не гонял, потом дороги в обжитые миры не найдем.

— Мадам права, — поддакнул юноша, — до тез пор, пока астральные возмущения не успокоятся, лучше не пытаться уйти с Лагора.

— А что мне с этим делать? — Я многозначительно потряс портфелем и посмотрел на чародейку. — Если книгу умыкнут каким-нибудь изощренным способом или устроят грамотную засаду, Хорос с меня голову снимет, заспиртует, а банку выставит на всеобщее обозрение, мол, смотрите, что бывает с нерадивыми олухами.

На что Айран лишь загадочно усмехнулась и, ласково погладив меня по щеке, сказала:

— Лист, ты как с неба упал. Для чего, по-твоему, существуют банки? Отвезем твое сокровище в ближайший, забронируем ячейку на сутки и со спокойной душой отправимся ко мне пережидать астральную бурю. Я как раз знаю одно учреждение подобного рода, в пяти минутах езды от Вокзала.

— А если по дороге на нас снова нападут? — не сдавался я.

Айран собиралась уже было что-то ответить, но не успела, поскольку в разговор вступил «арестованный» нами служащий:

— Прошу прощения, господа, но на Вокзале имеются надежные камеры хранения. Там десятизначный буквенно-цифровой код и голосовой идентификатор личности. Вероятность взлома исключена.

— Исключена, говоришь? — я с надеждой посмотрел в ясные глаза юноши.

— Во всяком случае, — уверенно ответствовал тот, — на моей памяти оттуда ничего не пропало.

— Хорошо, где у вас тут камеры хранения?..

Через четверть часа мы со спокойной душой покинули суетный Вокзал, быстро поймали извозчика и отправились в уютное гнездышко любимой женщины пережидать астральную бурю.

Глава 4

Aditum nocendi perfido praestat fides.[9]

В трактире «Мандрагора» наблюдался традиционный ежевечерний аншлаг. В основном тут были иномиряне, впрочем, коренных обитателей Лагора также хватало. Как обычно по вечерам тут было шумно и весело. Однако, стараниями бдительных охранников страхолюдной наружности, массовое веселье здесь редко переходило в неконтролируемое буйство, поэтому всякий уважаемый посетитель чувствовал себя в стенах данного заведения в полной безопасности.

За одним из столиков неподалеку от выхода сидел знакомый нам Вайль Лангур. Иномирянин явно нервничал, по всей видимости, кого-то ждал: он беспокойно крутил в руках едва початую кружку пива, и при каждом стуке распахивающейся двери с надеждой вглядывался в лицо очередного посетителя.

Лангур был зол. Этот пройдоха Марли не смог выполнить возложенную на него задачу, но денежки в размере десяти тысяч содрал в полном объеме. Вайль попытался было воспрепятствовать столь наглому грабежу, но хитроумный лагориец заявил ему, что выполнил все условия договора, а то, что книга ушла к другому ценителю древностей, пусть винит себя и свою жадность. Действительно, кто бы мог подумать, что какой-то крендель из мало кому известного мирка начнет торговаться за «Книгу Атлантов» так, словно от этого зависит его жизнь. Жаль, хотел сэкономить и не засветиться, не получилось. И с наспех организованным нападением Гига накладочка вышла. Местный авторитет здорово оплошал: денежки сграбастал, а набрал каких-то нетрезвых охламонов. Куда ни кинь — всюду норовят надуть и развести на бабки. Благо Лангур все-таки успел подсуетиться и предпринял кое-какие меры. Теперь все зависело от того, явится ли на назначенную встречу один известный в определенных кругах тип и подпишется ли на непыльную работенку.

Наконец дверь распахнулась в очередной раз, и на пороге заведения возникла худощавая фигура, по внешнему облику напоминающая увеличенную до размеров человека земную макаку, только без хвоста. На гуманоиде были длинные шорты и безрукавка, надетая прямо на волосатое тело. Вообще-то, прикид его выглядел весьма забавно, но на Лагоре мало кто обращает внимание на подобные мелочи, поскольку некоторые гости и вовсе предпочитают обходиться без одежды.

Пригладив топорщащиеся бакенбарды, иномирянин неспешно осмотрел зал цепким взглядом своих огромных близко посаженных глаз и, заметив машущего ему рукой Вайля Лангура, вихляющей походкой направился в его сторону. Подойдя к столу, он без дополнительного приглашения уселся на свободное кресло, вольготно откинулся на жесткую спинку и, уставившись проницательным взглядом на собирателя и ценителя раритетов, не спросил, а констатировал:

— Ты Вайль Лангур.

— Абсолютно верно, — Вайль тут же принял наглую манеру поведения собеседника и не сделал даже попытки оторвать задницу от седалища. — А ты, как я понимаю, тот самый Ловкач Спур, о бесчисленных талантах которого один мой знакомый все уши мне прожужжал?

— Что за знакомый? — будто невзначай поинтересовался гость.

Вайль не успел ответить, поскольку в этот момент к их столику подошел официант. Он подождал, пока Ловкач сделает заказ и лишь после того, как трактирный служка умчался прочь, ответил:

— Мне тебя рекомендовал некий Жур Бешеный, он же твой адресок для связи подкинул по дружбе.

— Значит, ты с Журом дела водишь? — вновь будто между прочим бросил Ловкач.

— Ну да, имеются у нас кое-какие делишки, и если бы он сейчас был в Лагоре, я бы не стал тебя беспокоить. Извини, если отвлек от важных дел, проблема у меня, требующая экстренного вмешательства профессионала твоего уровня.

Спур Ловкач, одобрительно осклабился, продемонстрировав новому знакомому внушительного размера желтые клыки. Завуалированный комплимент явно пришелся обезьяноподобному гуманоиду по вкусу. Затем мечтательно зажмурился и заулыбался, словно вспоминал приятные мгновения, проведенные в компании упомянутого Жура, и как бы невзначай поинтересовался:

— Ну и как Бешеный поживает? Все также, несмотря на свою больную печень, трескает без меры копченые лапсы, отварную вульку и запивает крепким бонго?

«Ага, — подумал коллекционер, — эта мерзкая образина нам не особенно-то и доверяет. Проверочку решил устроить, как я понимаю», — а вслух сказал: — Ошибаешься, Ловкач, Жур на дух не выносит копченой лапсы и бонго, вульку уважает, только не отварную, а жареную и болит у него не печень, а поджелудочная железа, иначе говоря, у нашего общего знакомого хронический панкреатит.

— Абсолютно точно! Панкреатит! — как ни в чем не бывало, громко воскликнул Спур и шлепнул ладонью себя по лбу. — Представляешь, сто лет не видел этого шельмеца, совсем запамятовал и о его кулинарных предпочтениях, и о болячках. — Он с еще большим интересом посмотрел на Лангура и наконец-то от ничего не значащей болтовни перешел к делу: — Итак, уважаемый Вайль, надеюсь ты позвал меня не ради какого-нибудь пустячка. Не знаю, какие у тебя взаимоотношения с Журом Бешеным, могу допустить что вы с ним кореша не разлей вода и он готов горбатить на тебя за просто так. Однако Ловкач Спур благотворительностью не занимается.

Тут к столику подошел официант с подносом, и беседа на какое-то время прервалась. Но как только служка удалился, заговорил коллекционер:

— Не суетись, Спур! Работа сложная, но и оплата достойная, — и перегнувшись через стол, прошептал: — Необходимо вскрыть одну из ячеек привокзальных камер хранения, извлечь оттуда портфель…

— Не, так не пойдет, дяденька! — обезьянью мордаху Спура тут же скривило, словно он ненароком дерябнул стаканчик крепкого уксуса. — Я — вор, а не самоубийца. Насколько мне известно, там надежный замок с десятизначным кодом, но не это главное — для активации замка необходим голосовой идентификатор.

На что Лангур победоносно улыбнулся, затем извлек из кармана плоскую коробочку диктофона и, протянул ее собеседнику со словами:

— Моим парням удалось проследить за владельцем багажа и записать голосовой пароль. Вот он, держи! Теперь, надеюсь, у тебя более нет причин отклонить мое предложение.

— Что в портфеле? — деловым тоном спросил Ловкач.

— Книга. Обычная книга. Впрочем, не совсем обычная, поскольку за ее выемку я предлагаю тебе… — Коллекционер сделал вид, что задумался, — скажем, две тысячи лагорийских империалов. Согласись, сумма немалая?

— Десять, — жадно сверкнул глазами Ловкач. Чего-чего, а торговаться он умел и очень любил это занятие.

Однако на этот раз клиент попался уж очень уступчивый и торговаться долго Спуру не пришлось. Сошлись на шести с половиной тысячах.

После того как договаривающиеся стороны ударили по рукам, солидный аванс в размере полутора тысяч тут же перекочевал из портфеля Вайля в бездонные карманы Ловкача. Дополнительно коллекционер сообщил вору номер ячейки и адрес, по которому тот должен доставить украденную вещь. После чего подозвал официанта и, расплатившись за себя и гостя, покинул трактир.

Ловкач Спур также надолго не задержался в «Мандрагоре». Расправившись с ужином, он выпил кружку холодного пива и поспешил в свою «берлогу», за тем, чтобы прихватить оттуда необходимое для предстоящей операции снаряжение.

А через два часа облаченный в личину лагорийца с небольшим рюкзачком за плечами Ловкач входил под своды Вокзала.

Несмотря на предпринимаемые администрацией и служащими действия здесь по-прежнему царили суматоха и неразбериха. Задерганные работники устали объяснять желающим покинуть Лагор обеспокоенным иномирянам, что трудности с транспортировкой носят временный характер, что очень скоро специалисты устранят причину помех, и связь с мирами наладится. К тому же на территории Вокзала скопилась масса народа, которую необходимо было как-то накормить, напоить, и попросту успокоить.

Как и предполагал Спур, в такой обстановке никто не обратил на него внимания. Для него не составило труда беспрепятственно проникнуть на служебную территорию. В раздевалке младшего технического персонала он без труда вскрыл несколько шкафчиков и обзавелся униформой подходящего размера, и тут же натянул ее поверх собственной одежды. Также он прихватил один из чемоданчиков для переноски инструмента. Вывалив в мусорный бак его содержимое, он переложил туда спецоборудование из своего рюкзачка. Заплечный мешок бросил туда же. Теперь он ничем не отличался от какого-нибудь сантехника, слесаря или иной какой технической обслуги. Прежде чем покинуть помещение раздевалки Ловкач несколько раз повторил про себя имя настоящего владельца униформы, отпечатанное на прикрепленном к нагрудному карману пластиковом бейджике. Он не опасался, что его опознают — Вокзал обслуживается многими сотнями специалистов самого разного профиля и вряд ли все они знают друг друга в лицо.

Подготовившись таким образом, Ловкач уверенно пошагал в сторону привокзальных камер хранения. Поиск нужной ячейки много времени не занял. Разложив без спешки инструмент, он вознамерился было приступить к вскрытию, как его скромной персоналией заинтересовался околачивавшийся неподалеку охранник.

— Эй, дубина, — окликнул он «техника», — какого рожна тебе тут понадобилось?!

Ловкача холодный пот прошиб, но виду он не подал. Посмотрев прямо в лицо бдительному стражу, он достойно выдержал его взгляд и спокойно ответил:

— Старший смены послал. Грит, Земон, надыть посмореть девятьсот третью ячейку, чой-то барахлит падла. Ну я ноги в руки и сюдой. Ты паря ежели чо, свяжись со старши?м, мо быть, отменит задание. Мне оно ковыряться тут без особой охоты. Я б луче в домино партийку с ребятами в подсобке… или вздремнул на топчанчике — ночь как-никак на дворе. А? Служивый? Скажи начальству, мол, неча тутова Земону делать, мол, завтрева пусть присылает обслугу, мол, от одной ячейки не убудет.

На что «служивый» одарил лентяя грозным взглядом.

— Делай, что велено, работничек! — И потеряв всякий интерес к технику, подался прочь по каким-то своим делам, недовольно ворча себе под нос: — Понаберут в штат вот таких, потом аварии случаются…

После ухода охранника, Ловкач перевел дух и, дождавшись когда душевное состояние придет в норму, приступил к вскрытию ячейки. Первым делом он прощупал запорное устройство с помощью компактного сканера, ввел полученные данные в переносной вычислитель и через минуту знал код доступа. Затем извлек из кармана воспроизводящее устройство с записанным на нем голосовым паролем и, поднеся его к решетке встроенного в дверцу микрофона, нажал кнопку активации. Если бы в распоряжении вора не было данной записи, он ни за какие коврижки не рискнул приблизиться к этой ячейке.

Заказчик не подвел, голосовой пароль сработал безупречно. После того, как блокировка была снята с замка, вскрыть ячейку было делом считанных мгновений. Вскоре вожделенная добыча покоилась в чемоданчике рядом со спецоборудованием, а сам Ловкач преспокойно шел в направлении, заранее присмотренного подсобного помещения.

Чтобы скинуть с плеч униформу и переложить в рюкзачок содержимое чемоданчика много времени не потребовалось. Спецовку он аккуратно свернул и вместе с чемоданом поместил между коробом воздуховода и стеной — не скоро найдут, если, конечно, не станут искать специально.

Совершив означенные манипуляции, он преспокойно направился к выходу из здания Вокзала. На душе было легко и радостно. И не мудрено, не каждый день удается заработать столь незамысловатым способом аж шесть с половиной тысяч. Этот Вайль Лангур абсолютно не смыслит в воровских делах. Побольше бы таких щедрых простофиль, готовых разбрасываться лагорийскими империалами направо и налево.

Однако осторожность не покинула Ловкача. Прежде чем отправиться к заказчику, он с час колесил по городу, время от времени меняя экипажи. Не обнаружив за собой слежки, он окончательно расслабился и перед встречей с Лангуром решил для снятия стресса пропустить стаканчик-другой чего-нибудь покрепче в одном удачно подвернувшемся на его пути питейном заведении.

В баре царил уютный полумрак. Посетителей было немного. Ненавязчиво играла спокойная музыка. Молодой бармен лагориец в мгновение ока соорудил для клиента двойной бренди и, получив причитающиеся синедроли, тут же потерял всякий интерес к посетителю.

Подхватив выпивку, Ловкач Спур направился к одному из свободных столиков. Следуя выработанной годами привычке, уселся так, чтобы в поле зрения оказались и парадный и запасной выходы. Он вовсе не опасался, что соответствующие службы так быстро обнаружат пропажу и направятся по его следу, но, как говорится, береженого бог бережет.

Неспешно потягивая напиток, удачливый вор мысленно размышлял, как потратит заработанные средства. Наконец он решил, что на какое-то время осядет в Мире Воров в недавно приобретенной собственной гасиенде. Предастся сибаритству и откровенному разврату. А когда ничегонеделание осточертеет или закончатся деньги, вновь выйдет на воровской промысел.

Тут его взгляд упал на оставленный на столе кем-то из предыдущих посетителей бара свежий номер лагорийских «Ведомостей». От нечего делать Ловкач подвинул газету к себе и небрежно развернул на странице светской хроники. Политика, экономика и прочая подобная ерунда его не интересовали, а вот из означенного раздела представитель его профессии может запросто почерпнуть массу полезной информации, причем совершенно бесплатно.

Поначалу он не обратил внимания на неброскую заметку в самом низу страницы, а когда все-таки ознакомился с ее содержанием, от волнения едва не слетел со стула. В рубрике «Новости с аукционов», под заголовком «Сумасшедшая цена за книгу» коротко сообщалось, что на утренних торгах, состоявшихся в здании Торговой Палаты, лот под названием «Книга Атлантов» был приобретен неким землянином Федором Листопадом за сто пять тысяч лагорийских империалов. Ловкач не обратил бы никакого внимания на данную заметку, если бы рядом не была размещена цветная фотография означенной книги. Именно эта фотография вызвала в душе опытного вора эмоциональную бурю. Дело в том, что вещь, за которую были уплачены просто фантастические деньги, в данный момент покоилась в небрежно брошенном на пол рюкзачке.

— Ай да Лангур! Ай да стервец подлючий! — негромко, но с выражением пробормотал Спур. — Надуть хотел, гаденыш!

Немного успокоившись, Ловкач быстренько слетал к барной стойке еще за одной порцией выпивки. На горизонте вырисовывалось перспективное дельце, которое необходимо было хорошенько обмозговать.

Процесс обдумывания занял более часа. За это время вор успел сходить за выпивкой еще три раза. Однако пьяным он себя вовсе не ощущал. Крепкий бренди лишь стимулировал работу его изощренного на выдумки мозга, подстегивал фантазию. Наконец хитроумный план полностью созрел в его голове.

Справедливость должна восторжествовать — никто не может за просто так втемную использовать уважаемого вора. Заказчик утаил истинную стоимость украденной Спуром вещи и не предложил за нее достойного вознаграждения, так пусть пеняет на себя. Ловкач имеет полное право расторгнуть договор с нанимателем в одностороннем порядке и выдвинуть новые условия. Однако на Лагоре он — обычный криминальный элемент, а Лангур, в отличие от него — уважаемый добропорядочный бизнесмен. Значит закон не на стороне Спура. К тому же, учитывая финансовые возможности коллекционера и его фанатичную решимость завладеть книгой, он вполне способен нанять пару-тройку головорезов, кои в два счета обнаружат Ловкача, припрут к стеночке и в лучшем случае отберут книгу, а в худшем… Демоны Прорвы! Даже помыслить не хочется, что может случиться в худшем случае. Поэтому для него сейчас жизненно важно поскорее убраться из Лагора куда-нибудь подальше — лучше всего в родной Воровской мир, за крепкие стены и прочные ворота своей гасиенды, где у него куча родни и прихлебателей, которые не дадут в обиду своего благодетеля. Что же касается Вайля Лангура, если «Книга Атлантов» его по-прежнему интересует и он не хочет, чтобы ценная вещь уплыла в чужие руки, он непременно примчится за ней с самые кратчайшие сроки и принесет… Сколько же с него содрать, чтоб не продешевить и не спугнуть клиента? Почесав затылок Ловкач Спур решил, что данный вопрос будет решаться в процессе предстоящих торгов.

Сходив к стойке за очередной порцией выпивки, он заодно приобрел у бармена пару листов писчей бумаги и почтовый конверт с маркой, а также попросил у него же «вечное перо» во временное пользование.

— Подруге, что ли собрался отписать? — протягивая клиенту перо, спросил бармен.

— Мамочке на Родину от любящего сына, — с ухмылкой ответил Ловкач.

— Маме, это хорошо, — не заметив иронии, одобрительно кивнул лагориец и наставительно добавил: — Родителей забывать — грех великий.

Отставив в сторону стакан с выпивкой, Ловкач Спур принялся старательно водить пером по листу бумаги. Через четверть часа письмо было написано. В нем вор уведомлял заказчика о том, что ему известна истинная стоимость «Книги Атлантов», и что он считает предложенный гонорар шесть с половиной тысяч империалов оскорбительным для его воровской чести. Поэтому предлагает Лангуру лично посетить принадлежащую ему гасиенду «для согласования окончательных условий». Координаты поместья прилагались. В конце своего послания Ловкач советовал клиенту не задерживать с принятием решения и не делать глупостей, которые могли бы окончательно испортить их отношения. Если в течение трех дней Лангур не проявит интереса к данному предложению, книга уйдет к другому лицу, в ней нуждающемуся.

Поместив означенное письмо в конверт, вор вывел на нем адрес получателя и со спокойной душой покинул питейное заведение, не забыв вернуть бармену его «вечное перо».

Ближайший почтовый ящик обнаружился неподалеку. Отправив послание в узкую щель приемного устройства, он облегченно вздохнул и независимой походкой абсолютно уверенного в себе существа потопал к одному знакомому магу, который за разумную плату переправит Ловкача вместе с его бесценной добычей в Мир Воров.

* * *

Вайль Лангур был вне себя от злости. Только что он получил письмо пренеприятного содержания. Этот наглый вор каким-то непонятным образом узнал об истинной стоимости «Книги Атлантов» и не преминул воспользоваться данным обстоятельством. Чума на его обезьянью голову и хитроумную задницу!

Коллекционер выскочил из-за стола и беспокойно забегал взад-вперед по кабинету. Сейчас он был в своем истинном обличье зубастого полутораметрового ящера. Поднятая его резкими телодвижениями воздушная волна поколебала пламя свечей стоявшего на столе канделябра, отчего по стенам слабо освещенного кабинета забегали причудливые тени. Однако хозяину было не до этого, он был расстроен и зол. Очень расстроен и очень зол.

А ведь сам виноват, что так получилось. Хотел сэкономить на покупке, думал сотни тысяч за глаза хватит, ан нет, не получилось, откуда ни возьмись, нарисовался проклятый землянин… а потом и этот прохиндей из воровских решил подзаработать на нем. Всепоглощающая Пустота! Что скажет Заказчик, когда узнает, что книга все еще в чужих руках?

Подумал и будто накликал. Посреди кабинета начал сгущаться непроглядный мрак и через мгновение на том месте материализовалось нечто туманное неопределенное. Что за существо почтило своим присутствием собирателя редкостей, понять не представлялось возможным, поскольку очертания его фигуры были полностью сокрыты пеленой тьмы. Лишь два огненных глаза сверкали из-под низко опущенного капюшона.

Это был загадочный Заказчик, точнее его трехмерный образ. Оттого, что существо явилось не в своем натуральном обличье, на душе Лангура легче не стало. Прекратив бесполезную беготню, хозяин встал как вкопанный и будто кролик на удава воззрился на незваного гостя. Судя по заметному посерению физиономии и легкой дрожи в руках, коллекционер был сильно напуган. Однако быстро собрался с духом, всплеснул ручонками и преувеличенно радостным голосом воскликнул:

— Ваша милость!.. Рад… безмерно рад лицезреть столь могущественную персону в своем доме!

Однако гость не был склонен к восторженным сентенциям. Он ожег хозяина огненным взглядом своих демонических глаз и сразу же взял быка за рога:

— Где книга Вайль?

— Понимаете, ваша милость, — смутился коллекционер, — дело в том, что по независящим от меня обстоятельствам…

— Не юли, червь! Где книга? Не далее как сутки назад ты клятвенно обещал, что сегодня вечером передашь ее мне в руки.

— Да… но… возникла небольшая проблема, — начал оправдываться Лангур, однако, заметив как грозно полыхнули страшные глаза пришельца, тут же перевел разговор в конструктивное русло, слегка исказив действительность, разумеется, в свою пользу: — Ваша милость, мне удалось приобрести означенную книгу, но по роковому стечению обстоятельств ее похитили. Теперь вор предлагает устроить встречу на его территории. Думаю, потребует денег. Придется мне…

— Короче так, Лангур, — прервал пространные хозяйские рассуждения гость, — если через три дня ты не принесешь мне книгу, пеняй на себя. Лагорийского гражданства тебе не видать как своих ушных отверстий, помимо этого вся твоя незаконно приобретенная в Анаране собственность вернется в городскую казну вместе с твоими авуарами, хранящимися в лагорийских банках… — Замолчал и после недолгой паузы добавил: — Насчет своей замечательной коллекции, также не обольщайся и не пытайся вывезти ее за пределы Буферного мира.

Последний аргумент окончательно добил собирателя раритетов. Если с потерей недвижимости, хранящихся в банках денежных средств и ценных бумаг, а также прочего добра он готов был смириться, утрата коллекции означала полный и окончательный крах всей его жизни.

«Дурак, простофиля, — мысленно укорял он себя, — раскатал губу польстился на перспективу получения лагорийского гражданства и до времени перетащил все в Буферный мир. Думал, так оно надежнее будет. Сам виноват — нечего было жадничать, выгадывать крохи и подсылать на аукцион вместо себя „темных лошадок“. Ладно, придется как-то выкручиваться — не впервой. Не из таких передряг живым и в полном здравии выпутывался, да еще с прибытками значительными. Теперь-то чего переживать? Сгоняю в Мир Воров, координаты поместья Ловкача у меня имеются. Думаю, сторгуемся».

От подобных мыслей на душе коллекционера заметно полегчало. Переборов ужас перед недовольным гостем, он посмотрел ему в глаза преданным взглядом и вполне уверенным голосом сказал:

— Не волнуйтесь, через сутки, максимум трое «Книга Атлантов» будет доставлена вашей милости в целости и сохранности. Я — Вайль Лангур отвечаю своей головой.

— На что мне твоя голова? — вновь грозно полыхнул огненным взглядом гость. — Мне не нужна твоя жизнь, наоборот, в случае неудачи, я постараюсь сделать так, чтобы ты прожил как можно дольше, но… как можно несчастней. А что касается «Книги Атлантов», ты даже представить себе не можешь, какими политическими и финансовыми потрясениями грозит Лагору само ее существование, и если означенный документ все-таки окажется в загребущих лапах Хороса!..

Он не довел до логического завершения начатую мысль, но Лангур и без этого все прекрасно понял. На коллекционера будто могильным холодом пахнуло. Сначала его бросило в дрожь, затем в жар, потом снова в холод. Он нервно задергал своим хвостиком, заметно стушевался и еле слышно промямлил:

— Уверяю, у вас нет ни малейшего повода для беспокойства.

— Хорошо, — наконец угомонился пришелец, — действуй и помни: у тебя в запасе трое суток. — С этими словами клубящаяся тьмой фигура растаяла, а основательно напуганный коллекционер наконец-то получил возможность перевести дух.

Подойдя к столу, он плеснул в стакан воды из хрустального графина и, осушив его единым махом, нажал кнопку вызова.

— Кайль, — Лангур обратился к явившемуся на вызов секретарю, точно такому же, как и он, ящеру, только значительно моложе, — немедленно свяжись с администрацией Вокзала, и закажи для меня VIP коридор на самое ближайшее время!

— Куда изволите отправляться? — спросил секретарь.

Лангур начеркал на листе бумаги координаты, присланные Ловкачем Спуром, и вручил соплеменнику со словами:

— Вот, держи адресок, не забудь потом сжечь бумажку. — И после недолгих колебаний добавил: — Как только я покину этот дом, ты, Кайль, на всякий случай, схоронись-ка в каком-нибудь надежном месте, чтобы тебя даже местная Инквизиция не могла разыскать. А лучше отправляйся к своим родителям. Понадобишься, я тебя вызову.

— Слушаюсь, господин! — по-военному отчеканил секретарь и удалился из кабинета выполнять задание своего босса.

Вайль Лангур уселся в свое рабочее кресло и еще раз перечитал письмо Ловкача. Затем поднес его к пламени свечи и, дождавшись пока бумага хорошенько разгорится, бросил в стоявшую на столе массивную хрустальную пепельницу. Не дожидаясь, пока письмо прогорит дотла, он бодрым шагом направился к выходу.

Времени в обрез, а ему необходимо хорошенько подготовиться к путешествию в Воровской мир. Парочка магических артефактов из его коллекции не будут лишними — кто знает, что на уме у этого пройдохи Спура и еще кое-что следует прихватить. Ох, не любил Вайль Лангур играть по чужим правилам и на чужой территории, но деваться некуда, от обязательств данных Заказчику, просто так не откупиться, вернув даже со всеми полагающимися процентами миллион, выданный ему частично на текущие расходы, частично в качестве аванса. Вообще-то от миллиона полновесных лагорийских империалов и прочих обещанных бонусов он не собирался отказываться и готов был рискнуть собственным здоровьем, чтобы получить все это. Но он не был никогда отчаянным сорвиголовой и шел на риск, лишь основательно подстраховавшись. Иначе говоря, к вопросам собственной безопасности Вайль Лангур всегда относился очень и очень серьезно.

Еще через полчаса исполнительный Кайль доложил боссу, что затребованный VIP коридор в Воровской мир будет предоставлен ему в любое удобное для него время, а также о том, что нанятый экипаж поджидает хозяина у ворот дома.

После этого Вайль Лангур еще ненадолго задержался в своем доме, и вскоре его покинул.

Четверть часа спустя на улицу вышел секретарь и неспешной походкой направился к поджидавшей его пролетке.

Глава 5

Is fecit cui prodest.[10]

Не стану вдаваться в подробные описания того, как мы с Айран провели ночь и часть следующего дня. Отмечу лишь, что все было замечательно. Часам к одиннадцати утра нам все-таки удалось покинуть постель.

Не то чтобы я уж очень торопился предстать пред грозные очи Верховного Хранителя Земли, просто хотелось как можно быстрее избавиться от опасной книги.

Сам я человек сугубо мирный и не люблю, когда вокруг моей скромной персоны затевается подозрительная возня. Этот странный торг, затем наспех организованное нападение и, наконец, астральная буря — неспроста все это. Я, конечно, не параноик и сбой в работе Вокзала не стал бы приписывать к проискам наших недоброжелателей — хронофаги, сущности неподконтрольные кому бы то ни было, но все-таки, как-то странно все вдруг совпало и не в нашу пользу.

Благо умный человек (пардон — лагориец) надоумил оставить багаж в камере хранения. Провалялся бы всю ночь, не сомкнув глаз, и трясся за сохранность чужого добра. Вообще-то мы с любимой и так практически не сомкнули глаз, но одно дело заниматься вещами приятными, другое — трястись над ценным артефактом и ждать, что с минуты на минуту в дом вломится оголтелая толпа грабителей или тихонько проскользнет кто-нибудь из клана Крадущихся во Тьме.

Хоть в жилище моей любимой проникнуть не так уж и просто, но нам до сих пор не известно, кто именно стоит за всеми этими весьма загадочными событиями последних суток. И вообще, что это за книга такая? Стоит немереных денег — миллиард с лишним целковых. Да за такие бабки можно осчастливить кучу страждущего люда и самому в накладе не остаться. Лучше бы Хорос оплатил лечение нескольких сотен больных детишек, приют для бездомных организовал, на худой конец, сотрудникам зарплату повысил. Оно, конечно, администраторы не бедуют, но что-то я еще ни разу не слышал, чтобы кому-то помешали дополнительные финансовые средства. Впрочем, ошибаюсь — у российского народа до сих пор не изгладилось из памяти, как один премудрый математик от крупного денежного вознаграждения отказался. Но тут уж, как говорится, в семье не без урода, а может быть, тот парень вовсе и не урод, а уроды те, кто осуждают его за столь неординарный поступок и регулярно шлют ему письма, в которых подобно одному литературному персонажу клянчат: «Дай миллион! Дай миллион!».

Перекусив на скорую руку, мы отправились на Вокзал на нанятом конном экипаже.

По приезде к месту назначения, я с великим облегчением убедился в том, что от вчерашнего бедлама не осталось и следа. Транспортные каналы восстановлены и функционируют в полном объеме, толпа желающих покинуть Лагор рассосалась. Короче говоря, на Вокзале царила обычная рабочая обстановка.

В первую очередь, мы направились к камерам хранения. Подойдя к своей ячейке, я ввел голосовой пароль, затем буквенно-цифровой код и, не ожидая подвоха, распахнул бронированную дверцу. Каково же было наше с Айран удивление, когда мы обнаружили, что ящик пуст. Конечно, удивление было вначале, потом внутри меня все буквально оборвалось. Тот сложный коктейль чувств, что мне «посчастливилось» испытать в данный момент словами описать невозможно. Тут были и досада, и испуг, и злость, и еще масса всяких эмоций. В результате содержание адреналина в моей крови превысило все допустимые нормы, и если бы сейчас под руку мне подвернулся тот, кто стырил «Книгу Атлантов», я бы его замесил как квашню и раскатал в блин без скалки голыми руками в самом буквальном смысле.

Как всегда Айран мгновенно уловила мое душевное состояние и, несмотря на то, что сама была ошарашена не меньше моего, тут же принялась меня успокаивать:

— Феденька, ты только не волнуйся. Нервы нужно беречь. А книжку мы непременно отыщем.

Ага, отыщем! Только имеется одна небольшая загвоздочка, так, чисто пустячок: Ойкумена огромная, а книжица ну очень маленькая.

Вскоре адреналин в моей крови полностью выгорел. Как следствие я без сил рухнул на стоявшую неподалеку скамейку и не очень вежливо попросил подругу помолчать. Айран ни капельки не обиделась, прикусила язычок и начала внимать моим размышлениям вслух.

— Вне всякого сомнения, работал профессионал высокого класса, — первым делом констатировал я. — Таковых в Лагоре не так уж и много, так что можно попытаться подобраться к книге с этой стороны. Однако, на мой взгляд, разумнее будет выйти на вероятного заказчика…

— Погоди, Лист, — чародейка все-таки рискнула меня прервать. — Разве в службу безопасности Вокзала ты обращаться не собираешься?

— Смысла не вижу, дорогая. Вряд ли сами они способны справиться с этим делом. Скорее всего, вызовут представителей Инквизиции, тогда нас с тобой к расследованию уж точно не допустят. Парни из сыскного отдела организуют процедуру поиска в соответствии с отработанными схемами, а что это такое, я как оперативный работник знаю не хуже напыщенных рыцарей и магов и кое-кого кое-чему сам могу поучить. Нет, Айраша, мы не имеем права вверять это дело в чужие руки, поскольку законное расследование — путь тернист, извилист, долог и зачастую ведет в никуда. А если нам с тобой придется кого-то основательно поприжать? Видишь ли, родная, на кон поставлена моя профессиональная честь, и если потребуется, я готов пойти на самые крайние меры, чего не может себе позволить ни один следователь. Например, упокоить до смерти подозреваемого с тем, чтобы ты посредством своего магического искусства выпытала у него все, что нас интересует.

— Не волнуйся, милый, — тут же заверила меня Айран, — все выложит и, если потребуется, покажет. Вот только до смерти не обязательно, достаточно просто рассказать, что его ожидает в случае неповиновения.

— Ну я же сказал: в крайнем случае, — улыбнулся я и не удержался, чтобы не чмокнуть чародейку в упругую щечку. — Короче, немедленно отправляемся к тому самому коллекционеру-любителю, что так упорно с нами торговался на аукционе. Напомни, как там его звать величать?

— Стафин Марли, кажется.

— Вот и чудненько! — преувеличенно радостно воскликнул я. — Сейчас мы с тобой выясним адресок этого загадочного субъекта и, пожалуй, нанесем ему неожиданный визит. То-то мужик обрадуется — поди, не часто такие красавицы в гости заходят.

Для того чтобы выяснить местожительство негоцианта много времени нам не понадобилось. Белокурая симпатичная лагорийка из справочной службы Вокзала тут же выдала интересующий нас адресок за какие-то несчастные тридцать синедролей. Означенная сумма меня здорово озадачила и навела на кое-какие размышления философского плана.

Стафин Марли если и был озадачен нашим приходом, своего удивления никак не показал. Он принял нас в своем кабинете и, усадив в удобные кресла, как заботливый хозяин предложил:

— Чай, кофе, что-нибудь покрепче?

— Благодарствуйте, господин Марли, но мы с… женой торопимся.

— В таком случае, — огорченно развел руками Марли, — я — весь внимание.

Дабы не терять драгоценное время, я не стал изворачиваться и юлить, чтоб, значит, с подходцем подобраться к сути дела.

— Видите ли, уважаемый, «Книга Атлантов» была у нас украдена. Поскольку иные лица, заинтересованные в ее приобретении, нам не известны, сам собой напрашивается вопрос…

— …а не причастен ли я к ее похищению? — закончил за меня хозяин, после чего громко и заразительно расхохотался.

— Ну да, — растерянно пробормотал я после того, как тот основательно повеселился, — а что здесь такого странного? Вчера вы готовы были выложить сотню тысяч за эту книжицу. Отсюда следует, что она вам до зарезу нужна…

— Погодите, погодите, Федор! — энергично замахал руками Стафин Марли. — По-вашему получается, если я отдаю государству тридцать процентов от своих немалых доходов — что мне, откровенно говоря, не очень нравится — значит, я — потенциальный революционер? Или если я погладил по головке чужого ребенка, я — педофил?

— Но вы же не станете отрицать свое участие в аукционе, а это, как ни крути, означает то, что книга вам, мягко говоря, небезынтересна.

— Отрицать очевидные факты — упаси господи, — весело усмехнулся негоциант. — Да, вчера я действительно принял участие в аукционных торгах и хотел приобрести означенную вещь. Но… — Марли выдержал многозначительную паузу, — … уверяю вас, ваша замечательная книга мне без надобности, поскольку за такие сумасшедшие деньги мне никогда не удалось бы ее продать, а совершать разного рода глупости себе в убыток я не привык. Если не верите, спросите у любого из купеческой гильдии…

— Да, но…

— Погодите уважаемый сарг, я еще не закончил! — Судя по недовольному тону и непривычному для моего слуха сочетанию «сарг» и «уважаемый» хозяин был откровенно зол и обижен, но все-таки пытался сдерживать рвущиеся на волю эмоции. Во всяком случае, он еще не запустил мне в голову какую-нибудь тяжелую вещицу, коих на его столе имелось в предостаточном количестве.

— Ваше степенство, — Айран с присущей ей женской интуицией как нельзя кстати вмешалась в мужской разговор и постаралась сгладить возникшую напряженность, — лично вас никто ни в чем не обвиняет. Если бы это было не так, у ворот вашего дома в данный момент толпился бы весь сыскной отдел доблестной лагорийской Инквизиции, что не могло бы не сказаться самым отрицательным образом на вашей репутации. Мы с мужем пока что никаких обвинений никому не выдвигаем, а всего лишь пытаемся собрать всю доступную информацию.

Молодец, дорогая, очень своевременно осекла этого самовлюбленного индюка, к тому же, в отличие от меня, даже не запнулась, выдавая меня за своего супруга.

— Простите, старика, — тут же пошел на попятную хитроумный купчина, кажется, осознал, что шумиха вокруг украденной вещи ему вовсе ни к чему, — разволновался малость. Действительно я вчера принимал участие в аукционных торгах, но как подставное лицо. Настоящим покупателем был некий Вайль Лангур. Незадолго до аукциона он пригласил меня на конфиденциальную встречу и сделал предложение, от которого отказался бы разве что безумец. Короче, он предложил мне приобрести якобы от своего имени, но за его деньги некую «Книгу Атлантов», а за это мне было обещано десять тысяч. Представьте себе, десять тысяч полновесных лагорийских империалов! Бешеные деньги и практически ни за что. Сам Лангур по какой-то причине не желал, чтобы его имя значилось в списках, он даже на торгах не присутствовал. Мне же поведал маловразумительную и неправдоподобную историю о якобы неких конкурентах, которые при одном лишь упоминании его громкого имени тут же взвинтят цену за лот до заоблачных высот. Однако я в такие сказки давно не верю. Скорее всего, этот скользкий тип перебежал кому-то дорожку или кинул кого-то из товарищей, теперь опасается засветиться, чтоб, значит, не вычислили и не заявились по его душу. Кстати, именно он вполне мог нанять квалифицированного специалиста из гильдии Воров. Крайне неприятный тип, скажу вам, ни в какую не желал выполнять договорные обязательства, мол, книги нет и денег также нет. Но я его быстро убедил, что со Стафином Марли подобные фокусы не проходят, а что книга ушла у него из-под носа, так пусть винит собственную жадность. Перед началом аукциона он клятвенно заверял меня, что больше пятидесяти тысяч за книгу никто не даст. Кстати, прошу простить старика за любопытство, какую максимальную сумму вы могли бы себе позволить истратить на ее приобретение?

— Значит, Вайль Лангур, — проигнорировав последний вопрос любопытного предпринимателя, задумчиво произнес я. — Это не тот ли тип, с кем вы по окончании торгов так мило беседовали перед входом в здание Торговой Палаты?

— Тот самый, именно тогда этот жулик пытался меня объегорить, но я-то не полный идиот, и у меня на руках имеется договор, который мы оба подписали. Не желаете взглянуть, Федор?

— Было бы неплохо.

Марли выдвинул один из ящиков своего стола и извлек оттуда подписанный и скрепленный печатями стандартный бланк договора и еще какую-то папку.

— Вот договор. Посмотрите, все по закону. — Я бегло пробежал глазами по тексту. Все, вроде бы, без подвоха — Марли должен был стать законным представителем Лангура на время проведения аукционных торгов, Лангур же обязался выплатить ему за это десять тысяч лагорийских империалов. — Кстати, — продолжил хозяин после того, как я вернул ему документ, — на всякий случай я обзавелся кое-какой информацией об этом типе. Могу преподнести ее вам в качестве благодарности за то, что не натравили на старого Марли нашу доблестную Инквизицию. Я хоть и не виноват, но конкуренты могут воспользоваться шумихой и опорочить мое честное имя. Знаете ли, репутация в нашем деле наживается годами, а потерять доверие партнеров и клиентов можно в одно мгновение.

— Что же это вы все, уважаемый Марли, на себя наговариваете! — укоризненно покачала своей прелестной головкой Айран. — Ну какой же вы старик? Поди от поклонниц отбоя нет? А за документы преогромное спасибо!

— Не за что, — Марли аж покраснел от неприкрытой лести велеречивой прелестницы. — А папочка эта мне уже и не к чему. Лангур рассчитался со мной сполна, а от ведения, каких иных дел с этим типом я постараюсь воздержаться, ежели, конечно, он еще раз и не предложит срубить по легкой пару-тройку тысчонок.

Незатейливая шутка хозяина вызвала всеобщий искренний смех.

Вдоволь повеселившись, я принял означенную папку из рук хозяина, наскоро просмотрел хранившиеся в ней документы и в свою очередь сердечно поблагодарил его за помощь. Засим мы с Айран поспешили удалиться.

Из полученных от Марли материалов следовало, что Вайль Лангур бизнесмен из мира Серан, населенного разумными ящерами. Помимо предпринимательской деятельности он страстный коллекционер всякого рода диковинок, на этом также неплохо зарабатывает. Дела ведет не всегда на законных основаниях. Взят под особый контроль правоохранительными органами своего родного мира и еще нескольких миров Содружества. Но ни разу не был пойман с поличным, к уголовной ответственности не привлекался, а в ряде судебных разбирательств проходил лишь как свидетель. В последнее время приобрел недвижимость в Лагоре… А вот это уже интересно! По законам Буферного мира владеть недвижимостью здесь имеют право либо лица, имеющие лагорийское гражданство, которое, как известно, получить очень и очень сложно, либо официальные кандидаты на получение такового. Значит, этот тип в данный момент имеет статус кандидата, поскольку в бумагах, предоставленных Марли, черным по белому написано, что пока он гражданин мира Серан. Хотелось бы мне знать, за какие такие заслуги бизнесмену с весьма сомнительной репутацией удалось пристроиться в очередь на получение лагорийского гражданства? Если не ошибаюсь, подобные вопросы здесь решаются на самом высоком уровне. Если бы означенное гражданство можно было получить, как у нас в Росси, дав паспортистке взятку, весь Буферный мир давно превратился бы в шумное скопище иномирян, качающих свои права.

Пока нанятый экипаж вез меня и Айран к дому Вайля Лангура, я поделился с ней своими соображениями по поводу личности загадочного серанца. Дама лишь недоуменно пожала плечами и озвучила то, о чем я и так догадывался:

— Тут, Федя, высокой политикой попахивает. Думаю, этот Лангур работает на кого-то из приближенных одного из Владык Лагора. А может быть… — Айран осеклась, затем испуганным голосочком пролепетала: — Знаешь что, милый, добудем книгу, и тебе как можно быстрее следует убираться с Лагора на Землю, по возможности, минуя официальные каналы. О, если бы я только знала…

— Что знала, дорогая?

— Книга, Лист, их интересует книга. А поскольку явно перебегать дорогу Хоросу наши властители не хотят или не могут, для ее приобретения был специально нанят этот пройдоха. Ну сам посуди, какой здравомыслящий предприниматель станет покупать для своей коллекции книгу за такие бешеные деньжищи? Чтобы потом всю оставшуюся жизнь не спать спокойно и опасаться каждого шороха? Несомненно, в случае успеха ему было обещано лагорийское гражданство и еще что-нибудь в придачу. Плохи наши дела!

— Да полноте, Айранушка, паниковать-то! — я не воспринял всерьез слова чародейки, а чтобы успокоить даму нежно провел ладонью по ее щечке. — Лагор — мир где во главу угла поставлены законы. Поэтому привлекать мелкого жулика к участию каких-то закулисных политических игрищах ни Ротгер, ни Лмерк не станут.

— Ошибаешься, милый, — не унималась Айран, — если на кону будут стоять интересы Лагора, эти двое родное дитя без колебания отправят в нижние Миры. Видишь ли, Федор, давным-давно у меня был один… знакомый мужчина хороший друг не маг и не рыцарь, обычный преуспевающий лагориец. Однажды в его руки попал документ, компрометирующий одного из приближенных властителя Лмерка. Так вот, чтобы избавить общество от этого негодяя он по своей наивности попытался обнародовать означенные бумаги. Так что ты думаешь? Его тут же обвинили в государственной измене, по-тихому упекли в тюрьму, в спешном порядке тайком от родных и близких осудили и приговорили к дезинтеграции. С тех пор к справедливости местного правосудия я отношусь крайне скептически.

Вообще-то моя подруга была взрослой девочкой и то, что до знакомства со мной она с кем-то встречалась, не было для меня сокровенной тайной. И все-таки рассказ о «хорошем друге» слегка зацепил мое мужское самолюбие. Однако я постарался не подать виду, вместо этого преувеличенно бодрым голосом спросил:

— Да, но каким образом какая-то «Книга Атлантов», не имеющая никакого отношения к Лагору, может повлиять на безопасность Буферного мира?

— Не знаю, милый, — смутилась чародейка, — но чувствую сердцем — может.

Вообще-то существование некой особенной женской интуиции я в принципе допускал, к тому же моя подруга самая настоящая чародейка, но в данном случае подозрения Айран был склонен расценивать как проявление некоего инстинкта, присущего любящим женщинам. Как известно, всякая мать или любовница стремится оградить родное существо от всех мыслимых опасностей, поэтому очень часто навыдумывает такого, чего и в здравом уме и представить невозможно. Свои соображения на этот счет я по возможности мягко изложил любимой, а в заключение добавил:

— Если бы кому-то из местных высших чинов для чего-то понадобилась «Книга Атлантов», они непременно изыскали законный способ ее изъятия еще до начала торгов или с помощью спецслужб попросту выкрали ее из хранилища.

— Выкрасть из хранилища Торговой Палаты?! — Айран посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Это не по силам даже самому Лмерку. Могли, конечно, организовать нападение на нас по дороге к Вокзалу и послать не тех насквозь проспиртованных алкашей, а настоящих боевиков, но санкция на проведение подобной операции в черте Анарана должна быть утверждена и подписана обоими Властителями. А тот, кто стоит за всем этим, по всей видимости, действует на свой страх и риск. Боюсь, что нанявший вора Лангур, передав книгу заказчику, долго не протянет. Вполне вероятно, его уже и в живых-то нет.

Поразмыслив над словами чародейки, я был склонен с ней согласиться. Если Лангур успел передать книгу тому, кто его нанял, плохи его дела и наши также, поскольку Хорос очень хочет заполучить «Книгу Атлантов», я даже боюсь представить, что он сотворит в случае провала нашей миссии. Дезинтеграции не подвергнет, конечно, но из рядов Хранителей со всеми вытекающими последствиями, отчислит, к бабке-гадалке не ходи, а худшего наказания, чем прозябание в должности какого-нибудь управленца нижнего звена, трудно себе представить. Хотя видел парочку таких отчисленных товарищей. В общем-то, живут себе, поживают, добра наживают. Разумеется, не помнят, что когда-то были регистраторами Линии, но в глазах все равно затаенная тоска и перманентное чувство неудовлетворенности жизнью. Б-р-р! Врагу не пожелаешь.

— Ладно, дорогая, будем надеяться на лучшее. Нет занятия более непродуктивного, чем заранее планировать собственное поражение. Так что давай-ка для начала постараемся добраться до этого субчика, пообщаемся, и лишь после этого будем думать, что делать дальше.

Недвижимость Вайля Лангура оказалась очень даже недурственным двухэтажным особнячком с изящными клумбами и небольшим фонтаном перед фасадной частью и по местной моде запущенным садом позади дома. Во дворе ни души. Ограда под охранным заклинанием — какой-нибудь бродяга просто так не сунется, а добропорядочные граждане на чужую территорию не ходят.

Расплатившись с извозчиком, мы подошли к изящной калитке, расположенной рядом с массивными воротами. Я приложил ладонь к прикрепленной на ней бронзовой сигнальной пластине. Никакой реакции. Подергал дверь. Закрыто.

— Похоже, хозяева отсутствуют, дорогая, — констатировал я очевидный факт. — Что будем делать?

Айран сделала вид, что очень задумалась, затем, посмотрев на меня с хитрецой, выдала:

— Обрати внимание, милый, за домом чудный сад. Если мы с тобой потихоньку прошмыгнем туда, проникнуть в дом через черный ход будет совсем несложно.

— Но это же нарушение неприкосновенности частной собственности, уголовно наказуемое деяние! — преувеличенно возмущенно воскликнул я и негодующе воздел руки к небесам.

— В таком случае, — обиженно надула губки Айран, — поехали домой и забудь навсегда об этой проклятой книге.

— Да ладно, шуток что ли не понимаешь? — Я не удержался и на зависть двум проходящим мимо лагорийцам мужескага пола поцеловал подругу прямо в сердитые уста. — Веди моя богиня! Как говорят французы: «Apres nous le deluge», что примерно означает: потерявшему буйну голову мирские проблемы по барабану. Тем более, если Хорос не получит то, за чем отправил меня в Лагор, головы мне однозначно не сносить, может быть, даже в буквальном смысле.

Стараясь особенно не привлекать внимания прохожих, мы быстренько прошмыгнули вдоль забора и укрылись от посторонних взглядов в примыкавших к ажурной чугунной ограде густых кущах какого-то очень похожего на сирень растения.

Снять магическую защиту с небольшого участка ограды оказалось для чародейки плевым делом. Затем я с помощью прихваченного на всякий случай вибростилета подрезал один из чугунных прутьев. В образовавшееся отверстие мы и прошмыгнули. Поскольку сад был достаточно запущенным, что в последнее время считалось особым шиком у местной знати, подобраться к дому так, чтобы нас не заметили с улицы, оказалось делом и вовсе плевым.

Черный ход, вполне естественно, оказался на замке, и также как ограда, находился под защитой охранной магической сигнализации. Но что для истинной чародейки какое-то сторожевое заклинание, а для матерого регистратора — обыкновенный механический замок?

После того, как дверь перед нами с легким скрипом распахнулась, мне пришла в голову одна презабавная мысль, что из нас получился бы превосходный криминальный дуэт. При поддержке Айран, можно было бы попытаться обчистить святая святых американской нации — форт Нокс. А что? При желании проберемся мы туда в легкую. Вот только как умыкнуть несколько тысяч тонн золота? Не на собственном же горбу его тащить оттуда. Как ни крути, означенное хранилище нам не подходит…

Размечтался и не заметил, как зацепился носком ноги за высокий порожек входной двери. Не хватало расквасить нос и заляпать тут все собственной кровищей — все равно, что оставить свою визитную карточку. Парни из Следственной Комиссии лагорийской Инквизиции, (ежели, конечно, таковые станут нас искать) будут мне за это очень признательны.

— Айран, — тихим шепотком обратился я к чародейке, — просканируй, пожалуйста, дом на наличие обитателей. Вполне вероятно, хозяин спать изволят, а слуги пьяны.

— Уже проверила, милый, — пренебрегая правилами конспирации, в полный голос ответила Айран, — а также на предмет магических и прочих ловушек. Дом пуст, сюрпризов не обнаружено. Короче, приступайте, Холмс, к своим непосредственным обязанностям.

Поскольку обычно вся ценная документация хранится в сейфах, а сейфы располагаются в рабочих кабинетах, осмотр дома решили начать именно оттуда.

Нужная комната без труда отыскалась на втором этаже. Беглый осмотр поначалу не принес никаких результатов. Поколдовав немного, Айран сообщила, что Лангур покинул жилище этим утром примерно в половине пятого. Минут за сорок до его ухода в кабинет наведался некий гость. Вне всякого сомнения, это был сильный маг, поскольку след его присутствия, по словам Айран, до сих пор оставался еще достаточно «теплым». Помимо коллекционера в доме находился еще кто-то: слуга или личный секретарь. Он ушел вслед за хозяином. Куда они отправились, установить не представляется возможным. И еще чародейка сказала, что около четырех ночи кто-то из дома выходил на связь с диспетчерской службой Вокзала. Вне всякого сомнения, либо Лангуру, либо его секретарю, либо обоим сразу понадобилось в срочном порядке куда-то отправиться.

Информация, конечно, скудная, но все-таки лучше, чем ничего. Итак, теперь нам известно, что около четырех ночи коллекционера посетило некое загадочное лицо — маг. Между ними состоялся непродолжительный разговор, после которого серанец и его слуга в спешном порядке покинули жилище. Скорее всего, они отправились на Вокзал. Интересно девки пляшут! Что бы все это могло означать?

— Айран, — обратился я к подруге, — тебе в этом деле ничего не кажется странным?

— Лист, со своей интуицией ты вполне мог работать в Следственной Комиссии, — усмехнувшись, подруга осчастливила меня сомнительным комплиментом. Затем с серьезным видом продолжила: — Да от всего этого дельца дерьмом за версту тянет. Чтобы серьезный маг, скорее всего из ближайшего окружения Лмерка заявился ночью в жилище какого-то иномирянина с сомнительной репутацией… это из ряда вон, точнее, из области невероятного.

— И в то же время это очевидный факт, — задумчиво покачал головой я, проигнорировав явную подковырку подруги насчет «Следственной Комиссии». — Короче, Айран, городить иллюзорные построения можно до бесконечности. Давай-ка посмотрим, что находится в сейфе у этого собирателя и ценителя древностей.

Бронированная дверь сейфа была снабжена сложнейшим электромеханическим запорным устройством. Помимо этого на нее было наложено мощное трехуровневое защитное заклинание. Для того чтобы справиться с эдаким монстром пришлось бы провозиться несколько часов. Такого мы с Айран не могли себе позволить. Оставалось скрепя сердце покинуть жилище Лангура и отправляться на Вокзал, чтобы на месте попытаться установить, куда все-таки отправился серанец. Сомнительно, что администрация предоставит в наше распоряжение интересующую нас информацию, но попытка — не пытка. В крайнем случае, придется сообщить о пропаже книги из ячейки камеры хранения и привлечь к расследованию спецов из Инквизиции. Последняя идея, откровенно говоря, мне не очень нравилась. Судя по тому, что к делу причастен кто-то из приближенных Лмерка, ожидать положительных результатов от расследования не приходится. Да, инквизиторы станут, что называется, землю носом рыть, точнее, изображать бурную деятельность, но дело вряд ли хотя бы на йоту сдвинется с мертвой точки. Однако выбора у нас нет. И Хороса также придется уведомить, хоть эта идея нравится мне еще меньше, чем участие в расследовании рыцарей Инквизиции и местных магов. Вот же незадача!

Мы собирались уже покинуть кабинет Лангура и перед тем как отправиться на Вокзал, для очистки совести прогуляться по его жилищу. Но тут мой взгляд упал на массивную хрустальную пепельницу, стоявшую на столе. Судя по отсутствию в комнате специфического запаха, табаком или какими иными его аналогами коллекционер не баловался, поэтому и окурков там не наблюдалось. Зато в пепельнице не так давно что-то жгли, о чем однозначно свидетельствовали остатки пепла и не до конца сгоревший небольшой кусочек бумаги.

— Айран, взгляни-ка сюда, — я указал рукой на пепельницу. — У тебя имеются какие-либо соображения на сей счет?

Чародейка мгновенно все поняла и не терпящим возражения тоном сказала:

— Федя, стой на месте, а лучше потихоньку, чтобы не создавать ненужных потоков воздуха, отойди-ка подальше от стола.

— Колдовать будешь?

— Вполне возможно.

Когда речь заходит о волшбе и прочих чародейских штучках, я предпочитаю держаться от всего этого подальше — мало ли каким боком для моего драгоценного здоровья оно может обернуться. Вполне возможно, кому-то покажется подобное отношение к магии проявлением дремучих атавистических страхов, но ничего с собой поделать не могу. Короче, я тут же постарался с максимально допустимой поспешностью убраться подальше от стола, поближе к выходу.

Глядя на то, с каким проворством я выполнил ее указания, чародейка задорно хихикнула. Однако быстро успокоилась. Осторожно, чтобы не поколебать воздух и не разметать остатки пепла она приблизилась к столу. Устроившись со всеми удобствами в хозяйском кресле, Айран распростерла длани над пепельницей, зажмурила глаза и начала что-то негромко нашептывать. Какое-то время ничего интересного не происходило, но через минуту с ее пальцев и ладоней начали срываться радужные звездочки. Повисев какое-то время над столом, они устремились к хрустальному прибору и окутали его сверкающим будто огромный драгоценный камень облачком. Эта феерия сопровождалась легкими электрическими потрескиваниями.

Продолжалось данное действо около двух минут. По прошествии означенного срока облако рассеялось, оставив после себя легкий запах озона, речной свежести и еще чего-то очень приятного. Помимо означенных запахов в пепельнице обнаружился основательно смятый бумажный ком.

— Некромагия, дорогой, — с гордым видом стала объяснять чародейка, — позволяет не только оживлять мертвецов, но восстанавливать, казалось бы, навсегда потерянные предметы.

— Высший класс! — причин скрывать свое восхищение, талантами подруги у меня не было. — Теперь я воочию убедился, насколько прав был создатель «Мастера и Маргариты».

— Это ты о чем, Лист?

— Да так, навеяло. Как-нибудь потом расскажу. А сейчас давай-ка прочитаем, что там написано.

Развернув бумажный ком, мы обнаружили помимо листа стандартного формата почтовый конверт с адресом коллекционера. Данный факт меня поначалу не особенно обнадежил — послание могло не иметь никакого отношения к пропаже «Книги Атлантов». Однако стоило только начать читать само письмо, и я едва не запрыгал от радости.

— Ну что там? — спросила Айран, пытаясь заглянуть через мое плечо.

— Посмотри, родная, — дочитав до конца текст письма, я протянул его чародейке, — благодаря твоему колдовскому дару, нам, кажется, крупно подфартило. Тут послание Лангуру от одного весьма предприимчивого типа, который, умыкнул для него «Книгу Атлантов» из ячейки камеры хранения. Теперь все стало на свои места. Иначе говоря, срослось.

— Смотри, Лист, тут и адресок имеется! — радостно воскликнула Айран, ознакомившись с письмом. — По большому счету мы должны быть благодарны этому Ловкачу Спуру. Теперь мы можем запросто перехватить Лангура вместе с книгой.

— Обязательно перехватим, — я одобрительно кивнул головой. — А по поводу благодарности, непременно скажу этому пройдохе огромное спасибо, после того как… вырву его загребущие лапы и вставлю ему же в одно деликатное место.

— Никогда не замечала за тобой садистских наклонностей, — удивленно посмотрела на меня Айран.

— Это говорит о том, что ты меня еще мало знаешь, — плотоядно ухмыльнулся я. — Короче, здесь нам больше делать нечего, отправляемся на Вокзал. VIP коридор закажем по дороге.

Глава 6

Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.

И. Ильф, Е. Петров

Вайль Лангур никогда раньше не бывал в Мире Воров. По большому счету он особенно и не жаждал здесь оказаться, поскольку, как и подавляющее большинство обитателей Ойкумены, знавших о существовании данного мира, считал, что здесь на каждом шагу режут кошельки с поясов и шарят по карманам.

На самом деле, все оказалось далеко не так уж и плохо.

Для тех, кто не имеет ни малейшего понятия о том, что такое Мир Воров, следует пояснить, что это своего рода вольница по типу существовавших на Земле в Средние века пиратских и казачьих братств.

Когда-то здесь вовсе не было разумных существ, кроме мыслящих кальмаров и каракатиц. Только представьте, на всю планету, ничуть не уступающую по площади Земле, всего около миллиона квадратных километров суши в виде относительно небольших островков и архипелагов, все остальное — безбрежный океан. При таком дефиците твердой поверхности невозможно и помыслить, чтобы основать сколько-нибудь значимую колонию.

Однако, как говорится, свято место пусто не бывает. Несколько столетий назад предводителю одной отчаянной банды головорезов довелось некоторое время скрываться от преследования правосудия на островах. В отличие от бесчисленных земных робинзонов, коим несколько лет вынужденного безделья в тропическом бананово-кокосовом раю казались невыносимой пыткой, разбойнику здесь понравилось, и в его светлую голову пришла отличная идея создать на островах царство воров. Помимо желания у него имелись определенные средства, необходимые для постройки небольшого базового поселка.

Поначалу вольный воровской люд не особенно сюда жаловал, однако со временем многие из них по достоинству оценили очевидные преимущества этого укромного уголка. Здесь вполне можно было спрятаться от преследования органов правосудия, обучиться ремеслу вора, повысить воровскую квалификацию, приобрести необходимое оборудование и, конечно же, сбыть краденое. Через сотню лет Мир Воров пользовался бешеной популярностью среди определенной части разумных обитателей Ойкумены.

В наше время это все та же воровская вольница. Но для придания официального статуса этому миру, здесь существует Воровской Комитет, состоящий из наиболее прославленных и уважаемых граждан. Главной задачей Комитета является поддержание общественного порядка и осуществление внешних связей с другими мирами.

Как ни странно, но воровство здесь самое тяжкое преступление после умышленного убийства и растления малолетних детей, ибо в Параграфах — основном своде воровских законов черным по белому прописано: «Красть у собрата по ремеслу — западло». Лицо, уличенное в воровстве, тут же отправляют на Остров-каторгу, где в компании таких же, как и он рисковых пацанов под шелест листьев экзотических растений и пение ярко раскрашенных птиц у провинившегося появляется достаточно времени, чтобы все хорошенько обмозговать и сделать правильные выводы. Так или иначе, но случаи рецидивов преступлений здесь крайне редки.

По понятным причинам динамика изменчивости расового и количественного состава обитателей данного мира весьма впечатляющая. Гражданство оформляется легко. Любой желающий, подав соответствующую заявку и заплатив налог в два лагорийских империала, считается полноправным гражданином Воровского Мира аж на целый год. По прошествии означенного срока, по желанию индивида процедура принятия гражданства может быть совершена повторно и так до бесконечности, точнее до окончания срока пребывания данного гражданина на белом свете.

Также очень престижно владеть здесь недвижимостью. Это своего рода показатель профессионального статуса и успешности того или иного вора. К тому же обладание недвижимым имуществом позволяет иметь бессрочное гражданство и еще кое-какие привилегии.

Прибыв в Кайнану, главный город острова, на котором располагалась гасиенда Ловкача, Вайль Лангур не стал там долго задерживаться. Официальным языком в Мире Воров был лагорийский, поэтому для него не составило особого труда взять на прокат самодвижущийся экипаж, не прибегая к помощи переводчика.

Хоть в послании Спура и объяснялось самым подробным образом, как добраться до его гасиенды, коллекционер для верности все-таки приобрел подробную карту острова.

Поместье Ловкача находилось в центральной гористой части острова, по прямой примерно в сотне километров от Кайнаны, но из-за извилистости дороги Лангуру пришлось проехать более двух сотен верст. Откровенно говоря, он ничуть не расстроился, поскольку сама дорога была превосходного качества: гладкая и широкая. К тому же, вокруг было на что посмотреть: море зелени, отвесные скалы, синие озера. Курорт, иначе не назовешь.

Гасиендой Ловкача оказался обширный участок местности, обнесенный массивной крепостной стеной. В таких цитаделях обычно укрываются от вездесущей лагорийской Инквизиции объявленные в межмировой розыск преступники. Спур ни от кого не прятался, приобрел недвижимость по случаю за относительно небольшие деньги и перетащил сюда почти всю свою родню в количестве примерно двух дюжин. Младших определил в элитную воровскую школу, остальных приставил к хозяйству. Короче, сделал неплохое вложение капитала.

Родственники были ему безмерно благодарны, поскольку Барнакан, родной мир Ловкача Спура, с его бесконечными клановыми разборками и тотальным межплеменным геноцидом, был малоприятным во всех отношениях местечком, и возможность вырваться оттуда стала для них подарком судьбы. Все без исключения родственники были лично преданы своему благодетелю и готовы не только молиться на него, если потребуется отдать за него жизнь. Младшие подрастут, получат соответствующую квалификацию и под его руководством освоят все прочие тонкости воровского мастерства. Затем самостоятельно продолжат семейное дело, и, конечно же, не позволят своему наставнику и благодетелю в старости прозябать в нищете и одиночестве. Так или иначе, Ловкач Спур отличался завидным умом, деловой хваткой, к тому же, до корней своих обезьяньих бакенбард был прагматиком.

Подкатив к массивным воротам гасиенды, Вайль Лангур сообщил о своем прибытии продолжительным звуковым сигналом. Как оказалось, его ждали. Створки врат распахнулись, и самодвижущийся экипаж неспешно вкатил во двор поместья. Внутри коллекционер увидел большой каменный дом, более похожий на дворец какого-нибудь средневекового феодала. С трех сторон строение было окружено обширным садом. В саду между деревьями наметанный глаз Лангура заметил с десяток бунгало. По всей видимости, здешние обитатели предпочитают толстым и надежным каменным стенам крытые пальмовыми листьями хижины. Тут уж как говорится, о вкусах не спорят.

— Жулик, негодяй, бандит с большой дороги! — вместо приветствия заблажил гость, едва завидев вышедшего ему навстречу хозяина.

На что Ловкач лишь задорно оскалился, продемонстрировав два ряда желтых кривых зубов и впечатляющего размера клыки, и как ни в чем не бывало, обратился к коллекционеру:

— Полноте, дорогой Лангур. Я выполнил практически все условия сделки, и не моя вина, что в наших отношениях возникло легкое взаимное недопонимание. — После чего сделал приглашающий жест рукой. — Может быть, обсудим детали в более подходящей обстановке.

Коллекционеру оставалось лишь от досады скрипнуть зубами и принять приглашение.

— Итак, что-нибудь выпить или перекусить с дороги? — предложил Спур после того как гость и хозяин устроились в удобных креслах на открытой веранде дворца.

— Бокал воды, если можно, — недовольно пробормотал еще не успевший успокоиться гость.

Ловкач хлопнул в ладоши и отдал соответствующие указания прислуге. В считанные мгновения на небольшом столике, стоявшем в непосредственной близости возникли вазы со свежими фруктами, два кувшина: с водой — для коллекционера и вином — для хозяина, а также пара бокалов.

— Итак, уважаемый Лангур, по счастливому стечению обстоятельств мне стала известна истинная стоимость книги, поэтому в одностороннем порядке я решил слегка подкорректировать условия сделки.

— Негодяй, нечистоплотный деляга, обманщик, вор!.. — начал было снова Лангур, но, наткнувшись на веселый взгляд Ловкача, лишь махнул когтистой лапой, брезгливо посмотрел на вазу с фруктами и опрокинул в свою широкую пасть бокал воды.

— То, что я вор, отрицать бессмысленно, — смакуя вино, ответствовал хозяин, — ты меня собственно и нанял, чтобы я украл для тебя одну вещицу. Вот только, извини, так уж получилось, мне посчастливилось узнать ее настоящую цену. И я вдруг подумал: «Ловкач, а ведь это неплохой шанс для тебя. Если кто-то за эту книжицу готов заплатить сотню тысяч лагорийских империалов, значит она ему нужна до зарезу». О чем я подумал дальше, Вайль, не сложно догадаться, даже не обладая столь проницательным умом как у тебя.

— Вероломная обезьяна, вымогатель, бандит с большой дороги — хмуро проворчал коллекционер, однако без прежнего задора и пафоса.

— А ты бы на моем месте упустил такой шанс?

Провокационный вопрос был проигнорирован гостем, вместо того, чтобы обрушить на голову «вероломной обезьяны» очередную порцию громов и молний, он спросил:

— Сколько ты хочешь за книгу?

— Полную ее стоимость, за вычетом аванса, разумеется, — не моргнув глазом выдал Спур.

Внутренне коллекционер возликовал, поскольку цена в сто пять тысяч его вполне устраивала. Однако в силу своего характера тут же попытался сбавить ее чуть ли не наполовину:

— Шестьдесят. Клянусь всеми богами, у меня больше нет!

— Как знаешь, Лангур, — вновь задорно оскалился хозяин, — завтра я предложу книгу тому, у кого украл. Надеюсь, настоящий ее хозяин окажется посговорчивее некоторых жаднючих крокодилов.

«Жаднючий крокодил» было явно сказано в ответ на «вероломную обезьяну». Однако коллекционер пропустил оскорбление мимо ушей. Оценив решимость Ловкача отстаивать озвученную сумму до последнего синедроля, он сдался.

— Хорошо, злодей, я согласен. Чек Центрального Лагорийского Банка тебя устроит?

— Окстись, милай! — еще шире заулыбался Ловкач Спур. — Ты где находишься? Да будет тебе известно, что в Мире Воров в ходу лишь один платежный документ — звонкая монета.

— Так что же мне делать? — смущенно спросил Лангур. — Снова отправляться в Лагор, потом возвращаться обратно?

— Глупый серанец! — хозяин посмотрел на гостя как на конченного идиота. — Если ты считаешь, что здесь живут необразованные дикари, ты глубоко ошибаешься. В Кайнане имеется куча контор, где без особого труда можно превратить ценные бумаги в любую валюту, имеющую хождение в бескрайней Ойкумене. Имей в виду, лично я предпочитаю лагорийские империалы.

— Какой процент комиссии они берут за обналичку?

— Спроси что-нибудь полегче, — поставив на стол опустевший бокал, ответил Спур. — Я в банки не ходок и всю свою наличность стараюсь хранить в другом надежном месте. Сам понимаешь, специфика профессиональной деятельности обязывает. Загребут, посадят, а вклад изымут в пользу государства. А так нет средств на счетах — нечего конфисковывать. Уверяю тебя, Ловкач, Спур гол как сокол, даже этот домик оформлен на одного моего дальнего родственника — в случае чего комар носа не подточит. Короче, привезешь бабки, получишь книгу. — И задорно ухмыльнувшись, добавил: — Раньше привезешь — раньше получишь.

На что гость ответил:

— Хорошо, в таком случае я немедленно отправляюсь в Кайнану. Жди назад часа через три.

— Могу выделить для охраны парочку парней.

— Спасибо, не надо. — Вайль многозначительно похлопал по висящей на его поясе кобуре, в которой покоился мощный дезинтегратор. — Как-нибудь сам управлюсь.

— Ну что ж, — развел руками Спур, — наше дело предложить. Я бы и сам с тобой отправился, к сожалению не могу. Извини, может быть, за воротами тебя поджидает отряд лихих парней. А мне оно надо ненароком в заложниках оказаться?

Подозрения Ловкача не очень обидели коллекционера. Поначалу он, в общем-то, так и планировал: выманив из норы, взять Спура в заложники, но передумал — не тот случай, чтобы рисковать ценной вещью. К тому же даже после выплаты вору означенного выкупа за книгу, в накладе он не останется. Миллион, выданный заказчиком на ее покупку и прочие расходы, практически весь останется у него. Помимо этого, влиятельный наниматель пообещал предоставить ему лагорийское гражданство и еще миллион в придачу.

Выехав из ворот гасиенды, Вайль Лангур помчался в направлении Кайнаны, постоянно увеличивая скорость, благо дорога была пустынна и отменного качества. Однако, проехав километров пятьдесят, Лангур обнаружил перегородившую дорожное полотно каменную осыпь приличных размеров. Пришлось остановиться за тем, чтобы оценить размеры препятствия и возможность его преодоления без посторонней помощи — уж больно ему не хотелось возвращаться обратно в гасиенду Ловкача. Однако стоило серанцу покинуть уютный салон самодвижущегося экипажа, как неведомо откуда на его голову обрушился страшный удар, накатила невыносимая боль, и, как следствие, он впал в спасительное забытье. Однако перед тем как окончательно отключиться, в больной голове молнией промелькнула мысль:

«Проклятые горы, проклятые камни! Ненавижу!»

По всей видимости, он подумал, что ему на голову свалился приличных размеров булыжник. Впрочем, очень скоро ему суждено будет понять, насколько глубоко он заблуждался на сей счет.

Глава 7

Слово должно быть верным, действие должно быть решительным.

Конфуций.

— Ты его не прикончил часом, Лист? — убрав с дороги фантомный образ каменной осыпи, поинтересовалась чародейка. — Он нам еще на какое-то время живым понадобится.

— Не волнуйся, дорогая. Зря, что ли перед отъездом из Лагора мы приобрели справочник с подробным описанием анатомического строения и физиологических особенностей разумных обитателей мира Серан. Хотя, признаться откровенно, меня так и подмывало приложить его чуть-чуть посильнее. Но ничего, надеюсь, клиент упертый попался, отведу душу и применю к нему парочку исключительно эффективных методик физического воздействия.

— А вдруг сердце не выдержит? — с усмешкой в голосе поинтересовалась магиня.

— Тогда он твой, милая. Надеюсь, ты не забыла, как оживлять покойничков?

— Обижаешь, милый, — жеманно поджала губки Айран. После чего мы громко и заразительно расхохотались.

Тщательно обыскав коллекционера, я взвалил на свои плечи его увесистое тело и не спехом потопал по ведущей вверх узкой горной тропинке к темневшему метрах в ста входу в небольшую пещеру.

Айран тем временем отогнала автомобиль Лангура под кроны невысоких деревьев, росших поодаль от дороги. Пристроила рядышком с нашим транспортным средством и наложила на него чары невидимости.

Все-таки ловко я придумал устроить засаду. Хотя организовать на дороге «завал» все-таки предложила Айран. Она у меня умница — обязательно какую «изюминку» измыслит.

Доставив недвижимое тело господина Лангура на место, я извлек из кармана парочку универсальных самозатягивающихся хомутов и с их помощью основательно стреножил его по рукам и ногам.

Вскоре подоспела Айран, и мы приступили к процедуре реанимации пленника. Пара горстей ледяной воды из протекавшего неподалеку ручья в мгновение ока привели его в чувства. Поначалу Вайль Лангур тупо пялился на нашу парочку, постепенно взгляд его стал все более и более осмысленным, и, наконец, выпучив от страха зенки, он испуганно воскликнул:

— Это вы?!

— Отлично, Айранушка, — сказал я, — этот тип нас узнал, а это значит, что нам не нужно ничего ему объяснять.

— Еще бы он нас не узнал, — укоризненно покачала головой чародейка, — столько пакостей наделать ни в чем не повинным гражданам, а после этого сделать вид, что никогда с ними не встречался, по крайней мере, невежливо.

— Это не я, не я! — визгливо затараторил коллекционер, аж в ушах засвербело. Затем, слегка погрустнев, продолжил более спокойным голосом: — Нет, конечно, я, но, клянусь честью, не по своей воле. Мне угрожали и под страхом смерти приказали выкрасть «Книгу Атлантов». Я верну ее, клянусь, только не убивайте… пожал-у-уйста-а!

Откровенно признаться мне было противно даже находиться рядом с этим рыдающим мямлей, возомнившим себя невесть кем. Одно дело, когда на твоей стороне немереное количество бабла, с помощью которого ты имеешь возможность исподтишка устраивать всякие козни ничего не подозревающим людям. Другое — встретиться с теми, кому ты изрядно насолил где-нибудь в тихом местечке с глазу на глаз. Вот тут-то и выворачивается наизнанку твоя мелкая душонка, обнажая твою гнилую сущность.

Чтобы остановить бурный поток оправдательных словоизлияний пришлось заехать носком ботинка по его наглой роже. Только не подумайте, что я какой-нибудь садист и мне доставляет удовольствие издеваться над беззащитными гражданами. Просто его лживые речи меня изрядно достали.

— Пасть закрой, говноед мерзкий! — не терпящим возражения тоном прорычал я. — Где книга?!

— У Ловкача на гасиенде, — слизывая змеиным языком кровь с разбитых губ, поспешил сообщить серанец (похоже, его словоохотливость была вызвана исключительно нежеланием еще разок получить ботинком по морде). Затем от удивления глаза сошлись в кучку. — Как вам удалось меня найти и вообще, откуда вы знаете, куда я направился?

Данный вопрос я, разумеется, оставил безо всякого внимания — не в том он положении, чтобы вопросы задавать.

— Как я понимаю, сейчас ты возвращаешься оттуда. Почему он тебе ее не отдал? Не сошлись в цене? А может быть, она все-таки припрятана где-нибудь в твоем автомобиле? — При этом я специально подвинул носок ботинка поближе к физиономии допрашиваемого.

— В цене сошлись, но Спур отказался принять в качестве оплаты подписанный мной чек. Я направлялся в Кайнану чтобы его обналичить. Поверьте, я не обманываю! Книги в машине нет.

Я вопросительно взглянул на подругу и получил в ответ легкий кивок головой. Данный жест означал, что допрашиваемый говорит чистую правду.

— Хорошо, Вайль, пока что я тебе верю. А теперь ответь еще на парочку вопросов и можешь быть свободным. — Вообще-то отпускать этого гада я не собирался, однако по канонам жанра допрашиваемый не должен терять надежду иначе от него ничего невозможно будет добиться. — Сколько запросил Ловкач за книгу, и в какие сроки ты должен доставить ему оговоренную вами сумму?

— Мы сошлись на ста пяти тысячах лагорийских империалов. Деньги я должен передать ему в течение трех-четырех часов, чтобы успеть вернуться в Лагор до конца светлого времени суток.

— Умница! Молодец! — нарочито восторженно воскликнул я и, одарив Лангура совсем уж любящим взглядом, спросил как бы, между прочим: — А по возвращении домой книжицу ты кому должен передать?

Тут серо-зеленоватая физиономия собирателя редкостей еще сильнее посерела, пошла бледными пятнами. Сам он весь задергался, будто пытался освободиться, но под напором стягивавших его конечности пут вынужден был сдаться. Затем он стрельнул своими красноватыми глазками на меня и Айран и зло прошипел:

— Зря ты, сарг, и ты, колдунья, затеяли все это. Тот, кто за мной стоит, настроен крайне решительно.

— Ух, ты! Смотри-ка, Айран! — весело воскликнул я. — Не успел еще лагорийским гражданством обзавестись, а спеси как у коренного анаранца.

— Все они такие новоиспеченные, — осуждающе покачала головой чародейка. — Гонору на дюжину коренных лагорийцев.

— У нас также, дорогая, не успеет какой-нибудь дехканин получить паспорт гражланина Российской Федерации, а все туда же; «Куда пирёшь чурка безмозгилий! Понаэхали тут!». — Затем, обратив лицо к распростертому на каменном полу телу, истерично завопил, брызжа слюной: — Вот только не следует нас пугать! — Носок моего ботинка вновь оказался в опасной близости от зубастой физии Лангура. — Говори, кто тебя нанял!

Только не подумайте, что я склонен ко всякого рода эмоциональным истерическим проявлениям. Однако время от времени кое-кому стоит показать, что ты здорово раздражен и готов пойти на самые крайние меры.

Прием подействовал — Вайль Лангур подрастерял всю свою показушную наглость, весь как-то поник, мне показалось, даже слегка уменьшился в размерах.

— Меня нанял его магическое высо… — начал он. Однако, не успев договорить, глубоко вздохнул и замер с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами.

Поначалу я не понял, что произошло. Однако Айран умничка все мгновенно сообразила. Она опустилась на колени перед серанцем и принялась водить над ним руками. При этом с ее ладоней обильно сыпались знакомые мне светящиеся звездочки. Так продолжалось минут пять. Наконец она прекратила совершать магические пассы, посмотрела на меня усталыми глазами и отчего-то виноватым голосом сказала:

— Он умер, Лист. Кто-то установил в его сознании блок таким образом, что всякая попытка произнести вслух имя заказчика имеет для него фатальные последствия.

— Но ты же можешь поднять его, хотя бы для того, чтобы он ответил на наши вопросы.

— Боюсь, что нет, милый, — Айран бессильно свесила свои красивые руки.

В следующий момент я понял, что она имела в виду. Мертвое тело вдруг ни с того ни с сего начало вспухать и опадать при этом изо рта, носа и ушных отверстий ударили небольшие фонтанчики темной вонючей жидкости.

— Бежим, Федор! — громко воскликнула Айран и, схватив меня за руку, потащила к выходу из пещеры.

Едва мы успели выскочить на свежий воздух, позади раздался довольно громкий хлопок, и из темного пещерного зева пахнуло такими «ароматами», что я едва удержал внутри желудка съеденный накануне завтрак.

— Что это было, дорогая?

— Полный распад плоти. Теперь даже мастер Куна — лучший на Лагоре некромант не сможет подъять нашего клиента.

— М-да, — задумчиво пробормотал себе под нос я, — похоже, кому-то очень не хочется, чтобы его участие в этом деле приобрело всенародную огласку. — Затем, переведя взгляд на чародейку, спросил: — Как ты думаешь, кто из лагорийских иерархов охотится за книгой?

— Да кто угодно, Лист. Хотя бы и сам Лмерк или Верховный Инквизитор Ротгер, вполне вероятно, кто-то из их ближайшего окружения. Мы же с тобой не знаем, какие великие тайны сокрыты в ней, поэтому можем только гадать.

— Действительно, ни на чем не основанные иллюзорные построения — штука малопродуктивная. Доставим книгу Хоросу, может быть, старик соизволит ответить на некоторые вопросы. — Сказал и сам не очень поверил своим словам. — Короче дорогая, отправляемся на гасиенду Ловкача Спура за книжицей. Я незаметно перелезу через забор, потом займусь хозяином и его прихлебателями, а ты тем временем подождешь меня снаружи и проследишь, что бы ни одна тварь оттуда не ускользнула.

— Вот же мужичье брутальное! — задорно фыркнула Айран. — Все бы вам в Чапаевых играть, да лихие кавалерийские атаки устраивать. У меня имеется идея получше.

— Хорошо, моя богиня, — я покорно склонил голову перед чародейкой, — готов выслушать любые твои предложения…

Часа через два к воротам поместья Ловкача Спура подкатил самодвижущийся экипаж за рулем которого находился никто иной как Вайль Лангур. Конечно же, коллекционер не восстал из мертвых. На самом деле автомобилем управляла Айран.

Вкатив во двор через распахнувшиеся ворота, она ловко подрулила к каменному дому и перед тем, как покинуть салон, тихонько сказала:

— Действуем, как договорились. Через пять минут входишь в дом. Не возьму в толк, на что надеялся коллекционер, и как собирался подстраховать свою бесценную задницу, но думаю, этот Ловкач не упустит возможности присвоить денежки, а книгу толкнуть кому-нибудь еще.

— Не волнуйся, дорогая, не оплошаю.

Айран в образе крокодилообразного серанца ступила на мощеный гранитной брусчаткой двор и захлопнула за собой дверцу.

Я же под покровом маскирующего заклинания остался на заднем сидении, дожидаться, пока чародейка вынудит хозяина показать ей книгу.

Вообще-то данный план был мною одобрен с большой неохотой — уж очень мне не хотелось отпускать ее в логово врага. Получается я — мужчина вынужден использовать в качестве своеобразного живца самое дорогое существо. И не важно, что Айран не просто женщина, а весьма продвинутая чародейка, сердце мое от страха за нее обливалось кровью.

Сам я ничего получше измыслить не смог. Предложенная мной лобовая атака на укрепленное поместье, могла вынудить Ловкача смыться вместе с книгой. Несомненно, тут имеются подземные ходы или экранированные магией тайные схроны, где можно спокойно пересидеть любую заваруху. Если же чародейке удастся взять хозяина под контроль пока я расправляюсь с его прихлебателями, считай дело сделано и «Книга Атлантов» никуда от нас не денется. Существует правда вероятность, что те, кто проявляют к ней нездоровый интерес, могут попытаться перехватить нас по дороге на Землю. Более того, я был уверен, что непременно попытаются. Но на сей счет в хитроумной головке моей любимой созрела весьма забавная идея. Впрочем, об этом пока рано распространяться. Для начала нужно обезвредить здешнюю братию и завладеть книгой.

Едва Айран, демонстративно помахивая транспортировочным банковским кофром, направилась к высокому каменному крыльцу, на пороге показался хозяин гасиенды. Судя по благостному выражению на его обезьяньей физиономии и устремленному на «чемоданчик с деньгами» плотоядному взгляду, он был безмерно доволен.

К общему сведению, сотня с лишним тысяч лагорийских тугриков даже в монетах номиналом в сто империалов весят без малого половину центнера. Поэтому для транспортировки крупных наличных сумм издавна используются специальные кошели, масса которых не зависит от количества хранящихся в них денег, а также специальные кофры с измененной внутренней пространственной метрикой. В таком ящичке может поместиться любое количество денег, даже несколько миллионов империалов в монетах достоинством в один синедроль. Да что там миллионов — миллиардов, хотя я затрудняюсь представить себе эдакую кучу деньжищ. Справедливости ради стоит отметить, что означенный кофр был всего лишь подделкой, созданной посредством магии, иначе говоря, овеществленной фантомной иллюзией.

Ловкач и Айран (точнее псевдосеранец) обменялись друг с другом парой-другой фраз, затем вор сделал рукой приглашающий жест, после чего хозяин и гость проследовали внутрь дома. Я же до поры до времени остался на своем месте.

Прежде всего, со всей тщательностью я изучил окружавшую обстановку. Ворота прочные удерживаются массивным поперечным деревянным брусом, вставленным в стеновые пазы. Стены высотой около шести метров сложены из дикого камня, скрепленного цементным или известковым раствором, поверх пропущена колючая проволока. По легкому потрескиванию и вспышкам, едва воспринимаемым глазом при дневном освещении, нетрудно догадаться что «колючка» либо под напряжением, либо на нее наложено специальное охранное заклинание. Сами стены оборудованы узкими бойницами, так что при желании и наличие необходимого количества бойцов, а так же соответствующего вооружения здесь можно продержаться довольно долго.

Что касается вооружения, на двух башенках, контролирующих подходы к гасиенде со стороны дороги, я заприметил по часовому, и мощные чарометные установки. Есть чем отразить даже массированную атаку целой армии, пока прочие обитатели поместья успеют основательно вооружиться и занять места у бойниц, согласно боевому расписанию. Мало того, неподалеку от ворот располагалось караульное помещение, в котором по моим подсчетам было не менее полудюжины вооруженных парней.

Основательный мужик этот Ловкач. Понавез земляков, скорее всего, родственничков. Считай, вытащил из зоны постоянных боевых действий, кормит, поит из собственных средств, они ему и благодарны — кровушку готовы пролить за своего благодетеля. Откуда мне известно о нестабильной военно-политической ситуации на далекой родине Ловкача? Тут нет никакого секрета — перед тем как лезть в логово зверя, для начала следует раздобыть всю возможную информацию о нем. Мне даже не пришлось для этого прикладывать особых усилий, поскольку сведения о беспокойном Барнакане и населявших его воинственных гуманоидах находятся в открытом доступе, что нельзя сказать об информации о моей родной Земле. Заносчивые лагорийцы хоть и мнят землян дикарями и величают саргами, однако с таким веским аргументом, как ядерное оружие вынуждены считаться.

Через пару минут, после того как Айран и Ловкач Спур удалились для проведения переговоров, со стороны стоящих в саду бунгало показались трое баркананцев крепкого сложения. Направлялись они определенно к входу в здание. Однако факт, что несколько обезьяноподобных ребят собираются посетить патрона, сам по себе еще ничего не означает, мало ли какие у них могут быть дела. Вообще-то, в руках у каждого из них был тесачок — солидный такой ножик полутора локтей длиной, остро отточенный с двух сторон. Ясен пень, такому инструменту на кухне делать нечего, поскольку обоюдоострые ножи там не в ходу. Значит, парни никакие не повара и направляются в дом вовсе не для того, чтобы испросить хозяйского позволения завалить на обед бычка или хряка.

Айран, конечно, у меня молодец — не растеряется ни при каких обстоятельствах, но все-таки придется ее подстраховать, не дожидаясь, когда истекут оговоренные пять минут.

Едва последний обезьян скрылся в темноте дверного проема, я потихоньку распахнул дверь авто и, стараясь не привлекать к своей особе внимания, прошмыгнул вслед за вооруженной группой.

Под покровом царящего в коридорах полумрака мне удалось незаметно добраться до хозяйского кабинета. Из приотворенной двери до моего слуха донеслись голоса Ловкача и лжеколлекционера. Хозяин и гость (точнее гостья) о чем-то негромко беседовали, но слов разобрать мне не удалось. К тому же, все мое внимание было сосредоточено на троих головорезах.

Взяв оружие на изготовку, парни рассредоточились вокруг двери в кабинет, по всей видимости, ждали условного знака или фразы.

Так или иначе, но я не мог позволить, чтобы жизнь моей Айран подверглась хотя бы минимальному риску, поэтому, не долго думая, решил действовать. Тщательно зафиксировав в памяти положение каждого боевика, я вошел в состояние боевого транса. С удовлетворением почувствовал как под влиянием гормонального коктейля, впрыснутого в кровь железами внутренней секреции, мышцы превратились в стальные канаты, и даже само время замедлилось. На самом деле, я не хронофаг и воздействовать на временные характеристики окружающего пространства не способен, просто скорость моего восприятия увеличилась в несколько раз.

Убедившись в том, что нахожусь на пике физической активности, я выскочил из темной дверной ниши, где до этого прятался от взоров своих подопечных. К моему великому удивлению, несмотря на то, что передвигался я с фантастической скоростью, мое явление народу не прошло незамеченным. Как оказалось, реакция барнаканцев мало чем уступала моей. Они успели не просто отреагировать на шум за своими спинами, но даже развернуться ко мне лицами и выставить перед собой свои обоюдоострые тесаки.

Впрочем, парни никак не ожидали нападения сзади, что сослужило мне неплохую службу. Пока они соображали, что к чему, мне удалось протиснуться между тускло сверкающими в полумраке коридора лезвиями и нанести удар кулаком в горло одному из обезьянцев. Радующий слух смачный хруст однозначно возвестил о том, что одним противником стало меньше. И действительно, парень закатил свои огромные лемурьи глаза к потолку и рухнул как подкошенный, предварительно наткнувшись лицом на выставленное мною для подстраховки колено. Еще раз хрустнуло, вне всякого сомнения, помимо разбитого кадыка у парня сломана нижняя челюсть.

Потеря товарища, как оказалось, ничуть не смутила двух оставшихся боевиков. Не сговариваясь дружно, они сначала отпрянули к стене, затем так же слаженно поперли на меня, мастерски размахивая перед собой своими железяками. По всей видимости, суровая жизнь на родном Барканане приучила их быть все время начеку и отточила боевые навыки до состояния рефлексов.

И все-таки на моей стороне было весьма существенное преимущество в скорости, ловкости и силе. К тому же, перед отправкой в Мир Воров я приобрел анатомический атлас не только жителей Серана, но Барканана также. Поэтому имел достаточно полное представление о том, где у этих существ находятся жизненно важные органы и главные нервные узлы. Согласитесь, крайне полезная информация. Впрочем, ребятам с такими серьезными тесаками и виртуозным владением холодным оружием ни к чему грузить мозги знанием о строении человеческого организма, достаточно нанести противнику несколько достаточно глубоких ран или вовсе отмахнуть какую-нибудь конечность и победа осталась бы за ними. Но я не собирался предоставлять им такого шанса.

Ловко уйдя из-под удара нацеленного в грудь клинка, я рубанул ребром ладони по запястью руки, сжимавшей эфес. К моему несказанному удивлению кость не сломалась, хотя обезьянец получил ощутимый болевой шок и, громко вскрикнув, выронил оружие. Чтобы положить конец его мучениям я хотел тут же провести убийственный прямой в челюсть. Однако пришлось отказаться от данной затеи, поскольку его напарник попытался засадить свой ножичек мне в печень. Оттолкнув визжащего от боли парня, я удачно избежал рокового удара. Затем развернулся лицом к противнику и, уклонившись от направленного на этот раз мне в живот клинка, хлопнул ладонями ему по ушам. Эффект оказался потрясающим: кажется у баркананца лопнули барабанные перепонки, и алая кровища хлынула не только из ушей, но также из носа, рта и даже из глаз. На какое-то время он потерял ориентацию, и я незамедлительно воспользовался данным обстоятельством. Для начала мой правый кулак врезался в противную обезьянью харю, затем сжатые в щепоть пальцы левой руки проломили ему грудную клетку в области сердца. По большому счету этого было вполне достаточно, без экстренной медицинской помощи парень не жилец, однако я не отказал себе в удовольствии врезать напоследок ногой ему в пах — уж больно был зол за то, что тот едва меня не продырявил.

Зря так поступил — лишь время потерял, поскольку последний оставшийся на ногах противник, воспользовавшись предоставленной ему краткой передышкой, рванул прочь с поля боя куда-то по коридору вглубь дома. Да так рванул, что я опомнился лишь когда его ботинки застучали по лестнице, ведущей на второй этаж. Замысел беглеца был вполне понятен. Он собирался добраться до ближайшего окна за тем, чтобы вызвать подмогу. Этому никак нельзя было позволить случиться. За Айран я не беспокоился — с хозяином как-нибудь управится, главное в данный момент было не допустить всеобщего переполоха.

Перепрыгнув через недвижимое тело поверженного противника, я рванул вслед за беглецом. Несмотря на феноменальную скорость, мне удалось догнать его лишь в холле второго этажа на полпути к окну. Мощным ударом кулака в область основания черепа я отправил парня к праотцам и ничуть не пожалел о содеянном — в данной ситуации мертвый враг предпочтительнее живого.

Ну все, можно слегка перевести дух. Верные нукеры Ловкача Спура уверены в том, что их благодетель под надежной опекой и без приказа в дом не сунутся. Айран с глазу на глаз с хозяином не оплошает. К тому же, у нее имеется для него весьма недурственный сюрпризец. Ловкач попросту обалдеет, в прямом и переносном смысле.

Я хотел было направиться к кабинету хозяина гасиенды, чтобы взглянуть, как там дела у моей Айран. Но тут мой взгляд упал на стоящий у окна инкрустированный костью и полудрагоценными камнями декоративный столик, точнее не на сам образчик дорогой антикварной мебели, а на одну забавную вещицу, покоившуюся рядом с массивными часами в малахитовом корпусе.

Приблизившись к столу, я взял заинтересовавшую меня вещь в руки и принялся внимательно рассматривать. Интересная штуковина, напоминает одну из виденных мной на Рынке Лагора детских головоломок. Мне не потребовалось много времени для того, чтобы постичь смысл головоломки. Из, казалось бы, бесформенной кучи разного рода каменных, костяных и металлических деталей, скрепленных между собой пружинками и шарнирами, необходимо собрать правильную сферу. Как только я понял суть задания, мои пальцы как бы сами по себе начали быстро-быстро перемещать и поворачивать детали. Вскоре последняя загогулина заняла свое предписанное создателями головоломки место, и бесформенная куча деталей превратилась в шар. Интересный шар, очень похож на глобус неведомого мне мира. Однако рассмотреть его во всех подробностях я не успел. Спустя мгновение после окончания сборки, в комнате раздался протяжный низкий звук, сфера взлетела к потолку и заструилась синим холодным пламенем, которое тут же охватило всего меня с ног до головы. В следующий момент мощный удар по затылку отправил меня в глубокий нокаут. Однако перед тем как окончательно впасть в беспамятство, я заметил, как загадочный шар, рассыпался в легкую бурую пыль. Впрочем, вполне возможно, это мне всего лишь пригрезилось.

Глава 8

Он сел, и исчез.

Наступила мертвая тишина, полная ужаса и изумления. Капитан Горсид хрипло проговорил:

— Он не мог никуда деться. Мы это знаем. Он где-то здесь. [11]

А. Ван Вогт.

Айран в личине Вайля Лангура покинула водительское место самодвижущегося экипажа и, легко помахивая транспортировочным банковским кофром направилась к входу в жилище Ловкача Спура. Однако не успела она ступить ногой на ступеньку высокого крыльца, как навстречу ей вышел хозяин.

— Ба! Вайль дружище, не ожидал, что ты обернешься так скоро! — радостно воскликнул Ловкач, при этом его взгляд был устремлен на заветный чемоданчик.

— А чего тянуть-то? Одна нога здесь, другая — там, — ответила чародейка, при этом у хозяина не возникло и тени подозрения по поводу истинной сущности гостя.

— Ну что ж, со своей стороны я также тянуть время не намерен. Сейчас пройдем в мой кабинет, я передаю тебе книгу, ты сообщаешь код доступа к содержимому кофра. Пересчитываем деньги и расстаемся. Идет?

— Согласен. Только помни, Ловкач, если попытаешься меня надуть каким-либо образом, пеняй на себя! — С этими словами «коллекционер» многозначительно похлопал когтистой лапой по поясной кобуре, в которой находился мощный плазменный дезинтегратор. — Тебя вместе со всем твоими прихлебателями и гасиендой вмиг обращу в облачко пара. К тому же я предупредил кое-кого в Кайнане о цели и конечном маршруте своего путешествия.

— Ну что ты, Лангур, разве законы гостеприимства не действуют в Мире Воров? Разве мы с тобой не заключили честную сделку? Успокойся и проходи в дом. — При этом выражение физиономии Ловкача было настолько честным, что у Айран на какой-то краткий миг возникло желание поверить ему.

— Веди, — пожала плечами чародейка — у меня также нет резона задерживаться в твоей берлоге.

Вскоре хозяин и «гость» сидели в кабинете Ловкача за его рабочим столом напротив друг друга.

— Итак, Вайль, — Спур выдвинул верхний ящик стола извлек оттуда знакомый Айран портфель, — здесь интересующая тебя вещица. — И сразу же протянул его гостю. — Владей своей книжицей.

Перед тем как передать кофр хозяину гасиенды, чародейка открыла портфель и убедилась в том, что интересующая ее вещь действительно находится там. Затем передала баркананцу чемоданчик со словами:

— Код доступа «923/75».

Ловкач плотоядно ухмыльнулся, и, склонившись над дисплеем цифрового замка начал быстро отстукивать код своими ловкими пальцами. Как только необходимая цифровая комбинация была набрана, крышка кофра автоматически распахнулась, представив взгляду Ловкача совершенно пустой ящик.

Спур перевел недоуменный взгляд с кофра на гостя и задал вполне естественный в подобных случаях вопрос:

— А деньги где?

— Там они, все до последнего синедроля, — уверенным тоном сказал «Лангур». — Заклинание невидимости на них наложено. От воров. Ручонку-то запихни внутрь и сразу нащупаешь…

При других обстоятельствах Ловкач десять раз подумал бы, прежде чем последовать совету гостя, однако сейчас он был в окружении родных стен и кучи прихлебателей, готовых отправиться за него в огонь и воду. Без каких-либо опасений он сунул руку внутрь чемоданчика и активировал наложенное на него заклинание. Подобно мощному пылесосу кофр начал затягивать баркананца в свое нутро. При этом искривленная метрика зачарованного предмета вытворяла такие фокусы, что со стороны казалось, будто тело Ловкача уменьшается в размерах, закручивается в воронку, выворачивается самым немыслимым образом.

Неожиданно за дверями кабинета раздался какой-то уж очень подозрительный шум. Сначала это была довольно громкая возня, затем до ее слуха донеслись крики боли, звуки падающих на пол тел, наконец, удаляющийся топот обутых в тяжелые ботинки ног и громкие вопли о помощи. Все произошло настолько быстро, что у Айран не возникло ни капли сомнения в том, что Листопад сработал вполне профессионально. Она хотела выйти в коридор, но у нее оставалось еще одно крайне неотложное дело — Ловкача, угодившего в магическую ловушку, следовало изолировать от внешней среды, иначе чары, изменяющие пространственную метрику, рассеются и его просто раздавит стенками ящика, перемолотит и в виде кровавых ошметков плоти и обломков костей вытолкнет наружу. Такой участи чародейка не пожелала бы даже злейшему врагу. А для того, чтобы этого не случилось, на кофр необходимо наложить стабилизирующее заклинание. К тому же, ей понадобится какое-то время, для смены фантомного облика серанца на внешность Ловкача Спура, чтобы под личиной хозяина беспрепятственно выехать за ворота гасиенды.

Управившись с заколдованным ящиком, Айран оставила его на столе, а сама подошла к зеркалу, чтобы удобнее было накладывать чужую личину. Для начала она вернула себе свой истинный лик и только собралась приступить к необходимым манипуляциям, как под сердце будто раскаленную иглу вонзили. Накатило ощущение неотвратимой беды. Айран поняла, случилось что-то страшное непоправимое. Не теряя времени, она выскочила из кабинета, мгновенно сориентировавшись, перепрыгнула через распластанное на полу мертвое тело баркананца и помчалась на второй этаж, куда вел астральный след любимого.

Поднявшись по лестнице, она увидела еще одного мертвого обезьяна и медленно осаждавшееся на пол невесомое облачко пыли. Вот только Федора Листопада нигде не оказалось. Более того, его след обрывался резко и непонятно, так словно только что его куда-то перенесло посредством транспортировочного заклинания. И не просто перенесло, а полностью выкинуло из реальности. Осторожно, чтобы не «наследить» чародейка подошла поближе и ничего кроме лежащей на паркете кучки пылевидной субстанции бурого цвета не обнаружила.

Умом она начала понимать, что произошло нечто страшное непоправимое, однако упорно гнала от себя плохие мысли. Вполне вероятно, Лист по неосторожности или неопытности угодил в магическую ловушку, предназначенную специально для непрошеных гостей, и с помощью магии перенесен в местную темницу, а может быть, он сам ненароком активировал какой-нибудь артефакт и попал в один из миров бескрайней Метавселенной. Главное, чтобы он был жив и здоров, а уж о том, чтобы вытащить любимого пусть даже из самой Геенны Огненной позаботится она — его Айран.

Успокоив себя подобным образом, девушка присела на пол в позе лотоса непосредственно около кучки пыли, закрыла глаза и привычно скользнула в состояние ментального транса. Войдя в Астрал, Айран самым тщательным образом изучила оставленный Федором след. Затем обследовала территорию гасиенды, включая все ее укромные уголки — никакого положительного результата. Листопад как в воду канул. Вскоре Айран сделала вывод, что в Мире Воров любимого также нет. Попыталась нащупать второй конец оборванной астральной нити, чтобы выяснить, куда же он все-таки подевался, но из этой затеи у нее ничего не получилось. Странно, будь он даже в каком-либо из Нижних миров, она непременно смогла бы до него дотянуться. Получается, был человек, и нет человека, как будто его куда-то специально спрятали и экранировали от любых контактов с внешней средой.

Однако Айран была прекрасно осведомлена о том, что подобное не осуществимо. Даже в том случае, если разумное существо мертво его астральная составляющая, иначе говоря, душа, никуда не исчезает, а продолжает существовать в матричном виде до момента очередной реинкарнации. Возможна, впрочем, полная аннигиляция духовной сущности, но для этого необходимо при жизни пасть, что называется, ниже плинтуса, то есть натворить таких дел, после которых в ад не принимают даже по великому блату. К тому же, подобные случаи, образно выражаясь, взбаламучивают Астрал до такой степени, что даже самому продвинутому чародею какое-то время там нечего делать. Сейчас в астральных эмпиреях было вполне спокойно, а это означает, что никакой речи об аннигиляции души Федора Листопада и речи быть не может.

Выйдя из транса, Айран легко вскочила на ноги. Любимый человек бесследно исчез, сгорел без огня и дыма, выпал из реальности не только материального мира, но даже из Астрала.

Бред! Такого не бывает! Потому что… потому что… не бывает, и все тут. Впервые в своей жизни чародейка столкнулась с проблемой непосильной для ее изощренного ума. И все бы ничего, если бы это была какая-то абстракция, наподобие задачи о Квадратуре круга или теоремы Ферма. Однако сейчас происходящее имело непосредственное отношение к ней, точнее к самому близкому ей человеку, и любящее сердце Айран буквально разрывалось от горя и тоски.

Постаравшись максимально абстрагироваться от обуревающих ее эмоций, чародейка сосредоточила все свое внимание на кучке бурой пыли. Немного помогло. Сердечная боль поутихла, вернулась способность сопоставлять и анализировать факты, а также делать выводы. Тщательно обдумав сложившуюся ситуацию, Айран, наконец, поняла, что для начала необходимо допросить хозяина поместья. Вполне вероятно, пропажа Федора его рук дело.

Лагорийка быстро сбежала по ступенькам лестницы и подобно урагану ворвалась в кабинет Ловкача, где на его рабочем столе покоился чудесный кофр. Перед тем, как начать волшбу, она еще раз тщательно прощупала окружающее пространство посредством экстрасенсорных синапсов. В поместье тихо, все прочие его обитатели занимаются делами насущными и о том, что творится у них под носом, пока что не подозревают.

Для того, чтобы вытащить Ловкача Спура из его темницы много времени не потребовалось. Буквально через полминуты ошарашенный вор стоял, опершись о стол, и тупо пялился на непонятно откуда возникшую даму. Однако в планы Айран никак не входило предоставить ему возможность окончательно очухаться. Ловкой подсечкой она отправила баркананца на пол, завела обе его руки за спину и сковала их хомутами. Затем заставила подняться на ноги, сильным рывком развернула к себе лицом, от души впечатала свой маленький, но очень крепкий кулачок в его обезьяний нос и по-змеиному прошипела, да так, что у видавшего виды Ловкача от страха вздыбилась шерсть на всем его теле:

— Что за ловушка была установлена на втором этаже в холле?! Говори, тварь! Иначе я за себя не ручаюсь.

Носопырка у вора оказалась слабой. После, в общем-то, не очень сильного удара дамы из нее обильно потекла кровь. Напуганный Ловкач совсем не подобающим для мастера-вора своей квалификации, к тому же владельца солидного поместья визгливым голосом запричитал:

— Да что вы ко мне пристали! Ни о каких ловушках в своем доме я не имею ни малейшего представления! И вообще, откуда вы взялись?

Ударом ноги в живот Айран отправила жалобно канючившего Спура в стоявшее за его спиной кресло. Сидеть со связанными руками было не очень удобно, поэтому Ловкач перестал выть, принялся ерзать, чтобы получше пристроить свое седалище.

— Итак, повторяю для тугоухих и непонятливых, — грозно посмотрела прямо ему в глаза разгневанная фурия. — Что за ловушка была установлена на втором этаже этого дома? — Затем демонстративно извлекла из набедренных ножен вибростилет и, хищно оскалившись, поводила острым лезвием в непосредственной близости от волосатой шеи хозяина. Ловкач, вне всякого сомнения, имел представление о том, на какие чудеса способен атомарный виброклинок, поэтому сидел ни жив, ни мертв, крепко зажмурив от страха глаза. Посчитав этап психологической обработки завершенным, чародейка спрятала вибростилет обратно в ножны, ласково похлопала обезьяна по щеке и, пристально глядя ему в глаза, без излишних эмоций произнесла: — Итак, трижды повторять свой вопрос я не намерена. Если ответишь, куда пропал мой друг, останешься живым и невредимым, станешь запираться и юлить, сниму с тебя твою волосатую шкуру, а когда ты сдохнешь в муках, подниму и снова допрошу. Думаю, тебе, Ловкач, объяснять не стоит, какими разговорчивыми бывают свежие мертвецы в умелых руках опытного некроманта?

— Н-н-не-н-надо, ваша м-ма-магическая м-милость! — Наконец-то Спур сообразил, с кем имеет дело, и от страха едва не наложил в штаны. — Я в-все с-с-кажу. Деньги в сейф-фе, забирайте там двадцать тысяч, код доступа…

— Пасть закрой, — абсолютно лишенным какой либо окраски голосом сказала чародейка. Однако от ее спокойного тона на душе Ловкача вовсе не стало легче, наоборот его сначала будто кипятком ошпарили, а потом окатили ледяной водой. — Тебе был задан конкретный вопрос. Изволь на него ответить.

— Но г-госпожа, я не им-мею ни м-малейшего представления ни о каких магических ловушках. Чем угодно и на чем угодно могу поклясться.

До сознания Айран начало постепенно доходить, что Ловкач не врет. Да и вряд ли ему в голову могла прийти мысль оборудовать свой дом подобными устройствами. Дорого, хлопотно, к тому же, есть риск самому ненароком вляпаться. Проще организовать круглосуточное патрулирование покоев силами соплеменников. Скорее всего, тут что-то другое.

— Хорошо, в таком случае, поднимемся на второй этаж, и ты посмотришь, все ли там на своих местах.

Ловкач не возражал и готов был к абсолютному подчинению, лишь бы спасти свою драгоценную шкуру. Более того, вопреки своей подлой натуре, даже помыслить не смел о предстоящей мести. Не до того ему было. Решительный вид чародейки пугал его до дрожи в коленях. Сейчас у него было лишь одно желание — оказаться по возможности дальше от этой разгневанной до крайности ведьмы, которой вообще непонятно чего от него нужно. Какие ловушки? Кто пропал? И вообще при чем тут он? Наверняка эта чокнутая из психушки сбежала и непонятно каким образом проникла в его дом.

В полумраке коридора Ловкач споткнулся обо что-то мягкое, а когда разглядел распластанные тела своих сородичей, коим было поручено по хозяйскому сигналу войти в кабинет и стреножить Вайля Лангура, едва не грохнулся в обморок от страха. Он даже не задался вопросом, куда же все-таки подевался из его кабинета коллекционер? Сейчас более всего он жаждал знать, когда колдунья покинет его дом, и останется ли он — Ловкач Спур в животе и здравии после ее ухода?

«Если она сумасшедшая, а это факт, не требующий доказательства, — мысленно рассуждал он, — следует ей во всем потакать и не спорить с ней даже в том случае, если она объявит себя императором всея Ойкумены. Можно попытаться удрать, хотя вряд ли получится. Все-таки лучше не искушать судьбу. Может быть, попробовать уболтать? Хотя уболтаешь такую — где уж там, сама кого хочешь уболтает, а в придачу причиндалы с корнем вырвет и заставит самому же их слопать».

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Айран и Ловкач увидели лишь лежащего на полу мертвого баркананца… Ясное дело, вид еще одного безжизненного тела бодрости хозяину не придал. Завидное чутье подсказывало вору, что на этот раз он вляпался по самые не балуйся и разрулить тему будет очень сложно. Мысленно он проклинал себя за жадность и молил воровского бога Замбу, чтобы тот помог ему выйти из этой крайне щекотливой ситуации живым и по возможности невредимым.

— Итак, Ловкач, — Айран указала рукой на кучку буроватой пыли на полу, — на этом месте только что бесследно исчез мой друг. В последний раз спрашиваю: куда он мог подеваться?

— Да не знаю я, ваша магическая милость! — плаксиво заблажил Ловкач. — И вообще, я не чародей и от всякой волшбы стараюсь держаться как можно дальше.

Сердцем Айран понимала, что хозяин ее не обманывает. Более того, в теперешнем своем крайне нервозном состоянии Ловкач Спур был готов продать маму родную лишь бы спасти свою волосатую шкуру.

— Хорошо, — сказала она, — посмотри вокруг внимательно, Спур, и ответь на вопрос: чего не достает в этой комнате?

Стараясь лишний раз не натыкаться взглядом на мертвого родственника, впечатлительный вор обвел глазами помещение холла. Вроде бы все на своих местах: диван, кресла, кадки с растениями, столик с часами… Стоп!

— Вот здесь, госпожа, — он указал трясущейся от страха рукой на поверхность стола, — она лежала именно здесь.

— Что конкретно тут было? — чародейка с интересом посмотрела на Ловкача.

— Не далее как неделю назад я приобрел на Рынке Лагора хитроумную головоломку. Самому мне сходу не удалось ее собрать. Так и забросил это дело и с тех пор к ней не прикасался.

— А слуги не могли ее утащить?

— Ну что вы, ваша милость, без моего ведома в этом доме никто, извиняюсь, пукнуть не посмеет. А чтобы умыкнуть принадлежащую мне вещь — об этом и речи быть не может. Наказание за воровство у меня одно — немедленная отправка на родной Барканан. А это, уверяю вас, похлеще любой каторги…

— Да знаю, что у вас там творится, — махнула рукой Айран. — Головоломка, говоришь, лежала на столике? Опиши, как она выглядела.

— Как выглядела? — недоуменно пожал плечами Ловкач Спур. — На вид обычная безделушка, на рынках Межмирья и специализированных магазинах, торгующих детскими игрушками, такого добра пруд пруди.

— А поконкретнее?

— Куча всевозможного вида деталей на пружинках и шарнирах, крутятся во всех направлениях. Их необходимо установить так, чтобы получилась правильная сфера. Задачка, скажу вам, не из легких, но занятие увлекательное. Будь у меня достаточно времени и терпения, я бы непременно ее собрал…

Словоохотливый Ловкач еще что-то говорил, но Айран его уже не слушала. Теперь она точно знала, что хозяин никаким боком не причастен к пропаже Федора. То есть, причастен, конечно, косвенно — ведь это ему в голову пришла идея приобрести в какой-то лавке артефакт-ловушку. Однако сделано это им было непреднамеренно, скорее всего, он сам и угодил бы в нее, не подсуетись Листопад так несвоевременно.

«Эх, Лист, Лист, — горестно вздохнув, подумала лагорийка, — сам же всегда говорил: „Любопытство кошку сгубило“. Какого хрена схватил незнакомый предмет?! И что же теперь делать?»

Она прекрасно понимала, что одной ей не справиться, поскольку её чародейского мастерства явно было недостаточно для того, чтобы хотя бы начать поиски Листопада. Двинув говорливого Ловкача своим маленьким, но крепким кулачком в бок, чародейка пресекла бурный поток его словоизлияний и, указав кивком головы на диван, сказала:

— Садись и если хочешь жить, веди себя тихо и скромно. Дернешься, испепелю.

Несмотря на то, что сказано это было спокойно без какого-либо нажима, Ловкач понял — испепелит, а может быть, и чего похуже сотворит. Он тут же замолчал и присел на край дивана, боясь лишний раз пошевелиться.

Айран тем временем устроилась на полу в медитативной позе лотоса и вскоре вновь погрузилась в Астрал. При этом какая-то часть ее сознания продолжала контролировать окружающую обстановку. Тут все было спокойно: перепуганный до смерти хозяин гасиенды пребывал на диване, все прочие обитатели поместья занимались своими делами и не подозревали, в какую неприятную ситуацию вляпался их благодетель.

Оказавшись во Внепространственном Безвременье (именно так некоторые именуют Астрал) чародейка первым делом создала вокруг себя защитную сферу — мало ли какая тварь возжелает полакомиться ее духовной сущностью. А опасных созданий здесь предостаточно. К тому же, некоторые, коллеги по цеху не побрезгуют присвоить толику энергии растяпы, не соблюдающего всех необходимых мер предосторожности.

Максимально обезопасившись, лагорийка предельно сосредоточилась и начала настраивать сознание таким образом, чтобы оно вошло в резонансное взаимодействие с духовной составляющей единственного в Метавселенной существа, которое могло бы в данный момент оказать ей реальную помощь. Какое-то время у нее ничего не получалось. Девушка едва не запаниковала, но, вспомнив, что только от нее сейчас зависит судьба любимого человека, удвоила свои воистину титанические потуги.

Наконец ее усилия увенчались успехом. Астральный посыл дошел до адресата. Перед внутренним взором возникло обеспокоенное лицо Учителя.

— Айран, девочка моя, что случилось?!

— Долгих лет тебе Учитель! — несмотря на волнение, чародейка не пренебрегла обязательной формулой обращения ученика к своему наставнику, затем, едва не разрыдавшись, ошарашила старика: — Листопад исчез! Бесследно…

Гуру мгновенно сообразил, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Айран, успокойся! Я иду к тебе. — В тот же миг, веки лагорийки дрогнули, она вышла из состояния транса, а в паре шагов от нее материализовалась фигура Верховного Хранителя Земли. — Ну, здравствуй, Айран!

— Спасибо, что откликнулся, Хорос!

Хорос улыбнулся и, подойдя к бывшей ученице, нежно провел ладонью по ее черным будто вороново крыло слегка растрепанным волосам.

— Рассказывай!

Айран в сжатом виде, но вполне внятно поведала Учителю о том, что произошло за последние двое суток. Хорос внимательно ее выслушал, при этом ни разу не перебил. И лишь после того, как она закончила, задал пару уточняющих вопросов. Затем подошел к кучке бурой пыли и внимательно осмотрел место, где пропал регистратор.

— Ну как, Учитель? — с надеждой в голосе обратилась к нему Айран. — Есть какие-нибудь соображения?

— Представь себе, никаких, — смущенно пожал плечами маг. — Астральный след Листа обрывается слишком уж резко, чего в принципе не могло случиться, даже в том случае, если бы его телесная оболочка мгновенно испарилась, или он отправился в какую иную реальность, да хотя бы в черную дыру. Создается впечатление, что парня буквально вычеркнули из анналов бытия. И если бы я не знал его лично, можно было бы с уверенностью утверждать, что Федора Александровича Листопада вообще не существовало ни на Земле, ни в каком ином измерении. — И, задумчиво покачав головой, добавил: — Странно, девочка моя, странно.

— Но что же нам делать?

— Пока не знаю. — Впервые за все время их знакомства Хорос выглядел таким подавленным, как будто лично виноват в пропаже сотрудника возглавляемого им ведомства.

— И все-таки? — Озадаченный вид мага не прибавил Айран оптимизма, но здорово разозлил.

— Если не ошибаюсь, книга внизу. Принеси мне ее, пожалуйста, — неожиданно попросил Хорос и пояснил только после того, как Айран слетала вниз и притащила портфель со злосчастным раритетом: — Сейчас сюда заявятся некоторые… гм… заинтересованные лица, и мне бы не хотелось, чтобы «Книга Атлантов» пропала в очередной раз.

После этих слов портфель исчез во вспышке холодного синего пламени, а сам Верховный Хранитель Земли сосредоточенно уставился прямо перед собой. Наблюдавшей за ним Айран показалось, что в этот момент ее бывший учитель с кем-то очень бурно что-то обсуждает. Однако она не рискнула проследовать за ним в Астрал, чтобы установить личности его собеседников.

Очень скоро, ее любопытство было удовлетворено в полной мере. Ярко полыхнуло и из возникших прямо в воздухе двух портальных зевов как горох из банки посыпались рыцари Инквизиции и ее коллеги — лагорийские маги. Однако самым неожиданным для девушки стало то, что вслед за полудюжиной инквизиторов и таким же количеством магов в комнату ступили Властители Ротгер и Лмерк.

Подобного оборота Айран никак не ожидала. Вместо того, чтобы склонить голову в почтительном поклоне перед столь могущественными персонами, девушка испуганно ойкнула и, стыдливо покраснев, потупила глазки.

Высокие гости никакого внимания не обратили на основательно напуганную чародейку. К тому же вокруг какое-то время царила форменная неразбериха из-за присутствия на ограниченной территории явно избыточного количества народа. Однако вскоре, прибывшие рыцари и маги, подчиняясь, по всей видимости, каким-то заранее полученным инструкциям двинули к лестнице, ведущей на первый этаж, не забыв прихватить с собой трясущегося от страха Ловкача. Вскоре их громкие деловитые голоса доносились с улицы. А еще через пять минут старшие групп доложили, что территория гасиенды взята лагорийцами под полный контроль.

Отпустив офицеров, оба властителя вопросительно уставились на Хороса.

Первым заговорил Верховный Инквизитор:

— Итак, Хорос, какого… что на этот раз тебе от нас нужно?!

— Да, Хорос, — тут же подал голос Лмерк, — потрудись-ка объясниться!

На что Верховный Хранитель лишь улыбнулся и без особого пиетета перед могущественнейшими властителями Ойкумены заговорил:

— Успокойтесь, Великие, и выслушайте, что я вам сейчас скажу. В результате ваших подковерных игрищ бесследно пропал один из моих сотрудников…

Закончить мысль ему не позволил Ротгер:

— Твои необоснованные обвинения в наш адрес попахивают ересью!

— Мы привлечем тебя за клевету! — в свою очередь пообещал Лмерк.

— Полноте, уважаемые! — Айран показалось, что Учитель вот-вот громко и радостно рассмеется. — А не вашими ли заботами четыре тысячи лет назад пропала «Книга Атлантов». Тогда вам удалось убедить меня в том, что похищение — дело рук Темных Владык. Теперь, после того как она опять замаячила на горизонте, вы пытаетесь сделать так, чтобы книга не досталась землянам.

— Доказательства! — визгливо закричал Верховный Маг. — Какие у тебя доказательства нашей причастности к этому делу?!

— Доказательства, уверяю вас, имеются, — ничуть не смутился Хорос. — Круг лиц, причастных к пропаже книги, нашей службой безопасности определен. И позволь усомниться, уважаемый Лмерк, что ты не был в курсе той возни, что затеял твой личный Премьер Секретарь, после того, как «Книга Атлантов» была выставлена на торги. И ты, Ротгер, станешь утверждать, что также не причастен? А с чьих тайных счетов не так давно ушла парочка миллионов в неизвестном направлении? Так вот, мне удалось проследить маршрут означенной суммы. Желаете знать, что в результате выяснилось?.. По вашим глазам вижу — не хотите, точнее, уже знаете… И все бы у вас получилось, если бы не жадность исполнителей. Впрочем, вы оба слишком самоуверенны и никогда не отличались умением подбирать необходимые кадры.

— Подожди, Хорос, не гони волну, — более примирительным тоном заговорил Ротгер. — Чего ты хочешь?

Лмерк благоразумно промолчал, хотя по забегавшим по его недовольной физиономии извилистым линиям магических знаков и меток было очевидно то, что ему есть, что сказать своему оппоненту.

— Мои условия, господа, — взгляд серых глаз Верховного Хранителя стал жестким, колючим, — вы помогаете найти пропавшего регистратора, я не предаю огласке на радость вашим политическим оппонентам сведения о кое-каких ваших, мягко говоря, неблаговидных делишках. А о незаконно присвоенном лагорийцами наследии древней расы атлантов, поговорим позже. Надеюсь, совместными усилиями нам удастся прийти к желаемому консенсусу?

— По поводу наследия древних мы, как гаранты справедливости, всегда готовы вести продуктивный диалог, — излишне пафосно воскликнул Лмерк, — предоставь доказательства легитимности своих претензий и забирай на здоровье…

На что Хорос с явной язвинкой в голосе заметил:

— Ага, а доказательства законности претензий землян находятся в книге, которую не без вашего ведома сорок столетий назад кто-то выкрал без особого труда из подведомственного вам «самого недоступного во Вселенной» хранилища. И вы думаете, что я тогда поверил твоим, Лмерк, и твоим, Ротгер, искренним заверениям в вашей непричастности. У меня не было доказательств, теперь они есть, и если на этот раз вы станете юлить и заниматься волокитой, уверяю, я пойду на самые крайние меры, чтобы дискредитировать ваши непогрешимые задницы в глазах межмировой общественности. Вы этого хотите? — И не дожидаясь ответа на свой вопрос, примирительно продолжил: — Не волнуйтесь, мне, как и вам потрясения в Лагоре ни к чему. Давайте лучше подумаем, куда мог подеваться Листопад.

— В таком случае, Хорос, нам хотелось бы услышать, что здесь случилось, — взял быка за рога Властитель Лмерк.

— Хорошо, — кивнул Верховный Хранитель, — пусть лучше обо всем поведает моя бывшая ученица. — И ободряюще подмигнул даме. — Айран, повтори этим двум уважаемым мужам то, что ты мне только что рассказала.

Сначала Айран здорово стеснялась, как результат сбивалась с мысли, краснела и вновь повторяла то, о чем уже успела рассказать. Однако постепенно девушка собралась с духом, речь ее стала плавной, мысль — связанной. Вот только к самому концу повествования она расстроилась так, что едва не разрыдалась прямо на глазах у ошеломленных Властителей.

— Не может быть, чтобы разумное существо пропало бесследно, — категорически заявил Верховный Маг Лагора и первым бросился к указанной Айран кучке пыли, от которой после появления боевой группы магов и инквизиторов мало чего осталось. Властитель Лмерк вытянул руки перед собой и на какое-то время застыл на месте. Но простоял так не долго, не сводя недоуменного взгляда с пятна на полу, задумчиво пробормотал себе под нос: — Не может быть.

Сказал он это очень тихо, практически прошептал, и все-таки был услышан всеми присутствующими.

— И что же так тебя удивило, Лмерк? — спросил Верховный Инквизитор.

— Чертовщина какая-то. — Маг, интенсивно почесал проплешину на затылке и пояснил более внятно: — Понимаешь, Ротгер, этот сарг действительно бесследно исчез. Ты когда-нибудь слышал о том, что бы кто-либо исчез из тварного мира безо всякого следа?.. Во-во, и я не слышал. А тут смотрю и собственным глазам не верю — был сарг, и нет сарга. Будто живое мыслящее существо каким-то неведомым способом взяли и вычеркнули из реальности. Странно все это. Вы не находите, коллеги?

Хорос в знак согласия кивнул головой, а Ротгер пожал плечами и резонно заметил:

— Я не маг, но, кажется, понимаю, что ты Лмерк имеешь в виду. Пропавший парень не умер, и это установленный факт. А если он не мертв…

— …значит, жив, но полностью экранирован от реальности и Астрала, — закончил начатую Инквизитором мысль Хорос. Затем, немного пораскинув мозгами, продолжил: — Вообще-то раньше мне не доводилось сталкиваться с абсолютной изоляцией разумного существа. Ну, из реальности еще как-то можно вычеркнуть, аннигилировав телесную оболочку, но, что касается аннигиляции духовной сущности, насколько мне известно, по данной тематике даже абстрактных теоретических изысканий не проводилось…

— Не было нужды, Хорос, — Властитель Лмерк, снисходительно усмехнулся, — потому что подобные метафизические реакции, слава богу, невозможны, что гарантирует бессмертие духовной сущности всякого разумного индивида…

— Нет уж, батенька, позвольте с вами не согласиться, — начал было Верховный Хранитель, переходя на академическую дискуссионную манеру. — Бессмертие души при всей своей очевидности, отнюдь не является аксиомой, и в некоторых случаях…

Поскольку спор ученых мужей грозил затянуться на неопределенно долгий срок и завести их в неведомо какие иллюзорные эмпиреи, Айран набралась мужества и к великой досаде спорщиков вмешалась в беседу:

— Прошу прощения, господа маги, но, как мне кажется, вы несколько отвлеклись.

— М-да, — Хорос задумчиво почесал выбритый до синевы подбородок, и, переведя грустный взгляд на чародейку, сказал: — Видишь ли, девочка моя, мы не знаем, где сейчас находится Лист. Одно лишь можно утверждать с полной уверенностью — он жив и, вполне вероятно, здоров. Более ничего определенного на этот счет тебе никто не скажет.

— А что же мне делать? — Айран была готова разрыдаться прямо на глазах у столь солидных мужей.

— Надеяться, дорогая моя, — на этот раз ее попытался утешить Главный Инквизитор Ротгер.

— И ждать, — резюмировал Властитель Лмерк.

Затем трое присутствующих в комнате мужчин смущенно опустили глаза, как будто были в чем-то перед ней виноваты.

Глава 9

Варкалось.

Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове.[12]

Л.Кэрролл.

Темно, хоть глаз выколи, духота и мерзкий смрадный запах разлагающейся плоти. Помимо означенных неудобств, все мое тело было обмотано какой-то мягкой гадостью, удерживающей его в подвешенном состоянии, а руки и ноги зафиксированы чем-то напоминающим хомуты лагорийских стражей порядка. Интересная ситуёвина получается. Вроде как, предварительно обездвижив кандалами, обмотали всего эластичными бинтами, запихнули в мешок с хлопковой ватой и за чем-то куда-то подвесили. Кажется, перед тем как поместить в мешок меня хорошенько потоптали, затем вкололи изрядную порцию какой-то наркоты или анестетика чтоб, значит, боли не чувствовал. Теперь, когда действие зелья постепенно ослабевает, боль в основательно помятом теле накатывает все сильнее и сильнее, будто морской прибой во время неуклонно приближающегося шторма. Но хуже боли — трупная вонь, которая с каждым мгновением становится все более и более невыносимой.

Постаравшись по возможности абстрагироваться от тошнотворного запаха и ноющей боли, я начал восстанавливать в памяти события, предшествующие моему появлению в столь странном месте. Поначалу заторможенное действием наркотика сознание напрочь отказывалось что-либо вспоминать. Странное ощущение, чесслово, как будто никакого прошлого у меня вовсе и не было. Однако в какой-то момент перед внутренним взором возникло лицо Айран, и на меня вдруг накатило. За считанные мгновения в сознании прокрутились события последних дней.

Вроде бы как сначала мы с подругой приобрели на аукционе «Книгу Атлантов». Потом ее у нас украли. Далее нам удалось разыскать воров… наконец, странная головоломка в доме Ловкача. Забавная такая вещица, ужасно завлекательная, не оторваться. Точно, головоломка — последнее, что я помню. Кажется, мне удалось ее собрать? Ну да, удалось, а потом будто по темечку обухом саданули. Неужели кто-то из нукеров Ловкача сумел бесшумно подкрасться сзади? Если это так, Лист, опер из тебя никакой.

Иного объяснения теперешнему своему состоянию я не находил. Подкрались, стукнули по черепушке, основательно попинали ногами в отместку за троих убиенных родственничков, затем впрыснули в кровь обезболивающее средство, чтоб не окочурился до срока и хорошенько стреножили. Однако непонятно, для чего нужно было обматывать меня эластичными бинтами, засовывать в мешок с ватой и подвешивать над выгребной ямой или над разворошенным скотомогильником. Может быть, у этих извращенцев пытка такая?

И тут все мысли об ужасной духоте и вони напрочь выскочили из моей головы. Сознание пронзила мысль: что с Айран?

Это же надо было до такой степени расслабиться в самом логове врага и забыть о том, что должен прикрывать не только себя, но самое дорогое существо на свете. А если этим мохнатым обезьянам удалось захватить в плен и ее? Далее мое воспаленное воображение начало рисовать перед внутренним взором, что они могли сотворить с любимой. Аж в пот бросило.

Не, Лист, не стоит раньше времени изводить себя подобным образом. Айран — девочка взрослая, к тому же чародейка и при необходимости постоять за себя сумеет.

Подобные благостные мысли вовсе не успокоили, но царившее в душе смятение слегка улеглось. Вновь навалились удушающая вонь и невыносимая влажная духота. Нужно что-то предпринять, пока я не задохнулся или не сошел с ума.

И тут я вспомнил о чудесных свойствах своего комбинезона и, если бы руки мои не были связаны путами, непременно стукнул себя по лбу. Короткая кодовая фраза и костюм заработал в режиме противогаза-кондиционера. Свежий воздух мгновенно прочистил мозги, заставил работать их с удвоенной энергией.

Те, кто захомутали меня, оказались настолько самонадеянными, что оставили на моем запястье часы. В обычной жизни хронометр мне без надобности, поскольку я обладаю абсолютным чувством времени, однако в моих наручных часах имеется несколько весьма полезных примочек, одной из которых мне предстоит воспользоваться для своего освобождения. Озвучил кодовую фразу, в тот же миг из часов ударил тонкий светящийся лучик, сжигая все на своем пути. Легкое вращение запястьем так, чтобы ненароком не отмахнуть чего-нибудь себе и левая рука свободна.

После этого приказал лазеру выключиться — батарейки не вечные, поэтому не дело впустую гонять весьма полезный прибор. Затем принялся ощупывать пространство вокруг себя освобожденной конечностью.

Странный какой-то мешок. Более всего напоминает реанимационный кокон. Однажды во время проведения совместной с лагорийской Инквизицией операции по поимке незаконопослушного товарища из «диких» меня крепко приложило боевым заклинанием. Перемололо капитально, ни единой целой косточки и внутренности основательно отбиты. В чем только душа держалась? Если бы не кокон, покоились бы мои бренные останки сейчас на Ваганьковском или Новодевичьем кладбище (хотя бы в этом плане Хорос молодец — определяет погибших сотрудников не абы куда, а на самые престижные места, поговаривают, урны с прахом нескольких особо отличившихся регистраторов даже в кремлевской стене замурованы). Проторчал я тогда в реанимационном коконе под общим наркозом почти месяц, поэтому никаких особых воспоминаний о тех «счастливых» временах не осталось. Помню только, как вылезал оттуда весь такой посвежевший и безмерно благодарный лагорийским целителям за спасение моей бесценной жизни.

Вряд ли это реанимационный кокон, насколько мне помнится, в анаранском госпитале такого удушающего запаха не отмечалось. Ладно, выберусь, определюсь, что это за хрень такая.

Тем временем моя рука нащупала на бедре ручку покоящегося в ножнах вибростилета. А вот это уже и вовсе из ряда вон! Пусть эти лохматые ротозеи — баркананские пейзане не усмотрели пользы в моих часах, уж на нож-то непременно должны были обратить самое пристальное внимание. Однако, чудо случилось, и столь страшное оружие осталось при мне.

«Есть все-таки Бог на Небесах!» — восторженно подумал я и с помощью вибростилета принялся осторожно разрезать стягивавшие тело путы.

Наконец я был практически свободен. Оставалось всего-то разрезать мешок и выбраться наружу. Однако я не полоснул ножичком с плеча, сначала сделал аккуратный надрез — мало ли над чем висит мешок. А вдруг ткань не выдержит, поползет по швам, и я полечу в выгребную яму или еще в какое «приятное» местечко. К тому же, не исключено, что где-то поблизости находится бдительный страж.

Прильнул одним глазом к образовавшемуся отверстию. Темно, впрочем, в слабом рассеянном свете, льющемся откуда-то из-за спины кое-что разглядеть можно. Мешок, в котором я нахожусь, подвешен непонятным образом к своду пещеры. Рядом с потолка свивают еще штук пять точно таких же мешков, скорее — коконов. В них также безуспешно дергается что-то живое. Странный метод у этих баркананцев удерживать в заточении своих пленных. Интересно, кто это там еще помимо меня болтается.

Тут будто раскаленный гвоздь в сердце — а вдруг в одном из них моя любимая?

Осмотрелся повнимательнее, охраны не видно. Да и что ей делать в темноте. Затем рискнул позвать Айран сначала негромко, затем более уверенно. Однако ответа не получил. Тогда, совсем уж потеряв страх, громко крикнул:

— Эй! Тут есть кто-нибудь живой?

В ответ лишь сопение, повизгивание и хрюкающие звуки из подвешенных к потолку коконов.

Расширил дыру и высунул голову наружу. До пола метра два — не более. Внизу что-то белеет, а что конкретно, при столь скудном освещении рассмотреть не представляется возможным.

Пожалуй, в мешке мне более делать нечего. Два метра не десять, авось не расшибусь. От всей души полоснул ножом по кожистой стенке кокона, тот не выдержал массы моего тела и лопнул. В результате я полетел вниз.

Ощутимый удар, громкий хруст, левая нога слегка подвернулась, наткнувшись на что-то твердое округлое. На мое счастье все обошлось благополучно, даже связок не потянул. Поднял с земли тот самый предмет, оказался черепушкой какого-то зверя. Приглядевшись повнимательнее, сообразил, что пол пещеры буквально устлан костями. Некоторые обглоданы дочиста, на других ошметки разлагающейся плоти.

Что-то не очень похоже на темницу. Скорее — пещера какой-то плотоядной твари. Неужели эта макака Спур приказал соплеменничкам оттащить меня в логово хищника, обитающего поблизости от его жилища? А что? С них станет — это ведь я грохнул трех баркананцев. Ясен пень, решили отомстить. Ладушки, мне бы только узнать, что с моей Айран, да книжицу заполучить, вот тогда и наступит мой черед куражиться. Выжгу осиное гнездо дотла.

Подумал и на всякий случай похлопал себя по карману, в котором хранился подарок Сан Саныча. Фонарик, а также портмоне с документами и отпускными, кошель с лагорийскими тугриками и еще кое-какая мелочевка — все оказалось на своих местах. Странно как-то. Чтобы бандиты не обыскали пленного и не экспроприировали чужое добро, рассказать кому — не поверят. А может быть, убив троих парней, я стал, согласно их поверьям, в некотором роде табу и даже касаться им моего тела категорически запрещено. М-да, свежо придание… Насколько мне известно, для воров вообще никаких запретов моральных, религиозных и этических в принципе не существует. Что же в таком случае произошло на самом деле?

В глубине души царапнуло, не сильно, так тихонько, предчувствие непоправимой беды. Постаравшись отогнать от себя нехорошие мысли, направился к сероватому пятну выхода. По пути решил все-таки посмотреть на содержимое одного из висевших под потолком коконов. Подпрыгнул, и полоснул по днищу. К моему несказанному удивлению оттуда выпала тварь размером с годовалого поросенка. Вот только вместо розовой кожи, слюнявого пятачка и трогательных копытец у нее были: чешуйчатая шкура, мерзкая зубастая пасть и две пары крепких когтистых лап.

Выпав из мешка, зверь повис на обвивающих его конечности крепких жгутах и принялся неистово барахтаться, пытаясь изо всех сил освободиться от пут. Не сложно догадаться, что эта бестия первым делом предпримет после того, как получит свободу и, не долго думая, я полоснул вибростилетом по закованной в крепкую костяную чешую шее. Пузырясь и пенясь, из разверстой раны хлынула черная как смоль в темноте пещеры кровь. Зверь подергался в своих тенетах еще с минуту, затем обмяк и затих.

Я потопал к сереющему на противоположном конце пещеры выходу. Извлеченным из кармана фонариком подсвечивал себе путь, поскольку вокруг было столько костей, что немудрено ногу сломать или того хуже — шею. В правой руке сжимал тесачок, чтобы встретить во всеоружии любую опасность.

«Интересно, — подумал я, — где сейчас сам хозяин пещеры и что собственно собой представляет? А если их тут много?»

Ничего из ряда вон выходящего от встречи с обитателями пещеры я не ожидал. Кем бы они ни оказались, вибростилет будет понадежнее любых когтей и зубов. Главное, вовремя заметить опасность, далее дело техники. Лучше бы, конечно, вообще ни с кем не встречаться, но тут уж как повезет.

Из пещеры наружу вел длинный достаточно широкий, чтобы идти не нагибаясь, извилистый коридор. По мере продвижения вперед становилось светлее. Вскоре надобность в фонарике отпала. Я уже собирался его выключить и убрать в карман, но в этот момент почувствовал сильный удар по сжимавшей его руке и одновременно мощный толчок в грудь. Как следствие, я не удержал равновесия и основательно приложился спиной к каменному полу, а выскочивший из пальцев фонарь отлетел куда-то в сторону.

Нападение оказалось настолько неожиданным, что, к великому моему стыду, застало меня врасплох. Я даже не понял, что это так подло звездануло меня по руке и в грудь. Не стал ломать голову над этим вопросом, а, подчиняясь накрепко вдолбленным в подсознание рефлексам, начал входить в боевой транс, досадуя на себя, что не сделал этого раньше. Понадеялся только на вибростилет, а зря.

Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Разбор полетов будем производить потом. Хорошо еще, что нож остался в руке.

Тем временем, перегораживая выход из пещеры, начало материализовываться нечто весьма приличных размеров. Ну не совсем материализовываться, насколько я понял хозяин пещеры все время, пока я тут находился, лежал в коридоре, растекшись тонким блином по каменному полу. Кажется, у него такая манера охоты — ежели какая тварюшка заглянет к нему на огонек, он ее обездвиживает и упаковывает в мешок, а мешок подвешивает к потолку. Мое неожиданное появление из глубины пещеры несколько смутило охотника и вместо того, чтобы спеленать по всей форме, он саданул меня своими щупальцами.

Интересно, тварь метаморф, иначе говоря, инфузория-переросток, способная принимать разные обличья. Впервые слышу о таком, и в приобретенном мной путеводителе по Миру Воров ни о чем подобном не упоминалось. Странно. Очень странно. Да на такую экзотику сюда должны слететься как мухи на дерьмо все ведущие биологи Ойкумены. Но что-то я не слышал ни о каком ажиотаже вокруг загадочных метаморфов.

Означенные мысли пронеслись в моей голове со скоростью молнии. Однако времени рассуждать особенно не было. Пока я входил в ускоренный режим и размышлял, каким образом эффективнее всего расправится с хищной тварью, она успела собраться в единый полусферический ком, высотой мне по пояс, отрастить зубастую пасть, истекающую мутной слюной, пучок длинных и довольно толстых жгутов-щупальцев и парочку клацающих клешней, вдобавок обзавестись прочной хитиновой броней и великим множеством небольших ножек как у сколопендры.

Сейчас было бы проще всего поджарить это страшилище с помощью фонарика, но бесценный подарок Сан Саныча как назло находится вне зоны моей досягаемости. Пока добегу, пока нагнусь и подниму, пока переключу в нужный режим, плотоядная тварь успеет сграбастать меня своими щупальцами, искромсать в хлам клешнями и употребить с пользой для своего кошмарного организма.

Придется действовать тем, что у меня под рукой. Каким бы неуязвимым ни был этот метаморф, ему вряд ли понравится, если от него начнут отрезать кусочек за кусочком его мерзкой плоти. Наверняка, в процессе препарирования отыщется и аналог мозга, и прочих жизненно важных центров, присущих обыкновенным существам. Даже призрачные демоны, имеющие отвратительное свойство вселяться в телесную оболочку разумных существ, далеко не такие уж неуязвимые, как принято считать, а тут обычный кусок протоплазмы. Короче, сейчас мне предстоит проверить эмпирическими методами, так ли страшен черт, как его малюют.

Вскочив на ноги со стиснутым в руке ножом, я бросился вперед, чтобы как можно быстрее сблизиться с противником и не дать ему возможности схватить и задушить меня своими щупальцами. Получилось, удачно избежав контакта с извивающимися конечностями монстра, я подбежал к его голове, точнее месту, откуда произрастали означенные щупальца и отмахнул вибростилетом парочку. Шевелясь и извиваясь будто змеи они упали на каменный пол, а меня с ног до головы обдало дурно пахнущей жидкостью темного цвета. Воняло так, что даже фильтры моего трансформного комбинезона не справлялись.

«Интересно, — подумал я, отсекая одну из клешней, — как это сама тварь до сих пор не задохнулась от собственного запаха?» — Откуда только такие мысли появляются?

В следующий момент мне было не до рассуждений абстрактного свойства — пришлось отскочить и начать активно избегать контакта с хлещущими будто пастушьи бичи щупальцами. Тем не менее, мне удалось отсечь еще несколько штук.

В какой-то момент тварь замерла и втянула в себя уцелевшие конечности, а также все, что я успел оттяпать. К бабке-гадалке не ходи, наткнувшись на активное сопротивление, собиралась принять какую-то иную боевую форму. Я же, получив небольшую передышку, не стал сломя голову кидаться на чудище, чтобы искромсать его вибростилетом, занятие бесперспективное, все равно, что резать ножом кисель или ртуть. Вместо этого я кинулся к лежащему в нескольких шагах фонарику, моля всех известных мне высших существ, чтобы трансформации хищной бестии не закончились раньше, чем я успею воспользоваться излучателем.

Иегова, Аллах, Христос и Будда к которым я мысленно обращался, на этот раз меня не подвели. Грохнувшись на пол, успел схватить заветный фонарь и, переключив его в режим фотонного излучателя, развернулся в падении лицом к противнику.

Перед тем как активировать излучатель, мне удалось рассмотреть и по достоинству оценить, во что на этот раз превратился противник. Это было нечто, напоминающее дикобраза, вот только иголками оно обросло со всех сторон. В какой-то момент тварь сжалась до размеров футбольного мяча, затем вспухла и от нее во все стороны полетели острые иглы. К счастью для себя, я успел надавить пальцем кнопку активации и в бестию ударил толстенный столб ярчайшего света, сжигая на своем пути летевшие в мою сторону иглы-стрелы, а также мерзкое тело самого метаморфа.

Искренняя благодарность моему другу Сан Санычу и, конечно же, пузырь Наполеона или Хеннесси по возвращении домой с меня. Лишь благодаря его бесценному дару мне удалось выйти живым из этой заварухи. Выключив фонарь, я на какое-то время ослеп. Однако, через минуту зрение восстановилось. Предусмотрительно выставив перед собой фонарь, я осторожно двинул к выходу. Более никто и ничто меня не потревожило и не напало исподтишка. Так что до выхода удалось добраться без приключений.

Выйдя на свежий воздух, я осмотрелся вокруг, да так и замер с отвисшей челюстью. Окружающий пейзаж мало походил на Мир Воров, точнее вовсе на него не походил. Вместо ласкового желтого солнышка в небе ослепительная оранжевая клякса, да и сами небеса, не уютная глубокая синь, а грязно-серый купол невыносимо давящий на психику. Помимо всего вышеперечисленного вокруг холма, на котором я в данный момент нахожусь, простирается безбрежный серовато-зеленый океан девственной сельвы.

С целью экономии ресурса комбинезона отключил режим кондиционера. В лицо пахнуло как из духовки. Безветренно, душно, жарко, да еще нестерпимо воняет непередаваемой смесью запахов цветущих растений, гниющей органики и какой-то химией, в придачу.

Интересно, куда же это меня занесло? Странное какое-то место. А может быть, я сплю, и все это мне пригрезилось в кошмарном сне? Данная мысль меня обнадежила. Ну точно, это сон и нечего тут рассуждать. Сейчас проснусь и окажусь в Мире Воров.

Энергично потряс головой и от всей души пожелал проснуться. Результат нулевой. Странная реальность не собиралась исчезать из поля моего зрения. Наоборот, над головой появилась весьма реальная группа каких-то ни на что не похожих крылатых тварей — будто с полдюжины ярких цветастых простыней взяли, да упорхнули с бельевых веревок, на которых они сушились. Завидев меня, летуны громко заухали и начали совершать замысловатые пируэты над моей головой, постепенно опускаясь все ниже и ниже. У них не было голов, вооруженных клювами, зато по центру каждой «простыни» зияла чернотой разверстая пасть, в которую запросто мог пролезть бегемот средних размеров.

Несмотря на то, что я был абсолютно уверен в том, что сплю, пришлось для острастки пальнуть в одну из летающих бестий. Тварь вспыхнула и осыпалась на землю серым пеплом. Остальные летуны проявили завидную смекалку, мгновенно оценив реальную степень опасности, исходящую от двуногого существа, тут же потеряли к нему всякий интерес. Иначе говоря, поспешили удалиться в неизвестном направлении.

От активных, но совершенно бесполезных мотаний головой я перешел к, как мне кажется, более эффективным приемам — пару раз ущипнул себя за руку, затем похлопал по щекам. Эффект прежний — я так и не проснулся. Я был обескуражен и слегка напуган, даже на какое-то время забыл о ноющей боли во всем теле.

Присел на камень и привычным жестом похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Вспомнив, что не курю вот как уже больше года, махнул рукой и призадумался.

Интересная, выходит ситуация: был в Мире Воров, затем получил удар по «репе» и оказался в каком-то странном месте. Вне всякого сомнения, я сейчас либо сплю, либо и вовсе в глубокой отключке. А ведь точно! Я сейчас, скорее всего, пребываю в коматозном состоянии. Иначе невозможно объяснить то, что, несмотря на титанические потуги, мне так и не удается проснуться. Удивительно, никогда раньше не слышал о столь реалистичных снах коматозников.

Поначалу я с энтузиазмом ухватился за выдвинутую мной же самим гипотезу. Однако эйфория очень быстро прошла, поскольку в глубине души все-таки оставалось зерно сомнения. Поднявшись с камня, я ударил по нему ногой сначала слабенько, потом заехал посильнее. Боль в отбитой конечности стала самым ярким доказательством фундаментальной реальности каменюки. Не, во сне все по-другому. Я хоть и не специалист гипнолог, но не такой уж профан. Похоже, благодаря своему уму и сообразительности, мне вновь удалось вляпаться во что-то весьма неприятное. Конечно, версия насчет абсолютно реалистичного сновидения, хороша, поскольку снимает с меня всякую ответственность за все происходящее — мало ли на какие выверты способна фантазия спящего человека. А если это все-таки не сон, а явь?

Постепенно пресловутое зерно сомнения в моей душе проросло и дало обильные всходы. Что-то уж очень материально выглядит окружающий меня пейзаж: и прорисовка аж до самого горизонта, и твари, каких в здравом уме при всем своем желании представить невозможно.

Как-то давным-давно знакомый психиатр подсказал мне один замечательный способ проверки своего психофизического состояния. Надавил пальцами на края глаз, изображение поплыло и раздвоилось. Проделал этот прием пару раз — результат тот же самый.

Все, Лист, отмазка насчет сна или комы исчерпала себя полностью как не состоятельная. Теперь понятно, что меня куда-то занесло, вот только неясно — куда. А с другой стороны то, что в данный момент я не валяюсь где-то в полном отрубоне, а нахожусь в некоем реальном мире, меня полностью устраивает. Сейчас сконцентрируюсь малость и прямиком в Лагор. Ясен пень, получу на свою многострадальную задницу откат по полной программе. Удовольствие не из приятных, но все-таки не смертельно. Главное, чтобы с Айран все было хорошо.

Окинув напоследок внимательным взглядом окружающий пейзаж, я прикрыл веки и во всех подробностях представил одно укромное местечко в Лагорийской столице, куда обычно имею привычку телепортировать. Вскоре мой тренированный мозг нарисовал во всех деталях небольшой кусочек городского парка, однако все мои старания на том и закончились. Картина продолжала оставаться плоской и напрочь отказывалась превращаться в трехмерную дверь в мир иной.

Удерживать перед глазами означенный пейзаж мне удалось на протяжении минут пяти. За это время с меня минимум семь потов сошло. Вопреки расхожему заблуждению, умственные нагрузки намного более энергоемки, нежели физические. Наконец я отказался от попыток попасть в Лагор и без сил рухнул на все тот же камень. Переведя дух, повторил попытку с тем же самым результатом.

Странно, обычно переход в Буферный мир для меня плевое дело. Чревато лишь шоком отката, поэтому я все-таки предпочитаю официальные каналы. Лагорийские маги, контролирующие межмировые транспортные потоки, справляются с этим делом намного лучше и никакой головной боли после путешествия. Теперь по какой-то неведомой мне причине несложная задачка превратилась в неразрешимую проблему.

А может быть, я не в форме, или место тут неправильное? Не секрет, что во всех мирах существуют разного рода аномальные зоны. Где-то время течет по-другому, где-то радиоволны гаснут, где-то даже животные и существа разумные пропадают бесследно. Так почему бы не существовать такому месту, откуда невозможно осуществить телепортацию?

Данная гипотеза понравилась мне своей логичностью и теоретической обоснованностью. Тут и вывод сам по себе напрашивается. Нужно оторвать задницу от камня и как можно быстрее переместиться туда, где законы магофизики действуют в полном объеме.

Поднявшись на ноги, я еще раз внимательно осмотрелся. Вокруг дикая сельва, без каких либо признаков присутствия разумных существ. Ни тебе пахотных угодий, ни обширных выгонов для выпаса домашнего скота, ни дымка на горизонте. Куда пойти, куда податься? С другой стороны, отсутствие определенной цели значительно упрощает задачу — неважно, в каком направлении топать, лишь бы не сбиться с прямого курса и не начать ходить по кругу. Помимо абсолютного чувства времени, я обладаю врожденным чувством направления, поэтому заблудиться даже в отсутствие на небе дневного светила у меня вряд ли получится. Кстати, о местном солнце, за то время, что я провел на вершине холма, тени от камней и растущих неподалеку деревьев слегка удлинились, поэтому для меня не составило никакого труда определиться со сторонами света, а по склонению светила стало понятно то, что я нахожусь в северном полушарии. Насчет полушария, разумеется, чисто условно, поскольку географические параметры данного мира мне не были известны.

После недолгих размышлений все-таки решил двинуть на север. Вспомнил персонаж одной любимой в детстве мультяшки, где шакал голосом артиста Мартинсона пел: «А мы пойдем на север!» и пошел в означенном направлении. Перед тем как отправиться в путь, тщательно отчистил костюмчик от липкой паутины и прочего мусора — негоже своим неряшливым видом пугать местную живность.

Спустившись со склона холма, оказался в первозданном тропическом лесу. На земле мне несколько раз приходилось бывать и в джунглях долины реки Конго и в Амазонской сельве, здесь было также сумеречно, душно и шибало по носу невыносимо одуряющими ароматами каких-то цветов, гнилостью и затхлостью. Вдобавок, как уже отмечалось, стоял устойчивый запах какой-то химии. Однако хуже всего было то, что под ногами практически не находилось сухого места: толстый слой опавших листьев, под ним вонючая жижа, в которую то и дело проваливаются ноги. Деревья растут хоть и не плотно, однако свисающие с их ветвей и стволов лианы сильно мешают движению. К тому же обилие мелких насекомых и ползучих гадов здорово раздражает.

Трансформный костюм я превратил в высокие сапоги и закрытый комбинезон, также включил режим отпугивания насекомых. Сразу стало легче — гнус хоть и продолжал роиться несметными тучами неподалеку, попыток приблизиться не делал. Неплохо было бы задействовать встроенный кондиционер, но неизвестно, сколько придется топать по лесу, а ресурс моего чудо костюма все-таки небезграничен. Духоту и запахи я как-нибудь перенесу, но вот если питающий костюм артефакт исчерпает свой заряд, меня попросту обглодают до костей мелкие летучие изверги.

Поначалу идти было не очень удобно. То и дело задевал за лианы и прочую свисающую с деревьев растительность, к тому же, стоило лишь остановиться, и топкая жижа охватывала ноги, и их приходилось с чавканьем выдирать. Постепенно я приноровился к местной специфике, научился, не теряя скорости, находить проходы в, казалось бы, непроходимой чаще.

Обманчивая схожесть этого места с растущими на Земле лесами влажного экваториального пояса постепенно усыпила мою бдительность и едва не сыграла со мной злую шутку. Углубившись в чащу примерно на километр, я наткнулся на изумительный цветок, растущий прямо на земле у подножия одного из древесных гигантов. С виду цветок как цветок, только диаметром около двух метров. Насекомые вокруг разные вьются и ползают по нему — за нектаром или пыльцой прилетели, Разумеется, мимо подобного чуда пройти я не мог, направился к нему, чтобы получше рассмотреть. Однако когда до цветка оставалось несколько шагов, из-под опавших листьев в воздух взлетели десятки усеянных шипами лиан и с приличной скоростью рванули в моем направлении. От контакта с острыми и, вполне вероятно, ядовитыми иглами, каждая длиной с палец, меня спасла исключительная реакция. Как только листья под ногами зашевелились, я рванул прочь от опасного места, а парочку возникших на моем пути извивающихся будто змеи шипастых отростков срубил вибростилетом. Отбежав на безопасное расстояние, остановился, чтобы оценить ситуацию. Картина, представшая моему взгляду, как-то не прибавила оптимизма. В том месте, где я только что стоял, теперь был шевелящийся клубок. Несложно представить, что было бы со мной, не прояви я завидной смекалки и феноменального проворства. Сейчас мое нежное тело терзали бы сотни острых игл, превращая в лакомый корм для проклятого цветка. Вполне вероятно, иглы полые и моей кровушкой уже наслаждалось бы этот извращенный продукт местной эволюции.

Извлек из кармана фонарик-излучатель и хотел испепелить гнусного охотника на беспечных регистраторов, однако передумал. Судя по первым впечатлениям, этот мир весьма агрессивен, поэтому лучше поберечь ресурс батарей.

Не успел я сделать еще сотни шагов, как стал свидетелем отвратительной сцены. В нескольких десятках метров от меня деловито нарисовался какой-то престранного вида зверь: приличных размеров туша, сплошь покрытая роговыми наростами, острыми как бритвы и с загнутыми в разные стороны концами, морда вытянутая, клыкастая пасть, усеянная, к тому же, бесчисленным количеством кривых зубов. Откровенно говоря, мне не хотелось бы повстречаться с этой милой зверюшкой на узкой дорожке и с голыми руками.

Бестия покосилась на меня маленькими злыми глазками, но интереса к моей персоне не проявила и нисколечко не испугалась. Повернувшись головой к толстенному дереву, принялась пожирать облепившие ствол мхи, лишайники и грибы.

Я уже собирался покинуть это место, но тут увидел, как откуда-то из кроны дерева вниз по стволу спускается еще одна тварь. Если бы это создание просто сидело на стволе, я бы, скорее всего, принял его за какой-нибудь нарост типа березовой чаги.

Заподозрив опасность, любитель грибов задрал голову кверху, увидел приближающийся нарост, яростно взвизгнул и хотел задать стрекача. Но не тут-то было. Охотник, несмотря на свою медлительность, вовсе не собирался отпускать добычу. Отцепившись от ствола, он полетел вниз и бесформенной массой шлепнулся аккурат на спину забеспокоившемуся зверю.

Далее все произошло буквально в считанные мгновения. Соскочившая с дерева тварь, перетекла сначала на морду шипастого зверя, затем устремилась в его приоткрытую пасть и вскоре заползла туда полностью.

Обалдевший от неожиданности мирный пожиратель грибов и лишайников задумчиво постоял несколько мгновений, взвизгнул непонимающе и хотел было задать стрекача. Однако ничего из этой затеи у него не получилось. Сделав пару шагов, он издал громкий предсмертный клич и рухнул, как подкошенный.

Но самое интересное случилось потом. Через пару минут мертвое тело начало вспухать и опадать а вскоре толстая шкура на брюхе лопнула, оттуда вывалился обожравшийся нарост и пополз обратно к своему дереву. От несчастной твари осталась лишь пустая оболочка с обглоданным начисто скелетом внутри, все остальное, включая содержимое кишечника, было усвоено с пользой для охотника.

Во мне проснулся азарт естествоиспытателя. Интересно, каким образом наросту удалось за столь ограниченное время буквально выпотрошить добычу? Но подойти поближе, чтобы все получше рассмотреть, я не рискнул — от таких тварей благоразумнее держаться по возможности дальше.

Тем временем насытившийся нарост практически добрался до основания ствола дерева, но не усел на него вскарабкаться, как из лесной чащи появилась мохнатая двухметровая гусеница вся покрыта шевелящимися волосками. С удивительной быстротой гусеница подползла к наросту и, ничуть не опасаясь, что тот заползет ей в ротовое отверстие, принялась жадно откусывать от него по небольшому кусочку. Вместо того, чтобы тут же оприходовать гусеницу тем же самым образом, каким он уничтожил шипастого зверя, нарост лишь с удвоенной энергией принялся карабкаться на дерево, пытаясь оторваться от прилипчивой гусеницы.

Чем все закончилось, я так и не узнал — мне на плечо опустилось нечто напоминающее жука, вот только большую часть его тела занимала зубастая пасть. Именно своей зубастой пастью оно попыталось разрезать псевдоткань комбинезона и добраться до моей нежной плоти.

Будь на мне обычная одежда, этот фокус у жучары, пожалуй, получился бы. Однако созданный на основе передовых достижений в области магонанотехнологий (разумеется, не земных) костюм, мог спокойно принять удар пули, выпущенной в упор из калаша и перераспределить ее кинетическую энергию по всей поверхности моего тела, без всякого вреда для оного. Тут мне следует благодарить Хороса, поскольку полгода назад тот, едва узнав о создании лагорийскими искусниками нового материала со столь замечательными свойствами, не пожалел немереных деньжищ и обеспечил каждого сотрудника «Линии» изготовленными на его основе трансформными комбинезонами. Сан Саныч пытался вдолбить в мою тупую голову что-то насчет синхронизированных волновых процессов, перераспределяющих механическую энергию в наносреде, но я так ничего и не понял. Для меня главное, чтобы костюмчик сидел, и выполнял возложенные на него функции. В данном случае — защищал меня от укусов зубастых тварей.

Щелчком пальца стряхнул с плеча непрошеного гостя и, наступив на него сапогом, утопил в жирном отвратительном месиве, что было у меня под ногами. Затем бросил последний взгляд на карабкавшуюся вверх по стволу вслед за улепетывающим наростом гусеницу и потопал в заранее выбранном направлении.

А еще через полчаса я почувствовал сильную жажду. Вообще-то пить хотелось давно, я рассчитывал набрести по дороге на какой-нибудь ручей или родничок с чистой и желательно прохладной водой. Наконец набрел на небольшой размером с баскетбольную площадку водоем, и к великому своему разочарованию обнаружил, что он буквально кишит разного рода организмами. Из такого хлебнешь, козленочком не станешь, а заполучишь внутрь такую бяку, которая тебя сожрет изнутри оперативнее всяких наростов и косточками не побрезгует. А что, кальций и прочие минеральные соли, как мне кажется, в этих местах в страшном дефиците, поэтому схарчат вместе с дерьмом и костями, а со временем и костюмчик усвоят, и вибронож с фонариком, и все прочее добро, что в данный момент распихано по моим карманам. Даже кипячение не способно сделать эту воду питьевой, поскольку термическая обработка превратит ее в неаппетитный бульон, который я не стану принимать внутрь даже под страхом смерти от жажды, ибо еще неизвестно, какими токсинами напичкана здешняя водная живность. Эх, жаль, не знал, что окажусь в подобном месте. В моем персональном рабочем шкафчике без толку валяется куча различных прибамбасов, с помощью которых несложно добыть необходимое количество воды даже в пустыне Наска. Еще бы универсальный пищевой анализатор не помешал, поскольку, ежу понятно, что после того, как проблема с водой будет решена, мне ужасно захочется кушать.

Но пока что голод меня не мучил, а доставала жажда. Итак, что мы знаем о тропических влажных лесах родного мира? То, что там много диких обезьян известно каждому россиянину из популярного фильма. Еще там есть гориллы, злые крокодилы и злой разбойник Бармалей. А что там насчет банальной аш два о? Тоже напряженка наблюдается, поэтому тамошний народ предпочитает селиться вдоль рек и ручьев. Так, а еще я где-то читал, что некоторые виды лиан являются естественными резервуарами годной для питья воды. Также жажду можно утолить соком кокосовых орехов. Впрочем, кокосы — это из другой географической зоны.

Итак, цель определена, остается отыскать подходящую лиану и добыть питьевую воду. Эвон сколько их свисает с деревьев — пойди-ка отыщи нужную.

Соблюдая все необходимые меры предосторожности, я приблизился к вороху «канатов», обвивающих могучий ствол дерева. Выбрал лиану потолще срубил ее вибростилетом. Полный облом, вместо чистой прозрачной влаги из нее потекла густая дурно пахнущая субстанция. Пахнуло как из выгребной ямы полкового походного лагеря. Пришлось в срочном порядке делать оттуда ноги.

Несмотря на мучившую меня жажду, я немного задержался, чтобы полюбоваться неожиданными последствиями своего эксперимента. Дело в том, что ужасная вонь привлекла сначала тучи мелких мошек. Вскоре подтянулись и более крупные насекомые, чтобы полакомиться мелочевкой. Затем притопала парочка похожих на черепах созданий, которые с помощью длинных липких языков принялись с остервенением запихивать в рот все, что могло туда поместиться. Впрочем, и на охотников нашлась управа. Привлеченное коллективным пиршеством из чащи леса выскочило нечто, напоминающее Змея Горыныча из русских народных сказок. Двухметровое чучело с маленькими крылышками и о шести головах. Я так и не понял, для какой цели понадобилось столько ртов при одном туловище и анальном отверстии, и каким образом они делят власть над общим телом. Скорее всего, думает и принимает решения всего одна голова, остальные для того, чтобы хватать все, что на зуб попадет. При его появлении одна из «черепах» рванула что было мочи прочь, другая втянула голову и прочие конечности внутрь своего костяного домика. Первой удалось добежать до спасительного дерева и укрыться под его корнями. Второй «черепахе» не повезло, «Горыныч» подхватил ее с земли двумя зубастыми головами и принялся методично вгрызаться в костяной панцирь. Спустя несколько минут, тварь была перемолота и съедена, а что не поедено, досталось все тем же насекомым и подоспевшим к общему пиршеству слизнякам и улиткам.

Удивительный мир. Все друг друга едят с бешеной скоростью. Феноменальный круговорот вещества и энергии. Чтобы тут выжить, необходимо обладать очень острыми зубками, хорошей реакцией и банальным везением. Не, нужно как можно быстрее выползать из этой сельвы в места более безопасные, ежели, конечно, таковые тут в принципе существуют. Однако для начала все-таки необходимо отыскать воду.

Вторая попытка оказалась не намного удачнее первой. Благо хоть вместо ожидаемой воды из лианы не хлынула дерьмообразная субстанция, а потек густой тягучий сок, обладающий приятным ананасным запахом. При других обстоятельствах, вполне возможно, я бы рискнул его попробовать на вкус, но сейчас мне ужасно хотелось пить, и с каждой минутой жажда становилась все невыносимее.

Из третьей срубленной мною лианы полилась прозрачная жидкость без вкуса и запаха — то, что надо. Не задумываясь о возможных последствиях, я с жадностью прильнул в хлещущей как из водопроводного шланга струе. На мое счастье, это на самом деле оказалось чистой годной для питья водой. Жаль нельзя запастись впрок. А впрочем, такие лианы встречаются на каждом шагу, поэтому глупо обременять себя лишней тяжестью. Запасенной лианой жидкости хватила не только для того, чтобы напиться, но также хорошенько сполоснуть лицо и руки.

Полегчало. Теперь было бы неплохо чем-нибудь перекусить. К сожалению, никаких соображений на этот счет пока что у меня не появилось. Можно, конечно рискнуть завалить черепаху или какого местного кабанчика, а также попробовать экзотических фруктов — эвон их сколько свисает с ветвей деревьев и лиан. Однако, я был еще недостаточно голоден, чтобы ставить на себе кулинарные опыты подобного рода. К тому же оранжевое светило неумолимо клонилось к закату, и предо мной стала насущная задача обеспечения себя максимально безопасным ночлегом.

Самым оптимальным вариантом было бы отыскать какую-нибудь уютную пещерку, заблокировать выход камнями или бревнами и спокойно продрыхнуть там до самого утра. На худой конец, подошло бы и дупло попросторнее, но где ж все это найти. Не возвращаться же в пещеру убитой мной твари.

Основательно пораскинув мозгами, решил заночевать на каком-нибудь дереве. Заберусь повыше и устроюсь на ветке. Свойства моего трансформного комбинезона позволяли превращать его в некоторое подобие гамака.

Сказано — сделано. Еще до того как наступила тьма непроглядная, я взобрался почти на самую верхушку одного древесного патриарха. Это было нетрудно сделать, поскольку толстенный ствол был основательно увит лианами. Цепляясь за них как за веревки, я добрался до нижних ветвей, далее карабкаться оказалось еще проще. Добравшись до верхнего яруса, с превеликим удовольствием перевел дух, поскольку получил возможность дышать полной грудью — здесь было менее душно, нежели внизу. Заодно осмотрелся. Вроде бы, никаких вредоносных тварей поблизости не отмечается. Это здорово!

Выбрал ветку достаточно толстую, чтобы с запасом выдержала вес моего тела, и устроился на ней, превратив комбинезон в гамак. Зафиксировал его на ветке с помощью специальных крепежных ремней. Перед тем как заснуть, активировал встроенный в мои часы сканнер и также закрепил их на ветке дерева. Теперь если какой-нибудь зверь достаточно крупного размера посмеет приблизиться к месту моей ночевки, охранная сигнализация непременно позаботится о том, чтобы я вовремя проснулся и принял необходимые меры для отражения вероятной атаки. Система предупреждает лишь о приближении достаточно крупных биологических объектов, всю прочую мелочевку она поразит или отпугнет с помощью направленного ультразвукового излучения или лазерного луча. Так что, как там в одной старой песне поется: «Любимый город может спать спокойно и видеть сны, и еще что-то делать», не припомню что.

Как ни странно, заснул я легко и проспал до самого утра, не проснувшись ни разу. Похоже, крупное зверье предпочитало обходить мое дерево по широкой дуге, а с мелкотой вполне справлялись встроенные в корпус часов боевые и отпугивающие примочки.

Продрав глаза, обнаружил неподалеку в золотистом свете выкатывающегося из-за крон деревьев дневного светила неведомого мне пушистого зверька, размером с кошку. Зацепившись хвостом за соседнюю ветку, животное обхватило когтистыми лапками свисавшую с нее гроздь плодов и с аппетитом поедало, громко мурлыча при этом от удовольствия. Столь идиллическая картина напомнила о том, что со вчерашнего дня во рту у меня не было маковой росинки и заставило затрепетать пустой желудок в голодных конвульсиях. Тут до меня дошло, что если я сейчас в него чего-нибудь не кину, он начнет переваривать собственные стенки.

Неподалеку от моей головы висела еще одна гроздь плодов, между прочим, весьма аппетитных на вид. Протянул руку, сорвал. Килограмма на три потянет. В грозди полтора десятка плодов каждый размером с кулак взрослого человека и упакован в толстую кожуру, как у банана. Очистил один от кожуры и осторожно откусил небольшой кусочек. Ух, ты! Масленица! Вкуснятина-то какая! Мучнистый плод был в меру сладок и благоухал дынным ароматом. Несмотря на то, что внутренний голос подсказывал не особенно усердствовать с незнакомыми продуктами питания, я все-таки употребил еще парочку плодов. Почувствовав легкую тяжесть в желудке, решил, что на первый раз с меня хватит. Перед тем как покинуть гостеприимное дерево, сорвал еще несколько гроздей поспелее, связал их вместе тонкой, но прочной лианой и перекинул через плечо.

Дальнейшее мое продвижение по лесу не было отмечено какими-то особенными событиями. Пару раз, впрочем, мне пришлось шмальнуть для острастки из своего излучателя. После того, как я превратил в пар зубастую башку какого-то хитровыструганого монстрилы размером с африканского слона, обитатели леса быстро сообразили, с кем имеют дело и с тех пор прекратили домогаться моей вкусной плоти. Как будто телеграф сработал — даже зубастая мелкота более не пыталась проникнуть под комбинезон и урвать толику моей кровушки.

Со временем я обнаружил еще несколько разновидностей съедобных плодов и орехов, а также попробовал на вкус тягучий сладкий сок одной из лиан. Обалденная вкуснотища, как любила говаривать моя покойная бабушка: чисто мед сахарный. Охотиться с целью прокормления я пока что не рискнул — лишняя возня с готовкой, к тому же реальная проблема с поиском сухих дров. Была идея попытаться поджарить какую зверушку с помощью фотонного излучателя, но, подумав решил, что это все равно, что пытаться вскипятить воду в чайнике, поместив его в плавильную печь. Ничего страшного со мной не случится, не зима сибирская, чтоб сало трескать, а вегетарианская диета для здоровья весьма полезна.

Мой поход через сельву занял семь местных суток, которые по продолжительности практически не отличаются от земных. Питался, как я уже упомянул, плодами и соком медоносных лиан. Пил воду, очищенную и обеззараженную все теми же лианами. Спал, забравшись на какое-нибудь дерево. Утомленный дневной ходьбой по ночам просыпался редко, если не ошибаюсь, всего-то раз пять. И то, когда орали практически над самым ухом. И всякий раз причиной переполоха оказывалась мелкая пичуга или еще какая безобидная тварь, получившая болезненный, но не смертельный укол лазерным лучом или порцию направленного ультразвука. Вот такая здесь горластая мелкота водится.

Что же творится по ночам под кронами деревьев, не имею ни малейшего представления, но, судя по доносившимся до моих ушей звукам суетливой возни, чавканью и приглушенным воплям, думаю, ничего хорошего. Тут и днем-то не очень спокойно — лесное зверье покрупнее иже с ними хищные растения стараются схарчить слабого или неповоротливого. Что же касается старых и больных, с ними, как обычно, разговор короткий. Вообще-то я думаю, что до старости здесь в принципе никто не доживает.

Стоит отметить, что по нескольку раз на дню я пытался открыть межпространственный коридор в Лагор, Однако из этой затеи у меня ничего не получалось.

На шестой день своих скитаний по неведомому миру я набрел на русло довольно широкой реки, кишащей такими зубастыми тварями, что я побоялся переправиться вплавь. Решил продвигаться вниз по течению. А еще через сутки вышел к поселению аборигенов.

Произошло это как-то неожиданно. Брел себе вдоль берега, под ноги смотрел внимательно, чтобы на какую ядовитую или просто прожорливую тварь, маскирующуюся под валун, не наступить, вдруг лес резко так отодвинулся от реки, и перед глазами развернулась идиллическая картина крестьянской жизни. Кругом поля либо только что вспаханные, либо зеленеющие молодыми всходами, либо уже колосящиеся. А в трех верстах (язык не поворачивается опошлить увиденное километрами и прочей метрической терминологией) от берега курится дымком деревенька, обнесенная довольно высоким частоколом и окруженная со всех сторон глубоким рвом. Домишки выглядели хоть и невзрачно — обычные хижины, крытые широкими пальмовыми листьями, но все-таки это были сооружения, возведенные разумными существами.

Невозможно описать словами радость меня охватившую. В тот момент я даже не подумал о том, что местные жители могут оказаться кровожадными людоедами или религиозными фанатиками, готовыми принести в жертву своим богам всякого незнакомца, рискнувшего приблизиться к их владениям.

Первым моим желанием было изо всех сил рвануть к деревне, но тут я заметил группу бредущих по берегу существ, да так и замер с открытым от удивления ртом.

Глава 10

Зачем я вас, мой родненький, узнала?

Зачем, зачем я полюбила вас?

Ах, раньше я этого не знала,

Теперь же я страдаю каждый час.[13]

— Айран, так ты себя совсем изведешь, — Хорос нежно погладил по голове свою бывшую ученицу. — Поверь, девочка моя, нами предпринимаются все возможные меры по поискам Федора. Привлечены лучшие специалисты «Линии», а также лагорийские инквизиторы и маги. Сам Властитель Лмерк несколько раз консультировал поисковые группы.

— А что толку, Хорос, — уткнувшись лицом в подушку горестно всхлипнула чародейка. — Я лично все осмотрела в поместье Ловкача — след обрывается, будто по нему топором полоснули. Был человек, бах и не стало, словно никогда и не было.

Проведя еще раз рукой по разметавшимся по подушке черным как смоль волосам девушки, Верховный Хранитель присел на стул стоявший рядом с диваном, на котором она возлежала.

— Зря ты его хоронишь раньше времени, дорогая моя. Лист умен, изворотлив, к тому же обладает отменной подготовкой и необходимым запасом знаний для выживания в любых суровых условиях. Хотя бы… хотя бы окажись он на Южном Полюсе.

— Не утешайте меня, Учитель, — еще горше захлюпала носом Айран, — если бы я была обычной бабой, я охотно поверила бы вам. Но я не просто баба, я еще и чародейка и также обладаю кое-каким запасом знаний, практической подготовкой, жизненным опытом, а еще у меня имеется любящее сердце.

— Ну и что тебе подсказывает твое любящее сердце? — Хорос с интересом посмотрел на лагорийку.

Айран наконец прекратила шмыгать носом, присела на диване безумными глазами посмотрела на бывшего своего учителя и с абсолютной уверенностью закоренелой фанатички затараторила:

— Он жив, Хорос, определенно жив. Я чувствую, я знаю, я уверена. Вот только непонятно, где он, находится. Но я найду его, непременно найду, чего бы мне это ни стоило. Если понадобится, переверну вверх дном всю Ойкумену и Нижние миры в придачу.

При этом на ее красивое лицо исказила такая злая гримаса, что Хорос поневоле представил, что случится с любым недоумком, который отважится встать на ее пути, и заочно посочувствовал несчастному.

— Возможно, возможно, моя малышка, он и жив. Во всяком случае, мертвым его никто не видел. Единственное, что нам все-таки удалось установить на данный момент — это то, что он вляпался в весьма хитроумную магическую ловушку. Мне бы и в голову не пришло отследить некоторые астральные гармоники и сравнить с… впрочем, тебе сейчас не до моих умозрительных построений и абстрактных выкладок. Короче, благодаря активной помощи магистра Лмерка, следственной группе стало известно, что перед тем как исчезнуть Федор крутил в руках замаскированную под трехмерную головоломку хитроумную ловушку. Нам даже удалось выяснить, какого рода заклинание было активировано. Несложно догадаться, это заклинание мгновенного переноса. Однако восстановить астральное плетение, чтобы выяснить, куда в конечном итоге занесло твоего милого дружка, нам так и не удалось. — Хорос невесело усмехнулся и попытался схохмить: — И чего только ты нашла в этом неуклюжем балбесе?

— Вы не понимаете, Учитель! — Если бы глаза умели метать молнии, Айран тут же испепелила Хороса своими преогромными глазищами, в доли мгновения поменявшими цвет с темно-синего на черный как безлунная ночь.

— Все, детка, прости глупого старика, хотел немного приободрить. Неудачно вышло. Конечно, я не мастер копаться в тончайших извивах женской души. Но, хоть убей, никак не возьму в толк, чем же все-таки так очаровал тебя этот самонадеянный юнец. Извини, я ничуть не хочу принизить его достоинств, но в доме Ловкача он повел себя как мальчишка дошкольного возраста или постоянный пациент одного весьма известного в России медицинского учреждения.

— Понимаю, Хорос, — отчаянно пытаясь не расплакаться, ответствовала Айран, — вам кажутся противоестественными наши отношения. Мне и самой они иногда кажутся странными, особенно когда Федора нет рядом. Но стоит ему появиться, из рассудительной многоопытной дамы я превращаюсь во влюбленную дуру, и ничего с собой не могу поделать. В последнее время даже подумывала ребеночка от него родить, но не успела… Ду-у-ра!..

Далее она уже не могла сдерживать слез и, уткнувшись в плечо гостя, горько по-девчачьи разрыдалась.

— Ну полноте, прекрати, — смущенный Хорос легонько похлопал даму по спине. Прожив невероятно долгую жизнь, этот гигант мысли так и не научился понимать женскую душу, в том плане, когда дело доходит до сентенций утешительного свойства. И в те моменты, когда ему все-таки приходилось успокаивать какую-нибудь даму, он ужасно смущался. — Ты же сильная, девочка, вспомни, как вопреки воле своих достопочтенных родителей ты отправилась на Землю и буквально принудила старика Хороса взять тебя на обучение. До сих пор не понимаю, для чего тебе это было нужно. При таких способностях любой маг Лагора посчитал бы за честь стать твоим Учителем.

— Но о вас же известно… — начала было, немного успокоившаяся Айран.

— Да брось, детка, и не пытайся задурить голову многоопытному мужу своими примитивными россказнями, будто наслушавшись дифирамбов о моих бесчисленных достоинствах, решила продолжить магическое образование под моим руководством. Интересно знать, кто бы мог отпускать в мой адрес подобные дифирамбы? Не мои ли коллеги лагорийские маги, от которых похвалы дождешься разве что после смерти? К тому же, в Лагоре не менее дюжины мастеров, равных мне по силе, и как минимум трое значительно превосходят твоего учителя. Впрочем, можешь не отвечать, только избавь мои уши от велеречивых россказней. Отнесем твое желание в разряд женских прихотей, коим вы и сами не способны дать разумного объяснения, хотя я подозреваю, что причина и очень веская у тебя все-таки имелась. — Чародейка смущенно потупила глазки. — Что же касается Федора, мы его ищем и, надеюсь, рано или поздно найдем. А тебе, если не надоело орошать слезами многострадальную подушку, мой совет: отправляйся-ка в мир Неопределенности и проконсультируйся с тамошними Оракулами. Эти стервецы иногда заламывают за свои услуги немыслимую цену, так что, если не хватит денег, не стесняйся, обращайся ко мне. Чем смогу, непременно помогу. Самому мне… гм… туда хода нет… повздорили мы как-то не на шутку с одним деятелем. Не хочется вспоминать — дело давнее, но и забыть не получается, уж очень крепко… Короче, тебе, Айран, и карты в руки. Отправляйся, девочка, и по возможности быстрее.

— Оракулы из мира Неопределенности? — В заплаканных глазах чародейки впервые за все время беседы с Учителем мелькнул отблеск надежды. — Никогда не слышала.

— И не удивительно, — по-доброму усмехнулся маг, — к их пророчествам обращаются только в самых крайних случаях, когда последняя надежда на исходе. К тому же, они не стремятся уж очень афишировать свое существование.

— Я отправляюсь. Немедленно, — вскочив с дивана, засуетилась Айран. Теперь это была уже не расстроенная до соплей девчонка, а настоящая тигрица, готовая сразиться за свое женское счастье со всеми демонами Преисподней.

— Вот такой, ты мне нравишься больше, — одобрительно посмотрел на бывшую ученицу Хорос. — А к Оракулам можешь не торопиться, ваша встреча состоится только через неделю.

— Но откуда?..

— От верблюда! — весело оскалился Хорос. — Помнишь, как когда-то твой учитель отвечал на всякие глупые вопросы своей ученицы? Ладно, тебе скажу. Мои агенты постарались. Еще вопросы имеются?.. В таком случае, сходи куда-нибудь. Развейся. Короче. Приведи себя в порядок перед дальней дорогой иначе служки Оракулов такую растрепу не допустят пред светлые очи своих грозных патронов.

Помимо своей воли, Хорос попал в яблочко. Обеспокоенная его недвусмысленным намеком на «растрепу» дама пулей побежала к ближайшему зеркалу и принялась придирчиво рассматривать свою внешность.

Сам верховный Хранитель, не стал дожидаться, когда та окончательно приведет себя в порядок. Посидев немного и убедившись в том что с дамой все в порядке, тихонько хмыкнул себе под нос и беззвучно растаял в воздухе.

Глава 11

Гость на гость — хозяину радость.[14]

По своему внешнему виду существа походили на вывернутые из земли вместе с корнями и тщательно очищенные от земли древесные пни высотой примерно в метр. Поначалу я принял их за каких-то диких тварей — пришли себе на водопой, теперь возвращаются обратно в лес. Но, присмотревшись повнимательнее, заметил, что «пеньки» вооружены палками с костяными наконечниками, а у двоих в «руках» были приличных размеров корзины, доверху набитые рыбой. Несомненно, народ возвращался с удачной рыбалки. Впрочем, по внешнему виду пеньков было непонятно, насколько удачной она оказалась.

Так вот ты какой, местный царь природы! Ну, здрасьте! Наше вам с кисточкой!

Только не подумайте, что я вот так тут же кинулся им на шею — не хватало, чтобы мой восторг по поводу встречи они восприняли как агрессию и нанизали меня на свои гарпуны. Громким возгласом я привлек всеобщее внимание к своей персоналии, поднял руки высоко вверх и замер неподвижно, следя за реакцией пеньков, готовый к всякого рода неожиданностям.

Меня заметили. Остановились. Выставили перед собой свои копья-гарпуны и начали о чем-то совещаться. Во всяком случае, забулькали как кипящие кастрюли. Совет стаи продолжался довольно долго, и неизвестно, сколько времени он мог бы еще продлиться, но в этот момент из расположенной неподалеку лесной чащи выскочила какая-то тварь, весьма впечатляющих размеров, и неспешным шагом устремилась к группе аборигенов. Внешним обликом зверь походил на одного из звероящеров из «Парков Юрского периода» Спилберга. Голова, с зубастой пастью чудища составляла примерно треть от общего размера туши. По самым грубым прикидкам, любой из пеньков и я, в том числе мог свободно там поместиться, даже не пригибаясь.

Однако более всего меня удивила реакция местных хозяев природы на неожиданное появление хищника. Вместо того, чтобы оказать дружный отпор врагу или, на худой конец дать деру, они громко забулькали, побросали свои копья. То, что случилось дальше, меня и вовсе поразило. Один из аборигенов, шедший до этого в самом конце колонны храбро вышел вперед и, поджав корни-конечности, обреченно присел на землю. Вне всякого сомнения, этот парень был готов принести себя в жертву голодному зверю, дабы, насытившись, тот убрался прочь.

Интересно девки пляшут. Откровенно говоря, то, что должно было случиться, мне совершенно не понравилось. Я, конечно, понимаю, зверюга мощная и противопоставить пенькам в данный момент ей нечего. Копье с костяным наконечником — аргумент, мягко говоря, малоубедительный для бестии весом в тонну, а может быть, значительно больше. Вполне вероятно, отдать на съедение одного соплеменника — суть плата невысокая за то, чтобы прочие члены группы благополучно вернулись в деревню, но, на мой взгляд, подобное попустительство, как говаривал наш ротный старшина во время моей учебы в военном ВУЗе: «Повышает у бойца градусность борзости». Иначе говоря, тварь обнаглеет до такой степени, что изведет все племя пеньков под корень.

Тем временем звероящер почти добрался до своей жертвы. Громко рыкнул и собирался сделать последний роковой прыжок, как тут ему в голову ударил яркий луч. Подарок Сан Саныча и на этот раз оказался весьма кстати. В результате зверю в буквальном смысле крышу снесло, если под крышей подразумевать верхнюю часть его тупой башки. Как результат вместе со сгустками крови наружу полезли обугленные ошметки мозгового вещества и еще что-то крайне неаппетитное.

Пеньки не сразу осознали тот факт, что опасность миновала и что теперь можно немного расслабится. А когда поняли, яростно забулькали — вот-вот взорвутся, будто паровые котлы. Однако дальнейшие их действия, мягко говоря, меня озадачили. Дружной галдящей толпой аборигены бросились к поверженному противнику и извлеченными непонятно откуда каменными тесаками принялись сноровисто разделывать тушу.

Вскоре звероящер был аккуратно выпотрошен, мясо отделено от шкуры и порублено на куски, которые деловитые пеньки тут же сложили в кожаные мешки, появившиеся также неизвестно откуда. Шкуру и наспех очищенные от дерьма кишки они также аккуратно свернули и прихватили с собой. Даже клыки и прочие зубы выбили камнями и поместили в один из мешков. Означенная операция заняла минут десять — не более того.

Все это время я стоял и дивился предприимчивости местных разумных обитателей. Только что, они готовы были пожертвовать одним из своих товарищей, по всей видимости, не самым ценным членом племени, теперь воодушевленно кромсают окровавленную тушу.

Оставив от «козлика» рожки да ножки, точнее основательно искореженный костяной остов и дурно пахнущую кучу звериного дерьма и полупереваренной пищи, пеньки взвалили на свои плоские головы ценную добычу и выстроились в походную колонну. Однако прежде чем отправиться в путь, один из них подошел ко мне и что-то пробулькал. Я знаками показал, что не понимаю, чего от меня хотят. Затем на всех известных мне языках, сказал:

— Не понимаю, друг, чего ты от меня хочешь.

По большому счету, я и не надеялся, что пенек вот так сразу же и ответит мне по-русски, английски или на нижнем лагорийском диалекте, но попытаться все-таки стоило. Попытался, в ответ получил невнятное бульканье, которое даже мой тренированный слух напрочь отказывался идентифицировать как речь. Эх, если бы мы сейчас находились в Лагоре, было бы намного проще. Благодаря особым свойствам лагорийской атмосферы или еще каким геофизическим параметрам всякое разумное существо, находящееся в Буферном мире, вполне способно не только понимать речь, но также объясниться с любым собратом по разуму.

Наконец туземцу надоело, и он бесцеремонно схватил меня одним из своих корней-щупалец за руку и потащил за собой. Наконец я понял, чего от меня хотят. Негуманы, чего с них взять.

Пристроившись в хвосте колонны, я двинул вместе со своими новыми знакомыми в сторону обнесенного забором и огороженного рвом населенного пункта.

Вскоре на нашем пути начали попадаться и другие аборигены. Завидев еще издали кого-нибудь из соплеменников, пеньки начинали активно жестикулировать и громко булькать. Кстати, я так и не понял, каким образом им удается видеть и слышать друг друга, поскольку на корявых, будто стволы сосен у самого их основания, телах мне так и не удалось разглядеть ни глаз, ни ртов, ни ушей.

Вскоре мы приблизились к деревне, обнесенной крепким частоколом из толстых заостренных методом обжига бревен. Помимо частокола поселение окружал широкий и довольно глубокий ров, кое-где на его дне стояла вода. Через ров был переброшен довольно широкий бревенчатый мост, если не ошибаюсь, подъемный.

Откровенно говоря, я уже приготовился к торжественной встрече восторженной толпы, но тут меня ожидал полный облом. Отряд действительно повернул в направлении ворот, я также собирался проследовать за ними, но тут гибкий корень того самого парня, что пригласил меня погостить, ухватился за мою штанину и потащил куда-то прочь от гостеприимно распахнутых ворот. При этом он громко булькал, по всей видимости, пытался что-то втолковать туповатому пришельцу.

Вскоре мне стала понятна цель нашего путешествия. Пенек притащил меня к крутому скальному обрыву. Когда-то давным-давно река прорубила себе проход в твердом гранитном основании, затем под влиянием силы Кориолиса или еще по каким-то неведомым мне причинам, постепенно отодвигалась, вымывая на своем пути горные породы и формируя широкую пойменную долину. Тропинка, по которой мы шли, заканчивалась ведущими вверх ступеньками, явно не природного происхождения. В свою очередь ступени вели к разверстому зеву пещеры, расположенному на высоте полутора десятков метров от начала каменной лестницы.

Мой провожатый первым начал подниматься по лестнице. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Следует отметить, что на всем протяжении нашего совместного похода от реки я чувствовал какое-то странное воздействие извне. Было ощущение, что всего меня осторожно исподволь изучают. Не то чтобы мне было неприятно, скорее непривычно. Я очень восприимчив к взглядам посторонних людей, а тут, словно толпа окружила, и все присутствующие уставились только на меня. Не так просты и примитивны, оказывается, пеньки, кое-какими основами магического искусства все-таки обладают. Я их ничуть не осуждаю за повышенное к себе внимание — мало ли кого могло принести из дикой сельвы, сегодня избавил от одной напасти, завтра сам стал источником головной боли.

Пещера оказалась просторной и довольно уютной. В глубине ее прямо из щели в стене бил родничок. За многие тысячелетия своего существования он буквально продолбил в прочном камне просторный бассейн, в котором вполне мог поместиться взрослый мужчина со всеми подобающими удобствами. А может быть, я ошибаюсь, и водоем вместе с пещерой, дело рук (точнее умелых корней-щупальцев) моих новых приятелей — пеньков.

Сказать, что я обрадовался предстоящей перспективе принятия ванны без опасения подцепить какого-нибудь местного паразита или еще какую вредоносную бяку, ничего не сказать. Я был в полном восторге, поскольку за время недельного шатания по девственным джунглям от меня не просто попахивало — буквально смердело.

Сбросив одежду, я плюхнулся в бассейн. Водичка хоть и освежающая, но вполне терпимо — градусов пятнадцать. Жаль мыла нет или еще какого гигиенического средства, на худой конец, сгоняю потом за глиной к реке. А пока можно просто отлежаться в чистой воде и хотя бы ногтями соскрести с себя недельную грязь. Кайф! Лафа!

Пока я плескался, в пещеру пожаловали новые пеньки. Они были основательно нагружены. Тащили какие-то деревяшки, пуки соломы, доверху набитые чем-то корзины и еще много всякой хрени, непонятного назначения.

Ко мне вновь подошел мой заботливый патрон — его я научился узнавать по некоторым характерным лишь этому пеньку признакам — и с громким бульканьем протянул небольшой брусок серого цвета. Удивительное дело, но означенный предмет оказался самым настоящим мылом, сваренным из жира животных и щелока. Выходит, понятие «гигиена» не чуждо этим милым созданиям.

Мыло хоть и ужасно щипало глаза, да и мылилось не очень уж. Однако роптать в моем теперешнем положении было бы неприлично.

Основательно отмыв от пота и грязи свое многострадальное тело, извлек все, что было из карманов комбинезона и хорошенько его простирнул. Всем хорош трансформный костюм, вот только изобретатели не предусмотрели свойства самоочистки, а заодно, чтобы поддерживал заключенное в нем тело в чистоте и холе.

Ага, тебе еще и массаж подай и джакузи, а лучше, что бы при необходимости превращался в непреступное жилище со всеми полагающими удобствами и выходом в земной Интернет из любой точки Межмирья. Нехилы ваши пожелания Федор Александрович. Несть предела «градусности борзости» у скотины, именуемой хомо сапиенс. Еще недавно мечтал о глотке чистой воды, а теперь подавай ему джакузи и пару симпатичных массажисток.

Не, пару не нужно, достаточно одной Айран, и вообще, следует как-то линять из этого мирка и чем быстрее, тем лучше для моей истерзанной духотой, вонью и дикими местными нравами психики. За целую неделю пеньки, первый светлый луч в темном царстве, Но вот что-то мне подсказывает, потолковать по душам с ними вряд ли у меня получится. Их архисложный булькающий язык мне не по зубам, впрочем, также как для них любое земное наречие или лагорийский. Строение голосовых аппаратов имеют принципиальные различия. К тому же, как я понял, их вербальный канал общения основан не на вариабельности высоты, громкости, тоновой окраски и еще многих факторов как у большинства разумных млекопитающих и многих негуманов, а на каком-то ином принципе, недоступном моему пониманию.

Пока я приводил себя и свою одежду в порядок, пеньки сначала устроили в пещере форменный бардак, а когда все прибрали за собой, я с удивлением обнаружил, что вход теперь закрывается хитроумной дверью, плетеной из толстых веток и запираемой изнутри солидным бревном, вставленным на манер поперечного бруса враспор дверного проема. Граница на замке, Ни одна тварь крупнее мыши не проскочит. Кроме двери мне приготовили знатную постель из больших пуков соломы, связанных воедино плетеными из растительных волокон веревками. Сверху ложе накрыли выделанными шкурами каких-то пушных зверей. В заключение расстелили посреди пещеры прямо на каменном полу циновку, на которую положили несколько широких листьев, а на листья принялись выкладывать всякие вкусности. Аж слюнки потекли. Один знаменитый канцлер Германской империи, прозванный в свое время «железным», любил говаривать: «Кто знает, откуда берутся законы и колбаса, тот не может спать спокойно». Меня происхождение предлагаемой радушными хозяевами еды абсолютно не интересовало. Поэтому, плотно закусив, я собирался завалиться в постель и основательно выспаться. Обо всем прочем буду думать завтра.

Уставив циновку «блюдами» с едой, пеньки присовокупили к ней приличных размеров баклагу, сработанную из выдолбленной тыквы (точнее местного аналога означенного земного растения), с булькающим содержимым. После чего немного потоптались у входа, побулькали и неспешно удалились. Проявили, значит, деликатность, дабы во время трапезы не смущать гостя своим присутствием.

Как был в неглиже (комбинезон повесил на просушку на вбитый в стену колышек) я присел на приятно холодящий тело каменный пол и занялся интенсивным поеданием принесенной хозяевами снеди. Плодово-ореховая диета — хорошо, конечно, но иногда хочется чего-нибудь более существенного. Удивительно, но я был абсолютно уверен в том, что пища вполне съедобна. Моя интуиция подсказывала, пеньки не просто так предложили мне именно эту еду. Кажется, они меня основательно просканировали не только на предмет моральной устойчивости, вдобавок протестировали мой организм на совместимость со своей едой.

Так это или нет, скоро узнаем, а сейчас у меня попросту не было выбора. Устанавливать пригодность того или иного продукта в пищу эмпирическими методами — путь вельми тернист и зело опасен для здоровья. А мои новые друзья хоть и не гуманоиды, но рыбку уважают и мясцо, и злаки какие-то выращивают, значит, налицо явное сходство физиологического строения наших рас.

Еда оказалась вполне приличной. Вообще-то, в моем теперешнем положении любая пища должна казаться верхом кулинарного искусства. Во всяком случае, здесь были испеченные из муки лепешки, тушеные овощи, поданные к столу в скорлупе крупных орехов, нечто наподобие отварного риса, жареная рыба и много-много разного мяса: отварного, запеченного на костре, копченого и далее в том же духе.

Особенно порадовало содержимое баклаги. Там было нечто наподобие фруктовой бражки. Питье слегка отдавало сивушным запахом, но, несмотря на это, на вкус было весьма и весьма недурственным. Ничего, у этих ребят все впереди. Со временем научатся культивировать специальные винные сорта фруктов и ягод, выведут подходящую дрожжевую культуру, изобретут перегонный куб. Вот тогда у них и «Мадам Клико», и «Наполеон», и «Вайт Хорс» появятся, ну и сорокоградусная беленькая, разумеется.

От души набив брюхо и запив все это съестное изобилие изрядным количеством браги, не поленился выйти из пещеры «до ветру», не потрудившись накинуть на себя просохшую одежду. Затем присел на теплую ступеньку и с часок подышал свежим воздухом, с удовольствием подставив лицо под лучи небесного светила. За проведенную в этом мире неделю мне так и не удалось толком полюбоваться здешними небесами. Даже когда забирался на самые верхние ярусы, мне было не до этого дневная прогулка по лесу настолько выматывала, что единственным моим желанием было побыстрее чем-нибудь перекусить и забыться до следующего утра. Теперь, когда внутреннее напряжение спало, накатило благостное состояние, а главное, уверенность, что все будет хорошо.

Вернувшись в пещеру, я накрепко запер дверь, в изнеможении упал на мягкие шкуры и вскоре спал сном младенца, не опасаясь, что кто-нибудь пожелает попробовать мое тело на зуб.

А на следующее утро меня ожидал сюрприз. Проснулся от страшного грохота низвергавшейся с небес воды. Вокруг сплошная темень. Поначалу не сообразил, где я и что со мной. Однако постепенно события последних дней восстановились в памяти. Тут и глаза постепенно привыкли к царившему в пещере сумраку. Хоть и темно, но света, пробивавшегося с улицы через плетеную дверь, вполне хватало, чтобы свободно ориентироваться.

Итак, я валяюсь на меховой подстилке посреди каменной пещеры. Дверь заперта. Снаружи, кажется, водопад образовался. Однако вовремя мне подфартило на пеньков наткнуться, а самое главное, зубастая тварь, пожелала отобедать одним из них весьма кстати. Еще неизвестно, чем закончилась наша встреча, если бы не выход на сцену звероящера. А ребята оказались молодцы — прагматики каких поискать. Только что трепетали перед грозной зверюгой, а когда она перестала быть опасной, в мгновение ока утилизировали по максимуму.

Интересно, отчего это они меня повели в эту пещеру, а не в деревню? Похоже, какие-нибудь верования запрещают чужакам там появляться. Ладно, мы люди не гордые, нас и здесь неплохо кормят.

Вскочил с постели и, не одеваясь, побрел к входу. Действительно, на улице был дождь и не просто дождь — хлестало будто из пожарного гидранта.

От всей души возблагодарив Высшие Силы за их неусыпное внимание к моей скромной персоналии, побрел к развешенному по стене комбинезону. В неактивном состоянии трансформный костюм выглядел как невзрачная помятая тряпка, которой на помойке побрезгует самый распоследний бомж. Однако стоило мне лишь начать натягивать одежду на себя, как она сама обволокла мое тело наподобие легкого водолазного костюма. Затем по моей воле превратилась в спортивный костюм, сапоги и непромокаемый плащ с капюшоном. Не стану подробно объяснять, для чего мне понадобилось прогуляться на улицу.

Вернувшись обратно в пещеру, умылся. Почесав пальцами недельную щетину на щеках и подбородке, посетовал на отсутствие бритвенных принадлежностей. Можно было бы попробовать побриться вибростилетом, но в отсутствие зеркала, подобная попытка вполне могла привести к фатальному исходу. Как-нибудь перетопчемся — не баре, чтоб каждый день рожу скоблить. Когда-то в далекой юности мне ужасно хотелось посмотреть на свою физиономию в бороде и усах, но все как-то не получалось. Теперь, если мне не удастся слинять отсюда, в ближайшее время, такая возможность, боюсь, представится.

После завершения утреннего туалета позавтракал, чем бог послал, а конкретно, тем, что осталось от вчерашней трапезы. Убрал пустую посуду, иными словами свернул циновку, чтобы объедки не высыпались и не поленился выйти под дождь, чтобы ее вытряхнуть. Опустошенную баклажку тщательно прополоскал, наполнил родниковой водой и вместе с чашкой, изготовленной из половинки ореховой скорлупы, поставил на пол у изголовья своего ложа в пределах досягаемости вытянутой руки — не вставать же всякий раз, когда приспичит промочить горло.

Не снимая комбинезона, завалился на кровать и, возложив голову на сцепленные между собой пальцы, призадумался. Вообще-то, сначала я попытался слинять в Лагор, а задумался лишь после очередной неудачной попытки.

Когда я брел по крайне опасному лесу, думать и рассуждать не было возможности, поскольку в любое мгновение из чащи могло выползти, выбежать или вылететь зубастое ядовитое, зубастое гигантское или еще какое зубастое и крайне опасное создание и начать меня употреблять, в зависимости от своих возможностей или пристрастий: либо целиком, либо по частям, либо вовсе изнутри, как это было с одним жутко самоуверенным любителем свежих грибов. Теперь, когда моей драгоценной заднице, а вместе с ней и прочим частям организма ничего не угрожает, не грех хорошенько пораскинуть мозгами. Вопреки исконной русской традиции вопрос: «Кто виноват?» в данный момент интересовал меня в последнюю очередь. Нельзя сказать, что вовсе не интересовал, но с поисками ответа на него можно повременить. Что делать — вот для меня сейчас главная тема.

Вообще-то «что делать» было даже не вопросом, а целым планом, который мне предстояло разработать и воплотить в жизнь. Ясен пень, конечной целью означенного плана является мой побег из этого тропического ада в Лагор или прямиком на Землю — фиолетово. Да хотя бы к вампирам на Кронвей или еще какое неуютное место, но только с выходом в Буферный мир. Нижние миры прошу не предлагать.

Стоп, Лист! А не занесло ли тебя в один из таких миров?

Не, вряд ли. Насколько мне известно, так называемые Нижние миры устроены так, что любое разумное существо, оказавшееся там, претерпевает духовную и телесную трансформацию в течение весьма непродолжительного срока, становясь неотъемлемой его частью. А я вроде бы, до сих пор остаюсь человеком, и желания поселиться здесь навсегда как-то не испытываю. Получается, я не в одном из нижних миров, и в то же время, не а Ойкумене — уж это точно. В таком случае, где я, и почему отсюда нет выхода в какое-нибудь нормальное место. Сейчас я был бы не прочь угодить в плен к сомалийским пиратам или в лапы кровожадных аборигенов Барканана. Там хотя бы, все будет зависеть от моего умения выкручиваться из всяких щекотливых ситуаций. Здесь же от меня мало чего зависит, пожалуй только одно — доживу или не доживу я до следующего утра. Пока мне это удается. Однако если не сидеть безвылазно все время в этой безопасной пещере, Её Величество Фортуна запросто может продемонстрировать мне свой морщинистый зад, в придачу еще и пукнуть прямо в лицо. Понятное дело, отсиживаться здесь мне не позволит совесть, да и пеньки могут возмутиться, мол, погостил, паря, пора и честь знать, сворачивай манатки, вперед и с песней по долинам и по взгорьям. Значит, сам собой напрашивается вывод: как только закончится дождь, нужно двигать отсюда без промедления ибо, как говаривал один знаменитый муж: «П'ёмед'ение, товаищи, смейти подобно».

Так с одним вопросом разобрались. Теперь нужно решить, куда именно топать. Тут особенно выбирать не приходится: либо вдоль реки, либо вопросить аборигенов, чтобы переправили на другой берег и продолжать следовать на север. Может быть, пеньки на этой планете не единственный разумный вид и мне повезет выйти на какое-нибудь гуманоидное племя. Было бы неплохо, если бы там оказался достаточно сильный маг, который помог бы мне перебраться в Буферный мир или иное какое местечко, где работает транспортная магия, и откуда я и сам смогу попасть на Лагор.

Далее полет буйной фантазии унес меня к моей любимой Айран. Под сердцем кольнуло. А вдруг она посчитала меня погибшим. Тут перед глазами неожиданно промелькнули самые последние мои воспоминания из Мира Воров. Я будто вновь оказался в холле второго этажа дома Ловкача, и вновь в моих руках была та самая головоломка, из-за которой я потерял бдительность. Прокрутив в голове свои ощущения, наконец, осознал, что никто из баркананцев ко мне не подкрадывался и не бил по затылку твердым тупым предметом. Во всем виновата проклятая игрушка — наконец-то сообразил я — хотя, вряд ли это игрушка, скорее всего, замаскированная магическая ловушка, способная привлечь к себе внимание всякого разумного существа, находящегося в непосредственной близости от нее. Черт, Лист, в какое же дерьмо тебе на сей раз подфартило вляпаться, да по самые уши?

Закрыл глаза и начал усиленно вспоминать все, что было мне известно из курсов общей магической безопасности и артефактоведения, а также личного опыта насчет разного рода артефактов-ловушек.

Итак, эти штуковины, как и всякие прочие артефакты, делятся на две основные группы; активные и пассивные — ну что твои мины. Далее по степени воздействия на объект они подразделяются на убивающие мгновенно, парализующие, изолирующие, маркерные и ловчие. С первыми все ясно: убивающие — убивают, парализующие — парализуют, изолирующие до прихода хозяина помещают неудачника в силовой кокон, маркерные метят объект для того, чтобы за ним можно было проследить. А вот ловчие (прошу прощения за тавтологию) ловушки — отдельный разговор. По-сути, это свернутое в кокон транспортное заклинание, способное перенести разумное существо в такое место, где ему будет обеспечен либо горячий прием, либо уютная камера, изолированная от всех видов магии (чтоб до времени не удрал), либо еще в какое место, по выбору создателя артефакта.

Кажется, мне повезло, как последнему лоху угодить в условно активную ловушку ловчего типа. А что, не так что ли? Помнится, собирал я ее с таким усердием, аж язык вываливался. Значит, гипнотическое или иное, какое психологическое воздействие на мое сознание налицо. А после того как все элементы сложились в единое целое, она и сработала. В результате меня крепенько так приложило по буйной головушке и перенесло аккурат в лапы хозяина пещеры, коего мне с превеликим трудом все-таки удалось поджарить. Осанна и виват моему другу Сан Санычу за чудесный подарок! Общественное порицание одному несмышленому регистратору за проявленное раздолбайство! Аминь!

Так или иначе, мне удалось одним махом дать ответы на оба сакральных вопроса русской интеллигенции. Впрочем, если тему «Кто виноват?» я более или менее прокачал, вопрос «Что делать?» оставлял широчайшее поле деятельности. Короче, закончится ливень, будем думать. Может быть, пеньки чего подскажут…

А вот и они самые, легки на помине. Ввалились в количестве полудюжины веселой булькающей толпой. Притащили парочку корзин. На этот раз пробыли недолго. Убедившись, что постоялец жив и здоров, поставили корзины в угол, с минуту потоптались, что-то обсудили между собой и убрались восвояси.

В корзинах оказалась снедь. Это порадовало, значит, вчерашний банкет вовсе не был разовой акцией, и какое-то время меня собираются здесь кормить. Спасибо вам, братцы и низкий поклон от всего человечества, в моем, разумеется лице!

Ливень продолжался безостановочно целую неделю. Все это время я проторчал в уютной пещере. Внимательные пеньки раз в день снабжали меня едой и выпивкой. Так что мне оставалось только отъедаться, отсыпаться и строить всякого рода иллюзорные планы на ближайшее и отдаленное будущее.

Перспектива остаться навеки Робинзоном в этом забытом богом уголке даже при таком изобилии Пятниц-пеньков меня, конечно же, не устраивала. Поэтому я всей душой рвался куда-нибудь, только бы не торчать сиднем на одном месте. Множество раз пытался создать телепортационный канал в Лагор или на Землю, но ничего путного из этой затеи не получилось. После каждой неудачной попытки на меня накатывалась такая тоска, хоть волком вой, что (к великому стыду своему) я иногда делал, пользуясь полным отсутствием свидетелей. Вот только особ трезвомыслящих и рассудительных прошу меня не осуждать — побудьте-ка сами на моем месте, посмотрим, как запоете и завоете.

Так или иначе, но, проснувшись в один прекрасный момент, я не услышал монотонного грохота льющейся с неба воды. Более того, через дверные щели в пещеру проникали многочисленные солнечные лучики.

Невозможно описать словами охватившую меня радость. Вскочив с постели, и как был в неглиже, чуть ли не бегом, помчался к выходу.

Распахнув плетеную дверь, я приготовился громко воскликнуть что-нибудь восторженное (поприветствовать, к примеру, долгожданное солнышко), но тут взгляд мой упал на поселение аборигенов, которое отсюда было как на ладони, и то, что там происходило, мне совершенно не понравилось. Обнесенная забором и теперь уже заполненным водой рвом деревушка была окружена сотнями зубастых тварей самой разнообразной внешности и комплекции. По какой-то непонятной мне причине здесь собралось, похоже, все хищное зверье окрестных джунглей. Если бы не ров и не частокол, плотоядные бестии уже давно расправились бы с обитателями деревушки.

Сами пеньки, повылазили на стены и, размахивая своими копьями, каменными топорами и сучковатыми дубинами, активно выражали свое презрение в отношении непрошеных гостей. Вскоре со стен полетели камни и заостренные предметы. Несколько зубастых агрессоров попали под раздачу, потеряв боеспособность, они тут же были съедены своими же коллегами.

Поначалу в лагере осаждавших царили бардак и неразбериха. Твари поодиночке или группами пытались преодолеть ров, забраться по стене и проникнуть в стан обороняющихся. Подобные атаки пеньки отбивали достаточно легко. Постепенно будто чья-то злая воля вмешалась в ход событий. Дикое зверье прекратило междоусобную грызню и начало сбиваться (в это невозможно поверить) в две штурмовые колонны. Более того, в лапах многих из них я заметил крупные булыжники, ветки и даже бревна.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, для чего понадобились все эти приготовления. Штурмующие собирались забросать ров, затем преодолеть или вовсе снести стену. Короче, при таком раскладе, у пеньков не оставалось ни малейшего шанса на спасение. Достаточно двум или трем звероящерам проникнуть внутрь охраняемого периметра, и жителям деревни не поздоровится. Странно все это. Абсолютно не поддается логическому объяснению столь разумное поведение диких тварей.

Я стоял и смотрел, разинув рот от удивления, и опомнился лишь после того, как штурмовые колонны дружно сдвинулись со своих мест и пошагали в направлении деревни.

Если бы я своими глазами не наблюдал описанную картину, ни в жизнь не поверил бы, что подобное в принципе возможно. В бесконечной Метавселенной есть множество миров, населенных мыслящими ящерами, однако для того, чтобы стать разумными, им пришлось, пройти долгий и тяжкий путь социального, экономического и технического развития. Здесь же, дикие твари, в обычной жизни не брезгующие плотью собрата своего, ко всему прочему относящиеся к различным видам, взяли и ни с того ни с сего сплотились вокруг общей цели — схарчить безобидных пеньков. Странно и удивительно.

Однако времени на тщательный анализ ситуации у меня не было. Сейчас оголтелое зверье забросает ров мусором и валом попрет внутрь периметра. На автомате я рванул к лежавшему у изголовья моей постели фонарику и, переключив его в режим фотонного излучателя, вновь поспешил к выходу. Тщательно прицелился и, нажав на кнопку, провел лучом по авангарду ближней штурмовой колонны. После чего, сразу же ударил по передовым рядам другой колонны. Затем принялся безжалостно кромсать сплоченные ряды наступающих тварей, внося в них смятение и ужас.

Хорошую штуковину все-таки придумал Сан Саныч, к ней бы еще пистолетную рукоятку примастырить и было бы совсем здорово. Впрочем, не буду бога гневить. Никакой отдачи. Луч настолько мощный, что даже воздух от него раскаляется и начинает светиться, поэтому хорошо заметен даже днем при солнечном свете — ощущение такое, будто гигантским световым мечом машешь. Чисто архангел Михаил, только не в сияющих голубых доспехах, а без штанов. Ничего, мы и голышом кое-что могём, эвон как твари рванули к спасительному лесу. Дисциплина дисциплиной, а своя шкура ближе к телу. Правильное решение и весьма своевременное, поскольку мой пламенный меч успел проредить их ряды по меньшей мере наполовину.

Хотел ударить вслед убегавшей зубастой армии, но тут излучатель возвестил слабым сигнальным писком, что заряд аккумуляторных батарей почти исчерпан. Пришлось отказаться от окончательного и полного уничтожения противника — я тут не последний день и мало ли с какой тварью мне предстоит столкнуться нос к носу. К тому же поголовное уничтожение окрестных хищников может отрицательно сказаться на состоянии местной экологии. Мое счастье, что поблизости нет ни одного оголтелого гринписовца.

Решил прогуляться, дабы посмотреть поближе на место состоявшегося побоища. Пока одевался, настраивал свой костюм, перекусил по ходу дела, пеньки вывалили всем кагалом из ворот крепости и, вооружившись кремневыми и костяными тесаками, принялись деловито разделывать туши.

Удивительно практичные существа. Только что тряслись от страха, теперь вовсю орудуют ножами и топорами, ну чисто профессиональные мясники. А может быть, чувство страха им вовсе неведомо? Не, вряд ли, если бы никого не боялись, не строили столь внушительных фортификационных сооружений.

Глава 12

Decipimur specie recti.[15]

Гораций.

09.20 по Гринвичу, 14 июля 20..года

Аэробус «А-380», принадлежавший авиакомпании «Korean Air» с пятьюстами десятью пассажирами и двадцатью восьмью членами экипажа на борту находился в двухстах двадцати километрах от конечного пункта своего маршрута — аэропорта Хитроу. Полет проходил в штатном режиме. По данным метеорологических служб над столицей Туманного Альбиона ни облачка и никакого ветра — идеальные условия для посадки.

Вышколенные стюардессы пока еще снуют между рядами, развозя прохладительные и горячительные напитки. Пассажиры либо спят в своих уютных креслах, либо, надев наушники, пялятся в жидкокристаллические экраны телевизоров, кое-кто листает журнал или газету. Иначе говоря, в салонах царит вполне будничная обстановка.

Капитан воздушного судна двухметровый голубоглазый швед Эрик Бьёрн вольготно расположился в кресле первого пилота и наслаждался вкусом отменного капучино, приготовленного заботливыми ручками красавицы Хуаниты. Вроде бы кофейный автомат, штука универсальная, и результат и у Хуаниты, и у Татьяны, и у Лоры, и всех прочих девушек должен быть одинаковым, но не тут-то было. Каким-то чудесным образом кофе, приготовленный мексиканкой, кардинально отличается от всего прочего в самую лучшую сторону. Вполне вероятно, тут присутствовала какая-то необъяснимая магия.

Рядом в кресле второго пилота украинец Николай Гриценко. Он делает вид, что внимательно вглядывается в один из мониторов на самом деле мысленно грезит о том, как проведет пару чудесных дней в номере одной из лондонских гостиниц в компании все той же прелестницы Хуаниты. В данный момент самолет вела по заранее проложенному курсу «умная» автоматика, и вмешательство в работу бортовых систем со стороны его экипажа не требовалось.

Внизу на расстоянии десяти тысяч метров простиралась темно-синяя поверхность Северного моря, а впереди уже маячила укрытая легкой дымкой береговая линия в районе Саутенд-он-Си. Еще четверть часа и они будут над Лондоном. Радиосвязь с диспетчерскими службами Хитроу установлена, посадочная полоса готова принять на себя без малого пятьсот тонн массы аэробуса вместе с пассажирами, багажом и прочим грузом. Вскоре людей оповестят о готовящейся посадке и попросят пристегнуть ремни безопасности. Затем недолгое скольжение вниз по пологой глиссаде, легкое касание самолетными шасси бетонной полосы, пробежка с торможением и, как апофеоз, восторженные аплодисменты радостных пассажиров. Все как обычно, даже немного обыденно.

Неожиданно натренированный слух капитана вычленил из общего гула работающих двигателей и прочих привычных шумов легкий треск. Поначалу он не обратил на него особого внимания, однако вскоре непонятный звук повторился.

— Николай, тебе не кажется?.. — начал он, но закончить не успел.

Изготовленный из металла и сверхпрочных композиционных материалов корпус лопнул во многих местах. Могучий воздушный корабль буквально в считанные мгновения развалился на сотни фрагментов. Подчиняясь неумолимым законам аэродинамики, воздух буквально выплеснулся из самолета.

Как следствие, более пятисот человек вперемешку со своими чемоданами, обломками корпуса и прочими деталями и механизмами устремились вниз с высоты десятка тысяч метром. Впрочем, все они к этому времени были мертвы, по причине резкой декомпрессии, приведшей к тотальному повреждению кровеносной системы.

Перед тем как умереть от обширного кровоизлияния в мозг, Эрик Бьёрн от всей души пожалел, что не успел допить прекрасный кофе, а второй пилот о том, что запланированный уик-энд в обществе красавицы Хуаниты так никогда и не состоится. Странное, согласитесь, свойство человеческого сознания.

Роберт Бёрч один из многих десятков диспетчеров аэропорта Хитроу давал ценные указания командиру одного из бортов, готовящегося совершить плановую посадку. Неожиданно мужской голос в наушниках оборвался. В следующий момент в окнах помещения диспетчерской ярко полыхнуло, и через десяток секунд грохнуло так, что у присутствующих заложило уши.

В предчувствии неминуемой беды Бёрч и прочие его коллеги вскочили со своих мест и озадаченно уставились в окна.

На одной из взлетно-посадочных полос творилось что-то невообразимое. Развалившийся на несколько частей корпус пассажирского Боинга, был полностью объят пламенем. Авиационное топливо фонтанами хлестало из поврежденных баков и мгновенно воспламенялось. Вряд ли кто-то из пассажиров и экипажа сумел выжить в этом аду.

Пораженные до глубины души люди стояли и безмолвно смотрели на разворачивавшуюся перед их глазами страшную трагедию.

Однако то, что случилось дальше, и вовсе выходило за рамки возможного. Шедший на посадку аэробус, немного не дотянув до взлетно-посадочной полосы, начал рассыпаться на высоте сотни метров, а через несколько секунд еще один удар потряс диспетчерскую.

Страшное предчувствие кольнуло сердце Бёрча, он уставился на экран монитора локатора дальнего слежения. Насколько он помнил, несколько минут назад на нем отмечалось более пяти десятков бортов. Теперь их было около двух дюжин, и с каждым мгновением количество светящихся точек катастрофически уменьшалось.

Что это значило, догадаться было несложно. В данный момент гигантские воздушные суда, подлетавшие к Лондону или удалявшиеся от английской столицы, одно за другим разваливались прямо в воздухе.

После того как последний борт исчез с экрана, Роберт ощутил сильное жжение в груди, затем резкую острую боль. Схватившись руками за сердце, он хотел позвать кого-нибудь на помощь, но не успел. Падая на пол, он ударился о панель пульта, но боли не почувствовал и не услышал еще одного взрыва разбившегося вдребезги самолета, поскольку к тому времени душа успела покинуть бренную оболочку сорока пяти летнего мужчины.

* * *

16.40 по Гринвичу, 14 июля 20..года

Палящее тропическое солнце, будто дамокловым мечом зависло в самом зените. «Дриада» — маленькое парусное суденышко валяется в дрейфе посреди Атлантики. Настроение у капитана и единственного члена экипажа Виталия Беляева хуже не бывает. Вот уже две недели стоит полный штиль и никакой возможности продвигаться дальше по намеченному маршруту.

Сколько раз знаменитый на весь мир экстремал давал себе зарок остепениться бросить бродяжить, заняться воспитанием детей, начать книжки писать. Однако, больше полугода на одном месте не мог высидеть. Четыре месяца назад вернулся из амазонской сельвы. Подлечил застарелую язву, вывел внедрившихся в тело паразитов, вставил зубы. Вроде бы как сел за очередную книжку. И вдруг поступило предложение от одной фирмы, выгоднее не бывает. Ему предоставлялся лакомый бонус в виде парусной яхты, оснащенной по последнему слову техники, запасы продуктов и, разумеется, крупный денежный приз по окончании плавания. Задача Беляева заключалась в том, чтобы пройти вокруг света под парусом и тем самым хорошенько пропиарить спонсора. Только под парусом и никаких моторов. Дело привычное. За всякую халяву нужно платить. В свое время даже патриарх всех экстремалов Ален Бомбар был вынужден обратиться за финансовой поддержкой к денежным мешкам.

Поначалу заказ на пиар-акцию мог уйти к Федору Конюхову, но на счастье Виталия самый маститый путешественник приболел, и выбор в конечном итоге пал на него.

Поначалу все было отлично. Из Дувра вышел полтора месяца назад, удачно миновал Ревущие сороковые, добрался до экватора, хотел оседлать пассат, чтобы как можно быстрее добраться до Америки. И вот тут его ожидал полный облом. Как результат — две недели вынужденного дрейфа.

Заспанный Виталий в одних плавках выбрался из каюты на палубу с ведром, привязанным к концу недлинного линя, в руках. Набрал забортной воды и окатил себя, пофыркивая от удовольствия. Затем наскоро перекусил галетами и тушенкой. После чего вольготно расположился в шезлонге на палубе, в тени парусинового тента с ноутбуком на коленях. До вечера он планировал закончить очередную главу своей книги о последнем путешествии по амазонскому аду.

Живописав свою встречу с представителями одного затерянного индейского племени, застрявшего на уровне каменного века, Виталий поднялся с шезлонга, чтобы размять затекшие конечности и приготовить чашечку кофе. Тут его внимание привлекла темная точка на горизонте. Вне всякого сомнения, навстречу ему шло какое-то судно.

Виталий мигом сгонял в каюту за биноклем. УКВ рацией и видеокамерой.

Первым делом он установил камеру на штатив и направил ее на приближающееся судно. Надоело снимать летучих рыб во всех ракурсах, а тут хоть какое-то разнообразие. Затем, поднеся бинокль к глазам, внимательно рассмотрел чужую посудину.

Вне всякого сомнения, это сухогруз, водоизмещением в полтораста тысяч тон. Следует под флагом Панамы курсом на Европу. Название «Rainbow Dragon» и стилизованное изображение означенного сказочного животного на борту.

Теперь следовало связаться с экипажем «Радужного Дракона». Мало ли что могло случиться. Частенько бывает, судно чешет на автопилоте, а команда в это время либо дрыхнет, либо еще чем-нибудь полезным занимается. Прокатит такая громадина по утлому суденышку, как катком по асфальту, и кранты путешественнику-экстремалу Виталию Беляеву — пропал без вести. Потом начнут появляться в средствах массовой информации всякие версии его гибели от волны-убийцы до зловредных инопланетян и прочих аномальных явлений.

Какое-то время рация молчала. Однако вскоре вахтенный штурман соизволил ответить на корявом английском. Сверившись с показаниями спутниковой системы, Виталий сообщил ему свои координаты, вдобавок дал радиопеленг. Виталий был не прочь поболтать, но второй помощник капитана оказался парнем неразговорчивым. Отметив местоположение «Дриады» на карте и внеся в курс «Rainbow Dragon» соответствующие изменения, тут же отключился.

Виталий пожал плечами и направился к своей видеокамере, чтобы зафиксировать для потомков прохождение гигантского сухогруза водоизмещением в сто пятьдесят тысяч тонн мимо тридцати тонной яхты. Зрелище обещало быть впечатляющим, да и какое-никакое разнообразие.

«Rainbow Dragon» прошел по левому борту «Дриады» на расстоянии около мили. В тот момент, когда сухогруз и утлое суденышко начали расходиться, прямо на глазах у обомлевшего путешественника случилось нечто страшное и необъяснимое с точки зрения здравого смысла. Ранее спокойная и ровная поверхность океана вокруг гигантского судна неожиданно покрылась бесчисленным количеством газовых пузырей, и в считанные мгновения «Rainbow Dragon» буквально провалился под воду. Какое-то время океан еще «покипел», но вскоре успокоился, и более ничто не указывало на то, что неподалеку от «Дриады» совсем недавно проходило могучее современное судно с экипажем из полутора десятков человек. Даже волна особенно не поднялась — так слегка покачало.

Виталий глазам своим не поверил. В силу устройства человеческой психики все увиденное он был склонен принять за необъяснимую игру своей бурной фантазии, поскольку подобное в реальной жизни попросту не могло иметь места. Ну не могло и все тут. Не было никакого судна, разговор со штурманом ему также примерещился и все остальное также.

Успокоив себя подобным образом, путешественник все же решил просмотреть сделанную им запись. Ничего кроме ровной поверхности пустынного до самого горизонта океана он не ожидал увидеть на жидкокристаллическом дисплее камеры. Однако после просмотра записи все иллюзии по поводу миражей, фантомов и прочих вывертов своей утомленной двухнедельным ничегонеделанием психики мгновенно рассеялись. Вместо них в душу отчаянного морского волка и бесшабашного экстремала закрался леденящий душу страх. Нет не тот легкий мобилизующий испуг, который возникает во время шторма или при встрече с громадным питоном, ягуаром или еще какой плотоядной дикой тварью, а самый настоящий ужас какой ему выпало испытать в своей насыщенной приключениями жизни всего-то пару раз.

Ему хватило силы воли на практически отнявшихся ногах добраться до радиорубки и подать сигнал SOS.

Через три часа к яхте подошел эсминец ВМС Франции «Le Miracle». Какого же было удивление капитана и офицеров, после того как молодой, но уже седой как лунь человек продемонстрировал сделанную им накануне видеозапись.

Вскоре в районе крушения находилось не менее полудюжины военных и спасательных кораблей. С помощью современных сонаров и спускаемых модулей удалось определить местонахождение затонувшего сухогруза. Однако глубина в пять тысяч метров не позволила приступить к спасательной операции. Да и надежд на то, что кому-то из членов экипажа удалось выжить, практически не оставалось.

Через какое-то время стало известно о сотне случаев необъяснимого исчезновения гражданских судов и военных кораблей по всей акватории Мирового Океана, произошедших примерно в одно и то же время с описанными выше событиями. Среди них были даже четыре атомные подводные лодки: китайская, две американских и английская. Военные пытались скрыть факт гибели субмарин, но информация об этом все-таки просочилась в средства массовой информации, основательно взбудоражила умы обывателей и вызвала очередную волну выступлений пацифистского толка.

Что же касается Виталия Беляева, ему пришлось разорвать выгодный контракт и вернуться на Родину. Впрочем, в финансовом плане он ничуть не пострадал, одна из ведущих мировых компаний теленовостей предложила за его запись такие бабки, что всякая охота рисковать своим драгоценным здоровьем у него тут же пропала.

* * *

21.01 по Гринвичу, 14 июля 20..года

Это случилось, хотя по логике вещей и сообразно законам природы не должно было произойти никогда. По какой-то необъяснимой причине давившая с невероятной силой на Евразийскую материковую плиту колоссальная масса полуострова Индостан практически мгновенно потеряла большую часть своей энергии и ослабила мощный прессинг, продолжавшийся в течение многих и многих миллионов лет.

Казалось бы, ну что такого особенного, всего лишь несколько сотен квадрильонов тонн горных пород перестали давить на южную периферию какой-то там материковой плиты. Однако результат оказался весьма и весьма разрушительным. Скачкообразное изменение динамических параметров внутри земной коры привело к тому, что обширный участок Гималайских гор в считанные часы просел на несколько сотен метров, а кое-где на километр и более.

Несложно представить, что бывает в тот момент, когда потенциальная энергия многих триллионов тонн горных пород, подчиняясь неумолимой силе земного тяготения, в одночасье превращается в кинетическую. А самое страшное происходит, после того как этот чудовищный «молот», со всего маху бьет по нижележащим слоям земной коры. Толика выделившейся энергии трансформируется в тепло, но большая ее часть генерирует мощнейшую ударную волну, распространяющуюся со скоростью звука от эпицентра к периферии.

Вполне вероятно, столь подробное описание того, что случилось на стыке двух материковых плит, кому-то покажется чересчур мудреным. Поэтому выражусь более определенно: мгновенное, с точки зрения геологии, проседание и обрушение части горной системы Гималаев вызвало катастрофическое землетрясение небывалой мощности. В результате часть Северной и Восточной Индии, северо-восточные территории Пакистана, Непал, Тибет и Юго-Западный Китай в одночасье превратились в обширную зону гуманитарной катастрофы. Перестали существовать такие города как Катманду, Исламабад, Лахор, Агра, Лхаса и еще многие и многие населенные пункты. Десятки миллионов людей были погребены под руинами зданий, несколько сотен миллионов остались не только без крова, но еды и питья и без какой-либо перспективы получить таковые.

Тем временем ударная волна начала распространяться через верхние слои мантии от центра катаклизма по всему земному шару. Очень скоро по всей планете прокатилась волна более мелких землетрясений, начали просыпаться не только действующие, но считавшиеся давно потухшими вулканы. На одной лишь Камчатке значительно активизировалось более двух дюжин вулканов. На Гаваях Одновременно взорвались Килауэа и Мауна-Лоа. Однако наиболее разрушительные последствия все-таки вызывали землетрясения. Часть острова Хоккайдо и еще ряд более мелких островов Японского архипелага и Курильской гряды, Южная Калифорния, часть Зондского архипелага буквально провалились под воду. Мощные подвижки океанического дна привели к образованию катастрофических цунами высотой в несколько десятков метров. От ударов волн-убийц в той или иной степени пострадали жители всех без исключения прибрежных районов Земли. Многие миллионы погибли. Еще больше остались без крыши над головой и средств к существованию. Экономика Земли понесла невосполнимые потери.

Назревала глобальная катастрофа.

* * *

21.20 по Гринвичу, 14 июля 20..года

Париж, как и положено во время большого праздника, отрывался по полной. В десять часов утра состоялся парад на Елисейских полях с пролетом знаменитой эскадрильи французских асов, которые образовали в небе над городом огромный национальный триколор из цветных дымных струй.

Несмотря на плохие новости из соседней Англии, бары, рестораны, дискотеки весь день были заполнены до отказа. А вечером когда парижане и гости французской столицы высыпали из домов, чтобы полюбоваться традиционным салютом, на улицах и площадях и вовсе стало яблоку негде упасть. Президент республики решил не омрачать людям праздник и не отменил огненное шоу.

Особенно много народу столпилось на Марсовом поле вокруг Эйфелевой башни. Ровно в десять по местному времени, в небо взмыли тысячи светящихся бутонов на тонких дымных стебельках. Достигнув апогея, они раскрывались изумительными огненными цветами, превращая Париж в единую фантастическую феерию.

Ликованию зевак не было предела. Шоу было настолько восхитительным, что захватывало дух и кружило голову лучше доброго вина. Поэтому ничего удивительного не было в том, что появление странного мерцающего объекта над самой главной достопримечательностью Парижа было воспринято как некая хитроумная задумка устроителей праздника.

Поначалу в свете вспыхивающих салютов объект выглядел не столь уж эффектно, но когда фейерверки прекратили расцвечивать вечернее небо, а дым рассеялся, восторженным взглядам присутствующих предстало огромное сплошь пронизанное светящимися нитями облако, по форме напоминающее медузу. Объект был диаметром около двух сотен метров и располагался примерно в полукилометре от поверхности земли.

Сходство с обитателем морских глубин усилилось после того, как облако выбросило сотни светящихся жгутов-щупальцев, которые устремились вниз к Эйфелевой башне. Далее все произошло с фантастической быстротой. Заключив решетчатую конструкцию в светящийся кокон, объект еще какое-то время находился в воздухе. Однако, спустя несколько минут, бесследно растаял. А вместе с ним исчезла ажурная конструкция весом более десяти тысяч тонн, простоявшая на своем месте более века.

Пораженные до глубины души свидетели случившегося поначалу восприняли все вышеизложенное как ловкий трюк Ури Геллера или Дэвида Копперфилда или еще кого-то из знаменитых фокусников. Поначалу все пытались хлопать в ладоши и свистеть, но очень скоро до сознания людей начало доходить, что Эйфелевой башни, всемирно известного символа французской столицы, более нет на прежнем месте и это никакой не трюк, а печальный факт.

Далее случилось то, что обычно происходит в подобных случаях. Кто-то громко крикнул: «Спасайтесь, люди!», и народ принялся активно спасаться. Каждый старался как можно быстрее покинуть страшное место. В результате в массовой давке погибло несколько десятков человек, более сотни получили тяжелые увечья и были впоследствии доставлены в больницы города.

Называется, погуляли.

* * *

22.10 по Гринвичу, 14 июля 20..года

Ранним утром пятнадцатого июля в семь часов десять минут по местному времени жители поселка Усть-Баргузин стали свидетелями престранного события. Над Баргузинским заливом озера Байкал материализовалось нечто, по форме напоминающее увеличенную до немыслимых размеров медузу.

Провисев над поверхностью озера около двух часов, объект растворился в воздухе, никому не причинив никакого вреда.

Многим жителям поселка удалось заснять загадочный феномен. Кое-кто даже разместил видеоролики в Интернете. Впрочем, особого ажиотажа эти кадры не вызвали, поскольку в это время весь мир был занят обсуждением совершенно других новостей.

* * *

— Итак, Володенька, прошу самым подробным образом ввести меня в курс дела. — Хорос одарил Чигура таким обжигающим взглядом, как будто именно он был виновником творящегося на Земле безобразия.

Только что Верховный Хранитель Земли вернулся из Лагора. Вернулся и, как говорится, с корабля на бал, если, конечно, можно назвать весельем то, что за последние двадцать четыре часа случилось в подведомственной ему епархии.

В ответ на невысказанный, но подразумевавшийся упрек, Владимир Иванович виновато опустил очи и развел руками. На самом деле Хорос ни в чем никого не собирался упрекать или обвинять, он всего лишь был очень зол и пока личность виновного не определена, под раздачу автоматически попадал Чигур.

Прежде чем начать говорить, Владимир Иванович вынул из кармана свой замечательный портсигар с олимпийской символикой и надписью «Москва Олимпиада-80», извлек оттуда энергетический «леденец» и закинул его в рот. Затем хотел было подняться со стула, но Хорос отрицательно помотал головой, и Владимиру Ивановичу пришлось вновь садиться.

— Шеф, мы не знаем точно, что происходит на Земле. Постараюсь изложить только факты.

— Конечно, факты, Володенька, — саркастически хмыкнул Хорос, — а выводы уж позволь мне самому сделать.

Чигур пропустил начальственную язвинку мимо ушей, поскольку прекрасно понимал, в каком состоянии тот сейчас находится. Поерзав немного на стуле — привык докладывать стоя, из-за этого чувствовал себя не в своей тарелке — приступил к изложению фактов:

— Сутки назад около девяти часов по времени Гринвичского меридиана установленная на спутниках земли аппаратура «Линии» засекла аномальный выброс энергии в районе Северного моря неподалеку от берегов Британии. Если необходимы точные координаты… — Чигур собрался открыть лежавшую перед ним на столе папку.

— Продолжай, Володя, без излишних подробностей. А бумаги я потом посмотрю.

— Означенный всплеск привел к массовому крушению всех гражданских и военных воздушных судов, находившихся в это время в радиусе трехсот километров от аэропорта Хитроу. По непонятной причине самолеты буквально разваливались в воздухе. Пострадало более пяти десятков бортов. Погибло около шести тысяч человек. Выживших единицы.

— Шесть тысяч?! — удивленно вскинул брови Хорос.

— Так точно, шеф! — Чигур вновь едва не подскочил со своего стула, но вовремя опомнился. — Дальше — больше. Примерно в половине пятого по Гринвичу по всей акватории Мирового Океана бесследно исчезло полторы сотни судов самого разного назначения и водоизмещения. Если бы не запись, сделанная одним путешественником-одиночкой с борта своей яхты, мы до сих пор ломали бы голову, куда делись гражданские суда и боевые корабли вместе со своими экипажами.

— И что же явилось тому причиной?

— Тут, шеф, и вовсе какая-то мистика. Океан вокруг «Радужного Дракона» — такое название носило судно — внезапно превратился в воздушный коктейль. Как следствие, плотность воды резко упала, и огромный сухогруз, водоизмещением сто пятьдесят тысяч тонн, в течение считанных секунд скрылся под водой, точнее упал на дно Атлантики. Там его, скорее всего, просто расплющило. Данный факт легко объясняет причину, по которой, ни один из пропавших бортов не успел подать сигнал бедствия.

— Интересно, интересно, — задумчиво пробормотал себе под нос Хорос.

— Далее, мастер, и вовсе начало происходить нечто невообразимое, — продолжал тем временем Чигур. — По какой-то необъяснимой причине Индостанская тектоническая плита полностью потеряла инерцию движения. Такое впечатление, что Господу Богу или сущности, столь же могущественной, для чего-то потребовалась уйма энергии, и он не придумал ничего лучше, как позаимствовать ее столь оригинальным способом. В результате случилось то, что происходит с зажатой в тиски металлической болванкой после того, как начинаешь разжимать губки.

— Не узнаю кондового атеиста Володю Чигура — ты ж ни в бога, ни в чёрта, только в светлое будущее человечества. Оптимист ты наш неукротимый.

— Поверишь тут и в бога и в чёрта и в прочую нечисть, когда за сутки несколько сотен миллионов невинных душ в массовом порядке отправились на тот свет, а еще два миллиарда остались без жратвы, питья и необходимых медикаментов…

— С этим понятно, — кивнул головой Хорос. — Обратимся к лагорийцам, помогут, теперь отказать не посмеют. Рассказывай, что у нас там дальше.

— Примерно в то же самое время, когда рушились Гималаи, — продолжил администратор, над Парижем появилась какая-то странная хрень, похожая на гигантскую медузу. Так вот, на глазах у десятков тысяч очевидцев эта самая «медуза» спи… прошу прощения, умыкнула Эйфелеву башню и скрылась в неизвестном направлении. Хорошо, что на объекте по случаю ремонта не оказалось посетителей. Вскоре эта штуковина объявилась над Байкалом. На этот раз вела себя смирно. Повисела немного над поверхностью озера в районе Усть-Баргузина. Затем переместилась в Западную Сибирь, где в настоящий момент преспокойно висит себе неподалеку от места слияния Иртыша и Оби. Наши спецы не сводят глаз с Медузы Апокалипсиса…

— Как ты сказал? Медуза Апокалипсиса? — неожиданно оживился Хорос.

— Ну да, Так ее кто-то из журналистов окрестил, — улыбнулся Владимир Иванович. — Горазды стервецы на всякие придумки. Типа предвестница грядущего пи… виноват, шеф, Конца Света.

— А теперь кратенько о том, что на данный момент творится в мире.

— Пока что ничего особенного, шеф. Народ занят оказанием помощи пострадавшим районам, да разве всем поможешь. Так что в самое ближайшее время начнется самое страшное: массовая гибель населения от голода и жажды, волна мародерства, толпы беженцев, жаждущих прорваться в благополучные районы. К тому же в Васюганье эта самая «Медуза Апокалипсиса», от которой не знаешь чего ожидать. Но самое страшное, наши спецы отмечают нестабильность в работе Маятника.

— Насчет Маятника, Володя, ты меня не удивил. Прорыв… э… условно назовем, сингулярности третьего рода не может не оказывать влияния на работу Мировых Маятников.

— Я не очень понимаю вашу мудреную терминологию, шеф, — заерзал на своем стуле Чигур, — не могли бы вы мне объяснить, что нам ожидать от этой самой сингулярности?

Казалось бы, вполне закономерный вопрос неожиданно ввел самоуверенного всезнайку Хороса в ступор. Взгляд Верховного Хранителя стал каким-то растерянным, по-детски беззащитным. Впервые за все время их знакомства Чигур видел своего всемогущего шефа в таком состоянии.

— Видишь ли, Володенька, эту, как ты ее называешь «Медузу Апокалипсиса» необходимо закинуть куда-нибудь в район Туманности Андромеды, или вовсе в иную реальность. А лучше всего, сжать в безразмерную точку и заключить в какой-нибудь предмет. В результате появится еще один Великий артефакт с пока что неведомыми возможностями. Можно, конечно, придумать еще сто и один способ утилизации загадочного объекта. Однако, боюсь, что собственными силами с этой задачей нам не справиться. Впрочем, чего гадать? Не откладывая дела в долгий ящик, нам с тобой следует немедленно посетить васюганские хляби для рекогносцировки на месте. Вполне вероятно, эта самая медуза, вовсе не то, что мы думаем. Есть у меня на сей счет кое-какие соображения, но покамест мысля настолько бредовая, что я даже озвучить ее не хочу. Боюсь, показаться смешным хотя бы в собственных глазах.

— Шеф, — Чигур все-таки рискнул задать Хоросу мучивший его вопрос, — а что вы имели в виду, когда сказали, что маги Лагора нам не посмеют отказать?

На что Верховный Хранитель весело ухмыльнулся.

— Книга Атлантов, Володенька, теперь не отвертятся.

Ответ начальника ничуть не прояснил ситуацию. Тем не менее, Чигур не стал активно домогаться истины. Как человек военный (во всяком случае, он продолжал себя считать таковым) он умел не только командовать, но и подчиняться, к тому же, к служебной или военной тайне он всегда относился с пониманием даже определенным пиететом.

Глава 13

Там — сияло ль утро ясно,

Вечер ли темнел —

В ожиданье, с мукой страстной,

Он один сидел. [16]

Ф. Шиллер

После бойни, устроенной мной у стен поселения пеньков, их отношение ко мне ничуть не поменялось. Меня по-прежнему исправно кормили, даже обеспечивали бражкой, но в саму деревню допускать упорно отказывались. Стоило мне только приблизиться к воротам, как туда сбегалось не менее двух десятков аборигенов. Жестами и громким бульканьем мне давали понять, что мое появление внутри огороженного частоколом пространства крайне нежелательно. Ну что же, нежелательно, так нежелательно, я не возражаю. Не очень-то самому хотелось — жлобъё неблагодарное и негостеприимное.

Тут я, конечно, очень даже несправедлив к пенькам. Насчет гостеприимства и хлебосольства, претензий не имею: пещеру выделили, оборудовали со всем возможным для Каменного века комфортом, продуктами питания снабжают каждодневно, глаза не мозолят.

По окончании дождя и удачного спасения деревни от нашествия зубастых тварей, я собирался стразу же податься в путь-дорогу, но, пораскинув мозгами, решил немного задержаться, чтобы понаблюдать за аборигенами. Их убогий быт меня мало интересовал, но с их помощью я планировал расширить круг знаний об этом мире. В частности, что тут можно есть, а чего нельзя, где добыть соль, как в сыром лесу разжиться сухими ветками для костра и так далее в том же духе. Неизвестно, сколько продлится мое путешествие по этому миру, а кушать все-таки хочется каждый божий день, как минимум три раза, а лучше все четыре с перекусами. Да и твари тут не все плотоядные — многие годятся в пищу, а в реке водится рыбка, между прочим, на вкус не хуже осетрины. Вот только как бы не перепутать того «осетра» с местным аналогом смертельно ядовитой фугу. Выловишь невзначай такую, где потом искать японского повара?

Первым делом осмотрел сельскохозяйственные угодья. Ничего интересного для себя не вынес. На одних, огороженных от набегов лесной братии плетнями и вбитыми в землю заостренными кольями, полях произрастали какие-то злаки, не других — корнеплоды и что-то напоминающее земную тыкву. На мое приветственное: «Салют православные!» иже с этим: «Как колосятся огурцы? Не завяли помидоры? Почем нынче навоз?» пеньки, занимавшиеся извлечением из земли каких-то корнеплодов методом копки, никак не отреагировали.

Проходя мимо местного сада, также основательно огороженного, набил карманы знакомыми фруктами и, азартно хрумкая «грушей» направился к реке, понаблюдать за тем, как местные ловят рыбу. Согласитесь, знание полезное. Сам я не ахти какой рыбак и никогда не фанател от этого занятия, но припрет — зафанатеешь.

Технология ловли оказалась на удивление проста, но эффективна. На костяной крючок, привязанный к леске, изготовленной из жил какого-то животного, насаживалась извлеченная из кожаного мешочка личинка. Снасть кидали в воду и тут же тянули. Из пяти попыток две оказывались вполне эффективными. Местные «окушки, голавлики и щурята», кажется, настолько не избалованы пищевым изобилием, что готовы были наброситься даже на пустой крючок. Однако аборигены не злоупотребляли данным обстоятельством, брали рыбы не более необходимого.

Несколько раз пойманную рыбу пеньки отправляли обратно в реку. Все это время я внимательно следил за их манипуляциями и старался запомнить, что годится в пищу, а что не годится.

Кстати, по поводу физиологического строения моих новых знакомых, рот и глаза мне удалось все-таки обнаружить на их корявых телах. Глаза в количестве нескольких десятков равномерно располагались по периметру «среза» у верхнего его основания и позволяли пенькам обозревать пространство вокруг себя на все триста шестьдесят градусов. Рот — приличных размеров щель, необходим им лишь для приема пищи. Что же касается вербального общения, я не уверен, что издаваемые аборигенами булькающие звуки являются речью. Вполне вероятно, они пользуются совершенно иными коммуникативными каналами.

Несколько раз вместе со здешними охотниками я ходил в лес. Собственно, охота сводилась к рутинной проверке ловчих ям, замаскированных ветками и дерном, извлечению оттуда мертвого тела, насаженного на вбитый в землю кол, и последующее восстановление и маскировка ловушки. В качестве охотничьих трофеев пеньки брали все, не брезгали даже такими отвратительными тварями, один вид которых вызывал спазматическое сокращения желудка и желание хорошенько проблеваться. В такие моменты я напоминал себе, что не очень уж далекие предки человека уминали за обе щеки падаль и фекалии животных, а от жирных личинок, червей и насекомых буквально впадали в экстаз.

После памятного побоища, я не поленился, прихватил корзину и, сбегав на поле битвы, запасся изрядным количеством клыков, зубов и когтей. Часть добра пустил на изготовления ожерелья. Дырочки прожигал с помощью встроенного в часы лазера, а в качестве несущей основы использовал позаимствованный у одного из аборигенов кусок «лески». Вещица получилась что надо. После того как я показался в ней на глаза изумленной публики, меня тут же взяли в тесный кружок и принялись рассматривать, будто я Джоконда работы Леонардо да Винчи. Долго и оживленно булькали, а на следующий день большинство пеньков щеголяло в подобных, с позволения сказать, украшениях. Таким образом, я стал неким прообразом местного аналога Птаха — древнеегипетского бога искусств и ремесел. Вполне вероятно, когда-нибудь продвинутые потомки аборигенов изваяют Листопада Федора Александровича в камне, бронзе, на худой конец, в чугуне.

Еще один самый длинный и очень острый клык я использовал для того, чтобы изготовить копье. С помощью вибростилета и врожденной смекалки это было несложно. Срезал подходящее деревце, ошкурил, расщепил конец, вставил клык и с помощью жил зафиксировал его в древке. Не бог весть какое оружие, но отмахнуться от какой-нибудь мелочевки вполне подойдет. От крупного зверя придется спасаться на дереве. Аккумуляторные батареи излучателя практически опустошены, заправиться негде, а без весомого аргумента не фиг рыпаться супротив серьезного противника.

Для транспортировки продуктов питания и воды, а также для сбора разного рода образцов приспособил одну из корзин, слегка модернизировав ее. С помощью кожаных ремней, изготовил лямки и прикрепил к корзине, получилось нечто похожее на заплечный короб для сбора грибов и прочих лесных даров.

Как говаривали во времена моей далекой юности: «с чувством глубокого удовлетворения» я осмотрел изделия рук своих. Теперь я полностью готов к автономному многодневному походу. Стараниями заботливых хозяев, каждый день у меня оставались излишки продуктов питания, которые я рачительно заворачивал в широкие листья и складывал в корзину.

Через три недели после первого знакомства с аборигенами я был готов покинуть насиженные места и отправиться, как говорится, куда глаза глядят. Все-таки я очень надеялся добраться до мест, населенных более цивилизованными созданиями и получить от них реальную помощь. А может быть, мне удастся попасть туда, откуда я смогу перебраться в Лагор. Короче говоря, оседлая жизнь в компании (пускай и ненавязчивой) примитивных пеньков мне изрядно наскучила. Моя энергичная натура требовала действия и хоть какого-нибудь разнообразия.

Пеньки, вне всякого сомнения, сообразили, что я собрался сделать ноги, но никаких препятствий не чинили.

В одно прекрасное солнечное утро я был готов покинуть обжитую пещеру, но тут примчался один из аборигенов, а именно тот, кого я спас от зубов звероящера на берегу реки во время нашего первого знакомства. Престранно, но явился он один и без традиционного продовольственного подношения. Громко булькая, будто чайник, забытый на плите нерадивой хозяйкой, он принялся энергично манипулировать перед моим носом своими корешками-конечностями. Парнишка определенно хотел что-то показать. Ну что же, не отказывать же уважаемому представителю уважаемого мной племени в столь малой услуге.

— Пойдем, прогуляемся брат… по разуму.

Поскольку я не рассчитывал на долгое путешествие, корзину с продовольствием оставил в пещере, но копье на всякий случай все-таки прихватил.

Выйдя из пещеры, мой проводник живенько так потопал к реке. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним.

Встреченные нами пеньки вели себя немного странно, на мой взгляд. Завидев нашу парочку, обычно спокойные создания начинали активно булькать и размахивать конечностями. Вполне вероятно, они желали удачи в какой-то пока неведомой мне авантюре, затеянной их соплеменником. Однако, что-то мне подсказывало, что пеньки, мягко говоря, недовольны его поведением. Так или иначе, задержать нас не пытались и не чинили каких иных препятствий.

Через полчаса мы добрались до реки. Протопав вверх по течению еще пару километров, я увидел несколько лежащих на берегу утлых лодчонок. Да, да, именно означенных плавсредств, о существовании которых до сих пор даже не подозревал.

Лодки представляли собой деревянный каркас, обшитый цельным куском корья, похожего на кору пробкового дерева. Стыки прошиты прочными жилами и пропитаны смолой или чем-то, похожим на оную. Короче, индейская пирога, только американские аборигены, кажется, изготавливали подобные суда из шкур животных.

Ничего себе! Я и не подозревал о существовании у пеньков целой речной флотилии. А впрочем, ничего удивительного, индейцы, во время завоевания европейцами Американского континента находились примерно на столь же примитивной стадии технологического развития.

Тем временем мой приятель подошел к одной из лодчонок и, перевернув ее, легко потащил к воде. Под лодкой обнаружилась парочка деревянных весел-лопат. Примерился. Нет, не по моей руке, хотя при необходимости можно грести любыми подручными средствами и даже собственными руками.

Затащив пирогу наполовину в воду, абориген вернулся за веслами и вновь направился к лодке. Поскольку намерения пенька были налицо и двоякого толкования не предполагали, мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Я первым поднялся на борт судна и, усевшись на дно, поджал ноги, чтобы освободить место товарищу. Пенек сноровисто оттолкнул лодку от берега и быстро вскочил в лодку. Затем начал интенсивно работать сразу двумя веслами, благо изобилие корней-щупальцев позволяло.

Ширина реки в этом месте достигала полукилометра. Поначалу я не очень понимал, зачем пенек так активно работает веслами, однако на середине реки неподалеку от нашей лодки под водой промелькнуло что-то темное и очень длинное. На наше счастье тварь не обратила внимания на плывущий по поверхности воды предмет, иначе у нас с компаньоном появился бы реальный шанс оказаться в ее желудке. Несомненно, пенек также заметил обитателя здешних глубин и приналег на весла.

Теперь мне стало понятно, почему по реке до сих пор не снуют туда-сюда многочисленные флотилии. Речные прогулки в этих местах очень даже небезопасны и, насколько я понимаю, лодки используются исключительно для переправы. К тому же, каждое такое путешествие требует от экипажа и пассажиров суденышка огромного мужества.

Интересно, мил друг, за какой такой надобностью ты оторвал меня от дел насущных и потащил за собой? Не думаю, что причиной сему стал какой-нибудь пустячок: ну, там цветок исключительной красоты показать гостю или бабочку особенной раскраски. Ладно, как любил говаривать один мой знакомый владелец предприятия общественного питания: «Будет день, и будет пицца».

Тем временем, мы с приятелем достигли противоположного берега. Здесь узкая полоска каменистого пляжа упиралась в каменную стену высотой в сотню метров. Из-за вращения планеты вокруг собственной оси река обычно вгрызается в один из берегов, образуя на противоположном достаточно пологую долину. Ясен пень, на это ушло не одно тысячелетие, но результат впечатлял.

Совместными усилиями мы с пеньком вытащили плавсредство на сушу. Затем двинулись вдоль берега вверх по течению. Никаких опасных тварей поблизости не наблюдалось, но я все равно держал копье и вибростилет наготове.

Идти по отшлифованным рекой камням было легко, птички весело поют, рыбий крупняк малька гоняет, мелочь также времени не теряет даром, то и дело выпрыгивает из воды за комарами и мухами. Комарья кстати, тут видимо-невидимо, если бы не мой чудо-костюм, точнее штатная отпугивающая система, зажрали бы до смерти. Удивительно, но на аборигена кровососы внимания не обращали. Не по зубам им он или у них пакт о ненападении типа Риббентропа-Молотова. Кстати, недавно случайно узнал, что настоящая фамилия наркома иностранных дел СССР вовсе не Молотов, а Скрябин, как у знаменитого композитора. Впрочем, данное обстоятельство не имеет никакого отношения к нашим делам.

Протопав километров пять, я увидел впадавший в реку приличных размеров ручей. На своем пути он умудрился промыть в прочном известняке и песчанике довольно широкое и глубокое русло с крутыми высокими стенами. Теперь наш путь пролегал вдоль русла означенного ручья.

Мы не отошли уж очень далеко от главной водной артерии. Минут через пять я увидел темный разверстый зев уходящей вглубь горы пещеры.

Именно к пещере и подвел меня экскурсовод и принялся весьма активно жестикулировать конечностями. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чего именно от меня хотел пенек. Ясно, как божий день, меня приглашают внутрь, причем, сам провожатый по какой-то известной одному ему причине не собирается составить мне компанию.

Тут всякие нехорошие мысли закрутились у меня голове. А вдруг, в пещере обитает какой-нибудь местный тотемный прародитель племени пеньков: гризли, паучара гигантская, или тот самый нехороший зверь, что сразу по прибытии в этот мир закатал меня в кокон и подвесил к потолку своей обители. Сунусь, а меня цап-царап: — Ваш билетик! Нет билетика? Сам виноват. С зайцами у нас все просто, на то они и зайцы, чтоб их кушать.

Не, все-таки, не думаю, что абориген, которого я спас от верной гибели, станет устраивать мне такую подлянку. Пеньки хоть и негуманы, но вряд ли станут за добро платить злом. К тому же, харчи на меня изводят, жилплощадь предоставили и вообще, стараются угодить по мере своих возможностей… А может быть, все-таки, откармливали и теперь пришел мой черед расплачиваться за еду и хоромы?.. Нет, глупость, слишком сложно для примитивных дикарей. Зачем еду на жертву переводить? Не проще ли каменным топориком по темечку или дубинкой сучковатой, связать, как следует и в бессознательном состоянии доставить к пещере своего племенного божка?

Ладно, коль приглашают, следует посмотреть, что там внутри. Может быть, подземный ход, ведущий прямиком в обжитые места обнаружится или наследие какой древней расы в виде действующего телепорта в Лагор.

Упрекнув себя за ни чем не обоснованный полет фантазии, собирался было шагнуть внутрь пещеры, но тут еще громче забулькал пенек, извлек из своего мешка выдолбленную из небольшой тыквы плотно закупоренную деревянной пробкой баклагу и протянул мне. Я собрался убрать подарок в карман, но мой приятель еще сильнее замахал конечностями, отчаянно забулькал и даже зашипел как плевок на утюге.

— Хорошо, хорошо, друг, — улыбнулся я, — выпью твоего зелья, только не кипятись как забытый на плите чайник. Давление повысится, моча в голову стукнет, и нате вам — инсульт со смертельным исходом. А нам оно надо? Во-во, и я думаю — не надо.

Откупорив сосуд, я сделал несколько приличных глотков. Питье оказалось весьма и весьма недурственным на вкус. Похоже, коктейль из фруктовых соков. Явно отмечаются привкусы ананаса, цитрусовых, дыни и еще чего-то незнакомого, но приятного. Понятное дело, означенных фруктов тут отродясь не бывало, но аналогов, очень близких по своим органолептическим свойствам, предостаточно.

— Спасибо, пенек! — я от души поблагодарил аборигена и убрал баклажку в набедренный карман, благо плод, из которого она была изготовлена, оказался плоским и не очень большим.

Вооружившись вибростилетом (копье я посчитал орудием не очень удобным для боя в ограниченном пространстве пещеры и оставил его у входа) в одной руке и фонариком в другой, я шагнул в темнеющий на фоне серых скал проем. Фонарь, хоть и был практически разряжен, но мог светить еще несколько лет без перерыва. Мой приятель за мной не последовал, остался у входа охранять мое копье.

Не успел сделать и десятка шагов, как понял, что фонарь мне без надобности. Я и без него мог свободно ориентироваться в пространстве. Сначала данный феномен меня здорово озадачил, однако очень скоро я сообразил, что причиной столь резкого обострения чувствительности моего зрительного восприятия является та самая смесь соков (или еще чего-то), которую я только что принял внутрь. Странно, но дневной свет, проникавший в пещеру, вовсе не слепил глаз.

Интересно девки пляшут! Ай да пеньки! Ай да сукины дети! Такой эликсир замутили, и главное, никакого тошнотворного вкуса, как это обычно бывает у магов. Неплохо бы рецептиком разжиться. Хотя с рецептом, пожалуй, я малость погорячился, вряд ли мне удастся найти где-нибудь еще все необходимые для его изготовления ингредиенты. Ничего, бог даст надыбаю тропинку домой, потом вернусь и все досконально разузнаю. Вполне возможно, у них еще какие ценные зелья имеются.

Удивительно, но по мере продвижения вглубь каменной горы, стены и пол пещеры как будто наливались призрачным светом, которого мне за глаза хватало, чтобы вовремя заметить любую опасность и не споткнуться о какой-нибудь валун. Впрочем, каменные обломки на моем пути попадались довольно редко. Дорога, ведущая вглубь горы, была ровной и гладкой. Кажется, она имела слабый положительный наклон, иначе говоря, вела не вниз а вверх. Резких поворотов и ответвлений на моем пути не попадалось. Пещера временами петляла, но очень и очень плавно, и если бы не мое врожденное чувство пространства, я бы считал, что все время двигаюсь только по прямой.

Из всей живности пару раз мне встретились подвешенные к потолку гроздья тварей, похожих на летучих мышей. На мое появление они никак не реагировали, мне их присутствие также было параллельно-фиолетово. Не пытаются закусать до смерти и господь с ними — пусть себе отдыхают.

Пройдя пару километров, я оказался в подземном зале. Красотища неимоверная: потолок высотой метров тридцати, повсюду колонны самых причудливых форм, свисающие со свода сталактиты и стремящиеся навстречу им сталагмиты. Когда-нибудь они сойдутся и превратятся в колонны.

Из-за обилия колонн и каменных сосулек, рассмотреть помещение полностью не представлялось возможным, но и так было понятно, что масштабы его грандиозны. У самого входа в пещеру, мне попался на глаза обглоданный костяк какого-то существа. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что передо мной скелет пенька. Так вот ты какой местный царь природы без плоти, крови и прочих недолговечных причиндалов.

Затем еще и еще, и еще. Всего около входа в зал валялось более трех десятков дочиста обглоданных костяков.

Картина маслом, точнее этюд в самых что ни на есть багровых тонах. Кажется, здесь действительно обитает какая-то прожорливая тварюшка, которая кушает всякого, кто отважится ступить под мрачные своды подземелья, и мой приятель — пенек, то ли послал меня на заклание чудищу, то ли подрядил на зачистку пещеры. Второе более реально, небольшая демонстрация моих скромных возможностей во время нашествия лесных обитателей, убедила булькающего товарища в моей способности совершить еще один небольшой подвиг во благо местной популяции разумных пеньков. Вот только одно они забыли — спросить у меня согласия. Пожалуй, лучше будет побыстрее отсюда смыться, пока хозяин пещеры не прознал о моем прибытии и не возжелал познакомиться поближе. Чур, меня!

Азарт исследователя как-то мгновенно улетучился. Пещера потеряла свою привлекательность в моих глазах. Осторожно ступая тогами, я начал потихоньку отходить к выходу из зала. Однако завершить начатое у меня не получилось. Прямо из каменного пола начало вылезать нечто призрачно-туманное, отсекая путь к отступлению.

Этого только нам не хватало. Оказывается, помимо созданий из плоти в этом мире существуют какие-то иные твари. Эта здорово напоминает плазмоидов Нанхорга. Тамошние бестии также прячутся под землей, на поверхность вылезают для охоты. Нападают на все, что движется, высасывают жизненную энергию. Вот только, кажется, плазмоидные твари питаются исключительно эфирными эманациями. Эта же, оставляет от своих жертв аккуратно обглоданные скелеты.

Тут меня осенило. Никакой это не плазмоид, а самый настоящий магический страж-убийца. Да, да, плазмоидам жизненно необходимо регулярное поступление энергии в их организмы, иначе они попросту сдохнут с голоду, а магический страж может пробыть здесь хоть тысячу лет и никого не прикончить. Но если в его лапы попадается недотепа типа меня, он не только высасывает из него жизненную энергию, но полностью обгладывает его, дабы воспрепятствовать переходу жертвы на магический метаболизм, попадись ему продвинутый маг.

Интересно, кому это в голову взбрело активировать здесь стража-убийцу, и что он охраняет? Насколько мне известно, артефакт с заключенной внутри демонической сущностью, выполняющей функции стража, стоит немереных денег, и приобрести его может лишь весьма состоятельный гражданин. Поэтому было бы глупо активировать столь ценную вещь, если бы в пещере не хранилось ничего ценного. Отсюда следует вывод: не зря меня сюда послал мой приятель пенек.

Оставалось уничтожить стража-убийцу и с чувством выполненного долга начать собирать сокровища Али Бабы. Легко сказать, да трудно сделать. К тому же, в данный момент я бы все сокровища Вселенной обменял на банальную возможность перебраться к моей Айран. Тьфу ты, аж сердце защемило от тоски. Что там с ней? Переживает, наверняка. А я-то как переживаю — места себе не нахожу. Однако не время для розовых соплей. Нужно как-то избавляться от стража, поскольку своевременно удрать не получилось. Ну, пенек, ну жучара! При встрече (ежели таковая состоится) непременно выскажу ему все, что о нем думаю. Это же надо так подставить человека.

Единственным средством борьбы с демоническими сущностями является полное их развоплощение. Эту истину мне вдолбили в голову лагорийские маги во время моих стажировок в тамошней Академии Магических Искусств. Также мне было известно, что разумное существо, далекое от магии (как раз мой случай), способно развеять демона лишь одним единственным способом — создать яркую кратковременную вспышку света с преобладанием в спектре ультрафиолетовой составляющей. Поэтому мне оставалось лишь уповать на то, что в фонарике достаточно энергии для того, чтобы, превратив какой-нибудь камушек в сгусток плазмы, получить необходимое количество ультрафиолета.

Тем временем демон полностью вылез из-под земли и собирался наброситься на незваного гостя. Недолго думая, я направил излучатель на кончик нависшей как раз над стражем каменной сосульки и надавил на кнопку. Полыхнуло так, что на какое-то время я потерял способность видеть. Усиленно моргая и утирая рукавом слезы со щек, я с ужасом ожидал рокового удара. Если у меня не получилось спалить стража… даже думать не хочется, что произойдет в этом случае. Единственное, что меня утешало: смерть моя будет быстрой и безболезненной. Был человек и нет человека — только начисто обглоданный скелет, облаченный в трансформный комбинезон, а рядом вечный фонарь и вибростилет — отличный приз для счастливчика, коему в конечном итоге удастся разделаться с магической тварью.

Но прошло мгновение, за ним медленно-медленно утекло второе, потом и третье, чуть быстрее, чем оба предыдущие. Смерть не наступала. Вскоре время потекло в обычном своем ритме, и кушать меня, похоже, было уже некому.

Постепенно зрение вновь вернулось. Первым делом я тщательно осмотрел то место, где еще совсем недавно колыхалась призрачная сущность стража-убийцы. Никого нет. Вроде бы все получилось как надо. Мощности световой вспышки вполне хватило для развоплощения демона. Теперь эта тварь зализывает раны в одном из Нижних миров и благодарит своего невольного освободителя от оков артефакта, в котором она томилась неизвестно сколько времени. Отлично, демонам также иногда необходимо помогать, не хрен им делать в нормальных мирах.

Теперь мне следовало хорошенько обмозговать сложившуюся ситуацию. Страж-убийца повержен, казалось бы, путь в пещеру свободен. Необходимо принять правильное решение: следует ли немедленно приступить к ее осмотру или будет лучше потихоньку уйти от греха подальше. Инстинкт самосохранения настоятельно рекомендовал удалиться, однако непреодолимое любопытство исследователя толкало навстречу приключениям. В конечном итоге, разум возобладал над чувствами, то есть я решил поступить в полном соответствии со своим жизненным кредо: «лучше сделать и пожалеть о содеянном, чем не сделать и пожалеть».

Без особой надежды посмотрел на индикатор заряда батарей фонарика и с радостью отметил, что толика энергии там еще присутствует. Затем извлек из кармана подаренную пеньком флягу с чудодейственным зельем и сделал пару глотков.

Начавшее было терять чувствительность зрение вновь обострилось. В пещере тут же стало значительно светлее — разумеется, это касается лишь моего субъективного восприятия окружающей действительности. Данное обстоятельство заметно повысило мое настроение. Мысли потекли плавно и в нужном направлении.

Неожиданно всплыло в памяти из все того же курса лекций по теоретической демонологии, что двух демонических стражей для охраны одного помещения не используют, поскольку эти твари, неисправимые индивидуалисты, и общество даже себе подобных не приемлют. Значит, повторная встреча со стражем-убийцей в ближайшее время мне не светит. Впрочем, расслабляться не стоит, помимо магических ловушек, здесь могут присутствовать не менее опасные механические устройства. Кому-то уж очень сильно не хочется, чтобы в пещеру проник посторонний. Значит, будем продвигаться с максимальной осторожностью.

Прежде чем направиться вглубь зала, я вошел в боевой транс — плевать на перерасход жизненной энергии, главное своевременно отскочить от летящей в голову каменной сосульки, или еще какого неприятного сюрприза.

Сделал десяток шагов — никаких поползновений супротив моего телесного или душевного здоровья. Двадцать шагов — результат тот же. Немного расслабился. Кажется, здешние хозяева полностью полагаются на магического стража и каких-либо дополнительных убойных штуковин устанавливать не пожелали.

Наконец я вышел к центру пещеры. Круг диаметром метров в тридцать был кем-то полностью очищен от колонн, а также сталактитов и сталагмитов. Посреди свободного пространства возвышается каменный постамент, а на постаменте (Боже праведный!) скульптура облаченного в доспех средневекового рыцаря. Мужик ростом метра два, окладистая бородища до пола, стоит и пялится на меня в оба синих как весеннее небо глаза.

Чудеса! От ступней до пояса изваяние каменное, выше пояса доспех постепенно становится металлическим. Между прочим, металл весьма и весьма высококачественный — ни единого пятнышка ржавчины на кольчуге, шлеме и прочих деталях боевой оснастки. Впрочем, борода и лицо, кажется, также из камня. Странная техника, очень странная. Все детали проработаны самым тщательнейшим образом, даже борода — волосок к волоску, от настоящей не отличить. Ваятель был либо гений, либо сумасшедший. Впрочем, первое не исключает второго. Вот только отчего-то меч он не вложил в руку рыцаря, а небрежно бросил у его ног, символизируя непонятно что.

Откровенно говоря, тут сплошь непонятки. Во-первых, для чего понадобилось изготавливать статую наполовину из камня, наполовину из металла и каким образом это вообще возможно? Во-вторых, зачем было помещать этот замечательный шедевр в темное подземелье, да еще приставлять для охраны демона? Воистину сумасбродом был гений, изваявший рыцаря, и вряд ли кому-то когда-нибудь удастся постичь логику неведомого мастера.

Неожиданно рыцарь моргнул. Поначалу я глазам своим не поверил, но после того как это повторилось вновь, едва не упал на пятую точку. Быть такого не может. Статуя вдобавок еще и механическая. А вдруг как подберет свой кладенец, как двинет на меня, да как начнет им махать. Еще неизвестно, какую программу вложил в голову своему голему чокнутый скульптор-механик. Однако после того как губы рыцаря скривились в слабой улыбке, я неожиданно понял, что передо мной вовсе не статуя, а самый настоящий живой человек.

Черт, черт, черт! Так не бывает. Бред какой-то. Лист, окстись, где это видано, чтобы люди были до пояса каменными, а выше — живыми? Пора возвращаться в пещеру и стребовать с пеньков побольше бражки, чтобы «уколоться» и забыться на пару дней. Может быть, шиза и отпустит.

Из состояния глубочайшего психологического коллапса меня вывел скрипучий негромкий голос. Вот теперь я уж точно был готов не только приземлиться на пятую точку, но грохнуться в обморок, хоть никогда не относил себя к натурам нервическим неуравновешенным. Мужик обратился ко мне на лагорийском нижнем, хоть сильно ломаном, но, несомненно, на языке Буферного мира.

— Кто ты, чужестранец? Каким образом тебе удалось пройти мимо стража-убийцы?

Ага, так значит демон, охранявший вход в зал, его рук дело. Хорошо, пообщаемся. Даже приятно после трех недель полнейшей безнадеги встретить родственную душу.

— Я Федор Листопад, человек из мира Земля. Оказался здесь совершенно случайно. «Здесь» — в смысле, в этом странном мире. А пещеру мне показал один из пеньков, извиняюсь, абориген тутошний.

— Земля… человек, — незнакомец будто пробовал слова на вкус, — нет, не имею ни малейшего представления о твоем мире, чужак. Однако ты здорово похож на лагорийца. Странно, очень странно.

— Уважаемый, э…

— Драгва, милостивый государь. Мое имя Драгва. Я — рыцарь-инквизитор из Лагора.

Вот те на! Лагорийский рыцарь, говоришь? Не, батенька, шутить изволите. Выдавать себя за коренного лагорийца с таким прононсом, пардон-с, вопиющая наглость, граничащая, как любил говаривать наш ротный старшина, с остервенелой борзостью. Я значительно лучше владею языком обитателей Лагора, но мне и в голову не придет выдать себя за рыцаря-инквизитора. Чревато, понимаете ли, разного рода неприятными последствиями. Парень явно подвинулся рассудком. Хотя я его понимаю — проторчишь в темной пещере, да еще в полном одиночестве неизвестно сколько времени, и не такое о себе возомнишь. Интересно, а, сколько он тут проторчал и почему до сих пор не помер с голодухи и не усох от жажды? Ладно, разберемся, а чтобы не травмировать психику «рыцаря-инквизитора» не стану ему перечить. Желает быть лагорийским инквизитором, пусть им будет.

— Весьма счастлив познакомиться с тобой достопочтенный рыцарь, — надеюсь Драгва не обратил внимания на легкую ухмылку, которую мне не удалось стереть со своей физиономии. — Прошу прощения, но мне не терпится узнать подробности твоего появления в этом странном мире и причину, по которой ты оказался пленником пещеры.

— Ты ошибаешься, Федор, — грустным голосом ответствовал Драгва, — я вовсе никакой не пленник, а добровольный отшельник. Стою и жду, когда наступит мой последний час. Окаменение продвигается слишком медленно, а покончить жизнь самоубийством я не имею возможности. Вот и пребываю здесь неведомо сколько времени.

— Если можно, поконкретнее. Сколько?

— Не могу сказать точно, но определенно знаю, я здесь оказался через четверть века после полного замирения с магами и подписания Конвенции…

— Боже, милосердный! — невольно вырвалось у меня. — Это же пять тысяч лет. В те времена мои далекие предки только лишь закладывали фундамент под самую первую египетскую пирамиду, а древние шумеры только-только изобрели свою клинопись.

Теперь кое-что прояснилось в моем сознании. Драгва вовсе не пытался ввести меня в заблуждение, он на самом деле лагорийский рыцарь-инквизитор. А странный прононс, который я принял за иномирный акцент, на самом деле — древний язык Буферного мира. Как известно, всякий язык со временем изменяется, а за пять тысячелетий трансформируется до неузнаваемости. Мне повезло, что лагорийцы — народ консервативный и не любят ничего менять в своей жизни, в противном случае с Драгвой пришлось бы объясняться жестами. Хотя вряд ли бы нас из этого что-нибудь получилось — руки рыцаря уже подверглись частичному окаменению и махать ими он, пожалуй, уже не способен.

— Коварный колдун, — продолжал Драгва, — которого я выследил и уничтожил, напоследок подложил мне «свинью» в виде хитроумной головоломки-ловушки…

— Подожди рыцарь, — при упоминании о головоломке встрепенулся я. — Выходит, все-таки, та штуковина была магической ловушкой. Вообще-то я подозревал, но до конца как-то не верилось.

— Увы, мой друг, если тебе не посчастливилось оказаться в этом мире, значит, ты случайно или по чьему-то злому умыслу наткнулся на артефакт-ловушку.

— Почему же «не посчастливилось», уважаемый?

— Потому что отсюда невозможно бежать или хотя бы умереть, — печально усмехнулся в бороду рыцарь Драгва. — И еще, молодой человек, находясь здесь, нельзя вмешиваться в ход естественных процессов. К великому своему сожалению, я это осознал не сразу, а когда разобрался, что к чему, удалился в пещеру, оградился от внешнего мира, активировав стража-убийцу, с тех пор постепенно превращаюсь в каменное изваяние.

— Но почему ты до сих пор жив, благородный рыцарь? По логике вещей, ты давно должен был отойти к праотцам от голода, жажды, старости, наконец.

На что лагориец кисло усмехнулся и с горестной миной на лице констатировал:

— Выходит, ты еще ни разу не умирал, Федор. Так знай же, что здесь невозможно умереть от голода, жажды или старости. Вообще-то тебя могут запросто растерзать дикие твари, ты можешь разбиться насмерть, упав со скалы или утонуть в реке, но… — он сделал интригующую паузу, — что бы с тобой ни случилось, ты непременно восстанешь из мертвых. Так вот, скажу тебе одну вещь: как бы ни было больно умирать, воскресать намного больнее.

Я слушал и не верил своим ушам. А может быть, это всего лишь сон? Ну да, я попал в автомобильную аварию или еще какую передрягу и оказался в больнице. Чтобы спасти мою жизнь, врачи ввели меня в состояние искусственной комы. Как же это я раньше не догадался? Вот же дурень! Выходит, все, что я сейчас якобы воспринимаю как объективную реальность, на самом деле плод моего воображения. Крепко же мне досталось в том реальном мире, если мерещится подобное.

Лагориец оказался неплохим физиономистом, вполне вероятно, он был одаренным эмпатом. Так или иначе, он прекрасно понял, о чем я думаю.

— Федор, не обольщайся, — грустно сказал он, — первое время, я точно также думал, де этот мир всего лишь плод моей нездоровой фантазии, но после второго перерождения и той боли, что я испытал, подобные иллюзии сами собой развеялись. Уверяю тебя, этот мир — изощренная ловушка и существует он на самом деле. После пятого или шестого воскрешения я осознал еще одну непреложную истину — здесь, фигурально выражаясь, ничего нельзя трогать руками. Не знаю, откуда у меня появилось это понимание, но, уверяю тебя, это абсолютная истина. Именно по этой причине я и уединился в этом месте. Теперь пришел ты и дал мне надежду. Вообще-то я ждал твоего прихода, не твоего конкретно, а иномирянина, который избавит меня от мучений.

Интересно получается, этот бессмертный Драгва, кажется, принимает меня за какого-то ангела небесного. С чего это ему вдруг втемяшилось, что я смогу ему помочь? Не, определенно, вся эта, так называемая, реальность вместе с пеньками и Драгвой — один сплошной глюк.

Из курса практической психологии мне было известно, что если человеку начинает мерещиться всякая чертовщина, нужно как бы принять ее за истинную реальность и постепенно, не торопясь, чтобы не навредить собственному рассудку начать выходить из шизоидного состояния. Поэтому я не стал усиленно крутить головой, чтобы тут же избавиться от навязчивого морока, а как ни в чем не бывало, поинтересовался:

— И чем же я смогу тебе помочь, уважаемый Драгва?

— Поскольку ты, Федор, не являешься неотъемлемой частью этого мира, значит, ты и только ты способен помочь мне отправиться к праотцам окончательно и бесповоротно. Лишь Создатель знает, насколько я устал, ожидая этого мгновения. — При этих словах взгляд рыцаря стал безумным как у религиозного фанатика. — Подними меч и отруби мне голову. Молю, избавь меня от этой муки! И еще, прошу тебя об одном небольшом одолжении: после того как я окончательно умру, сожги мое тело, что бы все было, как полагается.

Признаться, просьба рыцаря не очень шокировала меня. Некоторые шизы обладают суицидальными наклонностями и сами просят, чтобы их уничтожили.

А если это все-таки не тотальный глюк, а происходит на самом деле? Получается, мыслящее существо толкает меня на преступление. Извините, эвтаназия в моем родном отечестве пока что вне закона. Хотя, будь сам я на его месте, наверняка попросил бы первого встречного о чем-то подобном. Проторчать пять тысяч лет в темном склепе в полном одиночестве — злейшему врагу не пожелаешь. Интересно как вообще ему удалось сохранить ясность ума?.. Ой, что-то я совсем раскис — никакой это не лагориец, а плод моего воспаленного продолжительным общением с пеньками и прочими странными организмами воображения. Господи, боже мой, совсем я запутался в собственных ощущениях.

Хорошо, шиза ты или настоящий лагориец, хочешь аутодафе, получишь по полной программе. К тому же грех отказать страждущему в самой главной и последней в его жизни просьбе. В любом случае мы не на Земле или Лагоре и единственной правовой нормой здесь является только моя совесть. Иначе говоря, если кто-то слезно умоляет меня нарушить Шестую Заповедь, почему бы не пойти ему навстречу и не оказать последнюю услугу брату по разуму?

— Хорошо, Драгва, я помогу тебе уйти из жизни, коль ты этого хочешь. Однако услуга за услугу. Расскажи мне все, что тебе известно об этом мире. В отличие от тебя, я пока что не собираюсь бежать отсюда столь экзотическим способом и надеюсь, что у меня это получится по-другому.

— Уверяю тебя, Федор, — рыцарь-инквизитор посмотрел на меня с нескрываемым сочувствием, — уйти из этого мира невозможно. А что касается информации, изволь, поделюсь. Земля, на которой мы находимся в данный момент, представляет собой приличных размеров континент. Две с половиной тысячи лагорийских миль с севера на юг и четыре с запада на восток.

Я перевел в уме меры длины Буферного мира в метрическую систему, получилось чуть больше трех тысяч километров и около пяти тысяч, соответственно. Нехилое путешествие пришлось совершить рыцарю. Хотя, они и в своем родном мире, как правило, дома не сидят — вечно их носит по Ойкумене и за ее пределами в поисках приключений.

— Южная часть материка, — продолжал тем временем рыцарь, — сплошь — труднопроходимые джунгли, населенные опасными тварями. Севернее располагаются освоенные аборигенами территории. Местные разумные застряли на уровне позднего каменного века. Все мои титанические потуги обучить их основам металлургии или еще каким ремеслам, не увенчались успехом. Пеньки — как ты их называешь — упорно игнорировали все инновации, то как: доменная печь, гончарный круг, ткацкий станок и прочие интересные предложения. На северо-западе обширная каменистая пустыня. Со всех сторон материк омывает океан. Как-то я попытался пересечь его в поисках земель, населенных более цивилизованными существами. Для этой цели построил, как мне тогда казалось, очень надежное судно. Оснастил его парусом, изготовленным из выделанных шкур животных. Потратил уйму сил и времени. Однако через двое суток после отплытия меня вместе с посудиной проглотила походя какая-то морская тварь. На том и закончилась моя карьера морехода.

— Хорошо, Драгва, а просвети-ка меня, каким образом происходит воскрешение из мертвых?

— Тут все просто. После очередной гибели я возрождался в той самой пещере, куда меня перенесло из Черной башни темного колдуна. Процесс, как я уже говорил, крайне болезненный. Причем всякий раз мои вещи оказывались при мне в целости и сохранности, даже то, что я умудрялся «посеять» во время своих странствий. — После этих слов рыцарь посмотрел на меня полным надежды взглядом и спросил: — Ну что, землянин, ты готов исполнить мою просьбу?

Вообще-то у меня была еще целая куча вопросов к лагорийцу, но я не стал далее его мучить. Все самое главное я уже знаю, а остальное увижу собственными глазами, если в перспективе мне светит бессмертие. К тому же, дорогу домой Драгве так и не удалось отыскать, а я не терял надежды выбраться отсюда, пусть для этого мне придется хоть сотню раз помереть. Я поднял излучатель и перед тем как нажать кнопку сказал:

— Прощай, Драгва, и не поминай лихом!

— Спасибо, землянин! — успел молвить рыцарь перед тем как исчезнуть в яркой фотонной вспышке.

Запихнув полностью опустошенный фонарик в карман, я собирался покинуть пещеру, но тут мой взгляд упал на меч, продолжавший валяться неподалеку от булькавшей лужицы расплавленного металла и камня — все, что осталось от рыцаря-инквизитора. Вещица неплохая и вполне может пригодиться. В отличие от Драгвы я не собирался отсиживаться в каком-нибудь тихом местечке. Фехтовальщик я не ахти какой (световые атомарные и прочие мечи — не моя стихия), но как всякий регистратор в свое время освоил пару-тройку приемов владения рубяще-колющими штуковинами. А в режиме боевого транса, мне техника и вовсе без особой надобности — увернулся от вражины, рубанул, чтоб мало не показалось, и отскакивай подальше, дабы падающей тушей не придавило и кровью не обрызгало. Было у меня несколько боевых столкновений с клыкастыми — то бишь вампирами — ничего, живой, пока, несмотря на то, что эти бестии с малолетства готовятся стать Зорро и шпажонками машут похлеще самого знаменитого Кровопускова.

Шагнул к мечу, наклонился, подобрал и в это самое мгновение на отполированном до зеркального блеска зеленоватом лезвии вспыхнули огненные руны от кончика до самой рукояти. Тем самым оружие как бы салютовало своему новому владельцу, мол, хозяин, я тебя не подведу. Едва это случилось, по всему телу разлилось приятное тепло, а в душе укрепилась уверенность в том, что все закончится хорошо.

Глава 14

Что ты сделал? Как ты посмел сорвать в моем саду мой заповедный, любимый цветок?

С. Аксаков.

— Соискательница Айран, — голос кузнечика-переростка был также тих как шуршание его крыльев, да и не голос это был вовсе — телепатический посыл, — Шестой готов принять вас завтра в девять утра.

Радости девушки не было предела. Вот уже два дня прошло с того момента, как она прибыла в мир Неопределенности. К великому ее разочарованию, желающих попасть на прием к одному из двенадцати Оракулов оказалось великое множество, практически у всех дело касалось жизни и смерти, и каждому хотелось решить свою проблему как можно быстрее. Чтобы ускорить процесс, многие были готовы пойти на определенные финансовые расходы.

До означенного Хоросом времени встречи с Оракулом оставалась бездна времени — целых шесть дней. И Айран не хотела провести его в невыносимых ожиданиях. Не мудрено, что она решила ускорить процесс традиционным для всех времен и народов способом. Деловой хватки ей было не занимать, и вскоре лагорийке удалось заинтересовать одного чиновника — мыслящего инсектоида из ведомства Шестого Оракула. За относительно небольшие деньги тот согласился предоставить даме протекцию, иначе говоря, немного подкорректировать списки очередников.

— Благодарю тебя, достопочтенный Шуудх, — чародейка извлекла из сумочки внушительного размера кошель и протянула чиновнику. — Здесь оговоренная нами сумма, за вычетом аванса, разумеется. Пересчитаешь сейчас или поверишь даме на слово?

— Благородная Айран, у меня нет оснований не доверять законопослушной гражданке славного Лагора, а если ты ненароком ошиблась и положила туда больше, я непременно верну.

Шутник, однако, а говорят, что разумные насекомые напрочь лишены чувства юмора.

— Еще раз огромное спасибо! Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

На следующее утро Айран пришла во Дворец Предсказаний за час до назначенного срока и скромно уселась на диван в приемном покое. До последнего момента она опасалась, что какой-нибудь бдительный инспектор обнаружит подлог, ее объявят персоной нон грата и с позором выдворят из мира Неопределенности. Но ничего такого не случилось. Точно в назначенное время в комнату вошел облаченный в униформу распорядителя стригой и пригласил даму проследовать за собой.

Что такое мир Неопределенности по большому счету не знает никто. Во всяком случае, подробного и точного описания его вы не найдете ни в одном справочнике. Это даже не мир, а, скорее, место непонятно где находящееся. Идеально плоская равнина диаметром около сотни километров, ограниченная со всех сторон силовым полем неведомого происхождения. Здесь как в любом мире регулярно восходит дневное светило, а по ночам светят звезды и парочка небольших лун. Вот только здешние светила движутся по совершенно непредсказуемым траекториям. Например, сегодня солнце может взойти на востоке, а закатиться на юге или севере. Завтра оно поднимется на западе, а, дойдя до своего апогея, двинет в обратном направлении. Все прочие небесные светила перемещаются по небосводу столь же хаотично и абсолютно непредсказуемо. И еще, каждую ночь рисунок созвездий изменяется самым кардинальным образом, как будто планета прыгает из галактики в галактику из континуума в континуум. Между тем, мир Неопределенности, несмотря на столь вопиющие странности, имеет четкую межмировую координатную привязку, с помощью которой магам Лагора без особого труда удается поддерживать в стабильном состоянии транспортный коридор.

Однако самое загадочное здесь вовсе не забавная пляска небесных светил, а гигантская правильная пирамида, высотой в пару километров, имеющая в основании додекагон, иначе говоря, равносторонний двенадцатиугольник радиусом полтора километра. Это, собственно и есть Дворец Предсказаний. Пирамида установлена в геометрическом центре мира Неопределенности, точнее ограниченного силовым полем пространства. В каждой из двенадцати граней пирамиды есть ведущие внутрь врата. Расположены они симметрично в центре граней на высоте десятка метров от поверхности земли. В темное время суток врата закрыты и подобраться к ним нет никакой возможности. Каждое утро они открываются, и из основания пирамиды выдвигается двенадцать каменных лестниц ведущих к двенадцати вратам. Поднявшись по лестнице и углубившись внутрь пирамиды, оказываешься в приемном покое одного из двенадцати Оракулов. Здесь все оборудовано так, чтобы всякое разумное существо могло устроиться со всем подобающим для данного вида комфортом.

В назначенное время, очередной соискатель направляется к двери, ведущей из приемного покоя в апартаменты своего Оракула. Там у него появляется возможность задать вопрос, если повезет, получить ответ, а если очень и очень повезет, понять, что означают слова, произнесенные прорицателем. Вообще-то, насчет личности Оракулов никто ничего не знает. Кто это, или что это? Разумные существа или хитроумный машинный разум, созданный в незапамятные времена могущественными властителями этого мира? Споры не затихают вот уже на протяжении многих тысячелетий. Подавляющее большинство ученых склоняется к тому, что Пирамида — это один огромный механизм или артефакт, созданный для решения какой-то масштабной задачи, а вовсе не для удовлетворения праздного любопытства досужих обывателей. Также не секрет, что Оракулы являются к тому или иному просителю в облике, присущем этому виду разумных: человека обязательно встретит человек, ликана — ликан, плазмоид будет общаться с точно таким же плазмоидом, как и он и так далее.

Вообще-то сами Оракулы за консультацию платы не требуют, но непременно просят соискателя оставить какую-нибудь безделицу, из тех, что в данный момент находятся при нем. Зачем им нужны эти материальные предметы — великая тайна есть, но ни одна из них так и не всплыла в обитаемых мирах. Последний факт проверялся неоднократно, методом постановки на них специальных магических меток, но все бесполезно.

Зато золотые, серебряные и прочие кругляши необходимы для поддержания, так называемой инфраструктуры, образовавшейся в этом месте, благодаря кучке предприимчивых дельцов, наложивших в свое время загребущие лапы на весь мир Неопределенности. Тут уж ничего не поделаешь, как говорится: кто первый встал, того и тапки. В наше время услуги Оракулов контролируют пять богатейших семейств Лагора. Впрочем, вокруг пирамиды пасется масса хитромудрых и весьма инициативных граждан самой разнообразной наружности, которые под носом у своих лагорийских нанимателей, а иногда в ущерб таковым умудряются урвать свой кусок лакомого пирога. Но Айран на них не в обиде, поскольку лишь благодаря одному такому прохиндею, ей удалось сэкономить уйму времени и душевных сил. Справедливости ради, стоит отметить, пирамиду и все, что вокруг нее находится обслуживают десятки тысяч разумных со всех уголков Ойкумены, и не все они продажные ловкачи.

Наконец-то сбылось ее желание. Вот она заветная дверь, за которой чародейку ждут ответы на волнующие ее вопросы.

Услужливый вампир распахнул перед дамой тяжелые створки и ободряюще оскалился.

— Можете проходить, госпожа. Там длинный коридор. Идти нужно не быстро и не медленно, прогулочным шагом. В самом конце, небольшая комната, там будет кресло. Усаживайтесь и ждите. Возможна небольшая задержка, но вы не сомневайтесь, Шестой непременно появится. — Затем, как показалось Айран, гемофаг посмотрел на нее с некоторым сочувствием и добавил неофициальным тоном: — Мой совет вам, барышня, старайтесь поменьше говорить, побольше слушать. Оракулу излишне объяснять цель вашего визита, и ваш вопрос он сам сформулирует. Короче, слушайте, запоминайте, не перечьте и выполните любую его блажь, даже если вам она покажется оскорбительной и унижающей ваше достоинство. Помните, Оракул не разумное существо в том смысле, который мы обычно вкладываем в это понятие, и логика его подчас не поддается осмыслению. Поэтому обижаться на него просто глупо. Удачи, чародейка!

— Спасибо, коллега! — душевно поблагодарила стригоя Айран и, стараясь подавить душевное волнение, шагнула в хорошо освещенный парящими под потолком магическими светильниками коридор.

Кресло оказалось похожим на то, в каких пользуют своих пациентов земные дантисты. Айран удобно устроилась в нем и стала ждать прихода Оракула, точнее фантомной сущности, в которую тот воплотится. Постепенно все переживания отошли на второй план, глаза сами собой закрылись, на какое-то непродолжительное время она полностью отключилась от реальности, а когда очнулась, перед ней стоял седобородый старец в хламиде лагорийского мага и внимательно, даже несколько бесцеремонно ее разглядывал. Вообще-то в пристальном взгляде Оракула не было ничего оскорбительного, лишь дружелюбие с легкой примесью сочувствия.

— Ну здравствуй, Айран! — низким звучным голосом поприветствовал гостью хозяин.

— Здравствуй… те… — пролепетала лагорийка и вопросительно посмотрела на Оракула.

— Шестой, называй меня Шестой, — широко по-доброму заулыбался старец.

— Здравствуйте, Шестой! — более уверенно произнесла Айран.

— Итак, Айран, у тебя горе, — не теряя времени, взял быка за рога Оракул, — пропало близкое тебе существо, ради которого ты готова отдать свою жизнь.

— Если потребуется…

— Вполне возможно, потребуется, — Лицо старика как-то вдруг потеряло всю свою веселость, — но не сейчас. — Он пристально посмотрел на девушку, будто просветил насквозь. — Ты хочешь знать, жив ли человек по имени Федор Листопад и где он находится. Но самое главное: как его вытащить оттуда. Если не ошибаюсь, это весь перечень твоих вопросов ко мне.

— В общем, да, — ни мгновения не раздумывая, ответила Айран. — Вот только в том, что Лист жив, я ни на мгновение не усомнилась с момента его пропажи. Все остальное верно. Я пришла сюда за тем, чтобы узнать, где он, и как его оттуда вытащить.

— Женская интуиция, — покачал головой старик и совсем по-человечески усмехнулся себе в бороду, — ты права, Айран, твой любимый жив, здоров и даже ведет весьма активный образ жизни, что негативно сказывается… впрочем, к обсуждаемой теме это не относится…

— Так скажите!.. — лагорийка от волнения вознамерилась покинуть кресло, но Шестой остановил ее повелительным жестом.

— Ответы на озвученные вопросы ты получишь в свое время. Однако, насколько тебе известно, Оракулы непременно что-то требуют взамен своих услуг… какую-нибудь безделицу…

— У меня с собой куча разных вещичек, среди которых имеются весьма дорогостоящие. Хотя бы вот эта алмазная брошь, или платиновый браслет с рубинами, а еще…

— Айран, — Шестой прервал бурный поток словоизлияний лагорийки, — твои драгоценности нас не интересуют. Оставь их себе. От тебя потребуется небольшая работенка…

— Я готова, — тут же уверенно заявила Айран.

На что Шестой заметил с нескрываемой иронией в голосе:

— Похвально, услышать это от слабой женщины. Но я бы посоветовал тебе для начала выслушать суть задания. Вполне вероятно, ты откажешься, и мы с тобой расстанемся, что называется, каждый при своих.

— Не откажусь. Говорите же, Шестой, не томите!

— М-м-да… — задумчиво дернул себя за седой ус Оракул, — в общем-то я не сомневался в твоей решимости. Странные вы существа — женщины. Интересно, будь сейчас на твоем месте Федор… — Но, не закончив начатой мысли, приступил к изложению собственно задания — Итак, уважаемая Айран, от тебя требуется спуститься на Дно Миров и принести оттуда Черный Цветок Смерти.

— Спуститься на Дно Миров? — испуганно пролепетала чародейка.

Кому-кому как не лагорийской магине было знать, что такое Дно Миров. Выражаясь точнее, что такое собственно Дно Миров не знал никто, во всяком случае, из близкого ей окружения. Насколько ей было известно, за всю историю существования гильдии магов Лагора там побывало всего трое ее представителей, включая Владыку Лмерка, но никто из них не поделился своими впечатлениями об этом месте. Вообще-то «побывало трое» — не совсем верное утверждение. Побывало и осталось там навечно превеликое множество народа. По слухам на Дне Миров или, как его еще называют, Абсолютной Потенциальной Яме есть все, что способно представить воображение разумного существа. Вот только взять это, дано не каждому. Опасно там. Очень. Но насколько опасно, Айран предстояло узнать в самом ближайшем будущем, поскольку она уже приняла окончательное и бесповоротное решение туда отправиться.

— Хорошо, я согласна, — преодолев первоначальный страх, девушка уверенно взглянула в глаза Шестому. — Когда и как я туда попаду?

— Отлично! — азартно потер ладошки Оракул. — Отправишься туда сей же час. Излишне предупреждать опытную чародейку, что там очень опасно. Мой совет: контролируй свои мысли и желания, и все закончится хорошо. Для облегчения выполнения миссии, у тебя будет проводник. Прислушивайся к его рекомендациям, Айран, и это поможет тебе избежать многих неприятных моментов. Итак, закрой глаза… А теперь можешь открыть.

Чародейка поступила как просил Шестой: крепко зажмурилась и по команде открыла глаза. Чудеса! Ни комнаты, ни кресла, в котором только что покоилось ее тело, ни Оракула в человеческой ипостаси. Вокруг овеществленный мрак, клубится и перетекает в причудливые формы. Но формы эти нестабильны, стоит сосредоточить взгляд на каком-то конкретном образе, а его уже нет, растаял или перетек в нечто иное. Пока что опасаться особенно нечего, но на всякий случай чародейка развернула свои магические синапсы и максимально активировала интуитивное восприятие. Иногда лучше поддаться внезапному подсознательному посылу, нежели руководствоваться логическими умозаключениями рационального свойства.

Постепенно органы чувств начали адаптироваться к окружающей обстановке. Туманная пелена стала постепенно раздвигаться в стороны, открывая взору чародейки угрюмый сюрреалистический пейзаж. Она стоит на блестящей будто зеркало угольно-черной дороге, вокруг лес сплошь из шевелящихся точно заросли ламинарии во время легкого волнения широченных лент высотою в несколько десятков метров. Ночное беззвездное небо немного светлее дороги, и если бы на нем не было светящегося объекта непонятного происхождения, вокруг уж точно царил бы кромешный мрак.

Неожиданно из леса выскочил зверь размером с крупного волка и бросился под ноги не успевшей глазом моргнуть девушки. Айран не успела не только глазом моргнуть, но как следует испугаться, лишь в соответствии со своим женским естеством слабенько так взвизгнула.

Однако зверь и не думал нападать на чародейку, подбежав к ней, он принялся урчать и тереться о её бедро — прямо как какой-нибудь домашний Барсик. Присмотревшись, Айран поняла, что зверь боле всего похож на плюшевого медвежонка, но с впечатляющими когтями и, вопреки логике, позвала:

— Кис, кис, кис! Ты кто?

И едва не приземлилась на пятую точку, услышав у себя в голове недовольное:

— Вот только этого не надо, достопочтенная магиня! Я не кот, и вообще ни к домашнему, ни к дикому зверью не имею отношения. Я — твой проводник и страж, а еще наперсник, иначе говоря, верный друг и добрый советчик.

— Извини, но ты забавный и вообще… телепат, — смутилась Айран и, наклонившись, погладила зверья по мохнатой спинке.

— Забавный, говоришь? — существо мгновенно поменяло гнев на милость. — Интересный взгляд на меня любимого. Так меня еще никто не называл. Величали по-всякому: кошмарным выродком, черным демоном, мгновенной смертью и так далее в том же духе, но только не Забавным. Хорошо, если ты настаиваешь, я принимаю данное имя, хотя предпочел бы, чтобы меня называли Силантием.

— Я вовсе не хотела назвать тебя Забавным, — еще сильнее стушевалась лагорийка. — Просто ты забавный и милый и, как мне кажется, добрый. Кстати, имя Силантий мне очень нравится, поэтому, если не возражаешь, я именно так и буду тебя называть. Вот только один вопрос…

— Хоть тыщу, моя прелестная госпожа.

— Почему именно Силантий, а не Параллелограмм, Инфляций, Депрессий или Интеграл?

— Класс! — восторженно воскликнул проводник, похоже, шутку чародейки он воспринял вполне серьезно. — Сколько великолепных имен! Ладно, когда-нибудь я их все примерю на себя, а пока с твоего позволения я побуду Силантием. Давно мечтал, понимаешь ли.

— Силантий, так Силантий, — усмехнувшись, пожала плечами девушка. — Мне, как любил говаривать один мой очень хороший друг, параллельно-фиолетово с отливом. — Затем, посмотрела на нового знакомого без всякой иронии. — Кстати, Силантий, а что ты делаешь в столь странном месте?

— Почему же это сразу в странном? — существо подозрительно покосилось на Айран. — Стоит кому-то из вас заявиться на мою голову, так сразу начинается: «А что это ты делаешь здесь? А не поменять ли тебе место жительства? Бедненький мой ой как тебе тут одиноко!» Короче, на все вопросы, касательно моей персоналии, отвечу сразу: здесь я живу, перебираться никуда отсюда не собираюсь, и, вообще, я не бедненький и мне тут не одиноко. Намек поняла?

— Мог бы и не выпендриваться, — обиделась чародейка. — Сказал бы сразу, что анахорет-беспредельщик с наклонностями мизантропа, я бы не задавала лишних вопросов. Если ты такой… такой… короче, я могу обойтись и без посторонней помощи. Только укажи, в какую сторону идти, и свободен, как вольный ветер.

— Ну ты того, Айран, не кипятись, — Силантий тут же пошел на попятный. — Заказ на твое сопровождение проплачен сполна, слова Клятвы Проводника мною произнесены, так что хочется или не хочется, а от верного Силантия тебе никуда не деться, к тому же, со мной тебе будет намного спокойнее. Я же абориген туземный, и мне нет преград ни в море, ни на суше, а также не страшны ни льды, ни облака. Только не подумай, что я с катушек съехал, пел так тут некий ухарь во время одного из предыдущих походов. Глупый был — себя умнее всех считал, вот и утонул в болоте на самой вершине горы.

— Как это, — недоуменно захлопала глазками чародейка, — утонул в болоте на самой вершине?

— Молча, даже пискнуть не успел. Заболоченная оказалась вершинка-то. Топь сплошная. А я ведь его предупреждал, мол, паря поберегись, сверзнешься на гору и хлюп буль-буль — прощевай навеки, добрый молодец.

— Ты, наверное, что-то перепутал, Силантий. Можно упасть с горы, но не наоборот…

— Тоже мне, еще одна Фома Неверующая! — абориген задорно фыркнул. — Запомни, если Силантий говорит, что на эту гору можно упасть и сгинуть в её заболоченной вершине, а над той пропастью можно спокойно пройти без всякого моста и прочих приспособлений, значит оно именно так, а не иначе, ибо ты находишься на Дне Миров, а это вам не хухры-мухры. Тебе все понятно?

— Понятно, мой деспот! — бодрым голосом отрапортовала Айран. Затем, немного подумав, поинтересовалась: — Силантий, а телепатические способности у тебя врожденные, или ты пользуешься каким-то артефактом?

— Это ты насчет мыслеречи, что ль? Конечно, врожденная. Тут же Дно Миров.

Каким образом способность Силантия общаться посредством телепатии связана с загадочным местом, именуемым Дно Миров, Айран так и не поняла, но уточнять не стала — по своему опыту знала насколько трудно втолковать дилетанту какую-нибудь азбучную истину. Поэтому она тут же перевела разговор на другую тему:

— Силантий, а заказчик тебе объяснил, для какой цели я здесь нахожусь?

— Пренепременно, и самым подробным образом. Не боись, деваха, достанешь свой цветок. Кстати, в твою память должен быть вложен информационный кластер с подробным описанием технологии материализации артефакта.

— Технология? Материализация? Артефакт? Кластер? — недоуменно пробормотала чародейка.

— А ты думала тут все как в сказке? Типа растет себе в саду чудесном, а злое чудище его охраняет. Заявилась ты к нему такая красивая, а оно и раскисло, тут же: на, держи, дорогая, только на меня не зырь, ибо зело страшное. Тут, Айран, Дно Миров, а не сад-огород. И создать Черный Цветок Смерти предстоит тебе самой, а моя задача провести клиента по необходимому для этого маршруту.

— Как это? Зачем куда-то идти, если технология, как ты говоришь, у меня в голове? Может быть, материализуем цветок прямо здесь, а то мне еще одного человека спасать.

На что Силантий откровенно расхохотался (телепатически, разумеется).

— Ну ты даешь, Айран! Ладно, специально для новичков краткий ликбез. В данный момент ты на Дне Миров. Поэтому забудь, о том, что творится там наверху. Здесь совершенно иные законы. Короче, ты прибыла сюда с определенной целью — добыть некую вещь и вынести ее в Верхние Миры. Но пока эта вещь существует лишь в воображении тех, кто тебя послал, поэтому прежде чем добыть и вынести, её необходимо создать. Ты Айран своего рода инструмент, запрограммированный на некое действие. А для того, чтобы внедренная в твое сознание программа заработала, нам необходимо пройти по определенному маршруту. Координаты точек привязок я буду черпать из твоей памяти по мере распаковывания информационного кластера. Затем тебе самой и только тебе предстоит выполнить окончательную работу по материализации артефакта. На последнем этапе все будет зависеть только от твоих решений и действий. Меня даже не будет с тобою рядом, но если Оракулы послали именно тебя, они на что-то надеются. Итак, тебе все понятно?

— В общих чертах, — немного поколебавшись, ответила лагорийка. На самом деле ей было вообще ничего не понятно. Но это не критично, главное у нее есть Силантий, который готов взвалить на свои плечи львиную долю всех ее проблем, относительно Черного Цветка Смерти, которого, оказывается, и в природе-то не существует. А по большому счету, странно все это.

— Вот и ладушки! — удовлетворенно засопел провожатый. — А теперь сядь-ка вон на тот камень и мысленно сосредоточься на предстоящем задании. Я немного покопаюсь в твоей голове, ты только не пугайся — без необходимой информации мы с тобой не сможем и шагу сделать в нужном направлении.

Едва он это произнес, с одной из лент — деревьев в направлении мирно беседующей парочки скользнула какая-то очень быстрая тень. Не успела Айран моргнуть глазом, фигура Силантия превратилась в размытое облачко и в следующее мгновение материализовалась рядом с тварью, решившей, по всей видимости, отужинать магиней. Легкий треск разрываемой когтями плоти и смачный хруст костей на зубах «медвежонка».

— Что это? — девушке наконец удалось рассмотреть похожую на летучую мышь тварь с крокодильей головой. Размах крыльев ее составлял около трех метров.

Расправившись с незадачливым охотником на лагорийских чародеек, Силантий плотоядно облизнулся, вытер когтистыми лапами морду и вновь обратился к Айран:

— Не обращай внимания, я тут главный, летун оголодал здорово, поэтому не внял моим настоятельным предупреждениям. Ничего, другим наука. Садись на камень и делай, что велено!

Айран именно так и поступила. Присела на указанное место и начала анализировать собственные ощущения. Тренированный разум чародейки позволял ей контролировать собственное сознание в полной мере, поэтому ей очень быстро удалось обнаружить тщательно упакованный информационный кластер. Если бы она не знала о его существовании, вряд ли когда-нибудь ей удалось бы его отыскать, а так — без особых усилий. Однако отыскать — одно, а вот вскрыть и прочитать закодированную информацию — совершенно другое. Кластер «выглядел» как абсолютно черный куб без каких-либо видимых запорных устройств, и с какой стороны подойти к нему лагорийка не имела ни малейшего представления. Однако тут к ней на помощь пришел заботливый Силантий. Проводник материализовался в сознании чародейки в образе темного вихря. Он как бы охватил собой черный куб, немного над ним покрутился. Как следствие стенки кластера рассыпались в мельчайшую пыль, и Айран буквально выбросило в реальный мир. А в следующий момент на нее навалился целый ворох новых знаний. Однако для того, чтобы хоть как-то систематизировать этот грандиозный массив информации потребовалось бы уйма времени, которого у нее как раз таки не было. Впрочем, один момент она для себя все-таки уяснила: очень скоро в определенном месте Дна Миров образуется комплекс необходимых условий для материализации Черного Цветка Смерти, и ей жизненно необходимо туда успеть.

— Молодец, Айран! — она услышала в голове восхищенный голос аборигена. — Ловко это у нас получилось. Для некоторых отыскать кластер неразрешимая проблема. Молодец! На его содержании не заморачивайся. Информация эта предназначена в основном для меня. Да я уже изъял все лишнее из твоей головы, чтобы не обременяло, значит.

— Силантий, а для чего Оракулам понадобилась столь тщательная упаковка? — поднимаясь с камня, спросила чародейка.

— Сама догадаться не в состоянии? — съязвил проводник, но тут же все-таки снизошел до ответа: — Пока ты сюда, фигурально выражаясь, добиралась, могли произойти разные накладки, чреватые частичной или полной потерей вновь полученной информации, поскольку «прижиться» в твоей светлой головке она бы ещё не успела. Значит, какое напрашивается решение?

— Ладно, Силантий, не выпендривайся, — обиженно проворчала Айран. — Умников на мою голову и без тебя хватает, даже с избытком, и всякий норовит тень на плетень навести.

— Хорошо, — Силантий примирительно потерся холодным влажным носом о колено магини, — на будущее учту. А сейчас марш за мной! Дистанция — два метра. Идешь по моим следам. Если увидишь что-то необычное или пугающее, не верещи как резанная, помни, ситуация под полным моим контролем. От того, насколько четко ты будешь выполнять любые мои команды, может зависеть не только твоя жизнь, но и моя. Повторяю: любые команды, даже если я потребую от тебя встать на голову или помочиться на какой-нибудь предмет.

— Я готова, — уверенным голосом сказала Айран.

— В таком случае, вперед!

Через несколько часов непрерывной ходьбы по черной и блестящей как антрацит дороге, небо над головами путников постепенно начало сереть и в какой-то момент вдруг расцветилось сотнями полярных сияний, точнее, превратилось в одно огромное полярное сияние. Красотища! От восхищения Айран замерла на месте с открытым ртом. За что немедленно подверглась основательной обструкции со стороны Силантия:

— Если хочешь успеть, не щелкай клювом! И вообще, прибавьте шагу, барышня! Некогда тут мне с вами — туристами рассусоливать. Своих дел по горло.

Пару раз на путников обращали внимание местные (по всей видимости, плотоядные) твари, но, разглядев медведеподобного проводника, с явной поспешностью удалялись. Похоже, амбициозное заявление Силантия о том, что здесь у него все под контролем вовсе не пустая бравада.

В какой-то момент дорога оборвалась, и нашей парочке пришлось топать прямо по воздуху над бездонной пропастью. Не совсем, конечно, по воздуху, по невидимому, но вполне материальному мосту. Натерпелась же Айран страху — неприятно идти хоть и по реально твердой, но невидимой поверхности, ничего не зная о ее размерах и прочих свойствах. Однако вид бодро шагающего впереди Силантия вселял в сердце дамы уверенность. К тому же, она ни на мгновение не забывала, ради чего, собственно, согласилась на эту авантюру, и при одной лишь мысли о пропавшем Федоре сердце ее обливалось кровью. А еще, интуиция подсказывала чародейке, что самые главные приключения на Дне Миров ей еще предстоит испытать. Если бы все обстояло так просто: прийти, взять и преспокойно отправиться восвояси, Оракулы поручили бы это дело не ей, а какому-нибудь аборигену, хотя бы тому же Силантию.

Наконец пропасть была преодолена, и путники снова оказались на черной дороге в окружении странного ленточного леса. Айран перевела дух. По самым приблизительным подсчетам они двигались не меньше четырех часов, но, как ни странно, лагорийка ничуть не устала и не испытывала ни голода, ни жажды. Своими наблюдениями она поделилась с проводником. На что тот ответил в своей обычной туманной манере:

— А что тут удивительного, Дно Миров, вот и весь сказ.

— Силантий, а можно у тебя спросить? — Айран надоело путешествовать в полном молчании.

— Спросить-то завсегда можно, — важно ответил проводник и тут же добавил с язвинкой: — Только захотят ли тебе ответить — вот в чем самая главная загвоздка.

— Ну если ты не хочешь…

Дама собралась уже было обидеться, но тут Силантий все-таки снизошел до разговора, видно самому покалякать захотелось.

— Ладно уж, спрашивай.

— А скажи-ка, Силантий, семья у тебя имеется?

— Нет у меня никакой семьи и вообще я тут один одинешенек.

— Бедняжка. Скучно, поди? А где же твои родственники и прочие соплеменники?

— И ничего-то и не скучно, — нарочито бодро ответствовал провожатый. — И семьи у меня нет, а соплеменнички гады испугались в свое время и прогнали меня взашей из родных мест.

— Чего ж испугались?

— Нестандартный я. Мало, что сильнее и умнее всех, ко всему прочему могу по мирам путешествовать, даже на самое Дно опускаться.

— Обидно, поди?

— Глупые они, а на дураков обижаться даже неприлично. Мне и одному неплохо. На Дне Миров хорошо: сегодня так, а завтра по-другому — не соскучишься. К тому же любители острых ощущений и всяких диковин сюда регулярно заглядывают. В основном по заданию Оракулов, но бывают независимые одиночки. Тут, если покопаться, всякого добра немерено потому как Потенциальная Яма — все сюда в конечном итоге скатывается.

— Выходит, ты на Оракулов работаешь, — не спрашивала — констатировала Айран. — И чем же, если не секрет, они с тобой расплачиваются?

— Секрет, — отрезал Силантий.

— Ну что же, — пожала плечами чародейка, — секрет, так секрет.

Неожиданно проводник застыл на месте, так что лагорийка едва не натолкнулась на его мохнатую спину.

— Раньше времени пришли, — сказал Силантий. — Ждем.

Чего именно «ждем» объяснить он так и не удосужился. Айран собралась хорошенько допросить аборигена, и стала размышлять, с какой стороны лучше всего к нему подъехать. Тут прямо на ее глазах дорога, по которой они шли, ожила, задергалась и сделала резкий поворот вправо, подмяв под себя ленточную растительность. Чудеса, да и только.

— Вот теперь все как надо, — констатировал провожатый. — Осталось недолго идти. Скоро будем на месте.

И действительно, вскоре странное шоссе выскочило из леса и уперлось в высокую каменную стену, простиравшуюся от горизонта до горизонта. Идеально ровная гладкая стена высотой более километра в ярких всполохах «полярного сияния» смотрелась угрюмой неприступной твердыней. Впрочем, как только наша парочка приблизилась к ней, участок монолитной поверхности «поплыл» и в следующий момент стена раздвинулась, образовав узкий довольно широкий проход. Внутри ущелья клубился знакомый черный туман, скрывая от взглядов путешественников, что находится там за высокой преградой.

— Все, Айран, — обратился к чародейке проводник, — на этом моя работа завершена. Дальше я не ходок.

— Отчего же, Силантий?

— Твоя миссия, тебе и разбираться, — в своей обычной манере ответствовал абориген, затем добавил более мягко: — Не пропустят меня туда. Но ты не переживай, тут недалеко. Помни, твоя конечная цель — Черный Цветок Смерти. Пока мы с тобой гуляли, происходила его материализация. Твоя задача найти и взять его. Это трудно, но выполнимо. Мой тебе совет: не верь никому и ничему, прислушивайся к тому, что говорит твое сердце. Прощай, Айран, может быть, как-нибудь нам с тобой и доведется свидеться.

— Прощай, Силантий!

Произнеся эти слова, дама решительно шагнула в клубящуюся темную массу. Она не увидела как странный ленточный лес со всеми его обитателями, сверкающее и переливающееся всполохами «полярного сияния» небо, антрацитная дорога заколыхались и заклубились туманной дымкой.

Медведеподобный абориген Силантий легким движением когтистой лапы очистил небольшой объем вокруг себя и, зависнув в пространстве, призадумался. Повисев таким образом недолгое время, он почесал когтистой лапой затылок и сказал:

— Может быть, Шестой и прав. В этом слабом создании достаточно силы чтобы…

Не доведя мысль до логического завершения, забавное на вид существо сначала расплылось туманным облачком, затем материализовалось в облике крылатого бронированного чудовища. Даже тот, кто никогда не видел драконов, а знал о них только понаслышке, признал бы в этой твари самого настоящего Горыныча. Плюнув тягучей огненной струей, дракон взмахнул крылами и полетел куда-то по своим драконьим делам.

Айран какое-то время пребывала в состоянии полной дезориентации. Даже магическое зрение не помогало. Наконец окружавший ее мрак начал расступаться, и она обнаружила себя в каком-то необычном месте. Широкая мощеная гранитной брусчаткой площадь, вокруг какие-то здания, солнце практически в зените, и ни единой живой души. Странно, вроде бы не ночь. Где же в таком случае все обитатели?

Тут за ее спиной раздался истошный детский крик. Чародейка обернулась и увидела группу мужчин в количестве семи человек, облаченных в черные рясы. Означенная компания копошилась вокруг какого-то непонятного сооружения. Айран недоуменно пожала плечами, она готова была поклясться, что мгновение назад этой компании на площади не было. Однако она не стала долго размышлять над абсурдностью происходящего, поскольку мгновенно сообразила, чем заняты эти люди. Чернорясники суетились вокруг приличных размеров поленицы дров, аккуратно уложенной прям на брусчатке. Над поленицей возвышается крест, а на кресте дитя лет четырех-пяти громко плачет и зовет маму. Но никто из присутствующих не обращает на его крики ни малейшего внимания. В какой-то момент народ расступился и один из мужчин начал поливать дрова из глиняного кувшина какой-то вязкой жидкостью.

Забыв обо всем на свете, чародейка с громкими криками кинулась к палачам, готовым вот-вот поднести к дровам зажженный факел.

— Немедленно прекратите! Что вы делаете! Это же ребенок!

На нее не обратили особого внимания, лишь один благообразного вида мужчина повернулся к ней лицом и осведомился:

— Чего шумите, госпожа?

— Отмените казнь! Немедленно! Это же дитя несмышленое.

На что мужчина грустно усмехнулся и с нескрываемой печалью посмотрел на Айран.

— Зря вы так волнуетесь, это, с позволения сказать, дитя, через сорок лет уничтожит миллионы ни в чем не повинных людей. Нам самим неприятно, но выбирать не приходится: либо одна единственная жизнь сейчас, либо миллионы потом.

— Но это же ненормально, — попыталась возразить лагорийка. — Ребенок еще ни в чем не виноват…

— Когда-нибудь от его злодеяний содрогнутся основы Мироздания, — тут же парировал мужчина, — Чтобы этого не случилось, нам придется выполнить возложенную на нас миссию.

— Кем возложенную?

— Временем, моя дорогая. Через сорок лет половина этого мира будет залита кровью, поэтому мы уничтожим мерзкую тварь сейчас.

— А если это ошибка? — не сдавалась Айран.

— К великому нашему сожалению, госпожа, это никакая не ошибка, а наиболее вероятное развитие будущего, предсказанное учеными.

— Но ведь можно все исправить, сделать так, чтобы из него не вырос тиран и убийца. В любом случае, будущее многовариантно и в ваших силах направить его в иное русло.

— Согласен с вами, будущее не определено окончательно, но существуют наиболее вероятностные пути его развития, в данном случае проще все-таки избавиться от мальчишки. К тому же, из всех жителей города ни один не вступился за него. Каждый боится за свою жизнь, жизни родных и близких, за сохранность имущества, наконец. Потому никто нас не осудит, а если и осудит, промолчит в тряпочку, поскольку данная жертва вовсе не проявление кровожадности, а воплощение высшей справедливости. Представьте, насколько мир был бы лучше, если бы всех кровожадных тиранов лишали жизни в младенческом возрасте.

— А как же, расхожее утверждение о том, что целый мир не стоит одной слезы ребенка?

— Поэтические чудачества сопливых идеалистов, — глаза мужчины фанатично сверкнули. — Дети ежечасно ежеминутно ежесекундно проливают потоки слез, миру от этого ни холодно, ни жарко. Лучше отойдите в сторонку, госпожа, и позвольте нам приступить к исполнению нашего долга перед обществом.

— Не позволю! — Темно-синие глаза Айран сузились до едва заметных щелочек, казалось, из них вот-вот извергнется убийственный огненный поток и обрушится на святотатцев, посмевших покуситься на жизнь ребенка. — Общество, допускающее подобное, не имеет права на существование.

— Зря вы так, уважаемая, на костре хватит места не только для одного исчадия ада, но и для всех тех, кто ему сочувствует.

В этот момент прочие палачи бросились к непрошеной защитнице. Айран с удивлением и некоторым страхом поняла, что у всех у них одно и то же лицо. Не успела она моргнуть глазом, как была обездвижена. Откуда ни возьмись, появилась прочная веревка, которой ей пребольно стянули руки за спиной.

Все случилось настолько быстро, что опомнилась Айран лишь после того, как двое крепких бугаев подхватили ее на руки и потащили к костру. Она не стала возмущаться или каким иным образом выражать свое отношение к действиям чернорясников.

«Вот же сволочи, — подумала она. — Привыкли иметь дело со слабыми и беззащитными созданиями. А как вам понравится встреча с адепткой Магии Смерти? Я ведь не только мертвых поднимать могу, живого нахала в трупяка обратить для меня, как говаривал иногда Лист, два пальца об асфальт. Ничего, сейчас вы у меня попляшете, голубчики!»

В арсенале всякого мага смерти имеется множество смертельно опасных сюрпризов, что называется, на любой вкус: от самых простеньких, для владения коими требуется лишь знание вербальных формул и толика Силы, до сложнейших гримуаров с принесением кровавых жертв и мудреной процедурой активации. Айран максимально сосредоточилась и постаралась абстрагироваться от боли в руках, тряски и прочих неприятных ощущений. Первым делом она прощупала астральные тела своих мучителей. На ее счастье магов среди них не оказалось. Поэтому, не мудрствуя лукаво, она решила действовать грубо, но эффективно. Зачерпнув изрядную порцию внутренней силы, она мысленно составила необходимое плетение, именуемое в определенных кругах «Поцелуй Костлявой», но перед тем, как выпустить его на волю, не удержалась и громко выкрикнула:

— Получи, фашист, гранату!

Эту фразу она также услышала от своего Листа. Воспоминание о любимом придало женщине дополнительные силы. В следующий момент с ее губ слетела кодовая фраза. Как только магическая формула была полностью озвучена, палачей накрыло едва заметное при дневном свете призрачное облачко, после чего жизненные силы начали с катастрофической скоростью утекать из их тел. Ослабевшие руки разжались и выпустили чародейку. Лагорийке пришлось ловко извернуться в падении, чтобы не грохнуться пребольно о каменную брусчатку. К тому моменту все семеро палачей были уже мертвы. В отличие от заклинаний Магии Стихий, плетения Магии Смерти не имеют эффектных видимых проявлений. Однако они не менее эффективны, чем заклинания Воды, Огня, Воздуха или Земли.

Впрочем, незавидная судьба негодяев мало беспокоила Айран — что заработали, то и получили. Она изобразила пальцами нечто похожее на козу, и веревки свалились с ее нежных ручек. Не обращая внимания на боль в руках, она со всех ног бросилась к висящему на кресте ребенку. Но едва лишь она обхватила трясущееся от страха тельце, реальность вокруг скачкообразно поменялась. Вместо плачущего мальчика в руках у чародейки оказался зажат черный как ночной мрак необычайной красоты цветок. Тут на магиню будто многотонная глыба упала. На какое-то краткое мгновение она потеряла связь с реальным миром (впрочем, с реальным ли?) и провалилась в бездонную пропасть беспросветного небытия.

Пробуждение было легким и даже приятным. Открыв глаза, Айран вновь обнаружила себя в «стоматологическом» кресле. Рядом Шестой в человеческой ипостаси. Улыбается по-доброму.

— Вы?.. Что со мной было?.. Где мальчик?

— Наверняка ты хотела спросить: «А был ли мальчик?», — расплылся в широкой улыбке Оракул. — Уверяю тебя — был. И мальчик был, и проводник, и «умная» дорога и много чего еще было. Но самое главное, тебе удалось добыть то, за чем ты спускалась на Дно Миров. Поздравляю, Айран!

— Спасибо, — завертела головой в поисках цветка чародейка.

— Не старайся, Айран, здесь его нет. Черный Цветок Смерти уже пущен в дело… впрочем, куда и зачем, тебе знать ни к чему. Итак, внимай моему пророчеству! — И без того низкий голос Оракула опустился на целую октаву, при этом стал значительно громче. Казалось, появись поблизости сосуд из стекла или хрусталя, он непременно разлетелся бы на мелкие кусочки:

В схватке кровавой любимого ты повстречаешь,

Станет не другом тебе он, но лютым врагом,

Удар роковой нанесешь ты любовью своею,

Пройдя через смертные муки, он к жизни вернется.

После этих слов Шестой растаял. С его исчезновением парившие под каменным потолком светильники на какое-то время снизили яркость, но вскоре запылали с прежней интенсивностью.

Разочарованная Айран поднялась с кресла и направилась к выходу. Ей, конечно, было известно, что ответы Оракулов расплывчаты и туманны, но получить в обмен на столь необходимый хозяевам пирамиды Черный Цветок Смерти столь невразумительное и весьма сомнительное с художественной точки зрения четверостишье, она никак не ожидала.

Пройдя по знакомому коридору, лагорийка неожиданно оказалась вовсе не в той комнате, откуда вошла, а непосредственно у выхода из пирамиды. Услужливый привратник гуманоидной наружности на прощание поинтересовался:

— Ну как, довольны ли вы, госпожа?

Айран лишь кивнула головой и в расстроенных чувствах покинула Дворец Предсказаний. К ее несказанному удивлению установленные над входом в пирамиду часы показывали пять минут десятого. Выходит вся ее аудиенция вместе с путешествием ко Дну Миров продлилась всего-то пять минут. Странно.

К тщательному анализу пережитого приступить она не успела, так как в голове у нее раздался взволнованный голос Хороса:

— Айран, девочка моя, ты меня слышишь?

— Слышу, Учитель.

— Постарайся как можно быстрее прибыть на Землю. Извини, если отрываю от важных дел. Под угрозой самоё существование нашего мира. Сейчас объяснять что-либо, нет времени. Все узнаешь по прибытии.

— Хорошо, Учитель, через пару часов буду в вашем полном распоряжении.

* * *

Хорос и Чигур молча стояли и смотрели на разворачивающееся прямо на их глазах действо. На висящем на стене кабинета Верховного Хранителя Земли огромном экране демонстрировалось объемное изображение участка заболоченной местности, неподалеку от места слияния Оби и Иртыша. Картинка отличалась высокой четкостью и поразительной реалистичностью. Все-таки недаром штатные мозголомы свой хлебушек едят — эвон какие объемные художества создают посредством анализа весьма скудных данных, поступающих со спутников.

Помимо ярко-зеленой растительности и темной водной синевы было отчетливо видно похожее на медузу тело, висящее над одним из обширных бочагов Васюганья. Длинные щупальца загадочного объекта время от времени подергивались, от чего по изрядно взбаламученной водной поверхности разбегались концентрические круги крупной ряби.

— Обратите внимание, шеф, — Чигур указал кончиком шариковой ручки на «медузу», — висит на одном месте уже более трех суток. — А теперь посмотрите сюда. — На горизонте появилась темная точка. По мере приближения точка разделилась на три самостоятельных объекта: стратегический бомбардировщик Ту160 и пару истребителей сопровождения. Судя по надписям, замелькавшим на экране, это были самолеты российских ВВС. Летательные аппараты шли на высоте пятнадцати тысяч метров и курс их пролегал точно над неопознанным объектом. В какой-то момент от корпуса «тушки» отделился какой-то похожий на бочку предмет, а еще через несколько мгновений над контейнером раскрылся купол парашюта. Мастерству экипажа бомбардировщика можно было только аплодировать, поскольку означенный предмет оказался точно над парящим в воздухе медузообразным телом. Пока посылка летела к земле, самолеты успели уйти за горизонт. В полутора километрах от поверхности земли, бочкообразный контейнер автоматически раскрылся и оттуда вырвался сжатый до огромного давления газ. Это вызвало конденсацию паров, содержащихся в воздухе, что привело к образованию приличных размеров облака. После того как означенное облако полностью накрыло собой «медузу» по нему ударила небольшая управляемая ракета класса воздух-воздух, выпущенная, по всей видимости, с борта Ту-160, и над древним Васюганьем ярко полыхнуло. Однако, как вскоре выяснилось, никакого эффекта данное действие на неопознанный объект не произвело. «Медуза» как висела над поверхностью земли, так и продолжала там оставаться.

— Что это было, Володя? — Хорос ошалело вылупился на регистратора.

— Объемный не ядерный взрыв мощностью порядка килотонны, — отрапортовал Чигур.

— Я тебя не об этом спрашиваю, — Верховный грозно сдвинул брови. — Кто отдал приказ атаковать инклюзию?

— Докладываю, шеф, — бывший красноармеец по привычке вытянулся по стойке «смирно» и начал излагать все, что ему было известно по данному делу: — Полчаса назад закончилось заседание Совета Безопасности, на котором было принято решение уничтожить неопознанный объект. Отчаянные головы из военных предлагали применить тактическое ядерное оружие, но разум все-таки возобладал…

— Какой еще разум?! Ты понимаешь, о чем говоришь? Мы не представляем, с чем вообще имеем дело… а они по нему хрясь дубиной. Как вообще могло произойти подобное? Они что, хотят, чтобы Западную Сибирь тряхнуло как недавно Гималаи и опустило на дно морское?

— Извиняюсь, шеф, но вы сами запретили внедрить в высшее политическое руководство страны нашего человечка. Поэтому мы и узнали о готовящейся акции с… гм… некоторым запозданием.

— Хорошо, это мой недогляд. Немедленно свяжи меня с президентом. Как бы эти деятели не измыслили накрыть объект термоядерным фугасом. Вот тогда всем нам уж точно станет весело.

— Слушаюсь, Ваша Милость!

Глава 15

А оно — зелёное, пахучее, противное —

Прыгало по комнате, ходило ходуном…

В. Высоцкий

Мой приятель пенек никуда не ушел от входа в пещеру, а терпеливо дожидался все это время у входа. Моему возвращению он был явно рад, поскольку, едва завидев меня живого и здорового, да еще со сверкающим мечом в руках, аж запрыгал от радости, прям как домашняя собачонка, дождавшаяся хозяина с работы.

От встречи с рыцарем-инквизитором на душе будто кошки нагадили. Я, конечно, вполне осознавал, что избавил разумное существо от невыносимых мук. Во всяком случае, надеюсь, что избавил. Были у меня определенные основания полагать, что Драгва ушел из этого мира навсегда. Если бы он возродился, все его вещи вернулись к своему хозяину. А так и меч при мне, и его железный доспех остался на полу пещеры в виде застывшей лужицы металла. Жаль, конечно, вдвоем было бы намного веселее, может быть, какой выход удалось бы отыскать, а так придется в одиночестве куковать. Накладывать руки на себя я, разумеется, не собираюсь, поброжу по окрестным местам, глядь, и высмотрю что-нибудь такое, чего не заметил зоркий глаз лагорийца. Неплохо было бы узнать, куда же все-таки меня занесло? И повезло же мне наткнуться на головоломку! Интересно, откуда она появилась в доме этой безобразной обезьяны? Теперь вряд ли когда-нибудь узнаю — Айран этому хмырю, наверняка башку оторвала, потом на место прикрутила и еще раз оторвала. Она у меня горячая не только в постели.

Вспомнив любимую, я тяжело вздохнул, махнул рукой пеньку и сказал:

— Пойдем, приятель. Тебя, наверное, земляки заждались.

На обратном пути через реку нашу лодку попыталось атаковать какое-то чудище. Пришлось полоснуть мечом по бронированной роже твари. Эффект получился весьма и весьма впечатляющий. Оружие оказалось даже эффективнее атомарника или его светового аналога. Рунный клинок буквально разрывал плоть, оставляя на теле животного не аккуратные разрезы, а широкие рваные раны. Причем моя, сжимавшая меч рука при этом не ощущала практически никакого сопротивления. Истекающее кровью чудище мгновенно привлекло к себе внимание прочих обитателей речных глубин. На том месте, где оно находилось, вода буквально вскипела от множества зубастых тварей, а через минуту на дно реки опустился обглоданный начисто костяк незадачливого охотника.

При виде этой кошмарной сцены мой приятель пенек едва не взорвался от счастья, во всяком случае, булькал и шипел, как перегретый паровой котел. Справедливости ради, стоит отметить, что рвущийся наружу поток эмоций ничуть не помешал ему налегать одновременно на оба весла. Хорошо все-таки, когда у тебя вместо четырех конечностей, их не менее двадцати.

Дальнейший путь к поселку не омрачался неожиданными и нежелательными встречами с плотоядными представителями местной фауны. Зато в непосредственной близости от него нас поджидал сюрприз в виде полудюжины сидящих на земле пеньков. Раньше подобного я за ними не замечал. Они либо с упорством экскаватора копошатся в местном черноземе, либо шествуют куда-то дружной толпой с копьями наперевес. А эти, вон, расселись себе преспокойно, и практически не булькают. К тому же еще издали я заметил, что крепостные ворота распахнуты настежь — заходи зверь поганый, кушай нас на здоровьице. Все это показалось мне крайне подозрительным, а что касается моего приятеля, так тот явно забеспокоился и забегал как ошпаренный вокруг сидящих на земле соплеменников, при этом активно перебулькивался с ними. Затем парни приняли какое-то коллегиальное решение. Пенек подскочил ко мне и принялся азартно жестикулировать своими корешками-щупальцами перед моим носом.

Если кто-то подумал, что я хоть что-то вынес для себя мудрого из этой бурной распальцовочной тирады, тот сильно заблуждается. Странны желания негуманов, и мысли их сокрыты от таких как я — неисправимых гуманоидов.

Сообразив, что имеет дело с ограниченным кретином, не понимающим прописных телодвижений, пенек подбежал к зарослям растущего вдоль дороги кустарника и с помощью своих конечностей попытался выломать ветвь потолще. Ясен пень, без необходимого инструментария работа у него продвигалась очень медленно. Тут и я наконец-то сообразил, чего же от меня хотят, и с помощью вибростилета в момент нарубил целую вязанку длинных, прочных и гибких как ивовая лоза прутьев.

Пенек пару раз одобрительно булькнул, подхватил ветвей, сколько мог унести и помчался к находящимся в беспомощном состоянии землякам. Затем посредством всех своих конечностей он принялся плести некое подобие волокуши. Я собрал остальные ветки и подтащил к нему поближе. Двадцать рук — не две, поэтому волокуша очень скоро была готова, и мы принялись закатывать на нее прихворнувших пеньков. Вскоре вся компашка была погружена нами на импровизированную карету скорой помощи. Мы с товарищем дружно впряглись в нее и потащили инвалидную команду к распахнутым настежь воротам.

Ни думал, ни гадал, что попаду внутрь огороженного частоколом периметра при столь неприятных обстоятельствах. В поселке все поголовно его жители также сидели на земле, не в силах сдвинуться со своих насиженных мест. Похоже, их всех в одночасье скосило какое-то поветрие, типа грибочков несвежих откушать изволили. Шутки шутками, но необходимо было что-то срочно предпринимать.

Я не спец в анатомии и физиологии аборигенов, поэтому, подойдя к единственному здоровому представителю популяции разумных пеньков, одной рукой подергал его за корешок, второй со значением указал на прихворнувших собратьев, мол, парень, если молча стоять и просто сопереживать, твои родичи в скором времени ласты склеят. На что мой приятель тут же изобразил самовар. Затем подбежал к протекавшему вдоль всего поселка ручью, из которого местные, по всей видимости, брали воду и куда, ниже по течению отправляли отбросы, и прямо на моих глазах исполнил боевой танец каманчей — иначе и не назовешь. По завершении пляски, он прихватил копье, которое я сбагрил ему за ненадобностью и рванул к воротам. Уверенность, с которой он это проделал, заставила меня уверовать в то, что парень уж точно знает, как поступить при сложившихся обстоятельствах. Ну что же, раз так, я поспешил за лидером нашей банды, не забыв свой меч.

Прежде чем окончательно покинуть деревушку, мы с пеньком притворили за собой врата. Затем он повел меня в обход частокола. Вскоре мы вышли к означенному ручью, и направились вдоль русла вверх по течению. Каменистый берег не способствовал пешеходным прогулкам, то и дело одна из моих ног подворачивалась на каком-нибудь неустойчивом валуне, поэтому приходилось продвигаться крайне осторожно. А пеньку хоть бы хны, этому многоножке, что по каменьям шастать, что по ровной дороге — все одно.

Берега ручья местами поросли кустарником, поэтому иногда приходилось буквально продираться через густые заросли, и если бы не универсальный самовосстанавливающийся чудо-комбинезон, моя одежда превратилась в лохмотья. Пришлось бы мне просить моих благодетелей выделить необходимое для пошива верхней, а заодно и нижней одежды количество шкур, или заняться самому скорняжным промыслом. Вообще-то в этом деле я ни бум-бум. Знаю, что для выделки шкур используют квасцы, но что это такое — не имею понятия. Также шкуры выдерживают в моче и даже экскрементах, но этот экстрим мне не по зубам, Еще используют отвары ивового и дубового корья, но существуют ли местные аналоги этих земных растений, для меня — великая тайна есть.

Следуя вдоль течения ручья, примерно через час мы с пеньком выбрались на свободную от всякой растительности каменистую площадку, располагавшуюся у подножия древней полуразрушенной временем и природными факторами скалы. В ней зиял темный зев пещеры, откуда, собственно, и брал свое начало ручей. Но более всего меня поразило парящее в воздухе существо, похожее на гигантскую медузу. Сама «медуза» представляла собой полупрозрачное тело диаметром метров пятнадцати. Она висела на высоте десятка метров, а свои длинные свисающие до земли щупальца опустила в бьющие из-под земли прозрачные струи. Вот теперь до меня дошло, отчего это вдруг все пеньки как-то уж очень дружно потеряли способность к самостоятельному передвижению.

— Слышь, дружище, — обратился я к аборигену, — кажется, эта хрень отравила воду в ручье.

Но тот меня не слушал. Завидев «медузу», пенек выразительно возмутился. Иначе говоря, зашипел и забулькал так, будто раскаленную докрасна болванку погрузили в бадью с водой. Однако гнев его праведный этим не ограничился, выставив вперед копье, он рванул прямиком к зависшей над ручьем твари. Вообще-то мне было не совсем понятно, каким образом приятель собирался расправиться со столь опасным чудищем, но вопреки всякой логике, я побежал вслед за ним, размахивая на ходу мечом. При этом мысленно себя укорял:

«Дурак ты, Лист! Ну кто же так с бухты-барахты бросается в драку с неведомым противником? Где твои навыки профессионального военного и регистратора? Почему не произвел рекогносцировку на местности, прощупывание обороны противника и прочие подготовительные мероприятия? Почему не предотвратил самоубийственную атаку союзника?»

Кругом оплошал. А вы сами попробуйте удержать разъяренного пенька, тем более тот ни бум-бум ни на одном из знакомых мне языков и, вообще, не гуманоид. На Лагоре я бы с ним в два счета договорился, однако мы не на Лагоре, а вообще непонятно где.

Тем временем пенек подбежал к «медузе» и мощным взмахом вонзил копье в одно из ее многочисленных щупальцев. Тут и я подоспел, полоснул по другому и отскочил, посмотреть, как отреагирует эта скотина на мою атаку.

Ничего так отреагировала, нервно, короче, как и положено живому организму, потерявшему частицу своей плоти. А именно, начала тупо полосовать пространство вокруг себя. Но нашу отчаянную парочку это уже не волновало, поскольку пенек хоть и был сильно рассержен на гнусную отравительницу соплеменников, головы не потерял — успел убраться вовремя из-под удара мощных щупальцев, усеянных ядовитыми стрекалами.

Одно из щупальцев оказалось в зоне моей досягаемости и я, воспользовавшись удачным моментом, подпрыгнул и рубанул по нему рунным мечом Драгвы. Упокой Господь его душу. Мой товарищ в свою очередь воспользовался замешательством противника и также полоснул копьем, используя его как бердыш или глефу. В результате наших слаженных действий, еще парочка шевелящихся обрубков упали на землю. Неплохо, конечно, жаль не дотянуться до основного тела твари. Ничего, мы ее и так измотаем, мало не покажется.

Потеряв еще с полдюжины кончиков щупалец разной длины, «медуза» наконец сообразила, что здесь ей не очень рады. Однако вместо того, чтобы с позором ретироваться в более безопасное место, она решила преподнести нам небольшой сюрпризец. Едва я успел отскочить после очередной успешной атаки, как в глазах у меня потемнело, на тело навалилась невыносимая тяжесть, мысли потекли в каком-то странном направлении. Мне вдруг стало все по барабану: пеньки с их мелкими проблемами, этот мир, который я, в общем-то, не ненавижу, но и не особенно люблю, да и сам я себе как-то перестал нравиться. Я с ужасом осознал всю бесполезность своего существования, и мне вдруг невыносимо захотелось покинуть этот мир. Вот, хотя бы шагнуть навстречу усеянным ядовитыми волосками щупальцам, и пусть мое бренное тело послужит пищей этому милому и прекрасному в своем совершенстве созданию. Да, да, милому, совершенному и прекрасному. И как я раньше этого не замечал. Вы только взгляните, как оно грациозно парит в воздухе, как красиво свисают вниз его щупальца. Всего пара шагов и ты, Лист, навсегда сольешься с этим совершенством, станешь его неотделимой гармоничной частицей. И никто тебе уже не будет нужен, даже твоя Айран…

Айран?! Наваждение вмиг слетело с меня, будто излишек чешуи с основательно высушенной луковицы.

Так… Стоп! Что это со мной такое происходит?.. Ага, кажется, тебя, Листопад Федор Александрович, пытаются психологически обработать. Впрочем, не только тебя — эвон соратник в борьбе с вредоносными отравительницами водных артерий тоже притух малость, во всяком случае, былую активность подрастерял и копьецом не машет.

— Эй, пенек! — крикнул как можно громче. — Не раскисай! Хватай свое оружие и вперед на супостата!

Приятель, кажется, очухался, во всяком случае, из ступора вышел. Впрочем, мне некогда было его разглядывать. Вознеся сияющий меч над головой, почувствовал себя в какой-то степени Десницей Божьей, конкретно — одним из его Архангелов и с громким воинственным кличем принялся с удвоенной энергией кромсать щупальца парящей в воздухе твари. Вскоре краем глаза увидел, что пенек полностью оклемался и также двинул в атаку на зловредную бестию, отравившую ядом всех его соплеменников.

Несколько минут чудище пыталось нам сопротивляться, однако скорость его реакции значительно уступала моей и моего соратника. Поэтому для нас не составляло особого труда уходить от контакта с ядовитыми стрекалами. Впрочем, «медуза» оказалась не такой уж тупой. Сообразив, что дальнейшее сопротивление может обернуться для нее самыми печальными последствиями, она поспешила покинуть поле брани.

Преследовать ее мы с пеньком не стали. Не до этого нам было. С помощью палок мы сгребли все отрубленные отростки в одну кучу, сверху навалили побольше сухого хвороста. Затем я извлек из кармана свою универсальную мобилу и, посредством встроенной в корпус телефона зажигалки, организовал воспламенение сушняка. Убедившись в том, что костер разгорелся и уже не погаснет, мы с приятелем двинули обратно к поселку пеньков.

К нашему приходу аборигены успели оклематься. По всей видимости, чистая вода быстро вывела яд «медузы» из их организмов. Интересный метаболизм у этих созданий — человек на их месте, получив дозу нервнопаралитической дряни, провалялся бы не меньше суток, а этим хоть бы хны. Вон дюжина их, вооружившись шанцевым инструментом, покинула огороженный частоколом периметр и куда-то потопала по своим хозяйственным делам. А еще несколько групп на выходе, кажется, парни, несмотря на приближающиеся сумерки, собрались на охоту или рыбалку, а может быть, за дикими плодами.

Похлопав на прощание пенька по плоской маковке, я отправился к себе в пещеру, чтобы хорошенько переварить полученную за день информацию, а заодно перекусить. Не, пожалуй, сначала перекусить, а уж потом обмозговать ситуёвину, поскольку на голодный желудок голова соображает туго.

Основательно заморив червячка из запасов, приготовленных для дальнего похода (аборигены, по вполне понятной причине, не принесли мне ежесуточный продовольственный паек), я прилег на «кровать», да призадумался. День сегодня был буквально насыщен событиями. Чего стоила одна лишь битва с ядовитой тварью. Интересно, часто ли случаются подобные казусы? Несомненно, бестия умышленно пыталась отравить ручей с тем, чтобы впоследствии совершить рейд на поселение пеньком и разом схарчить всю их местную популяцию. Странный мир, очень загадочный. Тут рядом с, казалось бы, традиционным для Земли и многих других миров зверьем водятся такие твари, коих лишь в кошмарном сне увидишь, да и то с великого бодуна.

Но самая главная сегодняшняя неожиданность — это все-таки встреча с лагорийским рыцарем Драгвой. Бедный мужик, проторчать в этом захолустье целых пять тысячелетий. Не, я ему определенно не завидую. Что там он рассказывал об этом мире? Ага! Кажется, он говорил, что здесь нельзя вмешиваться в ход естественных процессов. Мысля, конечно, интересная, но как не вмешаться, когда на твоих глазах зубастая тварь собирается отобедать разумным существом, а присутствующие при этом соплеменники не собираются даже корешком пошевелить ради его спасения. А потом этот массовый налет на деревню, причем вполне организованный и тщательно подготовленный, как будто чья-то злая воля управляла всей этой дикой сворой. Чудно получается, раньше мне не доводилось сталкиваться ни с чем подобным. Ну там стая волков в организованном порядке задерет оленя или львы устроят загон скота в заранее подготовленную засаду, но чтобы твари, не относящиеся к одному виду, как по команде вышли из леса и учинили грамотную осаду с последующим штурмом укрепрайона, как-то в голове не укладывается. Не вышло, тогда, теперь почти получилось. Неспроста эта медуза объявилась в окрестностях поселка. Оно на первый взгляд, вроде бы, как совершенно не связанные между собой события, но если вдуматься… Короче, Лист, кажется, все неприятности пеньков проистекают от твоего присутствия. Это как в организм попадает заноза или еще какая подобная зараза. Плоть вокруг инородного тела начинает воспаляться, после чего оно само выходит вместе с гноем и кровью.

Кажется, я понял, что имел в виду лагориец. Царствие ему небесное! Короче, полная задница получается — я здесь типа занозы и меня все время пытаются выпихнуть куда-то, но так как убивать меня бесполезно, атаки моих недругов направлены на тех, кто мне более всего дорог в этом мире. Интересно, сколько пеньков пострадало пока Драгва сообразил что к чему? И для чего спасенный мной от зубов звероящера пенек привел меня к его пещере? Тут поле немереное для разного рода умозрительных построений. Что же делать? Черт, опят на повестке дня насущный вопрос, поставленный в свое время господином Чернышевским, коего за какой-то надобностью разбудил господин Герцен. Не, кажется, это Герцена разбудили декабристы, а Чернышевский вовсе и не думал спать, а выдумывал Рахметова, коему отчего-то лучше всего спалось на гвоздях. Короче, устал я страшно, «котелок» чего-то не очень «варит», кыш декабристы, кыш Герцен с Чернышевским, уймись Рахметов! Дайте человеку спокойно выспаться, ибо сказано в одной известной книге: «Утро вечера мудренее».

Глава 16

И если завтра начнется пожар, и все здание будет в огне,

Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне.

Где твои крылья, которые нравились мне?

И. Кормильцев

Незваный гость из космоса весом несколько сотен тысяч тонн вошел в плотные слои атмосферы Земли со скоростью около пятнадцати тысяч метров в секунду. Случилось это над акваторией Тихого океана примерно в семистах тридцати морских милях юго-западнее Гонолулу (Гавайские острова США) в двадцать два часа сорок три минуты по местному времени. Сначала из-за горизонта выскочил огненный болид. Своим косматым светящимся хвостом он рассек на две части ночное тропическое небо, усыпанное яркими, словно елочные игрушки звездами. После того как осколок кометы вошел в более плотные слои атмосферы, случилось примерно то же, что произошло семнадцатого июня тысяча девятьсот восьмого года в районе реки Подкаменная Тунгуска. Движущаяся с бешеной скоростью ледяная глыба от удара о воздух практически мгновенно испарилась и, в полном соответствии с неумолимыми законами сохранения, её огромная кинетическая энергия преобразовалась в механическую. То есть выделилось колоссальное количество тепла и света, сопоставимое с взрывом мощного термоядерного фугаса. По счастью в районе катастрофы не было ни одного судна. ударной волной были слегка повреждены аэродромные постройки и жилые здания на аттоле Джонстон, а также несколько самолетов. Из людей никто не пострадал. Пролет космического тела и его последствия были случайно зафиксированы на видеокамеру оператором любителем. Эти кадры мгновенно стали достоянием общественности. Впрочем, человечество в своей подавляющей массе было озабочено совершенно иными проблемами и на очередной природный катаклизм особого внимания не обратило — пронесло и, слава Богу.

* * *

— Уважаемые господа и, — Хорос ободряюще улыбнулся Айран и еще парочке присутствующих в зале магинь, — дамы, разрешите поблагодарить всех вас за то, что отозвались на мой призыв и не отказались помочь человечеству Земли в столь тяжкую минуту…

В зале небольшого провинциального кинотеатра, арендованного незадолго до этого лично Чигуром, яблоку не было где упасть. На просьбу Хороса о помощи прибыли не только лагорийские маги, но также многие из его бывших учеников и просто коллег со всех концов бескрайней Ойкумены. Некоторые не успели надеть человеческие личины, и если бы в этот момент в зал вошел какой-нибудь неподготовленный индивид, он непременно грохнулся в обморок от неожиданности. Но посторонних здесь не было и не могло быть, потому что конференция охранялась самым тщательным образом не только сотрудниками «Линии», но лучшими рыцарями-инквизиторами, прибывшими с Лагора вместе с магами.

На небольшой сцене стоял стол, покрытый красным сукном (наследие канувшей в Лету эпохи развитого социализма, когда в этом кинотеатре проходили региональные слеты коммунистов и профсоюзных работников) за которым восседали Хорос и Властитель Лмерк.

— Короче, Хорос, — перебил Верховного Хранителя Земли один из правителей Лагора, — давай обойдемся без благодарственных и хвалебных сентенций. Дифирамбы в нашу честь будешь петь после, когда все проблемы этого захолустного мирка будут сняты с повестки дня.

— Хорошо, — пожал плечами Хорос, — в таком случае разрешите огласить проблемы нашего, как выразился уважаемый коллега, захолустья. — Тут на экране за его спиной возникло синтезированное специалистами «Линии» объемное изображение земного шара. Земля поплыла навстречу зрителям и начала увеличиваться в размерах. — Итак, уважаемые, три дня назад на планету обрушился целый ворох неприятностей глобального масштаба. Все началось с гибели нескольких сотни летательных аппаратов и кораблей. Затем произошла колоссальная тектоническая встряска, — на экране появилось изображение заснеженных пиков, — часть величайшей горной системы провалилась в одночасье примерно на тысячу метров. Как результат мы получили катастрофические разрушения непосредственно в зоне бедствия, а также усиление активности тектонической деятельности по всей планете. Вслед за этим на Земле появился неопознанный объект, внешне напоминающий одно местное морское животное. «Медуза Апокалипсиса», как окрестили означенный феномен досужие журналисты, украла на глазах у десятков тысяч зрителей Эйфелеву башню — местную архитектурную достопримечательность и вскоре переместилась в район озера Байкал, что за многие тысячи километров от места похищения. — На экране появилось изображение гигантской медузы над водной поверхностью, а неподалеку от нее какое-то небольшое суденышко с суетящимися человеческими фигурками на борту в качестве своеобразной масштабной линейки. — К сведению присутствующих, данное озеро является рифтовой зоной, иначе говоря, местом мощного энергетического выброса. Вполне вероятно, объект переместился туда для подзарядки. Впрочем, вскоре «медуза» покинула окрестности озера, не причинив местным жителям неприятностей, и материализовалась на пару с лишним тысяч километров западнее в районе Васюганских болот, где до сих пор пребывает неподалеку от места слияния рек Иртыша и Оби. Сутки назад объект был атакован военно-воздушными силами государства, на территории которого он находится. Взрыв химического боеприпаса мощностью до килотонны в тротиловом эквиваленте не произвел никакого видимого эффекта на «Медузу Апокалипсиса», но как мне доложили несколько часов назад, над акваторией самого крупного океана произошел мощный взрыв, вызванный вторжением крупного космического тела в атмосферу Земли. Означенное событие с большой долей вероятности можно расценивать как реакцию неопознанного объекта на атаку российских ВВС. Некоторые особенности поведения «медузы» позволяют нашим ученым выдвинуть предположение, что мы имеем дело не со стихийным явлением, а существом, обладающим зачатками разума, или устройством, работающим по какой-то неведомой программе. Так или иначе, объект прибыл из космоса или внедрен в наш пространственно-временной континуум из иной вселенной с неведомой нам целью. Что касается меня, я считаю, что это инклюзия иной, чуждой нам реальности. Есть одна крайне правдоподобная теория, что в результате интерференционных взаимодействий двух соседних континуумов, образовался надпространственный мешок с весьма специфическими свойствами пространства, материи и времени внутри него. Каким-то необъяснимым образом и по непонятной причине инклюзия рвется в нашу вселенную. Все бы ничего, но если прорыв случится, физические законы той иной реальности вступят в конфликт с ныне существующими. В результате произойдет скачкообразное изменение мировых констант. Чем это чревато, вряд ли нужно объяснять кому либо из присутствующих — народ здесь подобрался грамотный. Но последствия могут оказаться плачевными не только для Земли, но и для Буферного мира и еще многих, и многих миров, так или иначе связанных между собой через Лагор. И если бы, господа, беда грозила только нашему миру, многих из вас, насколько я понимаю, здесь бы не было. — При этом докладчик многозначительно посмотрел на Властителя Лмерка.

Лагориец смущенно заерзал на своем месте, но очень быстро оправился.

— Гнусная инсинуация, Хорос! — с преувеличенным возмущением воскликнул он. — Все мы здесь по зову сердца и даже несчастья местных саргов для нас все равно, что наши собственные.

На что Хорос саркастически ухмыльнулся.

— Да, да, где б ты сейчас был, дорогой мой Лмерк, если бы в лагорийских пустошах не появилось нечто похожее на нашу «Медузу Апокалипсиса»? Я понимаю, что непосредственная опасность Анарану пока что не грозит, но как знать, что случится завтра. Поэтому ты здесь — рассчитываешь приобрести вдали от родины необходимый опыт борьбы с подобными образованиями. Впрочем, для меня не так важны мотивы, заставившие тебя и прочих лагорийских магов прибыть на Землю, главное — вы здесь и местные дикие сарги вам благодарны.

— Не язви, Хорос, — обезоруживающе улыбнулся лагориец, — выкладывай лучше, что еще там понасочиняли твои яйцеголовые аналитики. Чует мое обеспокоенное сердце, что у тебя давно уже готов какой-то безумный план, а-то и несколько.

— Ошибаешься, мастер, — еще шире заулыбался Верховный Хранитель. — Ничего экстраординарного и необычного. Эгрегорный круг с передачей энергии проводнику с последующим постепенным выдавливанием зловредной инклюзии за пределы пространственно-временного континуума.

— Конгениально! — наигранно-восторженно воскликнул Властитель. — И ради таких вот идей ты кормишь ораву дармоедов, именуемых гордым словом — аналитик. Ничего поинтереснее предложить не могли?

— Да, да, Лмерк, — задорно сверкнул глазами Хорос, — извини, но ты и твои парни нужны мне как аккумуляторные батарейки для мобильного телефона или электрическая розетка для пылесоса. Можно было бы, конечно пойти длинным путем, к примеру: задействовать спецов из ЦЕРНа, с помощью адронного коллайдера получить сингулярность второго рода, более известную как черная дыра, и в нее запихнуть нашу «медузу». Вот только потом появится другая проблема — как избавиться от самой черной дыры? Как видишь, уважаемый коллега, самый простой путь к цели, не всегда самый плохой.

— Ладно, уел, Хорос, — махнул рукой лагориец. — Когда планируется начало операции?

— А чего тянуть-то? Определимся, кого поставим на острие удара и вперед, на танки. — Он перевел взгляд на сидевшего в первом ряду Чигура. — Не так ли Володенька?

— Так точно, шеф! — не раздумывая, рявкнул регистратор.

— Вот и ладушки, — потер ладошки Верховный Хранитель. — А теперь, господа, я предлагаю в качестве лидера эгрегора себя. Возражения имеются?

Зал одобрительно зашумел. Многие из присутствующих знали Хороса как весьма продвинутого мага, поэтому лучшей кандидатуры для лидера предстоящей акции подыскать было трудно. И тут неожиданно средь общего гула раздался негромкий женский голосок:

— Я возражаю.

Какое-то время шум еще стоял, но постепенно он начал стихать, а когда в зале кинотеатра наступила гробовая тишина, Айран поднялась со своего места и негромко заговорила:

— Прошу прощения, уважаемые коллеги, я несколько неправильно выразилась. Конечно же, Учитель достойный маг и вполне мог бы справиться с поставленной задачей, однако мы не имеем права подвергать неоправданному риску Верховного Хранителя Земли и еще, у меня предчувствие или если хотите подсознательная уверенность в том, что именно я должна стоять во главе круга.

В среде магов давно уже не было профессиональной дискриминации по половому признаку. Какой-нибудь обыватель мог бы посмеяться над подобными словами «неуравновешенной дамочки» и проигнорировать их. Что же касается чародеев, ко всякого рода предчувствиям, вещим снам, пророчествам и прочим информационным посылам извне они относились весьма и весьма серьезно, и если кто-то со всей ответственностью заявлял, что именно он является наиболее достойной кандидатурой на ту или иную роль, подобное заявление подвергалось самой тщательной и всесторонней проверке. Вообще-то понятия «достойный» или «недостойный» не совсем корректны. Уместнее было бы сказать: «гарантирующий наибольший шанс успешного завершения коллективного мероприятия», в данном случае — максимальный КПД эгрегорного единения. То есть чисто прагматический подход.

По команде Лмерка со своих мест поднялись два мага-разумника и подошли к Айран.

— Если дама не будет возражать… — начал один из них.

— …валяй, Йонг, — лагорийка спокойно посмотрела в серые глаза чародея, хоть и далось ей это с превеликим трудом — процедура предстояла не из приятных.

— В таком случае приступаем, — сказал второй.

Сидевшие рядом с женщиной маги покинули свои места и разумники, не мешкая, приступили к своим обязанностям. Ничего особенно интересного, собственно, не происходило. Мужчины стояли в метре от сидевшей с закрытыми глазами Айран и тупо на нее пялились. Так продолжалось минут десять. Наконец один из чародеев взмахнул рукой перед лицом испытуемой, что-то тихо пробормотал на корпоративном магическом слэнге, после чего дама открыла глаза, а оба разумника повернулись к председательствующим Лмерку и Хоросу.

— Айран права, уважаемые, — начал тот, кого чародейка назвала Йонгом, — общий потенциал девяносто пять единиц по стандарту Мьёлля. — На что присутствующие в зале маги дружно ахнули, а глаза Хороса и Лмерка едва не полезли на лоб. И не мудрено, данный показатель является основным фактором, определяющим способность того или иного мага управлять Силой, и даже у самых одаренных редко превышает восемьдесят единиц. Дождавшись, когда шум немного поутихнет, разумник продолжил: — К тому же, налицо абсолютная уверенность в правильности принятого решения и, вообще, вряд ли в зале найдется лучшая кандидатура на роль лидера…

— …или жертвенной пешки в гамбитной комбинации. — Хорос произнес эту фразу едва ли не себе под нос, но во внезапно наступившей тишине она прозвучала как гром среди ясного неба.

Присутствующие чародеи прекрасно понимали, что после прокачки через свой мозг колоссального объема энергии Айран с большой степенью вероятности просто сгорит. Если у опытного Хороса оставался шанс выжить, у нее такового не было. С другой стороны, потенциала Верховного Хранителя могло не хватить, в этом случае могли погибнуть все. Налицо классическая шахматная ситуация, именуемая гамбитом.

— Ну что же, уважаемые господа маги, — Хорос встал со своего стула, — думаю, кандидатура моей ученицы в качестве лидера эгрегора утверждается без голосования. — На что зал одобрительно зашумел. — Если что-то пойдет не так, вторым номером буду я. Надеюсь, возражений не будет? — Возражений не последовало. — В таком случае, объявляю заседание закрытым. Сейчас наши специалисты откроют внепространственные переходы прямо из фойе кинотеатра Убедительная просьба не создавать ажиотаж и соблюдать очередность.

* * *

Несмотря на избыточные волнения прошедшего дня, ничего гадостного во сне мне не привиделось. Наоборот, сегодня впервые за все время пребывания в мире пеньков меня посетила моя Айран. Помню, как мы с ней о чем-то разговаривали, кажется, она даже всплакнула на моем плечике, но содержание нашей беседы, как это часто бывает, напрочь выскочило из моей памяти.

Повалялся с полчаса на кровати. Сначала пытался воскресить в памяти то, о чем пыталась поведать чародейка, но все бесполезно. Затем просто валялся, размышляя над тем, каким образом убить очередной день в этом безрадостном мире. Кажется, я начал понимать Драгву. Промаялся мужик среди бессловесных пеньков и зубастых тварей, несколько раз погибал, затем для разнообразия накладывал на себя руки. Однако потом каждый раз возрождался, как птица Феникс из пепла. Интересно, эта птица восстанавливалась только после сожжения? А что было б, если ее изрубили бы в фарш и на котлеты пустили?

Однако странные у вас мысли Федор Александрович черный, так сказать, юмор из серии детсадовских страшилок: у лукоморья дуб спилили, златую цепь в ломбард снесли, русалку в луже утопили, кота не мясо изрубили, Кощея на…гм… короче, посадили и так далее.

Чтобы не впасть окончательно в меланхолию, бодренько вскочил с кроватки. Сначала выскочил на улицу (уж позвольте умолчать, за какой надобностью) вернувшись, направился к бассейну. Пять минут интенсивного чупаханья в прохладной воде, затем яростный помыв с экстремальным намыливанием головы и прочих частей тела едким мылом местного производства. Далее приятный процесс натягивания на телеса комбеза и легкий завтрак лепешками, вяленым мясом и фруктами. Вообще-то я подумывал над тем, чтобы из подручных материалов соорудить соковыжималку, но пока что руки не дошли. Впрочем, некоторые из здешних плодов были настолько сочными, что и без всякой соковыжималки буквально таяли во рту.

Основательно набив желудок, решил прогуляться. Первым делом планировал навестить поселок, посмотреть, как себя чувствуют пеньки. Интересно, сегодня они допустят своего спасителя внутрь охраняемого периметра или все также бесцеремонно закроют перед его носом ворота и начнут громко булькать и шипеть что-то типа: разве ты не видишь, туча, без тебя намного лучше… Ладно, поживем, посмотрим.

Погодка отличная оранжевый шар на полпути к зениту небо бездонно-серое с легким зеленоватым отливом, пока что не очень душно. Пекло здесь наступает после того как солнышко достигнет своего апогея. Если повезет, на солнечный лик набегут тучки, тогда будет хоть и душно, но не так жарко, а если не набегут, получай народ благодать по полной программе. Пенькам хоть бы хны, от них и потом-то никогда не пахнет, хотя метаболизм у нас схожий, а вот мне будет тяжко, благо в пещере прохладно и ванна всегда к моим услугам. Тропический лес примерно в трех верстах от поселка, посвистывает, потрескивает и порёвывает на разные голоса себе потихоньку. Короче, все как обычно. Если очередная «медузина» или еще какая зубастая тварь не выскочат из лесу, день пройдет без приключений, даже скучно как-то отвык я жить без них родимых, боюсь скоро адреналиновым наркоманом стану.

Вот же зараза! Доёрничался! Жизнь ему, видите ли, скучна и пресна! А вон там, на опушке что это такое выползает из зарослей: длинное, зеленое будто подмосковная электричка? Не, электрички передвигаются по рельсам с помощью колес, а эта тварь скорее похожа на обожравшуюся гусеницу — эвон прет как танк, целые деревья под себя подминает, а заодно их утилизирует по полной программе, оставляя за собой неприятного вида коричневую субстанцию. Ух, ты! И эта, кажется, к аборигенам в гости намылилась. Медом что ль у них ворота намазаны или еще чем-то притягательным? Короче, гость на гость…

«Гусеница» ползла с приличной скоростью. По моим подсчетам до поселка она должна была добраться примерно за час. Что произойдет дальше, предположить было не сложно. Тварь пройдет сквозь воздвигнутый пеньками частокол как раскаленный нож сквозь сливочное масло. Вполне вероятно, окрестное зверье ее специально именно для этого делегировало. А что? Если бы я не наблюдал собственными глазами, как согласованно зубастые твари умеют вести осаду здешних крепостей, данное предположение могло бы показаться нелепицей. Самой-то бестии при ее феноменальной дородности не по чину гоняться за шустрыми селянами, значит, как только целостность твердыни будет нарушена, сюда пожалуют более шустрые зубастики.

М-м-да, ситуень получается, снова вставай страна огромная и так далее. Это что же, мне теперь тут поселиться, чтобы регулярно спасать пеньков от очередной напасти? Так ведь и молодость пройдет. Все, в последний раз работаю сотрудником МЧС и ухожу отсюда навсегда. На мир посмотрю, себя покажу. Может быть, Драгва не прав и из этой тюряги все-таки можно каким-нибудь образом слинять на Лагор или в другое более уютное местечко. Попадись на моем пути сейчас какой-нибудь ликан, стригой, или киноид да хотя бы вайрон неотесанный, видит бог, радости моей не было бы предела. А если бы он каким-то образом вывел меня в один из миров Ойкумены, расцеловал бы его прямо в морду — чесслово.

Все, Лист, хватит предаваться мечтаниям пустым! Пора на очередной подвиг ратный. Но после этого сразу же делаю ноги отсюда и со страшной силой, поскольку несложно догадаться, что все беды пеньков каким-то образом связаны с моим присутствием в окрестностях деревушки. Сам-то я раньше только предполагал, теперь уверен на все сто. Как это еще пеньки не разобрались в ситуации. А может быть, прочухали, но по причине природной деликатности терпят у себя под боком, мол, испытание за грехи наши. Не, ребята, сегодня же вас покину, бедоносцем быть не желаю. Вот только от очередной зверушки вас избавлю и потопаю, куда глаза глядят.

Положив верный меч плашмя на плечо я не торопясь двинул к приближавшейся «гусенице». А куда спешить? Чай не поезд Москва-Сочи в сезон отпусков, и ушлая проводница, воспользовавшись твоим опозданием не подсадит на твое место какого-нибудь пройдошливого «зайку», а потом лицемерно начнет разводить руками, дескать, как же такое могло случиться.

Меч все-таки таскать таким вот образом не очень удобно. Перед тем как покинуть гостеприимных пеньков, нужно будет сообразить сбрую для него, думаю, заплечный вариант будет в самый раз. Кстати о пеньках, зашевелились братцы акробатцы, забегали. Ничего, все под контролем, таким мечом как мой, скалы гранитные впору крушить, а мягкие тушки разного рода гипертрофированных недоделанных насекомых, сам бог велел изводить на дню по дюжине. Ой, что это я тут разошелся-раздухарился раньше положенного срока, от волнения, наверное — не каждый день на тебя прет эдакое чудо-юдо поганое.

* * *

Айран, стояла посредине обширной лесной поляны в геометрическом центре вписанной в круг диаметром сотню метров гексаграммы, тщательно вычерченной и сориентированной по сторонам света. Рядом с девушкой на подстраховке Хорос и Лмерк, по периметру окружности выстроились коллеги маги. Самые сильные «стихийники» заняли места у вершин шестиконечной звезды. Это классический круг силы или эгрегорное единение носителей Силы. Суть данного единения заключается в том, чтобы передать находящемуся в центре фигуры магу-кондуктору энергию, необходимую для запуска и поддержания в активном состоянии сколь угодно долгое время какого-то определенного заклинания. Причем мощность его при таком способе увеличивается не в простой арифметической, а в геометрической прогрессии. Вообще-то, в вопросах коллективной волшбы многое зависит от центральной фигуры мага-кондуктора, обязанности которого по доброй воле взвалила на свои хрупкие плечи Айран. Но, как уже отмечалось, в чародейской среде всем по барабану самец ты или самка, человек ли, лагориец ли, стригой ли, или прихокинетик-киноид, главное, чтобы твои физические возможности и профессиональная подготовка соответствовали определенным требованиям.

Поляна, на которой расположилась компания магов, находилась в пяти километрах от зависшей над основательно заболоченным озером «медузой». Девять часов вечера, солнце по-летнему высоко над горизонтом. В его свете полупрозрачное тело и ниспадающие до воды нити щупальцев гигантского чудовища искрятся и переливаются всеми цветами радуги. Но это феерическое зрелище никого из присутствующих не радует. Каждый прибывший сюда по доброй воле чародей прекрасно осознает, какими последствиями для него может обернуться тотальное вторжение чуждой реальности в этот (возможно и не только в этот) мир. Благо, инклюзия стабилизировалась в довольно безлюдном районе. До Ханты-Мансийска более сотни километров, до ближайшего населенного пункта тридцать пять. Невольных свидетелей явления, а также всех, желающих поглазеть на диво дивное, загодя отловили сотрудники «Линии», хорошенько прочистили мозги и эвакуировали в безопасное место. Впрочем, что сейчас можно считать таковым? Если прорыв иной реальности сопровождался катастрофическими разрушениями с глобальными последствиями, как отреагирует неопознанный объект на прямое воздействие на него? Не случится ли так, что Земля, Солнечная система, а за ними и вся наша галактика исчезнут из данного пространственно-временного континуума? А может быть, обитателей этой планеты ожидает кое-что похуже? Вопросы, вопросы одни вопросы, а ответы пока что лишь на кончике пера теоретиков, впрочем, уж лучше пусть там и останутся. По большому счету, можно было бы оставить всё, как есть, но аналитики утверждают, что стабилизация «медузы» явление временное, в любой момент она готова перейти в качественно иное состояние. Например, трансформируется в черную дыру, или из нее выплеснется несколько миллионов тонн антивещества и так далее в том же духе. Поэтому предполагалось закапсулировать объект, смять его в безразмерную точку и выбросить на Дно Миров — эту своеобразную вселенскую помойку. Уж оттуда оно никому и никогда не сможет навредить. Для осуществления поставленной задачи планировалось использовать парочку проверенных временем весьма эффективных заклинаний.

— Айран, девочка моя, — Хорос ободряюще улыбнулся бывшей ученице, — только не волнуйся и не ошибись при озвучивании вербальной формулы. Соблюдай темп, обращай внимание на паузы.

— Не волнуйтесь, Учитель, — улыбнулась в ответ Айран, — эти заклинания мне известны еще с первого года моего обучения.

— Да знаю, я знаю, что тебе все известно, и ты ими пользовалась, — проворчал Верховный Хранитель. — Более всего меня волнует масштаб предстоящей акции. А вдруг…

— Никаких «а вдруг», Хорос! — встрял в разговор Лмерк, — Айран подготовлена лучше любого из присутствующих здесь адептов Магии Стихий, хоть сама к таковой отношения не имеет. Странно, я и подумать не мог, что подобное возможно… все-таки некромагия это не…

— Ну все, — Хорос бесцеремонно прервал глубокомысленные рассуждения коллеги, — пора начинать. — И, обратив взор на лагорийку, спросил: — Ты готова, Айран?

— Готова, мастера.

— В таком случае, начинаем, — сказал Хорос и взмахнул рукой магам, выстроившимся вдоль начертанного на земле круга.

* * *

Ощутимая вибрация корпуса, радующая слух песня сервоприводов выдвигающих из корпуса навесное вооружение однозначно возвестили о том, что боевой универсал класса космос-планета-космос «Архангел Тьмы» с пятью тысячами вооруженных до зубов и готовых к бою парней на борту вошел в плотные слои атмосферы Рангары. Ребята и я, в том числе, не просто были готовы к бою, мы жаждали схлестнуться с врагом, чтобы положить конец кровопролитной многовековой бойне между двумя галактическими ветвями некогда единого человечества.

— Капрал Тронг! — мнемопосыл лейтенанта Гонза саданул по мозгам будто плетью.

— Капрал Тронг на связи, господин коммандер! — от неожиданности я не сразу сообразил, как следует отвечать командиру космодесантного легиона — не удивительно, в должности начальника боевой группы я впервые, поэтому со столь высоким начальством общаться не привык.

— Твои ребята, Тронг, и еще несколько групп должны прикрыть высадку главных сил легиона. Получи план боевого задания.

— К получению инфокластера готов! — мысленно ответил я, после чего моя голова буквально вспухла как сверхновая от хлынувшего напрямую в мозг информационного потока. В течение последующих пяти секунд я распаковывал и раскладывал по полочкам, точнее — мозговым извилинам суть предстоящего задания и вскоре бодро доложил: — Господин коммандер, капрал Тронг к выполнению задания готов. Разрешите приступить к постановке боевой задачи личному составу группы?

— Валяй, мой мальчик, — не по уставу ответил коммандер, впрочем, герою Харрады, Онкса, Заморы, Герхана и еще нескольких десятков весьма веселых предприятий было позволено многое.

— Слушаюсь ваша милость!

Коммандер отключился, я врубил «громкую» связь и убедительно рявкнул, чтобы до каждого из полудюжины моих бойцов дошло сразу и навсегда:

— Банда! Слушать сюда! Задача группы только что слегка подкорректирована высшим начальством. Теперь нам предстоит обеспечение прикрытия высадки легиона. Всем получить индивидуальные кластеры после декодирования и усвоения инфы немедленно доложить!

— Есть, командир, к выполнению задания готов! — первым управился рядовой Хос. Иного я не ожидал — парень с головой и если уцелеет, далеко пойдет.

— Вал — готов!

— Жудда — готов!..

Через минуту все мои ребята отрапортовали о своей готовности.

Ждать высадки пришлось довольно долго: пока «Архангел Тьмы» продирался сквозь плотные слои атмосферы к поверхности планеты, пока выжигал место для посадки, а заодно подавлял активные боевые точки противника, прошло девять минут двадцать три секунды. Наконец блюдцеобразное тело универсала мягко плюхнулось на землю. Сразу по прибытии внепространственные катапульты выбросили меня и моих парней за пределы прочного и надежного корпуса универсала.

В следующий момент я оказался парящим в воздухе на высоте километра над крупным лесным массивом, в сотне километров от «Архангела Тьмы» мои соратники, поддерживаемые встроенными в скафандры антигравитационными приводами рассредоточились на дистанции полукилометра друг от друга, образуя вместе с другими подразделениями несколько колец обороны вокруг десантного корабля. Наша задача заключалась в том, чтобы обеспечить хотя бы ценой собственных жизней успешное развертывание основных сил ударного десантного легиона. На это потребуется около минуты. Так что именно эту минуту нам и предстояло продержаться.

Поскольку мои подчиненные проинструктированы в полной мере и на все случаи жизни, я сразу же приступил к выполнению индивидуальной боевой задачи: выявлению и уничтожению вражеских огневых точек, боевых подразделений, а также отдельных бойцов. Активировал синапсы своего скафандра и в следующий момент на меня буквально обрушился поток информации о том, что происходит в радиусе сотни километров.

Ага, с десяток бластерных батарей, пара дюжин скоростных атмосферных крафтов, нехило вооруженных. Остальное — мелочи жизни, позже разберемся.

Я мысленно распределил свободные цели между боевыми системами своего универсального бронескафа, снял силовую защиту, чтобы не мешала, и дал залп по полной программе. Весьма удачно, получилось, штатный БИК (боевой индивидуальный компьютер) доложил о девяностопроцентном накрытии отмеченных целей. Считанных долей секунды мне хватило для ввода корректирующих поправок и обозначения новых целей. Вновь отдал команду на дезактивацию силовой защиты, автоматически восстановленной системами обеспечения после первого залпа. Но в этот момент прямо мне в грудь ударил огненный луч и в следующий момент боевой космодесантник капрал Тронг вместе со всем своим снаряжением превратился в сгусток раскаленной плазмы. Такова бывает подчас участь героев. Аминь!

* * *

Поначалу все шло по заранее намеченному плану, светящаяся сеть оплела «медузу» со всех сторон. Однако после того, как Айран начала постепенно ее стягивать, объект сам перешел в атаку, в результате озерцо, над которым он висел, буквально вскипело и в считанные мгновения превратилось в пар. Чтобы сохранить сеть, пришлось чародейке выложиться по полной программе. Она прогоняла через себя такие потоки энергии, что стоявшие рядом Хорос и Лмерк лишь диву давались и ошарашено покачивали своими мудрыми головами.

Что же касается прочих магов, возможности удивляться или иным способом реагировать на ситуацию у них не было, поскольку в данный момент их разумы находились под полным контролем Айран, и только она одна решала, о чем им думать и что им чувствовать. Иными словами круг, состоящий из нескольких сотен разумных существ, превратился в единый мыслящий организм одно мощное магическое орудие. С помощь такого воистину божественного инструмента можно сорвать любую планету Солнечной системы с её стационарной орбиты. Да что планеты, само Солнце превратить в новую звезду или сжать до размеров футбольного мяча.

Лишь три разумных существа, находящихся на лесной поляне имели возможность адекватно оценивать происходящее: Айран, как маг-кондуктор, Хорос, как второй номер и Лмерк, который также был на подхвате, на тот случай, если ситуация начнет выходить из-под контроля.

— Девочка моя, как ты себя чувствуешь? — глядя в побледневшее лицо своей бывшей ученицы, спросил Хорос.

— Все хорошо, Учитель, ситуация под полным моим контролем.

— Не торопись, Айран, — отведя обеспокоенный взгляд от объекта атаки, сказал Лмерк. — Сжимай как можно равномернее, чтобы вектор приложения Силы был направлен в центр кокона. Помни, если эта тварь вырвется на свободу, всем мало не покажется.

— Не стоит об этом, Лмерк, — Хорос с упреком посмотрел на коллегу. — Айран не дура и все прекрасно понимает. К тому же лучше чем она с задачей не справились бы даже мы с тобой.

— Простите, коллеги, — пробормотал смущенный Властитель, — нервишки что-то пошаливают.

Вдруг и без того бледное лицо девушки стало белее полотна, она собралась было грохнуться в обморок, но не дремлющие Великие маги тут же подхватили ее под руки.

— Хорос, Что с ней?! — обеспокоено воскликнул Лмерк.

— Ничего не понимаю. Кажется, девочка впала в коматозное состояние. Но… не может быть! Как это ей удается?! Лмерк, ты чего-нибудь понимаешь?

— Ничего не понимаю! — недоуменно выпучил глаза маг. — Впервые вижу, чтобы чародей оперировал такими потоками энергии, в состоянии полной отключки. Наверное ей так удобно. Не мешай ей, Хорос!

— Вот только умничать не стоит Лмерк, я уже и сам прекрасно понял, что Айран полностью ушла в Астрал и перехватывать управление не собираюсь, — недовольно проворчал Верховный Хранитель. Затем добавил уже более спокойным тоном: — Даже если бы захотел, не смог. Какая силища! Кто бы мог ожидать от слабой женщины! Ты с чем-то подобным когда-нибудь сталкивался?

Ответить Лмерк не успел. До этого слабо мерцавшая сеть налилась ослепительным светом и начала неумолимо сжиматься, вытесняя инородное тело, принадлежащее иной реальности, прочь из данного пространственно-временного континуума.

Маги радостно переглянулись, и гордый за свою ученицу Хорос заметил:

— Я же говорил, что у нее получится.

— А кто спорил, — ехидно ухмыльнулся Лмерк, — она же лагорийка, а не какой-нибудь примитивный сарг.

— Но-но, задавака, скоро земляне предъявят права на наследие Древних. Надеюсь с появлением «Книги Атлантов» у ваших хитромудрых крючкотворов не осталось причин для того, чтобы не допускать нас нашей законной собственности. К тому же, всеми нашими нынешними бедами мы обязаны одному излишне любопытному лагорийцу, который пять тысячелетий назад. Из-за него мне пришлось круто подставить одного весьма приличного парня…

— Вопрос о том, кто виноват, весьма спорен, Драгва сидел себе преспокойно и никому не мешал… — тут же завелся с пол оборота Лмерк, затем опомнился и увел разговор от неприятной темы в иное русло: — А ты не боишься, Хорос, этого самого наследия? Вспомни судьбу вашей Атлантиды. Тамошним магам знания достались от ушедших задолго до их появления гиперборейцев. И чем все это обернулось для неподготовленного к такому подарку человечества?

— Вот только не нужно читать мне мораль! — возмущенно воскликнул Верховный Хранитель. — Твои предки вместо того, чтобы оказать помощь остаткам человечества, преспокойно умыли руки и перебрались с сотрясаемой катаклизмами Земли на Лагор, перехватили управление транспортными потоками и возомнили себя новыми богами. Даже своих братьев землян таковыми не признаете и называете оскорбительно саргами — лагорийский аналог земного скунса, к твоему сведению.

— Наши пути разошлись пятнадцать тысячелетий тому назад. С тех пор мы не земляне, мы иная раса…

— …более совершенная, чистая и, вообще, более всех прочих разумных рас достойная на существование. Проходили, знаем — еще со времен уничтожения неандертальцев и до сего дня подобные идеи бередят умы некоторых умников, а иногда и целых народов. Ладно, Лмерк, вы отказываетесь от родства с человечеством Земли, значит, вы автоматически отказываетесь от наследия Древних. Нам же лучше — ни с кем не нужно безвозмездно делиться знанием. А эти знания нам понадобятся как никогда. К тому же, знания — отличный товар. Цивилизация Земли сейчас испытывает временные трудности, и чтобы исправить ситуацию, нам понадобится очень и очень многое из того, что способно предоставить бескрайнее Межмирье. Теперь у нас есть чем за все это расплатиться…

Хорос хотел еще что-то добавить к сказанному, но не успел, поскольку поддерживаемое двумя парами крепких мужских рук тело чародейки задергалось в конвульсиях, изо рта вырвался громкий стон, она отчетливо прокричала:

— Лист, не делай этого!

После чего вновь обмякла.

На что Лмерк и Хорос обменялись понимающими взглядами и заулыбались. Из чего несложно было сделать однозначный вывод, что этим двум интриганам было известно нечто такое, чего не знал никто более.

* * *

Сегодня я стоял на страже у входа в муравейник и отчаянно завидовал бойцам групп сопровождения. У них хоть какое-то разнообразие в жизни. Сервы, как обычно волокли внутрь все, что могло пригодиться в огромном хозяйстве и выносили прочь отходы жизнедеятельности и прочий ненужный хлам. Мне оставалось лишь проверить каждого входящего и выходящего на наличие ферамонной метки.

Ничего экстраординарного за целый день не случилось, лишь одна наглая оса попыталась напасть на рабочую особь в непосредственной близости от группы охранения. Ну, мы уж тут оттянулись по полной. Доминант первым подсуетился — вцепился челюстями наглой твари в крыло. Вскоре остальные подоспели. Короче растащили полосатую бестию по кусочкам.

Стрекозы, бабочки, мухи и прочая мирная летающая живность постоянно барражируют над муравейником, но этим не до нас, и нам они в упор не сдались — жратвы вокруг и без них хватает, только успевай подбирать.

Погодка ничего себе — не жарко и на голову сверху не льет. Впрочем, завтра дождь, Придется весь день торчать под землей. Ничего, дело и там для меня найдется — хотя бы челюстями растительный субстрат перемалывать для грибниц или обмахивать крылышками яйцекладки, чтоб, значит, необходимый температурный режим поддерживать.

Солнце перевалило за полдень, по причине невыносимой жары работяги слегка сбавили темп. Тут доминант группы неожиданно подал сигнал «Опасность!». Поначалу я не понял, что послужило тому причиной, однако очень скоро разглядел около десятка огненных спин, а вскоре почувствовал неприятный запах чужаков.

Все, приплыли. Соседи незваные пожаловали. Здрасьте вам! Давненько не огребали от нашего брата черного муравья.

Далее все произошло на автомате. В первую очередь группа определенных желез выбросила в воздух тугую струю. Гонимый легким сквознячком запах опасности очень скоро разнесется по всему муравейнику, народ мобилизуется, и вставай страна огромная. В считанные секунды начнет подходить подкрепление, а пока, наша задача выстоять, не дать рыжим тварям ворваться в муравейник, поскольку потом выдавить их оттуда будет весьма и весьма непросто. Между тем толпа рыжих немного отвлеклась от основной задачи — захвата муравейника и принялись хватать и уводить в плен рабочих особей. Таким образом, у нашего подразделения появилась драгоценная секундочка, чтобы сплотить ряды и организовать оборонительный клин. В острие, вполне естественно, встал наш славный доминант, я, как и полагается по статусу, занял место в четвертой шеренге. Теперь пусть попробуют прорваться.

Тем временем нападающие наконец обрушились на нас всей, как ими казалось бы, несокрушимой массой и попытались сходу опрокинуть наши ряды. Облом, парни, клин это вам не хухры-мухры и пусть каждый из вас на две головы повыше любого нашего бойца, мы коренастее, выносливее и пасти у нас чуть-чуть пошире будут, а челюсти покрепче. Но самое главное, мы — пастухи, в отличие от вас — охотников более дисциплинированные, понятие «строй» для нас не какая-то блажь, а приличный скачок по эволюционной лестнице, способствующий выживанию вида. Боже праведный, откуда в моей голове подобные мысли?

Какое-то время я находился за спинами сражающихся товарищей, ждал своего часа схватиться с врагом. Наконец дошла очередь и до тех, кто стоял внутри строя. Несколько отчаянных смельчаков решили прорваться к входу в муравейник по нашим головам. Одного такого мне удалось схватить за лапу, подтащить поближе и с наслаждением откусить ему голову. С остальными расправились мои товарищи. Знай наших!

Однако и враг подошел к стенам нашей цитадели не сопли жевать. Рыжие разработали и тут же применили новую наступательную тактику — похоже, все-таки не конченые дураки. Они образовали живую цепочку, крайний воин крепко хватал одного из наших, а остальные совместными усилиями выдергивали его из наших рядов и тут же разрывали на части.

Чтобы не допустить неоправданных потерь личного состава, доминант принял решение о переходе в атаку, благо из темного зева муравейника показались передовые части спешащего на помощь нам подкрепления и начали пристраиваться к основанию боевого клина. Подчиняясь ферамонному посылу лидера, наш отряд двинул навстречу неорганизованной массе рыжих. Со стороны мы выглядели впечатляюще: несокрушимый клин, ощетинившийся клацающими челюстями и могучими лапами, вооруженными острыми когтями, двинул вперед, сокрушая все на своем пути, и никакая вражья сила не способна противостоять этой смертельной машине. Нам потребовалось не более минуты для того, чтобы разрезать наступающие части врага на две примерно равные половины. Как только это случилось, доминант отдал приказ перестроиться. В следующий момент наш несокрушимый клин распался на две примерно равных части, каждая из которых начала растягиваться длинной цепью, охватывая основательно деморализованного, но пока что недостаточно сломленного врага.

Краем глаза я отметил, что со стороны муравейника к нам спешит подкрепление. Минуту назад это был тонюсенький ручеек, теперь это полноводный поток, готовый стереть с лица земли любого агрессора. От радости и осознания превосходства своего вида над тупыми рыжими охотниками, сердце мое затрепетало в груди, я со всей праведной яростью смял челюстями хитиновый панцирь очередного противника. Стоящие рядом товарищи, мгновенно пришли мне на помощь, и вскоре лишенное конечностей и головы тело упало к нашим ногам.

Мы практически задавили врага, Победа близка. Счет кругом в нашу пользу: на одного убитого черного приходится не менее десятка рыжих. На что только надеялись твари? Наконец седьмой по счету доминант (шестеро предыдущих пали в бою) дал команду на отход к муравейнику. И в этот момент, откуда ни возьмись, на нас навалилась бесчисленная орда рыжих. В мгновение ока атакующие взяли нас в плотное кольцо, и ситуация на поле боя поменялась самым кардинальным образом. До меня наконец-то дошло, какую ошибку мы все совершили. Враг хитростью выманил нашу армию на открытое пространство, теперь рассчитывает одним ударом покончить со всей нашей армией.

Вот же гадство! Сейчас мы как римляне, окруженные карфагенянами в битве при Каннах. Интересно откуда у этих рыжих Ганнибал? Раньше они не отличались умом и сообразительностью — действовали только в лоб.

Подивившись непонятно откуда взявшимся мыслям, я с тоской посмотрел на обреченный муравейник и приготовился продать свою жизнь как можно дороже.

* * *

Зажатая в силовой кокон «медуза» ярко полыхнула ослепительным пламенем и над поляной, где стояли маги, заклубилось неестественно черное как ночной мрак облако.

— Хорос, держи Айран! — громко воскликнул Лмерк. — Я займусь этой пакостью.

В следующий момент он отпустил продолжавшую пребывать в бессознательном состоянии чародейку, возвел руки к небесам и принялся творить волшбу. Хорос не стал интересоваться, чем тот занимается, он всё прекрасно понимал без объяснений.

Тем временем облако спрессовалось в черное зеркало гигантского размера, в котором, задрав голову, вполне можно было разглядеть поляну и всё, что на ней находится. Повисев с минуту, зеркальная поверхность вскипела и обрушилась потоками огня на землю, Казалось, ничто не способно защитить чародеев от страшной гибели. Однако Лмерк не зря числился одним из самых сильных магов Ойкумены. Воздвигнутый им силовой щит послужил своеобразным зонтиком. В результате огненные струи испарили близлежащее болотце и в мгновение ока превратили в пепел пару гектаров хвойного леса. Дальнейшему распространению пожара помешал все тот же Лмерк, накрыв зону возгорания потоками воды, заимствованной из соседнего озерка.

Выполнив свою миссию, Властитель Лагора взглянул на Верховного Хранителя Земли.

— Ну как она?

— Держится, Лмерк. Еще немного и у нас все получится.

— Не говори «гоп» раньше времени, — нахмурил брови лагориец, — все наши изрядно измотаны, а эта тварь хоть и локализована, окончательно сдаваться пока что не собирается.

— Эх, Лмерк, стар ты стал, — показушно вздохнул Хорос, — забыл, на что способна очень сильно расстроенная женщина. Напомню тебе, что Айран в данный момент сражается за любимого, между прочим, землянина. Это тебе к вопросу о превосходстве лагорийцев над примитивными саргами.

Чародей не отреагировал на явную подковырку коллеги. Вместо того, чтобы вступить в очередную перепалку, он внимательно посмотрел на Хороса и как бы ненароком поинтересовался:

— А ты не боишься?

— Чего? — Верховный Хранитель недоуменно посмотрел на Лмерка.

— Чего, чего?! Да того, что ты как упорно добиваешься — доступа к знаниям Древних. Вспомни, за всю историю этого мирка Ящик Пандоры пытались открыть несколько раз, и что из этого получилось? Сначала вымерли динозавры между прочим весьма перспективная раса разумных, затем сгинула Лемурия, следом за ней Гиперборея, Атлантида. Неужели, ты хочешь в очередной раз поставить этот многострадальный мир на грань самоуничтожения?

— Полноте, Лмерк! — язвительно усмехнулся Хорос. — Да будет тебе известно, что человечество Земли вот уже более полувека балансирует на грани самоуничтожения. При этом внутренние противоречия, раздирающие наше общество, не сглаживаются, наоборот все более и более углубляются. Так вот, единственный выход из сложившейся ситуации — предоставить возможность людям разбежаться по разным мирам. Пусть американцы монополизируют хоть десять миров, а китайцы получат доступ к неограниченным территориям и ресурсам. Шииты создадут свой всемирный Халифат и прекратят грызню с суннитами и всеми прочими иноверцами. В Межмирье достаточно для этого незаселенных миров, нужно лишь открыть туда широкий доступ. К тому же пора поведать всему миру о том, как наши старшие братья — потомки могущественных магов и чародеев, бежавших в панике сто пятьдесят веков назад с Атлантиды, монополизировали межмировые пространственные потоки и наживаются на этом без всякой меры.

— Глуп ты Хорос и самонадеян, что, впрочем, одно и то же. Даже если люди разбегутся по своим, миркам прежние обиды не забудутся. А Земле никогда не стать новым Буферным миром.

— Только не нужно выставлять меня полным идиотом, коллега, — весело сверкнул глазами Хорос. — Перед тем как осчастливить человечество будет проведена масштабная работа. Вполне вероятно, на это уйдет не один десяток лет и не одно поколение. Но теперь у нас появится возможность накормить всех людей, обеспечить предметами первой необходимости, чего не было никогда за всю историю существования современного человека. Вспомни атлантов, эти замшелые полубоги вовсю культивировали рабство, чисто для забавы. Устроили рай на ограниченном участке суши, а на остальную территорию, что называется, положили. Впрочем, чего это я тебе же про твоих нерадивых предков рассказываю? Короче, Лмерк…

Он не успел договорить, поскольку тело поддерживаемой им Айран вновь задергалось в конвульсиях. Но вскоре затихло. Вслед за этим значительно поблекла и наконец-то вновь начала сжиматься заключенная в силовой кокон инклюзия.

Маги обменялись торжествующими взглядами, но чтобы не сглазить удачу, сделали это молча.

* * *

Айран стояла в блистающих доспехах, с огненным мечом в руках посреди широкой степи, поросшей густым разнотравьем. Прямо на девушку надвигалось нечто жуткое. Огромная бронированная туша, здорово похожая на жука. Вот только жуков, размером с карьерный самосвал и вооруженных до зубов клешнями, острыми когтями, огромными шипами, насколько ей было известно, в природе не бывает. Для удобства маневра, лагорийка заранее выжгла в высокой, цепляющейся за ноги траве круг диаметром в полсотни метров.

Восприятие действительности было двойственным у Айран. С одной стороны, она прекрасно осознавала, что к настоящей реальности это место не имеет никакого отношения. С другой, она была абсолютно уверена в том, что, победив врага здесь в Астрале, она повергнет его и в Реале, а также, если она погибнет, то уйдет в мир иной не понарошку, а навсегда. Несмотря на это, она была спокойна и внутренне сосредоточена. К тому же она никогда не забывала о любимом, и мысль о бесшабашном землянине согревала ей сердце. И еще, в душе ее таилось необъяснимое смутное предчувствие, что туманное пророчество Шестого Оракула уже начинает сбываться. Никакого разумного объяснения этому у нее не было — лишь интуиция и обостренное горем женское чутье. Айран казалось, что достаточно уничтожить надвигающуюся на нее опасную тварь, и тут же пред ней распахнутся врата, ведущие к томящемуся в заточении Федору.

* * *

Меня наконец выбросило из цепочки бредовых видений, где я был то штурмующим вражескую цитадель космодесантником, то отбивающим натиск врага отважным муравьем, то сражающимся за лидерство в стае оборотнем-ликаном. Только что я подорвал связкой гранат немецкий «Тигр» и для вящей убедительности закидал его бутылками с «коктейлем Молотова». Еле успел убраться обратно в окоп, где меня и похоронило под кучей земли и разного мусора при взрыве танкового боезапаса, благо башня упорхнула куда-то в сторону, а не грохнулась на меня, в полном соответствии с Вселенским Законом Подлости. Интересно, что бы все это значило? Во всяком случае, ощущение практически абсолютного погружения в образ — Станиславский со своим «Не верю!» неровно вздыхает от зависти и косится на Немировича с Данченко. Да что там Станиславский, сам я настолько вживался в образ, что забывал, кто я есть на самом деле. Например, во время последней презентации я был уверен, что являюсь старшиной Кулаковым Николаем Симеоновичем, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, русский, беспартийный, женат, до призыва на срочную службу в ряды Красной Армии проживал под Омском, на фронте с ноября сорок первого, к июлю сорок третьего командир противотанкового орудия, награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». Разбило пушчонку нашу, после того как фашистские самолеты накрыли артиллерийский опорный пункт в районе железнодорожной станции Поныри десятого июля. Вот и пришлось моему расчету переквалифицироваться в пехоту, а поскольку задачу уничтожения боевой вражеской техники с нас никто не снимал, действовали подручными средствами, благо этого добра у нас было в достатке припасено. Короче, успел я, то есть, старшина Кулаков метнуть в «Тигр» связку гранат противотанковых — с одной не проняло бы. А когда ухари в черных мундирах эсэсовцев полезли из него наружу, наши ребята положили их всех плотным ружейно-пулеметным огнем. Одна из двух поллитровок с бензиново-масляным содержимым угодила аккурат в распахнутый люк. Жахнуло, аж слух потерял, надеюсь, не навсегда. Ни в жизнь бы не подумал, что многотонные железяки имеют свойство парить в воздухе с такой легкостью. Потом нас со старшиной накрыло землей и разным мусором, в результате старшина остался там на Курской дуге довоевывать, а я наконец-то переместился в свое настоящее тело неподалеку от поселения пеньков в странном мире, которому я, кстати, даже названия еще не придумал.

Вот стою я с мечом в руке, а в двух десятках шагов чудище многоногое, прет на меня, что твой «Тигр». К сожалению, при мне ни одной гранаты, зато меч Драгвы в руках, эвон как заполыхал, как будто чувствует приближающуюся тварь.

Поднял над головой свое страшное оружие и шагнул навстречу приближающейся туше. Десять шагов… восемь… пять… Вот она уже в пределах моей досягаемости. Остается лишь вонзить клинок по самую рукоять в колышущуюся противную плоть. Но что это? Руку сжимавшую рукоять меча будто судорогой свело — не монстр передо мной- Айран. Да, да, да, эта мерзкая туша вовсе не чудище, а моя любимая. Но как? Как такое может быть?

Избежав фатального удара выскочившего изо рта монстра толстого липкого языка и пары огромных жвал, я отскочил подальше от надвигавшейся на меня живой массы и принялся внимательно всматриваться в облик чудища. Нет, определенно эта какая-то шиза. В облике мерзкой гусеницы на меня надвигается Айран. Но если это моя магиня, почему в таком случае она хочет убить меня? А может быть, это какой-то морок? Вполне вероятно, враг пытается воздействовать на мое сознание, смутить, ударить по самому незащищенному месту.

Отошел подальше, чтобы уйти от захвата непонятно откуда выскочивших длиннющих щупальцев. Еще раз внимательно изучил монстра. Внешне это та самая гусеница-переросток, с несвойственным для гусениц набором смертельного инструментария. Разум говорит: «Убей тварь! Или она убьет сначала тебя, потом возьмется за пеньков». Сердце противится этому: «Лист, присмотрись повнимательнее, прислушайся к внутренним ощущениям! Это же Айран, твоя Айран, которую ты любишь больше жизни».

Боже мой! Я совсем запутался в собственных ощущениях. Времени на размышления у меня практически не оставалось, поскольку поселок аборигенов находился сотне метров, а чудище, несмотря на свои габариты, все наращивало и наращивало скорость движения. Наконец я принял решение. Откинув в сторону меч, я поднял обе руки кверху и громко крикнул:

— Айран! Это я — твой Лист! Если хочешь убить меня — убей, только не трогай пеньков. Они безобидные и очень добрые.

Вслед за этим я шагнул навстречу своей неминуемой гибели.

* * *

До жука оставалось несколько шагов. Айран вознесла над головой свой меч и приготовилась ударить по бронированной морде чудища, но тут до нее донесся слабый голос, даже не голос, а ментальный посыл:

«Айран, это я — твой Лист…»

И в этот момент она его узнала. Под покровом мощной хитиновой брони скрывалась до боли, до дрожи в коленях знакомая сущность.

— Боже праведный, — еле слышно одними губами прошептала она. Затем чуть громче: — Это же Федор. — И уже во весь голос запричитала: — Лист, Лист… мой Лист! Нашелся наконец!

Она хотела броситься к любимому, сорвать с него эту мерзкую плоть, освободить от чудовищного заклятья, однако из-за нервного потрясения не смогла сделать и шагу. Единственное, что было в ее силах, дать понять Федору, что его голос услышан. Сосредоточившись максимально, она вложила все свои силы в полный любви ментальный посыл и направила его на чудовище. Сразу после этого она выпала в Реал.

* * *

Длинное щупальце, снабженное присосками и острыми костяными крючьями, готово было обмотать мое тело и оправить в пасть чудищу, и в этот момент в моей голове раздался голос любимой:

«Лист, Лист… мой лист…»

«Она меня все-таки узнала, — лишь успел подумать я и в следующий момент из глаз монстра прямо мне в грудь ударил сноп невыносимо яркого испепеляющего света. — Кто бы мог подумать, что умирать совсем не больно?»

* * *

— Лмерк, посмотри-ка! — Хорос указал рукой в направлении того места, где еще совсем недавно висел сияющий кокон иной реальности и восторженно констатировал: — Инклюзия рассосалась!

В тот же самый момент прозвучал негромкий хлопок и в паре метров от стоящей в центре Круга троицы материализовался Листопад в животе и здравии, только слегка помят и в бессознательном состоянии.

Тут и Айран вздохнула глубоко, распахнула свои преогромные темно-синие глазищи и удивленно уставилась на распластанное у ее ног тело. Однако, очень скоро удивление на ее хорошеньком личике сменила искренняя радость. Издав громкий ликующий клич, она вырвалась из крепких рук бывшего учителя и упала на грудь пребывавшего в отключке Хранителя.

Все прочие чародеи также начали приходить в себя, и вскоре вокруг Лмерка, Хороса, Айран и Листопада образовался плотное, гудящее кольцо любопытствующих.

— Ну что же, — Хорос задорно посмотрел на Властителя Лмерка, — будем считать операцию по спасению Межмирья завершенной. Теперь опасность не грозит ни Земле, ни Лагору, ни одному из миров Ойкумены. А вашему Драгве, я бы уши надрал — из за его фатального любопытства мне теперь стыдно перед одним не самым худшим сотрудником «Линии». Впрочем, будет лучше, если никто ни о чем не будет знать. Договорились?

— Хорошо, Хорос, будем молчать об этом казусе. Виноваты, — физиономия Властителя, может быть, впервые за всю его долгую жизнь подрастеряла непоколебимую уверенность, — но до Драгвы и его ушей нам уже не дотянуться: временная линия скорректирована. Так что, прими мои искренние поздравления! У тебя получилось то, что мы не смогли исправить в течение пяти тысячелетий.

— Не у меня получилось — у Листопада. Лишь благодаря титаническим усилиям этого скромного весьма одаренного юноши все мы живы и здоровы, — поправил коллегу Хорос и, немного подумав, добавил: — Вот только Земля серьезно пострадала. Компенсируете все затраты и насчет наследия Древних, более никаких отговорок не потерплю.

— Ладно, ладно, не ерепенься, ершистый ты наш! — Лмерку наконец удалось вернуть себе былое самообладание. — Возместим все сполна и даже с лихвой. Поговорим об этом в более спокойной обстановке.

* * *

Долгий полет в длинном-предлинном темном тоннеле. Кажется, я умер, поскольку именно так описывают смерть, некоторые индивиды, коим «повезло» пережить клиническую смерть. Сейчас моя душа вырвется к свету, после чего, либо рухнет в мрачное горнило Преисподней, либо вознесется в Горние выси к свету и радости. Интересно, много ли грехов накопилось на моем счету, и хватит ли добрых дел, чтобы их компенсировать? При жизни как-то не особенно задумывался, теперь, на удивление, также не слишком переживаю. Ну, попаду в Ад, как там в одной старинной песне поется: «Сибирь ведь тоже русская земля», думаю, черти — тоже люди и с ними можно будет договориться. Насчет котлов с кипящим маслом в которых, испытывая неимоверные муки, томятся грешники, мне как-то не особенно верилось. И вообще, впору подумать о бессмертной душе, а в голову всякая чушь лезет, насчет расписать пульку в компании парочки симпатишных чертенят или совместно с означенными личностями распить бутылочку-другую огненной воды, а еще насчет девочек… Тьфу, Лист, уймись! Сейчас тебе пред очи самого архангела Михаила предстать предстоит, а ты ёрничаешь как шаловливый школяр. Вон оно, кажется, свет в тоннеле показался. Сейчас меня возьмут в оборот…

Однако с моим уходом из жизни облом получился. Только не подумайте, что я в обиде. Нисколечко. Тем более на моей груди пошмыгивает носиком некто весьма и весьма знакомый, точнее — знакомая, еще точнее — моя лагорийская богиня.

Собрался, было открыть глаза, чтобы начать успокаивать любимую, дескать, нечего плакать, радоваться нужно, но тут мое чуткое ухо уловило обрывок оброненной Хоросом (а этот здесь с какого боку?) фразы:

— …вашему Драгве, я бы уши надрал… — Интересно, откуда ему известно имя рыцаря-инквизитора?

Однако более всего меня обескуражил ответ Лмерка (чудны дела твои Боже, а пути неисповедимы, значит, произошло нечто из ряда вон, если и этот сюда приперся!), который из-за громких всхлипываний прямо в мое ухо я разобрал с превеликим трудом:

— …до Драгвы нам уже не дотянуться, временная линия скорректирована…

На этом сюрпризы не закончились, поскольку в ответном спиче Хорос прилюдно похвалил… кого бы вы думали?.. Да, да, да, я не ослышался, меня назвали «не самым худшим». Ну говори же, говори еще, Хорос! Очередной облом — на этом дифирамбы в мою честь прекратились, а как хотелось еще бальзама на душу — в кои-то веки от начальства дождешься.

Впрочем, очень скоро до меня начала доходить истинная подоплека всех этих хвалебных песнопений в мою честь. Лист, тебя, кажется, в очередной раз подставили. Определенно подставили. И все началось с проклятой «Книги Атлантов». Не мог Лмерк не быть в курсе ее похищения. Ну патриархи! Ну вы и козлы! Так человека подставить! Ладно, сейчас отдышусь малость, приголублю свою Айран и покажу вам замшелые интриганы, почем фунт изюма и где раки зимуют. Короче, господа, вы попали!

Однако, открыв глаза, я увидел в непосредственной близости от моих глаз заплаканное личико любимой, и вся моя злость мгновенно улетучилась. Я улыбнулся и тихонько, чтобы никто кроме нее не услышал, сказал:

— Не нужно плакать, родная, слезы портят цвет лица.

Эпилог

Пальцу рыцаря-инквизитора осталось лишь надавить на последний элемент занимательной головоломки, и заветная цель будет наконец-то достигнута. Однако в этот момент ему показалось, что в руках у него не обычная детская игрушка, а нечто крайне неприятное и очень опасное, как будто сгусток тьмы, готовый вот-вот раскрыться и поглотить его бренную оболочку вместе с бессмертной душой.

Испугавшись, Драгва отбросил прочь от себя подозрительный предмет. Игрушка врезалась в стену и, рассыпавшись на составные части, раскатилась по полу кабинета покойного Темного Владыки.

Вслед за этим будто кто-то шепнул лагорийцу на ушко: «Беги, дурень, спасайся!»

Рыцарь-инквизитор, по большому счету не отличался какой-то особенной суеверностью. Более того, обычно подсмеивался над коллегами, склонными к разного рода предрассудкам. Однако к посылам своего подсознания относился вполне серьезно.

Не долго думая, он подхватил со стола свой меч и рванул прочь из кабинета. Едва не скатившись по винтовой лестнице, он споткнулся в самом низу о кучу костей и лишь чудом удержался на ногах.

Выскочив из башни, Драгва рванул что было сил к ближайшему пролому в стене, но не успел. Сзади ослепительно полыхнуло, затем грохнуло, и какая-то непреодолимая сила подхватила героя и отправила в продолжительный полет.

Ему повезло, он не врезался лбом в один из уцелевших фрагментов каменной стены, некогда окружавшей башню. Его забросило в неглубокий овражек, по склону которого он соскользнул прямо в протекавший по его дну ручей. Более того, он приземлился вперед ногами и не попал головой в раскисшую от дождя мягкую синеватую глину, устилавшую берега ручья.

Осознав, наконец, что все самое неприятное уже позади, рыцарь-инквизитор потряс головой, затем тщательно ощупал себя со всех сторон. Вроде бы, все на месте, нигде не болит. Повезло, так повезло.

С трудом высвободил ноги из крепких объятий прилипчивой глины, выбрался из оврага. Первым делом посмотрел на то место, где еще совсем недавно высилась башня Темного Владыки. Удивительно, но от каменного сооружения внушительных размеров даже фундамента не осталось. Лишь глубокая дымящаяся воронка свидетельствовала о том, что на этом месте произошло нечто загадочное.

Впрочем, Драгве было не до разгадывания головоломок и ребусов. Он даже не пожелал подойти поближе и хорошенько все рассмотреть. Хватит с него на сегодня приключений, да и шестилап заждался.

Верный Смол не испугался чудовищного взрыва, он преспокойно стоял под деревом в ожидании хозяина. Драгва дружески похлопал товарища по косматой морде и прежде чем усесться в седло тщательно оттер пучками травы сапоги и прочую амуницию от налипшей на них глины. Оказавшись на спине у своего верного друга и боевого товарища, громко скомандовал:

— Вперед, Смол, и по возможности быстрее! Нам с тобой до ночи нужно добраться до расположенной неподалеку деревушки. Надеюсь, новость о гибели Темного, обрадует селян. Теперь у них перестанут пропадать дети, а с кладбища исчезать покойники. Думаю, нас с тобой за это должны покормить и напоить, если не горячим вином с корицей, хотя бы не прокисшим элем. Впрочем, насчет выпивки забудь, тебе и половины кабаньей туши будет вполне достаточно.

Сказал и сам же громко и заразительно рассмеялся. Умное животное, подражая хозяину, громко фыркнуло и вопреки пожеланию седока, неспешно двинуло прочь от нехорошего места.

Примечания

1

Перевод Л. Мартынова

2

Перевод М. Фромана

3

Перевод С. Липкина и В. Державина

4

Имеется в виду Амударья.

5

Wunderwaffe (нем.) — чудо-оружие.

6

Вольфрам Зиверс (нем. Wolfram Sievers, 10 июля 1905- 2 июня 1948) — один из руководителей расовой политики Третьего рейха, генеральный секретарь Аненербе (с 1935 года), штандартенфюрер СС, заместитель председателя управляющего совета директоров Научно-исследовательского совета Рейха.

7

Имеется в виду популярный фильм по роману Сидни Шелдон «Если наступит завтра».

8

Запах прибыли приятен, от чего бы он ни исходил (лат.)

9

Доверие, оказываемое вероломному, дает ему дальнейшую возможность вредить (Сенека).

10

Сделал тот, кому выгодно (лат.) — старинное юридическое правило.

11

«Чудовище», перевод Ф. Мендельсона.

12

Перевод Д. Г. Орловской.

13

Автор слов неизвестен.

14

Крайне сомнительное утверждение, приписываемое народу.

15

Мы обманываемся видимостью правильного (лат.)

16

Перевод В. Жуковского.

Content

Александр Евгеньевич Сухов
Лагорийский гамбит

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания