Андрей Гудков

ЦЕПНОЙ ПЕС ИМПЕРИИ

ПРОЛОГ

— Ты уверен?

— Конечно, — хвастливо заявил двенадцатилетний подросток. — Я все прекрасно знаю.

— Ты учишься всего ничего, — с сомнением возразила его сестра.

— Да все у меня получится, вот увидишь, — уверенно сказал подросток.

— А что ты можешь?

— Сейчас я преобразую эту кучу хлама в новую посуду.

Он закончил рисовать магическую фигуру и сложил в ее центре небольшую кучку мусора. Довольно улыбнувшись, коснулся рукой одной из линий. Вся фигура засветилась, и куча мусора начала меняться, принимая новые формы.

— Вот видишь, Мария, — с улыбкой сказал паренек.

Но спустя пару секунд начало происходить что-то странное. Воздух в комнате стал дрожать и изгибаться. На глазах у изумленных подростков прямо перед ними появилась воронка, затягивающая воздух в черный провал. Воронка быстро росла в размерах и уже через пару секунд заняла собой полкомнаты.

— Красиво, — восхищенно выдохнула Мария, не замечая, что брат весь взмок.

— Это не я, — тихо прошептал он. — Что-то не так. Уходим отсюда, Мария!

Но девушка в оцепенении смотрела в глубь воронки. Брат схватил ее за рукав и потащил к выходу из комнаты. Но выйти они не успели. Из воронки вынырнула черная чешуйчатая тварь и, одним движением схватив девушку, нырнула обратно. Спустя мгновение воронка закрылась, а фигура погасла. Растерянный, бледный и мокрый от пота, паренек стоял один в пустой комнате.

— Мария!!!

Часть первая

ВОСТОК

Глава 1

ВНЕЗАПНЫЙ ПРИКАЗ

День начинался неважно. Моя свободная жизнь закончилась. Нет, меня не пришли арестовывать за разбитое вчера окно ресторана. Хозяева понимали, что, напоив и без того пьяного мага некачественным вином, они очень легко отделались. И я не проснулся в постели с неизвестно какой девицей благородного происхождения. Я сам настолько благородного происхождения, что вести себя благородно мне совсем не обязательно. И в армию меня тоже не забирают. Все гораздо хуже.

Прямо на ковре посреди моей гостиной на коленях стояла молодая девушка в зеленом плаще. В ее черных волосах была небольшая прядь седых волос. Даже не знай я посетительницу в лицо и не заметь свисающего серебряного медальона в виде черепа, по одному этому признаку я понял бы все.

Традиции, будь они прокляты. Неизбежность, предначертанная нам обоим с рождения. Ни она, ни я не виноваты в этом. Нам суждено на очень долгий срок связать свои жизни. Это куда более тесная связь, чем какие-либо другие узы в нашем мире. Говорят, есть в иных мирах подобные связи, но в нашем мире эта — самая крепкая. Древнее добро, ставшее злом для потомков. Добровольное рабство — вот что нам предстоит. Добровольное рабство и принудительное рабовладение.

Эту девушку зовут Арья Сирая. Она принадлежит к известной семье некромантов. Во всем мире некромантов преследуют, а когда ловят, то убивают так, что все остальные радуются, что это делают не с ними. Только в нашей стране решились дать приют нескольким кланам некромантов. Но на очень жестких условиях. Некроманты обязаны стать добровольными рабами магов. Так, чтобы каждое движение, каждое заклинание некромантов были под контролем магов. У них не было выбора, и они согласились.

Я ничего не имею против этого обычая, но не думал, что я буду в числе тех магов, которым придется становиться надзирателями над некромантами. И уж тем более я не думал, что буду ее надзирателем. У этой девушки есть очень веские причины ненавидеть меня. Настолько веские, что ей я простил слова, за которые убил бы любого другого.

Но традиции есть традиции. Некромант оскорбил мага и дал ему пощечину. И то, что сам маг считает это справедливым, никого не интересует. Совет некромантов вынес вердикт. И теперь Арье приходится стоять на коленях передо мной. Хотя она меня ненавидит и с радостью бы прикончила. Но если она откажется исполнить волю Совета, будет наказана вся ее семья. Вся семья, включая детей, которых сейчас в семье Сирая пятеро.

Традиции, будь они прокляты. Я могу отказать ей, но это хуже, чем убить ее. Это опозорит Арью, а главное, вернет ситуацию к началу. Некромант ударил мага, со всеми вытекающими последствиями. Накажут ее и всю ее семью.

Вот и получается тупик. Она вынуждена униженно просить меня о милости. А я вынужден принять ее просьбу и повесить себе камень на шею. Камень, ненавидящий меня и ежесекундно напоминающий о моем позоре и ошибке.

— Я, Арья Сирая, некромант из семьи Сирая, покорно прошу сделать меня своей ша'асал.

Девушка произнесла эти слова абсолютно ровным, ничуть не выражающим ее эмоций тоном. Я долго молчал перед ответом, так долго, что Арья вспотела от страха. Я ведь все же мог отказать ей. Тем более что она меня оскорбила. Совет магов встал бы на мою сторону. Совет некромантов тоже. А если еще правильно все сделать, то пострадает только эта девушка, а я сохраню свободу и независимость.

— Я, Маэл Лебовский из клана Ларанов, принимаю тебя в свои подопечные и делаю своей ша'асал. Отныне наши судьбы и жизни едины. Твои действия — моя ответственность; моя смерть — твоя смерть. Моя судьба — твоя судьба; твоя судьба — моя ответственность.

Как уже говорилось, я понял с самого утра, что день будет паршивым. Но утро было лишь началом. Едва я собрался исправить свое настроение бутылкой самого крепкого коньяка из запасов, как судьба преподнесла новый сюрприз.

Я пью редко. Но если пью, то выпиваю много. Я не сторонник идеи, что горе нельзя заесть, но можно запить, но сегодня действительно очень хотелось выпить. К тому же после вчерашнего меня мучило легкое похмелье. Я, конечно, мог вылечить себя магией, но, как и всякий настоящий маг, предпочитал не использовать ее без нужды. А легкая головная боль — это не нужда.

— Сэр, пришел ваш дядя, — поклонился мой дворецкий. Он верен мне, но еще больше верен моей семье. Он знает иерархию семьи и знает, что при визите дяди не обязан даже предупреждать меня. Не говоря уже о том, чтобы сказать: «Хозяин занят и велел его не беспокоить».

— Хорошо, убери это. — Я махнул рукой на открытую бутылку и уже налитую рюмку. При дяде лучше не пить.

Едва дворецкий успел унести коньяк, в гостиную вошел мой родственник.

— Неважно выглядишь, — небрежно бросил он, усаживаясь в кресло рядом со мной.

— Не думаю, что ты этому удивлен.

— Не удивлен, это верно, — невозмутимо ответил дядя. — Хотя я тебя и не понимаю. Совет сделал тебе подарок, многие были бы рады оказаться…

— Многие убили бы ее на месте за то, что она сделала, — резко оборвал я. Сегодня я был не намерен играть в вежливость. — И я не собираюсь быть хоть в чем-то похожим на них.

— И все же твой враг теперь будет выполнять все твои прихоти. Ты можешь отыграться за то унижение по полной, — пожал плечами дядя.

Вокруг меня со свистом закружился воздух. Когда маг выходит из себя, его сила может вести себя неконтролируемо.

— Я уже говорил сотню раз, что она права: я действительно виноват в смерти ее сестры. Лейна погибла исключительно по моей вине, и тот факт, что я через год развеял ее убийц по ветру, не искупает моего позора! — Я говорил медленно, с трудом сдерживая гнев.

— Этот позор существует исключительно в твоей голове, — спокойно ответил дядя. — Убери этот вихрь, я вижу тебя насквозь. Ты лишь изображаешь ярость. Не настолько ты глуп, чтобы выпустить свою силу из-под контроля.

Я молча развеял заклинание. Действительно веду себя глупо. Я не ровня своему дяде. Ни по опыту, ни по силе. Он десяток таких, как я, съест без приправы.

— У тебя был выбор, есть он и сейчас. Ты можешь убить Арью, и тебе за это ничего не будет. — Видя мое недоумение, дядя добавил: — Я пришел лишь для того, чтобы объяснить тебе некоторые нюансы. Совет магов, предлагая Арье стать твоей ша'асал, предполагал именно это. Совет некромантов — тоже. Эта глупая девчонка нарушила договор и этим поставила под удар всех некромантов, а не только свою семью. Ее смерть — наилучший выход.

— Я так не думаю, — холодно возразил я.

— Зря. Я бы на твоем месте так и поступил. Семья Сирая неофициально сообщила твоему отцу, что никаких претензий к тебе не будет. Более того, они пригласят тебя на весеннюю церемонию выпуска и дадут тебе право выбрать новую ша'асал из их семьи.

— Я решил.

— Дурак, — беззлобно сказал дядя. — Только не говори, что ты боишься убивать ее или тебе ее жалко.

— Не буду говорить, но убивать — тоже.

— Я пойду, у меня еще дела в Совете магов. — Дядя встал и направился к выходу, я поднялся его проводить. У самой двери он обернулся и сказал напоследок: — Надеюсь, у тебя хватает ума понять, что для некроманта смерть — еще больший пустяк, чем для нас, магов. Даже такая глупая девчонка, как она, знает это.

— Я осведомлен об этом, дядя, — тихо шепнул я закрытой двери: родственник уже сел в свой экипаж и слышать меня не мог. — Дело не в этом.

Ритуал единения очень прост. Никаких сложных обрядов, хитрых формул и тому подобного. Даже текст заклинания произносится на обычном языке, а не на древнем. Надо только начертить особый круг и вписать в него несколько геометрических фигур.

Бледная девушка стояла рядом со мной. Я хмуро посмотрел на нее. Не такой она видела эту часть своей жизни, совсем не такой. Старый обычай давно оброс мишурой правил, традиций и ритуалов. Они не меняли сути дела, но завуалировали ее, скрывая острые углы и делая более приемлемой. Все организовано достаточно красочно и пышно.

Молодые некроманты получали свои знаки и с этого дня официально считались взрослыми волшебниками. Они обретали права совершеннолетних граждан империи, а заодно молодые, но более опытные маги брали их себе в напарники. Да, официально это называлось именно так — маг брал себе напарника. Все маги на службе в империи имели напарника-некроманта, некоторые пары становились очень известными. Например, мой отец и его напарник. Они вдвоем три дня удерживали перевал во время вторжения северных варваров. После этого варварская орда распалась, вождя убили, а часть племен попросилась в имперское подданство, после чего граница нашей страны дошла до северного побережья континента. Они же уничтожили культ темных некромантов на юге и полностью перебили три семьи вампиров на востоке. Сейчас мой отец возглавляет клан Ларанов и занимает не последнее место в Совете магов. А его ша'асал возглавляет Совет некромантов. И они до сих пор время от времени собираются вдвоем, чтобы отметить какие-то им одним памятные даты.

И в большинстве случаев маг и некромант считали друг друга не слугой и господином, не надзирателем и подконтрольным, а напарниками или, на худой конец, подопечным и опекуном.

Но у нас все не так. Не пышный зал церемоний в Архееме, негласной столице некромантов, а старая пыльная комната моего дома. Не друзья-родственники и целая куча именитых гостей, а только мы вдвоем. Но деваться некуда.

— Ты готова?

— Да.

— У тебя еще есть время передумать.

— Я готова.

Я зашел в круг и начал ритуал. Отныне я буду чувствовать ее магию. Знать, какие заклинания она использует, даже если мы будем в разных городах. Я буду чувствовать ее эмоции, а она — мои. Я буду знать ее мысли, а она начнет догадываться о моих. Я буду отвечать за ее поступки и нести ответственность за ее преступления. А она будет во всем мне подчиняться. И если я умру, она умрет. А если она умрет, то мне ничего не будет. Почти ничего.

Ритуал несложен, но отдача от заклинания довольно сильна. Слегка покачиваясь, я вышел из комнаты, Арья осталась сидеть на полу.

— Вам чем-нибудь помочь, сэр? — поклонившись, спросил дворецкий.

— Нет, Ральф, помоги девушке. Хотя знаешь, принеси в сад через пять минут крепкого чаю.

— Да, сэр.

В саду я сел на первый попавшийся камень. У меня слегка кружилась голова, но свежий осенний воздух поможет лучше любого лекарства. На деревьях в саду уже начали желтеть листья. Осень в этом году ранняя. В моем саду нет ягодных или плодовых деревьев. Только камни и обычные деревья. Сосны, кипарисы, дубы, две черные березы и несколько вязов. Они были посажены кем-то из родственников моего прадеда, знаменитого Алариха Ларана, северного мага. Он привел клан Ларанов в Райхенскую империю и, по сути, короновал первого императора. Тогда же на его деньги и были построены дома нашей семьи в новой столице страны. В том числе и этот.

Поэтому менять что-то в этом саду в угоду переменчивой моде было бы кощунством. Тем более что этот сад отражает суть нашей семьи. Он такой же естественный, вольный и мудрый, как и наш клан, росший наперекор всему и сохранивший свои традиции.

— Ваш чай, сэр. — Дворецкий подошел тихо и незаметно, не желая нарушать моих раздумий. Неписаная традиция наших слуг — не беспокоить хозяев, когда они в саду.

— Благодарю, Ральф, как Арья?

— С ней все хорошо, сэр. Она попросила чаю с печеньем и сейчас в столовой на втором этаже.

— Хорошо. Теперь она такая же хозяйка этого дома, как и я.

— Да, сэр. Я взял на себя смелость заказать плащ с фамильным гербом для нее и несколько комплектов одежды.

— Хорошо, — кивнул я. — Выбери что-нибудь из старых запасов, но приличествующее этой осени для нее на этот вечер и приготовь мой обычный костюм.

— Да, сэр. Экипаж заказывать к семи?

— Да, пожалуй. Не забудь предупредить Аглаю, что ужинать я сегодня не буду.

— Она знает, сэр.

Несколько секунд Ральф стоял рядом со мной, ожидая других указаний, а потом тихо и незаметно удалился. Он был очень хорошим дворецким, хотя и не из наших обычных слуг. Не знаю, где нашел его отец, но свои обязанности он выполняет не хуже слуг высокородных аристократов из ближайшего окружения императора.

Я еще долго сидел в саду. Судьба повернулась неожиданно, но что поделать? Такова жизнь. Так или иначе, мне бы пришлось брать себе напарника-некроманта. Не сейчас — так через несколько лет точно. Без такого напарника сложно добиться чего-нибудь. Ведь ему можно довериться во всем. Эти узы настолько сильные, что никто и ничто не может разорвать их или встать между магом и его ша'асал.

За мелкими заботами день пролетел быстро. Ничего хорошего я от него уже не ждал и очень хотел провести вечер дома. Но сегодня был день рождения моей лучшей подруги. Пропустить его я не мог. В конце концов, только ради этого я вернулся в столицу на неделю раньше срока. К сожалению, одновременно это было и известное светское мероприятие.

Увы-увы. Моя подруга жила светской жизнью и была вынуждена подчиняться ее неписаным, но строгим законам. Из-за этого и мне придется влезть в шкуру благородного аристократа и столичного жителя.

Раздался осторожный стук в дверь. Я сразу почувствовал, что это Арья. Последствия ритуала уже ощущались.

— Открыто.

— Можно?

Несколько секунд я рассматривал платье девушки. Оно явно принадлежало одной из моих бабушек. Белое, длинное, достаточно скромное и простое, без бантов, узоров, оборок или лент — оно, однако, выглядело очень красиво, а главное, вполне подойдет для этого вечера. Права была моя мать, утверждавшая, что мода циклична. То, что сегодня считается старомодным бабушкиным платьем, завтра будет последним писком моды. Так что как бы старо ты ни одевался, рано или поздно твоя одежда вновь будет модной.

Арья в этом платье выглядела неплохо. Надо сказать, для некроманта девушка выглядела слишком красиво. Зеленые, чуть раскосые глаза. Густые, черные как смоль волосы заплетены в две короткие косы, прическа простая, но очень популярная в этом году, в том числе и среди знати. Седая прядь, отличительный знак всех некромантов, подаренный им самой природой, аккуратно убрана за ухо. А ее чистую белую кожу оттеняло белое платье. Хотя, на мой вкус, тут лучше бы подошло черное.

Глядя на эту девушку, не верилось, что она некромант. Как гласила народная молва, все некроманты — сухие, желчные и очень злые люди. Мужчины сплошь старики, а женщины с рождения морщинисты, с крючковатыми руками и горбатым носом. Как ни странно, подобные слухи ходят даже среди знати.

Так что если бы не серебряный медальон в виде черепа, обязательный для ношения отличительный знак некромантов, Арью бы никто за некроманта не принял. Даже несмотря на седую прядь в волосах.

— Я готова, — негромко сказала девушка. — Но мне точно надо ехать?

— Увы, да. Да и все равно рано или поздно тебе пришлось бы выйти в свет.

— Как скажете, — равнодушно ответила Арья.

— Да не бойся ты так, — улыбнулся я. — Это куда проще выпускного экзамена.

Я подошел к зеркалу и придирчиво посмотрел на свое отражение. Ничего примечательного нет, если честно. Темные волосы, слишком длинные, чтобы можно было сделать нормальную прическу, но чересчур короткие, чтобы собрать их в хвост. Бледное невыразительное лицо, холодные серые глаза. Завершал облик небольшой шрам на щеке.

Мои знакомые часто говорили, что по лицу очень просто читать мое настроение. Когда я весел, оно меняется как по волшебству, и, по их мнению, я выгляжу неплохо. А вот когда настроение не очень, то выгляжу как сейчас.

Если Арья в своем платье столетней давности кажется вполне модной, то мой наряд давно устарел, хотя и был сшит всего три года назад. Темные брюки, белая рубашка, серый жилет и светло-коричневый длиннополый пиджак. Так одевались маги в середине прошлого века. Я всегда считал, что этот костюм мне идет. Во всяком случае, он соответствует мне и моему характеру гораздо больше, чем любой другой наряд вроде популярных в последние годы смокингов, позаимствованных в одном из соседних миров.

Благодаря качеству мой костюм выглядел как новый, хотя все знали, что это не так. Я не настолько беден или скуп, чтобы экономить на одежде. Просто это — мое личное тонкое издевательство над светским обществом. Столичные франты искренне считали, что появиться в одном и том же костюме больше двух раз на людях — немыслимый позор. А тех, кто так делал, считали нищими и неотесанными провинциалами и старались игнорировать.

Но игнорировать меня не получалось ни у кого. Поэтому, третий год подряд появляясь в любую погоду и на любом мероприятии в одном и том же костюме, я ставил этих идиотов в неловкое положение. Им сложно было хвастаться купленной вчера обновкой под моим ироничным взором. Можно было, конечно, смотреть на меня как на пустое место, но на любом светском сборище я неизменно оказывался в центре внимания. Хотя бы потому, что я там появился.

Единственная уступка общественному мнению — это новый шейный платок. Завязав его как полагается, я взял со столика последний необходимый элемент наряда. Небольшой золотой медальон в виде пятиконечной звезды, вписанной в круг, — отличительный знак высших магов. Еще раз окинув свое отражение взглядом и не найдя изъянов, требующих исправления, я повернулся к Арье.

— Пойдем. — Я подал руку девушке. — На этот вечер я твой кавалер.

Дом Катерины находился в другой части города, на Радужных холмах. Там живут богатейшие люди столицы и высшая аристократия империи. Я бы тоже мог там обосноваться, но это ни к чему. Тамошняя жизнь накладывает столько ограничений, что и подумать страшно. Такой вольной птице, как я, проще находиться в Старом городе. Тут обитали отставные офицеры, доживали свой век известные политики, пожелавшие на склоне лет удалиться от суеты, творили известные писатели и поэты из тех, кто предпочитал светскому обществу творчество. Также здесь были родовые гнезда старых родовитых, но не сильно богатых и влиятельных дворянских родов.

Спокойная и размеренная жизнь этой части города вполне устраивала меня, так же как и я вполне устраивал своих соседей. Они не ждали ничего хорошего от молодого известного мага и задиры, но в своем районе я всегда вел себя достойно.

Впрочем, я всегда вел себя достойно, и нет ни одного поступка, которого бы я стыдился. Вернее, есть один, но это совсем другая история: она никогда не покидала и не покинет стены домов магов и некромантов, в городе о ней никто не знает.

Карета ехала неспешно, у меня было достаточно времени поговорить с Арьей.

— Веди себя спокойно. Улыбайся, даже если человек тебя раздражает. Будь естественна, ты слишком неопытна, чтобы суметь обмануть своим поведением эту публику. Они тебя раскусят в два счета и начнут издеваться.

— Как мне общаться с ними?

— Как со стаей голодных хищников. — Почувствовав недоверие девушки, добавил: — Я серьезно. Стоит им почувствовать слабину, и они сожрут тебя с потрохами. Для многих из присутствующих не будет большего удовольствия, чем поиздеваться над неискушенной девушкой, только что приехавшей из провинции.

Арья внимательно слушала меня. Воспитание семьи Сирая налицо: ее чувства запрятаны глубоко внутри так, что даже с помощью нашей новой связи я не чувствовал их.

— Не принимай ничьих приглашений, всем вежливо отказывай. Помни, что подходить к незнакомому человеку без представления — невежливо. Сначала надо попросить, чтобы тебя представили. Если вдруг встретишь своего знакомого, а это не исключено, сначала поздоровайся с ним по всем правилам. Даже если это твой близкий знакомый. И никогда не показывай своих чувств. Такое позволено делать лишь таким волкам, как я.

— Волкам?

— Да, у многих гостей от меня будет плохое настроение, это я могу гарантировать. Меня не любят в высшем свете, но никто ничем не сможет меня пронять, а главное — никто не рискнет этого сделать. Любой знает, что трогать мою персону — себе дороже.

— Чем ты так их напугал? — неожиданно спросила девушка.

— Сейчас расскажу. Это долгая история, но время у нас есть, — с готовностью ответил я, радуясь возможности наладить отношения. — Я живу в Райхене с шестнадцати лет. Первые два года жил в общежитии Магарского университета, так что об этом рассказывать нечего. В восемнадцать лет получил от отца в подарок этот дом и возможность жить самостоятельной жизнью. Тогда-то я и познакомился с высшим светом столицы. У меня было много друзей, я весело проводил время, не задумываясь о будущем, первым лез в свару, раз десять дрался на дуэлях, на шпагах. Убегал от жандармов и всегда был готов вступиться за друзей. А еще я с тех пор не люблю условности и лицемерие. Надо ли говорить, что из-за этого меня недолюбливали в этом чопорном и надменном обществе? Пока я был студентом, мне многое прощалось, да и я многое терпел. Но после окончания университета все изменилось. Большинство моих друзей поспешили влиться в высший свет. Я тоже стал посещать балы и приемы, стал показываться в салонах.

Арья внимательно меня слушала. Я немного привирал и преувеличивал, чтобы рассказ был интересней, но в основном говорил правду. Скрывать что-либо от своей ша'асал считаю глупым.

— Все изменилось после одной неприятной истории. Некоего молодого человека, приехавшего в столицу из провинции, подставили и жестоко разыграли. После этого ему ничего не оставалось, кроме как покинуть город. Все радостно злорадствовали по этому поводу, а я один во всеуслышание заявил, что этот поступок дурно пахнет. В ответ меня попытались выставить дураком и перестали приглашать на светские мероприятия. Тогда я пришел на одно из них без приглашения, — с улыбкой заявил я. Арья тоже улыбнулась. — Естественно, меня попытались выпроводить, но я сделал вид, что не понимаю намеков. Сказать прямо этот умник не решился. На том мероприятии я опять подтвердил, что не считаю тот розыгрыш достойным. На этот раз у меня появились сторонники, и организаторы проделки оказались в сложной ситуации. Угар радости прошел, и протрезвевшие люди догадались, что дело действительно гадкое.

— А в чем именно заключалась проделка?

— Одна из светских львиц разыграла бурную влюбленность в молодого и наивного парня, а когда он стал считать ее своей девушкой, они открыто посмеялись над ним и выставили вон со своего приема. Аферу провернули двое, молодая графиня и один из дальних родственников герцога Лаерского. Но это неважно. Графиня почти сразу покинула город вместе со своими родителями, и все остальное произошло между мной и Байхом. Он закусил удила, попытался выгнать меня из столицы и опозорить. Но коса нашла на камень. Если меня не приглашали на то мероприятие, на которое я хотел попасть, я приходил без приглашения. Выгнать меня вежливо никто не мог, а выгнать грубо было бы позором для них, а не для меня. Тогда они начали распускать слухи. Сплетни обо мне заполонили весь город, но их я игнорировал. Часть моих друзей отвернулись от меня. Тогда же я был вынужден покинуть город, отлучка была недолгой, но за это время Байх и его дружки успели отметить победу. На мне поставили крест, и все были уверены, что я не вернусь.

— Это когда ты в одиночку выловил трех диких оборотней на западе? — спросила Арья.

— Да. — Надо же, не знал, что ей известно об этом. — Дело было громким, и все с огромным удивлением вспомнили, что я, оказывается, маг из рода Ларанов. Я вернулся в столицу как ни в чем не бывало и, ничего не замечая, продолжил жить светской жизнью. Только теперь уже полностью игнорировал все условности, которые считал глупыми. Сплетничать про меня все стали опасаться. К тому же я поставил всех в известность, что знаю, кто и что про меня говорил. Тогда же я окончательно разобрался с Байхом. Этот дурак решил сыграть по моим правилам и явился без приглашения на мой день рождения. Я выставил его полным дураком. В ярости он бросил мне вызов на дуэль.

Арья расхохоталась.

— Вот именно, — улыбнулся я, — мне тоже было смешно. Я не принял вызов, а на следующий день принес из подземелий голову демона. Байх был в ярости, но ничего не мог сделать. За нашей войной наблюдал уже весь город, отступить он не мог. Я отклонил все его вызовы на дуэль, но окружающие понимали, что я просто издеваюсь над ним. Ему так и не хватило ума вести себя по-другому. Он продолжал пытаться распускать про меня слухи, прилюдно меня оскорблял и провоцировал, выставляя себя на посмешище.

— А что было дальше?

— Ничего. Он все-таки отстал от меня и теперь просто ненавидит и пытается не замечать. Но я окончательно расплевался с большинством своих так называемых друзей. А одному из них дал в челюсть за то, что попытался покровительственно поучить меня жизни. Это произошло на людях. Он вызвал меня на дуэль, но я рассмеялся ему в лицо. Назвать трусом высшего мага никто не решился, поэтому я мог спокойно игнорировать это оружие дворян — дуэль. А они выглядели при этом глупо и беспомощно, ведь всем было понятно, что я не боюсь их и могу легко убить на поединке. С тех пор я уже три года — кость в горле высшего света Райхена. Я всегда могу прямо высказать свое мнение, плюю на презрение и способен повести себя так, что пренебречь мною совершенно невозможно. Я сторонюсь азартных игр, но однажды с легкостью обыграл одного умника и неделю носил его фамильное кольцо. Теперь меня никто не трогает, потому что все боятся. Я, впрочем, уже давно их тоже не трогаю.

Почувствовав, что Арью интересует почему, добавил:

— Я презираю их всех. Они ведут абсолютно пустую и бессмысленную жизнь. Прожигают состояния и гордятся высоким происхождением, но при этом ничего не делают, чтобы оправдать свою фамилию или поддержать семейную славу. Я тоже был таким, как они, но быстро вырос, а они так и остались там. Для меня сейчас враждовать с ними — все равно что драться с детьми в песочнице. Это мелкие забавы. Сейчас я общаюсь только с теми, кто чего-то по-настоящему стоит. Например, с Катериной, моей лучшей подругой.

Дом Катерины Левингстон был ярко освещен, во всех окнах горел свет, доносилась музыка. Подруге пришлось пригласить всех хоть сколько-нибудь важных и известных людей столицы. Ведь если кого-то не пригласить, они сочтут это оскорблением.

Выйдя из кареты, я невозмутимо направился к парадному входу. Там гостей встречал дворецкий: он громко приветствовал каждого прибывшего и отдавал распоряжения одному из стоящих рядом слуг. Хороший дворецкий знал в лицо всех гостей и их привычки. Кому сразу надо предложить вино, кому — сказать, в какой комнате поставили столы для карточных игр, некоторым подсказать, где они могут встретить прибывших ранее гостей. Знал он также и мои привычки.

— Сэр, — слегка поклонился дворецкий, — госпожа в холле.

Он не стал меня представлять, так как знал, что я этого не люблю. Один из слуг взял наши с Арьей плащи.

Я сразу пошел внутрь и внимательно оглядел большую комнату. Гостей достаточно, но не очень много. Скорее всего, большая часть уже разбрелась по дому.

— О, ты все-таки выбрался из своей берлоги! — громогласно возвестил на весь зал мой старый знакомый.

— Каким ветром тебя занесло в столицу? — с радостной улыбкой поприветствовал я его.

— Вернулся вчера из Арана, — отмахнулся он, сказав это таким тоном, будто это была не колония на другом краю мира, а деревня в часе езды от города.

— Ну и как там?

— Как обычно — жарко, пыльно, а туземцы, радостно улыбаясь в глаза, за спиной точат ножи.

Ричард был на пять лет старше меня и уже успел побывать во всех колониях империи. В некоторых из них он уже заработал пару шрамов. Он один из немногих людей, что не боятся вести себя открыто в светском обществе. Впрочем, он вращается в более высоких кругах, чем «золотая молодежь» города. А там привыкли ценить людей за заслуги, а не за количество золота на одежде. Ричард — из той породы людей, которые несут «миссию цивилизованного человека». Или, вернее, увеличивают богатство империи. Они проводят большую часть своей жизни в колониях империи, открывая новые золотые залежи и россыпи драгоценных камней. Они договариваются с туземцами или командуют колониальными отрядами. Пробираются сквозь джунгли, болота, тундру или скалы, только чтобы нанести на карту и закрепить за империей еще один клочок земли.

— О! Ты, я вижу, наконец обзавелся девушкой! — воскликнул он на весь зал. Все гости уставились на меня и на Арью.

В ответ я покачал головой, впрочем, объяснять ничего не пришлось. Ричард и сам осознал, что допустил бестактность. Он достаточно знаком с магами, чтобы понять, кем мне доводится Арья.

— Рад буду с тобой поболтать, но сначала надо засвидетельствовать свое почтение хозяйке, — поспешно поклонился я приятелю. Иначе бы пришлось выслушивать поток искренних извинений. Надо признать, иногда искренняя открытость и широта чувств Ричарда очень утомляет и раздражает.

Катерина стояла возле лестницы и разговаривала с двумя совсем юными девушками. Я не был знаком с ними, поэтому остановился рядом и сделал вид, что очень заинтересован игрой музыкантов. Они, кстати, играли хоть и негромко, но весьма неплохо. Но долго ждать мне не пришлось.

— Как я рада тебя видеть, — счастливо улыбнулась подруга и протянула руку для поцелуя.

— Разве мог я пропустить такое событие, — улыбнулся я в ответ.

Катерина, как всегда, выглядела прекрасно. Разве что за последние годы она повзрослела и ее красота стала строже. Раньше ради нее хотелось совершить подвиг или преступление. Теперь хочется выглядеть солидным и взрослым человеком. Как ни странно, даже мне. В былые дни я бы, никого не стесняясь, обнял ее и поцеловал в щеку. А теперь под строгим взглядом карих глаз на это не решался.

— Я не знала, успеешь ли ты вернуться в столицу. Поговаривали, у тебя важное дело на юге.

— Да, было одно разбирательство в Кальхаре — продажные чиновники, — скромно сказал я. — А это мой подарок. Только не показывай, что там на самом деле.

Я протянул девушке простой сверток ткани. Гости недовольно зашептались вокруг. Как же — подарил отрез ткани, словно какой-то купчихе. Катерина, развернув обертку, едва сдержала вздох изумления.

— Но это же… — потрясенно прошептала она.

— Ты того стоишь. Никому не показывай, ладно? Пока тебе не сошьют из него платье.

— Вновь дразнишь гусей? — усмехнулась подруга.

— Ты против?

— Нет, спасибо тебе большое. Я и не мечтала об этом. Но, может, все же представишь свою спутницу?

— Да, конечно. — Я слегка поклонился. — Это Арья Сирая, некромант из семьи Сирая и моя ша'асал.

— Для меня честь познакомиться с вами. — Арья присела в реверансе.

— Для меня тоже, — поклонилась в ответ Катерина. — Однако давайте без церемоний, друзья Маэла — и мои друзья. Но прошу меня простить.

— Конечно.

Катерина упорхнула поприветствовать новых гостей, а я невольно посмотрел ей вслед. Мы столько лет знакомы, а я не перестаю восхищаться ее красотой и изяществом. Вот и сейчас: она шла чуть быстрее, чем приличествует ее возрасту и статусу, но делала это так легко и изящно, что никто бы не смог упрекнуть ее в незнании манер.

А к нам подошел хозяин дома и муж Катерины, Чарльз Левингстон. Представив ему Арью, я вместе с ним отошел в сторону для беседы.

Надо сказать, с ним у меня сложные отношения. В начале своего знакомства с Катериной он подозрительно относился ко мне, считая наши с ней отношения чересчур близкими. Но незадолго до свадьбы я ему прямо высказал все, что думаю об этом, и предупредил, что буду общаться со своей подругой так, как сочту нужным, а на его мнение мне плевать. А также уведомил его, что он окажется полным дураком, если вздумает ревновать жену ко мне. Как ни странно, он мне поверил и никогда больше не поднимал этот вопрос. Но после этого никаких добрых отношений у нас уже сложиться не могло. Впрочем, мы оба не сильно переживали по этому поводу. Благо мы всегда могли скрыть свои чувства от окружающих за маской этикета.

Разговор, как и полагалось, начался издалека. Чарльз вежливо поинтересовался о моих делах, в которых ничего не понимал. Я так же вежливо спросил о его делах и некоторое время слушал его размышления по поводу недавнего падения акций крупнейших оружейных заводов.

— До меня дошли слухи, что в последнее время вы активно занимаетесь политикой в Ассамблее? — наконец перешел он к делу.

— Да, это так, — вежливо кивнул я. — Думаю, я добился кое-каких успехов в этой области.

— Вполне достойно для человека из вашего круга не надеяться на помощь семьи, а самому пробивать себе дорогу.

— Я тоже всегда так считал. Я в полной мере занимаюсь нашими семейными делами, но не забываю и о своих личных.

— Видите ли, сударь, в чем загвоздка: один из законов, к которому, говорят, вы приложили руку, несколько задел мои финансовые интересы.

— Вот как? — удивился я. — О каком законе идет речь?

Раз Чарльз об этом заговорил, значит, закон не просто «задел», а серьезно ударил, и не по интересам, а по карману. Это неприятно. Я не хотел ругаться с ним, и дело не только в Катерине, но и в том, что Чарльз — весьма богатый и влиятельный человек в финансовых кругах. Ссора с ним могла серьезно повредить моим планам.

— Речь идет о запрете колдунам и волшебникам заниматься частной добычей кристаллов рарса.[1]

— Понятно. Вы, очевидно, инвестировали финансы в некоторые частные компании, занимающиеся добычей и переработкой рарса. — Я посмотрел на Чарльза. — Могу заверить, это ни в коем случае не было моей целью, я и не знал о том, что вы имеете определенные интересы в этой области. Поверьте, я всего лишь поддержал этот закон, но не был его автором.

— Значит, это был закон вашего союзника? — Тон Чарльза оставался холодным, но, судя по его словам, он вовсе не хочет ссоры.

— Вы правы, я поддержал своего союзника, но не только. Этот закон был нужен нам для вполне определенной цели. И я, пожалуй, кое-что вам расскажу, чтобы таким образом компенсировать тот ущерб, который невольно нанес.

— Что вы, это, право, того не стоит. В конце концов, я знал, что рискую, вкладывая деньги в такую отрасль.

— И все же вы мне почти родственник, так как Катерина мне — почти сестра. Тем более что в этом нет тайны. Главное, чтобы нас не подслушали газетчики.

— Не беспокойтесь, я принял меры, чтобы их не было сегодня.

— Не вкладывайтесь в Палату магии.

— Почему? — Чарльз был явно удивлен.

— Потому что она не будет создана. Все мечты об органе власти с равным представительством всех магических сословий так и останутся мечтами.

— Понятно. Вы это знаете как сын и племянник членов Совета магов или как член Ассамблеи?

— И так и так. Я знаю, что Совет магов не допустит создания такого органа по многим причинам, и нежелание делиться властью — далеко не последняя из них, хотя и не первая. Но я веду и свою игру против этих глупых идей. Как член Ассамблеи.

— Глупых? Насколько я знаю, они вовсе не ставили под сомнение главенство магов.

— Вы вкладывали деньги в строительство северной железнодорожной магистрали?

— Да, как и любой другой уважающий себя патриот страны. Доход от вложенных средств будет не скоро, но зато какие перспективы это принесет в северные провинции империи? Эта магистраль необходима государству, и она наконец свяжет всю страну единой сетью железных дорог.

— Вы правы, я тоже вложил часть своих личных денег в это дело. Думаю, когда я выйду на пенсию, они как раз начнут приносить дивиденды. Но вот ведь в чем дело: один из первых проектов этой палаты — полная остановка строительства северной магистрали, а в перспективе — полная остановка строительства железных дорог, кроме тех, что нужны для военных нужд.

— Но это абсурд! Зачем им это?

— Они верят, что развитие техники погубит магию. Считают, что, остановив строительство дорог, они замедлят строительство новых заводов и, соответственно, сильно замедлят прогресс.

— Какая глупость!

— Теперь вы понимаете всю нелепость тех людей, которые хотят создать этот орган власти?

— Разумеется, — кивнул пораженный Чарльз.

— Но не стоит волноваться, эта палата не будет создана. Хотя предчувствую, что зима этого года выдастся горячей.

— Благодарю вас, — поклонился Чарльз. — Я поговорю с некоторыми друзьями, и мы внесем свой вклад в общее дело. Потери от закрытия нескольких предприятий — ничто по сравнению с потерями от прекращения строительства дороги на этом этапе.

— Не стоит благодарностей, — поклонился я в ответ.

— А теперь прошу меня извинить — гости.

— Сегодня прекрасный вечер, и я постараюсь не испортить его некоторым из ваших гостей, так что не ищите меня в зале для карточных игр.

Чарльз добродушно рассмеялся. Он прекрасно помнил, как я раздел до нитки салаг, имевших глупость раззадорить меня перед игрой.

Раскланявшись с Левингстоном, я нашел взглядом Арью, она беседовала с двумя молодыми волшебниками.

Вечер был действительно очень неплохим. Оркестр играл негромкую музыку, не мешавшую беседам. Джентльмены степенно беседовали на светские темы; о делах на таких мероприятиях можно говорить, но только наедине, чтобы не мешать отдыхать остальным. Дамы в роскошных нарядах, с целыми состояниями на шеях, руках и ушах, неспешно ходили по залу, выискивая жертв, или тоже общались на свои женские темы. Вышколенные слуги разносили по залу закуски и шампанское, по сотне империалов за бутылку. Некоторые гости уже успели набраться и теперь громко и пьяно шутили.

Мне было скучно участвовать в светских беседах. Что может быть интересного в обсуждении охоты или оружия на этом вечере? Я понимаю — обсуждать охоту непосредственно на охоте. Или спорить о достоинствах или недостатках оружия, держа его в руках. Но так? Еще более скучно разговаривать о погоде, как будто она имеет для них значение. Вот для простых крестьян она имеет значение, а для аристократов?

Несколько раз со мной пытались заговорить о делах, но я сразу давал понять, что не желаю этого. Перемещаясь по залу, я не забывал поглядывать за Арьей. Но с ней все было хорошо: она общалась преимущественно с волшебниками, пила мало, на попытки познакомиться поближе отвечала вежливо, но решительно. А еще она, как и я, скучала.

— Покорнейше прошу простить мои манеры, — поклонился мне незнакомый аристократ, — но я был бы счастлив иметь честь знакомства с вами.

— Ничего страшного, — поклонился я в ответ. — Я, как вы, наверное, слышали, не являюсь ярым ревнителем норм этикета в таких мелочах, особенно когда это мешает. Я так полагаю, вы знаете мое имя?

— Да, сударь Маэл. Меня зовут Арнэх Лартиа.

— Рад знакомству с вами. Теперь я понимаю, почему вы хотели познакомиться со мной.

— Я хотел бы выразить свою благодарность за то, что вы верили в мою невиновность.

— Не стоит благодарности, ведь я ровным счетом ничего не сделал, чтобы исправить ошибку наших стражей порядка.

— И все же, когда все от меня отвернулись, вы один открыто заявили, что не верите в мою вину.

— Я не знаток в таких делах, но мне было очевидно, что имевшихся доказательств, мягко говоря, недостаточно, чтобы безоговорочно приговорить вас.

С Арнэхом, молодым аристократом из влиятельной семьи, случилась весьма неприятная история. Так уж вышло, что он открыто поругался с одним из родственников императора. Дело не такое уж и важное, но при весьма странных обстоятельствах этот родственник был убит. Все подумали на Арнэха. Разбирательство было недолгим, парня приговорили к смертной казни.

Тогда весь свет живо обсуждал его судьбу. Все были уверены, что Арнэх из глупой мести и обиды совершил убийство. Все, кроме немногих его близких друзей, родственников и меня. Я не стал лезть не в свое дело и заниматься поисками настоящего виновника. В мире множество несправедливостей — одной больше, одной меньше, а у меня свои дела и долг. Но я открыто заявил, что считаю это дело липовым, обвинение — ложным, а вину — недоказанной.

Молодого Арнэха семь раз выводили на смертную казнь и семь раз отменяли ее в последний момент. Через год заключения следствие неохотно признало отсутствие доказательств и объявило о невиновности. Впрочем, светские карманные львы и львицы, вбившие себе в голову, будто они знают истину, в это не поверили.

— Я слышал, сам император был недоволен вашим несогласием с вердиктом присяжных?

— Да, это было.

— Я сожалею, что из-за меня пострадали вы.

— Не стоит, для меня милость или недовольство императора — вещи эфемерные. — Увидев недоверие в глазах юноши, я добавил: — Меня сложно напугать такими вещами, ведь даже смерть для меня — вещь эфемерная.

— Хотел бы я думать, как вы, — задумчиво проговорил Арнэх.

— Ну вы вполне можете себе это позволить. Человек, даже раз заглянувший в лицо смерти, будет по-другому относиться ко всему, в том числе и к возможным угрозам. А вы заглянули семь раз.

— Девять, — поправил Арнэх. — Меня девять раз собирались казнить.

— Тем более.

— И все же я боюсь смерти.

— Это естественно. Страх смерти — естественная реакция на угрозу. Этот рефлекс уже несколько раз спасал мне жизнь. Главное — помнить, что смерть — это всего лишь смерть. И как бы мы ни хотели обратного, рано или поздно она нас настигнет. Поэтому бояться смерти — то же самое, что бояться прихода зимы, полная бессмыслица. Она все равно настанет в положенный срок.

Продолжать беседу не хотелось, и я, вежливо откланявшись, вышел на открытую веранду. Уже стемнело и стало прохладней. На улице поднялся ветер, однако в саду ветки едва качались. Катерина раскошелилась на услуги волшебника, поставившего щит от ветра. Я мог бы сделать то же самое бесплатно, но она не любила беспокоить друзей по пустякам.

За моей спиной раздались быстрые шаги. Я невольно напрягся, а на пальцах руки непроизвольно собралась сила, готовая к смертельному удару. Но вслед за шагами раздался громкий смех, а затем — смущенное «ой». Я сделал вид, что не заметил молодую пару, проскользнувшую мимо меня в сад, где полно темных уголков.

— Пора лечиться, — пробурчал я себе под нос.

— От чего? — Незаметно ко мне подошла Катерина.

— Не пугай так! — От неожиданности я вздрогнул и едва не отпрыгнул в сторону.

— Ты сильно изменился в последнее время, — сочувственно посмотрела на меня девушка. — Стал дерганым, вечно хмурым и усталым.

— Жизнь изменилась, изменился и я.

— Тебе не нравится вечер?

— Нет, что ты! Все очень хорошо, — поспешно ответил я. — Просто у меня на редкость плохой день. А это так заметно?

— Да. Чарльза и других гостей ты, может, и обманул, но я тебя хорошо знаю. Что случилось?

— Ничего, в чем бы мне кто-нибудь мог помочь.

— Дело в этой девушке?

— Да, — не стал я лгать подруге. — Все дело в ней, но она не виновата.

— Вы, маги, такие скрытные. Я слышала о ваших обычаях, но ничего конкретного не знаю. Она сейчас твоя напарница?

— Да, все так и есть. Она моя напарница.

— Может, мне с ней поговорить? — предложила Катерина.

— Не надо, от нее все равно ничего не зависит. Да и ты тут ничем не поможешь. — Я взглянул девушке в глаза — она смотрела с сочувствием и желанием помочь. — Не бери в голову, это просто небольшая житейская проблема, ничего серьезного. У тебя сегодня праздник.

— Ладно. После приема будет ужин, там будут только свои. Естественно, ты в их числе. Твоя напарница тоже приглашена, а чтобы тебе не было скучно, я приглашу и Ричарда.

— Благодарю, — серьезно кивнул я. — Кстати, надо его поискать, а то что-то я захандрил.

— Давно пора, я соскучилась по старому Призраку или хотя бы по Маэлу Несносному. Невежде, которого давно пора поставить на место, — засмеялась девушка.

— Ну первого ты увидишь не скоро, а вот второго я могу показать. Правда, тогда половина твоих гостей сбежит.

— Ну и слава всем богам Райхена, я от них уже устала.

— Тогда зачем ты их приглашала?

— Положение обязывает, — грустно вздохнула Катерина. — Не только ты изменился, Призрак.

Мы бы захандрили на пару, переживая по поводу ушедшей молодости, но, к счастью, на веранде появился Ричард с бутылкой в руках.

— О, наконец-то я тебя нашел, старина! Давай наконец выпьем нормального напитка, а не этого шампанского! От всей этой унылой компании уже зубы сводит… — Увидев хозяйку, Ричард осекся и принялся горячо извиняться, но Катерина его перебила:

— Право, не стоит, я люблю тебя таким, какой ты есть. Уж извини, что я заказала так мало этого рома, и, пожалуйста, развлеки Маэла, а то он опять в унынии.

— Ну так я это быстро вылечу! Пойдем в сад, я тебе такую историю расскажу — ты не поверишь, но все это истинная правда. Дело произошло всего месяц назад в одной деревушке дикарей, где никогда не было нормальных людей…

— Катерина, присмотри за Арьей. Она в первый раз вышла в свет.

— Конечно, отдыхай и не думай сегодня ни о чем.

Лишь распив бутылку рома, я сумел ускользнуть от Ричарда. Я был рад его обществу, но вечер еще не кончился, а ром в восемьдесят градусов — это не мое. Хотя я и выпил в компании с Ричардом уже, наверное, бочку этого адского напитка.

Слегка покачиваясь от принятого на грудь, я вернулся в зал. Гостей стало меньше, но они стали пьяней и раскованней. Шутки стали громче и фривольней. Но в целом все оставалось так же скучно.

Немного побеседовав о достоинствах и недостатках нового образца оружия — пехотной многозарядной винтовки Паркова — и поспорив о внешней политике, я решил вернуться к Ричарду и рискнуть распить с ним вторую бутылку рома.

Остаток вечера прошел замечательно. На ужин были приглашены только близкие Катерине люди. Всех я знал, со многими у меня хорошие отношения. Я все-таки допил с Ричардом вторую бутылку рома, а потом мы начали третью.

Катерина предлагала остаться на ночь, но я отказался. Ричард тоже отправился домой. Часть пути мы ехали вместе. Арья внимательно смотрела по сторонам, искренне думая, что одна защищает двух пьяных в стельку товарищей. Но именно мы с Ричардом одновременно заметили подозрительную компанию в темном переулке. Он незаметно для всех, кроме меня, расстегнул кобуру, а я собрал силу и приготовился поставить щит.

Но когда мы приблизились, стало видно, что это просто группа подвыпивших студентов. Народ мирный и спокойный, если их не трогать. Арья заметила парней только тогда, когда мы с Ричардом уже успокоились. Некромант она хороший, но опыта не хватает.

— Доброе утро, сэр. Вы просили разбудить в восемь.

— Да, я помню.

Я, позевывая, потянулся в постели. Вставать совершенно не хочется, но надо. Ральф открыл шторки, но света на улице почти не было. Хотя сейчас лишь середина первого месяца осени, солнце уже встает позже. Я встряхнулся и подошел к окну.

— Прекрасное утро, не так ли, Ральф?

— Совершенно с вами согласен, сэр. Был легкий туман, но он уже развеялся, погода обещает быть замечательной.

— Ну и славно. Подай завтрак и чай в малую столовую.

— Будет сделано, сэр. Вам приготовить ваш обычный костюм?

— Да, и принеси свежую газету.

— Она уже ждет вас на столе.

— Благодарю.

Одевшись, я спустился на второй этаж и зашел в малую столовую. Это была маленькая комната с выходящими в сад окнами. За столом поместилось бы всего четыре человека, поэтому сюда никогда не приглашали гостей, столовая использовалась только хозяевами дома. Получив этот дом в свое пользование, я не стал менять традицию. Тем более что вид из окна в любое время года был хорош.

К моему удивлению, за столом уже сидела Арья. Она неторопливо пила чай и читала газету.

— Доброе утро, — сказал я, небрежно садясь за стол, — что пишут в прессе?

— Я не сильно в этом разбираюсь, никогда не понимала политику.

— Просто читай заголовки.

— «Выдворен наш посол из Доресцара». Ну и название.

— Уже третий за месяц, никак не могут договориться по поводу этого злосчастного болота, — невозмутимо ответил я. — Что еще?

— «Найхон в очередной раз отказался наладить дипломатические отношения и открыть порт для торговли».

— Тоже мне новость, я бы удивился, если бы было по-другому. — Прожевав кусок бутерброда, я спросил: — Что пишут наши эксперты?

— Военные говорят, что у южной оконечности Найхона можно сделать очень хорошую базу для колониального флота. Торговые специалисты оценивают возможный ежегодный оборот торговли в два миллиона империалов. А ученые говорят о богатой культурно-исторической традиции найхонцев. Наверное, будет война.

— Нет, — безапелляционно заявил я.

— Почему? — поразилась Арья. — Все идет именно к войне. Переброска флота, подготовка общественного мнения.

— Переброска флота — блеф, одними кораблями войну не выиграть. А колониальной армии в этом регионе нет. Да и не рискнет никто начинать войну с Найхоном. У них своя сильная армия, безоговорочно преданная своему отцу народа, и своя оригинальная система магии. Малой кровью не обойтись, а начать большую войну может только император, а ему «годовой оборот в два миллиона» даром не нужен.

— Вот как, я об этом не знала.

— Я бы удивился, если бы знала, — задумчиво проговорил я и пояснил: — Я сам знаю только потому, что имею связи в Совете по делам колоний. И вчера я с этой «связью» выпил две бутылки рома.

Подняв глаза, я посмотрел на недоверчивое лицо Арьи:

— А ты думала, на вчерашнем приеме я развлекался? Я собрал больше информации, чем мне собрали бы десять шпионов за месяц. Большая часть, конечно, меня не волнует, как, например, эта история с Найхоном, но всегда есть и что-то интересное.

Закончив с завтраком, я забрал газету и, попивая превосходный чай, начал задумчиво ее листать. Время от времени я озвучивал свои мысли вслух:

— Ух ты, акции оружейных компаний продолжают падать, к чему бы это? Так, строительство новой трамвайной ветки, ремонт моста, требования выдворить лиц без гражданства из столицы, как все знакомо. Громкий арест на юге, схвачены пять чиновников, занимающихся контрабандой, вот остолопы, я же говорил им, что их шесть! Этот умник все-таки ускользнул.

В сердцах я отбросил газету и выразил свое недовольство Арье и Ральфу:

— Вот так всегда: стоит хоть на самую малость довериться этим болванам из провинциальной жандармерии, как они все испортят. Я же все на блюдечке принес, им осталось только арестовать их. Если бы не день рождения Катерины, я бы лично проконтролировал это дело. И вот на тебе, главный виновник ускользнул. Ищи его теперь по всей империи.

— Тут, между прочим, и про тебя написано, — осторожно сказала Арья.

— Да? И что?

— Что неоценимую помощь в раскрытии этого дела оказал известный столичный маг из высокородной семьи Ларанов, Маэл Лебовский.

— И?

— Все, больше ничего не сказано.

— Газетчики, — выругался я. — Так и знал, что ничего не напишут. Оказал помощь. Ха! Да я сам все сделал, а эти идиоты все испортили.

— Все как обычно, сэр. Жандармерия в наше время никуда не годится. Они только и могут, что ловить продажных женщин по подворотням, — невозмутимо выразил свое мнение Ральф.

Все еще в раздраженном состоянии духа, я поднялся из-за стола и пошел переодеваться в свой обычный костюм.

— Арья, надень новый плащ, у нас сегодня много дел.

Желаю я этого или нет, но Арье придется все время ходить за мной, стать моей тенью. Хотел бы я знать, что она по этому поводу думает. Увы, она слишком хорошо умеет скрывать свои истинные эмоции, а наша связь еще не настолько глубока.

Моя повседневная одежда была простой и неприметной. Коричневая замшевая шляпа, серое замшевое пальто, темные штаны и темные, удобные и крепкие ботинки. С одной стороны, в таком виде не зазорно общаться с высокими должностными лицами. С другой — я не выделялся в толпе своим богатым нарядом. А в моей работе выделяться нельзя. Арья сменила свой зеленый плащ на новый, тоже простой, темно-коричневый.

Чтобы не идти пешком, на улице я поймал первый попавшийся экипаж. С удобством устроившись на сиденье, задумчиво смотрел в окно.

Райхен, столица империи. Город контрастов и парадоксов. Здесь сердце империи и ее же мозг. В этом городе решается судьба огромной страны. Тут принимают решения, от которых зависят жизни миллионов людей: граждан империи, жителей колоний или тех, кому вскоре предстояло стать первыми или вторыми.

Когда-то давно здесь ничего не было. Лишь пустырь на берегу реки. Но первый император решил, что лучшего места для столицы ему не найти. С тех пор прошло уже триста лет, и многое изменилось. Но говорят, что главное так и осталось неизменным. Это место — по-прежнему сердце империи.

Очень противоречивое сердце. Его раздирают на части сотни и тысячи споров и противоречий. И с каждым десятилетием их становится только больше. В последние годы рост заводов породил новый класс, уже заявляющий о своих амбициях, — пролетариат. Многие считают это главной проблемой для страны. Я же полагаю, что это главная проблема только для власть имущих. Рано или поздно рабочие получат свою долю прав и станут всего лишь еще одной силой в котле внутренней имперской политики.

Коренные жители города всегда протестуют против приезжих из провинции. Иной раз дело доходит до открытых стычек. Особенно недовольны появлением представителей иных национальностей. А скоро пожалуют и выходцы из колоний.

Но главные распри происходят вовсе не на улицах, а в кабинетах и коридорах делового района столицы — Высокого города, названного так по аналогии с Нижним городом. Нижний город располагался в низине, время от времени затапливаемой, а Высокий город находился на нескольких пологих холмах и был выше любого другого района города. За исключением дворца императора, который находился еще выше.

Если Райхен — это сердце империи, то Высокий город — сердце Райхена. Здесь находятся почти все правительственные учреждения, казармы городской стражи (не путайте с жандармами); Совет магов, Ассамблея дворян, Коллегия гильдий, Совет по делам колоний, здание Союза промышленников, главный офис Императорского банка, Сенат, Генералитет и Адмиралтейство. А также офисы крупнейших банков и предприятий, посольства других стран и около сотни мелких организаций, правительственных, полуправительственных, частных и других.

В итоге мы получаем самый большой в мире серпентарий. Или просто гигантскую банку с пауками. Именно здесь и находится самый опасный район города. Потому что в Нижнем городе убивают в основном, стоя лицом к лицу с жертвой, а в Высоком — наносят удары исключительно в спину, в крайнем случае в бок.

Недаром в столице говорят: «Хочешь острых ощущений — иди ночью в Нижний город, хочешь смертельного риска — иди днем в Высокий».

Разумеется, я немного преувеличиваю, но именно что немного. Политическая система государства настолько сложна, парадоксальна и противоречива, что состояние политического кризиса и безжалостная борьба между органами власти и отдельными политиками — вполне обычное дело.

Простые люди уже давно к этому привыкли и не обращают внимания на такие мелочи, как убийство видного политика. Есть даже анекдот на эту тему.

«Из провинции возвращается житель города и спрашивает своего дворецкого:

— Томас, что интересного случилось в городе за время моего отсутствия?

— Закрылся магазин на набережной.

— Ох как печально, мне он так нравился. Что еще случилось? Но не надо рассказывать о мелких событиях, говори только о важном.

— Была большая драка между студентами Магарского университета и жандармами. Трое студентов получили синяки и ушибы, десять задержано, пятеро жандармов заработали несколько ссадин и царапин.

— Как интересно! Жаль, я этого не застал. Что-нибудь еще случилось?

— Да, сэр. На днях было побоище в Сенате, семеро сенаторов были убиты на месте, еще трое скончались от полученных травм. Одного зачинщика указом императора приговорили к смертной казни, двоих выслали из столицы.

— Ну я же просил тебя, Томас, говори только о важных новостях!»

Я — часть этой жизни, один из активных жителей Высокого города. Многие мои бывшие друзья не понимают, зачем мне это надо. А все очень просто: это забавно и интересно. Кто-то делает ставки на скачках. Кто-то играет в карты. Некоторые любят дуэли. А я люблю политику. Это та же игра. Не сделаешь ставку — не выиграешь. Поставишь не туда — проиграешь. Проигрался в пух и прах? Будь готов заплатить жизнью. Тот же покер, только ставки выше, а игра опасней.

В здании Ассамблеи всегда много народу. Тем более рано утром. Расплатившись с извозчиком, я поднялся по белым мраморным ступеням и, толкнув дверь из дорогих пород дерева, вошел в один из центров власти в империи. В здании просторно и светло. Сквозь широкие окна светило утреннее солнце, а там, где окон не было, горели электрические светильники. Очень много белого мрамора и дерева. Символ Ассамблеи — чистота и простота. Действительно, кроме отделки из мрамора и мебели из дерева, никаких украшений нет. Если, конечно, забыть, что белый мрамор добывают на другом конце континента, а дерево вообще привозят из колоний.

Белый мрамор символизирует чистоту. Ха, если тут что и было чистым, так это лишь сам мрамор. И я — не исключение из правила: никто из тех, кто чего-то добился в политике, никогда не сможет похвастаться чистыми руками.

Официально Ассамблея не имеет власти. По идее, это всего лишь собрание дворян империи, а их решения имеют силу лишь для членов Ассамблеи. На практике Ассамблея дворян — один из органов верховной власти, и своим решением она может даже объявить войну другому государству, не спрашивая мнения императора. Выглядит это примерно так. Ассамблея не в состоянии сместить с поста министра обороны, но зато она может приказать дворянину Арнольду Нарвену подать в отставку и уйти со своего поста министра обороны.

Нет, конечно, он мог отказаться, но… Отказаться выполнить решение Ассамблеи — значит объявить войну сильнейшим аристократическим семействам страны. Это значит стать изгоем и обречь на эту участь своих детей. Их никогда не пустят на порог ни одного дома, им не дадут учиться в престижных заведениях страны, и им не светит будущее. Таким вот образом Ассамблея и правит страной.

Я не пошел в главный зал. Там собираются только в дни заседаний. Я направился на второй этаж, где располагались столовая, кафе, библиотека с архивом и большая закрытая веранда с видом на море. Там в основном и творилась вся деятельность в Ассамблее. А когда дело доходило до голосования, то, как правило, все уже было решено. Арья следовала за мной молчаливой тенью.

Я сразу увидел того, кто мне нужен. Высокий седой мужчина с длинной седой бородой стоял у окна и задумчиво разглядывал цветок. Он был в обычном темно-синем мундире офицеров флота, но без знаков различия. Такие носили отставные офицеры.

— Добрый день, сэр. — Я снял шляпу и поклонился.

— А, добрый день, мой мальчик, добрый день. Я как раз хотел перекусить.

Он оперся на мою руку, и мы неторопливо пошли в сторону столовой. От столовой там были только название и дешевизна. Подаваемые блюда не постеснялись бы поставить на стол в ресторанах Радужных холмов.

Спиной я почувствовал взгляд, полный ненависти и зависти. Слегка повернув голову, краем глаза заметил одного знакомого дворянина средней руки, никудышного политика. Он как раз поставил не туда и теперь все проиграл. Его дни как политика сочтены. Нет, убивать его, конечно, никто не будет. Теперь его ждет либо роль вечного статиста в Ассамблее дворян, либо возвращение в провинцию и мелкая административная работа. В которой он, впрочем, может и преуспеть.

Хотя сомневаюсь. Чем хороша политическая система моего родного и горячо любимого государства, так это тем, что подобные ничтожества никогда не займут никакого важного поста. Их растопчут, не заметив. Это, собственного говоря, и произошло. Он попытался пристроиться под крыло влиятельного дипломата, который имел глупость задеть благодушного старичка, которого я сейчас веду в столовую.

Реджинальд Малькольм — адмирал, разгромивший в последней войне с Кунакским патриархатом весь их флот, что и предопределило победу в войне и наше господство во всем океане. После той битвы он еще десять лет возглавлял Адмиралтейство и негласно возглавляет до сих пор, хотя уже семь лет в отставке. Под его властью находился весь флот империи, а это более двухсот пятидесяти боевых кораблей, включая современные броненосцы с орудиями калибра 410 мм. Одно попадание такого снаряда гарантированно отправит на дно любой боевой корабль в нашем мире.

Выйдя в отставку, Реджинальд стал заниматься политикой в Ассамблее, где теперь получил ласковое прозвище Акула. Он мой союзник и, как ни странно, сам предложил мне союз. Я согласился не столько из-за его политической силы, сколько из-за личного уважения к этому человеку. Он до сих пор был одним из немногих людей в империи, что могли без стука войти в кабинет императора. В стране, которая уже сто лет не вела крупных сухопутных войн, но провела четыре полномасштабные морские, не считая трех десятков мелких, глава Адмиралтейства играл очень большую роль.

— Как твоя поездка на юг? — негромко спросил Реджинальд.

— Все прошло замечательно, однако я совершил ошибку, и глава сети сумел ускользнуть.

— Не беда, он теперь никто, пусть бегает сколько угодно. Ловить его теперь — задача полиции.

— А как ваши дела?

— Наши дела, — поправил Реджинальд. — Тебе он тоже на хвост наступил, мальчик мой. Несколько моих старых друзей начали расследование по поводу слухов о том, что граф Ланстейский организовал целую сеть контрабандистов. Говорили, что он дает им укрытие на своей земле, которая очень удачно граничит с важным портом на юге. И тут какой-то маг раскрывает целую сеть контрабандистов в южном порту. Найденные доказательства косвенно указали на вину графа. Разумеется, граф был ни при чем, но ему пришлось уйти из Ассамблеи и Сената. Такой удар по репутации — он не смог этого вынести и уехал в свои владения.

Понятно. Значит, граф вовремя сдался. Привезенные мной неопровержимые доказательства его причастности к контрабанде — а это лишение титула и каторга — не понадобятся. Можно спалить их в камине, а можно оставить в семейной библиотеке, вдруг кому из моей семьи понадобятся. На такие дела срок давности не распространяется.

Когда мы заходили в столовую, сзади кто-то что-то злобно пробубнил в мой адрес. Я не обратил на это никакого внимания.

— Поздравляю, ты кое-чего добился, раз тебе уже шипят в спину, — негромко сказал Реджинальд. Несмотря на возраст, у него отличный слух.

— Но все, чего я пока заслужил, — это полные зависти взгляды.

— Все начинается с малого. В это сложно поверить, но я тоже когда-то был юнгой.

Оказавшись в зале, Реджинальд отпустил мою руку и твердым шагом направился к своему любимому столику возле окна с видом на море. Я сел рядом и отправил Арью за заказом.

— Это было для меня неожиданностью. — Говоря это, Реджинальд посмотрел вслед девушке. Он уже был в курсе.

— Для меня это было еще большей неожиданностью.

— Не знаю, что тебя связывает с этой девчонкой, — признал адмирал, — но она явно имеет на тебя зуб. Ей не так просто тебе насолить, но все равно будь осторожен.

— Ваше беспокойство напрасно. В любом случае тут сложно что-то сделать или исправить. Скажу одно: это была моя огромная ошибка. И если мне суждено умереть из-за нее — что ж, вполне справедливо.

— Намотай себе на ус, мальчик: мы все делаем ошибки, но единственная ошибка, которую мы не в силах исправить, — это смерть.

— Увы, именно эту ошибку я и совершил. Ее сестра погибла из-за меня. Исправить это я не в силах.

— Ладно, в дела магов я не лезу, как и любой здравомыслящий человек. Ты делаешь неплохую карьеру. Надеюсь, не забудешь обо мне, когда поднимешься на вершину Высокого города?

— Вы шутите, — улыбнулся я. — К тому времени, когда мне удастся достичь ваших высот, я буду седым стариком, а вы, при всем моем уважении, уже станете частью истории.

— Я так не думаю, — без тени шутки ответил Реджинальд. — Тебя хочет видеть император.

— Меня? — приподнял я бровь, изображая легкую степень удивления.

— Да. Зачем — не знаю. Даже не могу предполагать. Тебя с равной вероятностью могут покарать или вознаградить. После встречи с императором ко мне не приходи. Я все узнаю по своим каналам. Если вдруг тебя куда-нибудь отправят, не беспокойся, я присмотрю за всем здесь, в том числе и за твоими людьми.

Покинув Ассамблею, я вместе со своей ша'асал сразу же отправился в резиденцию императора. Заставлять ждать такого человека невежливо. В политической системе нашего государства император занимает странное место. Официально он — никто. Высшая законодательная власть принадлежит Сенату. Законодательная инициатива, а также исполнительная власть делятся примерно поровну между Советом магов, Ассамблеей дворян и Коллегией гильдий. Судебная власть принадлежит Верховному суду империи, а также многочисленным мелким судам. Военную власть представляют Генералитет во главе с верховным главнокомандующим и Адмиралтейство во главе с верховным адмиралом.

Всё, больше никаких полномочий в стране нет. Император не издает законов, не следит за их исполнением и даже не занимается судебными делами. Даже армия и флот ему не подчиняются. В распоряжении императора только его гвардия, а также вся разведка страны, внутренняя и внешняя.

Но по факту в руках государя абсолютная власть. Он является верховным арбитром в политических спорах между многочисленными органами власти. Издает указы, обязательные для исполнения. А также он всегда может опереться на другие силы, чтобы уничтожить мятежных политиков.

Если против него пойдет Ассамблея дворян, император позволит Совету магов разрешить давние противоречия с ними. Если же взбунтуется Сенат — Ассамблея с готовностью разберется с ним. Союз промышленников просто мечтает о дне, когда Коллегия гильдий ослушается воли императора. При этом договориться между собой и скинуть правителя они никогда не осмелятся. Не только из-за неразрешимых противоречий между собой, но и из-за того, что все прекрасно понимают: если сегодня императора не станет, завтра по улицам Высокого города потекут реки крови. И это не метафора. Император — гвоздь в политической системе нашего государства, выдерни его — и империя рухнет.

При этом император подчиняется общему правилу нашей политической системы. Слабые и ничтожные политики никогда не займут никакой должности. Глупый, развращенный, недалекий, слабовольный правитель не просидит на престоле дольше одного дня. Наемные убийцы выстроятся в очередь, чтобы его убрать. А мы, маги, закроем на это глаза, если не поможем сами. Наемным убийцам, конечно.

Больше всего на свете наши политики боятся не политических кризисов, а слабого императора. Ведь все прекрасно понимают: только сильной рукой можно управлять таким абсурдным государством, как наше.

Пройти на прием к императору мне было легче легкого. Арью, правда, пришлось оставить в приемной. По старому закону император может встретиться с некромантом лишь в присутствии трех верховных магов. А меня провели во вторую приемную. Человек, попавший сюда, мог быть уверен, что его обязательно примут, на этой неделе — точно. В то время как человек, сидящий в первой приемной, не мог быть уверен, что его примут до конца года, даже если его и заверили, что «его величество примет вас, как только освободится».

Никакой особой роскоши здесь не было. Обычное общественное здание. Разве что охраны больше, чем в других местах. А так — все то же самое. Тот же самый стиль: символизм и простота. Здесь все сделано под старину. Деревянные полы и стены. Ковры и знамена. Карты страны. Старое оружие и доспехи. Это должно подчеркивать уважение к традициям.

Взяв в руки газету, я сел на стул и приготовился ждать. Однако не успел я прочитать заголовки на первой полосе, как меня вызвали.

Император сидел за столом и что-то писал. Его кабинет был обставлен просто и со вкусом. За спиной на стене висело большое императорское знамя. В былые времена именно под этим знаменем в бой шла императорская гвардия под командованием самого императора. Да, в те времена правители лично выходили на поле боя, но не как полководцы, а как рядовые полковники, и часто сражались в самой гуще боя.

Справа висела большая и очень подробная карта мира. На карте было множество прикрепленных значков. Кроме стола и стула, в кабинете стояли большой книжный шкаф, шкаф для одежды и комод с зеркалом. Мест для посетителей не было, им приходилось стоять. Вся мебель в кабинете сделана из дерева темно-орехового цвета.

Я встал напротив его величества и замер, склонив голову. Император выглядел лет на тридцать, не больше. На самом деле ему уже сорок семь, и правит он уже двадцать лет, сменив на престоле своего деда. Его отец умер, так и не дождавшись возможности возглавить страну. Что к лучшему, между нами говоря. Если боги окажутся милостивы, а охрана не будет ловить ворон, то Аврелий проживет еще не меньше ста лет.

Император наконец закончил писать и поднял голову. Мы встречались далеко не в первый раз, но впервые он принимал меня в этом кабинете. Аврелий рассматривал меня, а я его. Черты правителя не отличались чем-то особенным. Спокойное интеллигентное лицо, слегка задумчивый взгляд, мягкие, добрые глаза, коротко подстриженные темные волосы.

— В свои двадцать пять ты уже достаточно знаменит, не находишь?

— Об этом не мне судить.

— На тебя пришел донос. — Император достал из кучи бумаг какой-то листок и зачитал его вслух. — Это правда?

— В общих чертах — да, я действительно вчера вечером сказал, что для меня милость или недовольство императора — вещи эфемерные. Но ничего под этими словами я не подразумевал и ничего не демонстрировал.

— И все же этих слов достаточно, чтобы получить поездку за счет казны в одну из наших колоний.

Я пожал плечами, будучи абсолютно спокоен. Хотя прекрасно понимал: произойти может что угодно. Император может рассмеяться и подарить этот донос мне на память. А может прямо сейчас подписать указ о моей ссылке в колонию. А еще в любой момент могут распахнуться двери, сюда войдут маги в военной форме и отправят меня в тюрьму на печально известном острове Бантши.

— Я бы хотел услышать твои объяснения по поводу смысла этих слов.

— Я маг, ваша светлость. Я не боюсь смерти или каких-либо неприятностей. Для меня это все — лишь мелочи земной жизни.

— Ты так надеешься на посмертное существование?

— Я не надеюсь, я знаю, что после смерти меня ждет другая жизнь. Все маги это знают.

— Хотел бы я тоже это знать, — задумчиво проговорил император. — Ты назвал меня княжеским титулом. Почему?

— Я просто оговорился, — безмятежно ответил я.

— За такие оговорки мой покойный дед мог бы приказать убить тебя на месте.

— Так точно. Ваша светлость.

— Не надо мне напоминать об этом два раза подряд. — В голосе императора появились угрожающие нотки, но я и бровью не повел.

— Слушаюсь.

— Не видно, — проворчал он себе под нос. — На тебя пришел донос, лично мне. Это уже о многом говорит. Ты настолько известен, что на тебя жалуются не местному жандарму, а лично его величеству.

— Люди завистливы, а кому жаловаться — значения не имеет.

— Ты хорошо выполнял мои поручения, — император резко сменил тему разговора, это была его любимая привычка, часто приводящая собеседников в замешательство, — я предлагаю тебе официально стать моим личным агентом. И тогда ты будешь получать такие бумажки на дом, с полным досье на автора.

— Это большая честь и большая ответственность.

— Но не для тебя? — Аврелий сразу же ухватил суть моего ответа.

— Да, император, не для меня.

— Многие бы все отдали за то, от чего ты отказываешься.

— Я знаю, но мне ценно то, что придется отдать за эту честь.

— Что ж, это твое право, настаивать не буду. Ты не тот человек, которого можно подкупить титулами, наградами и деньгами. Для тебя это все — «вещи эфемерные», — усмехнулся император. — Но если я отдам тебе приказ, ты его выполнишь?

— Разумеется, ваше императорское величество. Я выполню любой ваш приказ. — Я по-уставному щелкнул каблуками и склонил голову.

— Тогда в чем разница?

— В еще более эфемерных вещах, чем золото и титулы. В иллюзии свободы. — Говоря это, я впервые посмотрел прямо в глаза императору. Несколько секунд мы играли в гляделки, а потом одновременно отвели взгляд в сторону. Не знаю, что он увидел в моих глазах, а я в его увидел только любопытство.

— Я надеюсь править достаточно долго и спокойно. Я не хочу войн и крови, а хочу мира и спокойствия.

— Как и любой правитель, — слегка улыбнулся я.

— Язвишь?

— Нет, ваше величество, лишь хочу напомнить, что я успел поучаствовать в подавлении мятежей.

— Да, конечно. — Император на мгновение закрыл глаза рукой, а мне стало стыдно. — Глупо говорить о моих желаниях, после того как за двадцать лет правления я развязал три войны и пять раз отдавал приказ о подавлении бунтов.

— Прошу меня извинить, император, за мои глупые слова.

— Будь они глупыми, мне бы не было обидно, — грустно отозвался правитель. — Твоя игра с моими титулами, например, меня просто забавляла.

— И все же это глупые, очень глупые слова. И мне за них стыдно.

— Забавная у нас выходит аудиенция. Ты мне то дерзишь, когда надо просить прощения, то извиняешься, когда этого не требуется, — усмехнулся император. — Я посылаю тебя на восток.

Я ждал продолжения, но император молчал.

— И?

— И ничего, — пожал он плечами. — Я посылаю тебя на восток, и все. Это мой приказ.

— Я отправлюсь туда завтра, утренним поездом. Как долго мне находиться на востоке?

— Столько, сколько сочтешь нужным. — Аврелий отвернулся от меня и смотрел в окно. Я его уже не интересовал.

Выйдя из кабинета, я оглянулся на дверь. На ней висела простая табличка с надписью «Император», а ниже на простом листке бумаги были написаны дни и часы приема. Это была шутка предыдущего правителя. По слухам, он тогда сказал, что пост императора превращается в еще один обычный чиновничий пост.

Как известно, любой народ имеет то правительство, которое заслуживает. У нас один правитель приколачивает себе на дверь табличку с часами приема, другой посылает подданных неизвестно куда и неизвестно зачем. Чем мы заслужили такое?

— Хозяин еще не вставал, — с поклоном сообщил дворецкий.

— Я знаю, — кивнул я, заходя в дом.

И сразу же направился наверх, в спальню. Где еще мог быть Данте в час дня? Только в своей кровати. Стучаться я не собирался. Это была не наглость, а вежливость и выполнение просьбы хозяина дома. Данте делил всех людей на две неравные части. На тех, кто мог зайти к нему в спальню без стука в любое время суток, даже ночью. И на тех, кто не мог пройти дальше гостиной, и то только после приглашения.

Я имел сомнительную честь находиться в первой категории. Впрочем, я никогда особенно не любил Данте и не приходил в его дом даже по приглашениям, которые он мне регулярно присылал. Но сейчас мне нужен совет, и никто не сумеет помочь лучше, чем он.

Толкнув дверь, я зашел в спальню. В комнате было очень темно, а в нос сразу же ударил запах перегара, табачного дыма, кальяна и резких женских духов. Я без церемоний раздвинул плотные шторы и впустил в комнату солнечный свет.

Данте лежал на кровати, укрываясь двумя черноволосыми девушками.

— Это ты? — недовольно пробурчал он себе под нос.

— Уже день, — сухо ответил я.

Арья в замешательстве остановилась на пороге комнаты. Она знала Данте, но в страшном сне не могла представить его в таком виде.

— Можно подумать, это должно меня волновать, — резонно заметил Данте.

Он сел в постели и тряхнул гривой золотых волос. Обе девушки проснулись и недовольно покосились на меня.

— Это?! — только и смог зло выговорить я, остальные слова застряли в горле.

— Это, это — кивнул головой Данте. — Я знаю все, что ты можешь сказать, так что не утруждай себя.

— Ну знаешь ли, это уже ни в какие рамки не лезет.

— Завидуешь? — томно произнесла одна из красавиц, посмотрев на меня своими очаровательными красными глазами с вертикальными зрачками.

— Мы можем и с тобой отдохнуть, — добавила вторая.

За моей спиной окаменела от возмущения Арья, я чувствовал ее ярость и гнев. Данте, слегка прищурившись, наблюдал за нами. Полукровки. Наполовину люди, наполовину демоны. Опаснейшие и коварные существа. Их племя пролило в несколько раз больше крови, чем все некроманты, маги и волшебники вместе взятые. Не говоря уже о мелочи вроде вампиров, оборотней и ведьм.

— Поиграй с ним, — с усмешкой сказал Данте.

Полукровка мгновенно распласталась в воздухе, левую руку прижав к груди, а правую отведя назад для удара. Ее реакция и скорость были совершенны. Я замер, любуясь ее хищной красотой: полностью обнаженная, с гривой черных волос, полукровка вся вытянулась в прекрасном броске.

Но как бы она быстро ни двигалась, Арья успела первой. Мгновение — и она уже стоит передо мной, еще мгновение — и нас обоих надежно закрывает щит некроманта. И наконец третье мгновение: полудемоница зависает в воздухе, схваченная щитом. Ей на помощь бросилась вторая полукровка, но Арья одним ударом отбросила ее в угол комнаты.

— Успокой свою ша'асал, — спокойно сказал Данте. — Они бы не посмели до тебя даже дотронуться.

— Арья, подожди меня в гостиной. Данте, кончай свои игры, у меня к тебе серьезный разговор.

— Да ну?

— Император послал меня на восток на неопределенный срок, и я не знаю, награда это или ссылка.

— Арья Сирая, подожди своего напарника в моей гостиной. Томас подаст тебе обед, если хочешь. И отпусти эту полукровку. Неужели ты думаешь, что я позволил бы обидеть своего младшего брата? — Данте, ничуть не стесняясь своей наготы, встал и пошел к выходу. — Идем, братец, расскажешь, во что ты вляпался.

— Вот, значит, как… — Данте задумчиво подпер рукой подбородок. — Даже не знаю, что и сказать тебе. Сам-то что думаешь?

— Тут два варианта. Или меня высылают из столицы, или посылают на восток.

— Это то, что лежит на поверхности. То, что видят все. Насколько я знаю нашу хитрющую августейшую особу, в его планах всегда есть второе дно.

Данте Лебовский — мой старший брат. Мы с ним родные братья, но мало похожи внешне, и у нас мало общего. Он — высокий золотоволосый голубоглазый красавец, живет распутной жизнью, наслаждается всем, чем может. Является членом Совета магов. А также Данте — будущий глава клана Ларанов и наследник семьи Лебовских.

Мы никогда не были с ним особенно близки. Он старше меня на пять лет, и этого достаточно. Все наше детство мы почти не виделись, поскольку учились и тренировались в разных местах. А встречались только во время семейных праздников и официальных приемов.

Не добавляли нам радушия довольно сильная обоюдная зависть и неравенство. Мы оба были детьми своего отца, но брат имел все, а я ничего. Ему, только за то, что он старше, достались место в Совете магов, семейные реликвии, власть и влияние. А после смерти или ухода на покой отца Данте станет как минимум главой семьи и получит все наследство. А все, что получил я, — старый дом и малая часть денег. Согласитесь, существенный повод для обиды.

С другой стороны, Данте тоже очень сильно завидовал мне. Его никто ни о чем не спрашивал. Все свои привилегии он приобрел вместе с кучей обязанностей и бездной ответственности. Ему постоянно приходилось носить жесткую и неудобную маску достойного и благородного мага. В то время как он хотел совсем другого.

Данте жутко завидовал моей свободе и самостоятельности. Тому, что я ни перед кем ни в чем не отчитывался и мне не приходилось постоянно подчиняться воле отца. Я жил своей жизнью и поступал так, как считал нужным.

Я не мог понять, как брат, имея огромную власть и влияние, мог вести себя столь легкомысленно и безответственно. А Данте не понимал, почему я, имея свободу, не живу как полагается, то есть не устраиваю недельные загулы, не стремлюсь перепробовать все алкогольные напитки и не затаскиваю в постель всех хоть сколько-нибудь красивых девушек. А вместо этого стремлюсь подняться повыше, то есть, по мнению Данте, сам загоняю себя в кабалу.

— Наши правители привыкли править не силой, а хитростью. Гай Аврелий — не исключение. Поверь, он еще тот лис.

— Верю. — Я и сам это прекрасно знаю, но Данте встречается с императором чаще меня.

— Если он отправил тебя на восток, значит, это лишь малая часть его далекоидущего плана. И лично ты можешь оказаться всего лишь мелочью в этом плане.

— Объясни.

— Например, ему нужно, чтобы кто-то подумал, будто он заинтересовался тобой, или, наоборот, чтобы кто-то подумал, будто он убирает тебя из столицы. Император вполне может обставить дело так, что все будут свято уверены, что ты выполняешь его личное и секретное поручение, а в это время другой человек станет делать то, что ему на самом деле нужно.

— Таких вариантов может быть просто множество, — пробормотал я.

— Вот именно, — вздохнул Данте. — Томас, неси сюда вина! Любого!

— Не рано ли ты начал?

— В самый раз, — ответил брат. — Друг мой Маэл, живи проще. Поезжай на восток и не морочь себе голову. Там есть несколько замечательных городков, все хочу съездить туда с проверкой.

Я не стал ему отвечать, а встал и подошел к большой карте страны, висящей на стене кабинета. Вся страна разделена на пять больших областей. Центральная, Восточная, Западная, Южная и Северная области. Все они подобны маленьким странам. В каждой свои обычаи, свои порядки и свои проблемы. Там даже власть своя, подчиняющаяся императору лишь в важных вопросах. В каждой области — личная армия, жандармерия и так далее. Правда, они полностью подчиняются центру, и вся их автономия — не более чем ослабленный поводок. Страна слишком большая, чтобы следить за всем из центра, гораздо проще дать регионам вольности и смотреть на некоторые вещи сквозь пальцы, чтобы потом было легче держать их за горло.

— Восточная область — кипящий котел, самая проблемная часть империи. — Данте встал за моей спиной и посмотрел на карту. — Будь это любая другая область, я бы с легкостью сказал тебе, что там надо делать. А здесь…

— Юг — торговля с колониями, контроль важных портов и дорог. Запад — интриги, заговоры…

— Я тебя умоляю, какие интриги и заговоры? — перебил Данте. — В этом застойном болоте самое большое событие — приезд мелкого чиновника из столицы. Стоит императору запретить привозить туда газеты из столицы, и все заговорщики умрут от скуки.

— И все же запад — исконные земли империи, там находится старая столица. Там живут все старые роды аристократии и семьи магов. В том числе и наша семья. Но ты прав, это самое спокойное место в империи, там ничего не происходит.

— Север — ну о нем ты знаешь лучше меня.

— Горные великаны, тролли, вампиры, оборотни, снежные волки и прочие коренные обитатели тех мест. Ты знаешь, что треть всей Северной армии обеспечивает безопасность строительства северной магистрали?

— Нет, — покачал головой брат. — Там все так серьезно?

— Более чем. Между городами — недели пути по диким неосвоенным землям. В них до сих пор водятся твари изначальных эпох. А для многих варваров существование империи — куда более спорный факт, чем существование их богов.

— Да уж… Как там живут чиновники?

Я расхохотался, вспоминая Рене Шатиньёна, более известного в тех краях как Рагнар Имперский Инспектор. Бородатый, длинноволосый, в одежде из оленьей шкуры, великолепный охотник и знаток местных троп, он при этом был всего-навсего мелким чиновником, посланным на север за какую-то провинность. В Райхене на один квартал приходится несколько таких чинуш. Они ведут учет населения, регистрируют приезжих, умерших, родившихся, выдают мелкие справки. На севере Рагнар занимался тем же самым, вот только между поселениями, за которые он отвечал, были сотни миль дремучего леса.

— Тебе лучше не знать. Скажу только, что рабочие совещания отделов проходят раз в пару лет — столько требуется времени, чтобы собрать всех в одном месте, а основная причина освобождения от должностей — не увольнение, а пропажа без вести.

— Самое место для такого трудоголика, как ты.

— Я был там всего пару раз.

— Вернемся к востоку. Что собираешься там делать?

— Пожалуй, поселюсь в Риоле.

— Жаль, я бы на твоем месте отправился в Ланерак или в Дальхор.

— Другого от тебя и не ожидал, — сказал я. — Где тебе еще быть, как не в этих обителях порока? Нет, я, наверное, буду тереться возле армии.

— Друг мой, сразу видно, что ты не бывал на востоке, — ухмыльнулся Данте. — Там ты можешь тереться задницей о стенку деревенского туалета — и при этом будешь тереться рядом с армией. Армия там везде и всюду. Все подчиняется ей.

— Мне это не нравится.

— Вот новость, это никому не нравится. Даже Генералитету.

— А императору?

— Это была его идея — доверить восток армии, — сухо ответил брат. — И не скажу, что в этом не было смысла.

— Сколько там было восстаний?

— До или после передачи региона под контроль армии? — уточнил Данте. — До передачи — семь крупных и около сотни мелких мятежей. После — всего четыре средних. Все подавлены Восточной армией.

— Ясно. Так что ты мне посоветуешь?

В ответ Данте только фыркнул. Я повернулся и пошел к двери, но брат меня окликнул:

— Я не могу тебе советовать, потому что я другой человек и в другой ситуации. Мне бы император никогда не отдал такого приказа. Но ты — иное дело. Раз он тебя послал на восток, значит, ты для чего-то нужен ему там. Впрочем, можешь и не выполнять его приказ.

— Шутишь?

— Шучу, — согласился Данте. — Удачи тебе на востоке, брат.

Глава 2

ЗНАКОМСТВО С ВОСТОКОМ

Прозвучал сигнал к отправлению, и поезд тронулся. Перрон медленно поплыл назад, а состав, слегка покачиваясь, начал набирать ход. Новые паровозы мощнее предыдущих моделей, и скорость поездов стала выше. Всего неделя пути — и я буду в Риоле.

Столица прощалась со мной густым и сырым туманом. Им все было затянуто. Меня никто не провожал — некому. Да и, честно говоря, я никого не предупреждал о своем отъезде. Сегодня днем Ральф должен отправить письма всем знакомым, извещая о том, что я на долгий срок отбыл на восток. Так что многие из тех, кто мог бы прийти меня провожать, просто не знали об этом.

За окном проплывали привокзальные склады и паровозные депо. Затем поезд набрал ход и поднялся на холм, возвышающийся над городом. Обычно с этого места прекрасно видна вся столица. Сияющий мрамором Высокий город, старые уютные дома Старого, типовые пятиэтажные дома Нового, неказистые трущобы Нижнего, роскошные особняки Радужных холмов. Видно даже порт и узкую полоску Райхенской бухты. Отсюда город кажется прекрасным.

Но, увы, все, что мы видели этим утром, — стена белого тумана. Он поднялся так высоко, что закрыл даже холмы, окружающие город.

Арья закончила расставлять сумки по нашему купе и села рядом. Это было мое первое путешествие с напарником. Надо привыкать к тому, что я не один.

— Если хочешь, можешь сходить в ресторан и выпить кофе. В этом поезде его неплохо готовят.

— Неохота.

— Как пожелаешь, — пожал я плечами. — Пожалуй, вздремну немного. Если усну, разбуди в обед.

— Хорошо.

Я лег на койку и попытался уснуть. Но не получилось, сон все не шел. Вчера до полуночи я разбирался со своими делами. Писал письма, отвечал на письма, выдал необходимое количество денег слугам. На всякий случай зарядил артефакты Ральфа: мой дворецкий, помимо всего прочего, еще и колдун. А также пытался понять, чего же от меня хотел император и зачем он меня отправил на восток.

Арья вскоре вышла из купе и отправилась в ресторан. Из-за всей суматохи она не смогла ни поужинать, ни позавтракать. Чтобы уехать из города на следующий день после беседы с императором, пришлось сделать очень много дел.

Заснуть все не получалось, поневоле я опять погрузился в свои мысли. Так уж получилось, что я ни разу не бывал в Восточной области. Родился я на западе, последние семь лет жил в столице. Пару раз бывал на севере, но в основном приходилось ездить на юг и на запад. А вот на востоке я не был, маги там вообще редко появляются. Не любим мы это место, особенно его не любят Лараны. Слишком близко от тех земель, откуда нам пришлось бежать.

Сейчас маги живут неплохо. Мы возглавляем все магические сословия. Наш орган власти — один из сильнейших в стране. Сам император не рискует идти против нас. Все семьи приравнены к аристократическим родам. Мы богаты, известны и уважаемы. Но так было не всегда.

Всего каких-то четыреста лет назад (что такое четыре сотни лет для магов, живущих по двести лет?) все было иначе. Разные семьи жили в разных странах, у всех были разные проблемы. Мы, Лараны, жили на востоке. Не в том месте, куда я сейчас еду, а гораздо южнее. Там до сих пор находятся земли Кунакского патриархата. Тогда, правда, эта страна называлась Кунак.

В те времена магов, волшебников и колдунов преследовали по всему миру. Где-то просто держали под жестким контролем, а где-то, как в Кунаке, истребляли. Мои собраться боролись по-разному. Кто был слабее или хитрее других — прятались. Те, кто был сильней или глупей, — сражались. Взрослый маг или волшебник своей силой могли уничтожать города и армии. Таких было сложно убивать. Но есть дети и ученики. В нашем мире магия передается по наследству. Детей, конечно, защищали. Их прятали в надежных убежищах, рядом с ними находились сильные воины кланов. Но все кланы начинали вырезать с детей. Один за другим кланы волшебников и магов слабели, сменять погибших взрослых бойцов становилось некем.

Всех владеющих магией считали проклятыми, заключившими сделку с демонами.

Две основные религии боролись против нас особенно яростно. Почитатели Олаи, бога воды, жили тогда на Оланаиранском архипелаге. Они воевали в основном против волшебников стихии воды. А вот кунакские последователи бога Анура считали пособниками дьявола всех без исключения людей, владеющих магией. Их инквизиторы и рыцари-храмовники охотились по всему миру. Во многом благодаря их давлению на другие страны и началась эта травля. Они внушили правителям мысль, что волшебники и маги, став достаточно сильными, свергнут их и установят свою власть.

Клан Ларанов тогда жил, а вернее, скрывался в центре Кунака. Мои предки владели там большой территорией, у них были свои верные воины из числа волшебников, колдунов и даже простых людей. Долгое время они успешно сражались против кунакских войск и инквизиторов. Но кольцо сжималось.

И вот четыреста лет назад на западе континента некогда сильное княжество Райхен, с крепкими традициями, сильной и здоровой аристократией и умным правителем во главе, вновь подняло голову. Проиграв войну Кунаку, жители Райхена жаждали реванша. Законы кунакской веры им были не указ, и они решились дать приют изгоям: ведьмам, колдунам, волшебникам и магам. Наша семья одной из первых снялась с насиженного места и отправилась туда. Вслед за нами побежали и другие.

Кунак не стерпел этого и объявил войну. Сто лет спустя была основана новая столица Райхенской империи — город Райхен. А Кунак был разгромлен и полностью уничтожен, на его развалинах возник Кунакский патриархат — тень от былого величия огромной страны. Владеющие магией оказались очень благодарными людьми. За предоставление безопасности они сделали страну, приютившую их, непобедимой империей.

Теперь невозможно представить нашу страну без магии, а магов — вне нашей страны. Другие государства спохватились, когда их армии с легкостью были разбиты магами, но поздно. Все семьи уже перебрались в империю и возвращаться обратно не спешили. Империя получила монополию в области магии, а мы — новый и безопасный дом.

Но возвращаться на восток, где рядом был Кунакский патриархат и где особенно жестоко казнили магов и волшебников, никому не хотелось. Впрочем, были и другие причины кроме неприятных воспоминаний. Восточная область считалась территорией алхимиков. А у магов с алхимиками сложные отношения.

В нашем мире люди, владеющие магией, делятся на сословия. Самые низшие — это ведьмы, травники, целители, знахари, гадалки и прочие. Силы у них — кот наплакал. Никакими особыми знаниями они не обладают. Политического веса тоже не имеют.

Выше них находятся колдуны. Они могут быть достаточно сильными, но не могут управлять силой напрямую. Им для этого нужны инструменты — например, посохи, жезлы, палочки, кольца или амулеты. Также они изготавливают различные боевые и защитные амулеты, для этого используя кристаллы рарса. Достаточно опытные колдуны — опасные противники, но их слабость — в привязке к предметам. Лишившись своих амулетов, они становятся беспомощными. Колдуны имеют свой орган власти, Совет колдунов, но его влияние незначительно.

Волшебники умеют пользоваться силой напрямую, черпая ее из разных источников в зависимости от способностей. Некоторые из них, впрочем, часто используют амулеты или посохи. Способности волшебников передаются по наследству, но иногда проявляются и у людей из обычных семей. Поскольку крупных кланов осталось очень мало, большинство волшебников объединяются вокруг различных школ и университетов магии, где учат своих детей и прочих. Волшебника невозможно обезоружить напрямую, но они владеют только одним видом магии: воздуха или огня, ритуальной магией, ментальной, демонологией или некромантией. Да, некроманты тоже относятся к волшебникам, но ввиду некоторых особенностей их редко ставят на одну доску. Волшебники имеют реальную политическую силу в стране. Их орган власти, Совет волшебников, вправе принимать законы, которые, правда, должны получить одобрение в Сенате.

И на самой вершине находятся маги. Они напрямую владеют силой, берут ее из разных источников и ничем при этом не ограничены, владеют любыми видами магии, а по силе превосходят волшебников. Магов мало, а их сила передается по наследству. Маги — элита всех владеющих магией. Наше верховенство признают остальные, начиная с ведьм и колдунов, заканчивая волшебниками и некромантами. Совет магов — один из важнейших органов власти в империи, в числе советников императора всегда есть несколько магов, и в Сенате они играют не последнюю роль. А Совет колдунов и Совет волшебников по факту подчиняются Совету магов.

Наша сила в том, что мы умеем делать все, что умеют остальные вместе взятые. Колдуны могут изготавливать превосходные боевые амулеты, но не смогут сотворить и простенького заклинания. Волшебники — наоборот. Волшебник магии огня может превратить десятки квадратных миль в пепел, но не сможет сотворить даже простейшего заклинания школы воды. А маг может сжечь лес, потом сам же залить его вызванным дождем, высушить лужи ветром, а напоследок превратить все это место в ущелье.

А вот алхимики… Во-первых, они не входят в эту систему сословий и всегда были сами по себе. Во-вторых, то, что умели делать они, больше не может делать никто. Даже мы, маги, неспособны заниматься алхимией, вернее, тем, что они называют алхимией (обычной алхимией заниматься мы могли). В-третьих, никто не в состоянии понять, откуда алхимики берут свою силу. Источники магической силы всех владеющих магией известны, а источник алхимиков — нет! Ну и наконец в-четвертых, они не подчинялись магам, были самостоятельны и, хотя не занимались политикой и жили разрозненно, оставались реальной силой в империи. А ничто так не нервирует, как бездействующая сила с неизвестными целями.

Одно время алхимиков даже попытались выгнать из страны и запретить их деятельность. Сторонники этой идеи были достаточно активны и упорны. Совет магов и Ассамблея дворян раскололись в этом вопросе. Эта борьба вышла за пределы Высокого города и стала известна алхимикам. Они встревожились, но ничего не делали, да и не могли сделать. В те времена империя еще не имела таких владений на востоке и на севере. Война с Кунакским патриархатом продолжалась. И тут, как назло, в стране разразился тяжелейший политический кризис. Умер император, а через пару дней трагически погиб наследник престола. Его смерть оказалась случайной, но любители заговоров и тайной истории в это не верят до сих пор.

Власть должна была перейти к следующему сыну императора, но их было двое. И они оба родились в один день. Близнецы. Оба имели абсолютно равные права на престол империи. Попытка мирно решить этот вопрос провалилась сразу же. Аристократия быстро раскололась на два равных лагеря, приготовилась сводить старые счеты и делить власть. В стране началась гражданская война.

Политические убийства стали нормой. Аристократические роды вырезали друг друга подчистую. В стране вспыхнули сотни конфликтов и восстаний, в ход пошла и магия. Армия была разорвана на сотни мелких отрядов и подчинялась аристократам. На севере бесчинствовали варвары, а на юге — пираты.

В хаосе и смуте братоубийственной войны лишь немногие сумели сохранить голову. Чем я горжусь, так это тем, что моя семья относилась к этим немногим. Лараны тоже участвовали в гражданской войне, но лишь для того, чтобы остановить ее и защитить самих себя. А также страну.

Оба претендента на престол погибли, но это не остановило кровопролитие. Страна была парализована отсутствием власти. В этот момент кунакцы нанесли удар. Их армия перешла пустыни и обрушилась на восточные границы империи. Остатки нашей армии были разгромлены в два счета. А маги с волшебниками продолжали сводить счеты друг с другом.

Лараны объявили новым императором родственника погибших претендентов на престол. Согласились с этим не все, но в ходе недельного противостояния магов этот вопрос все же был разрешен. Новый император пришел к власти и предложил подписать мирное соглашение. В историю оно вошло как первый указ императора Антония «О прекращении кровопролития». Согласно этому соглашению все роды и кланы, участвовавшие в гражданской войне, заключали мир и забывали о мести и обидах.

Гражданская война закончилась, но потери оказались велики. Армия была разгромлена и деморализована. Важнейшие семьи аристократов — обезглавлены. Маги и волшебники понесли тяжелейший урон. Тогда в клане Ларанов полностью погибли две семьи из пяти. А оставшиеся три были обескровлены. В других кланах дела обстояли не лучше. Тогда же почти все семьи волшебников прекратили свое существование. А по стране маршировала кунакская армия.

На помощь пришли алхимики. Собранное ополчение из восточных районов империи было усилено множеством вступивших в армию алхимиков. Они остановили армию кунакцев, а когда подошло подкрепление из других районов империи с немногочисленными уцелевшими магами, разбили их.

После этого вопрос об изгнании алхимиков больше не поднимался. К тому же все сторонники этой идеи погибли. Но осадок остался. И у алхимиков, и у магов. С тех пор Восточная область считается территорией алхимиков, а сами алхимики тесно связаны с Восточной армией…

За окном моросил унылый дождь. Лесистые холмы Центральной области империи остались позади. Вокруг уже расстилались степи. До места назначения оставалось всего два дня пути в удобном и комфортном купе первого класса. Арья читала книгу, а меня грызла тоска.

Я все никак не мог понять приказа императора. Зачем ему потребовалось отправить мага на восток? Или зачем ему потребовалось отправлять меня на восток? Путем логических рассуждений я понял: убирать меня из столицы императору не требовалось. Я почти ничем там не занимался, да и жил в городе всего пару месяцев в году, проводя все остальное время в разъездах по стране.

Но что мне делать на востоке? Император, безусловно, знал, что я обычно делал. Значит ли это, что он хотел, чтобы я занялся своей привычной работой? Чтобы вел себя, как всегда, и поступал так, как считаю нужным?

В большинстве своем люди предсказуемы. И я в том числе. Я могу совершать непредсказуемые поступки, но по необходимости. Но даже в своей непредсказуемости люди бывают предсказуемы. Следовательно, помещая человека в определенную ситуацию, можно знать, какой будет эффект.

Следует ли из этого, что император, зная мой характер, отправил меня на восток, чтобы я, ведя себя обычным способом, добился нужного ему результата? Или это все плод моего изнывающего от скуки воображения, а настоящая причина в том, что император просто послал меня куда подальше? Ладно, поживу на востоке — узнаю. Все равно к зиме вернусь в столицу.

Данте, предлагая не выполнять приказ, очень неудачно пошутил. Нет, формально я действительно мог его не выполнять. Я ведь не состоял на службе.

Но я дворянин, и не выполнить приказ императора для меня — позор. Я маг и должен подчиняться правителю страны. Я не могу нарушить древнюю клятву моей семьи.

Но основная причина не в этом. У меня были свои личные причины выполнять любые приказы императора, включая политические убийства и подавление мятежей.

Риол меня не сильно удивил. Обычный провинциальный город, как брат-близнец похожий на другие подобные населенные пункты, построенные по приказу правителя там, где они были нужны. Такие города имеют одинаковую планировку, похожую архитектуру и стиль. Со временем, разумеется, они приобретают некую индивидуальность.

Столица Восточной области встретила нас ясной, но холодной погодой. Риол находился северней Райхена, поэтому здесь уже наступила настоящая осень. К тому же Райхен — возле моря, а Риол — в центре континента. Море смягчало климат столицы, забирая часть жары летом, согревая осенью и зимой. Но весна из-за этого там просто мерзкая.

Встречать нас было некому. Мое назначение на восток — неофициальное, так что знать о нем здесь не должны. Конечно, сарафанное радио скоро передаст все подробности, весьма приукрашенные, но пока я должен обгонять слухи.

Неспешно идя по улице, я разглядывал прохожих. Большинство из них были в обычной одежде. Но очень часто встречались люди в пестрых национальных накидках, сари и даже в халатах. Почти все жители были загорелыми, темноволосыми и с темными глазами.

Экипажей на улицах почти не наблюдалось, зато время от времени встречались всадники. В Райхене верхом ездили только гонцы, жандармы и гвардейцы. Впрочем, небольшое количество коней Риолу только на пользу. Мостовая здесь чистая, в то время как в столице порой и шагу нельзя ступить, чтобы не попасть в месиво конского навоза. Запах — соответствующий.

— Воздух сухой, — пожаловалась Арья.

— А что ты хотела? Недалеко пустыня, а до моря или крупного озера далеко. Что не может не радовать.

— Что в этом хорошего?

— Эх, Арья, пожила бы ты с мое возле моря — еще не так радовалась бы сухому, а не влажному до невыносимости воздуху.

Вскоре мы дошли до центрального штаба Восточной армии. Там я и собирался обосноваться. На востоке есть только две силы: алхимики и армия. А если хочешь чего-то добиться, будь рядом с теми, кто силен.

Здание было высоким, с толстыми стенами и узкими окнами. Правительственные и военные здания всегда строились так, чтобы в них можно было легко обороняться. Конечно, это сложно назвать полноценным укреплением, но оборонять его можно долго. Толстые стены какое-то время выдержат даже артиллерию. К тому же они укреплены магией и алхимией.

Тяжелые двери открылись, и на улицу вышел человек в генеральском мундире. Его сопровождали адъютанты и охранники.

— Кто это? — негромко спросил я спутницу. В поезде она прочитала брошюрку «Должностные лица Восточной области», такие печатались в Ассамблее для служебного пользования. Делалось это для удобства отправляющихся в командировки в провинции. В такой книжке подробно расписывались должности, существующие в данной области, и приводились имена людей, занимающих их в настоящее время.

— Карл Хило, генерал-губернатор Восточной области. Главнокомандующий Восточной армией и правитель Восточной области. В этой части империи он — высшее должностное лицо.

— Вот, значит, какой ты, диктатор востока… — задумчиво произнес я.

Это был крупный мужчина с выправкой военного. Шел он не спеша, но твердо и уверенно, его движения казались обманчиво неторопливыми, а взгляд — как будто расслабленным. Я поймал себя на мысли, что не хотел бы с ним драться. Неожиданное и неприятное ощущение: я привык себя считать достаточно сильным бойцом, даже без магии. А тут подумал, что лучше бы убить его на расстоянии магией, не вступая в ближний бой.

Отбросив в сторону глупые мысли, я направился к входу в здание. Карл Хило уже почти дошел до своего экипажа, как вдруг раздался выстрел. Мгновенно укрыв себя и Арью силой, я развернулся в сторону стрелявшего. Стреляли в генерал-губернатора. Один из его охранников упал на каменные ступени. Второй замешкался, озираясь по сторонам и не понимая, откуда стреляли.

Я сразу заметил стрелявшего. Это был рослый человек в ярко-алой накидке. Времени на раздумья не было. Я поднял руку, стягивая воздух в крепкие веревки, и ударил заклинанием по убийце. К моему удивлению, опоздал. Генерал-губернатор выхватил оружие у раненого или убитого охранника и выстрелил на несколько мгновений раньше того, как мое заклинание достигло цели. Веревка из воздуха связала уже мертвого человека.

На звуки выстрела из здания штаба выбежала целая толпа военных. Поднялась обычная в таких случаях суматоха. Однако в общей толпе выделялись действия одного подразделения. Командовал им светловолосый офицер. Солдаты быстро оцепили территорию и оттеснили любопытных граждан. Несколько офицеров склонились над телом убитого. Я подошел поближе и снял заклинание. Пуля генерал-губернатора попала прямо в голову, и уже никакой врач не смог бы ему помочь.

— Благодарю за помощь, — внезапно раздался за моей спиной грубый мужской голос.

Резко обернувшись, я увидел Карла Хило. Когда он так близко подошел к моей спине, я не заметил.

— Не за что, — невозмутимо сказал я. — Моя помощь не понадобилась. Надо признать, редко кто из генералов так хорошо владеет оружием, как вы.

— Старый конь борозды не испортит, — добродушно усмехнулся Карл; его глаза цепко осматривали меня, а за расслабленностью чувствовалась сила. — Вы волшебник?

— Нет, ваше превосходительство. Я маг Маэл Лебовский.

— Маг? Редкий гость в нашей провинции.

— Да, я здесь по поручению императора. — Я говорил спокойно, смотря при этом прямо на герб империи, изображенный на фасаде штаба. Только самым краем глаза следил за реакцией генерал-губернатора.

— Тогда вы можете рассчитывать на мое полное содействие. — Он не проявил никаких эмоций — все та же безмятежная расслабленность.

— Ну что вы, ваше превосходительство, для моего дела мне вполне хватит помощи ваших подчиненных. Нет никакой нужды отвлекать вас из-за таких пустяков.

— Вам виднее, но если что — обращайтесь сразу ко мне. — Карл Хило поклонился и отошел.

— Итак, уважаемый Маэл Лебовский, о чем вы хотели со мной поговорить? Только побыстрее излагайте суть дела, у меня мало времени.

— Я понимаю. Собственно, поэтому и пришел к вам. Я могу оказать вам неоценимую помощь в вашем расследовании.

Напротив меня сидел подполковник контрразведки Рой Ован. Высокий, худой человек с усталым выражением лица. С острым взглядом, цепким умом, а также с профессиональным чутьем. Хороший легавый, что тут еще можно добавить. Несмотря на то что он был действительно занят, он согласился выслушать меня. Больше чем уверен, что лишь из-за того, что почувствовал — я ему нужен.

— Какую именно помощь? — Подполковник облокотился на стол и внимательно посмотрел на меня.

— Я мог бы допросить убийцу.

— Но ведь он уже мертв, пуля попала прямо в голову, — недоверчиво произнес Рой Ован.

— Я маг, а моя спутница, ожидающая меня за дверью, моя ша'асал. Она некромант, так вам понятней?

— Да, извините, что не понял сразу. У нас на востоке маги — редкость, и мы мало знакомы с вашими обычаями. Что вы хотите взамен?

— Сущие пустяки. Во-первых, я хотел бы участвовать в расследовании, оно меня заинтересовало. А во-вторых, хочу работать в штабе Восточной армии.

— Понятно. — Подполковник не выглядел особенно удивленным, похоже, он ожидал этого. — Действительно пустяки. Но вы понимаете, что я не могу так просто посвятить в детали расследования постороннего человека?

— Не понимаю, — улыбнулся я. — Я маг, а не посторонний. Согласно указу императора Антония все маги имеют права имперских военных и могут вмешиваться в любые дела армии, а также при необходимости возглавлять подразделения. У меня звание майора, я участвовал в боевых действиях на севере. Как маг я имею право стать вольнонаемным сотрудником при любом отделе любого штаба полка, дивизии или даже армии.

— А вы опасный человек, — улыбнулся в свою очередь Рой. — Но я все равно не понимаю, зачем вам моя помощь. Вы вполне можете войти в любой отдел нашего штаба, но лично я никак не могу вам в этом помочь.

— Можете. Есть разница между человеком, которого сверху отправили работать в отдел и он бесцеремонно влез в дела со стороны, и человеком, которого порекомендовал и устроил кто-то из своих. Так вам понятней?

— Более чем, — кивнул подполковник. — Я могу устроить вас в один отдел, но об этом позднее. А сейчас, может, приступите к допросу нападавшего? Что для этого нужно?

— Пустое помещение с каменным или мраморным полом, желательно ровным, немного краски, кисть и непосредственно этот террорист.

— Все будет сделано в течение получаса.

Через полчаса все действительно было готово. Нам с Арьей выделили комнату в подвале, что нас вполне устраивало. Не будет лишних любопытных, никто не устроит истерику, нет нужды обстоятельно чистить место после ритуала и так далее.

Допрос мертвого — один из самых сложных ритуалов некромантии. Это не простое создание зомби, скелета или призрака и даже не просто поднятие мертвеца. Требуется не только оживить труп с помощью магии, но также вызвать душу и восстановить память. Необходимо соблюдение сотни мельчайших нюансов. Но это проблема Арьи, а не моя. Молодая некромантка заметно волновалась, но я не сомневался, что она справится.

У меня были и свои проблемы. Для этого сложного ритуала Арье потребуется моя помощь. Нужно создавать разные магические фигуры, круги, звезды и так далее. Но это уже не некромантия, тут используется волшебник ритуальной магии или маг, знающий ритуальную магию. На мне полностью лежала и ответственность за безопасность ритуала.

Труп несостоявшегося убийцы положили в центре комнаты. Вокруг него я начертил круг. Потом изобразил большую пятиконечную звезду, лучи которой соединил прямыми линями, так чтобы получился пятиугольник, пентаграмма. Напоследок обвел все это еще одним кругом. Получившийся рисунок отчасти напоминал знак магов. Нужен он для защиты. Во время ритуала ткань реальности очень сильно истончится, и этим могут воспользоваться не самые приятные твари из других слоев реальности. Пентаграмма, вписанная в круг, должна их задержать на время, достаточное для того, чтобы я убил их или изгнал из нашего мира.

Помимо этого я начертил еще один круг вокруг всей схемы, нанеся возле линии магические символы жизни и света. Этот барьер защитит от эманаций смерти, которые вырвутся в наш мир во время обряда. Без барьера они, если окажутся достаточно сильны, убьют половину жителей города. И действовать будут в несколько раз сильнее и быстрее любого ядовитого газа.

Арья тем временем внутри самого маленького круга начертила свою фигуру. Многолучевую звезду с несколькими геометрическими фигурами и кучей разнообразных символов, часть из которых непонятна даже мне. Но без моей помощи эта фигура — не более чем простой рисунок на полу.

Вся подготовка заняла около часа.

— Я вам не помешаю? — вежливо спросил Рой Ован.

— Нет, только стойте за кругом и не вмешивайтесь в ритуал, что бы ни произошло. Хотя это не то зрелище, на которое стоит смотреть.

— При процедуре допроса должен присутствовать следователь, иначе все это не имеет смысла.

— Хорошо.

Ритуал начался. Я влил силу в магические фигуры и круги. Арья подхватила силу и начала плести заклинание. Все шло гладко и легко. Пространство внутри круга заполнилось магией и эманациями смерти. Арья раскрыла проход в Серые пределы и начала вызывать оттуда душу человека.

Вокруг девушки сгустились облака темно-зеленого дыма. Этого не должно было быть. Арья заметила дым, нервно облизнула губы, но не стала отвлекаться. А я начал стягивать силу, на всякий случай. Арья начала допрашивать мертвого, но уже было видно, что все пошло не так, как предполагалось.

— Спроси столько, сколько сможешь! — крикнул я и занялся своим делом.

Воздух вокруг меня закрутился небольшим смерчем, защитные круги и символы вспыхнули золотым светом, наполняясь силой. Темно-зеленый дым начал извиваться, словно щупальца. Недалеко от Арьи в воздухе появилось бледное пятно призрачного света. Первый признак пространственного разрыва.

Я хотел крикнуть Арье, чтобы немедленно уходила, но не успел даже рта раскрыть, как все произошло. Защитная пентаграмма вспыхнула алым огнем и тут же сгорела в прах, будто ее и не было. Пространство в центре комнаты разорвалось, и оттуда хлынул поток силы, размывающий заклинания и стирающий фигуры и символы.

Я попытался остановить поток, но это было равносильно попытке перекрыть прорыв дамбы. За оставшиеся в запасе мгновения я успел сделать только одно — защитить себя, Арью и Роя, все еще стоявшего в комнате. Яркая вспышка — и все кончилось: разрыв затянулся, чужая сила развеялась, медленно догорали остатки трупа. Неведомый противник разорвал пространство, вмешался в ритуал и нанес один-единственный удар.

Уже поздно вечером мы наконец вышли из здания штаба. Мой первый день на востоке оказался насыщенным. После ритуала пришлось долго убирать его следы, а также разбираться в том, кто и как смог вмешаться.

— Вы уже нашли где остановиться? — спросил вышедший вместе со мной Рой.

— Не было времени, — устало вздохнул я. — Не подскажете, где здесь гостиница?

— Могу предложить вам пожить пока у меня, если вас устроит мое скромное жилище.

— Не хотел бы вас стеснять, — попытался вежливо отказаться я, но Рой настаивал:

— У меня большой дом, и большая его часть всегда пустует. Буду рад, если вы и ваша напарница поживете некоторое время у меня. Гостиницы в Риоле дорогие и, честно сказать, никудышные.

— Ладно, но всего на пару дней и только чтобы не огорчать вас своим отказом.

Дом Роя Ована оказался не таким большим, как он говорил. Всего-навсего двухэтажный особняк средних размеров. Но красивый и уютный. Жена Роя, миниатюрная миловидная женщина, накормила нас простым, но вкусным ужином.

После ужина Арья осталась помогать хозяйке, а мы с Роем пошли поговорить в его кабинет.

— Угощайтесь. — Я протянул ему сигару. — Настоящая, из колонии. Здесь таких не купишь. Да и в Райхене таких не достать. Мне их недавно друг из поездки привез.

— Благодарю, давно хотел попробовать.

Раскурив сигары, мы некоторое время молчали.

— Жаль, но моя бравада оказалась пустой, мне нечем вам помочь, — признал я.

— Того, что вы нам сообщили, уже достаточно, — заверил Рой. — Я не надеялся и на это.

— Хорошо, рад вам помочь. Кстати, не могу не отдать должное вашему мужеству. Многие на вашем месте послали бы вместо себя подчиненных, а вы лично пришли посмотреть на ритуал, а это зрелище не для слабонервных.

— Я ничего особенно страшного не заметил, — пожал плечами подполковник. — Все произошло быстро, я не успел ничего понять.

— Это потому, что ритуал прервали, причем на самом интересном месте.

— Вы знаете, кто это мог сделать?

— Не имею ни малейшего представления, — честно ответил я. — Следов не осталось. Но в любом случае это не ваша забота, а моя.

На следующий день Рой, как и обещал, устроил меня в штаб Восточной армии, в отдел безопасности. Этот отдел — изобретение Восточной армии, вот уже тридцать с лишним лет ведущей войну с подпольными террористическими организациями по всей территории региона. Его работники выслеживали подобные организации и уничтожали их, а заодно занимались сектами, культами, контрабандистами и крупными преступными кланами.

Возглавлял отдел полковник Харальд Эриксон. Надо сказать, его вид меня поразил. У него были недлинные светлые волосы, светлый оттенок кожи, как у северянина, но при этом небольшой рост и худощавое телосложение. Что мог делать северянин в Восточной армии?

Харальд представил мне свою помощницу Лиру Гарден. Достаточно красивая молодая девушка, судя по каштановым волосам и золотисто-ореховым глазам — родом откуда-то из центральных или даже западных провинций. Хотя с каждым поколением определять место рождения человека по внешности становится все сложней. Централизация империи, расширение сети дорог и увеличение внутренней миграции делают свое дело. Сейчас еще можно отличить южанина от северянина или от уроженца западных областей, но скоро это будет достаточно проблематично. Даже имена детям дают уже не традиционные, а какие придется. По улицам Райхена бегают подрастающие Эрики, Хагены, Рагнары, Габриели, а вот Маэлов уже мало.

Я быстро познакомился и с остальными членами отдела: флегматичным Джоном, веселым Маликом и всегда скучающим Лайлом. В подчинении отдела было две полные роты солдат. Но, как оказалось, большую часть времени всем приходилось заниматься бумажной работой.

Занялся бумажной работой и я. Сев в углу, я в буквальном смысле этого слова на коленке начал чертить схему недавнего неудачного ритуала. Я пытался выяснить, кто и как смог вмешаться. Работа заняла два полных дня и бессчетное количество выпитого чая — кофе, увы, до провинции еще не добрался, его только-только начали привозить из колоний.

Итоги работы меня не обрадовали. Ритуал нарушили, ударив не просто так, а через Изнанку, а я считал, что это невозможно. Никто из магов раньше не пытался делать такое. Это ведь надо было сначала открыть один портал, в Изнанку, потом уже оттуда открыть в нужном месте еще один и лишь затем нанести удар. Причем проделать все это пришлось в течение двух с половиной секунд. Ровно столько можно держать портал в Изнанку открытым. Выходит, чтобы перебросить через Изнанку хоть сколько-нибудь силы, надо было потратить в десять раз больше того, что ты отправляешь, чтобы все получилось. А если прибавить неизбежные потери магии при поглощении ее Изнанкой и умножить силу на тот удар, что я видел… Сумма получалась большая.

Размеры используемой силы наводили на определенные размышления. Я сам при необходимости смог бы задействовать такую мощь, но лишь при очень большой необходимости. Что такого мог сказать тот незадачливый террорист, от которого теперь осталась кучка пепла?

Потихоньку я обживался на востоке. Разбирался в местных особенностях, знакомился с колоритными национальностями, создавшими на окраинах Риола целые городки. С другими служащими штаба поддерживал спокойные отношения, оставаясь для них чужаком. Так проще. Они не брали меня в расчет в своих интригах, не видели во мне помеху или ступеньку в карьерном росте и не обращали на меня особого внимания. Конечно, лишнего при мне никто не говорил и доверять свои тайны никто бы не стал, но это неизбежная цена. Или, как говорят некроманты и темные волшебники, — меньшее зло.

Ночевал я по-прежнему в доме Роя Ована. Он все-таки сумел уговорить меня остаться у него. Правда, и я уговорил его брать плату за жилье.

А еще я почти понял суть того удара, которым прервали ритуал. Осталось понять, кто и зачем это сделал. Но тут я на своей шкуре прочувствовал все тонкости нашего востока.

— Пойду прогуляюсь. — Я накинул пальто. — Надоело мне на одном месте сидеть.

— Ага, только смотри ничего не покупай в лавках на центральных улицах, — предупредил Малик. — Там любят дурить приезжих.

Я усмехнулся в ответ. Можно подумать, есть во вселенной место, где люди не любят продавать приезжим всякую ерунду под видом сувениров и предметов национальной культуры.

Погода на улице была ветреной. В Риоле, впрочем, всегда ветрено. Хорошо, что хоть солнце светит и ветер не холодный.

— Арья, купи, пожалуйста, свежую газету.

Девушка кивнула и направилась к мальчишке, торговавшему газетами. А я поплотней запахнул пальто. Работать в такую погоду не хочется, но надо. Рой с утра сообщил мне пару фактов, обнаруженных в ходе следствия, их необходимо проверить.

— Вы Маэл Лебовский? — обратился ко мне подошедший человек с неприметным лицом и высоко поднятым воротником пальто.

— Да, а… — Я почувствовал угрозу, развернулся к нему, сделал шаг назад, собрал силу… но не успел ее применить. Первая пуля пробила легкое, вторая едва не попала мне в сердце, третью я сумел остановить.

Убийца, даже не убедившись, мертв я или нет, бросился бежать. А я, упав на одно колено, пытался остановить кровь. Арья моментально оказалась рядом, вокруг ее руки замерцало зеленое сияние.

— Нет, — мотнул я головой. — Поймай его, живым.

Арья не стала спорить и сразу же бросилась в погоню. А я кое-как поковылял обратно в штаб. К моему удивлению, никто не спешил на выстрелы. Зайдя в штаб, я не увидел положенных часовых. Понять, что происходит, было несложно, даже при том, что сознание уже поплыло. Не показывая никому ран, я добрался до своего отдела.

— Ребят… — только и успел сказать я, прежде чем потерял сознание.

Пришел в себя я уже на диване. Вокруг была суета, одна лишь Лира была спокойна и сосредоточенна. Разорвав или разрезав на мне одежду, она прижимала к ранам полотенце.

— Не двигайся и не разговаривай, у тебя, похоже, легкое задето, — сказала она ровным голосом.

— В тебя стреляли? Кто? Где? — требовательно спросил Харальд.

— Не сейчас, — оборвала его Лира. — Где врач?!

— Малик побежал за ним.

— Некогда ждать, — прохрипел я. — Вытащите пулю.

Сказать даже эти несколько слов мне стоило больших трудов. Боли почти не было, только в груди неприятно давило, но я никак не мог сосредоточиться и сплести нужное заклинание. Пожалуй, зря я отпустил Арью.

— Сейчас придет врач, он все сделает.

— Нет времени… Пуля мешает мне… ее надо убрать.

— Я понял, — мрачно сказал Харальд. — Сейчас.

— А наркоз? Будет просто невыносимо больно.

Я молча закусил рукав.

— Все можно сделать проще, — сказал Харальд.

Он встал прямо надо мной и начертил моей же кровью на коже знак алхимического преобразования. Затем накрыл этот знак ладонью и… я очень хотел бы знать, что он сделал потом.

Чужая сила, мешавшая использовать магию, исчезла. Я тут же остановил кровь и вытащил из раны пулю, после чего затянул рану. Теперь можно расслабиться.

— Кто стрелял в тебя? — опять спросил Харальд.

— Харальд, дай ему отдохнуть, — возмутилась Лира.

— Я отправил Арью за ним. Стреляли прямо рядом со штабом, почему никто не обратил внимания на выстрелы?

Я опять услышал выстрелы, Харальд и Лира быстро переглянулись.

— Что?

— Сегодня несколько отделов сдают норматив по стрельбе, стрелять будут полдня, — сообщила Лира.

— Это совпадение? — риторически спросил Харальд.

Закрыв глаза, я расслабился. Я знал ответ на этот вопрос. Это не могло быть совпадением, как не было случайным отсутствие солдат у двери и практически пустая площадь. Покушение спланировано именно на меня. Вдобавок использовали специальное оружие против магов. Хорошо, что я любил читать в детстве о войне магов и инквизиторов и знал о таком.

— Лайл, поднимай роту! Надо прочесать город. Джон, иди ищи Арью, ей может понадобиться помощь! Лира, останься здесь на всякий случай.

— Есть.

Голоса товарищей начали сливаться в неразличимое бормотание, я понемногу засыпал. Сил никаких не осталось, эта проклятая пуля буквально высосала их из меня. Окажись на моем месте волшебник, он бы, наверное, умер от обычного истощения. Надеюсь, Арья прикроет меня, если что. Сам я еще сутки буду беспомощней младенца…

Проснулся я в госпитале. Рядом никого не было, даже Арьи. Но я чувствовал по всей комнате ее сторожевые и защитные заклинания. Некромантия практически не располагает защитными заклинаниями, и Арья, похоже, использовала весь свой арсенал.

Раны за ночь полностью затянулись, хотя шрамы останутся надолго. Я плохо владел магией исцеления и мог только оказывать, так сказать, первую помощь. Да и специализировался я на военно-полевой хирургии, а там о таких мелочах, как шрамы, не думают.

Скучал в палате я недолго, вскоре ко мне зашли Харальд и Рой. Рой сел на стул рядом со мной и раскрыл папку с документами, а Харальд встал у окна и молча слушал наш с Роем разговор.

— Доброе утро. Как самочувствие?

— Жив, да и ладно, — отшутился я.

— Это хорошо, что жив.

— Вы поймали убийцу?

— Нет, он ушел и от нас, и от Арьи. Мне поручено вести это дело, так что рассказывай все и в подробностях.

— Не вижу смысла.

— Почему? — От удивления Рой даже привстал на стуле.

— Потому что это дело вам не раскрыть. Да и говорить мне почти нечего. Лицо было закрыто высоким воротником, запомнить его я не успел. Нападавший знал мое имя и, судя по всему, знал меня в лицо.

— У тебя есть враги, которые могли организовать это покушение?

— Да сколько угодно, — искренне рассмеялся я. — Я даже не смогу всех перечислить.

— А кто, по твоему мнению, причастен к этому?

— Не знаю, — честно ответил я. — У меня достаточно врагов в Ассамблее. Совсем недавно я сильно насолил одному известному и влиятельному политику, он вполне мог это сделать. Это могли быть враги клана Ларанов, мои политические противники, мои личные враги. В конце концов, это могли быть просто психопаты, решившие меня убить. Например, алхимики.

Я внимательно посмотрел на стоявшего у окна Харальда, но тот и бровью не повел.

— Алхимики? Почему? — удивился Рой.

— Ну мало ли. Я маг, а они магов недолюбливают.

— Это несущественная причина…

— Вы не жили в Райхене, — резко оборвал я Роя. — Там порой убивают за одно неосторожное слово или косой взгляд. Для обычных алхимиков это недостаточное основание для убийства. А вот для фанатиков…

— В чем-то ты прав, — задумчиво сказал Рой. — Но что делать мне?

— Сдать дело в архив, — ответил я. — Тебе не докопаться до истины, а если, не допусти боги Райхена, сделаешь это, тебя просто уберут. Я сам найду убийцу.

— Ты забыл еще одну версию, — неожиданно вмешался Харальд. — Тебя могли попытаться убрать, испугавшись, что ты приехал сюда что-то расследовать.

— Я допускаю эту версию, сейчас она у меня основная, — медленно кивнул я. — Но не хотел ее озвучивать.

— Ты не доверяешь нам? — прямо спросил Рой.

— Нет, — ответил вместо меня Харальд, — и правильно делает. Судя по тому, что я понял, покушение было организовано тем, кто имел своих людей в штабе. Или кем-то из штаба. Маэл сейчас не может доверять никому из членов штаба.

— Именно так, уважаемые. Я не считаю, что вы причастны к попытке покушения на меня, но не могу доверять кому бы то ни было в Риоле.

В комнате надолго наступила тишина. Рой перебирал бумаги в папке, Харальд невозмутимо смотрел в окно, а я лицезрел потолок.

— Ладно. — Рой с шумом захлопнул папку. — Я не буду заниматься этим делом. Хотя я уже успел кое-что узнать. Ты, кстати, в курсе, какими пулями в тебя стреляли?

— Оружие инквизиторов?

— Нет, алхимиков.

— Что? — Я резко приподнялся на постели.

— Пули были изготовлены алхимиками. Кем именно, мы, конечно, не знаем. Кстати, не желаешь на них взглянуть?

На небольшом подносе лежали три небольшие свинцовые пули. Две из них были покрыты запекшейся кровью, моей кровью. Одна пуля прошла навылет, одна застряла, последнюю я отбил.

— Я думал, это старое оружие, направленное против магов.

— Эти пули отлили алхимики, — ответил Рой. — Металл был преобразован неизвестным образом так, что он стал блокировать и поглощать магию. Наши эксперты-колдуны не могли использовать даже простейшие заклинания, просто держа пулю в руке.

— Это ясно, я в полной мере ощутил все возможности этого оружия. Когда не смог даже кровь остановить.

Харальд взял в руки одну из пуль и посмотрел на нее:

— На меня не действует.

— Да, алхимикам это не вредит, — подтвердил Рой. — Только магам и колдунам, на волшебниках не проверяли.

— Кстати, что ты сделал с пулей в моем теле? — спросил я Харальда.

— Просто изменил металл в тебе на другой. Свойства пули изменились, и она стала обычным куском свинца.

Я взял в руку обе пули. Одна выглядела как самая обычная, вторая — словно обжигала мне руку. Я положил их на место и взял третью, чистую пулю. Несомненно, ее сделали алхимики, вот только я все-таки чувствовал там магию. Непонятную и неизвестную, но все же магию, а не алхимию.

Кто-то очень умный решил смешать старое волшебство охотников на магов и алхимию. Это о чем-то, да говорит. Такие вещи не появляются вдруг. Их созданию предшествуют годы исследований и экспериментов.

— Кто мог изготовить такую пулю?

— Любой алхимик, умеющий работать с металлом.

— Тебе уже можно вставать? — поинтересовалась Арья, как всегда, ровным и безразличным голосом.

— Нет, но меня это не волнует. Ты принесла то, что я просил?

— Да, вот. — Девушка протянула сверток с купленной одеждой.

Развернув его, я достал тонкий светло-желтый плащ и светло-коричневые штаны с причудливой вышивкой. Переодевшись, посмотрел в зеркало. Длинные волосы были заплетены в несколько коротких кос. Обычная прическа для многих местных народов. Цвет волос и глаз у меня подходящий, а вот кожа слишком светлая. Легкая иллюзия не помешает.

— Не знала, что ты так можешь, — заметила Арья.

— А ты как думала? Полный курс косметической магии я, конечно, не осваивал, но многое умею. Похож теперь на местного?

— Да.

Я еще раз посмотрел в зеркало. Темная кожа, темные волосы, темные глаза, обычная для востока одежда. Осталось только вести себя подобно восточному жителю, и на улице меня будет не отличить от местных. Что мне, собственно, и требовалось.

— Идем, напарник. Надо бы узнать, кому мы на хвост наступили. — Я накинул на голову капюшон плаща и вышел из палаты. — Ты повесила на него метку?

— Да, это я успела.

— Хорошо, показывай дорогу.

На улице я с легкостью слился с толпой. Всю прошлую неделю я не просто гулял по городу. Я изучал его, запоминал расположение улиц и переулков. Примечал поведение жителей и манеру общаться. Учился копировать местный говор. Теперь меня не отличить от уроженца Риола.

Многие родственники с пренебрежением смотрели на мои увлечения в детстве, а зря. Магия магией, но очень многое нельзя решить с ее помощью. Например, невозможно запросто поймать нужного тебе человека.

— Он там? — глухо спросил я, когда мы подошли к нужному зданию.

— Да, — тихо ответила Арья и опустила голову. — Я виновата.

— Да.

Двухэтажный дом прямо перед нами был целиком охвачен огнем, вокруг толпились взволнованные соседи. Неподалеку слышался звон колокольчиков пожарной стражи, спешившей на пожар. Какова вероятность, что убийца случайно оказался единственным человеком, не сумевшим покинуть горящий дом?

— Надо было сразу его брать, Арья, — раздраженно сказал я. — А не ждать, пока я соизволю оторвать задницу от койки.

— Я виновата, — вновь промолвила девушка.

— Да, виновата. Ты, возможно, неплохо разбираешься в некромантии и была бы неплохим напарником для обычного мага. Но ты слишком неопытна и многого не понимаешь.

— Я не стремилась стать твоей ша'асал, — возразила Арья. — Ты имеешь право разорвать договор и убить меня.

— Имею, — спокойно сказал я, — но нигде не сказано, что я должен так поступать. Хочешь ты того или нет, но ты будешь моей ша'асал. И тебе придется многому научиться. Пошли, нам здесь нечего делать.

Найти заказчиков покушения мне не удалось. Никаких зацепок. Впрочем, я не торопился. При охоте на такую дичь спешка вредна. Только спугну ее. Я раскрыл семь разветвленных, глубоко запрятавшихся тайных обществ. Три секты демонопоклонников, два преступных клана и две группы контрабандистов. И каждый раз приходилось подолгу кропотливо плести паутину и ждать, пока в нее кто-нибудь попадется. А потом надо иметь терпение не захватить добычу сразу, а дать ей подергаться, чтобы выследить собратьев. А затем — выловить их дружков. И так до тех пор, пока вся сеть не будет полностью распутана. И только тогда можно наносить удар. Один-единственный, но неотвратимый и смертельный удар.

А сколько раз я видел, как поспешившие умники хватали лишь мелких подручных и упускали главарей? Много, очень много раз я такое видел. Кому-то не хватало терпения, кому-то ума, а кому-то — просто капли везения.

Я нутром чуял, что покушение на главнокомандующего Карла Хило и уничтожение тел убийц (так что ни Арья, ни какой-либо другой некромант не смогут их допросить) — звенья одной цепи. Что-то странное творится на востоке. И, в общем, не зря я здесь оказался. Мое знакомство с востоком оказалось горячим.

Глава 3

НЕОФИЦИАЛЬНАЯ РАБОТА

Дул сильный ветер — как я уже успел узнать, обычное на востоке дело. Горизонт был затянут дымом, недалеко горела степь. Тоже обычное дело. Осень, сухая погода, высохшая перед зимой трава. Достаточно одной искры, чтобы выгорали целые десятки, а то и сотни гектаров степи. Впрочем, такие пожары, как правило, никому не вредили. Люди уже привыкли следить, чтобы возле домов не было сухой травы. Да и степному палу далеко до лесного верхового пожара. Вот это действительно жуткое зрелище.

Мы с Харальдом стояли на крыше штаба Восточной армии, отсюда был хороший вид на город, а сильный ветер без всякой магии давал возможность поговорить, не опасаясь лишних ушей.

— У меня есть одна просьба, личного характера, — начал разговор полковник.

— И в чем она состоит?

— Один из моих людей, Тирион Логар, похоже, вляпался во что-то нехорошее. Он славный парень, но плохо разбирается в магии, а там все дело именно в ней.

— Он алхимик?

— Да, молодой, но талантливый. — Харальд задумчиво смотрел вдаль. — Он мне напоминает меня в молодости. Я тоже был когда-то наивным и верил, что смогу своими способностями помочь людям и стране.

— Как и я, — улыбнулся я Харальду. — В молодости я тоже был другим.

— А сколько тебе лет, если не секрет? — спросил вдруг собеседник.

— Двадцать пять, но моя молодость закончилась в двадцать лет, на моей первой войне.

— Понятно, — кивнул Харальд. — В общем, ему нужна помощь, и лучше всего будет, если поможешь ему ты. Я не могу тебе приказать, ты не мой подчиненный, поэтому я прошу.

— Хорошо, расскажи, в чем суть дела.

— Он по моему приказу расследовал серию странных убийств в провинциальных городках к северо-востоку от Риола. В последний раз он связывался со мной неделю назад, из Сейрена, это небольшой городок примерно в двухстах километрах от Риола. А вчера пришла телеграмма, что он пропал без вести в окрестностях города.

— Понятно. А почему ты не пошлешь одного из своих людей?

— Не могу, — натянуто улыбнулся полковник. — Ты всего вторую неделю на востоке и не знаешь наших традиций.

— По-моему, эти городки не входят в область твоей ответственности, — задумался я и вопросительно посмотрел на Харальда. — Что там делает твой человек?

— Это официально не входят. На самом деле я постоянно вынужден заниматься делами по всей территории региона. Иначе обеспечить безопасность Риола было бы невозможно. Восстания, покушения и диверсии организуются за сотни километров от нас. Секты культистов рассредоточены по множеству городов и поселков. А действовать обычными методами, передавать дела и посылать запросы в другие отделы… — Харальд раздраженно махнул рукой. — Это просто бессмысленно. Пока шестеренки бюрократии провернутся… Поэтому мне и всем на востоке приходится действовать неофициально.

— Интересно, — задумчиво сказал я. В столице об этом даже не подозревают. Или подозревают? — Значит, работать придется неофициально?

— Тебя это смущает? — прямо спросил полковник.

— Меня? — Я громко рассмеялся. — Да я постоянно так работаю.

— Ты поедешь не один, а с Лирой.

— А скрытность?

— Она поедет в отпуск проведать своего родственника, — улыбнулся Харальд.

— Ладно, — кивнул я. — Но я привык работать один.

— Лира не подведет, она всего на год старше тебя, но уже успела побывать на войне. И не на штабной или тыловой должности, а в полевой разведке.

— А на какой такой войне она успела побывать? Да и ты тоже? — неожиданно спросил я. Полковник сжал кулаки и отвернулся. — Понятно, подавление мятежей.

Некоторое время мы молчали, глядя в разные стороны. Потом я нарушил тишину:

— Полковник, не слышали о деревне Тальки? Это на севере.

— Нет, а что я должен был слышать?

— Пять лет назад это была большая и богатая деревня. Потом ее жители подняли мятеж против империи. Теперь там огромное пепелище. А эта деревня мне снится до сих пор. — Я опять надолго замолчал. — Сейчас тяжелое время, для защиты империи порой приходится воевать с ее же подданными. Я прекрасно понимаю тебя. Идя в армию, я тоже мечтал не об этом. Я поеду немедленно, вместе с Лирой Гарден.

— Прямо сейчас?

— Зачем тянуть время? Первым же поездом и отправимся.

Сейрен встретил нас сухим и холодным ветром, гонявшим по безлюдным улицам облака пыли. Добираться до места пришлось сначала на поезде, потом на попутной телеге, а последние пять километров — и вовсе идти пешком. Я-то ничего, а вот Лира и Арья заметно устали. К тому же уже вечерело, так что мы решили для начала снять номер в гостинице и отдохнуть, а завтра начать работу.

Городок производил тягостное впечатление. Пустые пыльные улицы; заброшенные скверы и клумбы заросли сорной травой; лежал неубранный мусор; обветшалые здания давно требовали ремонта. Часто попадались дома с выбитыми или заколоченными окнами и дверями.

— Такое запустение, — тихо проговорила Арья.

— Это не редкость, — спокойно заметил я. — Такие крупные города, как Риол или Райхен, процветают за счет других. Империя богата, но богатства хватает не на всех.

— Здесь добывали кристаллы рарса, но был принят новый закон, запрещающий добычу кристаллов не только частным лицам, но даже колдунам и волшебникам. Шахту закрыли, и городок начал потихоньку умирать, — негромко добавила Лира.

Вот как. Значит, в бедах этого городка косвенно виноват и я. Что поделать, порой ради высших целей приходится жертвовать простыми людьми. Такова политика.

Гостиница в городе была всего одна и особых надежд не подавала. Двухэтажное деревянное здание, покрытое облупившейся от старости и ветра краской, с рассохшимися и потрескавшимися досками. Внутри было не лучше. Толпа пьянчуг — судя по всему, местные жители, — слой пыли толщиной с палец на стенах и шкафах и гора грязной посуды на стойке.

Арья и Лира с трудом сохраняли спокойное выражение лица. Они испытывали явное отвращение. Мне же было все равно, в своих поездках по стране я видел вещи и похуже. Правда, меня заинтересовал один момент. По словам Лиры, город начал испытывать проблемы после закрытия шахты из-за моего закона. Но закон вступил в силу всего месяц назад! Всего за один месяц город так сильно опустился?

— Уважаемый, — обратился я к хозяину гостиницы, — у вас есть номер с тремя кроватями?

— Нет, — грубовато ответил владелец заведения, грязный, давно не брившийся человек в мятой и грязной одежде. — У нас нет таких номеров, только одноместные. Берите что есть или проваливайте!

— Уважаемый, — я говорил самым добрым из своих голосов, — тогда не соизволите перенести в один из номеров еще две кровати? Я заплачу.

— Нет! — отрезал хозяин. — У нас всего один свободный номер.

— Тогда дайте нам его.

— Десять империалов! — хмыкнул он.

— Сколько?! — разом воскликнули Арья и Лира.

— Пять и ни копейкой больше.

— Тогда проваливайте, бродяги! Пошли вон!!! — заорал хозяин, но осекся, увидев выражение моего лица.

— Уважаемый, за десять империалов я найму людей, и они утопят тебя на моих глазах в твоем же туалете. А перед этим ты напишешь мне дарственную на эту халупу, которая вся целиком не стоит и одного империала. Но сегодня я устал и поэтому согласен заплатить за номер пять империалов. — Говоря это, я достал из кармана револьвер и демонстративно зарядил.

— Второй этаж, третья дверь слева от лестницы. На лестнице осторожней, ступени гнилые. Ужинать будете? — Хозяин гостиницы протянул ключи.

— У нас своя еда, ваши цены сильно кусаются, — уже добродушно улыбнулся я.

Чтобы расплатиться, я выгреб из карманов всю медную мелочь, которая у меня была. Разумеется, в моем кошельке имелись и золотые монеты, но не показывать же их в таком месте? Конечно, своей силой я могу стереть весь городок, но я здесь совсем не для этого. Поэтому придется играть по другим правилам.

Когда мы поднялись в номер, Арья и Лира разом накинулись на меня.

— Платить такие деньги за ЭТО?!! — возмущенно крикнула Арья, указывая на старую развалившуюся кровать.

— Десять империалов — это почти половина моего месячного жалованья! — подхватила Лира.

— Что вы переживаете, сударыни? — улыбнулся я. — Это мои деньги, на что хочу, на то и трачу. Это раз. А во-вторых, уже ночь и нам надо переночевать. И либо здесь, либо на улице.

Я подошел к окну и повесил сторожевую нить. Но, немного подумав, убрал ее и поставил прямо в проеме заклинание-ловушку. То же самое проделал с другим окном и с дверью.

— Как мы тут будем спать? — поинтересовалась Лира.

— Очень просто. Вы девушки стройные, на кровати вдвоем поместитесь. А я лягу на полу. Только сначала, Арья, попрактикуйся на кровати в боевой некромантии.

— Зачем? — удивилась моя напарница.

— Вот зачем. — Я подошел и поймал прямо на одеяле большого упитанного клопа. — А еще тут могут быть блохи и вши. Так что постарайся как следует.

Пока Арья уничтожала все живое в постели, я, осмотрев стены и пол с потолком, решил как следует усилить их магией. Теперь весь дом может развалиться, но наша комната останется целой и невредимой.

— А что есть будем? — робко спросила Арья.

— Ничего, — ответил я, укладываясь спать прямо на полу, положив под голову мешок с вещами и укрываясь плащом. — Я бы не стал ничего заказывать в этой гостинице. Магия магией, но некоторые пищевые отравления даже ею не лечатся.

Засыпать пришлось под урчание желудков двух голодных девушек. Почему я не додумался захватить еды с собой? Если и завтра не смогу их покормить, они, пожалуй, меня съедят.

Проснулся я еще до рассвета. К моему удивлению, никто за ночь нас не побеспокоил. Что весьма настораживало. Вообще в этом городке чувствовалась некая странность. Как говорят некоторые маги — отклонение от нормы.

Когда девушки проснулись, мы провели импровизированное совещание. Первым делом Лира показала фотографии с мест преступлений. Эта новинка мне нравилась все больше и больше. Раньше приходилось обязательно лично присутствовать на месте, потому как даже лучшие художники всегда упускали детали, которые на самом деле очень важны.

— Забавно, — задумчиво сказал я вслух, глядя на снимок магической фигуры, написанной кровью.

— Что? — не поняла Лира.

— Эта фигура неправильная. — Я показал девушке фотографию. — Да и эта тоже. И эта.

— А что это означает? — озадаченно спросила Лира. — Разве это что-то меняет?

— Конечно, — хмыкнул я. — Есть же разница, зарезали человека просто так или при этом еще и демона вызвали, который потом сожрал еще пару десятков человек. Судя по схеме заклинания, планировался обычный ритуал поклонения с жертвоприношением. Но, во-первых, нет имени получателя посылки, а во-вторых, не заполнена графа отправителя.

— А если серьезно? — нахмурилась девушка.

— Это означает, что либо ритуал пытались проводить сумасшедшие культисты, не знающие элементарных вещей, либо это просто отвлечение внимания. И последнее утверждение мне кажется более правильным.

— Наши эксперты ничего не заподозрили.

— Какие эксперты? Колдуны с волшебными посохами или палочками? Надо было вызвать специалистов — волшебника-демонолога и волшебника ритуальной магии. Только они могли бы разобраться в таких тонкостях.

— А почему ты считаешь, что это не ошибка, а отвлечение внимания? — неожиданно спросила Арья.

— Не считая двух мелких деталей, все остальное сделано абсолютно правильно. А эти две детали писать в схеме заклинания просто так нельзя. Но самое главное, ни один волшебник ритуальной магии или демонолог не стал бы ни при каких обстоятельствах оставлять такую улику, как магическая фигура. Даже по небольшой ее части опытный маг или волшебник поймет практически все о том, кто ее написал. Предвидя ваш вопрос, скажу сразу — я не пойму. Я разбираюсь в ритуалистике, но до профессионала в этой области мне далеко.

— Ладно, это все не имеет значения, надо найти Тириона, — сказала Лира.

— Где он может быть? — сразу спросил я.

— В неприятностях, — мрачно ответила девушка. — Он их всегда находит.

— Не самый плохой талант для человека на такой должности, — философски заметил я. — Тогда предлагаю разделиться. Я пойду один, а вы, девушки, ходите вместе.

Увидев, что Арья нахмурилась, я добавил:

— Все просто, мы с тобой друг друга найдем в любом случае, а вот если потеряется Лира, то где нам ее искать?

— Я не маленькая девочка, — оскорбилась Лира.

— Знаю, — невозмутимо ответил я. — Но этот город — территория противника. Я один могу отбиться от нескольких сотен, Арья сможет остановить сотню-другую. А скольких сможешь убить ты, прежде чем у тебя закончатся патроны?

— Понятно все, — махнула рукой Лира. — Идем.

Прогулка по городу изрядно меня озадачила. Вдали от главной улицы следов запустения было еще больше. Целые улицы стояли полностью пустыми. В тех домах, что я проверил, лежал толстый слой пыли и песка. Песчаные бури бывают в этом регионе только осенью, а в этом году еще ни одной не было.

Все местные жители были равнодушны и безразличны ко всему происходящему вокруг. На вопросы они отвечали односложно, и добиться от них хоть чего-нибудь вразумительного было невозможно.

Следы молодого алхимика я и не думал искать. Этим пусть занимаются Лира и Арья. А у меня есть дела поважнее.

Я тщательно осмотрел весь город, запоминая расположение улиц, оставляя в нужных местах мелкие белые камешки. Вернувшись в гостиницу, сразу увидел хозяина, с мрачным видом сидевшего на своем месте. Я молча поднялся в свою комнату.

Убедившись, что за время нашего отсутствия никого в комнате не было, я приступил к делу. Быстро начертил мелом нужную магическую фигуру и привел ее в действие. Затем аккуратно замаскировал фигуру пылью. Теперь весь Сейрен окутан моей сторожевой сетью. Я сразу же узнаю о любом магическом действии, будь то призыв демона или прикуривание сигары от пальца. Обнаружить мою сеть, конечно, можно, но для этого надо использовать магию, о чем мне тут же станет известно.

Только я закончил, как на улице раздались выстрелы. Я сразу же выскочил в коридор и нос к носу столкнулся с Арьей, несущей на себе раненого молодого парня. Не говоря ни слова, я открыл ей дверь, а сам побежал дальше. Едва начал спускаться по лестнице, как в гостиницу ворвалась Лира, она на бегу перезаряжала армейский револьвер. Девушка сразу запрыгнула за стойку и начала отстреливаться.

Не задавая глупых вопросов, я укрылся за ближайшим столом и вступил в перестрелку. Вдвоем мы быстро заставили отступить толпу разномастно одетых людей. Вооружены они были в основном старыми однозарядными пистолетами. Лишь у нескольких были ружья.

— Кто это был? — первым делом спросил я у Лиры.

— Не знаю. Они напали на нас на второй отсюда улице. Вопросов не задавали.

— Ладно. Кто этот парень, которого несла Арья?

— Тирион.

— Значит, дело сделано и можно отсюда уходить. — Не обращая внимания на удивленное выражение лица Лиры, я пошел наверх.

Молодой алхимик лежал на кровати и морщился от боли. Арья при помощи магии зашивала ему рану на плече.

— Потерпи, — строго сказала некромантка. — Я не целитель, лечить не могу.

— Арья, быстрей. Собираемся и уходим, — быстро сказал я, подходя к окну.

— Что случилось? — спросила Лира.

— Этот город ненормальный, — прямо сказал я. — Надо проводить полноценную операцию. Где ближайший пост армии?

— На железной дороге, — быстро ответила Лира. — Есть еще восемнадцатый пехотный полк, но до него сорок километров пешком.

— Значит, идем до железной дороги.

— Нельзя уходить… — сквозь зубы проговорил алхимик. — Они убьют ее до полуночи.

— Кто и кого?

— Эти… стражи врат… убьют Ашею.

— О чем он? — Я повернулся к Лире, но она только пожала плечами. — Говори точнее.

— Они принесут ее в жертву… своему богу.

В этот момент я почувствовал резкий укол боли. Одним движением я смахнул пыль со своей схемы: одна из линий светилась ярким белым светом. Рядом с городом проводился сильный магический ритуал.

— Где они сделают это? — спросила Лира.

— Я знаю. — Я посмотрел на Арью, она кивнула. — Мы найдем это место.

— Тогда не будем терять времени. — Тирион с трудом поднялся с кровати, но стоял он твердо и уверенно.

На вид ему лет шестнадцать — восемнадцать. Ростом чуть ниже меня. Под одеждой легко угадывались крепкие мышцы, а движения были плавными, как у бойца. Густые черные волосы, твердый упрямый взгляд, плотно сжатые губы и горячая молодая ярость во взоре. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, чем он приглянулся Харальду. Такие, как Тирион, умирают, но не сдаются, и северянину это не могло не понравиться.

— Тебе надо отдохнуть… — попыталась остановить его Лира, но я перебил ее:

— Пусть идет, но только учти… — Я нагнулся к алхимику: — Потом не жалуйся. Я маг, а не добрый волшебник. В бою будет не до тебя и твоих ран.

— Не буду. — Он упрямо посмотрел мне прямо в глаза.

Я почувствовал, что сам начинаю уважать его.

— Эта девчонка — кто она тебе?

— Никто, — ответил Тирион.

— Тогда почему ты так рвешься ее спасти? — Выражение растерянности и удивления было лучшим ответом на этот вопрос. — Забудь, не будем медлить.

Парень готов броситься спасать незнакомого человека. Мне он тоже нравится. Надо будет присмотреть за ним.

Как ни странно, алхимик не отстал от нас, хотя всю дорогу мы бежали. Тяжелее всего пришлось Арье. Я всегда следил за своей формой, Лира служит в армии, а Тирион, похоже, не раз попадал в переделки. А вот моей напарнице выносливости не хватало. Но до места мы добрались вовремя.

Вход в небольшой дом охраняли два человека с ружьями. На мгновение я прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Под домом было подземелье, и в нем готовился непонятный ритуал, а еще там собралось довольно много владеющих магией. Правда, кто именно там находился, волшебники или колдуны, я понять не смог.

— Значит, так. Сначала немного отдохнем, — объявил я. — Тирион, кто они и чего хотят?

— Чего они хотят, не знаю. Но они совершили ритуальные убийства в восьми городах, я поймал их след в деревушке недалеко отсюда, там они похитили молодую девушку. Я напал на них, но… — Тирион виновато опустил глаза.

— Мы нашли его в подвале на окраине города, — подхватила Лира. — Его приковали к стене, оставив умирать, и даже не охраняли.

— Этот город какой-то странный, — сказал Тирион.

— Да ну? — ухмыльнулся я. — А я ничего и не заметил.

— Одна старая знахарка рассказала мне, — продолжил Тирион, не замечая моей насмешки, — что ее народ с древних времен считал это место проклятым.

Я поднял голову и закрыл глаза. Создав невидимых воздушных птиц, я разослал их во все стороны. Через минуту они вернулись, рассказывая мне все, что увидели.

— Нет здесь никаких проклятий, — спокойно ответил я. — И даже заточенных демонов нет. Обычное место, где немного по-другому направлены потоки силы. Хотя город здесь строить не надо было.

— Почему?

— Из-за месторождения рарса потоки силы направлены по-другому. Обычные люди не могут это почувствовать, а жаль. В таких местах люди часто болеют, ругаются и рано умирают. Но это не имеет значения. Как и то, что на самом деле собрались делать эти умники. Чем бы это ни было, мы это остановим. Идем!

Я перепрыгнул камень, за которым мы укрывались, и побежал к дому. Один взмах руки, и оба охранника падают с перерубленными шеями. Добежав до двери, я помедлил всего секунду, поджидая спутников, и ворвался внутрь. За дверью был коридор с четырьмя дверями и лестницей на второй этаж. Не сговариваясь, мы разделились. Я сразу же прыгнул к дальней двери и, открыв ее, ударил вовнутрь воздушной стеной. Обычно это защитное заклинание, но если направить его от себя на большой скорости, то можно с легкостью размазать противника по стенке. «Или нескольких противников», — поправил я себя, глядя на три сползающих по стене трупа.

В соседней комнате прогремело несколько выстрелов. В еще одной комнате вспыхнуло заклинание алхимика. И Лира, и Тирион действовали стремительно, одна только Арья замешкалась и не успела. Из доставшейся ей комнаты, впрочем, никто не вышел. Зато двое спустились по лестнице, и с ними уже она разобралась. Несколько быстрых жестов руками, и перед девушкой сплелись десятки толстых зеленых нитей. Движение кистью — и этот импровизированный щит снес с лестницы обоих культистов и прижал их к стене, намертво при этом связав. Щит некроманта, подобно воздушной стене, можно использовать как для защиты, так и для нападения.

— Пленных не брать, — приказал я Арье.

Напарница кивнула, и, повинуясь ее приказу, щит мгновенно выпил жизнь из пойманных культистов. В той комнате, куда не успела зайти Арья, имелась лестница в подвал. Колебался я недолго.

— Арья, Лира, проверьте, что наверху. Тирион, за мной, идем вниз.

Подвал был просторным и холодным. В нем оказалось довольно чисто, а стены выглядели крепкими и целыми. Нам пришлось пройти несколько помещений, прежде чем мы наконец нашли культистов.

Подземный зал был ярко освещен множеством свечей. Из-за них сильно воняло. Весь зал был заполнен людьми, сжимавшими в руках разнообразное магическое вооружение. В дальнем от нас углу зала на небольшом постаменте стояли три человека в серых плащах. У их ног сидела связанная смуглая девушка в традиционных восточных одеждах. Там же была и нарисованная кровью, чем же еще, магическая фигура. Нам осталось только подойти и спасти пленницу.

— Кто вы? — громко спросила женщина в сером плаще.

Я сразу подумал, что она здесь главная.

— Те, кто пришли вам помешать! — крикнул Тирион.

Глупец, надо было промолчать. Тирион смел и храбр, но как же он еще молод и глуп.

— Именем Ассамблеи дворян Райхенской империи! Сложить оружие! — Я привык действовать от имени этого органа власти.

— Убить их, — негромко приказал один из людей в сером.

Толпа нестройно качнулась и пошла к нам.

— Я разберусь с ними. — Один из людей, одетый в ярко-красные одежды, вышел вперед.

— Кто ты? — спросил я. В нем чувствовалась сила.

— Я Райх Огненный! — А вот ума у него нет.

— Ха-ха! — негромко рассмеялся я.

Огненный волшебник от моей реакции просто рассвирепел. Вокруг него вспыхнуло пламя. Несколько секунд я с усмешкой смотрел на Райха, а потом совершил одно-единственное действие. Огонь вокруг волшебника погас сам по себе. Он попытался что-то сказать, но схватился за грудь и начал судорожно дышать, а вскоре и вовсе упал на пол.

— Что ты сделал? — тихо спросил Тирион.

— Закрыл его воздушным щитом, а этот умник сам полностью выжег вокруг себя воздух. А без воздуха ни огонь не горит, ни человек не живет.

Толпа нестройно качнулась в нашу сторону. Гибель товарища их только разозлила.

— Держись, — негромко сказал я.

Их совместный удар был хорош. Против нас двоих разом использовали три десятка заклинаний. Мне даже показалось, что мой щит прогнулся под их атакой. Давно я не оказывался под таким ударом — сильным, но безыскусным. Чтобы отразить атаку, мне хватило обычного барьера, правда, пришлось усилить его до предела. Магический удар противника частью отражался, частью рассеивался им.

Видя, что удар не достиг цели, культисты продолжили атаку. Началось классическое противоборство магов, в учебнике такая схема называется «Щит против меча», побеждает тот, у кого больше сил. Но по учебнику драться я не собирался.

— Атакуй, я прикрою! — скомандовал я алхимику. Жаль, Арья наверху.

Тирион начал быстро чертить на полу неизвестную мне магическую, вернее, алхимическую фигуру. По меркам магов, возился он очень долго, целых пять секунд. Закончив, коснулся рукой одной из линий фигуры. Она вспыхнула синим цветом, а давление на мой барьер сразу же ослабло. С десяток колдунов провалились по пояс в ставший зыбучим пол. Тирион убрал руку, фигура погасла, а пол вновь закаменел.

— Неплохо, — прокомментировал я. — Можешь держать защиту?

— Да, но недолго.

— Ставь, моя очередь веселиться.

Защиту Тирион ставил еще дольше, чем атаковал. Целых семь секунд. Насколько я понял, он создал из воздуха перед нами подобие магического зеркала. Убедившись, что напарник справляется, я ослабил, но не убрал насовсем свою защиту. И атаковал сам.

Я не стал изощряться в высокой магии, а ударил точно так же, как они. Грубой силой без особых изысков. Но так, как им и в страшном сне не снилось. Ураганный ветер разметал культистов по углам комнат. Лишь единицы смогли удержаться на ногах, остальных сдуло к стенам зала. В комнате словно ревел дикий великан, стены ходили ходуном, а с потолка сыпался песок. Подавив сопротивление, я изменил заклинание и добил сбитых с ног колдунов, просто задушив их.

— Сдавайтесь, — я перестал атаковать, — или я убью вас всех.

— Остановите его, он всего лишь воздушный волшебник! — выкрикнула женщина в сером плаще. Она и ее спутники в бой до сих пор не вступали.

Ну что ж, сами напросились. Я честно дал им шанс сдаться и выжить. На этот раз я ударил по-настоящему. Колдуны даже не успели понять, что произошло. Невидимые лезвия рассекли их всех на несколько частей. Никто не успел защититься. В этом главное преимущество боевой магии воздуха перед остальными видами. Она убивает очень быстро. Пощадил я только женщину в сером. Ну как сказать «пощадил» — решил взять в плен, поэтому не убил, а отбросил к стене и оглушил.

В зал тем временем вбежали Арья с Лирей. Обе девушки встали рядом со мной и довольно хладнокровно смотрели на открывшееся зрелище. Хотя многого они просто не увидели. Из множества свечей, освещавших комнату, осталось всего несколько штук, и они едва могли разогнать темноту. Тирион освободил Ашею и повел к нам.

— Думаете, победили меня? — злобно рассмеялась культистка и, не поднимаясь, применила какую-то странную магию.

Мы с Арьей среагировали быстро: выставив защиту, отразили внезапную атаку. Стоявшая за нашими спинами Лира тоже не пострадала, так как мы косвенно прикрыли и ее. А вот Тирион попал под удар. Он схватился за голову и упал на колени.

— Что с тобой? — крикнула Лира и бросилась к нему.

Арья встала рядом с ними, окружила их своей защитой и заодно начала сплетать одно из смертельных заклинаний некромантии. Один я не торопился, а следил за реакцией волшебницы.

А реакция была интересной. Ее явно разочаровал тот факт, что лишь Тирион попал под удар. Но при этом она не растерялась, а быстро сообразила, что делать.

— Бесполезно, — заявила культистка, с надменным видом глядя на то, как Лира пытается привести парня в чувство. — Это заклинание погружает человека в лабиринт личных воспоминаний и переживаний. Ему оттуда не выбраться, его убьет собственная память.

— Тогда умрешь и ты! — крикнула Лира и направила на нее револьвер.

— Убьешь меня, и его никто не спасет, — усмехнулась волшебница.

— Чего ты хочешь?

— Верните девчонку мне и дайте закончить ритуал.

— А еще что тебе дать? — вмешался я. — Закрой рот и стой в сторонке, а не то я тебя прибью ненароком.

— Ты сможешь снять мое заклинание? — настороженно спросила она.

— Да легко, — соврал я и мысленно обратился к Арье: «Прикрой меня».

Я закрыл глаза и поднял руки перед собой. Магия, к которой я собирался прибегнуть, не требовала больших сил, но требовала опыта и большого искусства. Сосредоточившись, я представил флейту. Обычную поперечную флейту, изготовленную из качественно высушенного дерева, с клапанами и всем остальным. Очень хорошо представил, в мельчайших деталях. Я представил, что держу эту флейту в руках и подношу к губам. А затем начал наигрывать мелодию. В моих руках не было ничего, но я играл, как на настоящей флейте. А все остальные почувствовали музыку. Не услышали, эту музыку услышать невозможно, а именно почувствовали всем своим естеством.

Несуществующая флейта не издает звуков, которые можно было бы услышать. Но тем не менее музыка была. Несуществующая, неслышимая, воображаемая музыка, но в этом и есть суть магии — сделать воображаемое реальностью. Создав в своем сознании музыкальный инструмент, я сыграл на нем мелодию, которую услышали сознания других людей. И с помощью этой мелодии я мог управлять сознанием других людей.

Ментальная музыкальная магия — один из самых сложных разделов науки. Я освоил только флейту, самый легкий инструмент. И то знаю всего несколько мелодий. Но чтобы перебить заклинание предводительницы культистов, хватит и этого.

Продолжая играть на флейте, я открыл глаза и посмотрел на Тириона. Он все так же сидел на коленях, схватившись за голову. Я изменил ритм игры, музыка стала более быстрой и веселой. Она развеяла тяжелые мысли молодого алхимика и заставила бороться с заклинанием. Вскоре он поднялся на ноги. Его слегка качало, но взгляд был ясным и осмысленным.

— Как?! — воскликнула волшебница, будто я собирался отвечать ей на этот вопрос.

Я начал играть другую музыку. Женщина схватилась за голову и отчаянно закричала. Бесполезно. Я, конечно, не так талантлив, как моя двоюродная сестра, но даже от такой легкой и простой мелодии нельзя защититься. Вот она могла бы сделать на моем месте что угодно. Например, полностью подчинить своей воле всех культистов, свести их с ума или просто убить одной своей музыкой. Мне таких высот никогда не достичь. Способности не те. Потому что мало создать в своем сознании музыкальный инструмент, надо еще и безупречно на нем сыграть. Одна небольшая ошибка, и вся музыка потеряет силу.

— Что с ней? — спросила Лира, осторожно подходя к лежащей без чувств женщине.

— Она потеряла сознание на пару часов, — ответил я. — Доставим ее в Риол. Я лично ее допрошу.

— Когда возвращаемся?

— Прямо сейчас. Не вижу причин, по которым нам надо здесь оставаться. Ашею возьмем с собой. Домой вернем ее позже.

На следующий день мы вернулись в Риол. Тириона сразу отправили в госпиталь лечить свою рану. Задержанную волшебницу заперли в одной из камер штаба. Но допросить ее не получилось. В первую же ночь она умерла, оставив мне еще одну загадку. Впрочем, мне было все равно: я ждал и потихоньку плел свою паутину.

Загадкой для меня остался и городок Сейрен. Но, увы, на это у меня не было времени.

Глава 4

ЧАСТИ МОЗАИКИ

— Что будете заказывать, сэр? — вежливо обратился хозяин небольшой закусочной.

— Яичницу с ветчиной. — Мне всегда нравилось это простое крестьянское блюдо.

Через пять минут Рональд подал заказ. Сев за стойку, я начал неторопливо есть. Кроме меня, в закусочной никого не было. В такие заведения обычно заходят вечером или в обед.

— Ты выяснил то, что я просил? — негромко спросил я.

— Нет, сэр. Ни один из моих осведомителей ничего не знает.

— Если вдруг что-то нароешь, ты знаешь, где меня найти. А также знаешь, что я достойно вознагражу тебя.

— Да, сэр.

— Что интересного можешь рассказать про Аркас? — Я доел завтрак и начал куском хлеба очищать тарелку от остатков масла и яичницы.

— Что желаете на десерт, сэр?

— Легкого вина и халвы.

Рональд поставил передо мной тарелку с небольшими кусками халвы и налил полную кружку вина. Вино по вкусу и крепости больше напоминало виноградный сок.

— В Аркасе опять волнения.

— Что-то серьезное? — спросил я, откусывая кусок халвы. В чем в чем, а в сладостях на востоке знают толк.

— Кто знает, — пожал плечами Рональд. — В прошлый раз все обошлось десятком синяков у стражников и несколькими арестами. А в позапрошлый — Второй сводный корпус был вынужден артиллерией сровнять с землей два квартала. По-другому успокоить бунтовщиков не получалось.

— А по-твоему, как будет на этот раз?

— Думаю, командующему стоит провести рядом с Аркасом военные учения.

Поблагодарив Рональда, я протянул ему пару мелких монет за завтрак. И две толстые пачки банкнот за информацию. Рональд — мой новый и пока единственный осведомитель на востоке. Чтобы его найти, понадобились деньги и связи. Но оно того стоило.

Не знаю, на кого еще он работает, но зато знаю точно, что он не работает на местных. Следовательно, он точно не работает на моих пока неизвестных врагов в Риоле. Работа с такими людьми, как Рональд, может показаться не совсем благородной и чистой. Но что делать? Иначе никак не найти тех, кто прячется в темных углах империи.

В кабинете я, как обычно, сел на стул в углу и начал читать газету. Полковник откровенно спал за своим рабочим столом. Лира, хмуро поглядывая на него, что-то писала в толстой папке. Остальные или дремали, или делали вид, что работают.

— Добрый день, работники тыла! — с привычным дружелюбием поздоровался Рой.

Харальд, не поднимая головы со стола, махнул рукой. Лира молча посмотрела на Роя и опять вернулась к работе. Один я встал и поприветствовал его.

— Как успехи? — поинтересовался я.

— Не очень, — признался Рой. — Все впустую, улики ничего не дали. Да и сверху пришел негласный приказ не заниматься этим делом.

— Не заниматься покушением на генерал-губернатора?

— Это далеко не первое и не последнее. А дел у нас и вправду много. На окраинах опять нашли труп солдата, а вчера ночью было разбойное нападение на квартиру капитана второго кавалерийского полка.

— Весело вы тут живете.

— В столице еще веселей, вот свежая газета. — Рой протянул мне вчерашний выпуск «Райхенских заметок». На первой полосе бросался в глаза заголовок «Ссора Совета магов и Ассамблеи дворян Райхена!».

— Какая неожиданность, — саркастически пробормотал я, раскрывая газету. Быстро пробежав статью глазами, я рассмеялся. — Это всего лишь домыслы не самого умного журналиста.

— Почему? — удивился Рой. — Все выглядит достаточно серьезно.

— Только на первый взгляд. Это дело не стоит выеденного яйца.

— «Ассамблея дворян отправила в отставку ставленника Совета магов. На пост управляющего Эрским графством назначен некий дворянин, по слухам, большой сторонник Ассамблеи. Напомню читателям, что в Эрском графстве находятся крупные залежи кристаллов рарса…» — вслух прочитала Лира. — Разве это не серьезный повод?

— Не совсем. — Я забрал газету обратно. — Главное вот что. Наибольшую активность в этом деле проявил сэр Генри Дерский. Известный противник Совета магов. Он твердо придерживается своего мнения и идти на уступки не собирается. Это может привести к очередному витку вражды между двумя сильнейшими органами власти в стране.

— И в чем тут дело?

— Дело в том, что этот сэр Генри, — усмехнулся я, — мелкий дворянин, не имеющий в Ассамблее никакого авторитета. Его фракция слаба и малочисленна, а он сам — недалекий человек. Он с упорством барана пытается посадить своего сына на этот пост вот уже пять лет. Но никто не даст ему этого сделать. А так называемый ставленник Совета магов на самом деле устраивал и Совет, и Ассамблею. И Дерский еще получит за то, что убрал его.

— От Совета магов?

— Нет, от других фракций Ассамблеи. Этот умник нашел удачное время, когда все отдыхали на морях и в своих поместьях. Осень — время затишья во внутренней политике Райхена, — объяснил я. — Вот ближе к зиме начнется оживление, а зимой так и вовсе будет очень жарко.

— А у кого больше влияния в стране, у Совета магов или у Ассамблеи? — спросил Рой.

— Я бы сказал, что сейчас они в паритете, — на секунду задумавшись, ответил я. — У каждого органа есть области, в которых они лидируют, но в сумме в Сенате у них одинаковые позиции. И это хорошо. Пока они равны, им приходится договариваться, а не враждовать.

— А ты сам на чьей стороне?

— Я маг, и поэтому я на стороне своей семьи. А Лараны всегда стремились поддерживать мир в империи. По большому счету, мы пытаемся иметь влияние во всех органах власти, но кроме нас есть и другие семьи.

За разговором о политике мы не заметили, что в кабинет зашел Тирион. Он сразу подошел ко мне.

— Нужна ваша помощь, — с хмурым видом сказал парень.

— Какого рода?

— Снять родовое проклятие.

— Однако! — присвистнул я. — Запросы у вас неслабые.

— Разве это так сложно?

— Насколько я знаю, это очень сложно, — вмешался в спор Рой.

— Верно, это весьма непросто. Ладно, пойдем. Я посмотрю, может, чем и смогу помочь.

Уже выйдя на улицу, я начал расспрашивать Тириона, чтобы представить, с чем придется иметь дело. Как он рассказал, на протяжении последних трех поколений члены одной семьи умирали в возрасте двадцати — двадцати пяти лет. Все умирали по разным причинам, но чаще всего от неизлечимых и редких болезней. Сейчас в живых из всей семьи осталась только молодая девушка Тиша.

— Кстати, что мне за это будет?

— В смысле? — не понял вопроса Тирион.

— Я говорю, как ты собираешься отблагодарить меня за помощь? Я бесплатно не работаю.

— Не знаю, у меня есть деньги, — растерянно ответил парень.

— Деньги есть у меня, причем столько, сколько тебе и не снилось. Я могу спокойно купить половину Риола, а если займу у семьи, то куплю весь Риол, и еще на пригород останется.

— Тогда что тебе надо?

— Помощь. Может настать день, когда мне от тебя понадобится определенная помощь.

— Если спасешь Тишу, проси чего хочешь.

— Хорошо, убей Лиру.

— Что?!

— Шучу. Просто помни, что обещать такие вещи надо осторожно. Никогда не знаешь, что от тебя могут потребовать. Убивать мне никого не надо, я сам вполне могу это сделать. А вот потребовать от тебя участия в ритуале в качестве источника силы вполне мог бы.

— И чем бы мне это грозило?

— В лучшем случае — смертью, — ответила Арья. Моя напарница все время тенью следовала за мной.

— Вот именно, — подтвердил я. — Так что, юный алхимик, будь осторожней в своих словах и обещаниях.

— Так что тебе надо? — хмуро спросил он опять.

— Я же сказал, мне понадобится твоя помощь. Когда-нибудь в чем-нибудь.

Дальше мы шли молча. Я вспоминал все, что знал о проклятиях, Арья ни о чем не думала, а о чем думал Тирион, мне было неизвестно. Постепенно мы все дальше уходили от главных улиц города и приближались к окраинам. Дома из каменных многоэтажек стали деревянными двухэтажными. Потом одноэтажными деревенскими домами. Вместо каменной брусчатки под ногами была обычная утоптанная земля. Однако мы все продолжали идти.

— Далеко еще до твоей знакомой?

— Нет, она живет на самой окраине города.

Вскоре мы и в самом деле вышли на окраину Риола. Домов здесь уже не было никаких. Только шатры и палатки, стоявшие в беспорядке вокруг старого каменного храма. Кругом было множество лошадей и воняло навозом. Возле многих палаток горели костры. Женщины в длинных пестрых накидках прямо на открытом воздухе готовили еду, стирали и занимались другими домашними делами. Бегали в разномастных залатанных одеждах тощие дети.

— Как они так живут? — спросила Арья, брезгливо морща нос.

— Их не пускают в город, — мрачно ответил Тирион. — Они мятежники, и им запрещено покидать это место. Они живут за счет подачек от правительства. Им никто не предложит работу и не пустит в город.

— Разве им запрещено заходить в Риол? — удивился я.

— Нет, — признал Тирион. — Но от этого не легче. Горожане побьют камнями любого из их племени, стоит им оказаться на улицах.

— Ясно, — ледяным голосом сказал я, а про себя подумал, что не случайно император отправил меня на восток. Ох не случайно…

В небольшом шатре сидеть можно было только на старом и потрепанном ковре. Тирион сел сразу: было видно, что для него это уже привычно. Он ободряюще кивнул молодой девушке и улыбнулся. Арья поджала губы, но тоже села на ковер. Немного помедлив, разглядывая подстилку, сел и я.

— Сколько лет этому ковру? — спросил я девушку.

Тирион напрягся, думая, что я насмехаюсь над ней.

— Много, — призналась Тиша.

— Знаете ли вы, что некоторые ценители в Райхене, не торгуясь, заплатили бы за него несколько десятков тысяч империалов?

Арья и Тирион одновременно изумленно посмотрели на пол.

— Несколько тысяч? — скептически спросила Арья.

— Я не специалист, но, по-моему, это работа мастеров Гиха, пятый век.

— Это всего лишь копия, — поправила меня Тиша. — И этому ковру всего сотня лет.

— Ну значит, он стоит всего тысячу империалов.

— Он не продается.

— Какие же вы упрямые, — тоскливо вздохнул Тирион.

Одно слово — кочевники. Они будут умирать с голода, но не продадут то, что считают семейной реликвией. Даже если сами вытирают об нее ноги.

— Ладно, не будем об этом, — закончил я ненужный разговор.

Все это время я осматривал девушку, вернее, не саму девушку, а ее ауру и магическое поле вокруг нее. Не сказать, что все просто ужасно, но и хорошего мало. На Тише проклятия не чувствовалось, и это плохо. Потому что проклятие есть, следы его недавних действий еще остались, но самого проклятия не видно. А это означает одно…

— Я видел у вас тут храм. Нам нужно туда, только там я смогу помочь.

— Храм? — удивился Тирион.

— Жрецы не разрешат, — вздохнула Тиша.

— Разрешат, — улыбнулся я. Арья, взглянув на меня, поежилась и инстинктивно собрала вокруг себя силу. — А если не разрешат, я с ними поговорю.

В каменном храме было темно и холодно. Жрец, высокий тощий человек в полосатой накидке и черной тунике, холодно посмотрел на нас.

— Зачем вы сюда пришли?

— Я приветствую богов этого места и его служителей, — низко поклонился я, — и смиренно прошу о помощи.

— Мы не помогаем иноверцам, — с холодным презрением ответил жрец.

— Речь не обо мне, а об этой девушке, — добавил я самым любезным тоном.

— Я знаю, кто она, — высокомерно произнес жрец. — Ее жизнь в руках богов.

— Я могу помочь ей, — негромко проговорил я. — Но обряд нужно проводить в храме.

— Ты маг, — утвердительно сказал жрец. — Лучше ей умереть, чем осквернить свою душу и наш храм.

— Что?! Какое право ты имеешь так говорить?! — закричал сжавший кулаки Тирион. Арья едва успела схватить его за плечо, иначе он бы уже кинулся на жреца.

— Если я не помогу ей, она может умереть. Разве допустимо тебе спокойно смотреть на то, как умирает твоя соплеменница? — глядя прямо в глаза жреца, спросил я.

— Ее жизнь и смерть в руках богов. Мы можем только молить богов, чтобы они спасли ее.

— Тогда почему же ты мешаешь мне помочь ей? Откуда тебе знать, не являюсь ли я помощью от богов? Ведь боги не могут сами спуститься и помочь ей, они посылают людей выполнить их волю.

— Ты считаешь себя посланником богов? — растерялся жрец. Такого поворота разговора он не ждал.

— Нет, это было бы непростительной гордыней с моей стороны, — скромно ответил я. — Я всего лишь орудие в их руках, и, если им будет угодно, я спасу эту девушку. Но ты мешаешь мне, а значит, идешь против воли своих богов.

Жрец беспомощно замолчал. В его национальной религии еще не доросли до богословских споров и не умели на одних и тех же древних высказываниях выстраивать разные концепции. Они еще даже не задумывались над тем, что те или иные слова священных текстов можно трактовать совершенно по-разному.

— Ваш ритуал может осквернить наш храм, — попытался возразить жрец.

— Как могу я суметь осквернить дом бога? Сказано же было, что к чистому человеку грязь не пристанет, так как же может она пристать к чистым богам?

— Это немыслимо — в нашем древнем храме маги и их ритуалы…

— Пусть заходят, — внезапно раздался голос из глубины здания.

— Хорошо, — сдался жрец.

Навстречу к нам вышел другой жрец, в простой черной одежде, без накидки. Он выглядел уже старым, но в его темных волосах еще не было седины.

— Но никакой некромантии! — строго сказал он.

— И в мыслях не было, — склонился я.

— Что тебе требуется? — спросил Тирион.

— Закрой двери, чтобы сюда никто не вошел. Уважаемые, я бы хотел, чтобы вы не присутствовали при ритуале, — обратился я к жрецам. — Он может показаться вам опасным и страшным.

— Я останусь, — непреклонно ответил старый жрец. — А ты выйди и никого не пускай.

Молодой жрец кивнул и покинул храм.

— Но поклянитесь, что ни при каких обстоятельствах не вмешаетесь в ритуал.

— Клянусь.

— Тогда приступим. Арья, ты знаешь, что надо делать. Тиша, ничего не бойся, тебе ничто не грозит. Тирион, стой у входа и никому не дай помешать нам с Арьей. Не вмешивайся, что бы ты ни увидел.

Хорошо бы всех их выгнать отсюда и наглухо закрыть двери. Но тогда будет только хуже. Чуть что, они ворвутся и наделают глупостей. И я не уверен, что мои барьеры смогут остановить алхимика.

Я взял за руки Тишу и посмотрел ей в глаза:

— Не бойся, расслабься, дыши спокойней и глубже. — Я говорил тихим чарующим голосом, вернее, зачаровывающим голосом.

Девушка против воли расслабилась, ее веки слегка прикрылись, взгляд стал чуть сонным. Разобравшись с подопечной, я занялся собой. Справился быстро, это было несложно.

— Давай, — негромко сказал я Арье.

Она ответила мне мысленно: «Ты уверен? Это некромантия, ты говорил, что ее не будет».

«Да. Этот старик умен, но он не сможет понять, что это чистая некромантия. Делай что надо, ведь ты сразу догадалась, что я задумал?»

«Как только ты заговорил про храм. Готов?»

«Да». А еще подумал о том, что надо было написать завещание.

Арья изо всех сил ударила мне в спину ритуальным ножом. Ледяное лезвие насквозь пробило сердце и вышло из груди, порвав одежду. Сердце зашлось от адской боли, я едва не закричал. Время остановилось. Тирион и жрец с одинаковым изумлением смотрели на нас. По спине и животу потекла кровь, жить мне оставалось всего несколько мгновений, и в это самое мгновение я и сделал то, что собирался.

Вокруг меня клубился густой серый туман. Воздух промораживал меня насквозь, живым здесь не было места. Я открыл рот и начал нараспев произносить древние как мир слова:

— Морте вита, аксе ле архане! Раеран астар.

От моих слов туман сотрясался и менялся. Из него начали появляться тени, много теней: женщины, дети, старики, мужчины, все в пестрых, но простых одеждах, у многих похожие лица. Они не видели меня, они всего лишь тени, тени давно живших людей. И среди них есть одна, которая меня интересует.

Увидев иссиня-черную тень, я едва не вскрикнул от мальчишеской радости. Вот он, тот, кто был проклят! Первый член рода, попавший под сильное проклятие неизвестного колдуна или волшебника. От него оно набрало силу и принялось пожирать жизни всех потомков. Поэтому я и не смог обнаружить проклятие в ауре Тиши. Оно сидело здесь. Если уничтожить эту тень, проклятие разрушится.

Я потянулся к тени и попытался ее схватить. Но она ускользала. Я сделал шаг к ней. Другой, третий. Постепенно я все дальше отходил от края тумана, а когда обернулся, было уже поздно. Ледяной озноб пробрал меня насквозь.

— Что же я наделал, — прошептал я.

Туман стремительно вымораживал остатки тепла из моего тела. Я посмотрел на руку и убедился, что она уже вся побелела. Двигаться я уже не мог, как и говорить. Тело сильно замерзло и ослабло. Я слишком далеко зашел в мир мертвых и теперь сам стану тенью. Достойная смерть для зарвавшегося мага…

Очнулся я от жуткой боли в сердце. Оно работало с трудом и часто сбоило. Еще бы, такие раны не заживают за мгновение. Я был весь залит своей кровью и лежал на полу храма. Рядом дрожала перепуганная Тиша и сидел растерянный Тирион. А прямо надо мной склонилась белая как мел Арья. Я без удивления отметил, что теперь у нее две седые пряди в волосах.

— Что случилось? — негромко спросил старый жрец.

— Ничего страшного, — прохрипел я. — Всего лишь древний магический ритуал. Очень трудный и очень опасный.

— Ты же говорил — ничего опасного, — подозрительно посмотрел Тирион.

— Для окружающих ничего опасного, — кивнул я.

— Что, получилось? — с нетерпением спросил он.

— Позже, — хрипло ответил я. — Дайте вина.

Лишь выпив полный кувшин вина, я успокоился и смог как-то прийти в себя.

— Ну так что? — снова поинтересовался Тирион.

— Дайте мне бумагу и чернила, — устало проговорил я.

Когда мою просьбу выполнили, я прямо на полу начал писать письма.

— Сам я ничем помочь не могу. Но могу попросить мою родственницу помочь Тише. Это письмо к ней, тут написано все, что ей надо знать. Второе письмо поможет тебе найти ее, будешь показывать его членам моей семьи. А третье — это разрешение на выезд из Риола, подписанное мной.

Закончив письма, я быстро поставил на всех свою личную печать. Хорошо быть магом, твоя печать всегда с тобой. Я отдал все три послания девушке и с помощью Арьи встал на ноги.

— Вы помогли мне, чем я могу вас отблагодарить? — робко спросила Тиша.

— Я ничего не сделал, — возразил я. — Просто пришел и посмотрел на вас, только и всего. А эти письма ничего не стоят. Моя сестра даже заплатит мне за то, что я послал вас к ней. Ей нравится работать с древними родовыми проклятиями, но, к сожалению для нее и к счастью для всех остальных, они встречаются крайне редко.

— Большое вам спасибо, — поклонилась девушка.

Я кивнул в ответ и вышел из храма на открытый воздух. Солнце уже клонилось к закату. Голова немного кружилась, а грудь все еще болела. Не торопясь, я пошел к городу. Тирион остался с Тишей, так что мы возвращались вдвоем с Арьей. Местные нас не трогали, но посматривали хмуро.

— Спасибо, Арья, — негромко сказал я. Она промолчала. — Я сильно ошибся сегодня.

— Зачем ты полез так далеко?

— Подумал, что смогу сам снять проклятие, — признался я.

— Если бы ты умер…

— Я знаю, — вздохнул я. — Извини.

— Тебе незачем передо мной извиняться, — тихо ответила Арья.

— Ты моя ша'асал, только мне решать, как и каким образом к тебе относиться, — жестко ответил я. — Я мог погубить нас обоих, поэтому извиняюсь.

Арья ничего не ответила. В ее волосах теперь было две седые пряди. Это означало, что она два раза побывала за порогом смерти. Два раза сходила туда и обратно. Не все некроманты могут этим похвастаться. Когда я зашел слишком далеко, Арья отправилась за мной и в прямом смысле слова вытащила с того света.

На следующий день я снова находился в штабе. Первую половину дня разбирался в куче бумаг. Полезной для меня информации было мало, но кое-что имелось. Работать с документами для меня не впервой. Большие чиновники даже не подозревают, сколько неугодной им информации оседает в кипах бумаг. Некоторые следователи догадываются, но предпочитают молчать об этом. Потому что разбираться в тысячах отчетах, чтобы найти несовпадение всего в двух цифрах, им не хочется. И порой я их понимаю. Но делать нечего, работа по защите империи далеко не так благородна, как кажется. И далеко не так интересна, как об этом пишут в книгах.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовался Харальд, когда мы сели за один стол в столовой во время обеда.

— Не особо много, но кое-что есть, — ответил я, посыпая перцем жареную картошку.

— Как ты можешь есть так много перца?

— Перец помогает забыть, что картошка недосоленная и непрожаренная.

— Так что ты нашел?

— Нецелевое использование казенных средств.

— Удивил, — фыркнул Харальд. — У нас тут только ленивый не знает, что казну округа потихоньку разворовывают.

— Дело не в этом. Деньги не просто воруют, их тратят не на то, на что следовало бы. В Риоле несколько племен вынуждены жить на нищенские пособия, в то время как по бумагам ежегодно выделяются средства на развитие окраин. Но где эти деньги, а главное — где развитие окраин Риола?

— Интересно, — задумался полковник. — Эти племена и так нам мешают, а тут еще, оказывается, на них деньги выделяют.

— А чем они вам мешают?

— Это дикари, — спокойно ответил Харальд. — Кочевники. В любой момент они могут схватиться за оружие. Они не хотят жить по имперским законам. Эти окраины всегда могут вспыхнуть новым бунтом.

— Тогда почему их там держат?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Считается, что, если они будут жить на одном месте, их проще контролировать.

— Но почему им при этом не дают жить в городах?

— Отголоски войны, — хмуро пояснил Харальд. — Их до сих пор не любят за то, что во время мятежей они вырезали целые поселки. И потом, они варвары, верят в своих странных богов, живут по-своему, от них всегда воняет. Они сильные, наглые и готовы работать за копейки. За это их не любят горожане.

— А как к ним относятся официальные власти? — Я посмотрел прямо в глаза Харальду.

— Гнобят как могут, — с откровенным цинизмом ответил он. — Гнобят и загоняют в угол. Каждый день, ложась спать, я боюсь, что ночью напившиеся солдаты полезут на окраины и кого-нибудь убьют. А еще я боюсь, что какой-нибудь чиновник еще чем-то унизит их. Или правительство издаст новый указ, ограничивающий их в правах. И тогда мне опять придется вести своих людей под пули.

— Весело, — улыбнулся я. — Мне тут нравится все больше и больше.

После обеда я пошел в архив контрразведки и потребовал выдать дела о покушениях на Карла Хило. К моему удивлению, мне отказали.

— Зачем вам это, сударь?

— Я желаю взглянуть на дела и узнать, что нашло следствие в каждом из этих случаев. Особенно меня интересует последнее.

— Но генерал-губернатор ясно дал понять, что не желает расследования, — твердо ответил толстоватый чиновник в погонах.

— Я не отношусь к отделу контрразведки и трачу на свои увлечения только свое личное время. Покушение на жизнь главы области — это серьезное преступление, и я желаю знать, кто за этим стоит. Это вопрос безопасности империи!

— При всем моем сожалении, сударь Маэл Лебовский, я не могу вам выдать эти дела. Они засекречены, и сторонний человек не имеет права их видеть.

— И все же я вынужден настаивать, сударь, — любезно улыбнулся я.

— А я вынужден вам отказать, сударь! — повысил голос чиновник.

— Я представитель Ассамблеи дворян и Совета магов, двух опор императора, да будет славным его правление. И я имею право взглянуть на эти дела.

— Прошу меня извинить, сударь, но вам отказано в этом праве.

— Ясно, — ответил я ледяным тоном и вышел из кабинета. Есть ведь и другие пути. Но есть и другие задачи.

На всякий случай я пришел проводить подругу Тириона на поезд. Как оказалось, не зря. Тиша из гордости не захотела надевать обычную одежду и поехала в традиционном для своего народа наряде. Тирион вызвался ее проводить, так что по пути обошлось без неприятностей. А вот на вокзале начались проблемы.

— Это вот что такое?! Я тебя спрашиваю! — Одной рукой Тирион держал жандарма за воротник мундира, другой тряс перед ним своим знаком алхимика — сделанным из серебра символом четырех элементов.

— Инаритам запрещено выезжать за пределы Риола согласно постановлению генерал-губернатора, — прохрипел жандарм.

Тирион, красный от ярости, бессильно скрипел зубами. Тиша, опустив голову, стояла рядом, а рядом с ней стояли несколько ее соплеменников. Они держались спокойно. Вокруг уже собрались зеваки, и поддерживали они отнюдь не Тириона и Тишу.

— Сударь, у вас проблемы? — вежливо спросил я у жандарма.

— Ничего особенного, просто эти ди… инариты не умеют читать и тычат мне какой-то бума…

— Кого ты дикарем назвал, собака подзаборная! — не выдержал Тирион.

— Прекратить, — негромко сказал подошедший начальник станции, за его спиной шли трое солдат. — Инаритам запрещено покидать Риол. Прошу оставить здание вокзала.

— Сударь, вы читать умеете? — с самой дружелюбной улыбкой поинтересовался я. — Тут моим почерком черным по белому написано, что я даю разрешение на выезд из Риола этой девушке. Какие проблемы?

— Никаких проблем нет, сударь незнакомец. Вы можете дать ей десять таких бумажек — она не покинет Риол.

— Тихо, Тирион. — Я достал из кармана свой символ мага, золотая пентаграмма ярко заблестела на солнце. — Я полномочный представитель Ассамблеи дворян, и вы говорите мне, что я не могу выписать разрешение этой девушке?

— Этой девушке? — расхохотался осмелевший жандарм. — Ты хотел сказать — этой шлю…

Увидев мою ярость и запоздало заметив символ мага в моей руке, он осекся и побледнел. Я с трудом удержал взбесившегося Тириона и сам от души врезал жандарму по лицу.

— Сударь ничтожество, будь у вас хоть капля чести, я бы вызвал вас на дуэль. — Я повернулся к начальнику станции: — У меня нет желания препираться с вами и состязаться в знании законов. Если эта девушка не сядет на этот поезд, завтра вы будете укладывать рельсы на северной магистрали или даже где-нибудь в колонии. И если вы думаете, что у меня не хватит влияния, чтобы уничтожить одного мелкого чиновника, спросите у Карла Хило мою фамилию.

— Эй, она же не сядет с нами в поезд? — заволновался один из зевак.

— Сядет, — холодно ответил я. — И благополучно доедет до места назначения. Или никто никуда никогда в жизни не приедет. А доказать, что я не причастен к серии странных смертей, мне будет очень просто.

Молча повернувшись, я пошел к поезду. Остывший Тирион помог Тише донести вещи. На всякий случай я заглянул в купе, в котором должна была ехать девушка. Увидев ее попутчиков, я мысленно вздохнул с облегчением. Купе уже занимали трое типичных уроженцев Западной области. После вежливого разговора они пообещали присмотреть за Тишей. В их честности я не сомневался: они дворяне и к тому же — с запада. А на западе Лараны весьма уважаемы, и можно не сомневаться, что они выполнят мою просьбу.

Прозвучал сигнал к отправлению, и паровоз, пыхтя паром и выкидывая черные клубы густого дыма, тронулся. Тирион задумчивым и немного грустным взглядом провожал уходящий поезд.

— Ко всем кочевникам так относятся? Или только инариты так настроили остальных против себя?

— Весь восток разделился на два лагеря, — хмуро ответил Тирион. — На тех, кто лоялен к империи, и на тех, кто не очень. Риол, Торас, Нарет и другие крупные города в этой части области в основном населены переселенцами из других регионов страны. Но коренные жители Восточной области считают их чужаками и не любят.

— За что не любят?

— За то, что они жители империи, — пожал плечами парень. — Переселенцы строят города из камня, прокладывают дороги, строят шахты на священных холмах, распахивают поля, где раньше местные пасли коней, копаются в древних курганах. Это сильно раздражает кочевников. Ну а кем считают переселенцы коренных жителей востока, ты и сам видел. И так относятся не только к кочевникам вроде инаритов, а даже к оседлым аборигенам, к тем, кто жил здесь еще во времена, когда этими землями правил Кунак.

— Понятно. Ты хорошо знаком с инаритами?

— Ну не то чтобы очень. У меня есть среди них друзья, но для большинства я все равно чужак.

— Можешь устроить мне неформальную встречу с кем-нибудь из настоящих лидеров инаритов?

— Не знаю, — честно ответил Тирион. — Я попробую.

— Постарайся. Я знаю, они могут не захотеть со мной встречаться. Так что объясни им, что я личный посланник императора и представитель одного из сильнейших дворянских кланов страны. Мне есть что предложить им. — Я внимательно посмотрел на алхимика, чтобы увидеть, понял он меня или нет. — Только учти: об этом никто не должен знать. Ни о моей просьбе, ни о самой встрече. Я лучше подожду неделю-другую, лишь бы это осталось в тайне.

— Хорошо, — кивнул Тирион. — Я все сделаю. Если пообещаешь, что это не навредит им.

— Обещаю, — сразу же сказал я. — Пока я просто хочу поговорить. Действовать буду потом.

На ужин я опять пошел к Рональду. Арья села недалеко от нас, чтобы не мешать разговору.

— Что будете заказывать, сэр? — как всегда, вежливо спросил Рональд.

— Жареные сосиски и пиво.

— Сейчас будет готово. Что желаете на закуску?

— Информации.

— Что-то конкретное?

— Да, о покушениях на Карла Хило.

Рональд сразу посерьезнел:

— Это опасная тема для разговора.

— Вот как? — искоса глянул я на него. — А за что я, по-твоему, плачу?

— Информация бывает разной. За одну можно получить неплохие деньги, если знать, кому ее передать. А за другую можно и жизни лишиться.

— Я не прошу тебя достать мне личный дневник генерал-губернатора. Все, что мне нужно, — это слухи. То, что знают все.

— Да, сэр, — успокоился Рональд. — На генерал-губернатора было много покушений. И в последние годы их стало больше. Но все они закончились неудачно. Карл Хило никогда не был даже ранен. Несколько раз его спасала охрана, но пару раз он лично убивал нападавших.

— Он хороший боец?

— Мало кто видел его в деле, но говорят, что у него хорошая реакция.

— Кто организовывал покушения?

— Хм… На этот вопрос ответить очень легко и очень сложно. Все покушения были делом рук местных племен. Но заказчиков почти никогда не находили. Хотя был слух, что после некоторых покушений некоторые вожди и жрецы кочевников бесследно пропадали. Но официально расследования никогда не проводились.

— Благодарю.

Я вышел из заведения. Частей мозаики становилось все больше, но, увы, складываться вместе они никак не хотели. На первый взгляд связи тут вообще нет, только мое чутье подсказывало, что за всем этим что-то стоит.

Сразу после ужина я отправил телеграмму Реджинальду Малькольму с просьбой о помощи, а также с кратким изложением дел на востоке. А затем продолжил работу. Перерывая кучу ненужных бумаг в архиве, я нутром чуял, что взял след. Была какая-то странность во всем этом деле.

А еще моя интуиция подсказывала, что за всем этим стоит что-то большее, чем просто сеть взяточников или секта культистов.

Через четыре дня мне пришла посылка. Толстый пакет из черной бумаги с изображением серебряной тиары — герб Ассамблеи дворян. Сломав печать, я открыл конверт. В нем было официальное письмо от председателя Ассамблеи, неофициальное письмо — от старого адмирала и документы, развязывающие мне руки. Я официально назначен ревизором Восточной области и получал большие полномочия вплоть до права отправить в отставку неугодных мне чиновников.

Официальное письмо было сухим и казенным, как и полагается. Прочитав его по диагонали, я выкинул его в мусорку. Пусть те, кому надо, читают, оно писалось исключительно для этого. А вот письмо от своего союзника я изучал очень внимательно. Хотя ничего особенного в нем не было. Малькольм кратко сообщал о делах в столице и о своих планах (зашифрованно), а также о действиях наших противников (открыто: старый лис не рассчитывал, что письмо попадет не в те руки, но предусматривал такую возможность и вставлял в текст дезинформацию).

Еще в посылке была толстая папка с нужной мне информацией о средствах, направленных из имперской казны в Восточную область. А также сухая статистика о взяточничестве и растратах в Риоле.

В том, что моя просьба выполнена, ничего удивительного. Удивительно то, что Малькольму удалось все решить так быстро. Он, конечно, очень влиятелен, но за такие действия принято чем-то платить. А кто в наше время платит, не торгуясь? Похоже, кто-то в Ассамблее заинтересовался востоком. Разумеется, в такой большой организации, как Ассамблея, беспрестанно идет внутренняя междоусобная грызня, но за общими интересами все следят очень строго. В такой ситуации доверить важный пост своему противнику или просто не союзнику — вполне разумный и допустимый ход. Надо полагать, я могу рассчитывать и на большую помощь. Но, вполне возможно, в ближайшем времени мне придется поработать на благо всех дворян Райхена.

Раскрыв тетрадь, я начал сверять ее данные с тем, что раскопал в местном архиве. За этой работой я засиделся до глубокой ночи. Отвлекла меня Арья. Она постучала в дверь и зашла.

— Садись, — кивнул я на кровать, все равно в комнате сесть больше некуда. Сам я лежал на полу.

Девушка залезла на кровать с ногами, засунув босые ступни под одеяло.

— Почему не спишь?

— Не могу заснуть, — пожала плечами она и с легким укором посмотрела на меня. — Ты не спишь.

Понятно. Наша с Арьей связь становилась все крепче. Отголоски моих эмоций не давали девушке заснуть.

— Работа, — негромко сказал я. — Это все надо сравнить, проверить и перепроверить. И сделать это, кроме меня, некому. Все мои люди остались в Райхене, и никого из них так просто сюда не перевести.

— Ты что-то подозреваешь?

— Да, я нашел некую странность. Слишком много денег разворовали в одной области. Почти ничего из того, что выделялось из центра для местных народов, не дошло до цели. Все средства растрачены и разворованы. Явных следов, конечно, нет, все сделано тонко и хитро.

— Воруют всегда и везде, — пожала плечами напарница.

— Да, сам по себе этот факт ни о чем не говорит. Но посмотри на карту города. — Я встал и, взяв карту Риола, развернул ее на кровати. — Видишь, где находятся территории, отведенные под поселения племен кочевников?

— На востоке, на самом краю города.

— А казармы военных почему-то расположены на другом конце Риола, на западе. Если вдруг начнется бунт инаритов, то солдатам придется пробираться через весь город. В этих казармах расположен весь гарнизон, расквартированные полки и обе роты Харальда. Это означает, что между городом и разъяренной толпой инаритов будет всего несколько патрульных.

— Кошмар, — помрачнела Арья. — А если они еще город подожгут?

— Вот именно. Половина восточной части — это старые деревянные дома. В общем, мне ясно, почему Харальд не спит по ночам. Если начнется бунт, то пол-Риола будет залито кровью, прежде чем солдаты успеют вмешаться.

— Зачем было так ставить казармы?

— Зачем вообще надо было в столице области размещать кочевников, готовых в любую минуту взбунтоваться? Зачем надо было при этом давить на них, унижая каждый день? Зачем обкрадывать и сводить на нет все усилия государства по улучшению жизни инаритов и примирению их с империей?

— А зачем было пытаться убить тебя? — добавила Арья.

— И зачем не дали нам допросить того покушавшегося на генерал-губернатора?

— И ты думаешь, все это части целого?

— Не знаю, — покачал я головой. — Я раскрыл много глубоко запрятавшихся сетей. И каждый раз мне приходилось перебирать тысячи ненужных фактов и проверять сотни ложных версий. Вполне возможно, то, чем я сейчас занимаюсь, — пустая трата времени, а что-то из того, что мы только что перечислили, лишнее. Но узнать мы это сможем не сегодня.

Глава 5

ПЕРВАЯ СХВАТКА

«Хороший план является таковым ровно до той поры, пока вы не начнете его воплощать» — так в свое время сказал Малькольм Реджинальд. Я устал убеждаться в справедливости его слов. Как бы вы ни планировали свои действия, элементарная случайность внесет в них свои коррективы.

Я не стал сразу демонстрировать свои полномочия. Вместо этого я продолжил собирать информацию и плести свою паутину из шпионов и осведомителей. Всегда есть люди, неудовлетворенные своим положением. Среди них всегда найдутся те, кто готов поступиться служебными обязанностями ради улучшения своего положения. Обычно это приводит к коррупции, той язве, что легко сожрет любое государство. Но иногда это можно использовать и в своих целях.

Помимо задействования подручных, я и сам лично собирал информацию. Мои осведомители намекали, где я могу найти нужные улики, но доставать их приходилось самому. Выкрасть пару папок из архива было легко. Почитать служебные документы — немного труднее. Собрать ворох слухов и выделить из них зерно правды — трудоемкая, но выполнимая задача. Проблема была в реальных уликах хищений и растрат. Одно дело — знать, что господин N — вор. Другое дело — найти улики, которые можно представить в суде.

Для меня такая работа привычна, но вся загвоздка в том, что я впервые в жизни вел расследование полностью нелегально. И, что самое главное, в одиночку. Нет, у меня были помощники, но никому из них я не позволял знать даже сотой доли своих планов. И каждому из них я говорил разное. Кое в чем мне помогала Арья, некоторые вещи делали по моей просьбе сотрудники отдела Харальда и Рой Ован. Но основную работу приходилось делать самому.

Только теперь я начал представлять масштабы происходящего. Вся верхушка администрации Восточной области была коррумпирована. Особой беды в этом нет, все равно все гражданские чиновники подчинялись армейскому руководству.

Расставив по всему штабу Восточной области прослушивающие и следящие заклинания, я собрал немало полезной информации. Сопоставив ее с данными из других источников, пришел к выводу, что в армии коррупции мало. И на первый взгляд — все чисто. Но некоторые генералы время от времени совершали непонятные действия. Например, списывали со складов запасы вполне пригодного для использования оружия. Которое потом не уничтожалось, как полагалось, а исчезало непонятно где. Причем это происходило постоянно, велась даже отдельная документация. Чтобы добыть ее, пришлось нанимать медвежатника для взлома сейфа.

Странность заключалась в том, что это оружие и не продавалось на сторону, как можно было бы предположить, а именно что исчезало непонятно куда. И таких странностей много. Понятно, что это заговор. Но с какой целью? Захват власти отпадал сразу. Это было просто глупо — императора не свергнуть. Во всяком случае, не этим провинциалам с востока. Подготовка крупномасштабного восстания, раскол страны и гражданская война? Несмотря на то что это походило на банальный заговор врагов народа из приключенческой книги, на данный момент это единственная версия. Страны не слабей Райхенской империи разваливались на части не из-за внутренних противоречий или каких-то проблем, а благодаря кучке изменников. Которых потом еще и героями называли.

И хотя целый ряд фактов и произошедших событий не укладывался в эту версию, других у меня нет. Приходится пользоваться тем, что имеется. И делать из этого выводы и готовить собственные действия.

— Что случилось? — опустив приветствия, спросил Рой.

Внезапно для него я назначил ему встречу в небольшом ресторане в стороне от главных улиц города.

— Мне нужно с тобой поговорить, — ответил я. — Заказывай себе что-нибудь, а то будет выглядеть подозрительно.

— А что посоветуешь?

— Лучше бери салат, мясо у них паршивое. — Не скрывая раздражения, я воткнул вилку в жесткую, как подошву, отбивную.

Рой Ован не торопился. Он спокойно заказал салат и жареную рыбу, начал неторопливо есть, не задавая вопросов.

— Мне нужна твоя помощь. Я и сам мог бы справиться, но это будет сложней и дольше.

Рой молчал, ожидая, когда я сам расскажу ему все.

— Это касается твоих служебных обязанностей. Почитай. — Я протянул ему тонкую папку.

— Домыслы, слухи и ни одного факта, — сразу сказал он и вопросительно посмотрел на меня.

— Доказательства есть в другой папке. — Я сделал паузу и продолжил: — И та папка толще, чем эта. Можешь мне поверить.

— Я бы хотел взглянуть на нее.

— В свое время.

— Тебя для этого сюда прислали.

— Нет, — улыбнулся я, — это мое хобби.

— Я верю тебе, — неожиданно сказал Рой. — Мы с Харальдом давно к тебе присматривались, но не знали, можем ли тебе доверять. И у нас есть почти точно такая же папка. Только вот фактов мы не нашли.

Я задумался. Это немного меняет дело. Но, к счастью, в лучшую сторону. Харальд и Рой понравились мне, и я не хотел использовать их втемную, но все никак не мог решить, до какой степени на них можно положиться.

— Сейчас доверяете мне?

— Ты не связан с ними, это очевидно, — пожал плечами Рой. — Хотя ты легко можешь втереться в доверие к кому угодно.

— Хорошо, Тогда поделим добычу так. Звания и награды — вам, а их головы, — я кивнул на папку, лежащую на столе, — мне.

— Как говорит Харальд, делишь шкуру неубитого тролля?

— Как любил говорить один мой знакомый вор из столицы: «Не поделенная вовремя добыча ухудшает статистику города по убийствам». Я предпочитаю все вопросы решать сразу.

— Какова наша роль?

— От Харальда мне нужны будут люди, а от тебя…

— Ордеры на обыски и аресты?

— Обыски я без ордера могу провести. А ордеры на аресты могу сам выписать. От тебя мне тоже будут нужны люди. Для проведения допросов и арестов.

— Хорошо, — кивнул Рой, — но сильно не рассчитывай. У меня не так много людей и полномочий.

— Это сейчас, — негромко сказал я. — Готовься принимать дела начальника.

Увидев недоумение на лице подполковника, я улыбнулся. Люблю иногда делать людям сюрпризы.

— Я переезжаю в гостиницу.

— Хорошо, — кивнул Рой. — Хотя мне было бы спокойней, если бы ты жил рядом.

— Нет, так я точно навлеку на твою семью неприятности.

Свой первый шаг я готовил долго. Как обычно, колебался между желанием быстрыми ударами, импровизируя на ходу, разгромить всю сеть и желанием эту сеть распутать, чтобы ударить всего один раз, но зато смертельно. Впервые я действительно не знал, как поступить. Каждый день промедления играл на руку врагу. Но если ударить раньше времени, то можно просто спугнуть врага и остаться ни с чем. В конечном итоге я выбрал другой путь. Пожалуй, более опасный и более интересный. Я решил действовать медленно и неторопливо.

Только через неделю после разговора с Роем Ованом я сделал тщательно спланированный ход. Жертва была выбрана удачно — непосредственный начальник Роя, полковник Рирар, руководящий отделом контрразведки при главном штабе Восточной армии.

Он был достаточно слабым человеком, и подставить его не составило труда. Это меня не удивило: моим все еще неизвестным противникам требовался именно такой человек на этом посту. Его очень легко держать в неведении. А ставить на этот пост сильного и талантливого сторонника им было ни к чему.

А вот для меня иметь на этом посту сильного и опытного человека, а главное, моего союзника, — очень важно. Рою я ничего не говорил. Для него это должно стать сюрпризом.

Интрига выглядела довольно просто. Сначала я, потянув за пару ниточек, вызвал служебное расследование против начальника железнодорожной станции. И хотя расследование только началось и ничего серьезного еще не обнаружили, он очень перепугался и побежал давать взятку полковнику Рирару. Следует уточнить, что полковнику взятки давали крайне редко. И его это раздражало. Большинство дел, которыми занимался отдел контрразведки, не давали никакой возможности нажиться. А тут такая удача.

Вся эта ситуация была подстроена мной. И само преступление начальника станции, и расследование против него, и дача взятки. Правда, пришлось заплатить начальнику круглую сумму за участие в этом деле, а также пообещать ему безопасность и свободу. Но это мелочи.

Самым сложным было организовать все так, чтобы Рирар попался открыто. Так, чтобы никто не мог ничего сделать. Ну а после этого устроить назначение Роя на его место стало совсем не сложно.

— У вас замечательный чай, ваше превосходительство, — без тени лести похвалил я напиток. — Я не сильно разбираюсь в сортах — это с юга империи? Или с островов Неэйлаха?

— Сказать по правде, я не знаю, — усмехнулся генерал-губернатор Карл Хило. — Мне его прислали из столицы. Наконец-то вы решили нанести мне визит.

— Если бы я знал, что у вас такой изысканный чай, я бы сделал это раньше.

— Как вам восток?

— Сложно сказать. — Я помедлил, обдумывая ответ. — Здесь много контрастов и противоречий. Так непохоже на другие провинции империи. Но все же мне здесь нравится, хотя точно высказать, что чувствую, я, пожалуй, не смогу.

— А что вы можете сказать о положении дел в Риоле и окрестностях? Мне важно знать ваше мнение. — Карл Хило сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.

— Ну… — Я сделал еще один глоток из кружки, показывая свое нежелание отрываться от чая. — Почему мое мнение должно вас интересовать? Я ведь не императорский ревизор, от моего слова ничего не зависит.

— Вы скромничаете, Маэл Лебовский. Ваша слава достигла даже такой провинции, как Риол. — Карл Хило говорил спокойно, расслабившись в кресле, не выказывая ни тени угрозы, только взгляд его был чересчур пристальным. — Мне важна ваша оценка.

— Ну если только так… — Я сел поудобней и продолжил: — В целом все просто замечательно. Армия поддерживает порядок. В Риоле все тихо и безмятежно. А ночью тут безопасней, чем в Райхене. Только вот в форме на улице лучше не появляться.

— Мы боремся за мир, — развел руками генерал, — но, увы, не все его хотят. Для тех, кто хочет крови и насилия, люди в военной форме — главный враг.

— Да-да, — грустно покивал я головой. — Мятежники — молодые дураки, нахватавшиеся глупых идей. По всей стране они приносят только проблемы. Но главное, чтобы армия, опора империи, была непоколебима.

— Я с вами согласен. Восточная армия сильна и готова сразиться с любым врагом.

— Вот только никакой армии не победить врага, засевшего в тылу этой армии, — тяжело вздохнул я.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Карл Хило.

— Не знаю, должен ли я это говорить. — Я на миг задумался. — У меня нет права вмешиваться в ваши внутренние дела.

— Это касается Восточной армии? — Генерал слегка подался вперед.

— Да, это касается штаба Восточной армии. — Я тоже слегка подался вперед и впервые за весь разговор встретил взгляд генерал-губернатора. — До меня дошли слухи, что глава отдела контрразведки брал взятку.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

— Это только слухи?

— Я не видел этого лично, но свидетели есть. Его собственные подчиненные видели, как он получал деньги. Думаю, стоит проверить весь отдел.

— Не могу с вами не согласиться, — вздохнул Карл Хило. — Придется проводить проверку. Не могли бы вы этим заняться?

— Я?! Нет, что вы. Это не мое дело. Я сюда прибыл не для этого. Пусть этим займется сама контрразведка.

— Но разве можно теперь ей доверять? Если люди, которые должны бороться в том числе и с коррупцией, сами в ней погрязли…

— Ну… Это можно поручить тем самым сотрудникам, которые видели, как Рирар брал деньги от подозреваемого. И потом, вы ведь можете лично проверить все результаты расследования.

— Спасибо за совет, — кивнул Карл Хило. — А вы знаете, что среди тех, кто видел это, был Рой Ован? Кажется, он ваш друг?

— Да, это так, — небрежно заметил я. — Поэтому мне хорошо известно про это дело. Но я бы не назвал его своим другом. Просто некоторое время я снимал у него комнату. И раз уж мы заговорили об этом, то я бы поручил ему заняться данным делом. Он показался мне честным человеком.

— Я подумаю.

— Благодарю за беседу. — Я встал и собрался уходить.

— Надеюсь, вы еще зайдете ко мне.

— Конечно, ваше превосходительство, когда вам будет угодно. Знакомство с вами — честь для меня. — Я поклонился и вышел из кабинета.

Полдела сделано. Можно только радоваться этому, но почему-то у меня было смутное ощущение, что я сделал ошибку. Но Карл Хило, хотя и вызывал у меня определенные подозрения, все же не мог быть частью заговора. Ни одна из распутанных мною ниточек паутины не вела к нему. Никаких улик о его причастности к темным делам тоже нет.

В пользу генерал-губернатора говорили и многочисленные покушения на его жизнь. Это вполне могло было быть делом рук заговорщиков. И наконец зачем такому человеку участвовать в заговоре? У него и так власти больше, чем у любого другого генерала или губернатора в стране. Выше него только император. Но занять его место Карл Хило не смог бы в любом случае.

Выйдя из здания штаба, я пошел к гостинице. Арья, как обычно, молча шла за мной. Я размышлял о том, сколько еще предстоит сделать и сколько это времени займет. По моим расчетам, это должно занять весь следующий год. Или можно отправиться лично к императору и попросить помощи. Тогда с помощью внутренней разведки я бы справился за пару месяцев. Но в этом случае все лавры достались бы не мне, а разведке.

— Рядом идет бой, — негромко сказала Арья.

От ее слов я вздрогнул и моментально проверил все соседние улицы. Легкий ветерок, пробежавший по кварталу, сразу же нашел сражавшихся. Бой шел с использованием алхимии и холодного оружия. Поэтому я не сразу почувствовал его. Вот если бы использовали магию…

— Пойдем посмотрим, — предложил я, сворачивая в проулок.

— Оттенок силы одного из них почему-то кажется мне знакомым, — неуверенно произнесла некромантка.

— Это Тирион, — ответил я.

Соседняя улица заканчивалась тупиком. Среди куч мусора истекал кровью типичный житель любого большого города. Весь в татуировках, с клеймом каторжанина на щеке, в грязной одежде и с ножом в руке. Похоже, именно его боль и почувствовала Арья.

А рядом с ним стоял Тирион, выставив вперед легкую короткую саблю. Его противник левой рукой зажимал рану на запястье другой руки и отступал к стене.

— Не помешал? — тихо спросил я.

В глазах разбойника на мгновение вспыхнула и сразу же погасла надежда.

— Это мое дело, — сухо ответил Тирион.

— Я не спорю, просто шел мимо.

Тирион повернулся к разбойнику:

— А теперь ты мне все расскажешь.

— Ты не понимаешь, с кем связался, мальчик, — побледнев, пробормотал тот.

— Мне все равно! Рассказывай!

Разбойник уперся спиной в стенку и теперь с отчаянием смотрел на Тириона.

— Он тебе ничего не расскажет, — вздохнул я.

— Это еще почему?!

— Потому что ты не умеешь допрашивать людей. Надо отвести его в надежное место… — Прежде чем я успел договорить, между нами мелькнула тень, и разбойник, коротко вскрикнув, упал замертво.

Черноволосая женщина изящным движением стряхнула кровь с когтей и повернулась к нам. Первое, о чем я подумал: она бы понравилась Данте. Такие — в его вкусе. Прекрасные, роковые, соблазнительные и опасные. Грациозно покачивая бедрами, женщина подошла к нам и улыбнулась.

Я снял шляпу и поклонился:

— Разрешите представиться, прекрасная сударыня, — Маэл Лебовский.

— Наслышана, — насмешливо поклонилась она.

— Надеюсь, вы составите мне компанию.

— У меня другие планы на сегодня.

— Боюсь, я вынужден настаивать, полукровка! — уже без всяких шуток сказал я ледяным голосом.

Арья развернула вокруг нас щит некроманта. Тирион поспешно отошел назад под его защиту. Полукровка выпустила когти и с жадной улыбкой стала приближаться к нам. Я решил выждать и посмотреть, что она будет делать.

Женщина молниеносно рванулась вперед, разодрала голыми руками толстые зеленые нити щита Арьи, с легкостью ушла от удара Тириона и оказалась прямо передо мной. За оставшуюся долю секунды я бы ничего не успел предпринять. Левой рукой она ударила по горлу, черные блестящие когти разорвали гортань. Это была смертельная рана… для моей иллюзии, которую я создал за пару мгновений до атаки. Недаром меня называли в студенческие годы Призраком.

Прежде чем полукровка успела понять, что ее обманули, я атаковал. Удар воздуха впечатал чудовище в стену здания с такой силой, что некоторые кирпичи треснули. В тот же миг воздушные лезвия, что острей любого, самого острого клинка, отрезали ей когти и пробили ноги. Любого человека, оборотня или вампира это бы уже убило или, на худой конец, полностью обезвредило. Через пару секунд чудовище в облике прекрасной женщины очнулось и повернулось ко мне.

— Ты мне ответишь на пару вопросов, и если ответишь честно, то я подумаю над твоей дальнейшей судьбой. — Несмотря на явную победу, я не утратил осторожность и на всякий случай связал полудемонессу заклинаниями. — Арья, прикрой мне спину.

— Думаешь, что победил? — улыбнулась женщина окровавленными губами.

Она разорвала мои заклинания магией и ударила сама. С ее вытянутой левой ладони в мою сторону полетели многочисленные сгустки огня. Огонь этот был непростым, водой его не залить. Я взмахнул ладонью и отбросил сгустки в сторону. Там, куда они попали, начал плавиться камень и гореть кирпич.

Полукровка не растерялась и атаковала уже чистой силой. И это уже была действительно опасная атака. Так могли атаковать только демоны и полукровки. И эта магия должна была разорвать не тело, а, что гораздо опаснее для мага, его душу. Разорвать и поглотить. Чтобы отбить удар, мне пришлось использовать всю свою силу.

Продолжая удерживать щит, я начал собирать силу со всего города. Расставленные заранее многочисленные магические знаки по моему приказу «проснулись» и стали вытягивать из всего, что их окружало, магию и передавать ее мне. Это был практически неограниченный резерв.

Она сразу же почувствовала это и отступила, ушла через Изнанку. Отправиться за ней в погоню было бы безумием. В Риоле я готов к любому бою, с каким угодно противником. А вот там ситуация будет противоположная. Полукровки, конечно, слабее чистокровных демонов, но и они имеют почти неограниченный запас сил в Изнанке.

— Уходим, — приказал я. — Здесь больше нечего делать.

— А эти?

— Этот пепел никому ничего не скажет, — небрежно бросил я, гадая про себя, когда она успела сжечь тела.

— Что здесь делала эта… — Арья замялась, не зная, как цензурно назвать нашего противника.

— Полукровка, потомок противоестественного союза человека и демона, — подсказал я. — А вот что она здесь делала?

— Убирала свидетелей, — мрачно сказал Тирион.

— Свидетелей чего?

Тирион выразительно посмотрел на толпу прохожих, идущих мимо нас. К нашему разговору они не прислушивались, но все равно могли слышать обрывки фраз.

— Пошли за мной в гостиницу. Поговорим там.

В гостинице я первым делом заказал себе чай. Потом проверил, не заходил ли кто в номер, и обновил защитные заклинания. И только после этого сел слушать Тириона.

— Рассказывай все и желательно подробно.

— Я продолжал охотиться за теми, кто приносил в жертву людей.

— Их было много? — уточнил я.

— Да, три группы. Одну мы поймали вместе. Вторую я недавно обезвредил, а те двое были из третьей.

— Это культисты?

— Нет, обычные наемники, — покачал головой Тирион. — Они просто маскировались под культистов.

— Интересно, — пробормотал я себе под нос. У меня начало появляться смутное подозрение, что все гораздо сложней, чем я думал. — Что еще ты узнал?

— За жертвоприношениями, убийствами некоторых военных и поставками оружия мятежникам стоит одна и та же сила. Они готовят крупное восстание местных племен, недовольных империей. Зачем им нужна война, я не знаю.

— Хорошо. — Я облокотился на стол и почесал подбородок. В голове крутилась какая-то мысль, но я никак не мог поймать ее и внятно сформулировать. За меня это сделала Арья:

— А не связано ли исчезновение оружия с армейских складов с поставками его мятежникам?

Мы с Тирионом одновременно посмотрели друг на друга. Эта идея была слишком безумной, чтобы в нее поверить. Армия вооружает мятежников?! Зачем? Впрочем, я тут же дал себе ответ на этот вопрос. Чтобы устроить полномасштабную войну. Мозаика сложилась. Темные пятна еще оставались, но главное стало понятно.

— Что? — спросил Тирион.

— Если я прав… — Я не договорил и замолчал.

Арья все поняла. Я не зря в последние дни подробно комментировал свои действия.

— Можешь объяснить? — повысил голос Тирион, требуя ответа.

— Легко. — Мне стало непривычно весело и легко, так всегда бывало, когда меня охватывал азарт борьбы. — Как только я приехал, кто-то совершил покушение на Карла Хило. Обычно смерть убийцы не оставляет никаких шансов для раскрытия дела. Но со мной был некромант. В империи их мало, а на востоке нет вообще. Поэтому к этому никто не был готов. Но ритуал прерывают, потратив на это огромное количество сил. Мы ничего не узнали. Потом кто-то попытался убить меня. Зачем? Потому что испугались, что я смогу вычислить того, кто помешал Арье провести ритуал, и выйти на организатора покушения. Помимо этого, кто-то на корню губит все попытки империи улучшить жизнь кочевых племен востока, а заодно вооружает их. Кто-то проводит многочисленные ритуалы жертвоприношения. И кто-то натравил на тебя полукровку. И все это может быть делом рук одной силы.

— И эта сила развязывает на востоке войну, — подвела главный итог Арья.

— Но зачем? — потрясенно спросил Тирион.

— А мне откуда знать? — удивился я. — Но необязательно знать намерения врага, чтобы помешать им. Желательно, но необязательно. Если они хотят развязать войну, значит, я не дам им это сделать.

Впрочем, была у меня одна мысль на этот счет. Если в этом деле замешаны полукровки, то, возможно, таким методом они хотят собрать магическую энергию. Гибель множества людей, хаос, разруха и страдания. Для этих тварей — любимая пища. Чем сильнее война, тем им лучше. Это способно объяснить тот факт, почему они внедрились в оба лагеря. Их не волнует, кто победит в гражданской войне, мятежники или империя, лишь бы война шла долго и была достаточно кровавой.

— Ты в этом уверен?

— Нет, — признался я. — Это только мои предположения. Но если они хоть частично верны…

— Да, ты прав, — кивнул Харальд. — Все складывается. А я-то думал, какой дурак так неудачно поставил казармы в Риоле?

— Доверять никому нельзя, я сейчас не могу точно сказать, кто замешан в заговоре, а кто нет.

— Хорошо, — кивнул полковник. — Но за своих людей я могу поручиться.

— Ладно, но даже им не говори всего.

При сложившихся обстоятельствах надо как можно быстрее собрать верных и надежных людей. В одиночку войны не выигрывают. Харальду мне пришлось выложить почти все, за исключением нескольких своих догадок.

— Наши планы без изменений?

— Да, действуем, как договаривались.

— Добрый день, — поздоровалась зашедшая в кабинет Лира. Она сняла плащ и повесила на крючок. — Что-то холодно сегодня.

— Добрый день, — поклонился я. Харальд просто кивнул ей.

— Харальд, ты сделал отчет? — строго спросила она.

— Эм… нет, — замялся полковник.

— И почему я не удивлена? — вздохнула Лира.

Под укоризненным взглядом девушки полковник все же сел за стол и принялся за очередной отчет. Количество бумажной работы в штабе Восточной армии просто поражало. Я бы даже подумал, что это тоже часть коварного заговора, если бы не знал, что так же обстоит и в других областях.

Как обычно, я взял пачку свежих газет, сел на стул в углу и начал читать. Арья села рядом. На самом деле я не читал газеты. Я слушал, слушал обо всем, что происходит в здании штаба. Даже в самом надежно закрытом помещении есть щели. И через них спокойно проходит воздух, а там, где проходит воздух, пройдет и мой ветер. Не всеразрушающий вихрь, а маленький неощутимый ветерок, который подхватит сказанные слова и доставит мне. Это один из тех способов, которыми я собирал нужную информацию. Правда, приходилось одновременно слушать несколько сотен разговоров, чтобы не пропустить что-нибудь важное. И от этого к вечеру у меня будет жутко болеть голова.

Арья незаметно для других пнула мою ногу. Я оторвался от заклинания и быстро осмотрелся. Один из главных недостатков этой магии в том, что полностью отвлекаешься от происходящего вокруг. Я не заметил, что прошло несколько часов. В кабинет вошли другие сотрудники.

— Сэр, вам срочная телеграмма. — Молодая девушка протянула мне запечатанный конверт и лист бумаги.

Я поставил подпись и взял конверт. Запечатали его, конечно, уже в Риоле. Телеграф — очень хорошее средство для быстрых сообщений. Одна проблема — все содержимое послания станет известно телеграфисткам. Поэтому приходится придумывать шифры.

Несколько минут я расшифровывал телеграмму. Ее составили поспешно, не было подписи, показывающей использованный шифр. Пришлось самому мучиться, перебирая шифры. Закончив, я прочитал телеграмму и почувствовал, как земля уходит из-под ног. С трудом справившись с волнением, я посмотрел на Харальда.

— Что случилось? — сразу поднялся он.

— Поднимай по тревоге своих солдат. Срочно! Нужно перекрыть улицы возле инаритов!

Все в изумлении уставились на меня. Один полковник не растерялся.

— План три, работаем. — Он взял телефон и сказал уже в трубку: — Соедините со вторым батальоном. Да, полковник Харальд Эриксон. Через десять минут построить все подразделение на площади перед штабом!

Суеты не было. Пока Харальд отдавал приказы по телефону, Джон раскрыл железный сейф и начал доставать оттуда винтовки и патроны. Лайл побежал вниз привести лошадей. А Лира уже связалась с начальством, утверждая, что проводятся внеплановые учения.

Через пятнадцать минут неполный батальон, подчиненный Эриксону, уже стоял на площади с оружием в руках. Офицеры Харальда, получив приказы, бежали их выполнять. Чтобы быстрее провести войска через город, все подразделения шли по разным улицам. Сам он уже сидел на коне. Я сел на приведенную мне кобылу и подъехал к нему.

— Что случилось?

— В Райхене только что было совершенно покушение на императора. Стреляли в него выходцы с востока.

— Боги, — пробормотал побледневший Харальд.

— Это еще не все. Пущен слух, что это были не просто выходцы с востока, а кочевники.

— Сколько у нас времени, как думаешь?

— Десять, может, двадцать минут, — прикинул я. — Если я прав, то…

— Начнется резня, — добавил Харальд.

— Арья! Хватай любую лошадь! — Я опять повернулся к Харальду: — Мы доберемся быстрее. Если что, будем действовать сами.

— Хорошо, но помни, что стрелять могут с обеих сторон.

— А ты не забудь, что не все военные сегодня на нашей стороне.

Пришпорив лошадь, я поскакал по мостовой, распугивая прохожих. Арья ни на шаг не отставала. Сзади было слышно, как Харальд подгоняет медлительных солдат. Это был ясный и солнечный, но уже по-осеннему холодный день. А в голове у меня билась одна мысль: «Началось! Я опоздал!»

На окраине города пока еще спокойно. Это радует. Что может быть лучшей искрой к массовому восстанию, чем массовый погром? А в том, что массовые погромы неизбежны, я уверен. Как только по улицам пронесется весть о покушении на императора, толпы людей пойдут доказывать свою верность.

На нас уже кидали настороженные взгляды. Вокруг понемногу начали собираться крепкие инариты. Сидя на лошади, я бесцеремонно направился прямо в их лагерь.

— Цепные псы пожаловали, — злобно прошипел кто-то.

— Имперцы!

— Убирайтесь, имперские псы!

Я не обращал на них внимания. Пока это только слова. Навстречу нам вышел знакомый жрец.

— Скажите всем разойтись по своим домам, — обратился я к нему. — Иначе здесь начнется резня.

— В чем дело? — хмуро спросил он.

— Вас хотят спровоцировать на восстание против империи, а затем всех перебить.

По рядам собравшихся пробежал взволнованный шепоток. Не давая людям задуматься, я продолжил:

— Это преступление не только против вас, но и против империи. Как представитель империи я намерен не допустить кровопролития.

— Почему мы должны тебе верить?

— Верно!

— Он такой же имперский пес, как и все остальные!

Я спрыгнул с лошади и подошел прямо к старому жрецу:

— Я помог одной из вас, кажется, ее звали Тиша. Вы лично видели, насколько опасно это было для меня. Но я все равно пошел и помог ей. Какие еще доказательства вам нужны?

— Это ничего не означает, — немного помедлив, ответил жрец. — Ты мог просто попытаться втереться к нам в доверие.

— Мог, — улыбнулся я. — Но я Маэл Лебовский из клана Ларанов. И я не занимаюсь такими делами. Если мне нужно чье-то доверие, то я его добиваюсь и заслуживаю. А не покупаю.

Жрец колебался. Вот так просто взять и поверить мне он не мог. Слишком долго он привык видеть в любом представителе империи врага. Он собрался что-то сказать, но не успел. По улице уже шла толпа, вооруженная камнями и дубинками.

— Они убили императора! Смерть им!

— Выродки! Конелюбы вонючие!

Я повернулся спиной к инаритам и двинулся навстречу толпе. Это были уже не люди, не горожане Риола и не граждане империи. Это была толпа, одно большое существо с примитивным сознанием, не способное внять никаким доводам. Разгоряченную толпу людей, попавших под власть стадного инстинкта и опьяневших от безнаказанности, можно остановить только силой.

— Стоять!!! — громко крикнул я. Меня сейчас услышали все, как будто я каждому крикнул прямо в ухо. — Именем империи немедленно прекратить беспорядки и разойтись по домам!

Люди в замешательстве остановились. Уже хорошо, уже победа, хоть и маленькая.

— Кто вам сказал, что император убит?!! — Действительно, кто это мог быть? В Риол не успело прийти даже официальное сообщение о покушении. Я сам об этом знаю только потому, что Малькольм прислал срочную телеграмму. Значит, я оказался прав, кто-то использует это как повод для восстания.

— Он заодно с ними! Он предатель!

— Убить их всех!!! — радостно взвыла толпа, бросаясь вперед.

— К бою, братья! Анерала ашала!!! — гортанно закричали за моей спиной кочевники, выхватывая сабли и луки. Примитивное оружие, но сейчас хватит и этого.

— Раздери вас всех демоны, — выругался я. — Все назад!!!

Меня уже никто не слушал. Я повернулся боком, развел в сторону руки, глубоко вздохнул и сделал то, что опрометчиво клялся никогда больше не делать, — использовал магию против обычных людей.

— Ветер! — произнес я всего одно слово на старом языке магов.

Первые ряды людей посбивало с ног, остальные были вынуждены остановиться и пригнуться к самой земле. Поднявшаяся пыль забивала им глаза и мешала дышать. Кочевники первыми начали отступать и прятаться в палатках. А вот горожане упорствовали.

— Арья, проследи за соседней улицей, — негромко сказал я, но, несмотря на рев ветра, она меня услышала.

— Да.

Особо рассвирепевшие погромщики продолжали идти вперед. В меня полетели камни и обломки кирпичей. Воздушный щит играючи отразил их. Одного я не учел. На востоке люди не имели дела с магами и не представляли себе их силу. Это на западе, севере или юге одной демонстрации силы хватило бы, чтобы разогнать любое сборище. А здесь не хватило, здесь меня не испугались.

Дальше увеличивать мощь ветра я не мог. Пришлось бы вызывать ураган, но это опасней, чем вызов демона. Демонолог может отправить демона обратно, запечатать его и защитить от него окружающих. У меня этого шанса нет. Вызвав ураган, я уже ничего не смогу с ним сделать.

Со стороны палаток кочевников ко мне стал подбираться невысокий парень. С удивлением я узнал в нем Тириона.

— Ты что здесь делаешь? — крикнул я ему.

— Пришел тебе помочь! — ответил он. — Я встретил Арью.

— И чем ты можешь помочь?

Не ответив, Тирион присел и пальцем начал чертить в пыли магическую фигуру. Я создал вокруг него воздушный щит, ограждающий его от моего же ветра. Звучит странно, но это проще, чем заставить ветер обходить парня. Стихии вообще довольно непокорны, а воздух особенно свободолюбив.

Начертив непонятную мне фигуру, Тирион коснулся рукой одной из линий. По земле прошла легкая дрожь, и прямо перед нами поднялась четырехметровая стена, полностью перегородившая улицу.

Я легко запрыгнул на стену, горожане разочарованно смотрели на нее, не зная, что делать дальше.

— Долго она простоит?

— Пока не разломают, — удивился моему вопросу Тирион.

— Поставь такую же стену на других улицах.

— Уже сделал.

«Интересная вещь эта алхимия», — подумал я. Я в принципе тоже мог бы сделать такую стену, но она была бы временной и очень непрочной. Магия могла изменять форму вещей, но ненадолго, так как любая материя стремится вернуться в обычное состояние. А алхимия изменяла суть предметов. Причем навсегда.

Наконец-то появились солдаты Харальда. Они быстро и профессионально разогнали толпу. Правда, без проблем не обошлось. Группа основательно поднабравшихся «патриотов» завязала драку. А потом раздались выстрелы. Несколько мгновений все висело на волоске. Всего пара выстрелов — и началась бы бойня. Но офицеры Харальда успели удержать солдат.

— Кто-то мне за это ответит, — мрачно пообещал полковник.

Я нагнулся и посмотрел на тело убитого солдата. Пуля попала прямо в голову, но под странным углом.

— Он что, голову нагнул? — недоуменно спросил я. Или в него с крыши выстрелили.

— Стрелял снайпер откуда-то из центра Риола.

— Однако, — задумался я. — Второй солдат жив?

— Да, рана тяжелая, но не смертельная. Через пару недель встанет на ноги.

— Пытались спровоцировать твоих солдат, раз не получилось натравить горожан на инаритов, — задумчиво сказал я. — Но почему? Зачем им так нужно, чтобы начались беспорядки?

— Восток — это большая бочка с порохом, полыхнуть все может в любой момент, — пожал плечами Харальд. — Какая разница, с какого края и по какой причине начнется пожар, если сгорит все?

Послышалось цоканье подков по камню. Я подумал, что это посыльный, но это оказался Рой Ован.

— Вас не найдешь, пол-Риола обскакал, прежде чем обнаружил вас.

— Что случилось?

— Беспорядки во всех крупных городах.

— Если бы в Риоле началось восстание… — Харальд, не договорив, тяжело посмотрел на меня.

Я взглянул на свою правую руку. Восстания вспыхивают, как сухая трава. И порой, чтобы потушить пожар, приходится пускать встречный пал. Я в ярости сжал кулак. Как же я был молод и наивен, когда клялся не использовать магию против простых людей.

Глава 6

РАЗВЯЗКА

— Огонь!!! Огонь на поражение!!!

— Смерть имперским псам!!!

— Убийцы, убирайтесь прочь!

— Сдохните, псы империи!!!

— Маг!!! Давай!!! Нечего жалеть этих бунтовщиков!

Огонь — яростная и непокорная стихия. Вырвавшись на свободу, он не жалеет ничего и никого. И остановить его очень сложно. Вызванный мной огонь за несколько секунд охватил всю деревню и с одинаковой готовностью стал сжигать дома, деревья и бунтовщиков. Солдаты разразились радостными криками. А я стоял в ступоре, потому что на меня из огня шли силуэты сожженных мною людей. В основном дети. Много детей, на севере в семьях всегда было по многу детей.

Я рывком сел в постели. Сердце колотилось как бешеное. Опять этот кошмар о том проклятом дне. Тряхнув головой, прогоняя остатки сна, я поднялся и подошел к окну. Солнце еще не встало, но на улице уже было светло. В городе тихо, слава богам Райхена. Я не хотел опять участвовать в подавлении мятежа. И так руки от крови уже не отмыть.

В дверь постучали. Я нахмурился: в такое время никто не должен меня беспокоить. Взглянув на дверь, я почувствовал за ней очень сильную, но знакомую ауру.

— Заходи, открыто. — Я взмахом руки отпер дверь, заодно убрав сторожевые заклинания.

— Доброе утро, брат.

— Утро, — сухо кивнул я Данте.

— Что-то ты не рад нашей встрече.

— Извини, но у меня нет особых поводов для радости.

— Что-то серьезное?

— Ну не знаю, — раздраженно ответил я. — Как думаешь, появление на востоке полукровок, попытка спровоцировать полномасштабное восстание против империи и непонятный заговор в армии — это серьезно или просто мелочи?

— Рассказывай, — тяжело вздохнул брат.

— Пошли пройдемся. Я хочу показать тебе одно место и по дороге все расскажу.

Поднимался обычный для Риола ветер. А на улицах города еще никого не было. Так что нас никто не видел.

— Здесь все и произошло.

Данте спокойно оглядел улицу, где накануне я при помощи Тириона предотвратил резню.

— Ментальная магия, — скривился Данте.

— Ты уверен?

— Эту вонь я ни с чем не спутаю.

Все маги владеют так называемым магическим зрением. Это возможность видеть недоступные обычным людям вещи. Но не все маги обладают тем, что можно назвать магическим обонянием. Это возможность почти в прямом смысле этого слова почувствовать запах магии. Очень хорошо помогает, когда надо найти остаточные следы. Я умел так делать, но на уровне начинающего ученика. Грубо говоря, я мог почувствовать запах кучи слоновьего навоза или целый букет сильно пахнущих цветов. А Данте мог различить среди кучи роз запах одного маленького одуванчика. А еще он утверждал, что запах некоторых видов магии его сильно раздражает.

— Я вчера заподозрил ее, но не был уверен точно, — задумчиво сказал я.

— Неудивительно, — сказал брат. — Колдовали очень тонко и аккуратно. Следы магии еле заметны. Зато очень хорошо видны следы маскировки. Типичная ошибка неопытных магов: маскируя следы магии, они забывают маскировать саму маскировку.

— Понятно-понятно, — перебил я его. — Не мешай.

Несколько минут я стоял с закрытыми глазами и изучал фон этой улицы. Ярким и четким следом выделялась сильная и чистая стихийная магия. Летали вокруг неубранные обрывки незавершенного боевого заклинания. Диким и непонятным клубком выглядела работа алхимика. А еще я увидел легкие, почти незаметные следы неизвестного волшебника. Если честно, то нашел я их только потому, что знал, что надо искать. Но следов осталось очень мало. К тому же на них мощным слоем накладывалась моя собственная магия, искажая и без того хорошо замаскированную магию.

— Что увидел? — сразу спросил Данте.

— Ничего уже разобрать нельзя.

— Надо было сразу.

— Сразу у меня были дела поважней, — огрызнулся я. — Например, две толпы, готовые порезать друг друга.

— В общем, веселые тут творятся дела. — Данте лениво зевнул.

— Только мне не очень весело, — мрачно отозвался я. — Что скажешь насчет полукровки?

— Что тут можно сказать? Все полукровки находятся под контролем, ни одна из них не покидала границ резерваций.

— Это ты так думаешь.

— Все гораздо хуже, Маэл, — заговорил Данте серьезным голосом. — Если ты видел здесь полукровку и она рискнула на тебя напасть, то это может означать только одно. Она новая полукровка.

— Отродье демонов, ты прав, — зло выругался я.

— И если это так, то все еще серьезней, чем ты можешь представить.

— Я понимаю. Ты лучше скажи, зачем пожаловал?

— Разве я не могу навестить своего младшего брата? — с невинным видом спросил Данте.

— Данте, мы оба прекрасно знаем, что нет. Ни ты, ни я не приходим друг к другу без необходимости.

— Верно, — вздохнул родственник. — Я хотел узнать, что ты думаешь по поводу покушения на императора.

— Я слишком мало об этом знаю.

— Стреляли в императора, но попали в его подругу. Она умерла. Также были тяжело ранены несколько гвардейцев, охранявших императора. Убийца скрылся.

— Это могло быть просто искрой, чтобы разжечь гражданскую войну на востоке.

— Не слишком ли круто?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Других версий у меня нет. Мне бы взглянуть на место покушения и желательно услышать свидетельство очевидца.

— Идем посмотрим, — недолго думая предложил Данте.

— Ты же знаешь, — поморщился я.

— Ну а как еще тебе попасть в Райхен и до обеда вернуться в Риол?

— Да знаю я, знаю. Только вернемся в гостиницу. Надо предупредить Арью, и уходить лучше оттуда.

— Арья, оставайся здесь. Прикроешь меня.

— Хорошо, — как обычно бесстрастно, ответила она.

— Маэл, ты готов? — нетерпеливо спросил Данте.

— Да, только я бы не хотел, чтобы меня видели в столице.

— Не волнуйся, мы выйдем в одном из моих домов. А в городе сейчас темно и сильный туман.

— Тогда пошли.

Данте открыл портал, и мы в него вошли.

Наш мир невидимой пеленой окружает то, что за неимением лучшего слова было названо Изнанкой. Это и в самом деле изнанка обычного пространства. Дикий, парадоксальный мир, в котором действуют только законы магии. Можно даже сказать, что Изнанка — это мир чистой магии. Мир демонов и магов.

Мы с Данте стояли на небольшом пригорке посреди желтой степи. Вокруг нас дрожало жаркое и серое марево. Небо заменяли низкие багрово-черные облака. Налетевший ветер растрепал золотые кудри Данте и разлохматил мою и без того небрежную прическу. Пространство вокруг нас постоянно плыло и менялось. Не было ничего постоянного и надежного. Это Изнанка.

— В какую сторону идти?

— За мной, — ответил брат.

Он повернулся и начал спускаться с пригорка. Я пошел за ним. В этом невозможном мире нет понятия о направлении и пространстве. Каждый маг сам прокладывает дорогу, ориентируясь на свои собственные метки. Одну такую я оставил в своем номере в гостинице. Лишь так я смогу потом вернуться туда. А Данте сейчас поведет одному ему известной и понятной дорогой к своей метке, оставленной в его доме. И никто, кроме него, не сможет найти ее. Хорошо еще, что воспользоваться меткой может каждый, кто доберется до нее.

Помимо меток есть еще и маяки. Это очень мощные заклинания, которые помогают ориентироваться в Изнанке. Их видят все маги, но толку от них немного, если у тебя нет своих меток. Одной из особенностей Изнанки является то, что войти туда можно из любой точки обычного пространства. А вот выйти можно только там, где оставили выход.

Пока мы были на пригорке, вокруг нас расстилалась бескрайняя степь, но стоило нам спуститься, как мы оказались на выжженной лавой пустоши. А от пригорка за нашей спиной не осталось и следа. Данте уверенным и быстрым шагом пошел по черному пеплу. Я шел за ним, стараясь не отставать даже на полшага. Меньше всего на свете хотелось заблудиться в этом мире.

Дорога была гладкой и ровной, но из-за удушливой жары и висящего в воздухе облака вулканического пепла идти все равно тяжело. Данте шел очень быстро, и я едва успевал за ним. Как бы брат ни хвастался, что очень часто ходит через Изнанку, он тоже не любит этот мир. Впрочем, хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать магов, которые хорошо чувствуют себя здесь.

— Заметили, — вполголоса бросил Данте.

— Много?

— Десятка три, не меньше.

— Не страшно. — Я размял руки, готовясь к бою.

Мы с Данте встали спина к спине. Бежать нет смысла, демоны ориентируются в этом мире куда лучше нас. Это их стихия. Но бежать и не требовалось. Вокруг нас целый океан силы. Не надо даже руку протягивать, чтобы получить ее. Собрав большое количество силы, мы с Данте закрутили ее вокруг нас в большую воронку. Этот вихрь сам естественным путем стягивал к нам силу. Жаль, что такой фокус можно проделать только в Изнанке.

Демоны бросились на нас без единого звука. Их оказалось около полусотни, но все они были слабыми. И атаковали они нас лишь потому, что мозгов у них еще меньше, чем силы.

Мы с Данте, не сговариваясь, использовали одно и то же заклинание — ярость стихий. Очень простое по структуре, грубое, но мощное заклинание. Ничего другого против мелких демонов Изнанки и не требовалось. Убийственная смесь четырех стихий волной пронеслась над полем, не оставляя демонам ни одного шанса на спасение.

Больше нас никто не беспокоил. Если рядом и ошивались демоны, им хватило ума нас не трогать. Мы дошли до метки Данте и вышли в обычный мир. Наше путешествие через половину страны заняло всего около часа.

В Райхене еще стояла ночь, а с моря пришел сильный туман. На улицах никого не наблюдалось, и это мне было на руку. Я не хотел, чтобы кто-то видел меня в столице.

— В этом переулке все и произошло. — Данте со скучающим видом встал у стены здания.

Я огляделся по сторонам. Обычный переулок, связывающий несколько улиц, достаточно широкий, чтобы по нему могло пройти сразу несколько человек, но слишком узкий для кареты или коляски.

— Следов не осталось?

— Нет, конечно, только следы от пуль гвардейцев.

— Понятно. Ты знаешь, как все произошло?

— Да, — кивнул брат. — Тебе как рассказывать, в подробностях или кратко?

— Во всех подробностях.

— Тогда слушай. Император совершал обычную поездку по городу. С ним была его новая подруга, они ехали в открытой коляске. Их сопровождали два десятка гвардейцев и наш отец. Народу на улице было не так много, как обычно. — Данте зашел в переулок и повернулся лицом к улице. — Убийца стрелял отсюда из двух револьверов. А коляска императора была здесь.

Данте вышел на улицу. От того места, где стоял убийца, было всего метров шесть — восемь.

— Первым выстрелом был убит гвардеец, ехавший на коне между убийцей и императором. Сразу же после этого он убил возницу; лошади встали, и коляска остановилась. Потом убийца сделал два выстрела в императора, но оба раза попал в его подругу. Она умерла на месте.

Данте подошел ближе ко мне.

— После этого в дело вступила гвардия. Три гвардейца закрыли собой императора и открыли огонь.

— Они попали?

— Нет, — покачал головой брат. — Все трое промахнулись. Ответными выстрелами убийца тяжело ранил двух из них. Убийца еще раз выстрелил в императора, но правителя уже прикрывал отец. Он сжег пули в воздухе. Один из гвардейцев запрыгнул на место возницы. Убийца выстрелил в него, отец успел прикрыть только императора, но гвардеец, несмотря на рану, погнал коляску вверх по улице. Большая часть гвардейцев помчалась за ним. Здесь осталось меньше десятка. Они попытались схватить убийцу, но он ушел, ранив еще одного гвардейца.

— Ты так подробно рассказываешь, как будто видел все это.

— Я был здесь тогда. И все видел. Отец решил продемонстрировать, что Лараны всегда стоят на службе у императора, и мне пришлось сопровождать императора вместе с целой кучей придворных. — Данте недовольно скривился. — Я ехал в конце процессии и ничего не успел сделать. Все произошло за минуту. Так что скажешь?

Я молча подошел к месту, откуда стрелял убийца. Резко развернулся и вскинул руки, как будто держал два револьвера, и несколько раз выстрелил, почти не целясь.

— Попал? — насмешливо спросил Данте.

— С завязанными глазами, — проигнорировав его иронию, ответил я. — На таком расстоянии даже ребенок попал бы. Почему убийца промазал?

— Спроси что полегче.

— Скажи, гвардейцев императора все еще заставляют со ста шагов попадать в монетку?

— Нет, такого никогда не было, это байка. Но на предельной дистанции все должны выбивать сто очков, то есть десять раз попасть в десятку.

— Почему они не смогли попасть в убийцу?

— На этот вопрос ответ ищут уже два десятка магов и полсотни волшебников. Убийцу прикрывала какая-то магия. Гвардейцы промахивались, стреляя почти в упор.

— Промахивались или пули отводили в сторону? — уточнил я.

— Скорее отводили в сторону пули, — задумчиво ответил Данте. — Но точно я сказать не смогу.

— Ты почувствовал магию? Какая школа?

— Нет, я ничего не почувствовал.

— Понятно. Последний вопрос — как убийца смог уйти?

— Не знаю, — мрачно проговорил брат. — Я не мастер воздуха, как ты. Но я сплел на ходу несколько заклинаний. Он должен был быть у меня как на ладони, но…

— Но он ушел. И от тебя, и от гвардейцев. А где был отец?

— Он сопровождал императора до дворца.

Я еще раз тщательно осмотрел переулок. Деться здесь совершенно некуда.

— Почему при таком серьезном подходе они не убили императора?

— Скорее всего, дело в защите императора. На нем были его обычные амулеты, возможно, именно они отклонили пули.

— На востоке я столкнулся с пулями, сильно поглощающими магию. Они могли прошить любой магический щит насквозь.

— Ты уверен?

— Данте, в меня стреляли этими пулями! Конечно, я уверен. Я мог умереть, если бы не помощь алхимиков.

— Ты только что добавил нам еще одну загадку.

— Ты расследуешь дело?

— Неофициально, — скривился Данте. — Еще одна идея отца, мол, если я поймаю убийцу, то слава и честь нашей семье. По мне, это дело следовало поручить тебе. К тому же ты все равно на востоке.

— Возможно ли, что целью покушения было само покушение, а не попытка убийства?

— Может быть. — Брат пожал плечами. — Но зачем? Тем более что теперь император горы свернет, но найдет убийцу Ри.

— Кого?

— Подруга императора, — пояснил Данте.

— Он был сильно к ней привязан?

— Маэл, ты когда в последний раз был при дворе? — удивился Данте. — Он собирался объявить о помолвке этой зимой. Ходили слухи, что уже назначена дата свадьбы.

— Вот как… — Я знал, что у императора появилась близкая подруга, но не знал, что их отношения настолько серьезны. Даже мне он ничего не сообщал.

— Да, убита была не просто подруга императора, а будущая императрица. Многие уверены, что это сделал один из знатных родов. Чтобы подсунуть императору свою дочь.

— Не в этот раз, — возразил я. — Если стрелял выходец с востока, знающий алхимию, то игры аристократов здесь ни при чем.

— Но при чем здесь алхимия?

Я нагнулся и стер пыль с алхимической схемы, нарисованной прямо на камнях.

— Демоны Изнанки! — завопил Данте. — Как мы пропустили это?!! Эксперты на коленках весь переулок проползли.

— Просто они не искали здесь следов алхимии.

— А ты искал?

— Да, с тех пор как ты сказал, что гвардейцы не смогли в упор попасть в убийцу, но ты не почувствовал следов магии. Он использовал алхимию.

Я тщательно перерисовал схему на листок бумаги. Харальд или Тирион должны суметь в ней разобраться.

— Больше мне здесь делать нечего, я возвращаюсь в Риол.

— Хорошо, — кивнул Данте, внимательно разглядывая схему. — Ты займешься этим делом?

— Да.

Развернувшись, мы пошли обратно в дом Данте.

— Как у тебя дела с Арьей?

— Не очень, — признался я. — Она замкнулась в себе. Общается со мной холодно. Свои настоящие чувства она спрятала.

— Ты их можешь почувствовать?

— Нет.

— Это плохо, — вздохнул брат.

— Да ну? А я думал, это нормально! — зло сказал я.

— Это твоя ша'асал, тебе и думать, что с ней делать.

— В том, что касается дела, я на нее пожаловаться не могу. Иногда она даже проявляет интерес и задает вопросы. Но…

— Я знал, что ты не скажешь мне спасибо, — вздохнул Данте.

— За что?

— За то, что я настоял на том, чтобы решить судьбу Арьи дали именно тебе.

— Вот как. Я не знал.

— Да. Правда, в отличие от всех я не сомневался, что ты примешь ее. Для всех остальных это решение оказалось неожиданным.

— Я вообще всегда был против этого договора. Ты же знаешь.

— Знаю. Это не твое наказание и не чья-то прихоть. Это древний договор между магами и некромантами. Наша обязанность — присматривать за некромантами. Исключить даже саму возможность отступничества.

— Я знаю все это, — устало вздохнул я. — Но это не означает, что мне это нравится.

— Если не хочешь быть надзирателем, стань другом.

— Тебе легко говорить, — скривился я. — Подарил конфетку — и все, ты лучший в мире маг.

У Данте еще не было своей ша'асал, но он уже знал, кто ею будет. Отец хотел усилить влияние Ларанов и для этого сильно продвигал Данте вверх в иерархии магов. И, разумеется, его напарник должен быть не рядовым некромантом. Отец выбрал ему дочь главы клана Сирая. Эта семья была влиятельна среди некромантов. Но если Арья была всего лишь младшей дочерью в одной из побочных семей клана Сирая, поэтому ее так легко приговорили к смерти, то будущая ша'асал Данте могла возглавить весь клан. Правда, сейчас ей всего восемь лет и ее обучение только началось.

— Это пока, — скривился Данте. — Пока она не узнает, что за нее все решили.

— Тебя тоже никто не спрашивал, — пожал я плечами. — И потом чем это отличается от браков аристократов? Которые заключаются, когда суженые еще поперек кровати лежат.

— Ничем, наверное. Разве что наши отношения куда серьезней и их действительно может разорвать только смерть.

Да уж. Теперь, даже если захочу, я не смогу разорвать наши с Арьей отношения. По достижении определенного возраста некроманты могут освободиться от контроля мага, формально. На деле же связь между ними остается. Она просто искусственно ослабляется. Но, как правило, маг и некромант сами решают между собой, каким образом все это будет. Довольно часто, кстати, они решают сохранить эту связь.

Обратно в Риол я возвращался один. И от этого немного нервничал. По какой-то причуде Изнанки на этот раз было холодно. И еще поднялся сильный ветер. Казалось бы, что ветер магу воздуха? Но в том-то все и дело, что Изнанка не подчинялась магам. Так что ветер мне сильно мешал.

Шел я медленно, проверяя каждый метр перед собой. Созданные мною фантомы воздуха летали вокруг меня, выслеживая сильных демонов и отпугивая мелких. Помимо фантомов, были и другие средства заметить притаившегося в засаде демона. Но меня никто не трогал. Даже вечно голодные стаи мелких демонов.

И только когда я почти добрался до Риола, понял, почему на меня никто не нападал. Приближение демона я почувствовал заранее. Он шел, не таясь и не маскируя свою ауру. Не рядовой демон, каких много, а Пожиратель душ. Даже для сильного мага схватка с таким демоном очень опасна. Для меня же это — поединок со смертью. Бежать бессмысленно, догонит в два счета. Даже будь у меня время скрыться, он все равно меня выследит. Остается только драться.

Я спокойно, без лишней суеты сплел два простых заклинания. Первое, самое важное, на время освобождало Арью от нашей связи, чтобы она не умерла вместе со мной. Второе было простым посланием Данте, мое завещание. Как только я умру, эти заклинания сработают. Вот теперь можно и драться.

Демон приближался ко мне в своей истинной форме. Размытое темное облако, клубок жажды, ярости и силы. Я ничего не делал, сейчас это не имело смысла. Я не знал, какую форму и, следовательно, тактику выберет демон для этого боя. Так что я просто ждал.

Демон с диким и яростным воплем вырвался из серого тумана и бросился на меня. Он имел классический вид. Два метра роста, антрацитово-черная кожа, два больших крыла за спиной, острые когти и рога. Вместо глаз у него были затянутые черной дымкой провалы. Демон не просто кричал, его голос подавлял волю и лишал сил. От него волнами расходилась аура дикого ужаса. Наверное, на несколько десятков миль вокруг не осталось ни одного демона. Даже самым тупым обитателям Изнанки хватало ума держаться от Пожирателя душ подальше.

— Лаеха-аран! — крикнул я во всю силу легких, разгоняя ауру ужаса демона и перебивая его магию.

Я собрал вокруг себя ветер и обрушил на врага. Здесь не приходилось опасаться гибели простых людей или разрушений. Так что я бил во всю силу. Ураганный ветер сдул бы с земли даже слона, но демон лишь слегка покачнулся. Я сплел пальцы в священном жесте жрецов древних и давно забытых богов.

— Сэла-а!!!

Над моей головой вспыхнул теплый и приятный свет, разогнавший вечные сумерки Изнанки. Я вложил в это простое заклинание столько силы, что любой высший вампир, попав под этот свет, сразу бы умер. Или обычный демон. Но Пожиратель душ только поморщился и закрыл свои провалы ладонью.

А потом демон ударил сам. Вокруг меня полыхнул багровый демонический огонь. Ветер попытался задуть это пламя, но безуспешно. Обычный огонь уступает ветру, но не такой. Но это было просто отвлечение внимания. Свою настоящую атаку он нанес по моей душе. Если бы это можно было увидеть, то я бы увидел множество тонких нитей, выскочивших из рук демона в мою сторону. Каждая такая нить могла пробить защиту и вытянуть мою душу.

Мне доступен лишь один способ спастись от этого.

— Хозяйка небесных садов, заступница простых людей, помоги мне. Дай сил защититься от тьмы, дай воли преодолеть страх, дай веры победить зло.

Звучало наивно, но помогало хорошо. Пожиратель душ разочарованно заревел. А у меня появилась надежда одержать победу. Я создал пылающий светлым огнем меч и пошел на демона врукопашную.

Это был самый опасный бой в моей жизни. Мы с демоном кружили вокруг друг друга, время от времени сходясь, чтобы обменятся парой ударов. А все пространство разрывалось на части от волн и потоков сталкивающихся сил. Мой ветер стал настоящим ураганом, а пламя демона — огненным штормом. Сил нам обоим не занимать. И кто бы одержал победу, неизвестно.

Внезапно начало сильно холодать. Сначала ни я, ни демон не обратили на это никакого внимания. Но вскоре холод стал нестерпимым, а к моему ветру присоединилась налетевшая снежная метель. Демон разъяренно взревел и перевоплотился. Теперь его кожа пылала темным огнем. Я не стал защищаться от холода и метели. Мне они не мешали. Вместо этого я с новыми силами атаковал противника. Но он развернулся и, продираясь сквозь снежную метель, бросился бежать в более глубокие слои Изнанки.

Я вздохнул с облегчением и слегка ослабил ветер. Метель расступилась, и ко мне на белоснежной лошади подъехала девушка.

— Здравствуй, Маэл, я не помешала? — мелодично спросила она.

— Здравствуй, Кали, — учтиво поклонился я. — Нет, ты как раз вовремя.

— Я вижу. Где твой враг?

— Убежал, ты спугнула его.

— Я спешила тебе на помощь, — пожала плечами девушка.

— Я бы вполне продержался еще какое-то время. Так был бы шанс захватить его живым.

— Зачем тебе живой демон?

— Я очень хотел бы знать, кто послал его, — хмуро ответил я.

— Послал его? — саркастически спросила Кали. — Тебя по голове не били в последнее время?

— Это был Пожиратель душ. Когда они в последний раз появлялись в этом слое Изнанки?

— У тебя паранойя, — отмахнулась Кали. — Никто не может командовать такими демонами.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я, заканчивая разговор.

— Не за что. Аэла просила передать тебе спасибо.

— Она помогла девушке?

— Да, это было несложно. Но как она сказала, случай интересный.

Кали развернулась и ускакала прочь на своей Морозной кобыле. Она была из моего клана, но из другой семьи. Кали одна из немногих, кто свободно чувствует себя в Изнанке. Она даже могла создавать себе фамильяра, а в этом мире это очень непросто. Всего трое магов из клана Ларанов могли сделать это. Мы с Данте даже не пытались. Кали владела магией льда, что традиционно для женщин нашего клана, а также магией смерти. Хотя как маг Кали слабей меня, в прямом поединке у меня не было бы и шанса.

События развивались непредсказуемо. Едва я успел вернуться в Риол, как меня вызвал Харальд. Многочисленные бунты по всей центральной части востока подавлялись быстро и безжалостно. Газеты молчали. Ни одной заметки, ни одного слова не было сказано. И ни одно сообщение не ушло на запад. Я сам знал только то, что мне сообщали Харальд и Рой.

Но это полбеды. В самом Риоле едва не устроили показательный суд над инаритами. Лишь с моей помощью Харальд смог предотвратить его. На всякий случай солдаты дежурили на окраине города. По городу ходили пугающие слухи. Готовился то ли бунт, то ли просто затевались беспорядки. Весь Риол замер в ожидании кровопролития. И пока Рой сбивал ноги и гонял по всему Риолу своих людей, пытаясь хоть что-то узнать, а Харальд готовился к бою, я мог сделать то, чего от меня уже никто не ожидал.

— Арья! — громко позвал я.

— Что? — Девушка зашла в мою комнату.

— Раздевайся.

— Зачем? — невозмутимо спросила Арья.

— Надо, — так же невозмутимо ответил я.

— Полностью? — съязвила она.

— Нет, только то, что мешает, — ответил я, разуваясь. — И обувь сними.

Арья прекрасно знала, зачем я попросил ее раздеться. Она скинула плащ и разулась. А также распустила волосы и сняла тонкие перчатки. Я подошел к ней и взял за руки.

— Готова? Я собираюсь…

— Я поняла, — перебила меня Арья. — Я готова.

Я собрался с мыслями и заглянул девушке в глаза. Это сложная магия, но слова или жесты тут не нужны, только тесный контакт и понимание того, что и как надо делать.

Через мгновение мы отошли друг от друга, мокрые от пота. Арья обессиленно опустилась на пол, ей пришлось тяжелей, чем мне. Прошла всего одна секунда, но для нас она длилась не меньше часа. Я забрал у Арьи большую часть ее сил, взамен изменив ее ауру. На время, конечно, но все же это не грим на лицо наложить. Это один из тех тайных ритуалов, которые может сделать только маг и только с ша'асал.

— П-получилось? — спросила Арья.

— Да. — Я кивнул и тоже сел на пол.

— Что теперь?

— Тебе — пока отдыхать. А я займусь поиском.

Арья пошла в свою комнату. Я закрыл глаза и сосредоточился. Плести заклинание было легко, сил у Арьи я забрал немало и теперь использовал их все. Сильфы, воздушные духи, послушно явились на мой зов и беспечно резвились вокруг меня, пока я пытался втолковать им, что надо сделать. Наконец, уяснив задачу, они быстро вылетели в открытое окно и разлетелись по всему Риолу.

Когда все уже было сделано, я почувствовал, как вокруг Арьи поднялся целый вихрь силы. Кто-то попытался остановить мою магию, но повелся на приманку — измененную ауру девушки. На такой успех я даже не рассчитывал. Враг ожидал, что я использую заклинание поиска, но не ожидал, что это сделает Арья. Некроманты в принципе не могут пользоваться такой магией. Но кто мог предположить, что я заберу силу своей напарницы и, используя только ее, сплету одно из поисковых заклинаний?

Я подождал, пока не вернулись сильфы, и лишь потом нанес ответный удар. За окном загрохотал гром. Кому-то сейчас стало очень больно. Я не настолько силен, чтобы таким образом убить сильного противника, но внезапным ударом могу весьма неприятно удивить.

— Что случилось? — ворвалась Арья.

— Просто обмен ударами, — небрежно ответил я. Противник отступил, поняв, что совершил несколько серьезных ошибок. — Теперь он будет настороже.

— Кто — он?

— Наш враг, — задумчиво ответил я. — Знать бы хоть примерно, кем он может быть.

— А если это та полукровка?

— Она не более чем пешка, которую я скоро сниму с доски. Собирайся, Арья, пора действовать.

— Что надо делать?

— Отправляйся в дом Роя и охраняй подполковника и его семью.

— И все? — напряженным тоном спросила Арья.

— Да.

— Ты собираешься драться с неизвестным противником, который равен тебе по силе, идешь в бой, а меня отправляешь тихо сидеть в сторонке?!

Я удивленно посмотрел на девушку. Впервые с тех пор, как она стала моей ша'асал, Арья столь ярко проявила свои чувства. Это хорошо, но надо ей кое-что объяснить.

— Это мое решение, и оно не обсуждается, — твердо сказал я. — Рой слишком слаб и уязвим. И слишком важен. Его охрану мне больше некому поручить.

— Все понятно, — холодно ответила ша'асал.

— Арья, — я подошел к девушке и положил руки ей на плечи, — ты мой напарник. Я доверяю тебе больше, чем своему брату или отцу. Но если ты действительно хочешь быть моим напарником, научись доверять мне. На тебе сейчас моя аура. Отправившись к Рою, ты не только защитишь его, но и запутаешь наших врагов. А возможно, даже отвлечешь их на себя.

— Лейна тоже тебе доверяла? — внезапно спросила Арья, с яростью посмотрев мне в глаза.

— Что? — вздрогнул я.

— Ничего. Я все поняла и выполню в точности.

Девушка повернулась и вышла из комнаты, а я долго грустно смотрел в сторону.

— Нет, Арья. Не Лейна доверяла мне, а я не доверился ей, — тихо произнес я. — И винить мне некого.

Сильфы по-прежнему крутились вокруг, настойчиво требуя платы за свою работу. Я разослал с приказами большую их часть, а остальным жестом приказал быть рядом.

Несмотря на поздний час, Харальд был в своем кабинете. Он стоял над расстеленной на столе картой Риола и задумчиво ее изучал. Я не удивился, увидев его здесь, сильфы мне рассказали об этом.

— Есть что-нибудь? — спросил я.

— Нет, — покачал головой полковник. — Все, что нам остается, — это ждать удара, а мы не знаем, когда и где он будет нанесен.

— Ну где, предположить можно, а вот когда, я знаю точно. Сегодня ночью или завтра утром.

— Откуда тебе известно? — вскинулся полковник.

— Я их спугнул, — улыбнулся я. — Я знаю, где их логово, но и они знают, что я знаю это. Так что все решится этой ночью.

— Так какого шакала ты молчишь?!! — вскричал Харальд. — Где они?

— Да не спеши ты, время у нас еще есть. — Я подошел к карте и ткнул пальцем в один из домов Риола. — Здесь их главари, а здесь их тайный склад оружия. А в этом старом складе их наемники.

— Сколько их?

— Точно не знаю, — признался я. — Оружие никто не охраняет. С их верхушкой — человек десять есть. А на складе — около сотни.

— Значит, берем верхушку, — решил Харальд. — Оружие быстро не вывезешь. Сотня человек незаметно скрыться не сможет. А вот если мы упустим зачинщиков, то все это кобыле под хвост.

— Понятно. Собирай своих.

— Нет времени, — покачал головой Харальд. — Идем сейчас.

— Хорошо, я помогу вам настолько, насколько смогу. У меня этой ночью есть и свои дела. И одно из них надо сделать прямо сейчас.

— Тогда встречаемся через десять минут у этого дома.

Я достал свои часы, и мы с Харальдом сверили время.

— Доброй охоты, — пожелал полковник.

— Да помогут тебе ветры севера, Харальд, сын Эрика.

Полковник удивился, услышав традиционное северное напутствие на его родном языке, но ничего не сказал. А я вышел из кабинета и пошел по пустому зданию штаба. Поднявшись на последний этаж, остановился перед постом охраны. Небольшая иллюзия — и меня никто не заметил.

Пройти мимо полусонных охранников было легко. А вот незаметно зайти в кабинет оказалось трудней. Немного повозившись, я слепил двойную иллюзию, спокойно открыл дверь и проник в кабинет. При этом никто не узнает, что сюда заходили. Словно бы я прошел прямо через закрытую дверь.

Сидевший за столом генерал Каев ничего не заметил в отличие от своей ночной гостьи.

— Ты все никак не успокоишься, — зло сказала полукровка, резко обернувшись от окна в мою сторону.

— Что? — опешил генерал, меня он по-прежнему не видел.

— Ничего. — Я легко нажал пальцем в нужном месте на шее, генерал захрипел и упал со стула, потеряв сознание.

— Что ты сделал? — крикнула полукровка.

— Обычный сердечный приступ. Если в течение ближайших десяти минут ему не окажут помощь, он спокойно умрет. И никто не удивится этому, он ведь, несмотря на возраст, так много работал на благо империи. — Последние слова я произнес с явным сарказмом.

— Ты даже не попытался его допросить.

— Я и так знал все, что он мне мог сказать.

— И как много ты узнал? — с еле заметным напряжением спросила полукровка.

— Достаточно, чтобы нарушить ваши планы, а над нюансами пусть ломают головы историки.

— Игра слов, — презрительно усмехнулась она.

— Он должен был отдать войскам приказ подавить восстание инаритов. А также он был связующим звеном между вами и офицерами, продающими оружие. Они не знали, кто покупал его и для каких целей. А вы не знали, кто именно вам его продавал. А теперь, вот жалость, вы и не узнаете.

— Зато знаешь ты.

— Зато знаю я, — согласно кивнул я. — Но с этими офицерами разберутся позднее. Доклад уже ушел в Райхен, и вам его не перехватить. И даже если я умру, оружие вам придется покупать в другом месте.

— Эту проблему мы решим, если…

— Если я тихо и незаметно исчезну. Увы, но я на это не согласен.

— Мы тебя недооценили. Мы думали, ты ходишь в потемках, — признала полукровка, зло тряхнув черными волосами. — А ты, оказывается, все знаешь.

— У меня есть опыт, красавица. И я люблю, когда противник до самого конца считает, что он в безопасности, и ни о чем не подозревает.

Я на мгновение опустил глаза и посмотрел на лежащий на столе документ. Полукровка мгновенно воспользовалась ситуацией и прыгнула на меня, выпустив в полете черные острые когти. Я поднял взгляд. Она успела торжествующе улыбнуться, а потом напоролась на выставленную заранее и скрытую сложной иллюзией шпагу.

— Я же сказал: я люблю, когда противник до самого конца ни о чем не подозревает, — улыбнулся я, глядя в остановившиеся в изумлении глаза отродья Изнанки.

Выдернув из ее тела шпагу, я толкнул ее. Она, зажимая рукой рану, упала на спину.

— Мы недооценили тебя, — прошептала она, и ее тело рассыпалось пеплом.

Когда я начинал играть всерьез, то не оставлял противнику ни единого шанса. Я все всегда просчитывал заранее. Я мог бы сразу вычислить всех своих врагов на следующий день после моего ранения. Но ничего не успел бы сделать и только спугнул бы их. А так они, думая, что я ничего не знаю, сами зашли в мою ловушку. Заранее достать оружие и, скрыв его иллюзией, поставить на пути противника, так чтобы он сам на него напоролся, — это просто пара пустяков. В детстве я часто так развлекался вместе с ровесниками.

Я быстро убрал все следы своего присутствия в кабинете и остатки пепла. Мне очень хотелось добавить: «Вы даже не представляете, насколько вы недооценили меня». Но рисковать глупо. Как говорил мой учитель, расслабиться можно только тогда, когда уже сидишь у камина в домашнем халате с сигарой во рту. А пока игра продолжается.

Наконец я добрался до нужного дома. Была уже полночь. Город сегодня затих очень быстро. Риол в отличие от Райхена не привык жить ночной жизнью. Вернее, ночная жизнь в Риоле есть, но не та, что интересует обычных людей. Но сегодня было особенно тихо. Я прошел через три центральные улицы и нигде не встретил ни души. Почти нигде не горел свет, а окна были плотно занавешены.

Даже зная, что Харальд и его люди не будут открыто стоять перед домом, и ожидая их здесь встретить, я далеко не сразу их заметил. Малик очень тихо свистнул из-под куста, растущего на клумбе. Я подошел к нему, и он молча показал мне на темный угол между двумя выступами зданий на противоположной стороне улицы. Там я нашел Харальда в темном маскировочном плаще.

— Хороший плащ, — заметил я. Такие вещи изготавливали колдуны из особой ткани. Магии в них не ощущалось, но заметить человека, укрывшегося под таким плащом, даже с помощью магии сложно.

— Не жалуюсь. Тебе одолжить?

— Не надо, я в детстве очень ловко в прятки играл.

Харальд подумал, что я пошутил, а ведь это было чистой правдой. Однажды я отлично спрятался и заснул. Пока не проснулся и не вылез из своего укрытия, меня никто так и не нашел. Хотя искал весь дом.

— Кого взял с собой?

— Только Малика и Джона, Лайл должен привести солдат.

— А где Лира?

— На крыше. — Поймав мой недоуменный взгляд, Харальд объяснил: — Она снайпер.

— Никто не выходил?

— За последние полчаса — нет. Они еще там.

— Подожди. — Я сосредоточился, вызывая одного из сильфов, что все еще крутились вокруг меня. Через пару секунд он вернулся и рассказал обо всем, что увидел. — Да, они все на месте. Охрана у окон и ждет нападения. Они спешно уничтожают все документы.

— Дерьмо, — выругался Харальд. — Как мы тогда что-то докажем? Мы даже не имеем права следить за домом.

— Тебя это волнует?

— Нет, но объяснительных потом целую кипу писать. А если ты прав и их покрывает кто-то из верхушки армии…

— Не волнуйся, я помогу, если что.

Вернее, уже помог. Но об этом Харальду знать не стоит. Я еще не настолько ему доверяю, чтобы признаться, что вот так просто взял и убил одного из высших генералов Восточной армии. Собственно говоря, я никому не доверял, кроме Арьи, конечно.

— Это ерунда, но как мы что-то узнаем, если от всех улик останется только пепел?

— Не переживай, все самое важное я уже знаю.

— Ладно, Маэл, мы ждали только тебя. Начинаем?

— Давай, я готов.

— Сколько их там?

— Два десятка. Не много?

— В самый раз.

Харальд, низко пригнувшись, перебежал улицу и сел у забора. Спустя мгновение рядом с ним уже сидели Джон и Малик. Харальд достал револьвер, а его офицеры держали винтовки. Я присоединился к ним и тоже достал оружие. Револьвер и уже пригодившуюся сегодня шпагу.

— Я думал, маги не пользуются оружием, — удивился Джон.

— Порой убить шпагой проще, чем заклинанием, — уклончиво ответил я.

А еще полезно держать в руках оружие, когда снайперы противника ищут безоружных магов или вооруженных лишь посохами волшебников.

— Джон, налево. Малик, направо. Я иду прямо, Маэл, прикроешь нас, — шепотом раздал приказы Харальд.

Я кивнул в ответ. Джон и Малик ловко прикрутили к винтовкам штыки. А затем бесшумно перемахнули через забор. Харальд последовал за ними. Я не стал пачкаться и просто перелетел на другую сторону.

Послышался легкий хлопок, и часовой упал на траву. Лира — хороший снайпер, я сам бы, наверное, без магии в такой темноте не попал. Часовой был убит быстро и без шума, но кто-то в доме нас заметил. Поднялась тревога. Тихо проникнуть в здание не удалось.

Загрохотали выстрелы. Стреляли в основном из окон и по нам. Я поспешно укрылся за деревом и начал стрелять по окнам, целясь по вспышкам выстрелов. Харальд, спрятавшись под кустом, разрядил револьвер и перекатился в сторону. Время от времени раздавались сухие выстрелы армейских винтовок, но в основном по нам стреляли из пистолетов, ружей и револьверов.

Такая перестрелка могла затянуться надолго, а это не в моих интересах. Повинуясь моей воле, сильфы ворвались в раскрытые окна, сбивая людей с ног. Ветер, который они подняли, бил прямо противникам по глазам и мешал прицелиться.

— В дом! — крикнул я и первым бросился в атаку.

— Вперед! — скомандовал Харальд.

В здание мы ворвались одновременно. Харальд вошел через дверь и двумя выстрелами убил охранника с охотничьим ружьем. Я с разбегу запрыгнул в окно, еще в прыжке метнув нож в замороченного сильфами человека.

В доме мы двигались быстро, не задерживаясь нигде больше, чем на пару секунд. Ошеломленные внезапностью и успехом нашей атаки, охранники не успевали оказывать сопротивление. Вчетвером мы быстро прошли весь первый этаж, а Лира, несмотря на темноту, стреляла по окнам второго этажа. И, как мне сообщили сильфы, убила двух человек.

— Остальные на втором этаже! — сообщил я.

К лестнице мы с Харальдом вышли первыми. Со ступеней на Харальда прыгнул здоровый кочевник с саблей в руке. Сшиб полковника на пол и поднял саблю, чтобы добить, но я убил кочевника резким выпадом шпаги. Подоспевший Джон выстрелил из винтовки во второго охранника.

Противник ждал нас в большой гостиной. Чтобы не идти через дверь, которая точно была под прицелом, Харальд сделал другой вход. Он быстро начертил на стене непонятную смесь фигур и символов, хлопнул по ней рукой, и стена разошлась в стороны, образуя арку.

Прежде чем они успели понять, что произошло, мы уже ворвались в комнату. Я сразу же приказал сильфам оглушить несколько важных людей. Остальных брать живыми было необязательно. Бой закончился быстро.

Как раз к концу схватки подоспело подкрепление. Солдаты оцепили дом и начали тщательно обыскивать. Пленных за отсутствием наручников связали веревками. Харальд собирался допросить их на месте и только потом отправить в тюрьму. Джон и Малик отправились на склад оружия заговорщиков. А я пошел по своим делам.

Одолжив у Харальда лошадь, я резво помчался по вымершему Риолу к обычному, ничем не примечательному дому на окраине. У Арьи все было тихо. Насколько я мог почувствовать, она слегка дремала в доме Роя. Развеселившиеся после боя сильфы весело носились вокруг меня, распугивая бродячих кошек и птиц. Пока они не вспоминали о плате, но до исхода ночи я должен с ними рассчитаться. Или больше никогда ни один сильф не явится на мой зов. Это племя на удивление злопамятно.

Остановившись у входа, прикрыл глаза и посмотрел на подвал дома другим зрением. Она была на месте. Аура очень хорошо замаскирована, но от меня ей не скрыться. Все маги в своей области превосходят многих других магов. Данте — сильнейший в нашем поколении демонолог. Моя троюродная сестра Кали — убийца. Отец лучше других владеет массовой магией. А я — лучший охотник.

Скрываться больше нет необходимости. Помогая Харальду, я почти не использовал магию и маскировался под обычного волшебника, чтобы запутать врага. Пусть гадают, куда я пропал, или думают, что я сижу в доме Роя.

Я развел руки в стороны и отдал приказ ветру. Для этого пришлось затратить столько же сил, сколько я использовал за все проведенное на востоке время. Слишком уж неохотно воздух стал выполнять мой приказ. Небо над Риолом затянули темные тучи, а ветер заметно усилился и посвежел. Через несколько минут начнется настоящий ураган. Не тропический тайфун, конечно, но вспоминать его будут долго. Надеюсь, обойдется без жертв. Но зато этот ураган в несколько раз умножит мои силы.

Перед тем как зайти в дом, я накрыл его пологом тишины и кругом невнимания. Теперь, что бы ни произошло, никто из проходящих мимо людей ничего не услышит и не увидит. Кроме другого мага или сильного волшебника, но их в Риоле нет.

Первый этаж я миновал очень быстро. Не церемонясь, быстро убил всех наемников, защищающих здание. Двух из них я оглушил и связал магией.

— Вот ваша плата, сильфы. — Я махнул рукой на одного пленника. — Вы свободны.

С радостным щебетанием веселые и беззаботные духи воздуха накинулись на жертву. Они схватили его и утащили в свой мир, куда никому, кроме них, нет доступа. Вопль человека, осознавшего свою участь, оборвался, едва за сильфами закрылся проход в их мир. Больше бедолагу никто и никогда не увидит. Даже магам неизвестно, что с ним сделают сильфы в своем мире.

А второй пленник мне еще пригодится. Я на всякий случай закрыл его защитными заклинаниями. Чтобы не умер от чего-нибудь.

Я неторопливо спустился в подвал. Место для своего логова они выбрали очень удачное, сила здесь прямо била ключом. Обычная чистая магия, которую можно просто брать из окружающего пространства. Правда, они наверняка не знают об одном неприятном свойстве подобных мест. Обилие магии не дает уйти в Изнанку. Достаточно использовать очень простое заклинание, и никто отсюда не убежит.

В подземной комнате пахло смертью, демонами и жертвоприношениями. Остается поаплодировать мастеру, закрывавшему подземелье от магов и волшебников. Спрятать источник силы и место жертвоприношений от магов невероятно сложно. Это все равно что прятать кусок копченой ароматной рыбы от голодной собаки.

Посреди комнаты стояла моя знакомая полукровка, а возле стены лежал раненный в руку Тирион. Он-то что здесь делает?

— Вот, значит, как? Отдал человека на съедение стихийным духам, — с холодной улыбкой сказала якобы мертвая полукровка.

— Стихийные духи в отличие от вас людей не едят, — спокойно ответил я. — Ты бездарно играешь, поучилась бы у актеров Райхенского театра.

— Когда ты понял, что я не умерла?

— Где-то минут за десять до твоей так называемой смерти.

— Вот как. Ты все рассчитал, — сквозь зубы процедила она.

— Я же сказал — я люблю, когда мой враг до самого конца ни о чем не подозревает, — улыбнулся я. — Пока ты очень ненатурально изображала свою смерть, я вешал на тебя с полсотни следящих заклинаний и запоминал твой след. Ты могла отправиться на другой конец света, я бы все равно нашел тебя. Но ты привела меня прямо в свое логово.

— Что тебе надо? — прямо спросила полукровка. — Деньги, сила, власть, месть? Что? Мы дадим тебе все.

— О боги Райхена, — тоскливо вздохнул я. — Ну почему всегда так однообразно? Ты ничем не отличаешься от людей, которых, наверное, презираешь.

— Что? Что у меня общего со смертными?

— Ты, так же как и они, пытаешься меня подкупить, когда тебе уже нечего мне предложить. Ты проиграла.

— А что насчет человека, покушавшегося на императора? Если ты его поймаешь, тебя наградят. Ты выслужишься перед правителем, и тебя вернут из ссылки в столицу. Что ты на это скажешь?

— Я его и так найду. И для меня, и для императора заказчик важнее исполнителя.

— А его жизнь тебя интересует? — Полукровка кивнула на Тириона.

— Нет, — абсолютно честно ответил я. — Остановить вас мне важнее, чем спасти жизнь дурака, который не понял простых слов и полез туда, куда не следует.

— Так я тебе и поверила. — Это отродье демонов схватило Тириона и прижало когти к его шее.

— Скажи мне свое истинное имя или я убью его!

— Вперед, — пожал я плечами. — Я же сказал, что меня не волнует его жизнь.

— Я убью его!

— А я за него отомщу, а потом устрою достойные похороны. Но говорить тебе свое истинное имя не буду.

Полукровка в растерянности смотрела на меня. Шантаж — сильное оружие, но только не в том случае, когда нарываешься на опытного игрока в покер. Впрочем, я не блефовал. Меня действительно не волновала жизнь Тириона, потому что я не сомневался: сегодня он не умрет.

Я посмотрел в глаза парня и еле заметно кивнул головой. В ту же секунду полукровка с воплем отскочила в сторону. Ее рука окаменела, а когти сломались об кожу Тириона. Алхимия — опасная вещь, надо бы наложить на нее несколько ограничений. Вот так просто взять и изменить тело своего противника, причем, насколько я понимаю, необратимо.

— И заметь, я ничего не делал, — добавил я. — А вот ты в следующей жизни лучше выбирай себе заложников.

Тирион встал рядом со мной. Несмотря на рану, держался он неплохо.

— Почему ты медлишь? — зло спросила полукровка.

— Мне некуда спешить. Я надеюсь, ты все же расскажешь, зачем все это затеяла.

— Мне нужна сила, много силы. Гражданская война в империи дала бы мне ее. Вот и весь план. А ты, наверное, придумал себе наш план по захвату всего мира и вторжению демонов, да? А оказалось, все так просто и банально. Одна-единственная полукровка устала быть рабом магов и захотела стать демоном.

— Все как ты и предположил, — негромко сказал мне Тирион.

Пора с этим заканчивать. Я шагнул вперед и поднял вокруг себя и Тириона вихрь воздуха. Парень достал из ножен саблю и начал чертить острием на полу алхимическую схему.

— Не так быстро, — усмехнулась полукровка. Она взмахнула уцелевшей рукой и открыла проход в Изнанку, откуда вышел Пожиратель душ.

Ну теперь все в сборе, можно закрывать ловушку. Первый удар я нанес глубоко в землю, сдвигая пласты и вызывая в Риоле легкое землетрясение. Источник силы мертв, и скоро присосавшиеся к нему демоны это почувствуют.

— Ты маг воздуха, и в замкнутом пространстве тебе не справиться со мной! — торжествующе произнесла полукровка. — Надо было отступать, пока я давала эту возможность…

Она осеклась, услышав сильный треск сверху. Все, кроме меня, вовремя подняли глаза, чтобы увидеть, как крыша подвала улетает вверх. Дома над нами уже не было. Его снес и разрушил вызванный мной ураган.

— В замкнутом пространстве мне действительно было бы тяжело, — согласился я. — Как хорошо, что мы сражаемся на открытом воздухе.

Здесь я в своей стихии. Вызванный ураган не причинит больших бед Риолу. Большая часть моей силы уйдет на то, чтобы прикрыть город от моей же магии. А вот демону теперь со мной не справиться. Едва он сделал шаг в мою сторону, как в него ударила молния. Нас с Тирионом ослепила вспышка и оглушил гром. Мне было проще, я привык к этому, а вот Тирион, похоже, надолго вышел из боя.

Полукровка взвыла и бросилась на меня. Ветер подхватил ее и с силой ударил об стену комнаты. Я тут же вогнал в нее с десяток воздушных лезвий, потом еще десяток. Неожиданно стены разошлись в стороны, а затем вновь сошлись и сжали в смертельных объятиях полукровку.

— Оставь ее мне! — с непонятным отчаянием крикнул Тирион. — Она нужна мне живой!

— Не упусти ее! — крикнул я, поворачиваясь к демону.

Победить Пожирателя душ сложнее, чем полукровку. Даже после ударов молний он все равно оставался на ногах. Собрав свою силу, демон закрылся от моего урагана. Теперь молнии били по щиту, не причиняя ему вреда. Неизвестно, чем бы закончился бой, но Пожиратель совершил ошибку. Он попытался уйти в Изнанку. А когда это у него не получилось, попытался снова, используя еще больше сил. Но главное, он потерял время. Целых пять секунд он не атаковал меня и дал спокойно сплести боевое заклинание. А когда противник понял, что ошибся, и развернулся, чтобы отбить мой удар, ему ничего не удалось. Источник силы уже иссяк, а Изнанка все еще была закрыта для него остатками бурлящей вокруг магии. Черпать силу непосредственно из нашего мира он не мог.

«Копье Лерния», сгусток магии света и порядка в виде сияющего копья, насквозь пробило взревевшего от ярости демона. Умирая, он попытался достать меня: уже не надеясь на победу, просто желая забрать меня с собой. Но мой щит отразил удар. Хотел бы я сказать, что с легкостью, но, увы, едва демон умер, я упал на одно колено.

— Ответь мне!!! — не помня себя от ярости, кричал Тирион, сжимая здоровой рукой горло полукровки.

— Ты никогда не узнаешь правду, — с улыбкой прохрипела она.

— Добей ее, она тебе все равно ничего не скажет.

— Я заставлю ее сказать!!!

— Нет, не заставишь, — покачал я головой. — Они не боятся боли или смерти, они не люди. Этим их не напугать.

— Слушайся взрослых, мальчик, — кивнула полукровка.

Тирион с ненавистью посмотрел на нее и перерезал ей шею.

Я собрал остатки силы от «копья Лерния» и кинул их в полукровку, окончательно добивая ее.

— Демоны никогда не говорят правду людям, — сказал я алхимику. — Что бы она тебе ни сказала, это ложь или в лучшем случае искусная полуправда. А это хуже, чем ложь.

— Так что мне делать?!!

— Я не знаю, что ты ищешь, но могу дать только один совет. Пока есть силы, иди к своей цели. Если эта цель действительно важна.

— Она очень важна, — тихо ответил Тирион.

— Ну тогда иди к ней, а мне пора забрать кое-кого и вернуться в Райхен.

Я подошел к куче обломков и раскидал их в стороны. Под обломками лежал оглушенный и связанный кочевник, пытавшийся убить императора. Перед тем как уйти, я повернулся к Тириону:

— Слушай, а что ты вообще тут делал?

— Я хотел ее поймать.

— Да? — Я усмехнулся. — Твоих сил для этого явно недостаточно. Ты не мог позвать меня?

— Я бы и сам справился! — вспыльчиво ответил парень.

— Ты бы умер и ничего не добился! — жестко и холодно сказал я. — Тебе очень повезло, что я смог помочь тебе, не нарушая своих планов.

— А если бы мое спасение помешало твоим планам, ты бы оставил меня умирать? — Тирион с явным презрением посмотрел на меня.

— Да, — жестко ответил я. — Этой ночью ставкой была вся Восточная область. Что бы ты выбрал: чтобы я спасал тебя или всех остальных людей? Тебе повезло, что сегодня мне не пришлось выбирать.

Глава 7

УТРЕННИЙ РАЗГОВОР

Я поежился и плотнее закутался в плащ. Холода я не боюсь, но вот сырость и промозглость терпеть не могу. Как любят говорить в Райхене: «Нет погоды хуже, чем туман в Райхене». Я сидел на скамейке в парке недалеко от дворца императора. Арья была где-то поблизости, следила, чтобы никто не подошел. Город еще спал, и императора должны были разбудить только через два часа. Попасть на прием к нему раньше обеда я бы никак не смог. Но у меня есть одна очень удобная привилегия, а наш правитель живет по своему собственному распорядку, который не известен никому из многочисленных шпионов, работающих во дворце.

Одетый в простой шерстяной плащ, Аврелий подошел и сел рядом со мной на сырую от тумана скамейку:

— Чем ты можешь порадовать меня?

— Я нашел убийцу.

— Это не вернет мне Ри, — холодно ответил император.

— Если бы я знал о покушении, я бы предотвратил его.

— Я тебя и не виню, Маэл.

— Убийца находится в одном из особняков Данте. Я могу легко и незаметно вас туда проводить.

— Зачем?

— Думаю, вы захотите лично убить его.

— Да. — Аврелий сжал кулак. — Хоть мне это ничем не поможет, я буду рад убить эту тварь. Я прочитал твой отчет, как ты их вычислил?

— Это было не так просто. Я очень долго выжидал, сильно рисковал, но в конце концов риск отчасти оправдался.

— Этого я никогда в тебе не понимал, — признал император. — Я бы на твоем месте сразу искал улики и использовал всю имеющуюся информацию, а ты просто сидишь и ждешь.

— Это мой метод работы, — пожал я плечами. — Я мог сразу попытаться найти тех, кто прервал ритуал Арьи, но предположил, что они ждут именно этого. И поэтому не стал торопиться. Они поверили, что я не могу их найти, и расслабились. Я почти не пользовался магией, поэтому они не знали пределов моих сил. Но они все равно опасались меня, пришлось постараться, чтобы они ничего не заподозрили. Я шел по следу, как обычный следователь. А они пытались меня запутать, не зная, что я просчитываю их ходы.

— Ты и появление чистокровного демона предвидел?

— Нет, — честно сказал я. — Это было неожиданно для меня, но хороший план всегда должен предусматривать всякие неожиданности. Как бы ты его ни составил, все равно придется импровизировать. Например, я не ожидал встретить полукровку в штабе Восточной армии — я думал, она все еще находится там, где ее видели сильфы. Но решение пришло на ходу.

— И все-таки ты рисковал.

— Да. Если бы они смогли ударить раньше, я бы мог не успеть их остановить.

— Чего ты хочешь?

— Ничего.

— Ты в своем репертуаре, Маэл. Я понимаю, что тебе не нужны деньги, титулы или должности. Но ведь есть что-то, что я могу тебе дать?

— Я служу империи и ее императору. Награда мне не нужна.

— Брось, Маэл. Сколько тебе было лет, когда твой отец подарил мне тебя?

— Одиннадцать, ваше величество, — поклонился я. — Мне было уже одиннадцать лет, и я все прекрасно понимал.

— Зато я не понимаю, — задумчиво произнес правитель. — Ваши обычаи для меня загадка. Любой дворянин моей страны отказался бы от своего отца, вздумай тот его подарить, даже мне. Да я и дворян-то таких не знаю, которые стали бы отдавать мне своих детей на подобных условиях.

— Мы не дворяне, а маги. Но мы тоже часть вашей страны.

— Да нет, вы подчиняетесь мне, но живете сами по себе, по своим законам, управляя страной по своему желанию. И все-таки что ты хочешь? Не именно за эту работу, а просто чего ты хочешь?

— Я хочу отправиться на восток.

— Ладно, раз так, отправляйся. Что ты там ищешь? Я читал твой рапорт, мои эксперты считают, что все в порядке. Заговор раскрыт, те, кто остались в живых, не опасны.

— Мне так не кажется, — задумчиво проговорил я.

— Почему? — Аврелий встал и неторопливо пошел по аллее.

— Все было слишком просто. Для такого хитрого плана полукровка слишком легко проиграла. — Я шел с ним рядом.

— Все ошибаются. Ты сумел ее переиграть.

— Есть странности. Они вели себя нелогично, что позволило мне победить их. Но такое ощущение, что они просто не знали границ возможностей магов, как будто никогда с ними не сталкивались. И в то же время эта полукровка заявляет, что хотела освободиться от рабства магов. Она врала мне. Зачем? Потому что скрывала свои истинные плацы.

— Думаешь, она опять изобразила свою смерть?

— Нет, умерла она окончательно. Но есть еще одна странность. Ей подчинялся демон класса Пожирателей душ. Более того, он пришел в наш мир.

— Объясни.

— Это примерно то же самое, как если бы я подчинялся рядовому сержанту и по его приказу полез чистить туалет. Аналогия грубая, конечно, но, думаю, Пожиратель душ чувствовал себя в нашем мире так же, как я бы чувствовал себя в отхожей яме.

— Я и не такое видел, — пожал плечами Аврелий.

— Бывает разное, но…

— Ты чувствуешь подвох?

— Да, мне кажется, мне отдали на съедение пешку. А истинные враги просто отошли в тень.

— Хорошо, что ты сам согласился вернуться на восток. Знаешь, почему я отправил тебя туда?

— Я устал строить догадки, — признался я.

— Интуиция. Все отчеты, идущие с востока, говорят, что там все хорошо. Агентурная сеть сообщает о незначительных проблемах вроде волнений среди племен и не совсем лояльных офицерах. Мои личные агенты говорят, что есть проблемы, но ничего серьезного или подрывающего устои империи не происходит. В общем и целом Восточная область — едва ли не самое спокойное место в империи, особенно по сравнению с погрязшей в воровстве и контрабанде Южной областью или все еще дикой Северной.

— Все не так.

— Поэтому я тебя туда и послал так внезапно, словно это была ссылка. Я не дал тебе никаких приказов, чтобы ты сам смотрел и думал, за что взяться. А главное, я не дал тебе никаких связей с агентурной сетью, потому что не верю ей. Кстати, ты знаешь, что все твои отчеты, идущие по обычной почте с востока, были переписаны?

— Нет, не знал, хотя и не удивлен.

— Самое интересное, что все мои агенты, которых я посылал, тоже писали мне, что все хорошо. Неужели их всех перевербовали?

— Все может быть, но, возможно, они просто не заметили ничего странного. Люди иногда смотрят и не видят.

— В общем, моя интуиция подсказывала, что это не обычное очковтирательство чиновников, а что-то посерьезней.

— Поэтому вы отправили меня, — сделал вывод я. — Быть может, это спасло нас от больших бед. Я первым же поездом оправлюсь в Риол.

— Разве такая спешка нужна? Ты только вчера вернулся в Райхен.

— Следующий поезд вечером, до вечера я успею сделать все свои дела. А отдохну по дороге. На востоке разгорается мятеж, и, если не вмешаться, восставшие племена могут наделать дел. А мне надо успеть выследить как можно больше рядовых исполнителей и хорошо почистить Восточную армию.

— Хорошо. Делай все, что считаешь нужным. Так что насчет твоей награды?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Возможно, мне когда-нибудь понадобится помощь, так что будем считать — вы мне должны одно желание.

Император молча кивнул. У нас с ним были особые отношения, о которых знали всего пятеро человек в империи. Отец, Данте, мой дядя, а также я и сам император Аврелий. Ну и теперь еще о чем-то, пожалуй, догадывалась Арья. Когда мне было всего одиннадцать лет, отец подарил меня, как породистого щенка, императору. И теперь я должен выполнять все его приказы. Но отец не мог предвидеть, что мы оба отнесемся к этому настолько серьезно. Надеюсь, он уже пожалел о своем поступке.

— Арья! — негромко позвал я. Девушка вынырнула из густого тумана. — Проводи императора до дворца и помоги ему незаметно вернуться. И никому ни слова о том, что я встречался с ним, как и о том, что император покидал сегодня дворец.

— Думаешь, мне грозит опасность?

— Нет, но в одиночку я вас не отпущу.

Правитель направился к дворцу, Арья незаметно шла рядом с ним.

— Маэл, знаешь, кто на тебя написал тот донос? — внезапно повернулся ко мне Аврелий.

— И кто же?

— Арнэх Лартиа.

— Вот как, — неприятно удивился я.

— Недоносок хотел выслужиться передо мной. Зря ты доказывал мне его невиновность.

— Пусть так. Но все равно он был невиновен. А донос пусть останется на его совести.

Что поделать, люди бывают очень неблагодарны и подлы. Впрочем, молодой дворянин Арнэх не мог знать, что написал донос на того, кто спас его от смерти. Пусть даже моя помощь и заключалась только в том, что я сказал императору, что он невиновен. Все равно это не повод самому поступать так, как они.

Часть вторая

ИГРЫ ПОЛИТИКОВ

Глава 1

ЗИМА В РАЙХЕНЕ

— Сэр, вы просили разбудить вас в восемь. — Дворецкий подошел к окну и распахнул шторки. Но света в комнате не прибавилось. На улице еще было темно.

— Спасибо, Ральф. Что на завтрак?

— Овсянка, сэр. А также тосты и кофе.

— Накрой стол через десять минут и свежую газету не забудь.

— Да, сэр.

Я потянулся. Вставать с мягкой перины совсем не хотелось. После неудобных и жестких кроватей гостиниц Риола выспаться в удобной, мягкой постели под теплым одеялом было просто замечательно. Но аристократ должен быть верным своему слову. Даже если он дал его самому себе. Особенно если он дал его себе.

Быстро умывшись, я оделся сразу в свою обычную одежду. Темные штаны, серая жилетка, шелковый платок, завязанный модным узлом на шее, и золотые часы на поясе. Последнее было щегольством, но необходимым. Сегодня мне надо показывать свой статус и выглядеть соответствующе.

Арья уже сидела за столом и, попивая кофе, читала газету. А на столе стояла тарелка овсяной каши с кусочками фруктов. Не все понимают, что овсянка может быть не только полезным, но и вкусным блюдом, просто надо его правильно готовить. И главное, каждому блюду — свое время. Завтракать надо сытно, но легко.

— Что пишут?

— Все как обычно, — рассеянно отозвалась Арья.

— Ладно, не рассказывай, потом сам прочитаю.

— Я могу съездить на пару дней по своим делам? — Девушка вопросительно посмотрела на меня, ее лицо, как обычно, не выражало эмоций.

— Ты свободна на весь этот месяц. — Заметив легкое удивление напарницы, я добавил: — Ты мне пока не нужна. Политика в Райхене требует большого опыта и определенных навыков, которых у тебя нет. А дело слишком сложное, чтобы учить тебя на ходу.

— Ты уверен, что моя помощь не нужна?

— Абсолютно. А если дело дойдет до рукопашной схватки, то справлюсь и сам.

— Хорошо. Я съезжу на пару дней домой.

— Я тебе советую к праздникам вернуться в Райхен. — Я доел овсяную кашу и придвинул к себе чашечку кофе.

— Почему?

— Ты никогда не праздновала зимние праздники в столице? — спросил я, уже зная ответ. — Тут гораздо интересней и веселей, чем на западе. А как представительница не последнего дома империи ты можешь присутствовать даже на Императорском зимнем балу. Ничего подобного в провинции ты не увидишь.

— Но…

— Я не настаиваю. Если хочешь провести праздники в кругу семьи, дело твое. Только учти, твой поступок тебе не простили.

Арья вздрогнула как от удара и поникла.

— Поэтому наплюй на этих доживших до маразма хранителей традиций и хорошо отдохни здесь.

— Можно подумать, здесь никто этого не знает.

— Ты еще так молода и неопытна, — усмехнулся я. — Ральф?

— Да, сэр.

— Ты помнишь о поступке Арьи Сираи?

— Не припоминаю, сэр. До Райхена редко доходят слухи из провинции.

— Вот и весь ответ. Жителей Райхена не интересует ничего из происходящего за третьей объездной дорогой. Все, что находится в десяти милях от столицы, — глухая провинция.

— Разве жители города настолько заносчивы?

— Нет, просто они родились в столице. Или, что еще хуже, в нее приехали. Ральф, подай мне газету.

Я быстро пробежался по заголовкам статей. В основном они касались предстоящих праздников и политических интриг. Многочисленные эксперты отрабатывали свой хлеб и выдавали множество логичных стройных прогнозов и якобы непредвзятых оценок. Единственная их проблема была в том, что все эти данные высосаны из пальца. На фоне интриги вокруг попытки создать Палату магии новости о кризисе отошли на второй план, а про колонии и провинции вообще никто не вспоминал.

— «Акции оружейных компаний падают», — негромко прочитал я. — Это уже пахнет кризисом. Ты так не думаешь, Ральф?

— Да, сэр. Будь у меня деньги, я бы не стал вкладывать их в эту отрасль экономики, — флегматично ответил дворецкий.

— А нам какое дело до этого? — равнодушно спросила Арья.

— Производство оружия всегда было очень выгодно, многие люди держат акции крупнейших заводов. И этот кризис серьезно ударит по их доходам. Но из этой ситуации есть очень легкий выход — война.

— С кем?

— А вот это не имеет никакого значения. Лишь бы пушки стреляли почаще, а солдаты теряли оружие. Госзаказы на оборонные нужды легко исправят ситуацию, и акции подскочат в цене.

У меня лично нет никаких вложений в оружейных компаниях. Так что пока это меня никак не затронуло. А вот у Чарльза Левингстона, мужа моей однокурсницы и подруги Катерины, имеется несколько оружейных заводов.

После завтрака я надел пальто и шляпу и собрался выйти из дома. Увы, но как бы мне ни хотелось отдохнуть после нескольких месяцев тяжелой работы в Риоле, дела важней. Я уже вчера вернулся с востока, а еще ничего не сделал.

— Вас ждать к обеду, сэр?

— Нет, Ральф. Обедать я буду у Катерины: если придет важное послание или курьер, отправь их туда.

— Да, сэр. Осмелюсь вам напомнить, что уважающему себя аристократу не подобает выходить из дома без трости.

— Перестань, Ральф, — рассмеялся я. — На это я никогда не пойду. Я еще не старик, чтобы ходить, опираясь на трость.

— Мода, сэр.

— Вот именно. Два года назад даже старик Хазарис ходил без трости, а ведь ему стукнуло восемьдесят два. А теперь семнадцатилетние юнцы важно вышагивают с тростью в руках.

— Хорошо, сэр, но почему вы не закажете экипаж?

— Ни к чему. Я пройдусь пешком и доеду до Ассамблеи на трамвае. Погода сегодня на редкость замечательная.

Попрощавшись с чопорным дворецким, я вышел из дома и неторопливо пошел по тротуару. Ночью выпал небольшой снег, и теперь улица была ослепительно-белой в лучах встающего солнца. Свежий воздух пах снегом и морем. Во дворах с визгом и воплями резвилась детвора. Как бы там ни было, именно Райхен я считал своим домом.

Ральф — замечательный дворецкий, но уж слишком сильно печется о традициях. По его мнению, настоящий аристократ должен вести себя подобающе своему статусу. Нет, я с ним согласен, но люди часто забывают, что достоинство дворянина не в том, насколько точно он следует моде. Величие аристократа совсем в другом…

Я вспомнил, как мы с Харальдом ночевали в конюшне неделю назад, и невольно улыбнулся, представив реакцию Ральфа на это. Чего доброго, старика хватил бы удар, узнай он, что мы вдвоем, выпив полбутылки непонятного пойла, залезли в стог сена и укрылись лошадиными попонами.

С другой стороны, Харальд и другие солдаты и офицеры Восточной армии сильно удивились бы, увидев меня уверенным в собственном достоинстве аристократом.

— Доброе утро, сударь, — вежливо поприветствовала меня соседка, милая пожилая женщина, вдова полковника гвардии.

— Доброе утро, прекрасная сударыня. — Я улыбнулся и, сняв шляпу, поклонился.

В Ассамблее дворян Райхена все было как обычно. Толпа подлиз в фойе, несколько заснувших дворян в зале заседаний и по-зимнему полные народа коридоры, лестницы и прочие кулуары, где и велась вся политика.

Реджинальд Малькольм сидел на своем обычном месте в столовой. Он кушал какие-то деликатесы из колоний и с явным для меня раздражением смотрел на сидевшего напротив молодого морского офицера. Офицер, не замечая недовольства отставного адмирала, продолжал восторженно о чем-то говорить. Я подошел к ним и довольно невежливо попросил его освободить место.

— Кто вы, сударь?

— Он только что приехал с востока, где занимался делами государственной важности, юноша. Проявите немного уважения к благородному Маэлу Лебовскому и уступите ему свое место.

— Да, конечно. — Молодой лейтенант поклонился Реджинальду и неохотно уступил мне место за столом.

— Чего он хотел? — Я с любопытством посмотрел вслед офицеру.

— Того же, что и всегда. Славы и подвигов. — Реджинальд Малькольм усмехнулся в густую седую бороду. — Мальчишки одинаковы. Никто не хочет служить в спокойных водах, все рвутся за славой в бой.

— Понятно. Вы поможете ему?

— Зачем? Его мама вчера два часа слезно просила меня отправить ее сыночка в тихое место. — Старый адмирал громогласно рассмеялся. — Годы идут, но люди не меняются.

— Как дела в столице?

Реджинальд пожал плечами:

— Как обычно. У нас все как обычно. А как дела на востоке? Я слышал, ты там во что-то серьезное влез.

— Я точно во что-то влез, но вот во что именно? — На этот раз я неопределенно пожал плечами. — До сих пор не разобрался.

— Чем хоть пахнет?

— Гражданской войной в Восточной области.

— Серьезно?

— Более чем. — Я незаметно для окружающих поставил небольшую защиту от прослушивания. На нее никто не обратит внимания, в Ассамблее это обычное дело.

— Я думал, ты разобрался со всем еще в начале осени. — Реджинальд серьезно задумался. — Но на наши дела это не повлияет?

— Нет, — покачал я головой. — Я вернулся в столицу как раз для этого. И пока дело не будет закончено, Райхен не покину.

— Хорошо. Здесь говорить не о чем, жду тебя в семь у себя дома.

— По какому поводу?

— Официальный прием по случаю того, что я когда-то утопил пару кунакских калош. — Реджинальд махнул рукой, как будто это было совершенно незначимым делом. — Будет много гостей, и твоему присутствию никто не удивится. Вечером в моем кабинете соберутся все заинтересованные лица.

— Понятно. — Я кивнул и поднялся со стула. — Я приведу нескольких людей.

— Уже уходишь?

— Да, я приехал вчера, у меня еще много дел. Надо нанести несколько визитов.

Сначала я пошел на прием к председателю Ассамблеи. Он не принял меня сразу, но обещал принять завтра после обеда. Заодно я узнал расписание заседаний Ассамблеи. Новый политический сезон обещал быть интересным и занимательным. После этого я вышел из здания и неторопливо направился вниз по улице.

Город жил своей жизнью. Носились туда-сюда спешные гонцы верхом на лошадях. Проезжали роскошные кареты, простые коляски и даже обычные повозки. Как ни странно, но в наше время навозом пахнет не в деревнях, а как раз в столице. Слишком уж много лошадей развелось в городе, и все они, не имея никакого почтения к славному Райхену, гадили прямо на мостовых. Зимой еще было ничего, а вот летом, да еще в жару…

Зайдя в ресторан, я сразу заметил сидящую за столиком молодую женщину знатного происхождения. Она была одета по последней моде в длинное черное платье. Ее головку украшала шляпка с перьями и вуалью.

Я подошел к столику и сел.

— Добрый день, сэр, — поклонился официант. — Будете что-то заказывать?

— Принеси кофе.

— Добрый день, сэр Маэл, — поприветствовала меня дама.

— Добрый день, Мелисса.

— Желаете выслушать отчет?

Я неопределенно махнул рукой. Официант принес на серебряном подносе кофейник и две чашечки. Я отпустил его и сам налил кофе себе и Мелиссе. Судя по запаху, кофе явно не первого сорта. Лучше бы тратили деньги не на дорогую посуду, а на хорошие продукты.

— Я знаю, что все было сделано правильно. Есть нечто, что требует моего участия?

— Да. Корнелий собрался уходить.

— Плохо. — Я отхлебнул кофе и скривился. — Не вовремя он. Да и знает он слишком много.

— Что с ним будет?

— Мелисса, я похож на того, кто убивает своих людей за попытку выйти из дела? — Я недовольно посмотрел на женщину. — Если он твердо намерен уйти, придется его отпустить. Просто это очень не вовремя.

— Поговорить с ним?

— Нет, лучше организуй мне с ним личную встречу. Что еще?

— Все. — Мелисса пожала плечами. — Думаю, вам неинтересно, сколько шестерок ушло, а сколько пришло?

— Главное, чтобы людей было достаточно и чтобы они ничего не знали, — кивнул я. — В таких мелочах я тебе полностью доверяю.

— Как насчет оплаты расходов?

— Вот. — Я протянул Мелиссе сложенный в несколько раз чек. — Можешь обналичить его в любом банке.

— Сто тысяч империалов! — Мелисса приподняла брови и посмотрела на меня.

— Здесь на все. В том числе и на твою премию.

— Хорошо. В последние два месяца мне пришлось потратиться.

— Мне нужны все люди. Через два дня организую встречу в моем доме.

— Хорошо. Нам предстоит серьезное дело?

— Очень серьезное. Собери всех, я лично отдам приказы.

— Да, сэр.

— За тобой был хвост? — внезапно спросил я.

— Нет, — напряженно ответила женщина.

— Тогда это ко мне прицепился.

— Убрать его?

— Не надо, пускай смотрит. Сейчас сядем в экипаж. Ты поедешь в одно из заведений мадам Иглессио, а я спрыгну по дороге. И пусть себе караулит возле борделя.

— Хорошо. Может, все же взять его и узнать, кто послал?

— Да мне без разницы, кто и зачем его послал, Мелисса. Через пару дней за мной будет ходить толпа филеров. Всех не уберешь.

— Хорошо, сэр.

Я встал и подал Мелиссе руку. Мы вдвоем вышли на улицу и сели в экипаж. А затем поехали в один из элитных борделей Райхена. От остальных он отличался тем, что его хозяйка постаралась обеспечить максимальную конфиденциальность клиентам. Это даже не столько бордель, сколько мотель, куда приходят со своими любовницами богатые жители города. Часто замужние аристократки используют подобные заведения, чтобы безопасно наставлять рога своим мужьям.

Я не сомневался, что за экипажем следят. Но стать невидимым на пару секунд и спрыгнуть на повороте было несложно. Через пару минут я уже находился на соседней улице и спокойно шел по своим делам. А Мелисса доедет до борделя, выйдет из экипажа за глухими воротами, проведет там какое-то время, а потом покинет заведение через один из тайных выходов. А приставленный ко мне шпион проторчит там полдня или, если хватит ума, сразу уйдет.

Дворецкий в доме Катерины знал меня и без вопросов пропустил в дом. Катерина вместе с семьей уже сидела за обеденным столом.

— Опаздываешь, Маэл, — недовольно сказала она.

— Извини, у меня были дела. — Без лишних церемоний я сел за стол.

— Как восток? — вежливо поинтересовался Чарльз.

— Сухо, холодно и очень пыльно, — ответил я. — Если вас интересуют подробности, мы можем поговорить об этом за чашкой чая.

— Не откажусь выслушать вас.

— Опять вы о делах, — вздохнула Катерина и недовольно посмотрела на меня. — Маэл, в моем доме за столом о политике, войне и делах никогда не говорят.

— Извини-извини. — Я шутливо понял руки. — Я уже давно не обедал так, как подобает дворянину. Все время приходилось есть на бегу.

— Ты уже получил приглашение на Императорский бал? — поинтересовалась хозяйка дома.

— Не знаю, у меня скопилась куча писем, надо их все разобрать. А вы планируете прием или бал на праздники?

— Я еще не решила. — Катерина отложила в сторону вилку и подперла руками подбородок. — Чарльз говорит, это будет полезно для его репутации, но мне так надоела вся эта светская жизнь. Хочется уехать в загородное поместье.

— Так в чем дело? — Я посмотрел на девушку. — Езжай.

— Не все так просто…

— Да брось ты, — махнул я рукой. — Ты слишком печешься о мнении других. Проще надо жить.

— Легко сказать. И к тому же когда еще мне показать платье из эльфийского шелка?

— Тебе его уже сшили? — спросил Чарльз.

— Да. Принесли сегодня утром, и на счет портного тебе лучше не смотреть. — Катерина с лукавой улыбкой посмотрела на мужа.

— Вот только не надо выставлять меня скупцом. — Чарльз недовольно скривился. — Просто портные стали брать слишком много в последнее время.

— Подарок Маэла стоит того, — непреклонно заявила Катерина. — Я боюсь даже представить, во сколько ему это обошлось.

— На самом деле не так уж и дорого, — слегка покривил я душой. Купить и доставить ткань из соседнего мира стоило очень дорого.

— Ты уже решил, с кем пойдешь на бал?

— Нет, но, наверное, с кем-нибудь из семьи.

— А эта девушка, Арья, пойдет? — с любопытством спросила она.

— Не знаю, — сухо ответил я.

— Вы с ней не можете найти общий язык, — сразу поняла Катерина. — Чарльз рассказал мне о ваших обычаях. Я могу помочь тебе?

— Чем ты сможешь тут помочь? — Я вздохнул и посмотрел на подругу.

— Я могу поговорить с ней как женщина с женщиной, — пожала плечами Катерина.

— Она не женщина, она некромант. — Я раздраженно воткнул вилку в не заслуживший моего раздражения кусок мяса. — В этом вся проблема. Арья в первую очередь некромант, а уже потом женщина.

— Не может такого быть, — безапелляционно заявила хозяйка дома. — Ты просто не понимаешь ее, вот и все.

Да уж, подруга, нашла, чем меня удивить. Я и сам знаю, что уже третий месяц не могу понять Арью. Она всегда вежлива, услужлива, исполнительна и крайне редко показывает свои настоящие чувства.

Разговор на время прервался, пока слуги убирали со стола блюда и ставили десерт.

— Маэл, а ты не хочешь собраться всей нашей компанией?

— Вспомнить молодость? — Я взглянул на хитро улыбающуюся Катерину и невольно улыбнулся сам. — Было бы неплохо, но не знаю, будет ли у меня время.

— Да-да, ты весь на службе у государства. Защищаешь устои империи и оберегаешь покой ее граждан.

— Дорогая, но у Маэла действительно много дел этой зимой, — вступился за меня Чарльз. — Я слышал, в Ассамблее назревает очередной передел.

— Что-то вроде того, — кивнул я. — Будем делить казенные деньги.

— Да, было бы неплохо получить пару заказов от государства. — Чарльз тут же получил полный укоризны взгляд жены. — Извини.

После десерта Катерина добилась от меня обещания чаще навещать ее и обязательно появиться на нескольких светских мероприятиях. А потом мы с Чарльзом расположились в его кабинете и закурили сигары.

— Я уже почти отвык от этого в Риоле.

— В провинции нет моды на сигары? — поинтересовался Левингстон.

— Там не все могут себе это позволить. Торговцы в три-четыре раза задирают цены на то, что здесь даже нищие оборванцы не станут бесплатно брать. Но давайте перейдем к делу. Я слышал, у вас проблемы?

— Проблемы — это мягко сказано. — Чарльз сразу же нахмурился. — Акции моих предприятий упали до уровня десятилетней давности, и это неудивительно. Производство простаивает, заказов нет. Если кризис продолжится, начнутся проблемы у металлургических и горнодобывающих предприятий.

— Боюсь, нас всех ждут большие проблемы в ближайшие годы. — Это точно, кризис экономики — крайне неприятная вещь.

— Я слышал, у вас тоже проблемы.

— Да, это так. Восстания на востоке, трудности в Ассамблее и эти упертые волшебники. И кое в чем вы можете мне помочь.

— Все, что в моих силах, — ответил Чарльз.

— У меня к вам два дела. Мне нужно узнать, кто поставляет оружие в Восточную область. Всё — имена, контракты, размеры поставок и оплаты, пути доставки. Мне нужна вся информация за последний год.

Чарльз ничего не сказал, но выразительно посмотрел на меня. Я положил недокуренную сигару на поднос. Светская беседа закончилась.

— Взгляните. — Я протянул Левингстону свое ревизорское удостоверение.

— Ваши полномочия ограничены Восточной областью.

— Да, — согласился я. — Но я показал вам свое удостоверение не с целью намекнуть, что это не просьба, а приказ. Я это сделал для того, чтобы вы убедились в серьезности ситуации. Речь идет о безопасности империи, а не о мелком, но громком расследовании незначительных проступков.

— Но вы понимаете, что я не занимаюсь сбором такого рода информации?

— Да, но я уверен, что с вами этими сведениями поделятся охотней, чем со мной.

— Я лично оружие на восток никогда не поставлял, — осторожно заметил Чарльз.

— Хорошо, но это не имеет значения. Я не собираюсь разбираться с поставщиками оружия. Мне нужны покупатели. И я бы хотел, чтобы ни вы, ни какой-либо другой владелец оружейного завода не брал заказы от Восточной армии или любого другого лица из Восточной области.

— Это ваше второе дело ко мне? — уточнил собеседник.

— Нет, второе дело — это контракт на покупку большой партии стрелкового оружия.

— Насколько большой?

— Примерно на два миллиона империалов по оптовым заводским ценам. — Я посмотрел на Левингстона. Он явно удивился, но не подал виду.

— Я рад, что вы обратились ко мне. Такой контракт поможет поправить мои дела. Боюсь, правда, у меня нет нужных запасов на складах.

— Это не проблема, я доверяю вам выполнение контракта. И вы сами можете решить, какую его часть выполните сами, а какую передадите вашим коллегам из Союза промышленников.

Чарльз задумался над моим предложением. Готов поклясться, он уже обдумывает, как лучше использовать такую возможность. Распоряжение подобным контрактом, да еще во время кризиса, может неплохо увеличить его влияние в Союзе промышленников. Так что, несмотря на хорошее владение лицом, он напоминал кота перед миской сметаны.

— Это очень интересное предложение. Где вы собираетесь хранить столько оружия, как вам его доставить и в какой срок?

— Это все нюансы. Оружие мне нужно на востоке. О целях использования я предпочел бы не говорить, но вы как умный человек сами все понимаете. Все проблемы с законом и доставкой я беру на себя. Вы должны будете в течение месяца поставить оружие в полном объеме на склады недалеко от границы Восточной и Центральной областей. На этом ваша часть сделки выполнена. Точный список заказа я предоставлю вам в течение ближайших дней.

— Оплата? Вы располагаете нужными средствами?

— Увы, нет. — Я поджал губы и огорченно развел руками. — Боюсь, мне придется продать часть моих акций. Взять пару крупных займов.

— Хорошо. Я понял все условия сделки. Но есть пара моментов, в решении которых вы могли бы мне помочь.

— Все, что в моих силах.

— Я хотел бы получить подряды от государства.

— Какие?

— Чем больше, тем лучше. И есть несколько законов, принятие которых может ударить по моим карманам.

— Хорошо, что вы мне сказали об этом. Я не могу позволить, чтобы у мужа моей лучшей подруги и моего доброго знакомого были проблемы. — Я многообещающе улыбнулся собеседнику, мысленно скрипя зубами. — Все, что в моих силах, я сделаю, но не все в моих силах.

— Я прекрасно понимаю. Даже несколько заказов от армии или флота мне очень помогут. А ведь есть еще и дорожное строительство. Но главная проблема — профсоюзы. Они слишком многого хотят.

— Увы, но требования рабочих я не могу удовлетворить. И на профсоюзы я не имею ни малейшего влияния.

— Несколько законов, принятых Ассамблей, могли бы решить вопрос.

— Возможно, но график заседаний такой плотный, что этой зимой мне не удастся впихнуть в него еще один законопроект.

Чарльз недовольно посмотрел на меня.

— Я приложу все усилия, чтобы помочь вам, но не все в моих силах, — наигранно вздохнул он. — Такого рода информация очень хорошо охраняется.

— В таком случае я не смогу вас слишком обременять своими проблемами и буду вынужден решать вопрос через других людей, — твердо заявил я. — К примеру, могу разделить свой заказ на две части, чтобы вам было легче его выполнить.

— Нет, что вы. Ради благополучия государства я сделаю все возможное, — быстро проговорил Чарльз.

Я мысленно вздохнул. Торговаться с Левингстоном оказалось не так просто. Договорившись, мы еще какое-то время вели непринужденную светскую беседу. Потом я пригласил его на вечер к Реджинальду Малькольму и, поблагодарив за гостеприимство, попрощался.

Гостей у Реджинальда было немного. В основном морские офицеры, молодые гардемарины и седые ветераны в отставке. Разговоры шли соответствующие, в основном о море, кораблях и морских сражениях. Во всем этом я не понимал ровным счетом ничего, особенно в сравнении с гостями, поэтому приходилось молчать и с умным видам кивать головой.

Через час после начала приема Реджинальд позвал меня в кабинет на втором этаже. Там уже собрались особые гости.

— Добрый вечер, господа. — Поклонившись присутствующим, я подошел к стене, ожидая, пока слуга поставит стулья: места на диване всем не хватило.

Кроме меня в комнате уже сидели несколько наших с адмиралом союзников из Ассамблеи, а также Чарльз, несколько незнакомых мне людей и Данте.

— Господа, не желаете ли сигару, кофе, чаю или чего-нибудь покрепче? — Дворецкий спрашивал с учтивым подобострастием, но и с определенным достоинством в своей позе.

— Мне чашку черного чая, — сказал я.

Остальные тоже попросили себе чай или кофе, один только Данте потребовал коньяка.

— Рад, что вы все собрались у меня. — Реджинальд Малькольм, старчески кряхтя, уселся в своем кресле за столом. — Разрешите вам представить Данте Лебовского, одного из членов Совета магов, и Чарльза Левингстона из Союза промышленников.

В кабинет зашел еще один человек. Данте встал, предлагая ему место на диване, но он сел рядом со мной на стул. Адмирал подождал, пока слуга поставит на стол поднос с чаем, и продолжил:

— А также позвольте представить чиновника из Тайной канцелярии императора, пожелавшего остаться инкогнито.

— Так много высоких гостей, — осторожно сказал один из сидящих на диване людей. — Вы не предупреждали нас об этом.

— Не стоит переживать, Луций. Все собрались здесь по одному поводу. Мы все деловые люди, и никто не собирается вынюхивать чужие тайны. Все, что будет сказано, останется в пределах этой комнаты. Присутствие Чарльза и Данте говорит о том, что не только мы озабочены проблемой. А присутствие человека из Тайной канцелярии — гарантия того, что нас не объявят мятежниками и заговорщиками. Наше дело негласно одобрено императором.

Услышав последние слова, севший рядом со мной человек еле заметно усмехнулся. Я, как и обещал адмиралу, поставил вокруг комнаты защиту от прослушивания. Мне это было несложно, потому что я знал практически обо всех способах подслушивания. Сам часто использовал их.

— Итак, что конкретно вы собираетесь сделать? — сразу перешел к делу Данте. Он с трудом переваривал длинные вежливые обороты, к которым привыкли в Ассамблее.

— Главная схватка будет в Сенате. Голосование сорвать или отстрочить нам не удастся? — Я посмотрел на присутствующего здесь сенатора Валерия.

— Нет, — покачал он головой. — Повестка заседания уже утверждена. Теперь даже император не сможет отменить обсуждение и голосование по поводу создания общей палаты владеющих магией.

— Значит, нам надо добиться перевеса голосов, — просто сказал я.

— Это не так просто. — Реджинальд усмехнулся в седые усы.

— Почему? — возразил я. — Ассамблея на нашей стороне. Совет магов тоже. Это уже тридцать восемь голосов.

— Прибавьте десять голосов Союза промышленников, — вмешался Чарльз, — и несколько купленных нами сенаторов.

— Итого сорок восемь голосов и еще примерно два десятка подкупленных свободных сенаторов. А что у них? Всего десять голосов Совета волшебников, два голоса Совета колдунов и пять голосов Коллегии гильдий. Все, что нам останется, — это не дать им перетянуть на свою сторону свободных сенаторов.

— Ассамблея не на нашей стороне, — покачал головой адмирал. — Маэл, пока ты был на востоке, кое-что изменилось. Кто-то очень умный напел в уши дворянам, что, допустив создание Палаты магии, они ослабят Совет магов.

— Вот… — Я оборвал себя. Недостойно дворянину ругаться, подобно извозчику. — Это все равно что показать голодным собакам кусок мяса и сказать «фас».

— Значит, надо сначала победить в Ассамблее, — невозмутимо сказал Чарльз. — Вы все еще не отменили этот закон?

— Нет, Ассамблея всегда голосует по общему согласию.

— Голосование уже назначено? — спросил я, обдумывая варианты действий.

— Еще нет, на следующей неделе состоится первое обсуждение. Через два дня будет второе обсуждение, и на нем будет выбран день голосования.

— Времени для маневра у нас мало, — озабоченно сказал Валерий. — Голосование в Сенате пройдет сразу после голосования в Ассамблее.

— Я знаю! — рявкнул Малькольм. — Эти сухопутные крысы не придают этому вопросу никакого значения. Все считают, что это дело исключительно магов!

— Зима будет горячей. — Я отхлебнул немного чая. — Передел хлебных мест, несколько разборок между фракциями и самое интересное — принятие бюджета и распределение казенных денег.

— Да, — кивнул Чарльз. — Дел действительно много. Думаю, пару фракций в Ассамблее я сумею перетянуть на нашу сторону. Придется им уступить несколько государственных заказов.

— С Ассамблеей мы разберемся, — твердо заявил Валерий. — Где-то уступим, а кое-кого давно пора убрать. Мы еще в прошлом году хотели задавить Игнатова, да все повода не было.

— Я согласен, — одобрительно произнес Реджинальд. — Маэл, займешься им?

— Хорошо.

— Ассамблея — это полбеды, — тихо проговорил молчавший до этого Игнаций Морт, сидевший в самом углу кабинета. — Что нам делать с общественным мнением?

— Кого оно волнует? — резонно спросил Данте. — Общество будет думать так, как ему прикажут. Выборы не скоро.

— Это понятно. Но какую именно информацию подавать простым жителям?

— Я думаю, правду, — ухмыльнулся Чарльз. — Пугайте остановкой заводов, возвращением в прошлый век. Намекните, что волшебники хотят забрать у людей их привилегии и возможность за копейки с комфортом добраться до другого конца империи. Пусть они свято верят, что если завтра волшебники придут к власти, то послезавтра у них не будет ни горячей воды, ни электричества, ни трамвая.

— Но ведь это не так. Волшебники же не хотят закрывать фабрики и разбирать железные дороги.

— Да кому какая разница, что они хотят, — жестко сказал Игнаций Морт. — Пусть попробуют доказать, что это не так.

Политика — искусство обмана. Никого в этом городе не волнует судьба северной железной дороги. Но зато всех будет волновать цена на проезд в общественном транспорте.

— Какие будут совместные действия? — поинтересовался Данте.

— А какие тут могут быть совместные действия? — негромко спросил Реджинальд. — Пока все тихо. Но через несколько дней все закрутится так, что нам будет некогда даже выкурить сигару, а уж собраться и поговорить… Нет, всем придется действовать самостоятельно. Игнаций, твоя война будет идти на страницах газет. Если кто нароет компромат, отправим тебе. Маэл, мы с тобой должны взять власть в Ассамблее и заставить их принять нужное решение. Чарльз, ваша помощь будет неоценима, если вы сможете расколоть Коллегию гильдий и не дадите им поддержать волшебников в Сенате. Валерий, ты наши глаза и уши в Сенате. Луций, о твоем вкладе в общее дело мы поговорим после вечера. Данте, какие планы у Совета магов?

— Пока мы выжидаем. Вмешиваться в возню на уровне толпы не собираемся. Голосованию в Сенате мешать не будем, но, если его результаты будут не в наших интересах, мы их пересмотрим и аннулируем.

— Каким же образом? — резко спросил Валерий.

— Вместе с голосовавшими, — с холодной улыбкой ответил Данте. — Нам не впервой окроплять кровью белый мрамор Сената.

— Бойня в Сенате ни к чему хорошему не приведет, — сухо заметил Реджинальд.

— Я знаю и поэтому от лица Совета магов желаю вам успеха. В Сенате мы приложим все усилия к нашей общей победе.

— А что будет делать Тайная канцелярия? — спросил Валерий.

— Император следит за ситуацией, но вмешиваться не собирается, — тут же ответил сидящий рядом со мной парень.

— А зачем ему вмешиваться? — Реджинальд хохотнул и спросил всех окружающих: — Это просто обычная борьба за власть, не так ли?

— За власть и деньги, — поправил его Чарльз. — Если мы закончили, то разрешите откланяться. Супруга, как и император, ждать не любит.

— Пойду и я, — сразу же встал Данте. — У меня дела.

По негласным правилам этикета, расспрашивать человека о его делах — невежливо. Но я-то знал, по каким рыженьким или черненьким делам пойдет Данте.

Человек из Тайной канцелярии попрощался с хозяином и пошел на улицу через черный ход. Я, кивнув Реджинальду, тихо и незаметно вышел за ним. На улице он сел на вороного коня и медленно поехал к императорскому дворцу. Я сел на другую лошадь и поехал за ним по пустой ночной улице.

— Маэл!

— Да, ваше величество.

— Я же просил… — Император недовольно поморщился и снял с себя облик другого человека. — Данте меня узнал?

— Да, скорее всего. Мы, маги, по-другому смотрим на людей.

— Интересно, как именно? — Аврелий задумчиво взглянул на меня. — Данте говорил правду, когда обещал устроить резню в Сенате?

— Он просто играл на публику. Ни Валерий, ни Реджинальд Малькольм не поверили ему. У Данте нет таких полномочий. В Совете магов он просто статист, играющий по сценарию нашего отца.

— Понятно.

— Но Совет магов может действительно пойти на открытое применение силы.

— Занятные у меня подданные, с ними никаких врагов не надо.

— Император у нас тоже не подарок, — пожал я плечами. — Инкогнито пробирается на тайные заседания и участвует в заговорах.

— Что с востоком?

— Вам предоставить полный доклад?

— Позже, сейчас скажи коротко.

— Все очень плохо. За два месяца я ни на шаг не продвинулся к разгадке. У меня на руках ворох никак не связанных друг с другом фактов и куча ненужных улик.

— Какие у тебя есть оправдания? — резко спросил император.

— Никаких.

— Все бы так говорили, — проворчал он. — А то бьют себя в грудь, крича, что нет им оправдания, и тут же сваливают вину на других.

Некоторое время мы ехали молча. К счастью, улица была пуста и никто не видел императора, прогуливающегося по городу.

— Ты совсем ничего не добился?

— Нет. Мы уничтожили большую часть их агентов, вычистили их людей из администрации Риола и других крупных городов. Перекрыли основные каналы поставок оружия, успокоили с десяток мятежных племен. Отправили на каторгу подстрекателей мятежей и по-тихому прирезали провокаторов. Но лично я так ничего и не понял. Кто за всем этим стоит? Какова их цель? Почему им подчинялись демон и полукровка?

— Понятно. Генштаб порекомендовал перебросить к границе с Восточной областью тридцать полков. Что ты на это скажешь?

— Не стоит. Восточная армия и так в состоянии подавить любой, даже очень масштабный мятеж. А если восстанет армия, эти полки ничего не смогут сделать.

— А что будет, если восстанет Восточная армия? Сможет ли Карл Хило захватить власть?

— Ваше величество, — я отвечал медленно, тщательно обдумывая слова, — у меня нет оснований думать, что Карл Хило замешан в этом деле. Если Восточная армия восстанет против империи, то она расколется. В самом худшем случае половина восточных офицеров сохранят верность. Но даже если вся Восточная армия взбунтуется, Карлу Хило не захватить власть. Его убьют до того, как он сумеет выехать из Риола.

— И кто же его убьет? — хмыкнул император.

— Например, я. — Я без тени улыбки посмотрел на правителя страны и моего личного сюзерена. — Убью любого, кто посмеет вам угрожать.

После этого разговор прекратился, и до дворца мы ехали в полной тишине.

— Тебе необязательно меня сопровождать, — возле самого дворца сказал император. — В городе спокойно, и даже ночью можно безопасно гулять по улицам.

— Обычным людям — возможно.

— Пока ты был на востоке, я шесть или семь раз покидал дворец без охраны…

— Восемь раз…

— Что?

— Вы восемь раз покидали дворец без охраны.

— Понятно! Сколько твоих следят за мной?

— Ваше величество, как вы думаете, сколько людей нас сейчас охраняют? — После короткой паузы я ответил: — Десять человек, и моих из них только двое. Вас всегда охраняют. Узнав о вашей любви к ночным поездкам без охраны, пришлось выделять вам специальных охранников.

— Когда я в туалет хожу, там никто не сидит?

Император со злостью глянул на меня и проехал в незаметную калитку. А я усмехнулся и отправился домой. Любовь императора ездить в одиночку по ночному городу добавила седых волос моему отцу и Тайной канцелярии. Охранять императора так, чтобы он об этом не знал, — сложная задача.

Отъехав от дворца на приличное расстояние, я негромко свистнул. Рядом со мной тут же появились два человека. Оба были одеты в одинаковые темные плащи.

— Никто не следил за нами?

— Нет.

— Свободны.

Оба моих агента тут же исчезли в темноте улицы. В Райхене у меня около сотни самых разных людей: взломщиков, информаторов, убийц, телохранителей и шпионов. Собрать их стоило очень больших денег и еще больших трудов, но их помощь бесценна. Сейчас мне придется использовать их всех, чтобы победить в очередной политической игре.

Вернувшись домой, я не стал ужинать и сразу пошел спать. Но у судьбы были другие планы на мой счет на этот вечер. Зайдя в комнату, я замер на пороге. Арья, вздрогнув от неожиданности, быстро повернулась ко мне и спрятала что-то за спиной.

— И что ты тут делаешь? — спокойно спросил я.

— Я искала тебя, — дрожащим голосом ответила она.

— Понятно. — Вздохнув, я сел на кровать. — И что ты нашла?

— Это… — Арья швырнула на кровать пачку писем и фотографию в простой деревянной рамке.

— Понятно, — повторил я. — И что ты подумала?

— А что тут можно думать? Зачем тебе ее фотография?!! — Арья сорвалась на крик. — Зачем?!!

— Потому что я любил ее, — грустно сказал я.

Арья осеклась и странно посмотрела на меня.

— Ты — что?

— Я был влюблен в твою сестру. Впрочем, почему «был», я и сейчас ее не забыл.

Арья отвернулась, не в силах сдержать эмоций. Я чувствовал, какая буря чувств сейчас бушевала в ней. Все то, что она сдерживала в себе, наконец выплеснулось. И хорошо, что на меня. Я подошел к девушке.

— Почему ты мне это говоришь? — сквозь слезы спросила она. — Как ты можешь так говорить после…

— После того, как подставил ее? — печально улыбнулся я. — Да, конечно, ты права. Я не имею права так говорить. Но что поделать? Я влюбился в нее как мальчишка. Да я и был мальчишкой, глупым и самонадеянным!

— А она? — тихо спросила Арья.

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Да что я говорю, прочитай ее письма. Там все понятно. Я для нее был просто влюбленным пацаном. Она не смеялась надо мной, а всегда была вежливой и доброй.

— Ты хорошо заплатил за ее доброту.

— Да, — кивнул я. — Хочешь знать, что тогда произошло? Что на самом деле случилось?

Арья не ответила. Я повернулся к ней спиной, подошел к шкафу и открыл нижний ящик. Среди других вещей лежал небольшой посеребренный кинжал. Я достал его из ножен и задумчиво повертел в руках.

— Это было мое выпускное задание. Надо было найти и убить трех темных колдунов. Для мага, даже начинающего, легкая работа. На всякий случай со мной послали помощника.

— Мою сестру.

— Да, — кивнул я. — Лейна была опытной некроманткой и хорошей учительницей, и ее спокойно отправили со мной. Кто тогда знал, что я по уши влюблен в нее и мне захочется прославиться? Я не стал слушать ее советов и пошел дальше. Я решил, что мало чести убить трех темных колдунов. Лучше проследить за ними и убить всю ложу. Всех десятерых. Когда я понял, что я покойник, было уже слишком поздно. Они легко победили меня в бою и собирались убить. И тогда пришла Лейна. Но она была одна, и ей без своего мага-напарника было не справиться с десятью колдунами. Она выполнила свой долг и спасла меня.

Я закрыл глаза, заново вспоминая тот день. Руки сами сжались в кулаки. Я бы продал душу демонам за возможность вернуться и все исправить. Но даже сильнейшие демоны или боги не смогли бы выполнить мою просьбу. Прошлое не изменить.

— А я струсил и убежал. Вместе мы смогли бы если не победить, то хотя бы суметь вырваться и отступить. Я был неопытен, но я все-таки был магом. Но я бежал без оглядки, забыв обо всем.

Арья резко развернулась и с ненавистью посмотрела мне в глаза. В этот момент она хотела только одного — убить меня. Я это прекрасно понимал.

— Возьми. — Я вложил в руку девушки кинжал и приставил его острием к своей груди. — Я не буду защищаться.

Спокойно опустив руки, я закрыл глаза. В этот момент я не чувствовал ничего, ни страха, ни сомнений, ни сожалений. Я давно был готов к смерти, а от этого оружия я бы умер очень быстро и болезненно. Даже неглубокая рана будет для меня смертельной, и ни один целитель не сможет меня спасти. Я это очень хорошо понимал, ведь сам сделал этот кинжал. Кинжал — для одного-единственного мага…

Арья слегка надавила, острие клинка легко разрезало рубашку и поцарапало кожу. Несколько секунд она стояла, а затем разжала руки. Клинок жалобно звякнул, ударившись об пол. Я открыл глаза. Арья стояла передо мной, закрыв лицо руками. А я молчал, не зная, что сказать. Любые слова были сейчас грубыми и шершавыми.

— Я тебя ненавижу, — тихо сказала Арья и попыталась выйти из комнаты.

— Подожди. — Я поймал девушку за руку и не дал ей выйти из комнаты. Надо решить все сразу.

— Отпусти! — звонко и отчаянно крикнула Арья, вырываться она не пыталась.

— Нет! Хватит, пора все давно решить…

— Просто убей меня, и все станет нормально, — всхлипывая, попросила она дрожащим от злости и отчаяния голосом.

— Если бы я хотел этого, я не стал бы мучиться и сражаться с двумя Советами, чтобы спасти тебя! — Я впервые за время разговора повысил тон.

— Что?!

— Конечно, ты ничего не знала. Откуда тебе было знать, сколько на меня грязи вылили после того бала? Откуда тебе знать, что меня теперь презирают почти все маги? Откуда тебе знать, сколько мне пришлось бороться, чтобы тебя не казнили?!!

— Откуда мне знать, что все это правда?! Я всегда думала, что тебе просто нравится видеть меня своей слугой!

— Что? — Ее слова больно резанули меня. — Да разве я хоть раз дал тебе повод так думать? Арья, я хоть раз в чем-то тебя унизил?

— Да, когда устроил все так, что я стала служить тебе.

Обычный разговор не получится. Арья сейчас вела себя как сильно расстроившаяся девчонка, ничего не слышала и не хотела слышать. Давно пора было это сделать, но я все никак не решался. Слишком интимным был этот ритуал. Сейчас, впрочем, это будет больше похоже на изнасилование, но что поделать…

Я схватил Арью и с силой кинул на кровать. Она возмущенно и испуганно вскрикнула, но ее никто не услышит, я уже позаботился об этом. Одновременно с этим я забрал у нее все силы, превратив в обычную, насмерть перепуганную девчонку. Забравшись на кровать, я навалился всем телом на Арью и сжал ее запястья.

— Нет… — обессиленно выдохнула девушка, испуганно глядя на меня.

Арья поняла, что я собрался сделать, но помешать этому никак не могла, хотя и очень сильно хотела. Я нагнулся очень близко к ее лицу и заглянул в зеленые глаза. Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, а потом я аккуратно и нежно поцеловал ее в соленые от слез губы.

Проснулся я утром. Арья все это время сидела рядом со мной и с легкостью могла меня убить. После произошедшего я был беззащитней котенка. Я поднялся и посмотрел на растрепанную некромантку.

— Ты до сих пор здесь?

— Я проснулась всего полчаса назад.

Я размял затекшие мышцы и, окончательно проснувшись, схватился за голову. Вот ведь дело-то какое: будучи трезвым, сделал то, на что не решился бы и в стельку пьяным. Физически между нами ничего не было, мы даже не раздевались. Зато в духовном плане…

Очень долго мы с Арьей сидели рядом друг с другом, смущенно глядя в разные стороны, не в силах начать разговор и не желая уходить. Я решился первым.

— Не знал, что вас так жестоко учат, — тихо сказал я, вспоминая боль, которую чувствовала Арья, когда ее наказывали за мелкие провинности во время обучения.

— Тебя тоже не сильно жалели, — невесело усмехнулась она.

— Да, но не лупили розгами по нескольку раз в день, — возразил я.

Все прошло не так, как я хотел. Вместо того чтобы показать Арье, что я чувствовал, и объяснить, почему не убил ее, я показал ей всю свою жизнь, с самых ранних лет. А заодно просмотрел всю жизнь своей ша'асал.

А веселого у нее в жизни было мало. Я знал, что некромантов обучают с детства, так же как и магов. Но не знал, насколько жесток этот процесс. Арью с детства пороли за любое проявление своеволия. Молодых некромантов с малых лет учили быть покорными и послушными. А малейшее непослушание наказывалось розгами. И шрамы со спины у нее до сих пор не сошли.

Единственным светлым пятном в жизни Арьи была ее старшая сестра, которая заменила ей рано погибших родителей. Она поддерживала девочку и заботилась о ней. Единственная из всей семьи. Уже тогда Арья не любила магов, которым ее учили подчиняться. А тут по вине какого-то мага погибает сестра. Невозможно передать словами, что она тогда почувствовала.

Я ощутил и всю ту бурю эмоций, которую она испытала, когда внезапно встретила меня на том балу. Видел и то, что произошло после. С одной стороны, не зря я сделал это. Теперь я гораздо лучше понимаю свою напарницу.

— Почему тебя так не любит твой отец? — тихо спросила Арья.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Я самый слабый маг в своем поколении. Наверное, поэтому.

— Что? — Арья, удивленно раскрыв глаза, посмотрела на меня.

— Это так. Я уступаю практически всем магам клана Ларанов.

— И только из-за этого?

— В нашей семье это достаточная причина. — Я с улыбкой взглянул на Арью. — Забавно, не так ли? У нас очень много общего, больше, чем мы думали.

— Было бы чему радоваться, — фыркнула девушка. — Мы оба сироты и изгои в собственных семьях.

— Но между нами есть одна существенная разница. — Я встал и потянулся. — Я нашел свое место в жизни.

— А за меня все решили, — с горечью проговорила Арья. — У меня только одна дорога — быть твоей ша'асал.

— А меня кто-нибудь спрашивал? — Я иронично хмыкнул. — Ты младше меня и не могла увидеть всю мою жизнь, но этот момент ты не могла не увидеть. Я прав?

— Да, — кивнула девушка. — Я понимаю, о чем ты. И…

— И как я с этим смирился? — Я легко угадал вопрос напарницы. — Никак. Я просто принял это как данность. Это был факт, который я не мог изменить. Но мне ведь никто не говорил, как следует жить. Вот я и живу, выполняя свои обязанности так, как считаю нужным.

— А что делать мне? Как мне жить?!

— Арья, когда я боролся за твою жизнь, я не знал, что Совет поступит так подло. Если бы я мог все исправить… Но я не в силах этого сделать. Нет в нашем мире силы, способной вернуть Лейну к жизни, и нет силы, способной разорвать наши узы. Хотим мы этого или нет, но нам придется жить друг с другом. Более того, с годами наша связь будет становиться только сильнее. Так что у тебя два выхода. Поднять с пола кинжал и выполнить его предназначение или жить дальше.

— Зачем ты вообще выковал кинжал, способный убить тебя, даже слегка порезав кожу?

— Потому что я хотел умереть, — просто ответил я. — Я собирался убить себя этим кинжалом. Но не смог. Испугался смерти.

— Смерти? — Арья со зловещей улыбкой посмотрела на меня. — Смерти ты не боялся. Просто ты вложил все свое желание умереть в этот кинжал, только и всего. Сделав этот кинжал, ты спас себя. Не создай ты его — давно бы покончил жизнь самоубийством.

— Откуда ты знаешь? — Я был удивлен, уж это-то она знать не могла.

— Я некромант, я вижу смерть, — лаконично ответила Арья.

Она встала с постели и пошла к выходу. Остановившись возле зеркала, быстро поправила одежду и волосы. Потом задумчиво посмотрела на смятую постель.

— Не так я представляла себе свой первый поцелуй, — с наигранной грустью вздохнула она.

— Я тоже, — весело добавил я.

— Как же так вышло, что такой красавец до сих пор не завел себе подругу?

— Я не мог забыть твою сестру. И, наверное, не забуду никогда.

Арья долго испытующе смотрела на меня. Хотел бы я знать, о чем она думала в этот момент. Потом она грустно улыбнулась и вышла из комнаты. А я открыл окно и растер лицо снегом с подоконника. Помогло мало.

Больше всего остального меня волновал вопрос: почему все же Арья не убила меня? От этого ответа зависела вся наша последующая жизнь.

Глава 2

ИГРЫ ПОЛИТИКОВ

— Тишина! — Председатель Ассамблеи застучал молотком, призывая к порядку. — Слово предоставляется благородному дворянину Раэлу Игнатову.

В середину зала вышел грузный аристократ с одутловатым лицом, одетый в дорогой костюм. Он нервно поправил золотую цепь на шее и прокашлялся. В Сенате выступающие стоят за кафедрой, на которую можно поставить стакан воды и положить листки с речью, а у нас нет ничего подобного. Оратор вынужден стоять в центре зала и говорить исключительно по памяти.

— Благородные дворяне Райхена! — Акустика в зале отличная, все две тысячи человек хорошо слышали выступавшего. — Я хочу спросить вас, что среди нас делает маг? Что среди противников Совета магов делает маг? Он что, является дворянином? Он заботится о благе дворян Райхенской империи? Вы верите, что маг — маг заботится о наших интересах?! Сейчас, когда у нас есть уникальный шанс подорвать силу и влияние Совета магов, Маэл Лебовский сидит среди нас и слушает каждое наше слово. Кому он потом его передаст? Я напомню вам, что он не просто рядовой маг. Он сын Райхарда Лебовского аха Ларана, племянник Майгара Лебовского и родной брат Данте Лебовского. Маэл Лебовский аха Ларан — близкий родственник трех членов Совета магов, и вы думаете, что он может что-то сказать или сделать против Совета магов? Благородные дворяне Райхена, да я бы смертельно оскорбил вас, если бы сказал, что вы так думаете.

Игнатов повернулся в мою сторону и принял надменный вид.

— Маэл Лебовский аха Ларан является младшим советником Совета магов. Он служит не Ассамблее дворян, а Совету магов! Что он делает среди нас? Я требую выгнать его из членов собрания благородных дворян.

Ассамблея затихла. Сотни глаз с интересом следили за моей реакцией и ждали действий. Кто-то уже готовился добить меня и думал над тем, что добавить к уже прозвучавшим обвинениям.

— Прошу слова! — громко сказал я.

— Слово предоставляется благородному дворянину Маэлу Лебовскому. Благородный дворянин Раэл Игнатов, вы вольны вернуться на свое место или остаться здесь.

— Благодарю, я останусь здесь.

Я спокойно вышел в центр зала и неторопливо обвел аудиторию взглядом. Кто ждал моей растерянности, испуга или гнева, были разочарованы. На моем лице застыла лишь холодная улыбка.

— Благородные дворяне Райхена, вы выслушали благородного дворянина Раэла Игнатова. Наша с ним вражда длится не первый год. И, боюсь, ради этой вражды благородный дворянин, безусловно многое сделавший для блага нашей великой страны, стал идти против интересов всех дворян Райхена. Только из одной ненависти ко мне он хочет позволить Совету магов еще больше задавить Ассамблею дворян. В это трудное для всех нас время, когда наши и без того уязвимые позиции хотят пошатнуть, благородный дворянин Раэл Игнатов раскалывает наши ряды. Он обвинил меня в том, что я служу Совету магов. Но ни для кого не секрет, что я давно покинул семью. Я лишь официально являюсь членом клана Ларанов и встречаюсь с другими родственниками только на официальных мероприятиях. И я не могу не вспомнить тот факт, что Раэла Игнатова часто видели в компании членов Совета магов. Кто-нибудь знает, о чем он говорил с Ацием Флавием в его усадьбе? — Я выдержал паузу и продолжил: — Так кто из нас заслуживает большего подозрения — я, не скрывающий своего родства, или он, не афиширующий свою дружбу? Благородные дворяне Райхена, случайно ли то, что именно Раэл Игнатов — наиболее ярый сторонник создания Палаты магии? Органа, который ослабит наши позиции. Ведь дураку понятно, что Палата магии получит места в Сенате, и тогда у Совета магов будет еще больше голосов против наших. Благородные дворяне Райхена, неужели вы поступитесь вашими общими интересами ради личных интересов одного человека? Я предлагаю вынести на голосование вопрос о полномочиях Раэла Игнатова в Ассамблее дворян Райхена.

После того как я закончил речь, поднялся легкий шум. Председатель постучал молотком и поднялся:

— Вопрос о голосовании по вопросу членства Маэла Лебовского аха Ларана выносится на голосование.

Голосование в Ассамблее сейчас проходит быстро. Каждый член Ассамблеи кладет руку на красный или зеленый кристалл на своем столе. Красный означает голос «против», зеленый — «за». Над местом голосовавшего загорается свет соответствующего цвета, и все видят, кто и как голосовал. А у председателя и его помощников результаты голосования высвечиваются на табло. До создания этой системы в Ассамблее голосовали архаичным способом. Каждый дворянин получал именной бюллетень, отмечал там голос «за» или «против» и кидал в урну. После голосования приходилось долго подсчитывать голоса. Тогда на голосование уходило много времени и бумаги.

— Тысяча шестьсот сорок пять голосов — «за» и шестьсот сорок шесть голосов — «против». Двести девять человек не приняли участия в голосовании.

— Накладываю вето! — громко сказал Реджинальд Малькольм со своего места.

Раэл Игнатов недовольно скривился, но сделать ничего не мог. Вето есть вето.

— Вопрос о голосовании по вопросу о членстве и полномочиях Раэла Игнатова выносится на голосование, — объявил председатель.

Несколько минут шло голосование, потом председатель посчитал голоса и озвучил результат:

— Тысяча пятьсот сорок восемь голосов — «за» и семьсот сорок три голоса — «против». Двести девять человек не приняли участия в голосовании.

— Накладываю вето! — крикнул один из сторонников Игнатова.

Мы с Разлом переглянулись. Он многозначительно посмотрел на меня, а я холодно улыбнулся и поклонился. Мы оба ничуть не удивлены результатами. Это была даже не проверка сил, а так, игра мускулами перед боем.

— Следующий пункт в повестке дня — голосование по вопросам: госзакупки оружия для министерства обороны, выделение денег на ремонт третьей объездной дороги, выделение дополнительных средств на строительство железной дороги Райхен — Кайгард, распределение подрядов на ремонт дорог.

Все эти голосования были формальностью. Путем кулуарных переговоров крупнейшие фракции поделили между собой решение этих задач. Неожиданностей не возникло. Мне удалось добиться нескольких заказов для Чарльза Левингстона в обмен на поддержку в других делах. Это было не так сложно, потому что основные игроки в Ассамблее только присматривались друг к другу в ожидании схватки за распределение бюджетных денег.

Фракция, получившая от Ассамблеи право распоряжения деньгами, выделенными на определенные нужды, имеет право выбирать, как именно будут потрачены эти деньги. Например, небольшая фракция столичного аристократа Лавазье. Каждый год он добивался для себя права контролировать ремонт дорог вокруг столицы. Большую часть заказов он всегда отдавал одной хорошей дорожной компании. И то, что владельцем этой компании является его родной сын, — просто случайность. Подобных примеров — масса. Все добиваются права контролировать расход денег только для того, чтобы отдать лучшие заказы своим родственникам, друзьям или самим себе.

Другое дело, что стоит Лавазье хоть раз проморгать халтуру своего сына, и больше ему этих денег не видать как своих ушей. Желающих много. Поэтому дороги вокруг столицы — лучшие во всей империи.

На этом вся система и держится и не погибает от взяточничества. Мало добиться выгодного контракта, надо его еще и выполнить. Иначе ты уже ни за какие деньги не получишь новый.

К обеду заседание Ассамблеи закончилось. Я перекинулся парой слов с членами своей фракции и пошел к выходу. Сегодня мне здесь делать нечего.

— Сэр, разрешите вас побеспокоить.

— Да? — Я повернулся и посмотрел на подошедшего молодого дворянина, одетого скромно, но со вкусом. — Чем могу помочь?

— Мы не представлены, я Рей Публий.

— Публий? — Я удивился: это был крупный и уважаемый дворянский клан на западе империи, в Ассамблее их фракция занимала не последнее место.

— Я не имею чести входить в их семью, — поморщился дворянин. — Мы слишком дальние родственники.

— Понятно. Мое имя вам, должно быть, известно.

— Да, сэр. Я входил во фракцию Раэла Игнатова, но хочу сказать, что не разделяю его политических взглядов. И если вы позволите, хотел бы присоединиться к вам.

— Хорошо. — Я кивнул и протянул юноше руку. — Только учтите, что для вас это может быть опасно. Игнатов мстителен.

— Чему быть, того не миновать. Я не могу поступиться честью и поддерживать человека, чьи взгляды не разделяю, — гордо ответил Рей.

Такие события — не редкость. Политических партий в Ассамблее нет. Вместо них существуют разнообразные фракции. Часть фракций представляла собой просто прикормленных дворян, послушно голосовавших, как прикажет их хозяин. Другие были объединением вокруг влиятельных людей, например, фракция того же Игнатова и моего союзника Реджинальда Малькольма. Были небольшие или большие семейные кланы, где все являлись родственниками. В последнее время молодые дворяне стали создавать довольно крупные фракции вокруг лидеров с определенными политическими идеями. Такие фракции мало чем отличались от партий. Они имели свои программы, проводили заседания и занимались агитацией.

Моя собственная фракция была небольшой, всего сорок с лишним человек. И состояла в основном из людей, лично мне обязанных или разделявших мои политические взгляды. В ней есть даже несколько моих вассалов.

Правда, далеко не все члены Ассамблее состоят во фракциях. Больше половины предпочитают сохранять свободу действий. И вот за то, чтобы перетащить их на свою сторону, и шла основная борьба.

Уладив формальности с переходом Рея в мою фракцию, я отправился домой. Пообедать и решить другие дела. Остановившись, чтобы заказать экипаж, я обернулся. Три человека сразу сделали вид, что изучают афишу. Двое стали чистить ботинки, а один очень заинтересовался небом. И это только те, кого я заметил.

Конечно, их можно схватить и допросить или попросту убрать. Но зачем? Вместо этих появятся новые, только и всего.

Дом — единственное место в Райхене, где я могу полностью расслабиться. Здесь я мог позволить себе снять защиту и не следить за каждым движением в радиусе трех метров. И мне не надо заботиться о том, что место у окна — это идеальная мишень для снайпера. Оконное стекло в моем доме способно выдержать выстрел из орудия.

В ожидании обеда я раскрыл свежую газету. На второй полосе была интересная статья «Что день грядущий нам готовит?».

«Бурное развитие технологий вовсе не так полезно для общества, как нам тщатся доказать сторонники прогресса. Где польза от отравленного воздуха? Попробуйте подышать полной грудью на заводских окраинах Райхена. Вы сразу же начнете задыхаться от едкого дыма и пепла, выбрасываемого в воздух десятками заводских труб. А что будет, когда фабрик и заводов станет больше?

А реки и озера? Жителям Райхена хорошо купаться летом в Лазурном заливе. Там белый песок и чистая вода. А вот жители фабричного поселка не могут себе такого позволить. Их пляжи давно отравлены сточными водами местных фабрик. И все чаще рыбаки находят в своих сетях не здоровую рыбу, а больных и уродливых созданий со слепыми глазами или без чешуи.

Но вместо того чтобы задуматься о вреде фабрик и заводов, правительство с гордостью заявляет нам, что в следующем году планируется строительство сразу десяти новых предприятий».

Хмыкнув, я отложил газету в сторону. Подумаешь, отравили пару рек и загадили несколько пляжей. Чистых лесов и рек много. Просто журналист решил напугать читателей, выставив на всеобщее обозрение несколько неприглядных фактов.

Ральф тем временем подал на стол обед: суп с перепелками, гречневая каша с мясом и черный чай. Во время еды я невольно поглядывал на место Арьи. После ее отъезда я стал жить так, как раньше. Ни за кого не отвечал и ни на кого не надеялся. Никто не стоял у меня за спиной, никто не смотрел на меня холодными зелеными глазами. Я вновь был один. Но почему-то это меня совсем не радовало.

— Сэр, вам пришла почта, я оставил ее в вашем кабинете. — Ральф остановился, ожидая распоряжений.

— Спасибо. Подай мне чай в кабинет и… — Я хотел добавить, чтобы меня никто не беспокоил, но понял, что меня некому беспокоить. Арьи нет, Харальд и Рой остались на востоке, Катерина все-таки уехала в загородную усадьбу, а больше меня и некому навещать. — И передай Аглае, что ужинать я сегодня не буду.

— Да, сэр.

В кабинете я закурил сигару, откинулся на спинку кресла и начал разбирать почту. Ничего особенного. В основном это были ничего не значащие обязательные поздравительные открытки от родственников и приглашения на светские мероприятия, на которых меня на самом деле никто не хотел видеть. В отдельную стопку я отложил несколько приглашений и открыток от некоторых знакомых. Убрал в ящик стола написанное тиснеными золотыми буквами на гербовой бумаге приглашение на Императорский зимний бал, не пойти туда я не мог.

Было также несколько коротких записок от моих союзников. Я их быстро прочитал, написал ответы и отложил в сторону. Прислала записку и Мелисса, она сообщила, что все мои люди собраны и что она устроила мне встречу с Корнелием.

Разобравшись с почтой, я быстро просмотрел оставшиеся газеты. Во многих из них были статьи о планах волшебников по закрытию заводов и железных дорог. Авторы соревновались друг с другом в изощренных обвинениях и пугающих прогнозах. Время от времени попадались и статьи наших противников. Война на страницах газет уже шла. Пора и мне начать свои действия.

На столе передо мной лежал план сражений. На листке бумаги были имена людей, их должности, уязвимые места. Разными значками отмечены их слабости и пороки, а также наличие компромата. Некоторых я планировал склонить на свою сторону, некоторых — подставить и убрать. Возле имени Игнатова стоял черный крест. Он был моей главной целью.

На вечер у Лютеции Тэриэл всегда собирался весь цвет столицы. Хозяйка уже долгие годы отстаивала первенство своего салона в негласном, но очень жестком соревновании. Сколько на это уходило денег, страшно представить. Одного дорогого шампанского только за этот вечер будет выпито на сумму не меньше десяти тысяч империалов. Для сравнения, Харальд, полковник Восточной армии, получает в месяц сто империалов.

Я поприветствовал хозяйку, поблагодарил за приглашение и стал неторопливо прогуливаться по просторному бальному залу. В программу этого вечера танцы не входили, поэтому зал был заставлен фуршетными столами с угощениями. Сколько ушло средств на самые дорогие деликатесы, я даже не пытался подсчитать. Но жена одного из богатейших людей в империи могла себе это позволить.

Вечер и его хозяйка меня совершенно не интересовали. Я пришел сюда не развлекаться. И поэтому, показавшись на публике, сразу отправился в зал, где были накрыты столы для карточных игр. Игры предлагались на любой вкус, даже была популярная в простонародье игра в «очко». Предупредительные официанты разносили напитки и закуски.

Поменяв деньги на фишки, я пошел к столам с покером. За одним столом как раз освободилось место.

— Добрый вечер, господа и прекрасная дама, — я поклонился молодой женщине в очаровательной шляпке с вуалью и перьями, — разрешите к вам присоединиться.

— Конечно, сударь Маэл. — Седоватый мужчина в парике, Раймонд, старый и опытный игрок в покер, представил меня двум другим игрокам, а затем представил их мне. — Это молодой и подающий надежды волшебник воздуха Вальдер и прекрасная леди Вивиан.

— Очень приятно познакомиться. — Я сел за стол и положил перед собой фишки.

— Вы редко играете, Маэл, — заметил Раймонд, раздавая карты.

— Если делать это слишком часто, игра потеряет интерес. А если относиться к ней слишком серьезно, она перестанет быть игрой.

— О да, в наше время все было не так. Карты были развлечением стариков, а не молодежи. Они со своей страстью и азартом испортили покер и превратили его в порок.

— И не говорите, — улыбнулся я. — Какое падение нравов.

Игра шла неплохо. Я выиграл пару тысяч и не рвался повышать ставки. Люди, которых я ждал, еще не пришли, и я просто отдыхал. Вивиан строила мне глазки, якобы случайно касалась моей ноги под столом и время от времени, томно вздыхая, задавала глупые вопросы. Вальдер совершенно безосновательно приревновал ее ко мне. Раймонд, все прекрасно понимающий в силу своего опыта, незаметно улыбался.

— Скажите, Маэл, — Вивиан, задавая вопрос, дотрагивалась пальцами до моей ладони, — почему вы всю осень были на востоке?

— Приказ императора, — коротко ответил я. — Я пас.

— Но там же так грязно, пыльно и скучно.

— Да, — улыбнулся я. — А еще там кочевники прямо на улицах отрубают людям головы.

— Какой ужас! — воскликнула девушка.

Вальдер непонимающе переводил взгляд с меня на Вивиан, а Раймонд не выдержал и засмеялся. Тем временем удача улыбнулась Вальдеру, и он начал поднимать ставки, пытаясь произвести впечатление на Вивиан.

— Стрит, господа! — Вальдер счастливо улыбнулся и передвинул фишки к себе. — Маэл, удача совсем отвернулась от вас.

— Что поделать, удача — ветреная девушка. Сейчас — с одним, а через минуту уже целует другого.

— Официант! Коньяку и шампанского для моей дамы!

Очередная партия прошла для меня неудачно. Последние фишки ушли к Вальдеру.

— Официант! Еще коньяку! — Захмелевший от везения и спиртного молодой волшебник расслабился и повеселел. — Маэл, я вас сейчас до белья раздену! Сегодня явно не ваш день.

— Может быть, — спокойно сказал я. — Официант, принесите мне черного чаю. И заварите покрепче.

Раймонд сразу напрягся. Он легко уловил перемену моего настроения и приготовился к жесткой игре. Я выложил на стол из кармана пачку купюр и совершенно сознательно их проиграл. А потом наступила расплата.

— Меняю две карты. — Взяв из колоды две новые карты, я подумал, что был прав, когда предупреждал Вальдера о ветреном характере удачи.

— Я удваиваю ставку! — Вальдер положил в банк сразу половину своих фишек и многообещающе улыбнулся Вивиан. Девушка уже поняла, что меня она не интересует, и опять начала кокетничать с Вальдером.

— Я поддерживаю.

— Я пас, — едва взглянув на мое лицо, сказал Раймонд.

— Я тоже, — грустно вздохнула девушка, посчитав оставшиеся фишки.

— Маэл, вы сильно рискуете. Ва-банк! — Вальдер положил все оставшиеся деньги и с вызовом посмотрел на меня.

— Поддерживаю. — Я положил на стол еще две пачки крупных купюр. В банке уже было пятьдесят тысяч империалов. Вальдер судорожно сглотнул. Он, наверное, в жизни не видел таких денег. — Ва-банк.

Я положил еще пятьдесят тысяч в банк и посмотрел на Вальдера. Если он не сможет ответить, все деньги уйдут ко мне. Юноша посмотрел на свои карты, опять посмотрел на банк. У него явно была очень хорошая комбинация карт, но не было денег.

— Маэл, вы не дадите мне в долг на эту ставку? — Вальдер побледнел от волнения.

— Молодой человек, я вам крайне не советую этого делать, — быстро сказал Раймонд.

— Маэл?

— Нет проблем. — Я достал нужную сумму и положил на стол. — Но, Вальдер, я тоже не советую вам это делать. Поверьте, возможный выигрыш не стоит этого риска.

— Вы сомневаетесь в моей платежеспособности?

— Нет, что вы. Но подумайте: если проиграете… вы сможете мне отдать такую сумму?

— Я… — Вальдер не отрывал глаз от кучи денег и фишек на столе, в своих грезах он уже видел себя богачом. Вивиан затаив дыхание следила за ним. Пожалуй, если бы не она, Вальдер прислушался бы к голосу разума.

— Молодой человек, не рискуйте, — покачал головой Раймонд.

— Ты будешь слушать этого старика? — спросила Вивиан.

— Сударь Маэл, я беру эти деньги. Клянусь честью, я верну их до завтра.

— Хорошо, — холодно проговорил я и протянул купюры.

— Вскрываемся. — Вальдер, мокрый от пота, выложил на стол свои карты. — Королевское каре!

— Недурно, юноша. Неудивительно, что вы были так уверены в своих силах, — присвистнул Раймонд.

— Сударь, я выиграл!

— Не торопитесь. — Я с усмешкой посмотрел на четырех королей и положил сверху свои четыре карты. — Имперское каре!

— Неудачник, — презрительно бросила Вивиан, перед тем как уйти.

— Четыре туза старше четырех королей. Сударь Вальдер, никогда не торопитесь радоваться победе, пока не увидите карты противника.

— И никогда не играйте в долг, — печально вздохнул Раймонд. Скольких таких, как Вальдер, он видел за свою жизнь?

— Успокойтесь и выпейте коньяку. — Я протянул полную рюмку совершенно белому волшебнику. — Я понимаю, что вы не сможете вернуть мне долг. И не буду требовать его немедленного возвращения. Этим вечером я найду вас, и мы обсудим этот вопрос.

— Х-хорошо. — Молодой человек встал и пошел к ближайшему столу.

— И не вздумайте стреляться! — совершенно серьезно сказал я ему в спину.

— Зачем вам это? — серьезно спросил меня Раймонд.

— Лучше я, чем кто-нибудь другой. Я не буду ломать ему пальцы и не заставлю покончить жизнь самоубийством.

— Но долг вы ему не простите.

— Не надо было раззадоривать меня. — Я флегматично пожал плечами и вышел из-за стола.

В глубине души мне было жаль молодого человека, но… не он первый, и не он последний. Ему еще повезло нарваться на меня, а не на кого-нибудь из профессиональных игроков. Они могли провести игру так, что сумма долга игрока становилась астрономической.

У одного из фуршетных столов я встретил Мелиссу.

— Добрый вечер, сударыня.

— Добрый вечерь, сударь.

— Все хорошо?

— Да, двое уже проигрались, а третий скоро к ним присоединится.

— Хорошо. Игроки могут забрать весь выигрыш себе.

— Их это порадует. Я слышала, вы тоже неплохо развлеклись.

— Да, я скоро отправлю к тебе молодого волшебника. Проверь его, как обычно.

— Да, сэр.

— Корнелий придет?

— Да, сегодня ночью.

— Хорошо.

Я поклонился Мелиссе и пошел дальше. Вечер был в самом разгаре. Женщины в прекрасных нарядах, с целыми состояниями на шеях, руках и в ушах флиртовали с кавалерами. Серийные невесты искали себе новых жертв. Бдительные матроны строго смотрели за молодыми. Старики ругали молодежь, а молодежь ругала стариков и время от времени ускользала от их присмотра.

Возле барной стойки заливали свое горе неудачливые игроки. Среди них был и Вальдер.

— Я предупреждал вас, молодой человек. — Я сел рядом и заказал коньяку.

— Не тяните время, что вы от меня хотите? — зло ответил Вальдер.

— Спокойнее, молодой человек, и будьте вежливее. Сейчас ваша жизнь зависит от меня. Когда вы сможете вернуть мне долг? — Вальдер только скрипнул зубами и опрокинул еще одну рюмку коньяка. — Понятно, денег у вас нет. А к родителям идти стыдно. Да и не так много у них денег, наверное. Я прав?

— Почти. У меня нет родителей, а дядя меня просто убьет.

— Нюансы бывают разными, но в общем ситуация стандартная. — Я протянул ему записку. — Приходите завтра по этому адресу. Там вам все объяснят.

— Что?

— Вам придется отработать свой долг. Если хорошо себя проявите, то сможете заработать в десять раз больше того, что сегодня проиграли.

— Чем вы хотите заставить меня заниматься?!

— Спокойнее, юноша. Мне нужны ваши таланты волшебника. Можете не переживать, вам не придется пачкать свои руки или честь. Ничего противозаконного тоже не предвидится.

— Тогда что я буду делать?

— Что прикажут, — холодно ответил я. Терпеть не могу разговаривать с пьяными идиотами. — Охранять, работать телохранителем, сражаться на благо государства.

— А если я откажусь? — с вызовом спросил он.

— Вы обещали вернуть долг до завтра? Я, так и быть, дам вам отсрочку. Неделю. Или вы возвращаете мне пятьдесят тысяч империалов, или приходите по этому адресу.

Не сомневаюсь, что он выберет второй вариант. Как и два десятка молодых дураков до него. Долг он отработает быстро, а потом все зависит от него. Если покажет себя с лучшей стороны, то будет работать и дальше. Как, например, Мелисса. Молодая женщина задолжала огромную сумму, целых двадцать тысяч империалов, и ее ждал бордель. Я не только заплатил долг, но и помог ей раскрыть таланты, о которых она и не подозревала. Она уже четыре года работает на меня, и не только из-за больших денег. Полгода назад император даровал ей дворянский титул.

Поздно вечером наконец собрались люди, которых я ждал. В отдельной комнате хозяева приготовили несколько столов на четверых игроков. Они были накрыты черным бархатом, вокруг стояли не обычные стулья, а мягкие и удобные кожаные кресла. За каждым столом находился крупье, а самая маленькая фишка была номиналом в тысячу империалов. В таких комнатах выигрывались и проигрывались целые состояния…

Здесь собирались только серьезные игроки. Люди вроде Вальдера сюда зайти не могли, даже я был тут случайным гостем. И в долг здесь никто никогда не играл.

— Сударь Маэл, — Лютеция удивленно приподняла брови, — не ожидала увидеть вас здесь.

— Надеюсь, для меня найдется место за одним из столов. Давно хотел сыграть с Рэндалом Бахом.

— Разумеется, желание гостя для меня закон. — Хозяйка обворожительно улыбнулась.

— А для меня закон — желание такой прекрасной женщины. — Я поклонился и поцеловал ей руку. — Если вам что-то потребуется от мага, только скажите.

— Господа, у нас сегодня редкий гость! — Лютеция повернулась к игрокам. — Известный маг Маэл Лебовский. Все знают о его делах на службе государству. Сударь, вы меня очень обяжете, если уступите на этот вечер свое место.

— Конечно. — Неизвестный мне молодой аристократ поднялся со своего кресла. — Я слышал, Маэл — серьезный игрок. Посмотреть за его игрой со стороны будет интересно и безопасно для кошелька.

— Добрый вечер. Желаю всем приятной игры. — Я поклонился другим игрокам и сел за стол.

Слева от меня находилась седая женщина, Марта. Она уже давно поставила на ноги внуков и теперь в ожидании правнуков потихоньку проигрывала их наследство. Справа сидел Рихард, министр сельского хозяйства и по совместительству богатейший землевладелец. Поговаривают, что половина хлеба и овощей, продававшихся в столице, выращены на его землях.

А напротив меня сидел Рэндал Бах, сильнейший волшебник школы огня и заместитель главы Совета волшебников. Хотя он был только волшебником, а я — магом, я бы не рискнул сразиться с ним. Во время последней морской битвы с Кунакским патриархатом Рэндал дотла сжег флагман вражеского флота, несмотря на то что его защищали самые сильные священники и инквизиторы. Два года назад Данте дрался с ним на дуэли и проиграл.

Рэндал Бах — единственный кандидат на место главы Совета волшебников, и в ближайшие два года он его займет: нынешний глава уже всерьез собирается в отставку. А еще именно Рэндал Бах — автор идеи создания Палаты магии и ограничения развития промышленности.

— Вы редко играете в карты, — заметила Марта. — Но я слышала, вы опасный противник.

— Ну что вы, я опасный противник только для врагов империи и императора.

— Сэр, желаете чего-нибудь?

— Да. — Я повернулся к официанту и показал на стоящую рядом чашку. — Я желаю, чтобы в ней на протяжении всей игры был крепкий и горячий черный чай.

— Да, сэр.

— Вы не пьете? — поинтересовался Рихард.

— Редко. Алкоголь ослабляет тело и затуманивает разум.

— Похвальные качества для молодого человека, — негромко сказал Рэндал. — Приятно видеть, что нам, старикам, есть на кого положиться.

— Да, сударь.

Крупье начал раздавать карты. Мы играли в особую версию покера, в императорский покер. Правила для него придумал первый император Райхена, и с тех пор это любимая игра высшей аристократии страны. Главное отличие — в джокерах. Было десять одинаковых колод, но в пяти из них отсутствовали джокеры, в четырех — по одному джокеру и в одной колоде — два джокера. Колода для игры выбиралась случайным образом, и никто не знал, сколько в игре джокеров. Джокер, как обычно, заменял любую карту, но при этом не использовался сам. И обычной комбинации — четыре карты одного достоинства плюс джокер — в игре не было. Единственное исключение: четыре дворянина плюс джокер-император — самая сильная комбинация. Карты можно менять не один раз, а два или три. Но каждый раз надо удваивать предыдущую ставку. От каждого кона десять процентов выигрыша откладывается отдельно, на последний кон. Еще одно правило: пасующий игрок должен открыть свои карты. И последнее негласное правило — очень высокие ставки в игре.

Игра шла сложно. Я не самый лучший игрок в покер и всегда больше полагался не на умение играть, а на удачу и способность читать мысли людей по их лицам. Ну и на свою интуицию. Первую половину игры мы с Рэндалом присматривались друг к другу, а Марта и Рихард вели непринужденную светскую беседу.

— Удваиваю ставку. Маэл, я слышал, вы противник создания Палаты магии? — как бы невзначай спросил Рихард.

— Поддерживаю. — Я положил в банк стопку фишек и ответил на вопрос: — Да, это так.

— Пас. — Марта положила свои карты на стол: три десятки, валет и король.

— Пас. — Рэндал положил на стол три дамы и две девятки.

— Ставка. — Рихард подвинул еще стопку фишек и взглянул на меня.

Посмотрев на свои карты, я задумался над тем, что могло быть у соперника, и предпочел не рисковать.

— Пас.

— Жаль, — вздохнул Рихард и выложил на стол красный стрит.

— Рихард, вы плохо владеете лицом, только ребенок бы не понял, что у вас очень хорошая комбинация, — улыбнулась Марта.

— Маэл, вы маг из известной семьи, почему же вы против магии? — Рэндал пристально посмотрел на меня.

— Я не против магии. — Я выдержал взгляд волшебника и отпил чаю. — Я против глупости отдельных волшебников, желающих вернуть мир в прошлое. Как должно быть известно всем присутствующим, Палата магии уже подготовила целый ряд законов, и это при том, что она еще не создана.

— Знаете, я уже давно отошла от политики, не расскажете подробней об этом?

— Сэр Рэндал Бах расскажет об этом лучше, чем кто-либо другой, — вежливо улыбнулся я.

— Мы не хотим вернуть мир во времена дикарей, но ограничение безудержного прогресса — насущная необходимость. Раньше мир был лучше, — сдержанно ответил Рэндал.

— Мир никогда не был лучше. Вашей семье не приходилось бороться за выживание, а Ларанам пришлось. И мы сделаем все, чтобы империя была сильна.

— Магия — вот что сделало Райхен непобедимой империей.

— Я пас. — Рихард положил карты на стол.

— И я пропущу этот кон. — Марта тоже положила карты и вышла в дамскую комнату.

— Сударь Рэндал, вы были на севере? Удваиваю ставку.

— Поддерживаю. Нет, я не был на севере.

— Туда очень долго добираться. Дороги там существуют исключительно на бумаге. Между поселками сотни миль дикой тайги. Мне пришлось несколько недель ехать верхом по проселочной дороге и часто приходилось спать под открытым небом просто потому, что не было даже постоялого двора.

— Все знают, что Северная область не развита, — присоединился к разговору Рихард.

— А этой осенью я отправился на восток. Всего неделя пути в комфортабельном купе по железной дороге. Почувствуйте разницу. Вся магия Райхена неспособна обеспечить комфортную и безопасную поездку на север, а наука может. Северная железнодорожная магистраль после постройки свяжет основные города Северной области со всей империей. Вскрываемся!

Я выложил на стол королевское каре, уверенный, что выиграл этот кон. Но Рэндал положил на стол три туза и джокер.

— Имперское каре. Сударь, вы, безусловно, правы. Но цена этой дороги чересчур высока. Для завершения строительства придется построить новые заводы, города и изуродовать и без того пострадавшую от наших рук природу. А вы знаете об условиях жизни рабочих? Прогуляйтесь по рабочим поселкам: беженцы во время войны живут в лучших условиях! Аристократия вырождается и беднеет, на смену ей приходят люди без прошлого, всякие промышленники. Люди без дворянства диктуют условия представителям благороднейших фамилий! Гильдии не могут конкурировать с заводами, и ремесленники разоряются. И им некуда больше идти, кроме как на заводы.

— Все так. Но это неизбежная цена. Плата за блага прогресса. Еще полвека назад горячая вода и свет после захода солнца были роскошью. А сейчас простые люди имеют в своих домах воду, а скоро и электричество будет доступно всем. Магия способна обеспечить хорошую жизнь лишь ее владельцам, а наука — всем.

— А ответственность где? Неграмотный матрос может стереть этот дом, просто случайно выстрелив из орудия! Волшебники годами учатся контролировать себя и свою силу! А солдаты? Они уже имеют в своих руках оружие, о котором многие колдуны и волшебники прошлого даже не мечтали! И никакой ответственности! Вы видели современные войны?

— Видел, и ближе, чем вы думаете, — холодно ответил я. — Вы хотите вернуть мир во времена, когда вашей силе не было противников. Сейчас мир изменился, и вы опасаетесь этого. Вы думаете, что, закрыв заводы и институты, остановив поезда и электростанции, вы спасете мир. Но вы всего лишь ослабите нашу страну. Прогресс не остановить. Во всем мире, не полагаясь на магию, развивают технологии. И если мы промедлим, то отстанем от них. А отставших — добивают.

— Пока на страже Райхена стоят волшебники, нам никакие враги не страшны.

— И пока на страже Райхена стоят маги, — добавил я. — Но подумайте вот о чем. Сто лет назад только маг или волшебник могли убить оборотня. Сейчас это может сделать взвод солдат с современными винтовками. Да, волшебники уже не так нужны, как раньше. Но зато люди на севере перестали вздрагивать от каждого шороха по ночам.

— А вы не думаете, Маэл, что сами окажетесь не нужны? — задал вопрос Рихард.

— Этого не будет. Развитие технологий не остановить, но и магам не надо сидеть на одном месте. Что сто лет назад, что сейчас, что через сто лет маг или волшебник уровня уважаемого Рэндала Баха в одиночку уничтожат даже флагман флота. Да и оборотня легче убить магией, чем винтовкой. Но я предпочту, чтобы в моем доме светила электрическая лампочка, а не коптила свеча.

— Совершенно с вами согласна, Маэл, — неожиданно поддержала меня Марта. — Вы, молодые люди, не помните, как трудно было мыться, ополаскиваясь нагретой водой из тазика. Гораздо проще и быстрее набрать в ванну горячей воды из-под крана.

Во время разговора дела складывались для меня не лучшим образом. Половина моих фишек уже ушла к другим игрокам. Следующий кон оказался последним. В банке уже было три миллиона империалов.

— Меняю две карты. — Марта поменяла карты.

— Меняю три. — Рихард поменял карты и еле заметно скривился.

— Меняю две карты. — Не глядя, я взял из колоды две новые карты.

— Ставлю сто тысяч.

— Поддерживаю.

— Сто тысяч.

— Удваиваю. — Я положил все оставшиеся фишки.

— Наш спор не имеет значения, — небрежно заметил Рэндал. — Двести тысяч.

— Почему, он был весьма интересным, — сказал Рихард. — Поддерживаю.

— Согласна, слушать вас было занимательно, — добавила Марта. — Поддерживаю.

— Двести тысяч. — Фишки у меня уже кончились, и я положил четыре нераспечатанные пачки денег.

— Но юному Маэлу меня не переубедить. Поднимаю ставку, двести пятьдесят тысяч.

— Поддерживаю, гулять так гулять. — Марта выложила остатки своих фишек.

— Увы, господа, но если я проиграю больше, меня жена до смерти замучает. — Рихард выложил свои карты на стол: три дамы, десятку и джокер.

— Поддерживаю. — Я положил на стол последние деньги. — Я и не пытался вас убедить. Все равно Палата магии не будет создана.

— Вот как? И вы всерьез рассчитываете победить? Сударь, я не действую наобум. Я знаю силы своих противников и уверен в победе.

— А вы не допускаете мысль, что можете проиграть?

— Нет. Вы слишком неопытны, Маэл Лебовский, чтобы судить обо мне и моих возможностях. Вы выложили все свои карты на стол, а у меня есть резервы. Я поднимаю ставку — миллион!

— Пас. — Марта выложила свои карты: четыре туза и десятка.

— Вот видите, Маэл. Вы тоже не сможете продолжать игру, у вас просто нет денег.

— Поддерживаю. — Я посмотрел на своего противника. — Сэр Рэндал Бах, не надо недооценивать своих врагов.

— Где же ваши деньги?

— Я ставлю все свои акции и эти золотые часы. Как мне недавно сообщил мой деловой советник, общая стоимость всех моих акций — девятьсот тысяч империалов, а эти часы стоят чуть больше ста тысяч. Вскрываемся! — Я выложил на стол золотые часы и четыре дворянина, последнюю карту я положил рубашкой вверх.

— Королевское каре! Сударь, я выиграл!

— Коньяку! Сэр Рэндал Бах, вы всегда уверены в своих силах, но есть то, о чем вы забыли. Только молодые могут ставить все до последней копейки на победу. Вы стары и опытны, а я молод. Вы искренне верите, что желаете блага своей стране. И за это я вас уважаю. Но вы ошибаетесь.

— Хорошо. — Старый волшебник откинулся на спинку кресла. — Обыграйте меня, и я признаю вашу правоту. Но не забудьте завтра до обеда предоставить мне мой выигрыш.

— Сэр, вы забыли, что никогда нельзя знать наверняка, где джокер. — Я выпил коньяк и перевернул последнею карту. — Император! Мы играли с двумя джокерами.

Я встал из-за стола и поклонился всем игрокам:

— Спасибо за хорошую игру.

— Вам спасибо, — улыбнулась Марта. Ее, похоже, ничуть не расстроил проигрыш.

— Жаль, что вы редко играете, Маэл, — поддержал ее Рихард. — Вы действительно интересный соперник.

— Это просто игра, — спокойно заметил Рэндал. — Наш спор решится не здесь.

— До встречи в Сенате. Честь имею, господа и дамы.

Не задерживаясь, я забрал выигранные деньги и пошел к выходу. Я сделал все, что хотел. По большому счету, это было просто ребячеством — бросить вызов Рэндалу Баху и обыграть его в карты. Но ничего поделать с собой я не мог. После утомительной охоты за невидимыми врагами хотелось честной схватки. Зато теперь не надо ломать голову, где взять деньги на оплату оружия.

Возле выхода дорогу мне преградили пятеро крепких молодых людей.

— Сударь, вы уже уходите? Мы вас проводим.

— В этом нет нужды, — презрительно бросил я. Сами они не были проблемой, но за ними стоял волшебник.

— Мы настаиваем, — с нагловатой ухмылкой сказал один из них.

— Пошли прочь! — Краем глаза я заметил, как Мелисса сделала короткое движение веером, и позади меня появились десять человек.

Парни нехотя разошлись в стороны, освобождая мне дорогу. Проходя мимо их предводителя, я без замаха ударил его кулаком в нос.

— Как вы смеете! — Он схватился за разбитый нос и явно собирался бросить мне вызов на дуэль.

— Знай свое место. Еще раз встанешь на моем пути — убью.

Выйдя за ворота дома, я проверил свой револьвер и защитные заклинания. Что-то мне подсказывало, что за моей спиной уже делают ставки на то, как скоро меня убьют. Слишком уж горячим выдался сезон.

После полуночи через двор в мой дом пришли люди. Среди них были и дворяне, и простые люди, и даже бывшие каторжане. Объединяло их то, что все они работали на меня. Я собирал их пять лет. Самых первых из них в мое распоряжение отправил лично император, остальных я нашел сам. Кто-то проигрался мне в карты, за кого-то я заплатил долги. Были и те, кого я выкупил из рабства либо спас от каторги или ссылки в дальние колонии.

Они выполняли для меня самую разную работу. От простого сбора информации до хищения секретных сведений и убийств. На меня работали в общей сложности больше сотни человек, но знали меня только два десятка из них. Остальные понятия не имели, кто их наниматель.

Собрание прошло быстро, так как ничего сложного я им не приказывал. Многих своих помощников я отправил на восток, разными путями с разными целями. В столице оставались только информаторы, шулера и убийцы.

Получив приказы и деньги, все ушли. Остался только один человек — Корнелий. Он был лучшим из моих людей.

— Что будешь пить?

— Благодарю, но я ничего не хочу.

— Хорошо. — Я сел перед ним и задал прямой вопрос: — Ты хочешь выйти из дела?

— Да, — твердо ответил он.

— По правилам жанра я должен сказать сейчас что-то вроде: «Из нашего дела выходят только одним способом».

— Я слишком много знаю, — спокойно сказал Корнелий.

— Да, ты знаешь слишком много. Но дело не в этом. — Я вздохнул и посмотрел на него. — Корнелий, последнее дело. Выполни его, и ты свободен. Проси что хочешь, называй любую цену.

— Любую? — Он саркастически усмехнулся.

— Да, и клянусь честью, я ее заплачу. Это плата за все, что ты для меня сделал.

— Что надо сделать? Разобраться с Палатой магии?

— Нет, с этой ерундой я сам справлюсь. Надо отправиться в Риол и проверить верхушку армии на предмет предательства.

— Кого именно?

— Всех, начиная от полковников армии, кроме нескольких, в которых я уверен, и заканчивая генерал-губернатором Карлом Хило. А также всех высших гражданских чиновников.

— Дело на пару дней, — съязвил Корнелий.

— Я не смог это сделать за всю осень, проведенную на востоке, — признался я. — Поэтому прошу тебя.

— Зачем?

— Я не знаю, но опасаюсь самого худшего. Полномасштабного восстания Восточной области.

— Хорошо, я сделаю это. Но плата будет соответствующей.

— Я же сказал — что угодно.

— Хорошая должность в одной из наших колоний. Наследственный титул и владения в выбранной мной колонии, а также титул для моей сестры. Ну и еще что-нибудь по мелочи вроде нескольких миллионов империалов.

— Договорились. — Я не моргнув глазом выслушал непомерные требования. — Когда выберешь колонию, должность и титул, скажешь мне. А лучше составь список.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, разве что не могу обещать владения. А должность и титул — запросто. Любую должность и любой титул. А деньги — это ерунда. Я всегда могу сходить на игру в покер.

— Только не забудь убрать карту из рукава. — Корнелий показал на левый рукав моей рубашки.

— Точно.

— Опять жульничал?

— Как ни странно, не пришлось, — честно ответил я. — Сегодня я выиграл честно, во второй раз.

— А в первый?

— А не надо было одному самоуверенному волшебнику меня задевать.

— Я закончу свои дела здесь и отправлюсь в Риол. Что именно мне надо искать?

— Если бы я знал. У меня есть догадки, но тебе я говорить о них не буду.

— Ладно. — Корнелий кивнул. — Так и быть, я сделаю это. Но не из-за платы.

— Знаю. — Я ничуть не сомневался в том, что он говорит правду. Награда его действительно не интересовала. — Работай напрямую с Мелиссой. На востоке со мной даже не здоровайся.

— Все так серьезно? — Корнелий изогнул бровь и с сарказмом спросил: — Маэл, боишься, что тебя заметят?

— В меня на востоке три раза стреляли и в первый раз — сильно ранили. Последнее покушение на императора — дело рук этих самых заговорщиков. Если хоть кто-нибудь узнает, что ты работаешь на меня, я на твою жизнь не поставлю и медной монеты.

— Значит, называя цену, я продешевил?

— Продешевил. — Я без тени улыбки посмотрел на него. — Дело крайне серьезное. Это сложнее всего того, с чем мы работали раньше. Это не рядовой заговор культистов или демонопоклонников. Я буду отвлекать на себя все внимание, а ты работай.

— Как обычно, — пожал плечами Корнелий.

Я не сомневался, что этот человек справится с тем, что не смог сделать я. Он был отменным аналитиком и видел связи между событиями там, где никто и не догадывался об их существовании. Тайная канцелярия до сих пор грызет локти оттого, что упустила его. А я не устаю благодарить всех богов нашего мира за то, что в один прекрасный день мне захотелось зайти в тот бар.

— Ральф!

— Да, сэр. Желаете ужинать?

— В два часа ночи? Разбуди меня завтра в семь.

— Да, сэр.

Сложно описать, что творилось в Ассамблее, хотя и есть емкое и точное понятие, придуманное журналистами, — война компроматов. Председатель сломал три молотка, половина членов Ассамблеи после обеда разговаривали шепотом. Бедные журналисты переломали все перья, пытаясь записать все выкрики, описать драки и перечислить участников дуэлей.

Раэл Игнатов и мы с Реджинальдом Малькольмом одновременно нанесли друг по другу удар. Все папки с компроматами, заботливо сберегаемые в сейфах, были использованы. На нас троих, разумеется, ничего не имелось. Но не все так чисты. Удар был направлен на наши фракции, и мы дрались за каждого члена.

В итоге Раэл Игнатов потерял семьдесят одного человека. Трое перешли ко мне, так как после вечера у Лютеции задолжали огромные для них суммы. Двое погибли во время дуэлей, а остальных выгнали из Ассамблеи. Я потерял троих человек, всех исключили за драку в ресторане трехмесячной давности. Старый адмирал лишился пятидесяти трех человек. Один из них погиб во время дуэли. Потери восстановить не удастся, выборы новых членов в Ассамблею пройдут, как обычно, весной.

Дуэлей сегодня было на редкость мало. В запале ссоры дворяне часто бросают вызов, не задумываясь о том, что согласно указу императора вне зависимости от исхода оба участника лишаются всех государственных постов. Сегодня состоялось всего восемь дуэлей.

Заседание закончилось только в три часа дня. Журналисты галопом наперегонки помчались по своим газетам. Уже сегодня вечером все издания будут пестреть яркими заголовками вроде «Скандал в Ассамблее!», «Кровавая резня в Ассамблее дворян!» и так далее.

Три незадачливых дворянина из моей фракции ждали меня на лестнице. Я подошел к ним и протянул чеки, на пятьдесят тысяч каждый.

— Как и обещал, ваше выходное пособие. — Я усмехнулся. — Можете проиграть все в карты, прогулять за пару вечеров в Райхене или вернуться домой и безбедно жить до конца своих дней, оставив половину этой сумму своим детям в наследство. Решать вам.

— Мы уволены?

— А зачем вы мне теперь нужны? Я предупреждал, чтобы вели себя тихо и незаметно.

Так как обед уже давно миновал, а я его пропустил, пришлось идти в столовую. Взяв пару блюд, занял столик в углу столовой и сел спиной к стене. Вскоре ко мне присоединился Реджинальд Малькольм. Я по привычке защитил нас от посторонних ушей.

— Не ожидал, что Игнатов окажется той еще сволочью, — мрачно сказал он. — Убить моего помощника — это не просто удар, это оскорбление.

— Прикажите одному из своих лейтенантов вызвать на дуэль кого-нибудь из его людей, — предложил я. — Морские офицеры лучше владеют клинками и пистолетами.

Адмирал только отмахнулся:

— Это ерунда. Мы по-прежнему не имеем перевеса даже в Ассамблее. Вот это проблема.

— Зато скоро я подорву влияние Рэндала там, где он ожидает этого меньше всего, — в Совете волшебников.

— Ты уверен, что справишься?

— Да. Все готово. Вы абсолютно верно предположили, что волшебники не смогут отказаться от добычи кристаллов рарса и начнут его нелегальную добычу.

— На самого Рэндала у тебя что-нибудь есть?

— Откуда? — Я невесело усмехнулся. — Он старой закалки. Единственная его слабость — карты. Но это не порок, а обыграть его не получится. Даже проиграв мне несколько миллионов, он все равно еще очень богат.

— Хорошо, но возникла трудность, которой мы совсем не ждали. — Малькольм помрачнел. — Я вынужден отдать тебе приказ, и он тебе очень не понравится.

— Что случилось?

— На Валерия заведено уголовное дело.

— По какой статье? — Теперь помрачнел и я — потерять главного и единственного союзника в Сенате! — Кто под него копает?

— Никто. Это настоящее уголовное дело, и пока о нем не знают. Сыщики жандармерии держат все в секрете.

— Это хорошо. — Я задумчиво почесал лоб. — Значит, время еще есть. По каким статьям заведено дело?

— Дело… — Прежде чем ответить, Малькольм тяжело вздохнул. — Работорговля и изнасилование с отягчающими обстоятельствами.

— Да… — В последний момент я сдержался и не выдал пару крепких выражений. — Если это правда, я сам его демонам скормлю!

— Нет, Маэл! Если это правда — тем более если это правда, — ты прикроешь его.

Я закрыл лицо руками. Я многое мог сказать, но толку? Суть дела от этого не изменится.

— Ты понимаешь, о чем просишь?

— Прекрасно понимаю, и… поверь, мне самому гадко. Мы на флоте даже офицеров акулам скармливали за меньшее, а потом оформляли как несчастный случай. А теперь…

— Если это правда, то зачем Валерий нам тогда нужен? Может, ему лучше тихо исчезнуть?

— Не говори ерунды, — скривился адмирал. — Он сенатор. Ты прекрасно понимаешь, как его будут искать. И потом, это ничего не меняет. Случись что-нибудь с ним, мы потеряем единственный шанс на победу.

Реджинальд Малькольм прав. Есть небольшой шанс, что нам удастся и без Валерия справиться, но очень небольшой. Валерий имеет немалый вес в Сенате. К его мнению прислушаются многие. Не меньше десяти человек проголосуют так, как захочет он. А Сенат — не Ассамблея, где даже сто голосов не играют большой роли. В Сенате всего семьдесят представителей и пятьдесят сенаторов. Каждый голос на счету. Хочу я этого или нет, но мне придется любым способом прекратить дело против Валерия.

Наше внимание привлек шум извне. Я, Малькольм и другие посетители столовой подошли к окнам. По улице шла демонстрация. Люди в простой и грязноватой одежде размахивали красными флагами. Несколько человек несли большой транспарант с требованием сократить рабочий день до десяти часов.

— Пролетариат вышел на улицы, — негромко сказал Малькольм.

— Давно?

— Скоро будет месяц, как был создан профсоюз рабочих Райхена. Он нелегален, и часть его руководителей сидит в тюрьме. Деятельность профсоюза запрещена, но непохоже, чтобы их это волновало.

— Я иногда думаю, так ли уж неправ Рэндал, — задумчиво проговорил я.

— Хочешь остановить заводы? Тогда подумай, что сделают они, — Реджинальд кивнул на идущих рабочих, — когда их оставят без работы. Вернутся к давно проданным участкам земли в деревнях? Пойдут работать в ремесленные цеха, где мест для них нет? Рэндал не может понять одного: уже поздно. Останавливать прогресс сейчас — все равно что вставать на пути уже разогнанного паровоза. Даже если машинист захочет, он все равно не сможет остановить состав.

— Я знаю.

Все оказалось куда хуже, чем я опасался. Дело на Валерия было не просто заведено — осталась всего пара дней до его передачи в суд и официального предъявления обвинения. Дело расследовалось в глубокой тайне, но все попытки остановить его или хотя бы замедлить ни к чему не привели. Ни один из моих людей в столичном отделе жандармерии ничего не мог сделать. Все, что я смог узнать, — это имя сыщика.

— Здравствуй, Маэл! — Сидевший за столом парень в простой дешевой одежде поднялся и горячо поприветствовал меня. — Рад тебя видеть.

— И я рад тебя видеть, — не моргнув глазом соврал я. — Есть время для старого друга?

— Для тебя всегда есть время! Кстати, большое спасибо за подарок. — Он достал из-под матерчатой клетчатой рубашки небольшой серебряный медальон. — Он мне уже три раза жизнь спас.

Я сел за стол, и мы быстро разговорились. Мой собеседник, Радеш Игарио, был простым человеком и не знал всех тонкостей и обязательных вежливых оборотов светских бесед. Поэтому с ним легко общаться.

Я знаю его уже три года. Он когда-то мне помог, потом я раза три или четыре спас ему жизнь, выручил в целом ряде дел. А благодаря моему покровительству он смог выбиться с мелкой должности и занять пост сыщика уголовного розыска столичной жандармерии. Тогда же я и подарил ему на всякий случай хороший защитный амулет, как оказалось, не зря.

Радеш был удивительно честен и прямолинеен. Он беззаветно боролся с любыми беззаконием и несправедливостью, невзирая на лица и чины. За это он получил от благодарного начальства кучу взысканий и выговоров, был награжден шрамами после нескольких покушений и заслужил одиночество. У него есть несколько друзей, таких же идальго, как он. Но нет семьи. Живет он в съемной квартире на скудное жалованье.

Я помогал ему, за что и попал в небольшой список его приятелей. Но мне самому всегда было неловко рядом с ним. Я использовал его, а он этого никогда не понимал и искренне верил в нашу дружбу.

— Какое дело сейчас ведешь?

— Сейчас — никакое, выходной у меня.

— Не верю!

— Да честное слово, Маэл! Выходной у меня.

Я с прищуром посмотрел на него, он не выдержал и рассмеялся:

— Ладно, расскажу. Хотя я тебе не соврал. У меня действительно выходной. Завтра утром передаю дело в суд. Надо только собрать все доказательства в одну папку.

— А где ты их держишь?

— В разных местах, — серьезно сказал Радеш. — Мою квартиру обыскивали уже три раза. Два раза взламывали сейф в кабинете. На меня самого уже было три нападения, в последнем случае меня спас только твой амулет.

— Ты расследуешь дело сенатора Валерия Итара?

— Не устаю удивляться тому, что ты в курсе всего, — покачал он головой. — Никто из моих коллег не знает, какое дело я веду, а ты знаешь. Но не переживай, твоя помощь мне не нужна. Дело уже закончено, и этот ублюдок ничего не сможет сделать.

— А в чем он обвиняется?

— Ну хоть что-то ты не знаешь! — довольно воскликнул Радеш. — Я не буду вдаваться в детали, они секретны, завтра сам все в газетах прочитаешь. В общем, ему привозили из колоний несовершеннолетних рабынь, и он организовал целую службу досуга для очень богатых педофилов.

— Ничего себе! — пораженно выдохнул я.

— Это полбеды. Он все очень хорошо организовал, и поэтому никто ничего не знал. Но он и сам любил развлекаться с несовершеннолетними туземками, да так, что потом приходилось от трупов избавляться. По телам погибших девочек мы его и вычислили.

— Сукин сын! Пропади хоть один ребенок в окрестностях Райхена, его бы нашли, — тихо произнес я.

— Вот именно. А расследовать пропажи детей из диких деревушек никому и в голову не пришло. Но теперь с этим будет покончено. Дело готово, ему даже со своими деньгами и связями не уйти от правосудия.

— Вот об этом я пришел с тобой поговорить. Радеш, не мог бы ты отложить это дело?

— Почему?

— Так надо.

— Нет, Маэл, подожди. Что значит «отложить дело»? Сколько детей за это время погибнет?

— Нисколько! — горячо сказал я. — Но пожалуйста, Радеш, пойми. Нельзя сейчас трогать Валерия.

— А ты объясни.

— Это политика, ее сложно объяснить.

— Вот именно, Маэл, политика. Я всегда знал, что она тебя погубит. — Радеш с сожалением в глазах покачал головой. — Раньше мне бы пришлось тебя удерживать, чтобы ты лично не убил его.

— Да клянусь тебе, через две недели я сам его убью! Но дай мне эти две недели!!!

— Нет, Маэл, — твердо ответил он. — Ты сам не понимаешь, на кого ты сейчас похож.

— Радеш, ты не можешь меня презирать больше, чем я сам себя презираю…

— Маэл, — перебил меня собеседник, — я тебя не презираю, мне тебя жаль. Зря ты полез в политику. Эта грязь… Завтра дело уйдет в суд. Я бы сделал это сегодня, но сегодня нерабочий день.

Он встал и пошел к выходу. А я остался сидеть на месте. Вскоре ко мне подсела Мелисса.

— Его надо убрать сегодня ночью, — спокойно сказала она. — Тогда дела не будет. Он так хорошо запрятал все улики, что после его смерти никто их не найдет.

— Попробуй его похитить и…

— Не выйдет. Его найдут за два дня, и тогда…

— Знаю. Ранить, ввести в кому, лишить памяти…

— Это то же самое, что и убить, только хуже. А из любой комы его выведут за пару дней. Я просчитала все варианты. Убить его сегодня вечером — единственный способ развалить дело.

— Понял, — безжизненным голосом ответил я.

— Сэр, мы все сделаем чисто.

— Нет…

— Что?

— Не трогать его. Никому. Понятно?

— Да, сэр. Но…

— Я ясно выразился?!

— Да, сэр.

— Я убью любого, кто тронет его. Даже тебя, Мелисса. Поэтому достань мне до вечера чистый пистолет.

Поднявшись наверх, я, не раздеваясь, лег на кровать. Все прошло чисто. Радеш уже в темноте возвращался домой. Услышав шорох, он повернулся и положил руку на револьвер, но это была просто собака. А я стоял в тени дерева на другой стороне улицы. Мой собственный амулет хорошо защищал Радеша, но не от этой пули. Это была одна из тех пуль, которой едва не убили меня в Риоле. Я восстановил ее форму и зарядил пулю в старый однозарядный пистолет.

Когда Радеш остановился возле двери своего дома, я нажал на спусковой крючок. Мне хватило всего одного выстрела.

— Ральф! — громко крикнул я. — Бутылку коньяка!

Когда дворецкий принес бутылку, я налил и залпом выпил целый стакан.

— Принеси бумагу и перо, пока я еще трезв. — Я сел за стол и написал короткую записку. — Пошли это Реджинальду Малькольму.

— Час ночи, сэр.

— Пусть эту старую скотину разбудят! Так и передай.

— Да, сэр.

— И разбуди меня завтра в семь. Даже если я усну без десяти семь.

— Да, сэр. Вторая бутылка стоит на кухне.

— Спасибо, Ральф.

Записка адмиралу была простой. Я сообщал, что все сделано, и предупреждал, чтобы Валерий до утра свернул свою лавочку. Или я за себя не отвечаю, и это отнюдь не фигура речи…

Глава 3

ЦЕЛИ И СРЕДСТВА

Проснувшись утром, я сполоснул голову под холодной водой и, не завтракая, отправился в Ассамблею. Ночью опять выпал снег, и лошади с трудом поднимались по накатанной дороге наверх. Холмистость Райхена зимой преподносит свои сюрпризы.

В утренних газетах появилось много статей о борьбе в Ассамблее и о Палате магии. Убийство сыщика осталось незамеченным. Мне это только на руку: чем меньше шумихи, тем меньше вероятность, что кто-то сумеет продолжить его дело.

Очередное заседание в Ассамблее прошло бурно. Было исключено еще двенадцать человек, но главное — произошли некоторые перестановки в блоках фракций. Две союзные Игнатову фракции перешли на нашу сторону, добавив нам еще сотню голосов. Но зато раскололась одна союзная нам фракция, и мы потеряли полсотни голосов.

— У нас мало времени, завтра первое обсуждение и предварительное голосование. — Малькольм в задумчивости поглаживал бороду. — На блеф почти не осталось времени, придется открывать карты раньше времени.

— Ничего страшного, — рассеянно отозвался я. — До второго обсуждения времени еще много.

— Не так много, как хотелось бы. Навести Чарльза Левингстона, он все никак не сообщит мне, что с Коллегией гильдий и Союзом промышленников.

— Хорошо, зайду на днях.

— Ты все сделал правильно, Маэл, — негромко сказал после небольшой паузы адмирал. — Потом, если хочешь, разберись с Валерием, но сейчас он нам нужен.

— Это уже не имеет значения, — сухо ответил я.

— Решай сам.

— Решу, — кивнул я.

Разговор затих сам по себе. После обеда меня допросил сыщик жандармерии, расследующий убийство Радеша. Обвинение мне никто не предъявлял. Сыщика интересовал только мой амулет и почему он не сработал. Судя по настроению детектива, это дело заранее списали в «мертвые» и работал он только для того, чтобы с чистой совестью сказать, что убийца не найден.

Чарльза Левингстона я обнаружил в Союзе промышленников. Их здание располагалось недалеко от дорог в портовый и промышленный районы города. Союз промышленников — молодая организация, родившаяся вскоре после начала индустриального бума как неформальное объединение владельцев крупнейших промышленных предприятий. К ним вскоре присоединились транспортные, железнодорожные и судостроительные компании, а также горнодобытчики. Не так давно эта организация получила официальный статус и представительство в Сенате.

Главное, что отличало Союз промышленников от других органов власти, — их свобода от сковывающих догм вековой давности. Среди них почти не было дворян, они заботились не о фамильной чести и внешней благопристойности, а о деловой репутации. Не гнушались получать не только классическое, но и техническое образование, которое среди аристократов считалось низким и недостойным.

Промышленники развивали образование и науку. Они построили и полностью обеспечивали Райхенский политехнический институт и сейчас добивались для него статуса университета и привилегий, равных привилегиям старинных классических университетов, обучавших преимущественно детей аристократов.

— Добрый день, сударь Маэл, — вежливо поприветствовал меня Чарльз. — Вы пришли по поводу вашего дела или по поводу нашего общего дела?

— Добрый день. По поводу обоих дел.

— Хорошо, прошу в мой кабинет. Морис, принеси кофе и документы на поставку заказа Маэла Лебовского.

— Одну минуту, сэр.

Кабинет Чарльза был небольшим и сугубо деловым. Стол, немного мебели, почти никаких украшений, на книжной полке всего несколько справочников и карт.

— Ваш заказ почти полностью готов, осталась всего пара моментов. Требуется разрешение на продажу вам армейских пулеметов и армейских винтовок. И увы, но мы не смогли найти в законах ни одной лазейки, чтобы продать вам артиллерию, даже полевых калибров.

— Я разберусь с этим, — кивнул я. — Деньги уже переведены на счет. Что по поводу второй части заказа?

— Все оказалось проще, чем я ожидал. Никто из производителей оружия в Райхене не продавал его ни одному клиенту из Восточной области. Более того, за последний год вы первый частный клиент.

— Вот как. Вы в этом точно уверены?

— Разумеется, я не могу дать гарантии, что не было перепродажи оружия через несколько подставных лиц. Но никто не продавал оружие на восток по официальным или неофициальным каналам.

— Хорошо. Я вам верю. Надеюсь, вы убедили своих коллег не продавать оружие даже Восточной армии.

— Да, но вы должны понимать, что мы не можем не принять официальный заказ от руководства Восточной области.

— В этом случае просто известите меня о подробностях этого заказа. За отдельную плату.

— Договорились.

— С вами приятно иметь дело, Чарльз. Вы решили вопрос с Коллегией гильдий?

— Нет, но в Сенате непосредственно перед голосованием мы поставим им предельно жесткий ультиматум. Несмотря на кризис, мы в состоянии продавать продукцию по цене в два раза ниже ее себестоимости, а для них это будет смертельно. Если они откажутся проголосовать в нашу пользу, мы просто обанкротим членов Коллегии.

Я открыл свою сумку и достал из нее папку:

— Это материалы на некоторые гильдии и их членов. Используйте их с умом.

— Непременно. — Чарльз раскрыл папку и быстро пробежался по вложенным листам бумаги. — Незаконная добыча рарса?

— Да, достаточно тяжкое обвинение.

— Это точно. — Чарльз понимающе улыбнулся. — Теперь мне понятен смысл этого закона. Вы подстроили очень хорошую ловушку, ради этого мне не жаль потери моих собственных предприятий.

— Насколько я понимаю, вы готовите решающий удар по Коллегии гильдий?

— Пора положить конец нашей долгой вражде, как и самой Коллегии.

— Ясно. Я передаю вам эту папку с одной просьбой.

— Какой?

— Не уничтожайте гильдии полностью, они часть Райхена и его истории. Не нужно так легко избавляться от своего прошлого.

— А вы романтик, Маэл, — усмехнулся Левингстон. — Увы, но мы прагматики, и не в наших правилах щадить противника.

— Я знаю это. Но противник может стать верным вассалом, не так ли? Есть целый ряд отраслей, в которых ручное производство выгоднее машинного. Оставьте их гильдиям, и ваша вражда закончится.

— Не переживайте так на это счет, Маэл. Мы прагматичные люди и знаем, что мир лучше войны, а уничтоженную вещь не продашь. Мы и не собирались добиваться роспуска гильдий. Просто хотим, чтобы они не мешали нам.

На следующий день Ральф разбудил меня неприятным известием. Опустив привычные приветствия, он протянул мне утреннюю газету:

— Сэр, думаю, вам это надо узнать.

Нахмурившись, я взял из его рук газету и выругался. На первой полосе было написано: «Громкое убийство! Убит помощник главы городского совета Луций Кравий». Он не был особенно важным союзником, но все равно. Сам факт убийства говорил о многом.

— Вызови Мелиссу! — приказал я.

— Сэр, она сама пришла и ждет вас в гостиной.

Быстро одевшись, я спустился к ней. Она сидела на диване и пила свежесваренный кофе.

— Кто это сделал? — сразу спросил я.

— Мы ищем, но работали профессионалы. Ни следов, ни свидетелей нет.

— Мне не нужны доказательства для суда, мне нужно знать, кто это сделал.

— Да, сэр. Как только я что-нибудь узнаю, сразу же сообщу вам.

— Отправь людей следить за домом Левингстонов. Собирай всю информацию о наемных убийцах. Обо всем сразу сообщай мне.

— Да, сэр.

Не позавтракав, я отправился в Ассамблею. Там меня уже ждал Реджинальд Малькольм. Он знал обо всем и был мрачнее тучи. Убийство союзника означало, что любой из нас должен постоянно оглядываться.

— Кто это сделал? — без предисловий спросил он меня.

— Я это выясню, — пообещал я.

— Надеюсь, ты быстро с этим разберешься, — сухо ответил адмирал.

— У меня нет времени лично заниматься расследованием. Этим займутся мои люди.

— А чем займешься ты?

— Надо довести до конца дело с Советом волшебников. Последний шаг я должен сделать сам. Сегодня передаю все материалы в судебную комиссию Сената, а завтра — доклад в Ассамблее.

— Валерий примет тебя после обеда. — Поймав мой взгляд, он добавил: — Если ты не забыл, он председатель судебной комиссии.

Обсуждение в Ассамблее было жарким. Две с половиной тысячи человек, и у каждого свое мнение. Ладно, не у каждого, всего у тысячи. Остальные полторы просто слушают. Но от этого не легче. Итог подвело голосование: тысяча триста семьдесят человек за создание Палаты магии и тысяча восемьдесят шесть — против. Сорок четыре человека в голосовании не участвовали.

Это голосование ни о чем не говорило. Все будет решаться на втором голосовании и на третьем. При втором голосовании можно будет наложить вето. Во время третьего право вето не действует.

С Валерием я разговаривал спокойно, с вежливой улыбкой на лице. Он так же вежливо улыбался мне. Мы оба понимали, что стали врагами. Я заставил его прекратить свой бизнес, приносящий ему, по сведениям моих информаторов, около пятнадцати миллионов империалов в год. Учитывая, что с этих денег он не платил налогов, доход получался неплохим. Он мне этого не простит.

Но пока мы союзники и вынуждены не трогать друг друга. Но даже потом на людях мы будем учтиво беседовать и улыбаться при встрече. Таковы негласные правила. Даже для злейших врагов.

Я передал Валерию доказательства незаконной добычи кристаллов рарса волшебниками. Интрига была простой. Сначала мы принимали закон, запрещавший частную добычу этого стратегического минерала, который нужен колдунам и волшебникам для изготовления артефактов. Зная, что они не смогут отказаться от добычи рарса, мы заранее оставили своих людей в районах, наиболее удобных для тайной добычи. И поэтому ничего удивительного, что практически на каждом подпольном предприятии по добыче и обработке рарса есть наши люди. А теперь пришло время последнего хода.

На следующий день во всех газетах мелькало мое имя. Совет волшебников уже осаждали толпы журналистов, а Сенат собрался на внеочередное заседание. Скандал вышел грандиозным. Впервые за последние пять лет один из органов власти в почти полном составе оказался уличен в преступлении. Впрочем, такие события происходят регулярно. Такие уж особенности нашей страны.

— Нарушение закона — это в первую очередь неуважение. Неуважение, проявленное к тем, кто этот закон принял, к людям, которые исполняют этот закон, и даже неуважение к императору великой Райхенской империи, его подписавшему.

Дворяне слушали меня очень внимательно. Игнатов сидел с каменным выражением лица. Он мог, используя свое право вето, не допустить меня до выступления, но его вовремя задержал на входе Реджинальд Малькольм, а теперь уже поздно. Председатель Ассамблеи разрешил мне в нарушение повестки заседания выступить с докладом.

— Можем ли мы простить это неуважение? Благородные дворяне Райхенской империи, можем ли мы простить неуважение к императору? Вы выслушали мой доклад, любой желающий может ознакомиться с ним или получить его копию. В нем содержатся все доказательства вины волшебников. Я требую лишить виновных поста в Совете волшебников и пожизненно запретить замещать должности в любом государственном органе. В связи с тем, что более половины членов Совета волшебников оказались виновны в преступлении, я требую роспуска данного органа власти до очередных выборов.

— Благородный Маэл Лебовский аха Ларан, вы закончили свою речь?

— Да, председатель.

— Есть дополнения или возражения к докладу?

Дополнений ни у кого не было. Игнатов хотел что-то возразить, но передумал и решил не ввязываться в безнадежное дело. Председатель встал и прокашлялся.

— В таком случае я заявляю. Исполнительный комитет Ассамблеи рассмотрел предъявленные доказательства и нашел их достоверными. Я поддерживаю обвинение и выношу на внеочередное голосование вопрос о роспуске Совета волшебников и требование провести судебное разбирательство в отношении виновных.

Голосование прошло быстро. Две тысячи триста восемь человек были «за» и сто девяносто два — «против». Почти единогласное мнение.

— Решение принято. Требование о роспуске Совета волшебников, подкрепленное протоколом голосования и докладом благородного Маэла Лебовского, будет сегодня передано в Сенат и императору Аврелию. Требование о судебном разбирательстве в отношении виновных, подкрепленное протоколом голосования и докладом благородного Маэла Лебовского, будет передано в судебную комиссию Сената и в Верховный суд Райхенской империи. На этом заседание окончено!

Выйти из зала оказалось непросто. Все старались меня поздравить с хорошим выступлением и победой. Добиться роспуска целого органа власти — этим немногие могли похвастаться. А на выходе меня уже ждали журналисты. Пришлось остановиться и ответить на целый ряд вопросов. И только после этого я смог добраться до столовой и выпить воды, от трехчасового выступления у меня пересохло горло.

Роспуск Совета волшебников будет неприятным ударом для Рэндала Баха. Он лишится голосов в Сенате и будет вынужден сам оправдываться перед Сенатом. Его имя было упомянуто в числе прочих в моем докладе, хотя доказательств на него нет. Но вместе с ним будет скомпрометирована и его идея создания Палаты магии. Во всяком случае, Игнаций на страницах своих газет приложит к этому все усилия.

— Хорошая речь, Маэл. — Ко мне подошел Реджинальд Малькольм. — Даже не скажешь, что ты и дня не занимался расследованием и увидел этот доклад за полчаса до выступления.

— Тот, кто провел расследование и написал этот отчет, не будет завидовать тому, что все лавры достались победителю?

— Он уже никому не будет завидовать. Расследованием занимался Луций. Он успел передать мне копию доклада всего за пару дней до гибели.

— А оригинал?

— Наверное, уже развеян по ветру или лежит в сейфе Рэндала Баха. Какая разница, он уже не стоит и копейки. Давай помянем его душу.

Мы сели за стол, и официант поставил перед нами две рюмки коньяка и закуску.

— Ну как там священники говорят, вечного покоя его душе.

Реджинальд выпил полную рюмку крепкого коньяка и не поморщился. Официант принес еще пару.

— Давай еще по одной.

Я протянул руку к своей рюмке и вдруг заметил, как камень на перстне изменил цвет. Резким движением я вырвал из руки опешившего Реджинальда рюмку и понюхал ее.

— Яд?!!

— Не совсем. — Я аккуратно попробовал коньяк и сразу сплюнул. — Лекарство, но в сочетании с алкоголем может вызвать сердечный приступ.

— Особенно в моем возрасте!!! — прорычал адмирал. Все его хорошее настроение пропало, словно его и не было. — Кто посмел?!!

— Если бы мы сидели в Риоле, я бы уже знал ответ. Но не думаю, что здесь мне разрешат пытать официантов, — спокойно заметил я.

Последние слова я уже договаривал в спину адмиралу. Он подскочил и помчался на кухню столовой, держа в одной руке обнаженный кортик, а во второй — рюмку с коньяком. Несколько молодых морских офицеров, всегда сопровождавшие его, спохватились и побежали следом. Можно не сомневаться, что рассвирепевший адмирал перевернет все здание Ассамблеи в поисках отравителя.

Нижний город — отстойник Райхена. Здесь рано или поздно оказываются все отбросы столичного общества. Нищие, бездомные, нелегальные иммигранты, выходцы из колоний и другие. Дома здесь старые, грязные и покосившиеся. Узкие улицы пересекаются под непредсказуемыми углами и внезапно заканчиваются тупиками.

Мостовых в Нижнем городе нет, просто утоптанная земля, после каждого дождя раскисающая непролазным болотом. Канализация в этом районе есть, но действует с перебоями, что создает неповторимую атмосферу. Добавляют колорита и кучи неубранного конского навоза. Естественно, ни о каком освещении и речи не идет.

Довольно часто Нижний город затапливала река. Это происходило каждую весну во время половодья, летом во время сильных дождей и при любом сильном шторме, совпавшем с приливом. Наводнения размывали лачуги бедняков и порой смывали целые кварталы приезжих нелегалов. Раз в несколько лет по району прокатывался пожар. Но Нижний город всегда отстраивался заново. При этом никто не следил за тем, чтобы улицы оказывались на том же самом месте, где они были раньше.

Городской совет вместе с мэром в меру своих сил борются за благополучие этого района, но в основном с местными жителями. В этом и состоит главная проблема Нижнего. Его жители не хотели жить другой жизнью. Они искренне возмущались грязью на улицах, но даже пальцем не шевелили, чтобы убрать ее.

В этих условиях пышным цветом расцветала разнообразная преступность. Узкие улицы с множеством переулков, ухоронок и тайных лазов самим фактом своего существования делали невозможной любую облаву. Любой желающий мог найти здесь любой порок. От вполне безобидных проституток до нескольких тайных заведений, где за очень большие деньги вам давали возможность лично пытать человека до смерти. От легальных наркотиков до «красной крови», жуткого наркотика, буквально сжигавшего человека изнутри. Молодые аристократы довольно часто заходили в Нижний город в поисках запретных удовольствий. Некоторых из них находили с перерезанным горлом в кучах навоза или не находили вовсе.

Я часто тут бывал. Разумеется, я приходил сюда не за пороками, а за информацией. Здесь ею тоже торговали.

— На него у меня ничего нет. — Мой собеседник фальшиво улыбнулся, делая вид, будто расстроен тем, что ему нечем мне помочь.

Джонни Последняя Улыбка был мерзким прохвостом и беспринципным торговцем. Он торговал всем, что только могло принести большие деньги при минимуме затрат и было запрещено законом. На него работала целая банда головорезов, добывающих товары. Часто они убивали и грабили своих же покупателей. Но больше всего меня бесила его сладкая, насквозь фальшивая улыбка. Он всегда улыбался и любил говорить, что его улыбка — это последнее, что видели многие люди.

— Неужели он никогда не заходил в Нижний город? — спокойно спросил я.

— Нет. — Джонни расплылся в еще более широкой улыбке. — Он чист, аки птиц небесный. Вы угощайтесь, угощайтесь.

— Спасибо, я сыт. — К предложенному здесь угощению я не притронулся бы и под страхом смерти.

— С остальными попроще. У меня на них полное портфолио. Наркотики, оргии, запрещенные азартные игры, ставки на подпольных боях, есть даже один демонопоклонник.

— Хорошо, я беру оптом все, что у тебя есть.

— Это будет дорого стоить. — Джонни мерзко захихикал, отчего его второй подбородок затрясся.

— Сколько?

— Деньги нынче ничего не стоят. Принеси мне одну папочку из жандармерии, с моим именем.

— Джонни, неужели на тебя завели дело? — Я непритворно удивился. Мне и в страшном сне не приснилось бы, что сыщики смогут завести на него дело. — Как же ты не вывернулся?

— А я вывернусь. Вот ты и поможешь мне.

Да уж куда я денусь.

На выезде из Нижнего города меня ждала засада. Дорога здесь всего одна, и подкараулить меня было легко. Напали без предупреждения и почти внезапно.

Две пули вспыхнули на моем щите. Сразу же после этого меня ударили воздушными лезвиями и кинули огненный шар в спину. Атакующие хорошо знали свое дело. Они били часто, сильно и с разных сторон. Ни один щит не сможет долго выдержать такую атаку.

После первого удара я перекатился в сторону, оставив на месте себя фантом. Было уже поздно, и я легко укрылся в сгустившихся сумерках. Пока мои враги продолжали пытаться пробить мой щит и убить фантом, я достал револьвер и спокойно прикончил трех нападавших. И прежде чем остальные поняли, что случилось, прикончил и их.

Предводитель убийц не пытался скрыться, сразу понял, что это бесполезно. Он оказался деловым человеком и предложил честно рассказать все, что знал, в обмен на свою жизнь. Увы, но он ничего не знал и вскоре присоединился к своим подчиненным.

— Это в какой-то степени оскорбление, — сказал я сам себе. — Подумать, что эти наемники смогут меня убить.

Хотя они неплохо все спланировали. Будь на моем месте обычный волшебник или маг без моего опыта отражения внезапных нападений, ему пришлось бы нелегко. С другой стороны, будь на моем месте отец или дядя, нелегко пришлось бы всем случайно оказавшимся людям в радиусе полукилометра. Даже Данте разнес бы парочку окружающих домов.

«И отправился бы в долгую ссылку на задворки империи, а то и в колонию», — внезапно понял я. Пославший убийц и не планировал, что они смогут меня убить или хотя бы ранить. Но он думал, что, отбивая внезапное нападение, я разрушу окружающие дома, после чего меня вполне могли выдворить из столицы на неопределенный срок. И я абсолютно точно потерял бы свое место в Ассамблее.

Изъять дело со всеми собранными доказательствами на Джонни не составило никаких проблем. И это было неприятным фактом. Как бы не вышло, что я лично убил последнего честного жандарма в Райхене. Но в Ассамблее я попал под новый удар.

— Сударь, позвольте отнять у вас немного времени. — Незнакомый дворянин средних лет из фракции Игнатова подошел ко мне с довольно самоуверенным видом.

— Чем обязан?

— У меня есть информация, которая вас заинтересует. — Он протянул фотографию, на которой был запечатлен я с несколькими людьми. — Не потрудитесь ли объяснить, почему столь уважаемый человек ведет дела с преступниками?

— С кем имею честь говорить?

— Мое имя не имеет значения.

— И все же. Терпеть не могу разговаривать с незнакомцами, будьте так любезны представиться. — Видя, что он колеблется, добавил с усмешкой: — Надеюсь, вы не столь суеверны, чтобы думать, будто знание вашего имени даст мне власть над вами?

— Нет. Марэн Картос.

— Сударь Марэн, чего вы хотите?

— Вы должны перейти на нашу сторону, или все это будет обнародовано.

— Неужели вы думаете, что несколько фотографий испортят мою репутацию? — Я вопросительно посмотрел на него. — Вы ошибаетесь, мне все равно, что обо мне думает высший свет.

— Ну да, вы же выше этого, — съязвил он. — Но, думаю, Ассамблею заинтересуют ваши связи с преступниками и то, что вы работаете на них. Вашей дутой репутации придет конец, и что тогда будут думать о клане Ларанов?

Марэн Картос разглагольствовал с явным чувством превосходства надо мной. Не замечая иронии, с которой я на него смотрел. Если бы я не остановил его, он бы продолжал еще очень долго.

— Сударь, завтра утром поговорим об этом. А сейчас мне некогда.

Я повернулся к нему спиной и вышел из здания. Недалеко от выхода стоял один из моих людей. Я махнул ему рукой, и он подбежал ко мне.

— Передай Мелиссе, чтобы до обеда узнала все о Марэне Картосе и его семье и встретилась со мной.

— У тебя проблемы? — Сзади незаметно подошел Реджинальд Малькольм.

— Ничего, с чем я не могу справиться.

— Они нашли что-то серьезное?

— Какая разница, — пожал я плечами. — В любом случае теперь я не дам им воспользоваться компроматом.

— Раз они не использовали его сразу, они блефуют, и ничего хоть сколько-нибудь серьезного у них нет.

— Я тоже так думаю. Но злить меня ему не стоило.

— Вот твоя папка. — Я небрежно бросил результат полугодовой работы сыщиков на стол Джонни.

— Хорошо, очень хорошо. — Он опять расплылся в улыбке. — А вот тебе твоя папка.

Я, не глядя, взял ее и положил в сумку.

— Не будешь проверять? — Улыбка на лице Джонни стала еще противней.

— Зачем? — небрежно заметил я. — Если ты меня обманул, я тебя из ада достану. И это не фигура речи.

Все присутствующие невольно поежились, кроме Джонни. Меня всегда интересовало только одно. Он не боится меня, потому что тупой и не понимает, что я действительно могу сделать с ним это? Или потому что умен и знает, что, пока он мне нужен, я его не трону?

— Охотно верю, — улыбаясь, закивал он.

Дверь раскрылась. Два человека затащили в комнату перепачканного в грязи парня и бросили на пол. Он был темноволос, крепок на вид и очень зол. Если бы не веревки, надежно связывающие его руки, он бы уже перегрыз горло Джонни.

— Кто это?

— Один крысеныш, — пренебрежительно пояснил он. — Грязный провинциал, приехал из занюханной деревни и в нее же отправится, по частям.

Джонни гадко захихикал и затрясся всем телом. Я посмотрел на Тириона и вздохнул:

— Я забираю его с собой.

— Что?

— Я забираю этого дурака с собой, и если с его головы упадет хоть один волос, я очень расстроюсь.

Телохранители торговца напряглись. Двое из них зашли мне за спину. Если честно, я даже хотел, чтобы они сделали глупость. Но Джонни Последняя Улыбка был не дурак.

— Забирай, но пусть он больше не попадается мне.

Я разрезал веревку и помог Тириону встать. При этом мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не засмеяться в голос. Даже здесь он опять попался на моем пути!

— Пошли.

— Нет, — твердо ответил Тирион и повернулся к Джонни. — Верни девчонку!

— Маэл, приструни своего щенка.

— Тирион, я не собираюсь вытаскивать тебя еще раз, пошли отсюда.

— Его люди схватили девушку и собираются заставить ее работать в борделе.

Я снова тяжело вздохнул и посмотрел на парня. Сколько же от него хлопот!

— Джонни, отдай ты ему эту девчонку, он же не успокоится. А ее долг я заплачу.

— Хорошо. — Тот явно хотел возразить, но прислушался к здравому смыслу.

Через десять минут его люди привели обычную девушку, симпатичную, но далеко не красавицу. Бедно и неброско одетую. Я мог рассказать ее судьбу, не прибегая ни к какой магии. Очередная «покорительница столицы» из провинции, оказавшаяся не там, где планировала. Каждый год десятки, если не сотни таких, как она, пополняют бордели Райхена. И всех не спасешь, хотя Тириону это не докажешь.

— Теперь ты доволен?

— Ты так просто уйдешь отсюда? — недоуменно спросил алхимик.

— А что еще я должен, по-твоему, сделать? — Меня это даже не злило, а забавляло.

— Он же преступник!

— И что дальше?

— И ты ничего не собираешься предпринять?!! — Возмущению Тириона не было предела.

— Нет, не собираюсь. Потому что он нужен мне. Понятно?

— Зачем тебе нужен преступник?

Я хмыкнул и посмотрел на потолок. Как его Харальд терпит?

— Нужен, и все тут. Еще вопросы будут?

— Нет. — Тирион зло сверкнул на меня глазами. — Если ты не собираешься ничего делать, я все сделаю сам.

Ага, ты уже многое сделал, когда тебя затащили сюда со связанными руками. Если бы я не оказался здесь именно в этот момент, тебе бы перерезали горло. И я бы ничего не знал об этом, пока не вернулся бы в Риол. Я хотел сказать это и много чего еще, но осекся и промолчал. Потому что почувствовал зависть. Сильную, непреодолимую зависть к Тириону.

— Да ради бога, — наигранно сказал я. — Поступай как хочешь. Но на мою помощь не рассчитывай.

— Маэл, а как же наш договор? — со слащавой улыбкой спросил Джонни.

— Договор? Договор уже выполнен. И я не обещал тебе, что буду защищать тебя от всех желающих наказать тебя по заслугам.

— Маэл, ты чего?! — обеспокоенно вскричал Джонни.

— Я сейчас выйду из комнаты и закрою за собой дверь. И мне все равно, кто здесь останется в живых.

Тирион быстро нацарапал поднятой с пола железкой на железной двери алхимическую схему и создал коротковатую, но вполне приличную саблю. Выходя из комнаты, я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть зрелище, которое давно хотел увидеть. С лица Последней Улыбки пропала улыбка. Я закрыл за собой остатки двери и остановился возле стены.

— Вы ему не поможете? — робко спросила девушка.

Зачем? В комнате всего пятеро человек, вооружены всего четверо, владеют оружием только двое из них. Еще двое носят его просто так, а на деле могут лишь пугать безоружных граждан. А последний — просто толстая и жирная свинья. И против них — чересчур горячий, но крепкий, выносливый и ловкий боец с привычным оружием в руках.

В комнате раздалось несколько выстрелов. Я услышал пару вскриков и короткое взвизгивание. Потом оттуда вышел Тирион и устало откинулся на стену. Левой рукой он зажимал правую чуть повыше локтя.

— Полковник был бы недоволен, — заметил я. — Не смог справиться с ними.

— Просто царапина, — скривился парень. — И его здесь нет.

— Я знаю, что его здесь нет. Ты что делаешь здесь?!! Хотя знаешь, я даже не удивлен. А знаешь почему?

— Нет, — хмуро буркнул Тирион.

— В какой раз я вытаскиваю тебя из… — Я покосился на девушку. — Из, скажем так, нехорошей ситуации.

— Не помню, да и какая разница!

— И я не помню! Со счета уже сбился!!! — Я раздраженно пнул ногой стену.

Из-за его каприза мне придется искать новый источник информации. А кто теперь захочет иметь со мной дело?

— Пошли, отлежишься у меня дома.

— Я не просил помощи! — гордо выкрикнул он.

— А это не предложение, а приказ.

— По какому праву?

— По праву более умного человека, чем ты.

Наверху послышался шум. К нам спешили головорезы Джонни, и они не обрадуются, узнав, что стали безработными. Я достал револьвер и проверил барабан.

— Иди за мной и прикрывай девчонку.

Немного подумав, я забрал папку с доказательствами на уже покойного преступника. Чтобы потом вернуть ее жандармам. Из всего надо извлекать пользу. Заодно пущу слух, будто он попытался меня обмануть, за что и поплатился.

На следующий день меня разбудил взволнованный и возмущенный Ральф.

— Это… — Он задыхался, не в силах от злости сказать ни слова. — Это… Да как они… да за такое… да их…

— Ральф, успокойся и скажи, что случилось.

— Вот, сэр! Взгляните.

Ральф протянул мне газету. На первой полосе в глаза бросался яркий заголовок «Тайные увлечения известного мага из влиятельной семьи». Задавать глупый вопрос, про кого эта статья, не стоило.

— Ральф, с каких пор меня волнует писанина всякого отребья?

— Но, сэр!!! Это же возмутительно, они облили вас грязью!!!

— И что? — иронично спросил я. — Мне опуститься до их уровня?

— Нет, ни в коем случае!

— Тогда подай завтрак и кофе.

— Да, сэр.

— И что сегодня на завтрак?

— Овсянка, сэр.

За столом уже сидел хмурый Тирион. Он лениво ковырялся ложкой в чашке с кашей.

— Не нравится овсянка?

— С детства терпеть ее не могу. А ты, оказывается, известная личность, в газетах про тебя пишут.

Я равнодушно пожал плечами:

— Оборотная сторона известности и славы. Всегда найдутся завистники и враги.

— Ты к этому так равнодушно отнесся?

— А что мне еще делать? Пойти и сжечь редактора этой газетенки на костре из его собственных газет?

— Было бы неплохо, — хмыкнул алхимик. — Некоторые мои знакомые именно так бы и поступили.

— Мне нет до этого никакого дела. Пусть пишут себе что хотят. Лучше скажи, что ты делаешь в Райхене?

— Приехал по делам.

— По каким таким делам?

— Это мое личное дело.

— Тирион, не увиливай. У тебя не может быть дел в столице. Поэтому говори начистоту.

— Это мое дело, — твердо и непреклонно повторил он.

— Только учти, что у меня своих дел по горло, следить за тобой мне некогда.

— Да я уже понял, какие у тебя дела, — огрызнулся Тирион. — Всяких уродов покрывать.

— Когда подрастешь, мы вернемся к этой теме, — сухо ответил я. — А пока я тебе скажу одно. Как думаешь, как долго будет пустовать место убитого тобой преступника?

— Не знаю.

— А я знаю. Самое большее — месяц. Но я ставлю на пару недель. И есть одна существенная разница. Джонни я знал как облупленного, он был у меня в руках, и я мог его убрать в любой момент…

— Что-то ты не сильно торопился это делать, — запальчиво перебил меня Тирион.

— А нового человека я не знаю. Если завтра мне срочно потребуется найти пропавшую в городе девушку, я просто не представляю, где ее искать.

— Ты хочешь оправдать себя тем, что если бы я не убил его, то ты бы легко нашел эту девушку. Но если бы ты убил его сам, с девушкой ничего бы не случилось…

— Да ты хоть представляешь себе, сколько таких людей, как Джонни, в Райхене? — Я перегнулся через стол и посмотрел ему прямо в глаза. — Что ты вообще можешь знать? Ты жив лишь потому, что я случайно вчера тебя встретил.

— Я бы и без тебя справился! — запальчиво крикнул Тирион.

— Я заметил, как ты без меня справился, — едко добавил я.

Парень окончательно на меня обиделся и перестал разговаривать. Он допил свой чай и, что-то буркнув на прощание, ушел из моего дома вместе со своей знакомой.

Настроение совершенно испортилось. Я поехал в Ассамблею. По дороге встретился с Мелиссой. Она быстро собрала досье на Марэна Картоса. Ничего особенного, он был просто пешкой в чужой игре. Его даже убивать нет смысла. Вместо него пошлют другого.

— Кто прикончил Луция?

— Не знаю.

— Замечательно, Мелисса. Что мне сказать адмиралу? Что я ничего не знаю?!

— Это моя вина. — Женщина опустила глаза.

— Извини, со вчерашнего дня я немного не в форме. И еще этот Картос.

— Что с ним сделать?

— Возьми в заложники его дочь, пошли кого-нибудь, кого не жалко. Потом уберешь, девчонка должна остаться живой и невредимой!

— Да, сэр.

— Постарайся, хорошо? — Я тяжело вздохнул и посмотрел в окно. — Не хватало еще детей убивать.

— Тогда, может, не трогать его вообще? Он же не мог накопать на вас хоть что-нибудь серьезное.

— Да какая разница, что он на меня нашел? Отец меня убьет в любом случае. За пятно на чести дома.

— Я все сделаю.

Мелисса вышла из кареты за пару кварталов до здания Ассамблеи. А я поехал дальше. Выйдя из кареты, посмотрел на небо. Ветер с моря гнал тучи, скорее всего, будет снегопад.

На втором этаже Ассамблеи воздух, как перед грозой, звенел от напряжения. Найти его источник было несложно. Недалеко от входа в столовую стояли Реджинальд Малькольм и Раэл Игнатов и беседовали столь увлеченно, что забыли надеть на лица обязательные доброжелательные улыбки.

— Сударь, вы зарвались! Ради своих пустых амбиций вы зашли слишком далеко!

— То же самое могу сказать и про вас, сударь! Вы ведете страну к катастрофе.

— Вы слепы, если не видите, что это вы губите страну!

— Вы хороший человек, сударь. Но в политике разбираетесь весьма посредственно! Не мешайте тем, кто понимает лучше вас, делать свое дело.

— Можно подумать, вас на самом деле волнует Палата магии, — с презрением процедил адмирал. — Вас просто купили, и по сходной цене, между прочим.

— Кто вы такой, чтобы судить об этом? — надменно ответил Игнатов.

— Кто я такой?! Да пока вы, сударь, ходили по маленькому в шелковые пеленки, я на войне сражался!!! А такие, как вы, в первом же бою в штаны все свое мужество откладывали!!!

— Да кто же спорит? Вы герой страны, непобедимый адмирал Малькольм. Вот и командуйте своими кораблями. Ах да, вы же в отставке! Тогда сидите дома и в компании таких же уважаемых ветеранов ругайте молодежь, падение нравов и, попивая чай с коньяком, вспоминайте боевую молодость.

— Мне есть что вспомнить сударь. А вот вам? — Вопреки моим ожиданиям адмирал ответил на это неприкрытое оскорбление спокойно. — Что вспомните вы? Как брали взятки за проталкивание законов или как лизали чужие задницы, чтобы подняться повыше?

— Сударь, ваши боевые подвиги остались в прошлом!..

— Возможно, — перебил Игнатова адмирал. — Но запомните хорошенько: я по-прежнему знаю, за какое место вешают врагов государства!

Игнатов заметил, что я подошел, и повернулся в мою сторону.

— Короля делает свита, а кто ваша свита? Отщепенец, не нужный собственной семье? Маг, притворяющийся дворянином…

— Осторожнее, сударь, — холодно предупредил я Игнатова. — Еще немного, и я приму это на свой счет и напомню, что владею не только магией, но и шпагой!

— Честь имею, господа!

Игнатов повернулся и с надменным видом пошел прочь. Реджинальд Малькольм с непередаваемым выражением лица посмотрел ему в спину:

— Такие, как ты, честь могут только иметь. — Перевел взгляд на меня и с надеждой сказал: — Маэл, мальчик мой, скажи, пожалуйста, что это Игнатов пытался отравить меня и убил Луция. Доказательств не надо, только скажи это.

— Я был бы рад это сказать.

— Что за месяц такой, а? Хоть до конца года в запой уходи.

Только Малькольм ушел, как меня окружили журналисты.

Их всех интересовала моя реакция.

— Когда собака лает, вы же не опускаетесь на четвереньки, чтобы ответить ей на ее языке? И не пытаетесь оправдаться перед ней. Я считаю себя выше того, чтобы отвечать на эту грязь.

Журналистам этого было мало, но больше я ничего говорить не собирался. Возле входа в зал собраний меня уже ждал Картос, но с ним я тоже общаться не собирался. Игнатов опять попытался поставить вопрос о моем исключении из Ассамблеи, но его никто не поддержал. Предъявленные им обвинения посчитали недостаточными.

Вечером Мелисса доложила, что старшая дочь Марэна Картоса взята в заложницы. С отца потребовали огромные деньги. Я не сомневался, что он их не найдет, а значит, ему придется обратиться ко мне.

— Без приказа не стрелять! Огонь только по моей команде!

Утро выдалось морозным. Изо рта шел пар, а руки давно застыли. Мятежные племена с дикими кличами бросились на наши позиции. Три полные роты солдат залегли за небольшим бруствером, в центре и на флангах поставили пулеметы. Сотня кавалеристов осталась в резерве. На одного солдата приходилось десять варваров, но у них было мало хорошего оружия. Старые кремневые ружья, несколько десятков охотничьих карабинов, может быть, найдется парочка трофейных армейских винтовок — и все. Основная их масса вооружена топорами и копьями.

— Приготовиться! — скомандовал майор. — Целься! Пли!

Солдаты стреляли часто и метко. Десятки мятежников падали в подмерзшую осеннюю грязь, но остальные продолжали нестись вперед. Варвары.

— Пулеметы, открыть огонь!

По строю северян словно прошлась коса. Уже не десятки, а сотни людей с криками боли и ярости падали замертво, но и это их не остановило. До противника оставалось меньше сотни метров, и если они преодолеют это расстояние, то сомнут наших солдат в рукопашной схватке.

— Маэл, действуй!

Я не ответил.

— Маэл!

— Сейчас, — выдохнул я сквозь зубы.

Все поле перед нами вспыхнуло от огня. Раздался многоголосый нечеловеческий вопль, полный дикой боли и ужаса. Мне пришлось растягивать заклинание на большую площадь, чтобы разом сжечь всех мятежников, и поэтому оно ослабло. Огонь не убивал мгновенно, как должен был, а медленно сжигал людей. Крепкие и выносливые северяне долго мучились в агонии.

Я проснулся, мокрый от пота. Надо мной стоял Ральф с горящей свечой в руках:

— Сэр, с вами все в порядке?

— Я кричал?

— Да.

— Это просто кошмар, Ральф. Иди спать.

— Да, сэр.

Когда дворецкий ушел, я встал и открыл окно, запуская в комнату холодный воздух. Помогло мало. Уже неделю я не мог нормально выспаться из-за снов о войне с восставшими дикими племенами в Северной области. Сколько я за то время людей сжег заживо? Ни одному инквизитору о таком количестве даже не мечтать.

Марэн Картос ворвался рано утром. Отпихнув опешившего Ральфа, он быстро прошел в дом и бросился на меня.

— Сволочь!!! — Он схватил меня за рубашку. — Где моя дочь?!

— О чем вы, сударь? Откуда мне знать, где ваша дочь?

— Не прикидывайтесь!!! Если с ней что-нибудь случится, клянусь, я убью вас!!!

— Сэр, вызвать жандармов? — обеспокоенно крикнул Ральф.

— Да вы можете мне сказать, в чем дело?! — рявкнул я на Картоса и стряхнул его с себя.

— Сударь, мою дочь похитили, и это ваших рук дело.

Я посмотрел на Марэна Картоса, и тот осекся. В ярости я схватил его за одежду и, приподняв, ударил об стену.

— Да я тебя по стенке размажу! Ты в чем меня обвиняешь? Чтобы я детей похищал?!! Я за меньшие оскорбления убивал!!!

Я не выгляжу особо серьезным противником. Худощавый, с невыразительным лицом и длинными волосами, такого сложно испугаться. Это вам не крепкий лысый громила. Поэтому люди часто теряются, когда сталкиваются с моим напором. Без видимых усилий и использования магии я швырнул его через всю комнату прямо на диван.

— Если еще раз я услышу от вас подобное обвинение, то вызову на дуэль и убью, — уже спокойным голосом сказал я. — А теперь, сударь, будьте добры покинуть мой дом.

— Приношу свои извинения, сэр, — растерялся Марэн Картос. — Мою дочь похитили, и с меня требуют выкуп, а у меня нет таких денег. И я подумал, что вы… что…

— Что это я похитил вашу дочь, потому что вы угрожали мне компроматом. Сударь! Не судите о других людях по себе, я не пользуюсь настолько низкими методами.

— Я просто не знаю, что мне делать…

— Заплатите деньги, — равнодушно я пожал плечами. — А еще лучше — используйте свои связи. У вас же есть знакомые среди преступного мира Райхена?

— Откуда, я же не вы! Я никогда не имел ничего общего с этими людьми!

— Я мог бы вам помочь, но увы. Как вы говорите, благородному дворянину не пристало иметь дело с этим отребьем.

— Сэр, если вы спасете мою дочь, то я что угодно сделаю.

— А что вы можете для меня сделать? — Я усмехнулся и покачал головой. — Нет, сударь Марэн Картос. Вы для меня ничего не сможете сделать. Хотя если вам так нужны деньги, я куплю у вас компромат на меня. Тысяч за десять империалов. Не больше.

— Но…

— А вы всерьез полагали, что я буду дрожать от страха из-за того, что вы что-то там на меня нашли? Ха! Да мне плевать на ваш компромат! Хотите — обнародуйте его, а хотите — вытрите им задницу в туалете.

— Н-но…

— Хватит заикаться, вы дворянин или нет? Либо вы говорите дело, либо уходите из моего дома. Я и так уже пропустил из-за вас завтрак, а еще вы помяли мне рубашку!

— Сэр, помогите мне спасти мою дочь.

— Хорошо. Мне нужны ее фотография и полное имя, а также письмо от похитителей. Было ведь письмо с требованием выкупа?

— Да, сэр, вот оно.

— «Не обращатся к жадармам или мы пришлом голову ващей дочари!» О боги, ну и грамотеи! Как вы вообще могли подумать, что я к этому причастен? Так, все понятно.

— Вы поможете мне?

— Ничего не обещаю, но сделаю все, что смогу. Но не ради вас или ваших мифических услуг! Я просто терпеть не могу, когда берут в заложники детей. А теперь идите и дайте мне спокойно позавтракать.

Как только Марэн Картос ушел, в гостиную зашла Мелисса:

— Он поверил?

— Да. Потом, может быть, он задумается, но пока верит.

— Но отдаст ли он компромат?

— Это уже моя проблема. Девчонка в безопасности?

— Да, но мне пришлось отправить с ними одного надежного человека. Иначе я не могла бы гарантировать сохранность ее чести и здоровья.

— Понятно. Где ты только нашла таких идиотов?

— У меня всегда есть несколько подобных людей для самых грязных дел.

— Тогда пусть этот надежный человек сам уберет их и скажет, что был агентом, внедренным в банду.

— Хорошо.

В Ассамблее меня ждал новый неприятный сюрприз. Было совершено покушение на Валерия, и тяжело ранили Игнация. Малькольм ходил мрачнее тучи. Он был готов разорвать меня, но мне нечего было ему сказать. Я сам ничего не знал и не успевал за всем проследить.

Компромат, купленный у Джонни, мы использовали сполна, перетянув на свою сторону еще одну фракцию в Ассамблее и нескольких сенаторов. Теперь уже можно говорить о победе. Оставались только Раэл Игнатов и Рэндал Бах. Причем первый играл жестче и грязнее, чем сам Рэндал.

— Я практически уверен, что это дело рук Игнатова, — холодно сказал адмирал. — Я не пью ничего, кроме воды, набранной у меня на кухне, а ем только дома. И меня это сильно раздражает.

— Есть еще Рэндал Бах.

— Он бы вызвал меня на дуэль, но не стал бы так подло подсыпать яд. Поверь, Рэндал — человек старой гвардии. К тому же у меня с ним неплохие отношения.

— Почему бы просто его не переубедить?

— А ты попробуй, — хмыкнул Малькольм. — Проще убедить льва питаться травой, чем изменить мнение этого старика.

— Остается только Игнатов.

Убийства не были нормой для внутренней политики Райхена. С врагами боролись любыми методами вплоть до прямого вызова на дуэль. Но подсыпать яд или нанимать убийц считалось делом не то чтобы грязным, а просто неспортивным. Растереть противника в порошок, разорить его и обанкротить, вытащить на всеобщее обозрение самые неприглядные факты его жизни, выгнать со всех постов — это почетно и достойно. А просто убить — это моветон.

Наверное, причина в том, что в политике по-прежнему всем заправляли аристократы. А они всегда большое значение придавали традициям и показному благородству. Убийства по политическим мотивам, конечно, случались не меньше двух-трех раз в год. А на дуэлях, запрещенных, между прочим, ежегодно погибали до трех десятков человек.

Интрига с Марэном Картосом вылилась в интересный спектакль. Он полностью уверился в двух вещах. Что я непричастен к похищению его дочери и что только благодаря мне она осталась живой. Он все-таки пошел в жандармерию, где его встретил один из моих людей. Он убедил Картоса, что жандармы не смогут обеспечить безопасность его дочери, потому что для них главное — поймать преступников. Это не было враньем. И как бы случайно он посоветовал обратиться ко мне.

Последним актом стало освобождение дочери Картоса моим якобы внедренным в банду преступников человеком. После благополучного возвращения девочки домой раскаявшийся отец сам принес мне весь компромат на меня. И долго извинялся за то, что упрекал меня в связях с преступниками.

Решение убить Игнатова я принял спонтанно. Сидя над своим планом и рассматривая паутину связей между противниками, я видел, что очень многое сходится на нем. Нет, я не думал, что он во всем виноват. Просто в нашей шахматной партии он оказался ключевой фигурой противника, только и всего. Не пешкой вроде Марэна Картоса и не офицером вроде раненого Игнация или убитого Луция, а ферзем.

Ломая голову над тем, как к нему подобраться, я подумал, что было бы хорошо, если бы он умер, но не убивать же его. А потом подумал, а почему бы и нет?

Операция была подготовлена в считаные часы. Самым сложным оказалось не найти людей и оружие — и то и то у меня всегда под рукой, — а обеспечить всем участникам алиби и пути отхода.

В одиннадцать вечера мои бойцы уже сидели в засаде возле дома Игнатова. Всех я знал лично, всем доверял, они были моими личными вассалами. По разным причинам в разное время они присягнули мне. Все были в одинаковых темно-серых плащах с капюшонами и в черных масках.

— Действуем быстро и по возможности тихо. Свидетелей не оставлять. Входим через парадный вход, уходим через двор. Все ясно?

— Так точно.

Дождавшись, когда луну закроет облако и на улице никого не будет, мы начали действовать. Укрывшись возле двери, я знаком приказал постучаться. На стук вышел дворецкий:

— Кого там демоны принесли?

— Срочное послание для господина Раэла Игнатова.

— От кого?

— Не могу знать, сэр. Мне велено передать послание и не задавать лишних вопросов.

Дворецкий совсем немного приоткрыл дверь, только чтобы забрать послание, но этого хватило. Удар абордажной сабли разрубил голову дворецкого и цепочку, предусмотрительно накинутую на крючок. Мои люди без приказа ворвались внутрь и быстро разбежались по комнатам.

Я неторопливо стал подниматься по лестнице, держа в одной руке шпагу, а в другой пистолет. Помощники действовали быстро и бесшумно. Не ожидавшие нападения охранники Игнатова, а их оказалось на удивление много, не сумели оказать сопротивление.

Возле кабинета хозяина на меня кто выскочил из-за угла. Совершенно рефлекторно я ударил шпагой и лишь потом понял, что убил молоденькую горничную.

Игнатов сидел за столом в своем кабинете. До него только теперь дошло, что на его дом напали. Увидев меня, он схватил оружие, но я выстрелил раньше. Игнатов упал в кресло и выронил револьвер. По его глазам я увидел, что он узнал меня. Но сказать он ничего не успел. Я еще раз выстрелил ему в грудь, а потом в голову.

Мои выстрелы были сигналом, что дело сделано и пора уходить. Я подошел к открытому сейфу. В нем лежали важные бумаги, разбираться в них времени не было, поэтому я сгреб все в свою сумку. Обеспокоенные соседи могли вызвать жандармов, так что надо быстро уходить.

Через несколько минут мы уже стояли в темном переулке, выходящем на соседнюю улицу. Все оружие, плащи и маски собрали в один мешок.

— Никто не наследил? Свидетелей нет? — Получив утвердительные ответы, я сказал: — Все свободны. Чтобы через час никого в Райхене не было.

Как только мои люди ушли, я открыл небольшой проход в Изнанку и закинул туда мешок с оружием. Теперь ни один волшебник или даже маг не найдет его. А если кто-то каким-то невероятным образом обнаружит, найти владельцев будет невозможно. Магия Изнанки сотрет все следы.

Вскоре после этого я уже сидел в людном ресторане с красивой аристократкой. Она с готовностью подтвердит, что весь вечер я провел с ней.

Придя домой, я прямо в одежде лег на кровать и немного задремал. Политическая борьба вымотала меня сильнее, чем я того ожидал. Необходимость улыбаться и лицемерить на каждом шагу, постоянно ждать удара в спину и самому наносить подлые удары, копаться в грязи и чужом нижнем белье… Как это все достало. А я еще думал, что на востоке было тяжело. Но сильней всего меня убивало одиночество. Казалось, во всем мире нет человека, способного меня понять. Мне часто снятся кошмары о войне. А скоро начнут сниться о политике.

Проснулся я оттого, что кто-то зашел в мою комнату. Мне не надо было открывать глаза, чтобы понять, кто это. От Арьи пахло потом и пылью, но для меня ее запах был словно глоток чистого воздуха. Девушка села рядом со мной:

— Тебя так просто зайти и убить.

— Я почувствовал тебя за полкилометра от дома. Ты вернулась раньше, чем собиралась.

— Надоело. Да и ты по мне скучал.

— С чего ты взяла? Мне было весело.

— Так весело, что я в другом городе чувствовала твою тоску.

По-прежнему не открывая глаза, я невольно улыбнулся. Все никак не могу привыкнуть к тому, что теперь есть человек, которого я в принципе не могу обмануть. Никогда.

— Тебе плохо?

— Очень.

— Это твои проблемы, — без намека на сочувствие сказала Арья.

— Я знаю. Наверное, это моя расплата. Я убивал хороших людей и защищал плохих. И все ради непонятно чего.

— Ради благополучия страны.

— А ты в это веришь?

— Нет, Маэл. Я не верю в это.

— Даже ты не веришь в то, что у меня не было выбора.

— Маэл, — мягко сказала девушка, — я не верю в это только потому, что ты сам в это не веришь. Я ведь твоя вторая половина, твое отражение в зеркале.

Я бы рассмеялся, если бы не было так горько. Мне не стоило труда убедить кого угодно, что все сделанное мной было необходимым меньшим злом. И что все это принесено в жертву благополучию страны и ее жителей. Я мог убедить в этом кого угодно, кроме самого себя.

— Я просто пес, цепной пес императора. Когда у империи появляются враги, он говорит «фас». И пес должен прыгать и рвать того, на кого указал его хозяин, а не задавать глупые вопросы.

— Ты просто устал, вот и все, — с неожиданной заботой произнесла Арья.

— Сам знаю, но от этого ведь не легче.

Я открыл глаза и посмотрел на Арью. В комнате не горел свет, но зато яркая луна светила прямо в окно. Девушка сидела на кровати в простой дорожной одежде: черных штанах и белой блузке. Черные волосы были распущены, а зеленые глаза загадочно блестели в лунном свете.

— Что такое? — удивилась Арья. — Я так плохо выгляжу?

— Нет, ты прекрасна, — задумчиво сказал я.

Она насмешливо посмотрела на меня.

— Тебе просто нужна любовница, — съязвила она. — А то еще на родных сестер начнешь засматриваться.

Арья собралась встать, но я поймал ее за руку:

— Не уходи.

— От меня воняет.

— Помнишь, как мы ночевали в конюшне?

— Сложно забыть такое, — фыркнула девушка.

— Так неужели ты думаешь, что от тебя пахнет хуже, чем от тех лошадей? И потом, знала бы ты, как меня уже тошнит от изысканных духов напыщенных франтов.

— Ладно.

Арья легла рядом со мной. Ощущение было странным и непривычным. Ее присутствие успокаивало. Теперь я понимаю, почему магу и ша'асал так сложно расстаться. Даже короткая разлука причиняет боль. Это не обычная дружба и даже не любовь, это что-то куда более глубокое. Арья назвала себя моей второй половиной. Так оно и есть. Чтобы понять это, нам потребовалась это недолгое расставание.

Арья собиралась просто полежать на кровати и подождать, пока я усну, но заснула первой. Я аккуратно, чтобы не разбудить, накрыл ее одеялом. Она тоже устала, хотя и не говорила об этом. Можно не сомневаться: дома ее приняли совсем не так, как она ожидала.

Убийство Игнатова наделало много шума. Его расследовали, но найти убийц не смогли. Очень кстати объявилась некая террористическая группировка, взявшая на себя ответственность за убийства всех политиков за последний месяц. Жандармы и агенты Тайной канцелярии сбились с ног, пытаясь обнаружить террористов. Но вы когда-нибудь пытались искать черную кошку в темной комнате, если кошки в комнате нет?

Сыщики приходили ко мне, но ушли ни с чем. У меня имелось надежное алиби, а моих людей давно не было в Райхене. А по документам они вообще никогда в столице не появлялись, даже проездом не были.

Найденные в сейфе Раэла Игнатова бумаги я отдал Тайной канцелярии. Ее руководство знало, кто настоящий убийца, но молчало и гоняло подчиненных по ложным следам.

После этого мы относительно легко сломили оставшееся сопротивление в Ассамблее. Совет волшебников был распущен, а его представители лишились права голоса в Сенате. Совет колдунов испугался подобной участи и переметнулся на нашу сторону. Вопрос о нашей победе был предрешен. Борьба еще продолжалась, но Рэндал Бах ничего изменить уже не смог.

В день голосования я пришел к зданию Сената и сел ждать на мраморных ступенях. Внутри было слишком много людей: журналистов, помощников сенаторов, простых зрителей и телохранителей, а возможно, что и наемных убийц. Поэтому я не пошел внутрь, а остался снаружи.

Первым из здания Сената вышел Рэндал Бах. Он не имел права голоса, но имел возможность присутствовать на заседании как зритель. По его лицу сложно было понять, разозлен он, раздосадован или ему все равно. Он подошел ко мне.

— Вы победили, сударь, — холодно сказал Рэндал Бах. — Ваш джокер оказался очень болезненным.

Сам Рэндал Бах не был замешан в скандале с незаконной добычей кристаллов рарса, но на него стараниями Игнация, да и моими тоже, вылили не один ушат грязи. Его прямо обвиняли в покровительстве преступникам и сокрытии преступления. Речь шла о его исключении из Совета волшебников, но я не сомневался, что он выкрутится.

— Люди, даже волшебники, так слабы. Никогда не могут удержаться от соблазна перед запретным плодом.

— Но зря вы радуетесь. Я никогда не был бездумным фанатиком старины и всегда понимал необходимость строительства железных дорог и заводов. Я просто хотел ограничить прогресс, придержать лошадей, пока они не понесли. А вы оборвали последние поводья.

Рэндал Бах повернулся ко мне спиной и пошел прочь. Что я мог сказать ему? Что я согласен со многими его идеями. Что Совет магии просто трясется над каждой крупицей власти и поэтому выступил против создания Палаты магии в ущерб своим собственным интересам. И что уж кто-кто, а я точно знаю, что строительство северной железной дороги — глупость, подрывающая экономику государства.

В политике никогда не бывает просто. У любого решения всегда есть плюсы и минусы. Император взвесил их и решил, что минусов больше. Форсирование развития экономики сулило большие выгоды стране. Строительство дороги необходимо с политической и военной точек зрения. А сильные и независимые волшебники стали угрозой власти императора.

Я не был против проекта Рэндала Баха. Но я получил приказ и был обязан его выполнить, а не рассуждать. Палата магии и ее законы угрожали империи, по мнению ее правителя. А значит, цепной пес империи должен был действовать.

Часть третья

ПЕЧАТЬ ДАРА

Маг и демон

— Мне только одно любопытно. В чем ваш интерес в этом деле?

— Позвольте мне оставить это в тайне.

— Вы даете так много, но берете так мало. Это наводит на определенные подозрения.

— Ну что вы, сударь. Мы же вам пообещали, что наши планы никоим образом не помешают ни вам, ни вашим родственникам.

— Обещания обещаниями, но хотелось бы определенных гарантий.

— Чего именно вы хотите?

— Девчонка. Пусть она побудет пока у нас.

— Она нужна нам!

— Вот именно поэтому она пока побудет у нас. Мы вам передадим ее, когда убедимся, что вы соблюли условия договора.

— Хорошо. Но учтите, мы можем многое вам дать. А можем стереть саму память о вашем клане.

— Можете. Но где вы найдете себе помощников?

— Насколько мне известно, кроме Ларанов и вас есть и другие кланы магов.

Собеседник тихо рассмеялся:

— Попробуйте обратиться с таким предложением к Ларанам. А я посмеюсь над вами. А что касается остальных… Они слишком трусливы, чтобы связываться с Лордами Инферно.

— Не стоит называть имена…

— А и не называю. Девчонка останется у нас. И если вы обманете, она умрет, но не достанется вам.

— Хорошо. Но если вы обманете…

Глава 1

СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Утренний мороз бодрил лучше любого кофе. Я стоял раздетый по пояс посередине небольшой поляны в своем саду. Десять рожденных из снега и воздуха фантомов быстро кружили поблизости, готовясь к атаке. Неожиданно они разом бросились на меня, замахиваясь бесплотными, но отнюдь не безопасными клинками.

Шумно выдохнув, я одним взмахом шпаги разрубил двух ближайших фантомов, а затем отпрыгнул в сторону, уходя от атаки остальных. Фантомы нападали быстро и стремительно, не оставляя ни секунды передышки. Но им далеко до реальных противников, и меньше чем за минуту я всех уничтожил.

Ральф подошел ко мне и подал револьвер. Я отдал ему шпагу и создал из снега и воздуха маленьких, но очень шустрых фантомов. А затем всех их расстрелял. Эта тренировка даже близко не походила на реальный бой. Но без постоянной практики любые навыки ухудшаются.

— Ральф, сегодня меня ни для кого нет.

— Да, сэр.

— Особенно меня нет ни для кого из Ассамблеи, Сената и иже с ними.

— А если придет Мелисса или кто-то из ваших друзей?

— Пусть приходят в другой день.

Гости приехали рано. Совсем юная девушка и ее опекунша, пожилая женщина в закрытом старомодном платье и старинных круглых очках. Девушка, увидев меня, радостно улыбнулась и прыгнула мне на шею.

— Агнесса! Как вы смеете так себя вести?! — вознегодовала пожилая матрона. — Как воспитанной леди следует приветствовать своего знакомого?!

Агнесса испуганно глянула на нее и присела в реверансе. Я невольно улыбнулся и взъерошил девчонке волосы:

— Какая же она леди? Она же еще совсем ребенок, можно с ней и помягче быть.

— Я уже не ребенок! — возмутилась Агнесса.

Софья сердито посмотрела на меня через круглые очки:

— Сударь Маэл, не учите меня учить детей! И не потакайте ее невоспитанности!

— Хорошо-хорошо, — сразу сдался я. — Агнесса, иди наверх и переоденься.

Когда девчонка убежала, я предложил Софье чаю или кофе. Ральф принес две чашки чая, и мы сели на диване в гостиной.

— Агнесса сильно выросла, — заметил я.

— Да, время идет так быстро, ей уже пятнадцать лет, — покачала головой женщина. — Еще немного, и придется думать о женихе.

— Это решать не нам, и даже не ее отцу, а самой Агнессе.

— Х-ха, у нее еще ветер в голове гуляет. Она легко выскочит замуж за первого встречного.

— Это будет ее выбор. Главное, чтобы человек был хороший.

— Вы были бы самым подходящим мужем для нее…

От неожиданности я поперхнулся чаем, а Софья продолжала развивать свою мысль:

— Вы все знаете про нее и ее отца. У вас достойное происхождение, и вы явно нравитесь девочке.

— Давайте не будем об этом. Есть целый ряд причин, по которым это невозможно. И Агнесса для меня — как младшая сестра.

— Ладно, но вы все же подумайте об этом.

Софья — замечательная воспитательница, но иногда чересчур сильно заботится о подопечной.

— Вы остановитесь как обычно?

— Да, у своей подруги. Вы помните, где она живет?

— Конечно.

— Агнесса недавно сильно простыла, так что не давайте ей долго находиться на свежем воздухе и есть мороженое. И не забудьте, что у нее аллергия на апельсины.

Она бы еще долго перечисляла мне то, что я и так прекрасно знаю, но тут Агнесса спустилась вниз. От возмущения Софья потеряла дар речи.

Девочка надела костюм, напоминавший охотничий: темно-зеленые брюки и короткое платье с поясом. Густые черные волосы были небрежно стянуты в хвост простой заколкой. В довершение всего Агнесса проигнорировала обязательные для аристократок перчатки, шарф и шляпку.

— Ну как? — озорно спросила она.

— Агнесса! Немедленно переоденьтесь! Штаны — это… это…

— Сударыня Софья, — попытался успокоить ее я. — Агнесса же не на бал или прием собралась идти в таком виде. Ничего страшного не случится, если она походит в брюках в моем доме.

Пожилая женщина обреченно вздохнула и повернулась ко мне. А довольная Агнесса показала ей язык и убежала на кухню.

— Балуете вы ее, — укоризненно сказала Софья.

— Успеет еще повзрослеть, успеет. И потом, уже давно нет ничего зазорного в том, чтобы носить брюки или штаны женщинам.

— Вот видите! А вы еще говорите, почему я так строга с девочкой. Вот до чего доводит невоспитанность! Где это видано, чтобы дамы благородного происхождения в брюках ходили? Осталось только юбки выше колен задрать!

Знала бы Софья, как часто и охотно внешне благопристойные дамы задирают юбки за какую-нибудь дорогую побрякушку. Нет, лучше Агнессе в штанах ходить, чем быть хоть в чем-то похожей на некоторых светских львиц.

Агнесса и Арья встретились, прежде чем я успел их познакомить. Бойкая девчонка налетела на растерявшуюся Арью, чем весьма меня позабавила.

— Привет! А ты тоже у Маэла живешь? Тебя как зовут? Меня Агнесса. А ты откуда приехала? Ты волшебница?

— Я некромант.

— Ого! Ты мертвых умеешь поднимать? А я никогда раньше некромантов не видела. А покажешь что-нибудь?

— Агнесса, это моя напарница Арья Сирая, — пришел я на помощь ша'асал. — А это дочь одного моего старого друга. Агнесса приезжает ко мне на зимние праздники.

К удивлению Арьи, Агнесса без всяких церемоний начала расспрашивать ее о некромантии. Любознательности Агнессы не было пределов, уж я-то знал. Но долго страдать Арье не пришлось. Агнесса вспомнила про мое старое обещание.

— Маэл, — девчонка уперла кулаки в бока и строго посмотрела на меня, — ты что обещал мне?

— Что именно?

— Ты обещал научить меня фехтованию!

— Ты понимаешь, что Софья меня без соли съест, если узнает об этом?

— А я ей не скажу, честно.

Я искренне попытался увильнуть, но… К счастью, в моем доме есть отдельная комната для фехтования со всем необходимым снаряжением. Так что разоблачения можно не бояться.

— А почему рапира, а не шпага? — с любопытством спросила Агнесса.

— Так ты попробуй шпагу подними, — усмехнулся я.

— Ну не такая она и тяжелая.

Агнесса подошла к стойке и взяла одну из тренировочных шпаг.

— Подойди к чучелу и ударь его десять раз.

Как и следовало того ожидать, уже после пятого удара девчонка почувствовала усталость, а десятый еле смогла нанести. Это с виду шпага легкая и тонкая, особенно если сравнивать с мечом. Поднять-то ее несложно, а вот если помахать какое-то время…

— Понимаешь теперь? Бери рапиру, рано тебе еще о шпагах думать.

Рапира легче и тоньше шпаги. Рубящие удары ею наносить уже сложно, зато хорошо получаются легкие колющие выпады. Для настоящего боя рапира подходит мало, зато для простого фехтования или дуэли — в самый раз.

Фехтовать, конечно, Агнесса не умела абсолютно. Она весело и энергично махала учебной рапирой и попадала куда угодно, но не в меня. Да и ученица из нее получилась никудышная. Мои советы она игнорировала, поступала всегда по-своему и никак не могла понять, что главное в фехтовании — не количество ударов, а их точность.

Когда девочка устала, Арья, с любопытством наблюдавшая за нами, сама взяла тренировочную шпагу.

— Защиту надень, — посоветовал я.

— Незачем, в бою ее ведь не будет.

— Как знаешь, — пожал я плечами.

Арья атаковала без предупреждения. Она сделала резкий и неожиданный выпад, целясь в шею, и я едва успел его отбить. Сразу пришлось уйти в оборону и отбивать вихрь точных и быстрых ударов. Арья атаковала быстро и напористо, не давая ни секунды передышки.

Первые несколько минут я только защищался и изучал ее стиль боя. И только потом сам начал атаковать. Но Арья быстро и легко отбивала мои удары и сразу контратаковала.

Однако ей явно не хватало тренировок и опыта настоящих, а не тренировочных поединков на шпагах. Уже через пять минут ее дыхание сбилось, она начала уставать. Еще минут через пять ей пришлось бы закончить поединок из-за простой усталости. Но я победил раньше. Отбивая очередной удар, заблокировал ее шпагу рукой, а свою шпагу прижал к ее шее.

— Так нечестно!

— Если бы это был настоящий бой, ты сказала бы так же?

— Если бы это была настоящая шпага, ты бы сделал так же?

— Да, — честно ответил я. — Это опасный прием, можно запросто остаться без руки, но он работает.

— Сэр, я знаю, что вы сказали, что вас сегодня нет. Но этот юноша настаивает на том, что ему надо с вами встретиться именно сейчас, — сообщил Ральф.

Догадываясь, кто ко мне пришел, я спустился вниз. Как я и думал, это был Тирион. Он сидел с хмурым видом на диване и жадно пил чай. Судя по его виду, он несколько дней не ел и спал где придется.

— Что случилось?

— Ничего, — хмуро ответил он. — Одолжи мне денег. Я потом отдам.

— Сначала скажи, что случилось.

— Какая тебе разница? Просто одолжи денег, как получу жалованье, верну.

— Тирион, ты меня знаешь. Пока я не узнаю, что случилось, денег не дам. Ты что, все уже потратил? Я же тебе как-то говорил, что в Райхене цены выше, чем в Риоле.

— Нет, я взял достаточно, но…

— Тебя обокрали.

— Да, — зло сверкнув глазами, признал Тирион.

— Дай угадаю. Это сделала та самая девушка, которую ты спас.

Ответом мне стало рассерженное сопение пацана.

— Вот что, денег я тебе дам, но с одним условием.

— С каким? — насторожился он.

— Ты будешь жить в моем доме. Так мне будет спокойней.

Разумеется, Тирион возмутился, но выбора у него не было.

— Добрый день, Тирион. Ты что здесь делаешь? — удивилась спустившаяся в гостиную Арья.

— По делам приехал.

— Помощь не нужна?

— Нет, — сухо ответил он.

Тирион не особенно радовался перспективе остаться у меня. Он всегда был одиночкой. И никогда не любил говорить о своих делах. И при этом был одним из лучших подчиненных Харальда.

Естественно, Агнесса прилипла к Тириону. Она настойчиво и с любопытством расспрашивала его весь вечер. И, к моему удивлению, легко разговорила парня. Так что за ужином мы с Арьей в основном молчали и слушали их веселую беседу.

Глядя на них, я не мог не видеть разницу. Тирион был ненамного старше Агнессы, но вырос молодым волчонком, жестким и сильным. Удивительно, что не жестоким. Каким же «веселым» было его детство, если он в неполные семнадцать лет стал опытным бойцом?

После ужина я допоздна сидел над отчетами моих людей, документами из архивов и своими собственными заметками. Закопавшись в ворох бумаг, я пытался понять всего одну вещь: откуда на востоке появилось столько оружия? Сначала я думал, что оружие для повстанцев было украдено из Восточной армии. Но цифры не сходились. Масштабы воровства оружия огромны, но составляют всего треть имеющегося у мятежников оружия. Я решил, что его покупали на заводах, но Чарльз опроверг эту версию.

А вчера пришло письмо от Харальда. В нем он сообщал, что в степи нашли хорошо замаскированный склад, где хранилось десять 70-миллиметровых полевых орудий. Марки и клейма на орудиях отсутствовали, и понять, откуда оно взялось, сложно. Законы империи достаточно лояльны в вопросе приобретения оружия, но не настолько!

Я уже склонялся к мысли, что его создали алхимики. Но Тирион и Харальд утверждали, что это чересчур трудно. Даже простую кремневую винтовку создать таким методом проблематично, что уж говорить о более сложных образцах.

Невольно я посматривал на карту Восточной области и на отмеченную на ней границу с Кунакским патриархатом. Старый враг магов и Райхенской империи. Снабжение оружием мятежников — банальный, но надежный способ ослабить или даже расколоть другую страну. Если страна не слишком большая и мощная в военном плане, то можно даже сменить ее руководство на своих ставленников. Предыдущий император таким способом присоединил к нам три страны и расколол главного противника на юге.

Я отправил несколько своих людей в Кунакский патриархат проверить эту версию. Но отчетов от них пока не было.

Тирион на следующий день отправился по своим делам. А я пошел по своим. После истории с попыткой создания Палаты магии я немного отошел от политики и вернулся к другим задачам.

Здание Совета магов располагалось недалеко от императорского дворца. Это символизировало близость магов к императорам и все прочее. Здание было построено просто и без особой роскоши. Раньше оно было сероватым из-за гранита, но лет двадцать назад провели ремонт и сделали облицовку из белого мрамора.

На первые два этажа зайти мог любой желающий. Там располагались приемная Совета магов, официальный архив и библиотека. Между прочим, самое объемное собрание литературы по магии в нашем мире, и посетить его может любой желающий. Почти все трактаты и учебники по магии в открытом доступе. Даже книги по некромантии, за чтение которых в Кунаке до сих пор людей сжигают. Причин этому две. Так демонстрировалась полная открытость магов другим людям. Мы показывали, что никакого секрета в наших знаниях нет. Вторая причина была проще и логичней. Маги или волшебники, так или иначе, имеют доступ к подобной литературе. А всем остальным она все равно неинтересна. Потому что какой смысл учить схемы заклинаний, если ты все равно никогда не сможешь их применить?

Справедливости ради надо сказать, что часть книг все же запрещена. И получить доступ к ним можно только с официального разрешения. Но действительно тайные знания бумаге никогда не доверялись. Например, родовые или клановые заклинания.

Показав знак мага, я прошел в закрытую часть библиотеки и расположился в одном из небольших кабинетов. Библиотекарь сам принес мне туда всю необходимую литературу.

«Шархаи, сиречь полукровки, — плод противоестественного и богопротивного союза человека и демона. Внешностью они прекрасны, но сущность у них демоническая. Больше всего они жаждут человеческой крови или человеческих душ. Глаза у них красные от горящего в них демонического огня и злобы ко всему чистому и святому».

«Полукровки — представители странной расы полулюдей-полудемонов. Их происхождение точно не установлено. Согласно наиболее распространенной версии они появились в результате удачного скрещивания людей и демонов примерно в III–IV веке старой эры. Наиболее известной и характерной чертой полукровок являются красные глаза».

«Полукровки были покорены магами Райхенской империи в VI веке новой эры по приказу Совета магов. С тех пор все полукровки находятся под жестким контролем магов и волшебников. Контроль за ними не представляет особых сложностей. Так как полукровки неспособны использовать магию».

— Ага, как же, — задумчиво проговорил я.

Ничего нового я не узнал. Полукровка, убитая мной в Риоле, была единственной представительницей своего племени, способной использовать магию. Или это была другая полукровка, не из тех, что давно подчиненны магам. Но откуда она тогда взялась?

Выходя из библиотеки, я с удивлением заметил в общем зале среди немногочисленных посетителей Тириона. Подойдя к нему, я бесцеремонно посмотрел, какие книги он читал. В основном про демонов и их естественную среду обитания.

— Странные у тебя интересы.

— Просто заинтересовался вдруг, — буркнул Тирион.

— Да, и ради этого ты взял отпуск и приехал в Райхен?

— Ну я сильно заинтересовался.

Я долго и пристально смотрел на Тириона. Наконец он не выдержал и признался:

— Это все связано с теми культистами. Помнишь их? Был еще один такой случай, вот я и решил изучить предмет.

— Мог бы просто меня спросить или вызвать эксперта.

— Мог бы. А могу и с пользой отпуск провести.

Покачав головой, я оставил его в покое.

Я надел свой обычный костюм: темные брюки, белая рубашка, серый жилет и светло-коричневый длиннополый пиджак. В нем я ходил уже три года и менять не собирался. Назло общественному мнению.

Арья собиралась гораздо дольше. По моему заказу для нее сшили открытое и свободное платье из темно-зеленого шелка. Платье было простым и не требовало помощи десятка горничных, чтобы его надеть. Но девушке нужна была прическа, которой с большим энтузиазмом занялась Агнесса.

— Ты уверена, что справишься? — с сомнением спросил я.

— Конефно, я фсем сфоим потругам прифески телаю, — держа во рту расческу, ответила девчонка.

Арья стойко терпела, пока Агнесса издевалась над ее волосами. Но время от времени все-таки поглядывала с опаской в зеркало. В умении Агнессы она сомневалась, но отказать ее настойчивости не смогла.

Впрочем, насколько я мог судить, получалось у Агнессы неплохо.

— А мне обязательно туда идти? — спросила Арья.

— Да, — сухо ответил я. — Это официальный прием.

— Вот бы мне с вами, — мечтательно сказала Агнесса.

— Тебе бы там не понравилось, — с улыбкой покачал я головой. — Платье, корсет, шляпка, туфли на высоких каблуках, никаких игр, смеха…

— Хватит-хватит! — Агнесса зажала уши руками. — Я поняла, подожду вас дома.

— Тебе бы штаны, саблю и коня, — улыбнулась Арья. — Одно слово — пацан в юбке.

— Не скучай, завтра отправимся на конную прогулку.

Ежегодный официальный прием Совета магов. Скучнейшее мероприятие на свете. Я не любитель светских вечеров, салонов и балов, но там гораздо веселей! И там даже мне есть чем заняться. Но отказаться я не мог. И не мог не взять с собой Арью.

Выходя из кареты, я подал девушке руку. Мы прибыли почти последними, но не опоздали. Можно было приехать и раньше, но я хотел провести как можно меньше времени на этом приеме.

На прием приезжали в основном маги. По негласным правилам этикета, все маги, находящиеся в это время в столице, были обязаны присутствовать. К тому же каждая семья считала своим долгом послать своих представителей. Так что помимо всего прочего это негласная встреча кланов.

Кроме магов были приглашены волшебники, служившие Совету магов, а также представители высшего света Райхена.

Поприветствовав нескольких знакомых, я вместе с Арьей отошел в сторону. Заметив, что девушка напряжена, я мысленно шепнул ей: «Расслабься».

Арья выпрямилась и расправила плечи. И тоже мысленно ответила мне: «Я просто волнуюсь».

Я улыбнулся и поклонился проходящему мимо знакомому магу из клана Кархаров.

«Не переживай и держись рядом со мной».

— Идем, мне надо поздороваться с отцом.

Взяв Арью под руку, я пошел к стоявшим небольшой группой магам клана Ларанов. Среди них были мой отец и Данте. При нашем приближении разговор стих, и все посмотрели на меня.

— Отец… — Я подошел к нему и низко поклонился, Арья присела в реверансе.

Райхард Лебовский аха Ларан был седым уже тогда, когда я был совсем ребенком. Но на лице не было и следа морщин, а глаза всегда оставались жесткими, а губы — плотно сжатыми. Каждая черточка его лица выдавала без преувеличения стальной характер. Он уже полвека возглавляет клан Ларанов и уходить на пенсию в ближайшие лет десять не собирается. Одет он, как обычно, в черный, расшитый золотом камзол и плащ с вышитым фамильным гербом.

— Про тебя писали в газетах, — холодно сказал он.

— Я не обращаю внимания на писанину журналистов, — спокойно ответил я.

— Тебя никогда не заботила репутация. Тебе далеко до твоего брата, он в отличие от тебя не допустил бы такого.

— Да, отец, я знаю это. — Я опять поклонился и отошел в сторону.

Данте сегодня надел костюм светло-золотистого цвета. Ворот рубашки небрежно расстегнут, а золотые кудри так же небрежно расчесаны. Можно подумать, что Данте не сильно беспокоится о своей внешности, но это не так. Просто он знал, что в таком виде вызывает больше восхищения у женщин.

— Привет, Маэл, — кивнул Данте и очень тихо сказал: — Не окажешь мне одну услугу как брату?

— Что именно?

— Убей меня, пока я не умер от тоски. Здравствуй, Арья, тебе очень идет это платье.

— Спасибо, — кивнула девушка. — Его Маэл заказывал.

— Да ну? — Данте удивленно приподнял брови. — У моего брата появился вкус? Впрочем, если бы это было так, ты не стал бы носить этот костюм. Он тебе совершенно не идет.

— Это мне решать, — сухо ответил я.

Поняв, что я не настроен на беседу, Данте перестал меня доставать и отошел в сторону. А я тем временем был вынужден здороваться со всеми своими родственниками. Все как обычно: фальшивые улыбки, ничего не значащие приветствия, холодные или брезгливые взгляды, лицемерные любезности, ханжеские замечания и шепотки за спиной.

На приеме заняться было абсолютно нечем. Не было ни танцев, которые я не любил, но за которыми можно скоротать время. Карт, которые я тоже не любил, но за которыми можно было развлечься, тоже не было. Даже фуршета не было. Лишь время от времени по залу пробегали редкие официанты с подносами закусок или напитков. Приходилось слушать длинные официозные речи глав кланов о величии Совета магов, о его верности императору, о нерушимом и крепком единстве всех семей.

На подобных вечерах я всегда жалел, что обладаю хорошим слухом.

— Это тот самый, из клана Ларанов?

— Да, это он, трус и слабак…

— А вы слышали?

— Я знаю про него одну историю…

— Все так и было, у него просто не хватило духа ответить на оскорбление…

— Это они о тебе говорили? — тихо спросила Арья.

— Скорее всего.

— Но почему?

— Потому что я не убил тебя. Потому что отправился на восток, потому что не сжег заживо журналистов, которые писали про меня похабные статейки. Какая, собственно говоря, разница.

— И что ты будешь делать?

— Ничего.

— Но…

— Что? Если бы я пытался убить каждого, кто меня оскорблял, этот зал был бы на четверть пуст.

Арья покачала головой, но ничего не сказала. Подожди, дорогая, ты еще не слышала, что они о тебе говорят.

— Маэл? Какая неожиданная встреча.

Услышав знакомый звонкий голосок, я повернулся к его обладательнице.

— Лютеция Коэн аха Кархар, очень рад вас видеть. — Я учтиво поклонился и поцеловал девушке руку.

— Маэл, — поморщилась она, — зачем так официально? Мы же друзья детства.

— Детство давно кончилось, — холодно сказал я. — Мы должны соблюдать рамки приличий.

— Приятного вечера, — сухо ответила Лютеция, перед тем как уйти.

Поклоны, реверансы, взаимные расшаркивания — все это так утомляло. Большая часть этих людей про меня за всю свою жизнь не сказали ни одного доброго слова. А остальные не говорили про меня вообще ничего. Но здесь они вынуждены говорить мне любезности, а я вынужден делать вид, что они мне приятны.

Ко мне, между прочим, начала пристраиваться молодая женщина. Она уже несколько раз прошлась передо мной, время от времени бросая томные взгляды. Заметив, что рядом со мной постоянно ходит Арья, она решила начать с нее.

— Послушайте, дорогая, — с вежливой улыбкой обратилась она к некромантке, — кто вам делал эту прическу? Она же просто ужасна!

— Эту прическу сделала моя подруга, — ледяным тоном ответила Арья.

— Оно и видно, — с легким презрением сказала женщина. — Сразу видно работу неумехи. Похоже, ваша подруга прибыла из провинции, так же как и вы.

Я уже собирался вмешаться и помочь Арье, но она справилась и сама:

— Вы на какой улице Археема жили?

— С чего взяли, что я из Археема? — с недоумением спросила женщина.

— Да у вас выговор — как у торговок с рыночной площади Археема. А вы не оттуда? Ну так позанимались бы, что ли, у логопеда, а то говорите, как простолюдинка, — с милой улыбкой сказала Арья.

Неожиданно я встретился с дядей. Он ответил на мое приветствие, но, как и отец, в упор не заметил реверанса Арьи.

— Здравствуй, Маэл. Ты еще жив?

— А с чего бы мне не быть живым? — удивленно спросил я, мысленно перебирая события осени. Несколько покушений, бой с демоном, бой с полукровкой.

— С такой ша'асал умереть очень легко. Не успеешь оглянуться, как уже будешь в Серых пределах.

— Спасибо за сочувствие. — Я отошел в сторону вместе с покрасневшей Арьей.

— Почему? — горько спросила она, когда мы удалились.

— Сама виновата, не надо было меня бить тогда на глазах у всех.

— Маэл, — к нам подошел мой отец, — нам надо поговорить.

— Конечно, отец.

— Твоя ша'асал портит репутацию нашей семьи. Тебе следовало избавиться от нее.

— Отец, — с трудом сдерживая ярость, сказал я, — она стоит рядом с тобой.

— Тебе наплевать на себя, я знаю. Но подумай о чести семьи.

— Отец, я…

— Отец, тебя ищет глава Кархаров. Кажется, у него срочное дело! — Данте появился как нельзя вовремя.

— Хорошо. Маэл, мы не закончили этот разговор.

Когда отец ушел, я шумно выдохнул.

— Маэл, держи себя в руках, — одернул меня брат.

— Я спокоен.

— За скандал на людях отец тебя просто убьет. А я не могу каждый раз отвлекать его.

— Глава Кархаров его не ищет?

— Он покинул прием десять минут назад. Тебе я советую сделать то же самое.

— Я бы вообще сюда не приходил!

— Успокойся сам и успокой Арью.

— Отец серьезно говорил насчет нее?

— И да, и нет. — Данте с сомнением посмотрел на меня. — Решение Совета он отменить не может, а вмешиваться в отношения мага и его напарника не может никто. Но…

— Понятно, — сквозь зубы выругался я.

— Скажи об этом Аврелию… — начал было Данте, но сразу осекся.

— Просить у императора защиты от родного отца?! Да ты издеваешься надо мной?

Вспылив, я пошел прочь, не слушая окриков брата. Я полгода не виделся ни с кем из моей семьи, кроме Данте, и еще бы несколько лет не видел. Мое положение в клане и раньше не было слишком значимым. А теперь оно просто ниже некуда.

— Арья, поехали домой.

Быстрым шагом я прошел через весь зал. Меня окрикивали, но я не оборачивался и не отзывался. Спиной чувствовал презрительные и насмешливые взгляды. Понимая, что нарываюсь, остановился возле дверей и громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

— Господа, спасибо за приятный вечер! В тот день, когда убийство женщины в ответ на пощечину станет достойным поступком для дворянина, я покину эту страну. Ибо не в моих правилах жить вместе с трусами и подлецами. И если бы я начал убивать всех, кто меня когда-либо оскорблял, я бы начал не со своей ша'асал, а с многих присутствующих в этом зале людей. Честь имею!

Повернувшись на каблуках, я вышел и громко хлопнул дверью.

— Маэл! Ты понимаешь, что…

— Что завтра об этом будет говорить вся столица? — усмехнулся я, глядя на бледную Арью. — Да, прекрасно это понимаю. Зато все будут говорить обо мне, а про тебя забудут.

Все еще кипя от злости, я быстро шел к выходу. Слуга возле двери протянул мне какое-то приглашение, скорее всего на Зимний бал Совета магов. Я не глядя разорвал его и бросил на пол.

Уже в карете по пути домой Арья опять спросила:

— Почему? Почему к нам обоим такое отношение? Ты меня простил, а мои родственники только что в глаза мне не плевали!

Если бы на этот вопрос можно было легко ответить. Некроманты и маги. Первые подчиняются, вторые подчиняют. Некроманты должны беспрекословно служить магам. Всем магам и вне зависимости от своих желаний. А маги должны жесткой рукой держать некромантов в узде.

Арья ударила меня на глазах у других магов и некромантов. И только я один считал, что я это заслужил. Ситуация осложнялась тем, что тогда еще у Арьи не было ша'атар. Если бы он был, все было бы проще. Он сам наказал бы Арью и понес наказание за ее поступок. Но его не было. По неписаным, невесть кем придуманным правилам, я должен был убить девушку на месте.

Когда я этого не сделал, Арью отправили на суд. Вернее, на судилище. От меня ничего не требовалось, только прийти и разыграть невинную жертву. Но я опять взбрыкнул против правил. После моего выступления я получил еще одну пощечину, на этот раз от отца. Но Арью обвинить не смогли.

Тогда дело попало на рассмотрение Совета магов и Совета некромантов. Законы магов суровы. За поступок Арьи наказание могла понести вся ее семья. Но кроме законов свою скрипку играла и политика. Традиции традициями, но так просто взять и наказать одну из крупнейших семей некромантов никто не мог. Впрочем, никто и не собирался. Угроза наказания всей семьи была самой прочной цепью для Арьи.

Я никак не мог повлиять на решение обоих Советов. Но как я тогда считал, к самому страшному — смертной казни — ее приговорить не смогут. Ведь кроме законов магов есть еще и имперские законы. И хотя сами маги часто об этом забывают, об этом помнит Ассамблея, зорко следящая за каждым проступком Совета магов. А ни по одному из законов Райхенской империи Арью не могли приговорить к смертной казни.

Совет магов нашел выход, устроивший всех, за исключением нас с Арьей. К тому времени мне уже все, кто хотел, в подробностях разъяснили мою неправоту. И как они тогда думали, убедили меня в том, что убийство за пощечину — вполне справедливое и даже мягкое наказание. Самое неприятное — теперь я уже не так уверен в своей правоте. Может быть, и впрямь так было бы легче для нас обоих?

Арья, не дождавшись моего ответа, откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Ша'асал и ша'атар. С древнего языка это переводится как «подчиняющийся» и «подчиняющий». Простые слова для очень сложных отношений. Я прекрасно понимал, что легко мог убить Арью и мне за это ничего не будет. Но также прекрасно понимал, что скорее я убью своего отца, чем ее.

Мой дом — моя крепость. В отношении магов это утверждение более чем верно. Плох тот маг, что не превратил свой дом в крепость. Встав на пороге дома, я закрыл глаза и посмотрел на особняк другим зрением. Древние заклинания, наложенные еще кем-то из моих предков, действовали безупречно и подчинялись только мне. К ним были добавлены и мои собственные. Одним коротким приказом я привел в действие всю систему защиты. Теперь даже магу уровня моего отца или дяди будет сложно прорваться в дом.

Невозмутимый дворецкий забрал наши с Арьей плащи и мою шляпу. Арья первой зашла в гостиную и позвала меня. Я зашел вслед за ней и невольно улыбнулся.

Агнесса и Тирион спали на диване. На столе перед ними стояли недоеденный торт и два бокала с темно-красной жидкостью.

— Дети в наше время быстро взрослеют, — иронично сказала Арья.

— Тирион не ребенок, — возразил я.

Я сделал глоток из одного бокала — это было вино, но сильно разведенное водой.

— Ральф, — тихо позвал я.

— Вы звали меня, сэр?

— Что они делали, что так устали?

— Ничего, сэр. После ужина они ели торт, пили разбавленное вино и разговаривали. И незаметно для меня они заснули. Я не хотел их будить, сэр.

Кивнув дворецкому, я аккуратно поднял Агнессу. Девчонка заворчала сквозь сон, но не проснулась. Я отнес ее в комнату и положил на кровать. Там я ее разбудил и заставил переодеться в пижаму.

— А что делать с Тирионом? — спросила Арья.

— Ральф, брось ему какое-нибудь покрывало. Ничего ему не будет, если поспит на диване.

— И на этом спасибо, — буркнул Тирион, устраиваясь поудобнее.

На следующий день алхимик удивил меня тем, что обратился с просьбой. Еще больше меня удивила его просьба. Посмотрев на книги из моей домашней библиотеки в его руках, я мысленно почесал в затылке и решил ему помочь.

— Ну чтобы встретиться с этими авторами, тебе нужна не моя помощь, а Арьи. Или какого-нибудь другого некроманта. А вот с этим могу познакомить, все равно сам собирался к нему зайти. Вот пообедаем и сходим.

После обеда мы с Тирионом пошли к Данте. Именно его книга чем-то заинтересовала парня. Разумеется, Данте еще спал. Точнее, как оказалось, уже спал. Потому что, по словам дворецкого, он лег спать после завтрака. Оставив Тириона в гостиной, я пошел будить брата. К моему удивлению, он спал один.

— И откуда у тебя эта привычка будить меня в такую рань?

— Тебя вампиры не кусали случайно?

— Да нет.

— Тогда почему ты ведешь ночной образ жизни? Ложишься на рассвете, а встаешь на закате.

Данте хлебнул коньяка прямо из бутылки и слегка поморщился.

— Жизнь такая у меня, — трагическим голосом сказал он. — Вечером светский прием, ночью приходится развлекаться, чтобы не помереть от тоски. Утром прием у императора или заседание Совета магов. И так каждый день.

Я пожал плечами. Я уже давно не пытался понять Данте. Каждому свое.

— Что было вчера после моего ухода?

— О-о, — многозначительно протянул он. — Ты хотел сказать, после того как громко хлопнул дверью? Поздравляю, братец, ты сделал две невозможные вещи.

— Что именно?

— Ну в первую очередь ты взбесил отца. И даже не тем, что сказал, а тем, что покинул прием раньше времени. А во-вторых, ты ухитрился пронять публику и заставить ее стыдиться своих слов.

Я недоверчиво посмотрел на Данте.

— Да-да. Потребовалось несколько минут и по бокалу шампанского, чтобы чувство стыда прошло. А некоторым особенно стыдливым гостям потребовалось целых два бокала, прежде чем они смогли вновь начать яростно поливать тебя грязью.

— Я и не сомневался в этом, — сухо ответил я.

— Не перестаю удивляться. Ты весь такой правильный, честный и благородный. Почему меня свет обожает, а тебя тихо презирает? — Данте покачал головой и еще отхлебнул коньяка.

— Что говорил отец?

— Ничего.

По спине невольно пробежал холодок. Отец никогда не бросал пустых угроз. Он просто исполнял их без лишних слов. Если он всерьез решит наказать меня…

— Его рано утром вызвал император. Знаешь, о чем они говорили? — Данте пристально посмотрел на меня.

— Понятия не имею.

— Я тоже, но отец вышел из приемной императора злым и очень недовольным этим разговором. Потом он порвал свое именное приглашение на Императорский бал и твое приглашение на наш семейный бал. Похоже, в ближайшие дни он не собирается с тобой видеться.

— Тем лучше для нас обоих.

— Ну да, не думал, что ты последуешь моему совету.

— О чем ты?

— Ты ведь рассказывал Аврелию о произошедшем на приеме?

— Данте, я не видел императора уже… — я быстро посчитал в уме, — полторы недели.

На это брат ничего не ответил, а только вновь посмотрел на меня. Отхлебнув еще коньяку, он попытался вежливо меня выпроводить:

— Ты пришел только ради этого?

— Нет, но ты оденься для начала.

— Зачем? — удивился Данте.

— Я привел к тебе читателя, не хочу разочаровывать его твоим видом.

— Кого ты ко мне привел?!

— Представь себе две невероятные вещи. Кто-то прочел твою книгу. И она его заинтересовала.

Несколько лет назад Данте согласно требованиям к членам Совета магов написал научную работу. Тему он выбрал нестандартную — «Родная среда обитания демонов». Работа была написана и опубликована, но седые маги ее раскритиковали в пух и прах. Напечатанные книги были обречены вечно собирать пыль на самых дальних книжных полках. Один из экземпляров лежал у меня дома, хотя я его ни разу не открывал.

Спустившись в гостиную, мы с Данте увидели забавное зрелище. Красный, как спелый помидор, Тирион упорно изучал узор на ковре. Время от времени он пытался поднять глаза, но краснел от этого еще сильнее и опять начинал изучать простой узор. Причина этого поведения стояла перед ним и пила чай.

Я равнодушно посмотрел на черноволосую красноглазую девушку. Она не была голой, но тонкая короткая полупрозрачная сорочка не оставляла места для воображения. Увидев меня, полукровка вздрогнула и поспешила уйти.

Я представил Тириона и Данте друг другу, и мы сели на кресла в гостиной.

— Сударь Тирион, не желаете ли сигару, чай, кофе или что-нибудь покрепче?

— Нет, спасибо.

— А я не откажусь от чашки кофе, — сказал я, хотя мне Данте ничего не предлагал.

— Вы хотели со мной поговорить по поводу моей книги?

— Да, вы написали, что в общем и целом законы мира демонов не противоречат законам нашего мира.

— Это весьма спорное утверждение, — заметил я.

— Да, — кивнул Данте, не обращая на меня внимания. — Я пришел к такому выводу в ходе исследований.

— Но это ведь означает, что существа из мира демонов могут нормально себя чувствовать в нашем мире?

— Поэтому мою работу и не признали, — задумчиво сказал Данте. — Да, это так, и это, пожалуй, самое спорное место моей книги. Но выходит, что так. Демоны могут существовать в нашем мире.

— Но ведь тогда верно и обратное. Люди могут существовать в мире демонов.

Мы с Данте переглянулись. Если судить логически, Тирион прав.

— Это еще более спорное утверждение. Никто из смертных никогда не бывал в мире демонов или не возвращался оттуда живым, — аккуратно сказал Данте.

— Общепризнанным является тот факт, что мир демонов существует по иным физическим законам. И существа из нашего мира не могут выжить в мире демонов по той причине, что в мире демонов они не могут существовать. Демоны могут проникать в наш мир, но при этом им приходится подчиняться законам нашего мира. Для этого и существуют ритуалы призыва и воплощения демона. Иначе он просто не в состоянии появиться в нашем мире.

— Маэл, а я считаю, что физическая форма изначально присуща демонам. А ритуал призыва нужен им не больше, чем тебе нужен билет на поезд. Что же касается общепризнанного факта, то никто и никогда не приводил доказательств этого.

— Данте, — я нагнулся в его сторону и приготовился горячо спорить, — все, что мы знаем о демонах, говорит о том, что их мир отличается от нашего. Он существует по иным законам.

— А ты никогда не задумывался, почему демоны одного вида имеют примерно одинаковые физические формы? Почему нет десятиголовых демонов или трехруких? Почему демоны имеют ярко выраженные половые признаки как в физическое форме, так и в их отношении к людям и не только? Почему суккубы говорят о себе в женском роде, а Пожиратели душ — в мужском?

— И почему же?

— Да потому что у них есть конкретная физическая форма. Они не выбирают ее при каждом посещении обычного мира, она у них всегда есть! А это возможно только в том случае, если мир демонов существует по тем же законам, что и наш мир.

— Бред! Их мир…

— Их мир отличается от нашего, — перебил меня Данте. — Мягко сказано, что он отличается от нашего. Поэтому там и появилась такая форма жизни, как демоны. Но законы физики одинаковы.

Тирион переводил взгляд с меня на Данте и обратно, слушая наш спор. В конце концов, он не выдержал.

— Так может человек выжить в мире демонов или нет? — со странной надеждой спросил он.

— Это невозможно в принципе, — твердо сказал я.

— Это возможно теоретически, но невозможно на практике.

— Почему?

— Мир демонов отличается от нашего. Человек просто неспособен существовать в их мире.

— И как ты себе это представляешь? — с иронией спросил Данте. — Думаешь, у демонов число пи имеет целое значение? Или там тело с плотностью ниже плотности воды тонет? Как ты себе представляешь другие законы физики? Все гораздо проще: человек в мире демонов будет жить, пока не встретит демона.

— А потом?

— Потом человек не будет жить. Трудно жить с оторванной головой или после того, как твою душу выпили. Я пока не встречал людей, способных на это.

— Значит, шансов нет. — Алхимик устало закрыл лицо ладонями.

— Тирион, расскажи все и в подробностях. — Видя, что он колеблется, я добавил: — Если хочешь чьей-либо помощи или совета, всегда рассказывай все.

— Хорошо, — кивнул он.

Когда он закончил свой рассказ, мы с Данте долго сидели, молча переваривая услышанное. В то, что рассказал Тирион, было сложно поверить. Но непохоже, чтобы он врал.

— Я не знаю, что и сказать, — медленно произнес Данте. — Но в этом случае у твоей сестры шансов не было.

Тирион молча посмотрел на Данте, а я невольно вздрогнул, увидев его взгляд.

— Извини, Тирион, но Данте прав. Демоны могли похитить твою сестру только для одной цели.

Не говоря ни слова, он встал и вышел из дома. Данте задумчиво разглядывал рисунок алхимической схемы.

— Ты поверил в это? — спросил он меня, едва Тирион вышел.

— Я никогда о подобном не слышал. Да и не могут алхимики открывать портал в мир демонов. И зачем демонам похищать человека? Но непохоже, чтобы он все это придумал, — задумчиво проговорил я.

— Он либо говорил правду, либо он просто гениальнейший актер. Всем актерам императорского театра стоит у него поучиться. Ты, кстати, ничего странного не видишь?

Я взял листок с нарисованной Тирионом схемой:

— Обычная схема преобразования. Такой все алхимики пользуются. А ты что заметил?

— Да так.

Данте взял карандаш, провел несколько линий и добавил несколько знаков стихий.

— Теперь понятно?

— Нет, — честно ответил я.

— Это древняя магическая схема для разрыва реальности. Не используется уже две сотни лет. Я ее в одном старом трактате видел.

— Подожди, ты хочешь сказать, что все алхимики используют под видом обычной схемы преобразования какого-нибудь хлама схему разрыва реальности?

— Получается так, — усмехнулся Данте.

— Если бы это было правдой, тогда всей Восточной области уже давно не было бы на карте.

— Не все так просто. Эта схема почти не использовалась по двум причинам. Она очень энергоемка и довольно нестабильна. Далеко не каждый маг сможет таким образом создать устойчивый разрыв в реальности. Но, судя по рассказу Тириона, схема сработала не просто хорошо, а безупречно. А это возможно только при соблюдении двух условий: у него был значительный ресурс силы и он совершил какую-то ошибку, про которую забыл.

— И эта ошибка оказалась удачной? — скептически заметил я.

— А ты вспомни, каким образом была открыта новая схема вызова демона.

Почесав затылок, я вспомнил, что один ученик собрался вызвать демона. Но схему ритуала нарисовал неправильно. Однако демон не разорвал горе-демонолога, а подчинился ему. Когда его учитель разобрался в случившемся, то выяснил, что ученик совершенно случайно усовершенствовал схему ритуала вызова демона.

— Да, допустим, он смог неправильно нарисовать алхимическую схему таким образом, что она превратилась в магическую. Но откуда он взял силу?

— А вот это очень интересный вопрос. Самый простой вариант — он принес в жертву свою сестру. Это объясняет все.

— Сам ее убил, а потом…

— Человеческая память иногда вытворяет удивительные фокусы.

— Да нет, как бы он это сделал? Тем более что для такого одной жертвы было мало.

— Тогда остается еще более безумный и невозможный вариант. Силу на проведение ритуала ему дали с той стороны.

— Невозможно, — тихо ответил я после долгой паузы.

— Маэл, ты специалист в области маскировок, а не демонологии. И поверь мне как демонологу: когда имеешь дело с демонами, не говори о невозможном.

— Но зачем?..

— А вот это уже по твоей части. Понять, кто и зачем занялся подобными делами.

Я забрал бутылку у Данте и сделал несколько добрых глотков:

— У тебя еще есть, а мне сейчас нужнее.

Данте и бровью не повел. В бутылке оставалось пол-литра дорогого коньяка. В голове крутились разные мысли. Я нутром чуял, что несчастный случай с сестрой Тириона — не рядовая случайность, а что-то большее. Но понять, что к чему, без дополнительных фактов пока нельзя.

— Данте, ты можешь узнать о том, что произошло с Марией?

— Могу. — Он поморщился, как от лимона. — Но тебе это будет дорого стоить.

— Сколько?

— Очень дорого.

— Тогда давай пари. Если я ошибаюсь, то плачу цену. За результат, а не за попытки.

— Это ясно. А если ты прав?

— А если прав, то тебе награды и так хватит.

— Хорошо, но мне нужен аванс, — жестко сказал Данте.

— Сколько?

— Десять молодых или двадцать старых.

— ?!

— Или плати, или ищи другого демонолога, — холодно ответил он.

— Хорошо, — скрепя сердце ответил я. — Будет тебе десять человек.

— Аванс я тебе не верну в любом случае. Если что-нибудь выясню, хотя сильно в этом сомневаюсь, то сообщу сразу.

С одной проблемой я разобрался. Если демоны что-нибудь знают, то Данте выбьет из них эту информацию. Но какой будет цена, если аванс — десять человек?

После разговора с братом я отправился домой. По дороге я догнал уныло бредущего Тириона. Я не стал ему ничего говорить о нашем с Данте разговоре. Не стоит парню знать о наших догадках и версиях. Одно только предположение моего брата о том, что Тирион сам убил Марию, а потом забыл об этом, чего стоит.

Я не знал, как можно вернуть Тириону хорошее настроение. Но зато это хорошо знала Агнесса. Она силком вытащила его в сад и там сумела развеселить. Я послал Ральфа за лошадьми, а сам пошел посмотреть на молодежь.

Агнесса сидела на коленях в снегу, закрыв лицо руками. Ее плечи вздрагивали, словно от рыданий, а сама она всхлипывала. Тирион с виноватым видом подошел к ней и сумбурно начал извиняться. Я улыбнулся. Агнесса та еще обманщица, если бы я не видел выражения ее глаз, сам бы поверил, что она плачет.

Как только парень подошел достаточно близко, она толкнула его. Не ожидавший подвоха Тирион упал в сугроб. Агнесса навалилась на него сверху и с упоением растерла его лицо снегом.

Агнесса с визгом бросилась убегать от разозлившегося парня, но он быстро ее догнал. Схватил девчонку за руку, но сам потерял равновесие и упал прямо на нее. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, девчонка лежала на снегу и звонко смеялась. А Тирион, приподнявшись на руках, смотрел на нее и тоже смеялся.

Если бы им обоим было всего по двенадцать лет, я бы и не подумал вмешиваться. А так… Слепив снежок, я метко кинул его в парня, пока ему в голову не пришли ненужные мысли.

Воздух был чистым и свежим. С замерзшей реки дул легкий ветерок. Ярко светило солнце. Недавно выпавший снег сверкал и слепил глаза. К западу от Райхена местность была живописной. Небольшие холмы, чистые леса, спокойная и величавая река.

Здесь нет ни многолюдных дорог, ни шумной железной дороги, ни заводов, засыпающих снег сажей и отравляющих воздух. Даже усадьбы дворян и охотничьи угодья императора находятся в стороне от этого спокойного и красивого места.

— Спорим, не догонишь! — звонко крикнула Агнесса и рванула по засыпанному снегом полю.

Тирион усмехнулся и принял, вызов. Я не сомневался, что даже на флегматичной и медлительной кобыле он легко догонит девчонку. Как и все жители восточных степей, Тирион был прекрасным наездником. Арья проводила их насмешливым взглядом и поехала шагом рядом со мной.

— Кем был ее отец? — неожиданно задала вопрос напарница. — Я ее как-то спрашивала, но она сказала, что он погиб на службе империи, выполняя тайное задание.

— Тебе это так интересно?

— Не хочу совать свой нос в чужие дела, но ведь отец Агнессы жив.

— Жив, — подтвердил я. — А как ты узнала?

— Почувствовала, — пожала плечами Арья. — Ее мать умерла давно, скорее всего, вскоре после ее рождения, а отец жив до сих пор.

— Арья, могу ли я тебе доверять?

Девушка на мгновение потеряла дар речи.

— Т-ты сомневаешься во мне?

— Да нет, — отмахнулся я. — Дело не в этом. Просто это очень опасная тайна. От этого зависит судьба всей империи.

— Как от того, кто ее отец, может зависеть судьба империи?

— Очень просто.

— Она… — Арья внезапно догадалась и, охнув, закрыла рот рукой.

— Ты права, она незаконнорожденная дочь императора Аврелия.

— А почему он скрывает это? Мало ли бастардов у дворян?

— Много — не мало, — хмуро ответил я. — Она не просто незаконнорожденная дворянка, она дочь императора. Понимаешь?

— Не совсем, — призналась Арья. — На престол у нее нет никаких прав.

— Не все так просто. Она старшая дочь. Сколько бы детей ни родилось у императора, она первая в очереди наследства.

— А разве женщина может править страной?

— Может ли женщина править страной, я не знаю, — с усмешкой сказал я. — Но по никем не отмененному закону императора Клавдия вопрос пола в очереди престолонаследия не имеет никакого значения. Про этот закон все уже давно забыли, но он действует.

— Но она же все равно незаконнорожденная.

— В этом-то вся и проблема. Ассамблея дворян может без особых проблем сделать незаконнорожденного ребенка полноправным наследником. И в определенных случаях согласия родителей для этого не требуется. Теперь понятно?

— Получается, кто бы ни стал новым императором после Аврелия, Агнесса все равно будет иметь больше прав на престол?

— Да. И поверь, желающих быть единственным фаворитом императрицы, а не одним из многих подданных императора найдется много. Слишком много для спокойной жизни империи.

— Да, но почему тогда Аврелию не сделать ее законной наследницей престола?

— Не все так просто. Клеймо незаконнорожденности так легко не смыть. Десятки дворянских кланов плетут интриги в попытке подсунуть императору свою невесту, чтобы через нее попытаться влиять на него. Любой князь или герцог, имеющий незамужнюю дочь, спит и видит себя дедом наследника престола. Попытайся Аврелий сделать Агнессу наследницей престола, начнутся козни. Ее могут попытаться убить или скомпрометировать. К ней начнут подсовывать смазливых сыновей и так далее. — Немного подумав, я добавил: — К тому же женщина — императрица Райхенской империи… Женщины не бывают обычными правительницами, они либо великие, либо никакие.

— И поэтому император решил скрыть ее существование?

— Да, — кивнул я. — Агнесса знает, кто ее отец, но скрывает это. Так ее научили. Потому что если вдруг Аврелий умрет, не оставив законного наследника, мне придется сделать Агнессу императрицей. Других наследников нет.

— Ты этого не хочешь? — догадалась Арья.

— Нет, я слишком сильно люблю эту девчонку, чтобы обрекать ее на это. Так же, как и ее отец.

— Я никому никогда об этом не скажу, — тихо произнесла Арья.

— Я знаю. Потому что если ты это сделаешь, мне придется убить всех, кто это узнает.

— А меня?

— Достаточно будет того, что ты будешь знать, что по твоей вине погибли люди, — жестко ответил я.

— А почему я не увидела Агнессу, когда ты показал мне память?

— А ты и не могла увидеть. Это часть тренировок всех магов. Определенную информацию у мага узнать невозможно никаким способом. Ни пыткой, ни гипнозом, ни магией. Даже при полном и добровольном раскрытии своей памяти я при всем желании не смогу показать тебе некоторые моменты своей жизни. А если я этого не захочу, то тем более никто ничего не узнает.

Агнесса и Тирион ускакали далеко вперед, но я за них не боялся. Тирион вполне способен защитить себя и девчонку. К тому же рядом с ней всегда находятся призванные мной духи воздуха.

— Скажи, Арья, ты так резко изменила свое отношение ко мне…

— Сильно заметно?

— Очень сильно.

— Моя семья меня… — Арья замолчала и с большой неохотой вновь продолжила говорить: — Меня приняли как прокаженную. Со мной никто не хотел общаться, все шептались за моей спиной и…

— Я знал, что так будет.

— Больше всего злит то, что ты меня давно простил, а они…

— Что я могу сказать? Тебе не скоро забудут этот поступок, но мы живем долго. Пройдет лет десять, и мало кто будет об этом вспоминать. А лет через пятьдесят и вовсе забудут.

— Замечательно, — тихо проворчала Арья.

— Главное, что мы с тобой нашли общий язык. А до остальных мне дела нет.

На прием к императору я пошел уже поздно вечером. Во дворец я пробрался легко. Пройти мимо постов внутренней охраны было сложнее, но тоже возможно. Подобраться к личным покоям правителя было очень тяжело, но, к моему сожалению, реально. К счастью, зайти непосредственно в комнату императора скрытно не мог даже я.

Охранник из числа личных вассалов клана императора долго меня проверял. Пришлось сдать шпагу и пистолет. И только после этого мне разрешили пройти.

— Добрый вечер, Маэл, — поприветствовал император. — Будешь вино?

— Не откажусь.

Император сам налил в бокал вина из своих личных запасов. Мне оно никогда не нравилось, но из вежливости я не отказывался.

— От меня требуют начать войну с Найхоном. Уже уши болят слушать их доводы, — пожаловался император. — Разведка докладывает, что Кунакский патриархат за последний год вдвое увеличил штат инквизиторов. А еще они готовятся спустить на воду три новых броненосца.

— Они могут их спустить хоть три, хоть тридцать три. Наши линкоры их утопят.

— Не все так просто. Их флот уже почти равен по числу тяжелых кораблей нашему и превосходит во фрегатах и миноносцах. А еще немного — и они догонят нас по числу крейсеров. Они готовятся к новой войне, но разве об этом кто-нибудь думает? Все хотят получить богатства еще одной колонии. И кого волнует, что война с Найхоном обойдется нам в сто — двести тысяч безвозвратных потерь? И это не считая того, что она намертво свяжет нам руки во внешней политике лет на пять, не меньше.

— Нам нельзя сейчас ввязываться в новую войну. Только не сейчас.

— Я знаю, поэтому войны не будет. Что ты хотел?

— Нужно официальное разрешение на человеческие жертвоприношения. И люди.

— Зачем?

— Я не уверен, но мне не нравится одна история, произошедшая на востоке. Данте по моей просьбе попробует узнать об этом непосредственно у демонов, но они ничего не говорят бесплатно. А плата у них только одна.

— Хорошо, все будет. Как Агнесса?

— Растет и хорошеет, — улыбнулся я. — Хочет увидеться с вами.

— Я тоже этого хочу, но, боюсь, времени до Императорского бала не будет. Если только на охоте, но надо будет отвлечь хвост придворных.

— Я придумаю что-нибудь. Разрешите задать вопрос?

— Разрешаю, — кивнул Аврелий.

— О чем вы говорили с моим отцом?

— Это была обычная беседа, — пожал плечами император. — Я с ним по десять раз в неделю разговариваю.

Ничего не говоря, я посмотрел на императора, и он после недолгой паузы сознался:

— Я просто напомнил ему, что после того, как он заставил тебя принести мне клятву верности, он потерял право распоряжаться твоей судьбой. А также предупредил, что помимо репутации клана Ларанов в глазах общества есть еще и репутация в глазах правителя. И не все, что может порадовать публику, также порадует меня.

— Я не просил вас об этом.

— Плох тот сюзерен, что помогает своим вассалам только после того, как они его об этом попросят.

Глава 2

ДЕВУШКА С ОГНЕННЫМИ ВОЛОСАМИ

В большой, явно подземной комнате царил полумрак. В углах горели свечи, дававшие немного света. А от больших черных свечей в центре, несмотря на яркое и дымное пламя, света не было. Но полумрак не скрывал деталей ритуала, а делал его еще более зловещим и мрачным.

Данте стоял рядом с большой, нарисованной на полу комнаты пентаграммой, вписанной в круг. А в центре фигуры бился от ярости плененный демон. Одна из полукровок держала в руках хлыст, другой конец которого обвивал горло демона. А вторая держала его на прицеле большого осадного арбалета.

— Ты ответишь на мои вопросы!!!

— Плата… плата… плата… — Шепот демона шел как будто со всех сторон, обычного человека он напугал бы до медвежьей болезни, но ни Данте, ни его помощницы даже бровью не повели.

— Будет тебе плата.

Данте поднял лежавшего у его ног человека и кинул на край фигуры. Демон бросился было к нему, но магическая фигура крепко его держала. Человек от ужаса закричал и потерял сознание, на его руках были видны отчетливые следы кандалов.

— Сначала ответы, потом плата.

Сон оборвался на самом интересном месте. Я очень хотел послушать, что скажет демон. В том, что мне приснилось, нет ничего удивительного. Мы с Данте — родные братья и порой при определенных обстоятельствах, сами того не желая, можем видеть друг друга во сне.

Жалко, что я не сумел разглядеть никаких деталей ритуала. Данте, как и любой другой маг, в том числе и я, очень не любил присутствия зрителей. Одной из причин было нежелание делиться секретами. Меня, правда, демонология никогда не интересовала, но все равно любопытно. Еще меня удивило, что Данте со своими полукровками не только спит.

Утром пришлось побывать в Ассамблее. Обсуждался вопрос о войне с Найхоном. Эта страна давно пребывала в самоизоляции от внешнего мира. Немногие проникавшие в нее путешественники рассказывали об интересной самобытной культуре, традициях и уникальных ремеслах, а также о богатствах.

Именно эти богатства интересовали очень многих. Речь шла, конечно, не о банальном разграблении страны, а о торговле с ней. Продаже ей своих товаров и скупке сырья и предметов роскоши. Ну и, конечно, неплохо было бы купить по сходной цене несколько островов. Но вот неприятность. Правители Найхона наотрез отказывались открывать порты для торговли, вступать в дипломатические отношения и вообще вести переговоры.

С любой другой страной вопрос бы уже был решен применением аргументов 400-миллиметрового калибра нашего флота или высадкой десанта и взятием в плен правителя. Но у Найхона мощная армия, которая, несмотря на отсталость вооружения, могла отбить любой десант. Вдобавок у них свои опытные и сильные волшебники. А все попытки заслать агентов или диверсантов на корню пресекались их собственными кланами Ночных воинов. В общем, единственным способом заставить найхонцев принять наши условия стала полномасштабная война.

После горячего обсуждения была принята резолюция для Сената и императора. Она рекомендовала начать войну. Как отреагирует на это Сенат, сложно сказать, а вот император этой резолюцией вполне может воспользоваться по назначению. Правда, не по тому, о котором думали ее авторы.

После обеда все было нормально. А вот вечером… Честно говоря, чего-то подобного стоило ожидать. Учитывая характер Тириона, мне еще повезло, что он не превратил мой дом в приют для всех обиженных и угнетенных Райхена. С другой стороны, его талант на ровном месте нарываться на неприятности преподнес мне такой подарок, что впору задуматься о помощи богов.

После очередной прогулки по городу Тирион вернулся злой, взъерошенный и не один. Рядом с ним были несколько моих людей, которых я приставил приглядывать за алхимиком, пока он в Райхене, и девушка, на которую я не обратил внимания.

— Ты приставил ко мне охранников?!! — кипя от гнева, крикнул Тирион.

— Да, и насколько я понимаю, это оказалось нелишним.

— Сэр, нам пришлось вмешаться, на него напали нелегальные колдуны и один волшебник.

— Тирион, я тебя поздравляю. Ты ухитрился посреди ледяной тундры вляпаться в верблюжий навоз. Или, наоборот, в центре пустыни наступил в кучу навоза северного оленя.

— Что?

— Вот объясни мне, как в центре города, полного магов и волшебников, ты ухитрился наткнуться на нелегальных колдунов?

— Они охотились за ней, — сквозь зубы сказал Тирион и мотнул головой в сторону девчонки.

— За ней? А вот это уже интересно, — задумчиво проговорил я и обратился к своим людям: — Сообщите Мелиссе о случившемся, пусть аккуратно разузнает об этом. А девчонка пока побудет у меня.

— Да, сэр.

— Расскажи, что с тобой случилось? — спросил я девчонку.

Девушке было на вид лет восемнадцать — двадцать. Она оказалась вполне красивой, со смуглой кожей и черными миндалевидными глазами. А еще у нее были странные темно-красные волосы.

— Сэр, я убежала от этих людей неделю назад, я не знала дороги и случайно оказалась в городе. — Странный акцент, она явно родом не из метрополии, а из колоний.

— Откуда ты? И как тебя зовут?

— Зовут меня Майя. Я жила в Маленкау, это небольшой городок, он, наверное, и на карты не нанесен. Меня похитили оттуда. — Девушка говорила медленно, словно очень устала.

— А как называлась местность, где ты жила?

— Литаника.

— Где это? — недоуменно спросил Тирион.

— Это один из Огненных островов, — нахмурился я. — До них месяц плавания. Когда тебя похитили?

— Я не знаю точно, наверное, уже несколько месяцев прошло.

— Чем же ты так заинтересовала их, что они рискнули погнаться за тобой в столицу, где их бы поймали? Даже не нарвись они на Тириона, их бы все равно схватили через пару дней.

Впрочем, если дело достаточно серьезное, то, скорее всего, после того, как они нашли бы девчонку и передали другим людям, их бы убрали и сожгли тела. Знали ли об этом сами колдуны? Они должны были понимать это, если только не полные идиоты. Но они все равно сунулись в город, где дозорных заклинаний больше, чем камней в мостовых.

— Ладно, ты на ногах еле стоишь. — Я подошел к девушке и аккуратно снял с нее следящие заклинания, потом надо будет их расшифровать. — Ральф! Накорми Майю и уложи спать.

— Маэл, если она им так сильно нужна, они могут и в твой дом заявиться, — обеспокоенно заметил Тирион.

— Об этом надо было думать раньше, — огрызнулся я. — Можешь взять в тренировочном зале любое оружие и на ночь оставить под рукой.

Когда Тирион с вполне серьезным видом ушел выбирать себе оружие, я только усмехнулся ему вслед. Лет пятьдесят назад по требованию Совета магов в уголовный кодекс империи была внесена одна поправка. Согласно ей попытка тайного проникновения или нападения на дом мага классифицируется как самоубийство. Даже если предположить, что неведомые пока охотники за девушкой обладают возможностями напасть на мой дом. Даже если они смогут ворваться и убить меня. Но и в этом случае они должны понимать, что клан Ларанов сотрет их, не считаясь ни с какими законами.

Пока я жив, ко мне могут относиться как угодно. Но ни один клан никогда не оставит безнаказанным убийство даже самого ненужного своего члена.

Сквозь сон почувствовав аккуратное прикосновение к защите дома, я сразу же проснулся. Спросонья от испуга я едва не нанес удар по всем окрестностям. Я просто замешкался на пару мгновений, выбирая между огненным кольцом, воздушным кольцом или астральным кольцом. Все эти заклинания предназначены для отражения массовой атаки и предполагают полное уничтожение всего живого в радиусе до трехсот метров. Потом я вспомнил, что вокруг живут простые люди. И решил запустить нападавших в дом.

Визитеры работали профессионально. Они всего за пару секунд пробили небольшую щель во внешней защите и вошли во двор. Я за это время успел одеться и разбудить Арью.

«Арья, на дом напали», — мысленно сказал я. Некромантка мгновенно проснулась и вспыхнула от возмущения. Я не мог ее видеть через несколько стен, но прекрасно представил, как она соскакивает с постели и бежит к двери.

«Не забудь одеться. Благородным дамам не пристало убивать в ночной рубашке».

К этому времени нападавшие уже проделали несколько проходов во втором слое защиты. Действовали они очень быстро и скрытно. Несмотря на шутливый мысленный разговор с Арьей, мне было не до шуток. Не выходя из спальни, я поставил вокруг комнат Агнессы и Майи глухую защиту, охранявшую от всего, включая дым, газ или насекомых. Помимо всего прочего, эта защита не даст никому войти или выйти из комнат. А потом я привел в действие внутреннюю охрану дома.

На первом этаже раздался душераздирающий крик. Следом за ним донеся сдавленный вопль от двери. Первые ловушки сработали. Но ночных посетителей это не остановило. Я выскочил на лестницу и метнул вниз с добрый десяток воздушных ножей. Один человек в черной маске сумел их отбить, но его напарника насквозь пробило сразу несколько лезвий.

Противник ударил по мне вспышкой темного света из черного жезла в руках. Колдун, но артефакты у него сильные. Отбив удар, я нанес свой, но безуспешно. Противник выхватил шпагу и бросился на меня, видя, что в руках у меня нет оружия. Я встал в стойку и приготовился драться голыми руками. Но этого не потребовалось.

Из-за моей спины неожиданно выскочил Тирион. Он в прыжке сшиб колдуна и разрубил ему грудь саблей. Еще один нападавший с кинжалом в руке с криком попытался напасть на алхимика, но пол под ним разошелся, и он с воплем упал в подвал. Прямо в горячие объятия вечно голодного хищного растения с одного негостеприимного тропического острова.

На разговоры и вопросы времени не было. Не говоря ни слова, мы с Тирионом побежали на первый этаж и там разделились. Он рванул к задним комнатам, а я — к тем, что выходили на улицу. Возле входа в комнату Ральфа стояли две ледяные статуи, но самого дворецкого видно не было.

В гостиной я нарвался сразу на трех врагов. Один из них поднял руку и защитил себя и своих подельников от моих атак. А остальные двое начали по мне стрелять. Я поставил перед собой свой щит, но больше ничего сделать не успел. Через потолок вниз спустилась темно-серая призрачная тварь, напоминавшая очертаниями джиннов из восточных сказок. Но только руки твари заканчивались черными призрачными когтями и желания она не исполняла. Порождение некромантии взмахнуло лапами, проводя когтями сквозь людей, и вытянуло их души из тел. Жуткая смерть, лучше бы им умереть от моей руки, а не от магии Арьи.

Из задних комнат послышались лязг стали и несколько пистолетных выстрелов. Нападавшие уже были не рады, что сунулись в этот дом. Насколько я мог судить, большая их часть мертва. Возле входной двери я встретил волшебника, пробивавшего защиту дома. Мы обменялись взглядами и одновременно ударили друг по другу.

Потоки силы столкнулись посреди прихожей. Волшебник сжал зубы и, вытянув руки вперед, изо всех сил давил на меня. А я, встав в спокойную и равнодушную позу, поднял одну руку и словно без особых усилий отбивал его атаку, а на самом деле обливался потом от напряжения. Волшебник оказался не только талантлив, но и силен.

Мы могли бы долго бороться друг с другом, но совершенно некстати вмешался Тирион. Он незаметно для волшебника подошел сбоку, быстро начертил на стене схему преобразования. Из деревянной панели выросли три деревянных шипа и насквозь проткнули моего противника.

— Спасибо, блин, — недовольно сказал я. — Зачем ты вмешался?

— Что не так? — не понял Тирион. — Этот вроде последний был.

— Ну вообще замечательно!

— Что случилось? — спросила спустившаяся Арья.

— Ты всех убила?

— Четверых нападавших, всех, кого успела.

— Замечательно. Как мы их теперь допросим? Я хотел этого живым взять, поэтому и выматывал его силовой атакой.

На лицах Арьи и Тириона одновременно появились растерянность и понимание ошибки.

— А я и не подумал об этом, — почесал в затылке Тирион.

— Ну это не совсем проблема, — медленно сказала Арья, с профессиональным интересом оглядывая мертвого волшебника.

— Сэр, все нападавшие убиты, — невозмутимо сказал Ральф. — Куда деть тела?

— Пока в подвал, потом разберемся.

— Сэр, я подумал, что вам захочется побеседовать с ними, и взял одного живым.

— Замечательно, Ральф! Где он?

— На кухне. Сэр, мне позвать жандармов или сообщить об этом другим членам вашей семьи?

— Нет, — быстро сказал я. — Ральф, пока это должно быть в тайне. Сначала мы выясним, что им было нужно.

К допросу мы решили приступить незамедлительно. Плененный Ральфом волшебник был покрыт тонким слоем льда, но не обычного, а особого. Этот лед не убивал, а обездвиживал. Мой дворецкий умело пользовался артефактами магии льда.

— Ты будешь его пытать? — настороженно спросил Тирион.

— Нет, я буду с ним чай пить! — огрызнулся я. — Кстати, Ральф, завари сначала чаю.

— Да, сэр.

— Пытать — это как-то…

— Тирион, сколько человек ты сегодня убил?

— Троих сейчас и двух днем. Но это же было в бою.

— Знаешь, людям обычно без разницы, когда их убивают. Их волнует результат.

Я снял заклинание с пленного и привел его в чувство. Он с испугом посмотрел на меня.

— Приятель, ты сейчас ответишь на несколько вопросов. И ответишь честно, спорим?

— С чего ты взял, что я буду отвечать честно? — осторожно спросил он.

— А куда ты денешься? Арья!

Девушка подошла поближе, и пленный увидел ее. Я вполне допускаю, что этот неудачник не узнал во мне мага и поэтому вел себя так спокойно. Но зато он прекрасно знал, что означают седые пряди в волосах молодой девушки.

— Я-я все скажу. Все скажу!!! — истошно закричал он, едва взглянув на лицо Арьи.

— Тихо, — миролюбиво сказал я. — Спокойнее. Вы знаете, в чей дом вы ворвались?

— Н-нет, сэр, нет, я не знаю, к-клянусь. — Пленник быстро замотал головой.

— Я маг из клана Ларанов.

— Сэр, если б-бы мы знали, мы… мы никогда бы… Мы ни за что бы…

— Послушай, — ласково сказал я, — я живу в этом доме уже пять или шесть лет. За это время последняя крыса из Нижнего города должна была узнать об этом. А ведь до меня здесь жили и другие маги. И ты хочешь сказать, что не знал, в чей дом вломился?

— С-сэр, я ч-честно не знал, — заикаясь от страха, пробормотал волшебник. — Мы не из Ра-айхена, мы не знали, к-кто живет в этом доме.

— Ладно, я поверю в это. Непохоже, чтобы у вас хватило наглости напасть на дом мага. Но кто вас сюда послал?

— Я н-не зн-наю, это зн-нает наш главный.

— Где он?

— Он д-должен был остаться у д-дверей.

Я недовольно посмотрел на Тириона.

— Хорошо. Зачем вы ворвались в мой дом?

— Нам п-приказали заб-брать девчон-нку с красными волосами.

— Ну я так и думал, — сказал я себе под нос. — Скажи, неужели тот, кто вас послал, не знал, что здесь живет маг?

— Он н-не знал. Нам просто прик-казали забрать ее и уйти.

— Куда вы должны были ее доставить? — резко спросил Тирион.

— А-а не-а, — отчаянно замотал головой пленник. — Шеф должен знать, а он не г-говорил.

Я еще раз недовольно посмотрел на Тириона.

— Подумай хорошо, от этого зависит твоя жизнь. Что еще ты можешь рассказать?

— Сэр, я ничего не знаю! Я просто рядовой боец, я ничего не знаю! — заливаясь слезами, отчаянно заговорил он. — Мы просто выполняли приказы. Доставить что-то куда-нибудь, охранять или еще что-то в этом роде! Мы даже никого не убивали и ни на кого не нападали! Нам только сегодня приказали забрать у вас…

— Я понял! Неужели ты ни разу не видел того, кто отдает вашему вожаку приказы?

— Нет, я ни разу не видел его.

— Понятно.

Узнав все, что можно было, я его усыпил.

— Ральф, чай готов?

— Да, сэр.

Я взял у дворецкого кружку с чаем и начал потихоньку его пить.

— Как такое может быть, чтобы он не знал, на кого работает? — недоверчиво спросила Арья.

— Это вполне обычная ситуация, — возразил Тирион. — Рядовые исполнители практически никогда не знают, на кого они работают. В лучшем случае удается узнать имя посредника.

— Ага, — кивнул я. — А посредник, как правило, тоже ничего не знает. А приказы и распоряжения получает от другого посредника. Причем как только станет известно, что одного человека из этой цепочки взяли, следующее звено убирается. Таким образом, на руках у противника, например, у сыщиков жандармерии, остаются только оборванные нити, которые никуда не ведут.

— Ну виноват я, виноват, — зло сказал Тирион. — Надо было предупредить.

— Как ты это себе представляешь? — хмыкнул я. — Впрочем, не все так плохо, верно, Арья?

— Да, мне потребуется время и…

— Я знаю. Иди готовься к ритуалу, как только все сделаешь, зови меня. Тирион, отнеси тело того волшебника в подвал, Арья покажет куда. Ральф, все тела отдай Фикусу, пусть отъедается. Допрашивать их не имеет смысла, они не могут знать больше, чем этот.

— Сэр, у него будет несварение.

— Это его работа, — пожал я плечами. — Я не хочу потом объяснять жандармам, откуда в моем доме столько трупов.

— Хорошо, сэр.

— А этого запри в камере. Я его потом еще допрошу.

Я не стал будить девушку, а подождал до утра. Тирион помогал Арье вычерчивать сложные фигуры, звезды, круги и пентаграммы. Ральф убирал тела и вытирал кровь. А я восстанавливал защиту дома и убирал следы боя.

А вот после завтрака я вместе с Тирионом начал расспрашивать Майю в своем кабинете. Увы, но она ничего не знала. В этом нет ничего удивительного, похитители не всегда говорят своим жертвам, для чего они их похитили. Все, что смогла Майя, — лишь приблизительно описать место, откуда она сумела убежать. Я хорошо знал окрестности Райхена и легко понял, о чем она говорила.

Но самое интересно было дальше. Девушка невзначай обмолвилась, что ей накололи татуировки. Одна из таких татуировок была на запястье. Взяв Майю за руку, чтобы лучше разглядеть узор, я почувствовал очень тонкое и изящное заклинание маскировки. Из чистого любопытства я его снял.

Во-первых, обнаружилось, что волосы у девушки не просто красные, а огненно-красные. А во-вторых, я заметил, что от запястья вверх по руке идет цепочка татуировок в виде древних рун. Задрав рукав, я понял, что это только часть рисунка.

— Тирион, выйди из комнаты.

— Зачем?

— Мне надо осмотреть ее.

— Хорошо. — Тирион пожал плечами и вышел за дверь.

— Раздевайся.

Майя испуганно посмотрела на меня, но подчинилась. Она сняла с себя всю одежду и, покраснев, закрыла грудь руками. Девушка была очень красива, но меня это в данный момент абсолютно не интересовало. С открытым от изумления ртом я ходил вокруг нее и рассматривал невероятно сложный рисунок. Десятки линий переплетались друг с другом и образовывали причудливые фигуры. Кроме этого на кожу девушки были нанесены сотни древних рун, пиктограмм и символов. Некоторые из них не использовались уже сотни лет. Но не по причине их неэффективности, а наоборот.

— Ральф!!! — заорал я, чем еще больше напугал девушку.

— Да, сэр. — Невозмутимый дворецкий, увидев девушку, на пару секунд утратил привычную невозмутимость, но быстро справился с собой. — Вы звали меня?

— Да, — изменившимся от волнения голосом сказал я. — Срочно приведи сюда Данте! Скажи ему… Просто скажи ему, чтобы срочно пришел.

— Сэр, мне лично к нему пойти?

— Да, и на всякий случай возьми с собой оружие.

— Да, сэр.

Пока Ральф ходил за Данте, я помогал Арье. Ритуал допроса мертвого всегда сложен, но, если речь идет о мертвом волшебнике, все сложнее раз в сто. Но в своем личном заклинательном покое я был сильнее, чем в любом другом месте. А значит, и Арья тоже здесь сильнее. Но все равно много узнать нам не удалось. Они были просто мелкими наемниками, успешно не попадавшимися на глаза агентам Совета магов и Совета волшебников. Два года назад им крупно повезло, и их наняли на постоянную службу. Они занимались исключительно охраной, причем сами не знали, что именно охраняют. На мой дом им приказали напасть, потому что их нанимателям надо было срочно вернуть девчонку, но никого другого под рукой не было. О том, что в этом доме жил я, они действительно не знали. Они предполагали, что в доме живет простой волшебник.

Ничего больше он не сказал. Скорее всего, потому, что сам не знал. Арья очень сильно устала и, как только ритуал закончился, завалилась спать прямо на каменный пол. Я отнес девушку в ее комнату, приказал Тириону развлекать Агнессу и Майю. А сам заперся в своем кабинете.

Ситуация была неприятной. Я не хотел ввязываться в долгое расследование, меня ждал восток. Но бросить этот случай тоже не мог. Это не рядовой случай, и дело не только в нападении на мой дом. Хорошо, если удастся раскрыть это дело быстро. Но пока у меня на руках слишком мало улик для быстрого расследования.

Нет, информации у меня прилично, и я знал, что рано или поздно раскопаю правду. Слишком много концов, никому не удастся оборвать их все. Они могут как угодно хорошо заметать следы, но если я знаю, что в определенное время что-то хранилось на определенном складе, то я уже почти знаю, что там хранилось и кем. А пригороды Райхена — это не Риол и не степи Восточной области. Здесь я как рыба в воде. Просто у меня сейчас нет времени на долгое и кропотливое расследование.

Данте пришел только к вечеру. Ожидая его, я подробно допросил пленника и узнал от него все, что хотел. Данте был, как всегда, весел и жизнерадостен и первым делом потребовал коньяка.

— И это лучшее из твоих запасов? — скривился он, посмотрев на бутылку. — Ну за чужой счет и виски за хороший напиток пойдет. Так что ты хотел мне показать?

Я позвал Майю и закрыл дверь кабинет. Данте с нескрываемым любопытством посмотрел на девушку. Майя была чересчур скромной, чтобы быть в его вкусе, но она явно его заинтересовала. Я попросил ее раздеться.

— Гхм… — Данте удивленно поднял брови. — Маэл, ты меня пугаешь. Ты просто на стриптиз меня пригла… …сил.

Коньяк, может быть, и не очень, а вот ковер, на который Данте, совершенно того не заметив, уронил полный бокал коньяка, мне нравился.

— Маэл, я это на самом деле вижу?! — сдавленным шепотом произнес брат.

— Да.

— Это то, что я думаю?!

— Я не знаю, о чем ты думаешь, глядя на голую девушку, но это Печать Дара. Я проверил.

— Ты понимаешь, что этого не может быть?

— Не веришь — потрогай.

Данте подошел к девушке и провел кончиками пальцев по символам, покрывающим ее кожу. Майя от прикосновения вздрогнула и покраснела.

— Что означают эти татуировки? — испуганным голосом спросила она.

Мы с Данте переглянулись. Мы оба знали ответ на этот вопрос, но надо ли знать его ей?

— Лучше сказать ей правду, — произнес Данте на старом языке магов, который девушка никак не могла знать.

— Я так не думаю.

— Она имеет право знать. Тем более что ей ничто не грозит.

— Ты в этом уверен? На мой дом сегодня ночью напали. — Увидев, что Данте недоверчиво повел бровью, я добавил: — Не веришь, сходи в подвал, Фикус сейчас тела доедает.

— Если ты опасаешься за ее безопасность, я заберу ее в свой дом, там ей точно ничто не будет угрожать.

— Жизни — возможно, а чести?

— Маэл, я никогда ни к чему не принуждаю дам. А красноволосые ишары не в моем вкусе. Посмотри, девушка уже до смерти напугана, надо сказать ей правду.

— Какую правду? — вспылил я. — Что она не человек? Или что на ней символы изначальной эпохи? Ты понимаешь, что означает Печать Дара?

— Вот именно поэтому она и имеет право знать об этом. Это ее судьба.

Скрепя сердце я признал правоту Данте. Еще раз выслушав немудреную историю Майи, Данте начал рисовать портрет девушки в полный рост, зарисовывая все символы и линии.

— Что ты знаешь об изначальной эпохе? — для начала спросил я Майю.

— Это время, когда чудовища и демоны жили в мире. Они убивали людей, потом боги прогнали демонов и дали людям жить свободно.

— Так почти и было. В изначальную эпоху мир был молод, демоны и боги ходили среди людей. Но ничего более конкретного мы не знаем. Никаких документов или летописей не сохранилось. Все, что у нас есть, — это смутные легенды, мифы и отголоски древних преданий. Изначальная эпоха закончилась грандиозной войной, охватившей весь мир. В отдаленных уголках мира сохранились следы этой войны, но кто и с кем воевал, неизвестно. После войны и демоны, и боги ушли из мира, и наступила ранняя эпоха, но она нам не нужна. После ранней эпохи наступила древняя эпоха. Это понятно?

— Да, но какое отношение это имеет ко мне?

— Самое прямое, — вмешался Данте. — Повернись немного влево.

— О древней эпохе мы знаем если не все, то очень многое. Будущие основатели Райхенской империи тогда еще бегали в звериных шкурах и охотились на кабанов среди холмов Западной области. На месте этого самого города был лишь непроходимый лес, а на востоке уже поднималось Кунакское государство. Именно тогда стали складываться первые кланы магов. Крупные семьи начали объединяться, чтобы воевать с общим врагом — древними магами или темными магами. Вскоре вспыхнула война светлых и темных магов.

— Темные маги были злыми, а светлые — добрыми?

Мы с Данте с улыбкой переглянулись.

— Дело не в добре и зле. Темные маги назывались темными из-за своего отношения ко всем остальным. Они считали себя высшей расой. Обычных людей они считали рабами. Светлые маги тоже не слишком церемонились с простыми людьми, но они, по крайней мере, не ставили задачу загнать всех, кто не владел магией, в рабские загоны, а несогласных перебить. В тяжелой и очень долгой войне темные маги были уничтожены. После войны остались обычные маги, потомками которых и являются все современные кланы магов и противомаги. Они боролись против магов и развили уникальную систему магии, которой потом с определенным успехом стали пользоваться инквизиторы Кунакской империи.

Я отхлебнул коньяка, только чтобы промочить горло, и продолжил:

— Одной из причин войны были отношения темных магов с демонами.

— Это была главная причина, — поправил меня Данте.

— Данте, если бы ты интересовался историей, а не только читал краткий курс агитации о славных деяниях магов в прошлом, то ты бы знал, что это была только одна причина из множества других, менее благородных. Так вот, одной из причин были отношения темных магов и демонов. Темные маги заключили весьма взаимовыгодный союз с демонами. Они не случайно назывались еще и древними магами: они вовсю пользовались магией изначальной эпохи, которой их научили демоны. А во времена изначальной эпохи целые области нашего мира находились под полной властью демонов. Тогда же были разработаны разные ритуалы, в которых люди были одним из необходимых ингредиентов. Ты понимаешь меня?

— Почти… Что такое ингредиенты?

— Это… как бы объяснить…

— Это части блюда. Например, мясо — это ингредиент мясного бульона. Маэл хотел сказать, что в этих ритуалах демоны приносили людей в жертву самим себе.

— Не самим себе, а своим повелителям, — поправил я. — Вот именно этим ритуалам демоны и научили темных магов. После их гибели эти знания не были забыты, но никогда не использовались. Потомки светлых магов изучали их как часть истории, как пример действительно запретного знания. Одним из подобных ритуалов был ритуал Дара человека демону. На тело человека наносилась очень сложная татуировка — Печать Дара. После этого в нужный момент в нужном месте человек приносился в жертву. Но это было не простое убийство человека ритуальным ножом. В этом случае демоны получают только силу, а душа человека свободна. В случае Дара демон получает в свое полное распоряжение и тело, и душу человека.

— То есть… — Бедная Майя от последних моих слов смертельно побледнела и потеряла дар речи.

— Да, ты правильно поняла. На тебе Печать Дара. Похитившие тебя люди не собирались тебя просто зарезать, и это не банда нелегальных колдунов, как я подумал сначала.

— Не бойся, — мягко сказал Данте. — Мы из клана Ларанов. Это один из тех кланов, что в прошлом уничтожил темных магов. И мы не дадим тебя в обиду.

— А эту татуировку можно снять? — с надеждой спросила она.

— Увы, нет. Ее можно только перепосвятить другой сущности.

— А разница?

— Разница — быть рабыней у жестокого хозяина или у доброго. Маэл забыл упомянуть еще одну вещь.

— Данте, не надо.

— Надо! — строго сказал он. — Майя, извини, что я говорю жестокие вещи, но ты должна понимать свою судьбу. Печать Дара невозможно снять или отменить. И она сработает в любом случае, умрешь ли ты от ножа культиста на алтаре или от старости в своей постели. Итог один. После смерти твоя душа окажется в вечном рабстве, а все, что мы сможем сделать, — это убить тех, кто обрек тебя на эту участь. А также выбрать тебе доброго хозяина.

Майя опустилась на колени и горько заплакала.

— Молодец, — холодно сказал я Данте. — Обрадовал человека.

— Надо изменить ее татуировку, пока есть время, — спокойно сказал Данте.

— Ты уже сделал все, что мог, — сухо заметил я и опять перешел на старый язык. — Ты прекрасно знаешь, что последнее можно было не говорить. Она бы ничего не поняла.

— Клетка, даже хорошая, остается клеткой.

— Чем это отличается от того, что ждет нас после смерти?

На этот вопрос у Данте не было ответа. Я подошел к плачущей девушке и накинул на ее плечи халат:

— Не переживай, не все так плохо, как кажется, тебе повезло встретиться с нами. А мы тебе поможем.

Успокоив Майю и уложив спать, я вернулся в кабинет. Данте тем временем усилил защиту дома, добавив несколько новых слоев. Я подавил ненужное раздражение — это ведь было серьезным оскорблением — и поблагодарил его.

— Ситуация очень серьезная. Надо доложить Совету магов.

— Не стоит, — сказал я. — Автор Печати может быть среди членов Совета.

— Исключено.

— Я бы не зарекался, Данте. Наложить Печать может только маг, причем не каждый. Мне на создание полной Печати элементарно не хватит сил.

— Это ни о чем не говорит, — покачал головой брат. — Ни один член Совета не стал бы заниматься этим. Скорее всего, это дело рук отдельного мага.

— Данте, что с тобой, любимым сыном и наследником семьи, сделал бы отец, если бы ты занимался этим?

Брат выразительно посмотрел на меня. Мы оба знали, что случилось бы с любым из Ларанов, задумай он наложить Печать Дара.

— Это не мог быть один человек. Никак не мог. Это дело рук клана.

— Вот поэтому и надо доложить Совету магов. Ты сможешь справиться с целым кланом? Хотя бы с этими захудалыми Райхалдами? Я — нет.

— А что мы им скажем?

— Сообщим им, что кто-то наложил Печать Дара. Этого достаточно, чтобы они завтра поставили всю империю на уши. Все помнят, сколько семей погибло во время войны с древними. И все помнят настоящую причину войны, а не ту, которую ты изложил этой девчонке.

— Все равно рано об этом говорить всему Совету, Данте. Это то, чего от нас ждут.

— Тогда надо сообщить отцу.

— Тоже рано. Тем более что…

— Что?

— Ты уверен, что все члены Совета отнесутся к этому так же, как мы с тобой? Времена изменились, и не в лучшую сторону. Я думаю, те светлые маги легко бы записали нас в число темных.

— Ты прав. Но даже вдвоем мы не справимся с кланом магов.

— Данте, — я вздохнул и посмотрел на старшего брата, — думаешь, я этого не понимаю? Но что будет делать Совет магов?

— Перетрясет всю страну, но найдет отступников.

— Да? А может быть, в первую очередь он озаботится сокрытием тайны? О чем подумают в первую очередь члены Совета? О том, как бы не потерять репутацию. Они скорее предпочтут замять дело. А даже если нет, они только спугнут своими шумными действиями, облавами и проверками настоящих виновников дела.

— А ты докопаешься до сути? — скептически заметил Данте.

— Работа у меня такая. Ты, допустим, просто не привык анализировать все факты на ходу. Не то что не умеешь, а просто не привык.

— К примеру?

— Сложи исчезновение Марии, Печать Дара на теле Майи и появление новой полукровки.

Данте быстро растерял весь свой скептицизм и самоуверенность.

— Ты хочешь сказать…

— Что демоны, возможно, похитили человеческих девушек для того, чтобы породить полукровок. Пока это только версия.

— Ты думаешь, это все связано? — задумчиво произнес Данте.

— Я пока лишь предполагаю. Но если Совет магов разворошит все, узнать, так это или нет, уже будет нельзя. Теперь понятно?

— Чем мне тебе помочь?

Я встал и повесил на пояс ножны со шпагой и кобуру с пистолетом.

— Сейчас ты должен остаться здесь и охранять мой дом. Я передам тебе управление защитными заклинаниями.

— Серьезно?

— Снявши голову… — сухо ответил я.

Отдавать, даже брату, контроль над защитой дома я не хотел, но выбора нет.

— Ты пойдешь сейчас? Не поздно? — Данте посмотрел на часы, они показывали девять вечера.

— Я хотел бы пойти раньше, но сначала надо было ввести тебя в курс дела.

— Один справишься?

— Кто тебе сказал, что я буду один? Арья, ты отдохнула?

Домой я вернулся только после завтрака. Ночная прогулка оказалась успешной. Я нашел склад, где держали Майю. Вернее, то, что от него осталось. Понимая, что убрать все следы они не смогут, склад попросту сожгли. Но зато я нашел свидетелей, которые видели, кто приезжал на этот склад.

Я разбудил Мелиссу и поднял всех своих людей, которые у меня оставались в городе. А сам проверил еще несколько складов, которые охраняли незадачливые налетчики на мой дом. Никаких улик там не было, но зато я опять же узнал, кто поставлял туда товар. Этих людей нашли плавающими в порту, но убийцу убрать не успели. Мелисса оказалась быстрее.

Так началась гонка. Кто быстрее, я или они? Невидимый паук обрывал одну нить за другой. А я пытался их перехватить. Одновременно в разных районах Райхена загорелись дома и склады. Проверить их я не успел, но мои люди схватили и допросили поджигателей. Человека, отдавшего им приказы, убили, однако его допросила Арья и нашла его убийцу. Он быстро сознался, кто ему отдал приказ. Это оказался огненный волшебник, который предпочел покончить жизнь самоубийством.

Мои люди тем временем хватали и допрашивали десятки человек. Сеть оказалась хорошо законспирированной, но слишком большой. Враг не успевал перерезать все нити. Правда, к утру пятерых моих человек нашли мертвыми в одном из переулков Нижнего города. Но зато к завтраку на руках у меня уже была почти полная схема их сети в Райхене. И я знал, куда идти дальше.

Майя была лишь одной из множества девушек, похищенных из колоний. Их усыпляли и доставляли в Райхен не через порт, а тайно выгружали в небольших бухтах поблизости. А затем хранили, как вещи, на складах Райхена. Это было возможно потому, что их погружали в сон, напоминающий зимнюю спячку некоторых животных. Люди, охраняющие склады с грузом, не знали, что в них лежит. Но люди — не животные, время от времени их надо было будить, кормить и заново усыплять. Для этого их доставляли на тайные квартиры к волшебникам и колдунам. Схема работала как часы и до побега Майи сбоев не давала.

Саму Майю держали отдельно. Насколько я понимал, она была единственная с Печатью Дара. Остальные были просто рабынями, которых для пока неизвестных мне целей доставляли из колоний.

Эта схема стала бы невозможна без покровительства таможенников, жандармов и столичных чиновников. Их я тоже нашел. Перепуганных, поднятых с постелей людей допрашивали прямо в их квартирах. Перед десятком людей придется извиниться, но зато эти органы правопорядка стали немного чище.

Чисто ради интереса я стал очень аккуратно искать, не было ли у них покровителей выше. Как оказалось, были. Одним из них оказался Валерий. Про других пока неизвестно.

К сожалению, больше я ничего не смог ни узнать, ни тем более сделать. Помощников в городе у меня осталось мало, и они не железные.

После короткого разговора за завтраком с Данте я пошел навестить одного своего знакомого. Он был в своем роде легендарной личностью. Среди местных моряков и портового люда уже давно гуляет пословица: «Таможенники приходят и уходят, а Джон Мельник остается».

Раньше он был одним из самых удачливых и ловких контрабандистов в мире. Его никто не мог поймать. Сложно подсчитать, сколько раз он обводил вокруг пальца таможенную стражу. Все знали, что он контрабандист, но ни один судья так и не смог его посадить. Никто никогда так и не сумел доказать его вину.

К тому времени, когда я столкнулся с ним, он уже лично не водил корабли, а руководил целой сетью контрабандистов. И ссориться с ним — себе дороже и мне, и людям повыше меня. Но пару раз мы все же сталкивались. После этого я понял, что у него есть свои твердые принципы и что с ним все же лучше дружить, чем воевать. А он уяснил, что ради интересов империи я могу закрыть глаза на закон, который он научился обходить, и просто прирежу его. После этого пару раз мы помогали друг другу. Друзьями или хотя бы товарищами не стали, но при встрече здоровались.

Я нашел его на одном из пирсов порта. Дул сильный ветер с моря, и Джон стоял на краю пирса и мечтательно смотрел вдаль. Возможно, вспоминал вольную и лихую молодость.

— Хорошая сегодня погода, — сказал я, подойдя к нему.

— Да, неплохая, — невозмутимо заметил он. — Как жизнь, Маэл?

— Бывало и лучше.

— А что так?

Ветер, повинуясь моей воле, стал еще сильнее, а главное, полностью отрезал нас от окружающего мира. Теперь нас никто не мог подслушать. Джон заметил это, но не подал виду.

— Мне нужно знать кое-что по твоей части.

— Говори, помогу, чем смогу, если это не навредит моим интересам, — невозмутимо сказал он.

— Дело более чем серьезное. Мне нужно знать все про людей, которые промышляли мотыльками.

— Маэл, я ничего об этом не знаю, — с деланым огорчением покачал головой Джон.

— Мельник, это не продажа сигар или сахара в обход таможни. И не торговля неучтенным алкоголем. Это работорговля. Тебе напомнить, что за это есть только одно наказание? Тебе напомнить, что дела такой важности контролируются одновременно и Ассамблеей, и Сенатом, и Советом магов?

— Не пугай мышь сыром, — с усмешкой заметил Джон. — Я не при делах.

— Значит, ты об этом знаешь, — улыбнулся я. — А значит, скажешь мне.

— Захотел выслужиться? — едко спросил Джон. — Не дают покоя лавры вечного победителя? Есть дела, куда даже тебе не стоит соваться. Это дело слишком выгодно.

— Понятно. Значит, Валерий не послушался моего совета. Я знаю, что он этим занимается. Значит, ты на него работаешь. — Я внимательно посмотрел на окаменевшее лицо Джона. Он хорошо владел собой, но не настолько. — Нет, не работаешь. Состоишь в доле.

— Зачем ты лезешь сюда? Я слышал, что сыщика, который что-то разнюхал, не так давно убили.

— Я знаю, — холодно сказал я. Еще бы мне не знать. — Сказать тебе, почему я лезу в это дело?

— Сейчас ты меня чем-нибудь напугаешь, — с иронией сказал он.

— Ты сам испугаешься, — посулил я. — Как ты думаешь, какая судьба ждет этих рабынь? Бордели, работа прислугой, рабство у богатых людей? Нет, их ждет алтарь и нож демонопоклонников. Ну все еще будешь радоваться деньгам, полученным за участие, Джон Мельник?

— Вот демон, — выругался Джон. — Почем мне знать, что ты говоришь правду?

— А все очень просто. Если я сказал правду, то зарежу тебя прямо здесь. А некромант допросит твое тело. Но ты можешь надеяться на то, что я пошутил.

Джон с еле заметным испугом оглянулся на стоявшую рядом Арью. О том, что я блефовал, он не знал. Арья уже слишком устала для подобных ритуалов. Да и в любом случае живого человека допрашивать легче, чем мертвого.

— Откуда ты вообще узнал, что я замешан в этом?

— А я и не знал до разговора с тобой, — честно признался я. — Просто ты единственный контрабандист, с которым я знаком в Райхене. Можно сказать, я, не глядя в карты, сорвал банк.

Я не врал. Действительно не знал, что он замешан. Но я умел достаточно хорошо читать эмоции по лицам людей. И задавать правильные вопросы.

— Сожри твои потроха морской демон! У тебя же на меня ничего нет!

— Нет, — кивнул я. — Вообще ничего нет. И если бы речь шла о простой работорговле, я бы, возможно, был вынужден отступить и пойти другим путем. Но у меня мало времени, и речь идет о культе демонов в столице империи. Если я скажу об этом кое-кому, на тебя без долгих слов выпишут любой ордер, и ни один судья даже не заикнется о доказательствах. Но я пока пришел просто поговорить.

— Хорошо, я расскажу. Если ты мне дашь слово.

— Какое именно?

— Ты дашь слово не убивать меня, не калечить и не говорить никому о том, что я тебе рассказал. Это мое условие.

— Справедливо, — согласился я.

Я достал кинжал, проткнул палец и быстро принес клятву. Теперь, если я нарушу ее, мне придется возиться с надоедливыми темными духами. Особого вреда они не причинят, а для магов и вовсе безопасны. Но маги крайне редко нарушают данную клятву.

— Я был в доле, но мне никогда не нравилось то, что я делаю. Однако соблазн оказался слишком велик. Моя роль была важной, только я мог годами обманывать таможенников и доставлять мотыльков в Райхен. Для этого мне подарили океанские корабли, понимаешь, Маэл, корабли! Я годами корячился на лодках, мечтая когда-нибудь скопить на старый галеон или что-то вроде этого. А мне подарили пять великолепных клиперов! Только ради этого я бы продал душу.

— Продолжай. И оправдания оставь для высшего суда, — холодно заметил я.

— Я организовал перевозки. Для прикрытия они возили обычные грузы, но главным были, конечно, мотыльки. Способов было много, например…

— Меня не интересуют подробности. Говори главное. Откуда вы брали их?

— Со всех наших колоний. С Огненных островов, Наилики, Маланги и других. Брали только девушек от двенадцати до восемнадцати лет.

— Что вы делали, когда привозили их сюда?

— Я их передавал людям сенатора Валерия Итара. Он занимался всеми делами с ними в Райхене. Больше я ничего не знаю.

— Врешь!!! — Мой голос хлестнул его, как кнут, он вздрогнул и продолжил говорить:

— Да, мой опыт пригодился. Я помогал Валерию обманывать жандармов в городе. Люди и склады были его, но я все организовывал.

— Дальше куда вы их отправляли?

— В Восточную область. Но часть оставалась здесь, в Райхене.

— Что происходило с рабынями в Восточной области?

— Не знаю, честно не знаю, — замотал головой Джон. — Я даже не знаю, куда именно их везли. Знаю только, что везли их обычными дорогами в Восточную область.

— Ладно. Что было с теми девушками, которые оставались в городе?

Джон побледнел и отвел взгляд.

— Рассказывай! — с нажимом произнес я.

— Их…

— Резали на алтаре, — очень спокойно сказал я.

Я медленно снял с рук перчатки, а потом резко и неожиданно схватил и сжал горло Джона так, что тот захрипел.

— Ты все знал и молчал?! Ты знал, что людей скармливают демонам, и продолжал в этом участвовать?!! Отвечай?!!

— Да, — прохрипел Джон. — Ты обещал. Ты обещал…

Я отпустил его, и он упал на колени.

— Как удачно, что я про тебя вспомнил, Джон Мельник. Я бы все равно вычислил, кто доставляет рабынь в Райхен, но ты сэкономил мне немало времени. Хотя, если честно, я не ожидал, что ты знаешь так много. Думал, что тебя используют втемную. И что если я тебе расскажу, для чего девушек из колоний возят в Райхен, ты добровольно мне поможешь.

Джон со страхом и бессильной злобой смотрел на меня. К нему на помощь кинулись несколько людей, но их легко отбросила Арья.

— Где проходили ритуалы?

— В разных местах, всегда в разных местах, в окрестностях Райхена.

— Понятно, что не в центре. Ты присутствовал при них?

— Да. — Он содрогнулся всем телом.

— Ты не просто присутствовал, ты участвовал, — с недоброй улыбкой сказал я. — Джон, зачем, почему? Ты же человек старых принципов, чем тебя подкупили?

— Мне угрожали, что, если я откажусь, меня…

— Самого на алтаре зарежут, — договорил за него я. — Это понятно, но до этого тебе должны были что-то предложить. Что-то такое, ради чего ты забыл обо всем. Что-то, что дороже пяти клиперов.

— Бессмертие, мне обещали вечную жизнь.

— Ну да. Конечно. Кто обещал? Не эта же тварь Валерий? На кого вы вместе с ним работали?

— Маэл, забудь! — быстро начал говорить перепуганный Джон. — Режь мне глотку или отправь на эшафот, бери Валерия за жабры, но даже не думай лезть дальше!!!

— Ты только раздуваешь мое любопытство.

— Нет!!! Они убьют нас обоих!!! — Вот теперь Джон был действительно напуган.

— Джон, ты видел, как убивали людей на алтаре? Видел, что происходит дальше? — По его лицу я понял, что он видел все это. Я нагнулся к нему и сказал на ухо: — Так вот тебе новость, я тоже могу проводить подобные ритуалы. Если ты мне не расскажешь все, я скормлю тебя демонам. Клянусь в этом своей честью и кровью семьи.

— Ты же обещал!

— Что я обещал? Что не буду тебя убивать? Да, обещал, но я не обещал, что тебя не будут убивать другие.

От отчаяния Джон выхватил короткий нож и попытался всадить мне в живот. Я уже давно ждал этого и был готов. Вывернув ему руку, я выбросил нож в воду. А потом нас попытались убить. Четыре пули легко прошли сквозь первый мой щит и расплющились о второй. Не зря я так долго возился с доработкой заклинания. Если бы не это, Джон был бы уже мертв, а он мне еще нужен.

— Арья, уходим! — крикнул я.

Напарница быстро закрыла глаза, а я привел в действие несколько интересных заклинаний. Яркая вспышка ослепила всех вокруг на пару минут. Я быстро пошел с пирса и за шкирку потащил за собой контрабандиста. Уже среди портовых складов я накрыл все окрестности непроглядным черным облаком. Под его прикрытием мы без проблем добрались до закрытой кареты.

— Гони! — крикнул я кучеру, а потом повернулся к злому Джону. — Вот видишь, не все так страшно. Твои друзья хотели от тебя избавиться, но не все так просто в этом мире.

— Они вернутся за мной.

— Да, — согласился я. — И ты сам понимаешь, что они с тобой сделают. Так что у тебя остался один шанс. Рассказать мне все.

Внезапно карета остановилась. Я приказал Арье оставаться внутри, а сам вышел наружу. Выезд из порта перекрыли. Волшебники в плащах Совета магов проверяли все повозки и кареты. Этого я не ожидал.

— Приятель, давай объезжай всех по тротуару! — приказал я кучеру.

— Сэр?!

— Давай! — Я кинул ему империал. — Еще десять, если мы доедем быстро.

— Хорошо, сэр, но нас сейчас остановят.

— Это мои проблемы. — Я поднялся и сел рядом с кучером.

Нас действительно быстро остановили волшебники. Они грамотно окружили нас и приготовились к бою. Их было четверо, но я был магом.

— Именем Совета магов вы арестованы!

— Вы знаете, к кому обращаетесь? — надменно спросил я.

— Маэл Лебовский, вы арестованы за неправомерное применение магии против граждан в людном месте.

— Да, и как вы об этом узнали? — Я демонстративно посмотрел на часы. С момента, когда я использовал магию на пирсе, прошло всего пять минут. — Вы меня здесь ждали потому, что знали, что я использую магию! Это просто банальная провокация и ловушка.

— Разберемся! — прорычал волшебник. — Идемте с нами или мы применим силу!

— Я Маэл Лебовский аха Ларан! И ты надеешься остаться работать в столице после этого? Ты будешь чистить туалеты в самом дальнем и самом северном гарнизоне! Пошел прочь! — сквозь зубы процедил я.

Любой обычный служивый после таких слов как минимум растерялся бы.

— Последнее предупреждение, — холодно произнес волшебник.

— Именем Ассамблеи дворян Райхенской империи вы обвиняетесь в противодействии официальному расследованию! — громко сказал я. — У вас есть что сказать в свое оправдание?

— Какого рода расследование вы проводите?

— Это вас не касается. В моей карете опасный преступник. И вы мешаете доставить его в тюрьму.

Волшебники переглянулись. Они не ожидали такого отпора. Я подозревал, что им наплевать на их должности в Совете магов и что работают они не на него. Но полностью игнорировать возможность наказания они не могли.

— Это все отговорки, пройдемте с нами. Если вы правы, мы принесем свои извинения.

Я оглянулся. Последний свидетель нашей перепалки сверкал пятками в конце улицы. Дураков, желающих попасть под бой волшебников и магов, не было. Хорошо, что еще кучер не сбежал.

— Гони! — крикнул я и ударил вокруг воздушным кольцом.

Повозки, коляски, мусор и растерявшихся волшебников снесло одним ударом. Устоять на ногах смог только тот волшебник, что говорил со мной. Но кучер от души хлестнул лошадей, и он остался позади. Брошенное им нам в спину наспех сплетенное заклинание я легко отбил.

Узнав обо всем случившимся, Данте нахмурился. Больше всего ему не понравилось то, что попытавшиеся остановить меня волшебники были из Совета магов. Теперь он не настаивал на том, чтобы дать делу официальный ход.

— Долго мне еще здесь сидеть? — недовольно спросил он, когда я опять собрался уезжать.

— До вечера, — честно сказал я. — Мне некому больше доверить защиту дома и охрану свидетелей.

— Что изменится вечером?

— Увидишь. Пока мы опережаем наших врагов, надо действовать.

— Как ты собираешься арестовать Валерия? Это тебе не контрабандист из порта.

— У меня есть свои методы, — уклончиво ответил я.

— Обратишься за помощью к императору?

— Да, но не сейчас.

Тирион, как и Данте, грыз локти. Сидеть дома он не хотел, но я его заставил. Ему не было никакой необходимости охранять дом. Данте мог спокойно остановить практически любую атаку. Но мне бы Тирион только помешал.

Арестовать сенатора оказалось куда более проблематичным делом, чем я думал. Даже при том, что у меня на руках были реальные доказательства. А именно протоколы допроса Джона Мельника и нескольких других людей. Их мне быстро и без формальностей оформили в жандармерии. И дело даже не в том, что Валерий использовал свои связи, а в обычной бюрократической волоките.

Хуже всего то, что, когда я все-таки получил ордер на задержание и допрос Валерия Итара, его уже не было. Или он сам скрылся, поняв, что дело плохо, или его убрали. Скорее всего, последнее. Сенатор был нужен только как прикрытие сверху. Теперь, когда все раскрылось, он не нужен и слишком много знает.

Но зато я поговорил с Реджинальдом Малькольмом. Я рассказал ему обо всем, правда, без нескольких подробностей. Но главное он понял.

— Вот, значит, как. Опять восток.

— Опять? — переспросил я.

— Да, я хотел тебе рассказать, да как-то вылетело из головы, старость не радость, — вздохнул адмирал. — Поведали мне недавно, что в море возле побережья Восточной области перехватили корабль кунакцев. Полный корабль хорошего стрелкового оружия.

— Понятно.

— Что творится на востоке? — прямо спросил адмирал.

— Если бы я знал. Собирают оружие, угнетают местных жителей, готовится полномасштабное восстание. Хотел бы я понять только, почему они до сих пор не начали.

— Они еще не готовы, — предположил он.

— К чему? Восстание уже готово, оно может начаться в любой день. Скорее, наоборот, каждая спокойная неделя играет нам на руку. Мы накрываем их группировки, находим склады оружия, разбираемся с племенами кочевников. А они все ждут.

— Я поговорю кое с кем в Адмиралтействе. Пусть крейсера начнут патрулирование океана вдоль побережья Восточной области. И надо поднять вопрос о строительстве опорного поста флота.

— Почему его до сих пор там нет?

— Никогда не было необходимости в этом. Побережье там очень сложное, без хороших бухт. Сплошные рифы и скалы. К тому же ни одного портового города, даже рыбацких деревушек мало. Торговых путей там тоже нет. В общем, защищать там нечего.

— Все ясно.

— Валерий та еще скотина, но от Мельника я такого не ожидал, — покачал головой Реджинальд. — Сколько лет все это продолжается?

— Три года.

— Это дело нельзя так оставлять. Надо собирать заседание Ассамблеи.

— Ты хочешь все предать огласке?

— А ты против?

— Да, в этом случае огласка только повредит. Слишком много неприглядных фактов выплывет наружу.

— Я имел в виду не полное заседание, — объяснил адмирал, — а нескольких людей. Я все устрою, тебе надо будет только прийти и рассказать обо всем.

— Хорошо, но сначала надо разобраться с этим делом.

— Да, жаль, что тогда мы не могли избавиться от Валерия. Ладно, ошибки никогда не поздно исправлять.

— Не все ошибки можно исправить, — глухо ответил я.

Перед тем как пойти домой, я зашел в один маленький скромный храм. Сейчас сложное время для любых религий. Редкий проповедник может собрать сотню прихожан на службу. Люди верят в прогресс и в магию, а не в богов. Даже крупным культам тяжело, а этот маленький храм и вовсе едва не закрылся не так давно.

Пройдя через заснеженный двор, я тихо открыл дверь и зашел внутрь. Арья осталась на улице, она не любила храмы. Ни прихожан, ни жриц не было. Внутри здания было чисто и уютно. Из украшений были только цветные витражи и статуя богини за алтарем. Я подошел к статуе пожилой женщины в простом плаще с капюшоном и склонил перед ней голову.

Через несколько минут появилась жрица, молодая русоволосая девушка. Она тихо встала недалеко от меня, не желая мешать.

— Мир вам, — тихо сказал я.

— Мир вам, сэр Маэл. Вы давно не заходили к нам.

— Дела, — ответил я. — А где сударыня Варна?

— Мама приболела, и я не стала ее беспокоить. Позвать ее?

— Нет, пусть отдыхает. Что-то серьезное?

— Нет, просто простуда.

— В ее возрасте и это серьезно. Врача или целителя вызывали?

— Мама отказалась, — вздохнула девушка. — Она сказала, что все в руках богини.

— Через пару дней я приведу к вам девушку. Она, наверное, другой веры, но ей нужна помощь.

— Конечно, сэр, мы будем рады ей помочь.

— И все-таки вызови целительницу. Мне понадобится помощь твоей матери через пару дней. Передай ей, что мне надо провести ритуал посвящения. Она поймет.

— Хорошо, сэр.

— Хватит уже называть меня сэром, — недовольно сказал я. — Здесь я гость, а не хозяин.

Я достал из кармана толстую пачку империалов и протянул жрице:

— Возьми.

— Это слишком много для нас. — Девушка покраснела, но все-таки взяла деньги.

— Не стесняйся. Это всего лишь деньги, и вы потратите их с большей пользой, чем я.

Подходя к дому, я посмотрел на показавшуюся в темнеющем небе луну. Через пару дней наступит полнолуние, и это хорошо.

Дома меня ждал сюрприз. В гостиной сидел Данте и с кем-то разговаривал. Ральф забрал у нас с Арьей плащи и вернулся к уборке.

— К нам кто-то приходил?

— Да, сэр, гости сидят в гостиной. А другие… э… гости на кухне.

Из любопытства я сначала зашел на кухню. Четверо уже знакомых мне волшебников стояли на кухне и боялись пошевелиться. Приглядевшись, я заметил, что их шеи обвиты почти невидимыми нитями. А на одном из шкафов сидел один очень неприятный и голодный демон. Увидев меня, он злобно зашипел, но не шелохнулся. Волшебники с мольбой смотрели на меня. Шуточка в стиле Данте. Посадить людей под надзор демона.

А в гостиной меня ждал другой сюрприз. Молодого мага из клана Кархаров я не знал. А вот девушка мне знакома.

— Добрый вечер, Маэл, — мелодично сказала Лютеция Коэн.

— Добрый вечер, Лютеция Коэн аха Кархар, — сухо ответил я.

Зашедшая вслед за мной в гостиную Арья неприязненно посмотрела на гостью. Лютеция, насколько мне известно, всегда одевалась, как на бал или прием. Сейчас она была одета в белое платье с открытыми плечами. На руках белые атласные перчатки, а на шее — жемчужное колье. Даже при всем своем негативном отношении к ней я не мог не отметить ее красоту. Глубокие синие глаза, золотистые кудрявые волосы, уложенные в якобы небрежную прическу, чувственные розовые губы, классические черты лица. Многие аристократы и маги безуспешно добивались ее благосклонности, в том числе и Данте в свое время.

— Маэл, позволь тебе представить Колина Норана из клана Кархаров, — вежливо сказал Данте. — А это мой младший брат Маэл Лебовский.

— Рад приветствовать вас в своем доме, — произнес я и даже натянул на лицо обязательную улыбку.

— Пока мы тебя ждали, я им все рассказал, — обрадовал меня Данте.

— И чем ты руководствовался при этом?

— Нам все равно нужна помощь, а им можно доверять.

— Никто из клана Кархаров никогда не стал бы заниматься ничем подобным, — мягким голосом сказала Лютеция.

— Наш клан демонологией не занимается, да и боевой магией тоже, — подтвердил Колин.

Это было правдой, клан Кархаров никогда не специализировался в боевой магии. Что, однако, не помешало им во время гражданской войны убить пятерых Ларанов, в том числе и нашу с Данте бабушку.

— Мы уже давно расследуем это дело, — продолжила Лютеция.

— И как успехи? — холодно спросил я.

— Никак, — не моргнув глазом признала она. — Наше расследование давно зашло в тупик. Мы даже не представляли себе, для чего рабынь завозят в Райхен. Пока нас не просветил Данте.

— Ну хоть что-то вы знаете?

— Все, что они знают, ты уже сам знаешь, — усмехнулся брат.

Я едва не спросил, могут ли они вообще чем-нибудь нам помочь, но вовремя сдержался.

— Что нового узнал?

— Ничего. Валерий пропал.

— Неприятно, — заметил Колин. — Теперь, я так понимаю, ты тоже в тупике?

— Я веду расследование всего два дня, а уже сделал многое.

— Думаю, искать Валерия особого смысла нет, — вмешался Данте. — Ничего больше он нам не скажет. Нужно искать мага.

— Это не так сложно. Провести обыски…

— Да? — неприятно улыбнулся я Лютеции. — Вот скажи, у тебя дома есть что-нибудь особенное? Книги по запрещенной магии, артефакты, призванные существа? Я думаю, нет. Но ты разрешишь мне провести в твоем доме обыск?

— Нет, конечно, — холодно ответила девушка.

— Вот и ответ. Никто из магов никогда не позволит копаться в его вещах. Ни я, ни Данте, ни ты, ни Колин, никто не согласится на проведение обыска. Что уж говорить о главах кланов.

— Поэтому я и предлагаю доложить обо всем в Совет магов, — сказал Данте.

— Чтобы новоявленные темные маги залегли на дно? Да после первого же обыска все улики будут уничтожены, и никто ничего не сможет найти.

— Маэл прав, — неожиданно поддержала меня Лютеция. — Старики, засевшие в Совете, будут думать только о том, чтобы скрыть правду. Будет лучше, если они ничего не узнают.

— Да, но если мы нарвемся на клан магов? Мы сможем выжить при этом? — задал щекотливый вопрос Колин.

— Что за пессимизм? — возмутилась девушка. — Да, мы с тобой неважные бойцы, но защититься от удара трех-четырех магов сможем. А Маэл и Данте в бою стоят десятка обычных магов.

— Не все так считают.

— Не все представляют, чем бой отличается от дуэли, — заметила Лютеция. — Я всего раз в жизни была в бою, и мне этого хватило.

— Давайте сначала найдем врага, а потом уже будем думать, что с ним делать, — вмешался в спор Данте. — Как только добудем достаточно доказательств, сможем собрать хоть все кланы магов.

— Как ты собираешься найти виновных? — сухо спросил я.

— А вот это уже моя головная боль. Маэл, ты уже сделал многое. Теперь наша очередь.

— Необязательно допрашивать мага, чтобы узнать, что он задумал, — весело произнесла Лютеция и кокетливо посмотрела на меня. — Некоторые сами все готовы рассказать.

— Так что отдохни пока, брат, — добавил Данте. — Тем более что у тебя и других дел хватает.

— Благодарю за гостеприимство. — Лютеция встала с дивана и глянула на меня.

— Рад принять вас в своем доме, — сухо произнес я положенную по этикету фразу.

— Данте, он еще долго будет на меня злиться?

— Не знаю, Лютеция, — пожал плечами брат. — Он вообще-то не злопамятный, но ты сильно его задела.

— Понятно, — вздохнула она.

Уходя, Данте забрал с собой плененных волшебников, чтобы допросить их и узнать, кто отдал им приказ. Скорее всего, их использовали втемную и они не знали, на кого работают, но это хоть какая-то зацепка.

Выйдя на улицу, Лютеция повернулась к дому и повела рукой, накрывая его тонкой сеткой сторожевого заклинания. А ее спутник вызвал и поставил на стражу двух стихийных духов. Я сжал зубы, но ничего не стал делать. Такое откровенное вмешательство раздражало, но я понимал, что это лишним не будет.

За окном уже стемнело. С севера задул холодный ветер, и Ральф растопил камин. Арья пошла отдыхать, Тирион тренировался с оружием, Агнесса вместе с Майей расправлялись с тортом на кухне, а я читал старую книгу. Я ее и так хорошо знал, но делать все равно нечего. Да и освежить знания не мешало.

Книга была про войну светлых и темных магов. Хотя слово «война» подходило плохо. Ни светлые, ни тем более темные маги не были объединены в две большие группы, которые воевали друг с другом. Все кланы были сами по себе, и иногда заключались временные союзы. Войной это время называлось потому, что кланы светлых магов целенаправленно охотились за темными. А темные в свою очередь не упускали возможности убить светлых.

Долгое время между обеими сторонами существовал паритет. Кланы время от времени сходились в жестоких боях, теряли вассалов и даже своих членов, но дальше дело не заходило. Пока сильнейший клан темных магов Даркхолов не уничтожил небольшой клан светлых магов Лебовских.

Но горстка уцелевших магов сбежала в восточные пустыни между Исмарским эмиратом и Кунакским царством. Через полсотни лет семья Лебовских, объединившаяся с Лавантейнами, Исмарами, Майлами и Гартхальдами в один клан Ларанов, за несколько недель полностью истребила Даркхолов. Почему в почти уничтоженных семьях родилось так много сильнейших на то время магов, не знал никто. Но вскоре Лараны стали одним из сильнейших кланов светлых магов.

После этого светлые начали повсеместно уничтожать темных. Темные были перебиты, но потом началась охота за светлыми, которая продолжалась до бегства магов и волшебников в молодое Райхенское княжество. Но это уже другая история.

Эти события никогда не считались тайной. Книги были в открытом доступе. Но настоящая причина войны светлых и темных магов держалась в строжайшем секрете. И сами маги старались лишний раз о ней не вспоминать.

Минули века, и эта война стала частью прошлого. Но вот в моем доме гостит красноволосая ишара с Печатью Дара на теле. Некие маги приносят в жертву демонам десятки, если не сотни людей. А на востоке вволю похозяйничала полукровка.

Неужели нашлись те, кто решил возродить древние ритуалы и культы? Неужели они забыли, какие реки крови пролились из-за этого? Рождение полукровок, гибель целых народов, вымирание людей с красными волосами, сама война темных и светлых магов — всего лишь следствие этих культов. Вернее, того, что стояло за ними.

Я открыл последнюю страницу книги и увидел красочную картину. Под ней было написано: «Гибель одной из последних представительниц народа ишар от рук темных магов». Маги в черных балахонах стоят полукругом у алтаря, на котором лежит обнаженная девушка с красными волосами. Тело ее покрыто очень сложным рисунком из линий и рун. А за алтарем стоит Лорд Инферно во плоти…

Глава 3

РИТУАЛ

Сидеть сложа руки было непривычно. Но так уж получилось, что у меня нет опыта работы с магами. А вот у Данте он есть. Преступников среди магов он, конечно, не ловил. Предполагается, что среди магов преступников и предателей нет и быть не может. Но зато с интригами и подковерной борьбой глав кланов сталкивается почти ежедневно. Отец его недооценивает и считает только учеником. Но я знал, что Данте давно собрал вокруг себя группу молодых и талантливых магов из разных кланов.

В основном это были его собутыльники и собутыльницы. И вместе они не раз участвовали в разных сомнительных с точки зрения строгой морали развлечениях. Маги старого поколения на это смотрели неодобрительно, осуждая дружбу между магами разных кланов. Но времена меняются. Молодые маги обоих полов не хотели жить в затворничестве, посвящая всю свою жизнь изучению магии и борьбе за влияние с другими кланами. Они хотели иной жизни. И скорее всего, разношерстная компания Данте уже давно представляет собой реальную силу, готовую пойти наперекор воле глав кланов.

Кстати говоря, Данте не раз и не два звал меня в эту группу. Но я всегда отказывался. Не из-за самого Данте или его приятелей; а просто потому, что не хотел общаться с магами. Даже молодыми. Хотя, чего греха таить, не со всеми друзьями Данте я мог сесть за один стол. Например, это касается Лютеции Коэн.

Именно на эту компанию и собрался опереться Данте во время своего расследования. Ну и на свои полномочия члена Совета магов, конечно. Пока я сидел дома.

Справедливости ради надо заметить, что я не просто сидел дома. Я охранял Майю. Она была единственным доказательством существования культа темных магов. К тому же она была приманкой.

Печать Дара нельзя наложить на первого попавшегося человека. Зато можно наложить на первую попавшуюся красноволосую ишару. Проблема в том, что этот народ был почти полностью уничтожен во время войны светлых и темных магов. Уцелевшие остатки ишаров укрылись на Огненных островах. Там они постепенно смешались с обычными людьми и полностью утратили свои язык и культуру. Последние несколько веков они считались исчезнувшей расой, но время от времени на Огненных островах рождались люди с красными волосами.

Учитывая, сколько усилий требуется для наложения Печати Дара, Майя была не на вес золота, а гораздо дороже. Пожалуй, нашим врагам проще убить меня и ввязаться в войну с моим кланом, чем найти новую ишару и наложить на нее Печать Дара.

Помимо этого я продолжал расследование. Уже не лично, а через своих людей. Меня очень интересовал тот факт, что большинство пленных девушек отправляли на восток. Может быть, это совпадение, но я в это не верил.

Я связался с Харальдом и сообщил ему, что надо искать. Расследование шло сразу с двух сторон. Интересно только, к чему это приведет?

Сейчас меня волновал только один вопрос. Где центр заговора? Если на востоке, то это одно дело. А если в столице, то совсем другое. Мне и в голову не приходило, чего хотят заговорщики в Восточной области. Что же нужно заговорщикам в столице империи, понять не сложно. Власть. Или в Совете магов, или во всей империи.

Собрать побольше силы. Разгромить внезапным ударом сильнейшие кланы империи, подмять под себя остальные и навязать свою волю императору. Все легко и просто. И вполне осуществимо. А смута на востоке нужна только для отвлечения внимания.

Допив утренний чай, я лениво листал газету. Вчерашние новости уже никого не интересовали. Все политические обозреватели забыли о недавней борьбе против создания Палаты магии и теперь живо обсуждали рост рабочего движения.

Но в преддверии зимних праздников на страницах газет политика отошла на второй план. Пролистав страницы с обычными предпраздничными советами, я стал читать новости о технике.

— Что интересного пишут? — поинтересовалась Арья.

— Открыты регулярные рейсы дирижаблей между Янайрой и Киреной.

— Охота кому-то на них тащиться, — пожал плечами Тирион. — Поездом быстрее.

— Это если железная дорога есть. Между этими городами лежит очень неудобный горный хребет. Обычные дороги с помощью богов и нецензурных выражений проложить смогли. А вот железные — никак. Нужно горы убирать и ущелья засыпать. Инженеры подсчитали объем работы и посоветовали обратиться к волшебникам земли. А те такую сумму потребовали, что даже император почесал в затылке и сказал: «Пешком ходить полезно».

С недавних пор в моем доме стало непривычно шумно и весело. За столом собиралось столько людей, что приходилось накрывать стол в большой гостиной. В малой все не помещались. Ральф был невозмутим, но порой вздыхал, что работы прибавилось. А вот кухарка Аглая была рада. Она любила свою работу, но обычно оценить ее таланты было некому, кроме меня и Ральфа.

— «Провалом закончились испытания огненного орудия, — с любопытством прочитал я. — Эксперимент группы колдунов и огненных волшебников по созданию артиллерийского орудия, стреляющего снарядами не с обычным пороховым зарядом, а с магическим. После долгих и неудачных попыток совместить магию огня и обычное орудие энтузиасты решили пойти другим путем. Они создали заряженный огненной магией артефакт из обычного снаряда. По их замыслу в момент взрыва снаряда заклинание должно было сработать и усилить мощь взрыва в несколько раз. Но, увы, заклинание сработало в момент выстрела и разорвало орудие. К счастью, благодаря принятым мерам безопасности, никто не пострадал. Как нам удалось узнать у негласного руководителя проекта, несмотря на явную неудачу, останавливаться они не намерены».

— Глупо, — прокомментировала Арья. — Магия — это магия, а техника — это техника. Они хороши сами по себе, а не вместе.

— Не скажи, чего-то подобного стоило ожидать. Магам и волшебникам это, конечно, ни к чему, а вот колдунам может пригодиться. В конце концов, попытки создать холодное оружие с магическими свойствами тоже считали глупостью.

— Ну не знаю, — скептически покачала головой Арья. — Некромантам это точно ни к чему. Тирион, а ты что скажешь?

Задумавшийся парень вопроса не услышал. Он уже весь ушел в свои мысли и чертил вилкой в тарелке алхимические схемы и символы. Готов поклясться, он уже прикидывает, как можно скрестить алхимию и огнестрельное оружие.

Правда, любопытно вот что. Почему все начали эксперименты именно с оружия? И почему никому не пришло в голову создать на основе магии и техники что-то пригодное только для мирных целей?

Гораздо больше меня заинтересовала другая статья, из раздела «Культурная жизнь».

«Вчера вечером на бульваре Капуцинов высокой публике одноименного ресторана было продемонстрировано небывалое развлечение. Двое братьев Сумьер показали новое чудо техники, названное ими синематографом. С помощью невиданного ранее прибора — синемапроектора — братья показали на стене ресторана изображение двигающегося поезда! По словам очевидцев, посетители ресторана были потрясены зрелищем двигающегося прямо на них состава, некоторые в страхе даже вскочили со своих мест. Изобретатели заявили, что в их проекте нет никакой магии, но в это мало кто поверил. К сожалению, ничего больше по этому поводу мы не можем сообщить своим читателям. Но в ближайшем номере ждите подробного репортажа, интервью с изобретателями и мнения экспертов».

В паре километров от порта Райхена есть одно примечательное место. Гряда высоких холмов вплотную подходит к берегу, и в ясную погоду с них открывается замечательный вид на Медвежий залив. Первыми это место приметили военные и поставили несколько береговых батарей на случай нападения на город с этой стороны. Современные корабли вполне могли вести из этого залива обстрел столицы.

А потом кому-то из моряков пришло в голову, что это хорошее место для учений флота. После нескольких учений оказалось, что обычные учебные дуэли между кораблями и береговыми батареями собирают толпы зрителей. Благо до Райхена здесь всего ничего. О том, кто после этого первым догадался устроить здесь смотр флота, история умалчивает. Но теперь ежегодный зимний смотр императорского флота — любимое развлечение как дворян, так и обычных горожан. Присутствовал на нем и император.

Это было очень удобное время, чтобы встретиться с императором и доложить ему обо всем. Я не рискнул оставить Майю дома и взял с собой. К прогулке подготовился, как к вылазке в тыл врага. Взял с собой несколько боевых артефактов, дал парочку Арье и нарядил защитными амулетами Майю, как зимнюю елку. Заодно вручил оружие Тириону. Несколько простых, но надежных револьверов и саблю с выгравированными на лезвии рунами. Тирион, конечно, скривился, но подарок принял. Помимо этого, я собрал всех своих оставшихся в городе бойцов. Всех пятерых. К счастью, предосторожности оказались излишними и на нас никто не напал.

Сегодня я воспользовался своими привилегиями приближенного к императору лица и занял самое лучшее место. Зрителей сюда не пускали. Они занимали места на соседнем холме, на одной из построенных специально для этого террас. Цены разнились в зависимости от комфорта. Аристократы сидели на самой вершине, а обычные горожане толпились у подножия холма. А самые умные и бедные сидели бесплатно на соседней вершине, но уже без удобств.

А я прошел на Медвежью батарею. Вид с нее лучше, толпы здесь нет, а главное — здесь находится император. Хотя об этом знали не все. На высокой трибуне в окружении двора сидел его двойник, и все внимание было сосредоточено на нем.

Император Аврелий стоял на бруствере в форме артиллерийского офицера, но без знаков различия. С помощью амулета он наложил на себя облик другого человека. Вокруг него неприметно стояли несколько гвардейцев в форме простых солдат. Для всех окружающих он выглядел как простой офицер. Солдаты и офицеры батареи знали, что это не офицер, но думали, что это просто проверяющий из штаба со свитой.

Смотр флота уже начался. Боевые суда строем шли через залив вдоль берега. Первыми на полном ходу прошли легкие крейсера. За ними величаво и неторопливо следовали тяжелые броненосцы, дымившие всеми трубами. Проходя мимо трибун, корабли делали несколько холостых выстрелов.

Я оставил Агнессу и Майю рядом с Тирионом, а сам подошел к императору. Мое появление его не удивило, хотя мы и не договаривались о встрече. А вот то, что я ему рассказал, его сильно разозлило.

— Значит, кто-то убивает моих подданных? — ледяным голосом спросил Аврелий.

— Не просто убивает, ваше величество, а приносит в жертву демонам.

— Замечательно. Что ты намерен с этим сделать?

— То, что вы прикажете, — спокойно ответил я. — Но я собирался уничтожить их.

— А если это будет кто-то из твоего клана?

— Я убью его, но это невозможно. Никто из Ларанов никогда не занялся бы ничем подобным.

— Почему ты в этом так уверен?

— Потому что это так. Лараны небезгрешны, но есть черта, которую никто никогда не переступит.

— Понятно. Кто это может быть?

— Не знаю, — просто ответил я. — Но узнаю.

— Хорошо. Валерия уже ищут, но теперь я пошлю по его следу гончих Тайной канцелярии. Реджинальд Малькольм обратился с просьбой начать патрулирование побережья Восточной области и построить там базу снабжения флота. Что скажешь?

— Я думаю, это надо сделать.

— Значит, сделаем, — кивнул император. — Помощь нужна?

— Нет, — покачал я головой. — Пока нет. Но Агнессе опасно оставаться в моем доме.

— Не думаю, что опасность настолько велика. Но интересно, что все складывается в одну любопытную картину. Кто-то хочет развязать войну на востоке, чтобы мне пришлось ввести туда армию из других областей. И в это же время всем вдруг захотелось начать войну с Найхоном, чтобы сковать всю нашу колониальную армию и флот.

— А затем, связав нас по рукам и ногам, нанести удар в столице? — продолжил мысль я.

— Да, я сам бы поступил именно так.

Я промолчал. Это распространенное заблуждение многих политиков и стратегов. Думать, что твой противник поступит именно так, как поступил бы ты сам. Иногда этот прием срабатывает, но иногда нет. Если противник руководствуется совсем иными доводами, очень легко обмануть самого себя. Но я не мог не признать одного. Я бы, скорее всего, действовал точно так же, если бы хотел захватить власть в Райхене.

— Насколько опасна эта Печать Дара?

— Сама по себе она не опасна, — пожал я плечами. — Но это один из важнейших ритуалов темных магов. Сам факт использования Печати говорит о том, что это не рядовой культ демонопоклонников. Никто не станет накладывать Печать Дара, чтобы принести жертву мелкому бесу. Это означает, что они просят покровительства как минимум у архидемона, если не у Лорда Инферно.

— Использовать помощь столь сильных сущностей только для захвата власти?

— Подобное бывало в прошлом. Демонам обычно неинтересно, для чего используют их силу. Лишь бы плата была соответствующей. Получая человеческие жертвы, они могут дать знания, а для магов знание — это и есть сила. Любой, даже самый слабый клан магов может быстро сравняться в силе с Ларанами, Кархарами или Астреярами, а то и превзойти их.

После того как прошли броненосцы и тяжелые крейсера, из-за мыса медленно и величаво выплыл громадный линкор. Для более сильного эффекта рядом с ним были миноносцы, казавшиеся на его фоне мелкими лодками. Две орудийные башни развернулись в сторону берега и дали залп. Даже на расстоянии грохот выстрелов тяжелых орудий оглушал.

— Значит, все настолько плохо, — задумчиво сказал император. — Тогда на востоке тебе придется справляться в одиночку. Маги и войска останутся в столице. А в Восточную область я отправлю всего несколько отрядов.

Закончив разговор, я вернулся к Тириону и девушкам. Майя и Тирион смотрели на парад флота с большим интересом. А Агнесса, уже не раз видевшая его, объясняла им происходящее. Я отвлек Тириона и Майю и незаметно отправил Агнессу к отцу.

Тем временем началась вторая часть представления. К берегу на средней скорости шел средних размеров крейсер под черным флагом. Орудия были расчехлены и направлены на батарею.

— Батарея, к бою! — зычно крикнул один из офицеров.

Солдаты быстро начали готовить орудия к бою и разворачивать их в сторону приближающегося крейсера. Команда крейсера сделала последние приготовления и покинула корабль.

— Что это они делают? — спросил Тирион.

— Показательные стрельбы и представление для зрителей, — ответил я. — Это просто посудина, которой придали сходство с крейсером. Людей на корабле уже нет, и некоторое время им будут управлять призванные духи.

Крейсер дал залп, целясь прямо в батарею. Тирион невольно дернулся в сторону ближайшего укрытия, но остался стоять на месте. Снаряды были холостыми, но для пущего эффекта рядом с батареей взорвали несколько зарядов, имитируя попадание вражеских снарядов.

Наводчики тем временем навели орудия на цель.

— Приготовиться!

— Открой рот и закрой уши, — сказал Тирион Майе.

— Зачем? — удивилась девушка.

— Сейчас узнаешь, — с улыбкой пообещал алхимик. — Закрой уши, а не то барабанные перепонки лопнут.

Я согласно кивнул, но сам просто прикрыл нас щитом. Он смягчит звуковую волну от выстрела тяжелых орудий.

— Огонь!

Пять орудий выстрелили одновременно. От грохота выстрелов, несмотря на защиту, у меня зазвенело в ушах. Возле обреченного крейсера взметнулись четыре здоровых столба воды, а пятый снаряд снес одну из труб корабля.

Не дожидаясь команды, солдаты готовили орудия к новому выстрелу. Из погребов уже тащили очередные снаряды. Орудия были старыми, и поэтому солдаты подтаскивали снаряды на небольших тележках. На новых береговых батареях уже стоят элеваторы для автоматической подачи снарядов.

— Огонь!

После корректировки все снаряды попали точно в цель. Несчастный корабль с оглушительным грохотом разнесло на мелкие щепки. К небу поднялся гриб дыма.

— Ого, — присвистнул Тирион.

— Впечатлен?

— Ага, столько взрывчатки запихнуть! Небось весь корабль забили, от носа до кормы.

— А как тебе стрельба?

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Корабль шел по прямой линии, почти не маневрировал и скорость не менял. Рассчитать упреждение — задачка для начинающих артиллеристов. Ответного огня не было. К тому же корабль доверху загрузили взрывчаткой, так что он от одного попадания взлетел бы на воздух. В бою все было бы совсем по-другому.

— Ты прав, — заметил я. — В бою все совсем по-другому.

Обратно мы возвращались в сопровождении двух десятков гвардейцев. Я был против этой свиты, но император настоял. Дома меня ждала записка от Данте. Он сообщал, что дело идет, но результатов пока нет. Ни Мелисса, ни Харальд пока ничего не сообщали. Значит, у них тоже ничего нет.

— Вскрываемся! — весело сказал я и выложил карты.

Тирион и Агнесса со злостью дружно бросили свои карты на стол, вовремя спасовавшая Арья только усмехнулась. За час они вдвоем проигрались мне в пух и прах. После того как кончились поделенные поровну фишки, они начали делать ставки за счет своих нехитрых накоплений. А потом играть в долг. Одна Арья смогла сохранить голову и свои фишки.

Я всегда считал, что глупо запрещать детям играть в карты. Запретное притягивает. Рано или поздно они все равно сядут за игорный стол. Гораздо умнее показать им опасность этого порока. Не обжегшись, не узнаешь, что огонь горяч.

— Ну что, — я с довольной улыбкой потер руки, — отыгрались, ребята?

— Маэл, ну мы же просто так играли, — неуверенно начал Тирион.

— Да, — кивнул я. — Мы играли просто так, для развлечения.

— Вот…

— Но свое месячное жалованье ты проиграл мне по-настоящему.

— Блин, — ругнулся он.

— Карточный долг свят. — Я повернулся к Агнессе: — Теперь ты, красавица. Что ты мне проиграла?

— Одно желание, — хмуро пробурчала девчонка. — Что мне, прокукарекать теперь или погавкать?

— Нет, это детские забавы, — злорадно усмехнулся я и, нагнувшись, прошептал ей на ухо свое желание.

— Что?!! — покраснев, вскрикнула Агнесса. — Ты… ты… да я…

— Карточный долг свят.

— Сволочь! — крикнула она и убежала наверх.

— Что ты пожелал? — с любопытством спросила Арья.

— Сейчас увидишь, — пообещал я. — И где ты так научилась в карты играть?

— Так ты же меня и научил, — пожала плечами девушка.

— Когда? — удивился я.

— В Восточной области. — Увидев, что я озадаченно почесал в затылке, она пояснила: — Это было, когда вы с Харальдом нашли бутылку самогона и вдвоем ее выпили.

— Я думал, мы сразу спать легли…

— Ага, почти сразу. Только перед этим Харальд успел сделать предложение Лире, а ты попытался сыграть со мной в карты на желание. Но при этом играл сразу за нас обоих, потому что я играть тогда не умела.

М-да, некоторые вещи лучше не вспоминать. И Харальду лучше продолжать думать, что мы просто выпили и улеглись спать в стог сена.

Агнесса спустилась через полчаса. Она испепеляющим взглядом посмотрела на меня, потом со свирепым выражением лица показала кулак Тириону. Сам парень стоял с отвисшей челюстью. Арья, не удержавшись, засмеялась над ними обоими.

— Смешно, да? — недовольно воскликнула девчонка. — Меня даже Софья не могла заставить так одеться!

Как бы Агнесса ни была недовольна своим нарядом, выглядела она в нем неплохо. Туфли на каблуках добавили ей роста и стройности. Длинное закрытое платье нежно-розового цвета с корсетом словно по волшебству превратило задиристую пацанку в красивую девушку из благородной семьи. Для завершения образа не хватало только подходящей прически и легкого макияжа.

— А тебе идет, — заметила Арья. — Хотя видеть тебя в платье непривычно.

— Ты такая красивая, — наконец смог произнести Тирион, за что сразу получил от Агнессы подзатыльник.

— Да ну вас всех!

— Да не переживай, тебе только один день в платье ходить.

— А-а! Целый день так ходить! — горестно воскликнула Агнесса.

На самом деле Агнессе платья не шли, да и носить их она не умела. Но как было не подразнить ее?

— Тебе бы каждый день так ходить.

— Ни за что!

Агнесса и Тирион быстро подружились с Майей. Бойкая Агнесса вообще легко находила общий язык с людьми. А Тирион привязался к ишаре потому, что стремился ее защитить.

Несколько дней я сидел дома безвылазно. Кто-то постоянно проверял защиту особняка на прочность. Сотни заклинаний и призванных духов пытались прощупать щиты, найти в них слабое место. А я пытался расшифровать заклинания и найти их авторов. Получалось плохо и у них, и у меня. Ни один разведчик не смог проникнуть дальше первого слоя. И я в свою очередь не мог узнать, кто пытался следить за мной.

А заодно я читал книги и решал одну сложную задачу.

Майя так часто раздевалась передо мной, что уже почти не стеснялась своей наготы. В очередной раз внимательно рассмотрев Печать Дара, я облегченно вздохнул. Я оказался прав, у меня есть шанс спасти девушку.

— Я знаю, что можно сделать, чтобы помочь тебе. Но от тебя кое-что потребуется.

— Что потребуется? — робко спросила она.

— Тебе придется стать жрицей одной богини.

— На всю жизнь? — грустно спросила Майя.

— Да, — мягко ответил я. — Тебе предстоит посвятить всю свою жизнь службе в храме. Не самая завидная судьба для молодой красавицы. Но быть жрицей лучше, чем быть монахиней в Кунакском патриархате.

— И лучше, чем быть добычей демонов.

— Не переживай, тебя никто не тронет. Обещаю.

Данте был невесел. Он жадно пил чай и ел бутерброды. И, к моему удивлению, даже не заикнулся об алкоголе.

— Спасибо, Маэл, я уже третий день ем исключительно на бегу.

— Нашел что-нибудь?

— Ничего, — помрачнел Данте. — Ни одной зацепки, ни одного намека. Вообще ничего. Кто бы это ни был, следы он замел основательно.

— Ты допросил волшебников и Джона Мельника?

— Допросил, и не один раз. Они ничего не знают. Они видели магов, но те всегда скрывали свои лица. Все, что мы знаем, — они среднего роста и носят черные плащи с капюшонами.

— Хитры, выродки.

— Кстати насчет твоей первой просьбы.

— Узнал что-то?

— И да, и нет. Демоны не смогли мне ничего ответить по этому поводу, но у меня сложилось впечатление, что им запретили говорить о судьбе Марии.

— Интересно, — задумчиво ответил я. — Демоны сказали тебе хоть что-нибудь?

— Конечно, сказали, но ничего конкретного. Одно я понял точно. Тирион действительно открыл портал к демонам, но вот что произошло дальше? — Данте развел руками. — Я в растерянности. Впервые сталкиваюсь с тем, что демонам кто-то может что-то запретить.

— Ладно, это подождет, — махнул я рукой. — Что будем делать с темными магами?

— Понятия не имею, — честно признался Данте. — Мы можем провозиться еще пару месяцев, но, боюсь, ничего не узнаем.

— Да, и похоже, что на мой дом они напасть не рискнут. Они и в первый раз случайно в него сунулись.

— И что тогда делать?

— Есть один способ.

— Ты уверен? — выслушав меня, спросил Данте. — Это рискованно.

— Игра стоит свеч. Времени у меня не так много. Мне надо быть на востоке, а не здесь сидеть! Придется рискнуть.

— Хорошо. Может, мне пойти с тобой или послать кого-нибудь? На всякий случай.

— Нет, — покачал я головой. — Это может их спугнуть.

Больше всех против моего плана возражал Тирион. Сначала его возмутила сама идея использовать Майю в качестве приманки. Потом он разозлился, когда узнал, что остается дома. После долгого спора мне удалось его убедить в разумности этого решения. Нужно на всякий случай охранять особняк и Агнессу.

К моему удивлению, Арья тоже была против моего плана. Но она не отказывалась от участия. Чтобы не тревожить Майю, я ничего ей не говорил.

Время я рассчитал тщательно. До храма богини Шеалы, хозяйки небесных садов, от меня было недалеко. Когда-то давно именно Лараны принесли этот культ в Райхенскую империю. Кунакские инквизиторы давно разрушили все храмы Шеалы на востоке и убили последних ее приверженцев. Теперь ей поклоняются только в Райхене. Наша семья всегда покровительствовала этой религии, но это не спасло ее от угасания. Теперь осталось всего чуть больше десяти небольших храмов во всей империи.

Хозяйка небесных садов, защитница людей, была светлой богиней и помогала против демонов и их последователей. И ее покровительство не было пустым словом. Некоторые заклинания против демонов, известные только Ларанам, основаны на ее силе. И без ее помощи их невозможно использовать.

Тайные и запретные ритуалы существовали не только у темных магов. Своя древняя магия была и у светлых. Ее давно не использовали, но не забыли. И в это полнолуние я собирался провести один древний ритуал. В последний раз его использовали во времена войны темных и светлых магов.

В храме все уже было готово. Перед статуей богини стоял каменный стол. Вокруг горели свечи, и пахло ладаном. Жрицы в церемониальных одеяниях ждали нас. Арья нерешительно остановилась перед входом. Одна из младших жриц взяла ее за руку и провела в храм.

Старшая жрица Алисия Варна, уже пожилая женщина, стояла возле алтаря. Две ее дочери и две другие младшие жрицы встали полукругом перед столом. Арья пристроилась рядом с ними.

Я, держа за руку Майю, подошел к старшей жрице и поклонился.

— Все готово, сэр, — сказала она.

— Я вижу. Майя, раздевайся.

Одна из девушек забрала у нее одежду. Другая жрица накинула мне на плечи небесно-голубой плащ, расшитый серебром. Раздевшись догола, Майя легла на каменный стол и зябко поежилась.

— Холодно, — пожаловалась она.

— Потерпи, дитя, — ласково сказала жрица.

— Майя, перевернись на живот, мне нужно видеть твою спину. И можешь лечь поудобней.

Девушка послушалась и положила голову на руки. Она заметно волновалась и дрожала от холода.

— Начинаем.

Я провел рукой вдоль спины Майи. Черные символы на ее коже засветились темно-красным светом и зашипели. Майя застонала от боли.

— Потерпи, дитя, — нежно сказала старшая жрица. — Тьме в твоем теле не нравится присутствие силы богини.

Я закрыл глаза и стал погружаться в транс. В храме моей покровительницы мне очень легко это сделать. Жрицы начали петь хвалебную песнь и заодно призывать хозяйку небесных садов. Своими красивыми голосами девушки старательно выводили мелодию, не подозревая, насколько важно их участие. И это к лучшему. Меньше будут волноваться.

Внутренним зрением я видел сгустившийся вокруг нас серебристый туман. Он мягко обволакивал всех присутствующих, в том числе и Арью. Что бы ни думала о себе и своей силе некромантка и что бы ни думали о некромантах и некромантии жрецы и священники, тьмы в ней нет. Зато тьма есть в Майе. Девушку окружал багрово-красный огонь, он почти полностью скрывал ауру красноволосой ишары. Темное пламя шипело и боролось с серебристым туманом.

Я сунул руки прямо в огонь и начал ритуал:

— Хозяйка небесных садов, защитница людей, великая Шеала, возьми под свою защиту эту девушку, Майю с Огненных островов.

Ритуал не требовал много магической силы, но был очень сложен и утомителен. Потихоньку, шаг за шагом, я распутывал сложное плетение чужих чар. Малейшая неточность, и все, второй попытки не будет.

Хуже всего то, что мне приходится одновременно концентрироваться на трех противоположных вещах. Я призывал силу богини. Распутывал чужое заклинание. Каждое из этих дел само по себе требовало большого внимания. А мне еще приходилось удерживать тонкую ниточку, сохраняющую связь моего сознания с реальностью. Потеряй я ее — потеряюсь в тонком мире. Я просто усну и забуду, зачем мне понадобилось сюда прийти. Для меня это не опасно, а вот что случится с Майей в этом случае, не знал никто.

Единственным ориентиром служила песня молодых жриц. Только она напоминала мне о моей цели и о том, сколько прошло времени. И все равно я едва не сорвался. Но неожиданно к хору присоединилась Арья, и ее чистый звонкий голос удержал меня.

Гимн богине подходил к концу, а значит, заканчивалось время для ритуала. Темное пламя сжалось в тугой шар, висевший между моими ладонями. А тело Майи окутывал серебристый туман. Я медленно сводил ладони, раздавливая своей силой темное пламя. И как только огонь исчез, ритуал закончился.

— И приношу в дар Майю и нарекаю ее Сакурой! — Имя я придумал спонтанно, поддавшись непонятному порыву. — И в знак этого накладываю Печать Дара!

Произнеся последние слова, я рывком вышел из транса и открыл глаза. В храме стало тепло, запахло цветущими деревьями. Тело Майи было обсыпано лепестками цветов вишен, слив, яблонь и других деревьев. А главное, символы и линии на ее коже поменяли цвет с черного на серебряный.

Молодые девушки изумленно переглядывались. Не каждый день можно увидеть проявление воли богини.

— Богиня почтила нас своим присутствием, — счастливым голосом сказала старшая жрица, в уголках ее глаз блестели слезы.

Я невольно улыбнулся, еще не подозревая, сколько правды в ее словах. Запах и лепестки цветов были всего лишь побочным явлением ритуала. Но Алисия говорила не про них. Я повернулся и увидел, что Арья вытаскивает из своих волос свежий цветок белой лилии.

— Что это?

— Дар богини, — ответила жрица. — Храни его.

Подарок со смыслом. У лилии много смысловых значений. Некоторые из них противоречат друг другу. Это и девственность, чистота, непорочность, любовь, плодородие, и, как ни странно, смерть.

— Все? — спросила Майя.

— Да, — ответила Алисия Варна и протянула ей белое, расшитое серебром платье. — Это теперь твое.

— Майя пока поживет в моем доме. Так будет безопасней для нее. Потом, когда все кончится, ты будешь жить здесь.

Наш разговор прервал раскат грома.

— Гроза? Зимой? — удивилась одна из дочерей Алисии.

Мы с Алисией одновременно посмотрели на потолок, а потом переглянулись.

— Прячьтесь, быстро!

— Богиня защитит, — твердо ответила она.

— Ее сила не так велика, как тебе бы хотелось! — резко ответил я. — Прячьтесь, в бою мне некогда будет думать еще и о вашей безопасности.

Несколько секунд она колебалась.

— Это приказ, — жестко добавил я.

— Идемте, девочки. — Жрица увела своих воспитанниц.

Я размял руки. Гром прогрохотал еще раз. Похоже, драться придется с другим магом воздуха. Никому иному не под силу вызвать грозу посреди зимы в этих местах.

— Пойдемте посмотрим, кто там пришел по твою душу, Майя.

Я вышел на крыльцо и вдохнул свежий морозный воздух. Звезды на небе прятались за стремительно набегающими темными облаками. Среди них мелькали всполохи молний. А на улице перед храмом собирался рой насекомых. Десятки тысяч летающих созданий вились столбом, словно не замечая сильного мороза.

— Мухи?!! — перепуганно воскликнула Арья.

— Хвала всем богам Райхена, нет, — ответил я. — Арья, Майя, бегите в храм! Быстро!

Но девушки замерли, в оцепенении глядя на невиданное зрелище. Несколько сотен ос полетели к храму, но едва они пересекли невидимую границу, как вспыхнули призрачным огнем.

— Увы, надолго защиты не хватит, — прошептал я себе под нос.

Насекомые собрались в один большой ком и образовали арку, через которую в наш мир зашел демон. Он был в облике обычного человека, одетый как средней руки дворянин. Вот только глаза у него были ярко-красными. Рядом с ним, словно верные псы, шли два ледяных демона.

— Надо же, действующий храм. Какая редкость в наши дни, — с насмешкой произнес архидемон.

Арья наконец очнулась и, схватив за руку Майю, затащила ее в храм. Демон подошел к границе защиты и прикоснулся к ней кончиками пальцев.

— Ай! — воскликнул он и отдернул руку. — Жжется.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Отдай девчонку, — просто ответил демон. — Она тебе не принадлежит.

— Вы ее не получите.

— Тебе меня не победить, юный самоуверенный маг, — насмешливо сказал демон.

— Да, — согласился я. — Ты сильнее меня, старше и опытнее. Но пока я жив, ты в этот храм не войдешь.

— Посмотрим, — улыбнулся демон. — Маэл Лебовский аха Ларан тэ Ласкье, встань на колени!

Демон узнал мое истинное имя так просто, как будто оно было написано у меня на лбу. В его голосе сквозила сила, способная сжечь город, но я устоял.

— У тебя нет власти надо мной!

— Ладно, по-хорошему ты не хочешь. — Он ничуть не удивился неудаче.

Мы одновременно вскинули руки и нанесли друг по другу удар. Невысокий забор между нами разлетелся даже не в щепки, а в пыль. В соседних домах вылетели все стекла. Наши силы столкнулись и перемешались. Его темный ветер начал давить на меня, не давая дышать.

— Не ты один тут повелеваешь воздухом, — холодно заметил демон. — Фас!

Ледяные демоны кинулись на меня, легко пройдя сквозь защитную ауру храма. Я откинул их в сторону волной воздуха, но это их только задержало.

— Ветер, равных которому нет, воздух, дремлющий на бескрайних пустынях, духи этого мира, — я говорил на старом языке магов, обращаясь к своей стихии, — призываю вас на бой с тьмой иного мира! Поднимись, пыльная буря!

— Южный ветер не придет тебе на помощь! — закричал демон на том же языке. — Песчаной буре нет места здесь, наивный маг!

Будь у меня время, я бы усмехнулся. Демон попался на простой обманный ход.

— Ветер, равных которому нет! Воздух, дремлющий на бескрайних ледяных пустынях! Поднимись, буря снежной пыли! Ветер севера!

Воздух вокруг меня взревел сильнее урагана и опять отбросил ледяных демонов. Лицо демона покрылось сотнями мелких царапин. Это мелкие ледяные пылинки на большой скорости сдирали с него кожу.

— Этого слишком мало, чтобы остановить меня, — покачал головой демон.

— Я знаю, — прохрипел я.

Демон начал сдавливать мою грудь и шею, не давая сделать вдох или произнести заклинание. Он попросту душил меня, и всей моей силы не хватало, чтобы разжать невидимые тиски.

Хорошо, что не для всех заклинаний требуются слова. Я не обрушил призванный ледяной ветер на противника. Это слишком опасно и бесполезно. Снежный буран разрушит полгорода, но не причинит вреда демону. Вместо этого я создал высоко в воздухе гигантскую воронку. Закручиваясь все быстрей и быстрей, она стала расти вверх и вниз. Нижний край воронки вскоре разорвал слой облаков и продолжил спускаться ниже.

Мой противник насмешливо смотрел на меня. Мы продолжали бороться, и я в этой борьбе проигрывал. Я был не в силах сделать ни вдоха и начал задыхаться. Мой ветер сорвал с него одежду и кожу, но непохоже, чтобы ему это сильно вредило.

Уже едва удерживаясь на ногах, я посмотрел на небо. Гигантский смерч ударил демона со всей своей яростью. Верх воронки достиг верхних слоев атмосферы, и ледяной воздух обрушился вниз, прямо на демона. Нисходящий поток — одно из сильнейших заклинаний магии воздуха.

Все вокруг места удара моментально оледенело. Невероятно быстрый вихрь выдрал камни из мостовой и раскидал во все стороны. Несколько камней на большой скорости попали в ледяных демонов и убили их. Остальные насквозь пробили стены соседних домов, надеюсь, что никто не погиб. Ледяной воздух разошелся волной по всем окрестностям, насмерть замораживая мелких животных, не успевших убежать подальше от места боя. Хочется верить, что люди не попали под эту волну.

— Неплохо, — прохрипел потерявший человеческий вид демон, — но этого мало.

Он взмахнул рукой и одним ударом уничтожил мой вихрь. Его тело покрылось толстой коркой льда, но он словно не замечал этого. Насекомые, летавшие вокруг моего противника, погибли, раскиданные сильным вихрем и замороженные холодом.

— Этого достаточно, — восстановив дыхание, ответил я.

Яркая вспышка на мгновение осветила весь город. Мы с демоном одновременно посмотрели в сторону вспышки. Высокий шпиль Совета магов светился ослепительным белым светом. А с неба в демона прилетело копье из чистого света. Оно насквозь пробило тело архидемона. Силы, вложенной в это копье, было достаточно, чтобы создать сотню нисходящих потоков зараз.

— Ты думал, я один маг в этом городе?

Демон весь перекосился от боли и ярости. Он не успел оправиться от одного удара, как на него обрушился следующий. Первыми зазвонили колокола на храме Святого Алехандро, им вторили колокола с часовни возле казарм гвардии, потом гулко ударили большие черные колокола Темной церкви. Скоро во всех храмах города звонили в колокола, чего в Райхене не случалось очень давно.

— Агх-хр, — прорычал демон сквозь зубы.

Последними звонко зазвонили колокола Императорского храма. Сам по себе церковный звон не мог причинить вреда демону. Но он был необходимым фоном для заклинания, которым маги накрывали весь город. Оно безвредно для всех обычных людей или нелюдей, но смертельно опасно для вампиров, призраков и другой нежити, а также очень неприятно для демонов.

— Мне это не нравится, — с ненавистью в голосе проревел демон, — но глупо думать, что меня это остановит!

— А мне и не нужно тебя останавливать, достаточно просто задержать. Тебя обнаружили, и скоро все сильные маги и волшебники столицы начнут охоту. Даже Повелителю Мух не справиться со всеми магами Райхена. А тебе нечего и пытаться.

Демон рванулся ко мне и легко прорвался сквозь защиту. Я ударил в него добрым десятком разных заклинаний, но они его только немного приостановили.

— Хозяйка небесных садов, заступница простых людей, дай сил защититься от тьмы, дай воли преодолеть страх, дай веры победить зло!

— Думаешь, эта забытая и беспомощная богиня тебе поможет? — расхохотался демон. — Защитница сирых и убогих! Хорошую она тебе помощь окажет!

В левую руку я взял свою шпагу, а в правую — созданный из света меч. Все, что я мог сделать, уже сделал. Я задержал демона, ни много ни мало, на пять минут. Теперь все зависит от того, как быстро придет подкрепление.

С двумя клинками в руках я едва успевал отбивать его атаки. Он дрался голыми руками, но демону и голых рук достаточно. Пару раз он едва не задел меня своими когтями. Отбивая очередной удар шпагой, я сделал выпад мечом и успел попасть в демона, прежде чем он отпрыгнул.

Враг зашипел, зажимая обуглившуюся рану рукой. Мы уже не использовали магию. Я восстанавливал силы, а демону мешала защита, наложенная на весь город. Над императорским дворцом небо заполыхало от заклинаний. Демоны появились и там. Хороший ход, теперь Совет магов будет думать в первую очередь о защите императора, так что подкрепления можно не ждать.

Взвыв от ярости, мой противник прыгнул на меня, окончательно принимая демонический облик. Уйти из-под удара я не успевал, оставалось только защищаться. Или нападать. Не думая о последствиях, я шагнул навстречу врагу и выставил меч и шпагу. Демон всей своей массой обрушился и подмял меня под себя. Но больше он ничего сделать не смог.

Меч из света вспыхнул внутри тела демона, сжигая его внутренности, а через шпагу я послал разряд молнии. С яростным ревом демон отскочил от меня. Но и мне досталось. Несмотря на выставленные в последний момент щиты, его когти пробили мне живот. А когда я попытался встать, оказалось, что левая нога сломана чуть ниже коленки.

Живот я залечил на ходу, благо рана оказалось неглубокой. А вот на ногу пришлось наложить шину, иначе я бы далеко не ушел. Полностью лечить перелом времени не было. Не обращая внимания на боль, я сам атаковал демона. И заставил его отступить. Нанося быстрые удары, я опять начал собирать тучи над собой. Уже не ураган, а небольшую грозу. На большее сил не было.

Я попытался обмануть его, создав фантом и став невидимым, но безуспешно. Демон видел меня и не обращал внимания на обман. С другой стороны храма послышался грохот. Я почувствовал, что Арья использовала сразу несколько сильных заклинаний. Она слишком неопытна, чтобы в одиночку драться против демона, но я ничем не мог ей помочь.

Демон уже не пытался разговаривать. Он только ревел, но так, что его было слышно, наверное, даже в Высоком городе. Отбивая мои удары, он отступил обратно на мостовую. Я отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и ударил магией. Отдачей от удара окончательно разрушило стоявшие рядом дома.

В храме раздался еще один взрыв, я чувствовал, что Арья сражается не на шутку. Демон встал, его раны заживали очень быстро. Через несколько секунд на черном хитиновом панцире уже не было никаких следов от ударов. А у меня закончились силы. Я собирал энергию откуда только мог, но ее не хватало. В Райхене слишком много магов и волшебников, и все они черпали энергию из окружающего мира. Я с тоской вспомнил изобилие силы на востоке. Там мне и с Пожирателем душ было не так сложно справиться. Впрочем, архидемон и в Риоле был бы для меня непосильным противником.

Противник слегка согнул колени, готовясь к прыжку. Я собрал остатки сил и приготовился. Смерти я, как и любой маг, не боялся. Но умирать очень не хотелось.

Внезапным ударом демона буквально размазало по земле. Несколько конечностей просто оторвало. И прежде чем он успел хотя бы приподняться, в него ударило сразу пять «копий Лерния». Отец на полном скаку пронесся по улице и достал старинный меч.

Оторванные куски плоти демона вернулись обратно и приросли к его телу. Он заревел так, что на соседних улицах разбились стекла. Отец указал острием меча на демона и атаковал его. Такого боя я еще никогда не видел. Мощь главы клана просто поражала. Он сплетал сложнейшие заклинания быстрее, чем я успевал их прочитать.

Демон не успевал ничего сделать, ему оставалось только защищаться от града ударов, каждый из которых мог его испепелить. Поняв, что отцу моя помощь нужна не больше, чем телеге пятое колесо, я поспешил в храм.

Едва я дотронулся до ручки двери, как грудь пронзила сильная нестерпимая боль. Сжав зубы, я невольно схватился за ребра. Боль прошла, как будто ее и не было, но вместо нее внутри воцарилась странная ледяная пустота. Краем глаза я заметил, что на улице появились Данте и Лютеция. Хороши помощники, вовремя появились.

— Маэл! — обеспокоенно крикнул Данте. — Он задел тебя?

— Нет, — мотнул я головой и бросился внутрь здания.

Прямо возле входа корчился в муках демон. Он, как и архидемон, с которым я сражался, полностью воплотился в нашем мире. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что демону конец. Небольшая черная сущность, вызванная из мира страшнее, чем Инферно, вытягивала его жизнь.

Задняя часть храма обрушилась и погребла под собой алтарь со статуей богини. На обломках стояли две полукровки, одна из них держала Майю. Мы с Данте одновременно атаковали их. Но одна полукровка отбила нашу атаку, а вторая призвала здоровую крылатую тварь и сбежала на ней вместе с добычей.

— Вот… — Данте крепко выругался и на ходу, без пентаграмм и кругов, вызвал несколько демонов. — Взять ее!

Призванные демоны, выполняя приказ, схватились с полукровкой. А сам Данте призвал тварь, отдаленно напоминающую маленького дракона. С ловкостью, говорящей о большом опыте, он запрыгнул на летуна и помчался за сбежавшей полукровкой.

Было ужасно тоскливо, пустота в душе словно съедала меня изнутри. Посмотрев по сторонам, я увидел лежащую на полу Арью. Одежда была целой, и ран не было. Но ее кожа была неестественно бледной.

Я сел на пол рядом с ней и провел пальцами по щеке. Слов не было ни высоких, ни низких. На улице отец продолжал драться с архидемоном. От их ударов храм сотрясался и грозил полностью обрушиться. Демоны, призванные Данте, рвали полукровку на заднем дворе. В городе по-прежнему звонили все колокола. Наверное, были и другие демоны, попавшие в город. А я просто сидел у тела напарницы и молча смотрел на нее. Воскрешать мертвых я не умел.

— Маэл, что случилось? — подошла ко мне Лютеция.

— Она сражалась до конца, — спокойным голосом сказал я. — Будь у меня больше сил…

— Подожди… — Она нагнулась к Арье и провела ладонью над ее телом. — Время еще есть.

Лютеция действовала быстро, но спокойно. Она разрезала тонким ножом одежду на груди девушки и сделала несколько неглубоких надрезов.

— Мне нужна твоя сила.

— Бери. — Я закатал рукав и протянул руку.

— Мне некогда, возьми ее нож. — Лютеция продолжала вырезать фигуру прямо на коже некромантки.

Я достал из ножен на поясе ритуальный нож Арьи. И с силой полоснул по руке — вместе с кровью из меня стала выходить и моя сила. Лютеция положила одну ладонь на фигуру на коже Арьи, а другую — на порез на моей руке.

Лютеция сидела с закрытыми глазами и что-то беззвучно шептала. От напряжения девушка вспотела. А меня начала бить мелкая дрожь. Лютеция быстро забрала у меня остатки сил, но этого было мало. Я уже давно брал силу везде, где мог: из воздуха, деревьев, людей, собирал остатки рассеивающихся сильных заклинаний, но не хватало. Отдавать приходилось больше, чем я успевал взять.

Без колебаний я убрал внутренние щиты и позволил Лютеции забирать силу напрямую. Говоря образно, я превратил себя в источник энергии. Добровольно приносил себя в жертву. В каком-то смысле это тоже древняя магия светлых магов. В тяжелейших битвах прошлого маги, потратившие все силы, в прямом смысле приносили себя в жертву, превращая себя в источник для своих соратников. Когда Лютеция закончила, я уже с трудом сохранял сознание.

— Сколько лет жизни ты отдал? — устало спросила Лютеция.

— Какая разница, — усмехнулся я.

Я с трудом приподнялся и укрыл слабо дышащую Арью своим плащом.

— Спасибо. — Я с благодарностью посмотрел на Лютецию.

— Не за что, — невесело улыбнулась она. — Я это сделала не ради нее. Мало ли в стране некромантов?

— Я знаю, — тихо ответил я.

Именно это сказали мне после смерти Лейны. Мало ли в стране некромантов? Одним меньше, одним больше. Никто не придал этому значения. Их волновала не гибель некроманта, а то, что я провалил экзамен.

Оставив Лютецию рядом с Арьей, я вышел из храма. Бой между отцом и демоном продолжался. Отец беспрестанно атаковал архидемона высшими заклятиями и держал дистанцию. А демон рвался схватиться врукопашную.

После очередного прыжка демон оказался опасно близко. Он прыгнул к отцу и одним ударом швырнул об ближайшее дерево. Тот и бровью не повел. За долю секунды до удара он создал два щита. Один прикрыл от когтей демона, второй защитил его спину во время удара о дерево. Сила броска была такова, что толстый тополь переломился в месте удара и рухнул, обрывая обледенелые провода. Но и демону пришлось несладко. Отец успел не только защититься, но и нанести несколько сильных ударов.

— Пора заканчивать! — проревел демон, бросаясь в последнюю атаку.

— Вот именно, — спокойно согласился с ним отец.

Когда он успел начертить на земле фигуру ловушки, не поняли ни я, ни демон. Неодолимая сила скрутила противника и не дала вырваться. Отец поднял меч и подошел к демону:

— А вот теперь поговорим, тварь. Зачем ты явился в наш мир? Кто тебя призвал?

Несмотря на непереносимую боль, архидемон рассмеялся:

— Я тебе не шавка с Изнанки. Не жди, что я отвечу на твою вопросы, испугавшись боли или смерти.

— Я в этом не сомневался, — кивнул отец и одним ударом меча снес ему голову.

С неба на своей зверюге спикировал Данте. Отпустив скакуна, он подошел ко мне и виновато покачал головой:

— Извини, не ожидал нападения.

Я досадливо скривился. Что толку теперь об этом говорить? Я тоже не ожидал. Вот только ни Арье, ни тем более Майе от этого не легче.

— Данте, Маэл, что происходит? — холодно спросил отец.

Мы с братом быстро переглянулись. Это было глупо, но…

Мне впервые за эту ночь стало страшно.

Глава 4

ОХОТА НА ЖИВЦА

Райхард Лебовский аха Ларан, глава семьи Лебовских и клана Ларанов. Один из сильнейших магов на сегодняшний день. В этом году ему уже исполнилось сто семь лет, но было бы глупо считать его стариком. Он опытен и силен. Он одинаково легко и быстро сплетал сложнейшие заклинания и хитрейшие интриги. Железной рукой управлял Ларанами и Советом магов, и сам император предпочитал лишний раз не задевать его интересы. А еще он был нашим с Данте родным отцом.

Было глупо даже подумать о том, чтобы попытаться обмануть отца. Мы рассказали ему все. Вернее, Данте рассказал все, а я — почти все. Но умолчал я только о том, что касалось востока.

— От Маэла я ничего другого и не ожидал, — холодно сказал отец. — Но ты, Данте, как ты мог так поступить?! Почему не доложил обо всем сразу? Ты хоть понимаешь, с чем вы столкнулись?

— Честно говоря, нет. — Данте попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой. — Маэл понял все лучше меня, поэтому и решил, кроме меня, никому ничего не говорить.

— Можно узнать, чем ты руководствовался при принятии этого решения? — язвительно спросил меня отец.

— Моим приказом, — ответил вместо меня подъехавший верхом император, его гвардейцы быстро оцепили район.

— Ваше величество, я не думаю, что вам безопасно здесь находиться, — обеспокоенно произнес отец.

Император только отмахнулся от него и с интересом осмотрел развороченную улицу.

— Маэл, надеюсь, тебе есть чем обрадовать меня, — холодно сказал Аврелий, глядя сверху вниз. — Разрушенный храм, улица, шесть жилых домов. Это того стоило?

— Нет, ваше величество, — устало покачал я головой. — Мы ошиблись.

— Мы ждали магов, а не демонов, — добавил Данте. — Маэл посчитал, что маги рискнут напасть на него и попытаться отбить жертву. Но все пошло не так.

— Вы в своем уме? — рявкнул отец. — Ладно Маэл, но ты, Данте? Ты же демонолог! Как ты мог не подумать о том, что демоны явятся за жертвой? Это же Печать Дара! Да за ними порой Лорды Инферно не гнушались лично ходить!

— Хватит, — оборвал его император. — В ошибках будем разбираться позже. Как демоны смогли напасть на город?

— Ваше императорское величество, для демонов не существует границ или укреплений. Если их призвали в наш мир, они могут появиться практически где угодно, кроме особо защищенных мест вроде домов магов, храмов или вашего дворца, — ответил Данте.

— Ясно. Разговаривать на улице нет смысла. Через два часа в моем кабинете жду полного доклада обо всем произошедшем этой ночью.

Император, не дожидаясь ответа, повернулся к нам спиной и поскакал обратно. Отец недовольно посмотрел на нас и тоже пошел по своим делам. Из храма вышла Лютеция.

— Давно я так не ошибался, — тяжело произнес Данте.

— Лучше скажи, почему ты появился позже отца?

— На нас напали демоны, — коротко ответил он. — Атака была неожиданной. Я знал, что ты сражаешься, но ничем помочь не мог, пока не появились другие маги. Только тогда я смог вместе с Лютецией прорваться к тебе.

— С Арьей все в порядке?

— Почти, — ответила Лютеция. — Ей надо спать не меньше суток, а потом еще неделю отдыхать. Она умерла не от удара, а от сильнейшего истощения.

— Умерла? — удивленно спросил Данте.

— Я вернула ее душу обратно.

— Встретимся у императора, — сухо сказал я, не желая выяснять отношения.

Я не снимал с себя вины за случившееся, в конце концов, это был мой план. Но из-за промедления Данте Арья чуть не умерла, а Майя опять оказалась в плену.

Император принял нас в своем обычном кабинете. Он единственный сидел на кресле, остальные были вынуждены стоять, так как ни стульев, ни другой мебели в кабинете не имелось. Маленький способ продемонстрировать превосходство и добавить неуверенности собеседнику.

Еще раз внимательно выслушав всех, правитель задумался. Я спокойно стоял рядом с картой страны на стене. Данте неуверенно мялся посередине кабинета. А отец и дядя стояли у другой стены. Особняком, возле входной двери, примостилась Лютеция. Она не хотела присутствовать, но выбора у нее не было.

— Итак, некий клан магов возродил древние ритуалы темных магов. Что намерен делать Совет магов? — прямо спросил император.

— Мы уничтожим их, — твердо ответил отец. — Но я не стал бы разглашать подробности дела. Если об этом станет известно, репутации магов будет нанесен сильный удар.

— Данте и Маэл. Что вы теперь собираетесь делать?

— Найти жертву. Демоны не могут долго пребывать в нашем мире, значит, охранять ее до ритуала жертвоприношения будут волшебники и, возможно, маги, — ответил я за нас обоих.

— Х-ха. Найдешь ты ее сейчас, — хмыкнул дядя.

— Я найду, — холодно отчеканил я.

— Найдешь, а что будешь делать дальше? — спросил отец.

— А дальше убьем их, возьмем пленных и допросим. Так или иначе, мы прервем ритуал и выследим магов. — На этот раз вместо меня ответил Данте.

— Все надо сделать без лишнего шума, — раздраженно сказал отец. — И так теперь придется сваливать всю вину за появление демонов на культистов.

— Сделаем.

— Вы? — с сарказмом спросил отец. — Вы уже устроили.

— Операцию закончат Данте и Маэл. Командовать будет Данте, — приказал император.

— Ваше величество! Я возражаю против этого, — резко сказал отец.

— А вы будете заниматься более важным делом, — с улыбкой добавил император. — Охранять меня от возможного нападения демонов. Вы же не собираетесь доверить это молодым и неопытным магам?

— Нет, конечно, ваше величество, — скрепя сердце согласился отец, дядя согласно кивнул.

— Значит, решено, — жестко сказал Аврелий. — Данте, сколько нужно времени на подготовку операции?

— Э-э, восемь или шесть часов, — быстро ответил не ожидавший этого вопроса Данте.

— Значит, через восемь часов вы должны быть возле убежища, где держат жертву. Бери столько магов, сколько успеешь собрать. Я отдаю в твое распоряжение роту гвардейцев. Твоя задача — захватить убежище магов, которое найдет Маэл, и взять пленных. Вопросы?

— Нет, ваше величество. — Данте невольно подтянулся и отвечал как военный.

— Маэл?

— Да, ваше величество.

— Свою задачу ты знаешь. Все свободны, сразу после операции на доклад ко мне.

Через шесть часов мы стояли в нескольких километрах от небольшой дворянской усадьбы. Поместье уже окружено гвардейцами, теперь даже магу сложно будет пройти мимо оцепления. В гвардию императора отбираются люди с очень редкой способностью сопротивляться магии. Они специально тренируются для борьбы с магами или волшебниками. Многие из них — колдуны, вооруженные сильными артефактами.

Я закрыл глаза и погрузился в особый транс, знакомый шаманам и друидам. Отделил свое сознание от тела и расщепил на неисчислимое множество частиц. Я словно бы слился с потоком воздуха, на время став частью стихии. А потом устремился вперед, к стоящему впереди зданию. Через тысячи невидимых отверстий воздух проник в дом и быстро разошелся по всем комнатам. Затем проник в подвал и глубже. Туда, где пылающие невидимым огнем знаки отпугивали стихийных духов, сильфов и мелких демонов. Другие знаки надежно защищали от всех известных способов прослушивания, подглядывания и всех поисковых заклинаний, но не от воздуха.

— Майя там. — Я вышел из транса. — Дом охраняют десять волшебников разных стихий. Внутри еще десять волшебников и два десятка колдунов. В подвале двенадцать волшебников, тридцать два колдуна, пять пленниц и три человека с закрытыми аурами.

— Маги? — переспросил Данте.

— Не уверен, возможно, сильные волшебники, но, возможно, маги.

— Начинаем. Алира, Игвар, Нейла, следите за Изнанкой. Чтобы никто не сбежал! Если что, сразу зовите на помощь.

Для штурма усадьбы Данте собрал много молодых магов, часть из них я знал хорошо, часть не очень. Но все они беспрекословно слушались Данте.

— Астреяры! — Данте повернулся к группе магов одного из сильнейших кланов. — Вы — основная ударная группа. Врываетесь в дом и сразу пробиваетесь в подвал. Я пойду с вами.

— Хорошо, — кивнул светловолосый маг, возглавлявший их. Насколько я помнил, он наследник главы клана.

— Кархары, вы в резерве. Вступите в бой только после моего приказа. Ну а Лараны идут первыми. Мы разберемся с внешней защитой поместья. — Данте повернулся к нам. — Кали, ты атакуешь первой, убиваешь тех, кто защищает поместье снаружи, и пробиваешь внешнюю защиту дома.

Наша с Данте троюродная сестра с холодной улыбкой согласилась. Она владела магией холода и смерти и не случайно носила имя богини смерти одного из соседних миров. Кали пользовалась не чистой магией, а смешивала ее различные виды, что доступно только магам. Из магии огня и воды получилась магия льда. Соединив магию льда и ветра, она создала магию холода. А добавив к ней немного некромантии, она стала Кали. Но у нее была одна проблема. Она не умела драться, она умела убивать.

— Остальные прикрывают меня и Кали. Маэл, у тебя своя работа. В бой по возможности не ввязывайся. С тобой в паре пойдет Лютеция.

— Напарник мне не нужен, — холодно возразил я.

— Это приказ, — спокойно ответил Данте. — Лютеция, будешь во всем слушаться Маэла и прикрывать его.

— Да.

— Всем все ясно? — Данте обвел всех взглядом. — Бой будет жарким. Нам придется штурмовать место, которое укрепляли маги. Не вам объяснять, что это значит. Но нужно не просто захватить поместье и убить всех его обитателей. Поэтому основная задача — дать возможность Маэлу прорваться в подземелья.

Данте выдержал паузу и продолжил свою вдохновляющую речь:

— Я не буду вам говорить, зачем нужна эта операция. Для нас главное то, что это первая полномасштабная схватка нашего поколения. От нее зависит, как к нам будут относиться другие маги. Будут ли они по-прежнему считать нас детьми или наконец признают, что времена изменились.

Молодые маги сели на лошадей и легкой рысью направились к усадьбе. После речи Данте их настроение немного изменилось. Они посерьезнели, легкие шутки и смешки пропали. Я чувствовал, что все они собирают силу. Готовятся к бою, вспоминают заклинания и настраиваются на сражение. О чем они при этом думали, я не знал.

После целого ряда неприятных историй я почти перестал общаться с другими магами. И не заметил, что они выросли. Я считал их детьми, продолжавшими играть в свои игры. С одной стороны, у меня было право так думать. Пока они танцевали на балах, я сражался против повстанцев на севере. Пока они изучали теоретическую магию, я на практике тренировался в боевой. Они влюблялись, флиртовали, дружили и ссорились, а я занимался расследованиями сложных и грязных дел в разных уголках империи. Они сражались на потешных дуэлях, а я убивал людей.

С другой стороны, я свободен. Настолько, насколько это возможно для меня. А они жили под постоянным гнетом своих родителей. То нельзя, другое нельзя, а это вообще запрещено. А что можно? Можно сидеть в пыльных библиотеках над старинными фолиантами, можно строить козни другим кланам, бороться за влияние. Сложно сказать, сколько было несчастных магов, осмелившихся влюбиться в представителя враждебного клана. И что такого, что война между кланами случилась двести лет назад?

Бунт молодых назревал давно. Но все дело было в силе. Чем старше маг, тем он сильнее. Поэтому мои ровесники покорно опускали голову перед старшими. До недавнего времени я поступал точно так же.

До усадьбы оставалось еще около километра, когда нас заметила охрана. Мы сильно не таились, просто хотели начать бой на ближней дистанции, чтобы меньше тащиться пешком по снегу. Лошади, кроме специально обученных, сильно пугаются магии и становятся неуправляемыми.

— Давай, — приказал Данте.

Охрана особняка пока ничего не предпринимала. Кали подняла небольшой снежный буран и обрушила на врага. Заклинание за несколько секунд насмерть заморозило троих волшебников. Остальные успели встать в круг и выставить щит. О контратаке они и не думали.

Смертоносный буран Кали обрушился на поместье, убивая всех, кто не успел укрыться под магическими щитами. Но вот сами щиты Кали сломать не смогла. Несколько минут она безуспешно боролась с ними, а потом хладнокровно призналась, что не справится.

— Они берут силу из подвала, — нахмурился Данте. — Разорвать сможете?

— Нет, — ответил Лаэн, наш троюродный брат. — Отсюда не получится.

— Можно пробить щит, тогда Кали их убьет.

— Можно сделать еще проще, — спокойно добавил я.

Я снял с себя тяжелый меховой плащ и спрыгнул с коня. Несколько минут разминался, а потом побежал по снегу к дому. Снежный буран мне не мешал, а, наоборот, помогал. Он скрывал мое присутствие и маскировал магию. На ходу я окружил себя целой сетью маскировочных чар. Заклинания накладывались одно на другое и полностью скрывали меня. Такая магия требовала не силы, а умения. Умения просчитать все до мельчайших подробностей, не упустить из виду ни одной детали, сплести все эти заклинания и удержать их на себе. А еще надо полностью скрыть свою магию и ничем не влиять на окружающую среду. Или, говоря проще, не оставлять следов. В общем, это высшая магия, но она того стоила. Я стал невидимкой для всех наблюдателей. Меня невозможно увидеть, услышать, почувствовать или унюхать.

Кроме маскировки я использовал одно интересное заклинание — эльфийский шаг. Не знаю, умели ли эльфы на самом деле ходить по снегу, не оставляя снегов, а я умел. С помощью этого заклинания.

Семь волшебников стояли полукругом перед входом в дом. Пятеро из них отражали атаку Кали, а двое готовили ответный удар. Причем готовили его очень хитро. Они встали за спины своих товарищей и прикрывались шумом от столкновения бурана Кали и щитов волшебников. Поэтому Данте и Кали ничего не замечали.

Я на бегу полоснул кончиком шпаги шею одного волшебника, а в другого метнул нож из воздуха. Оба рухнули на снег, обливаясь кровью. Их товарищи оказались не лыком шиты. Они мгновенно догадались, в чем дело, и до предела усилили свою защиту. А также ударили магией вокруг себя. Я предвидел это, поэтому заранее встал между ними и не попал под их заклинания.

Ближайший ко мне волшебник наглухо закрылся от магии. Я мог легко сломать его защиту, но на это мне потребовалось бы не меньше пяти — десяти секунд. За это время другие волшебники легко бы меня обнаружили. Поэтому я не собирался ломать его защиту.

Я ударил шпагой в спину волшебника. Магия плохо защищает от обычной стали. Пули и стрелы можно сравнительно легко остановить, а вот отбить удар меча, топора или шпаги очень сложно. Есть определенные приемы, но не все могут ими пользоваться. Лезвие шпаги легко прошло сквозь защиту волшебника, его одежду и тело. Для сильного волшебника это было болезненно, но не смертельно. Поэтому я послал через лезвие шпаги разряд молнии.

Волшебник мгновенно умер, а его товарищи даже не поняли, что произошло. Я отбросил в сторону фантом, и они с энтузиазмом набросились на него. И опять позволили мне безнаказанно ударить их в спину. Несколькими точными ударами я сломал щиты двух волшебников, и буран Кали мгновенно выпил из них жизнь.

Оставшихся добила Кали. Она легко сломала защиту растерявшихся охранников и убила их. Тем временем атака развивалась по плану. Из снежного бурана вынырнули маги клана Астреяров. Они с налету снесли внешнюю защиту дома и ворвались в него. Они не таились, наоборот, сражались яростно и шумно, используя сильные и эффективные боевые заклинания, в которых их клан знал толк.

Я дождался Лютеции и вместе с ней тихо залез внутрь через разбитое окно. Проход был свободен, Астреяры не только отвлекли на себя внимание охраны, но и снесли все защитные и сторожевые чары. Я укрыл и себя, и Лютецию маскировкой и осторожно начал пробираться к своей цели.

До подвала мы добрались легко. А вот дальше пришлось повозиться. Слои защиты шли один за другим. Через некоторые мне удавалось незаметно пробираться, а через некоторые — нет. Я мог их пробить, но тогда бы я раскрыл себя и не смог незаметно добраться до подземелий. Приходилось ждать, пока Астреяры не догонят нас и не снесут препятствие.

Но тогда мы с Лютецией оказывались меж двух огней. В хаосе перемешавшихся волн и отголосков от сталкивающихся боевых заклинаний прятаться еще легче. Но легко можно было попасть под случайное заклинание, а приятного в этом мало. Тем более что я не уверен, что смогу отбить боевое заклинание Астреяров.

Но все обошлось, и мы без происшествий спустились на нижний уровень подземелий. Пахло здесь характерно. Смертью, кровью и болью. Как ни старайся, но место жертвоприношения полностью очистить нельзя. В этом подземелье убивали людей, и не раз. И все маги хорошо чувствовали подобные вещи. А еще здесь были знакомые мне запахи, хотя слово «запах» не совсем подходит. Я чувствовал след демона, с которым недавно дрался, и след полукровки, укравшей Майю.

Данте приостановил атаку. Я понял, что Астреяры выдохлись и вместо них к бою готовятся Кархары и сам Данте. Наши противники воспользовались передышкой и лихорадочно готовились к обороне. Вот только ни демонов, ни магов я среди них не чувствовал, одни волшебники.

Я тоже ждал начала боя, чтобы быстро проскользнуть вперед и увидеть комнаты, где проходили ритуалы, до того как они пострадают в ходе боя. Это было ключевым моментом всей операции. Увидеть и понять, что именно делали новоявленные темные маги. Кому они приносили жертвы и зачем?

Я укрылся в темном углу одного из коридоров и успешно прикинулся частью интерьера. А Лютеция стояла за моей спиной и слишком тесно, чтобы это можно было посчитать случайностью, прижималась ко мне. Ее дыхание щекотало мне ухо. Будь я помоложе, это бы сильно отвлекало меня. А так я думал о чем угодно, только не о красивой девушке за моей спиной.

— Приготовься. Как только начнется бой, мы пойдем дальше.

— Ага, — еле слышно произнесла Лютеция.

— Что с тобой? У тебя голос дрожит.

— Мне страшно, — еще тише прошептала девушка.

Я досадливо посмотрел на нее, но ничего не сказал. Ей действительно страшно. Чем думал Данте, когда навязывал ее мне?

— Пошли!

Бой развивался успешно. Маги атаковали спокойно и последовательно, чувствовалось руководство Данте. Они втягивали защищавшихся волшебников в противоборство сил, а потом разрушали их заклинания и ломали защиту. Сил у волшебников было не меньше, чем у магов, но вот таланта не хватало. И это мне не нравилось. По моему плану на этом этапе мы уже должны были столкнуться с магами или приближенными к ним волшебниками, которые по силе и умению не уступают молодым магам, а по опыту превосходят. Одного волшебника уровня Рэндала Баха хватило бы, чтобы половина собранных Данте магов выложились до полного истощения.

Я быстро шел из одной комнаты в другую. В каждой комнате я останавливался на пару секунд и запоминал все, что видел: символы на стенах, защитные фигуры, магические схемы. Потом я все это тщательно зарисую на бумаге, и специалисты многое поймут. Каждый клан магов по-своему пользуется магией. Этот уникальный почерк очень сложно подделать и почти невозможно от него избавиться.

В одной из комнат я нашел, ни много ни мало, прямой проход в мир демонов. Оставалось только рвать волосы на голове и кусать локти. Создание этой парадной двери для демонов — пять лет работы и не одна сотня жертвоприношений. И все это не в диких северных лесах или восточных степях, а прямо под носом у Совета магов. Права народная мудрость: если хочешь что-то спрятать — клади на видное место. Каждый год организуются экспедиции в отдаленные уголки мира только ради того, чтобы уничтожить мелкий культ демонопоклонников, зачастую не способных вызвать в наш мир даже беса.

В предпоследней комнате мы увидели залитый свежей кровью алтарь и трех злых волшебников. Двое молодых меня не заметили, а третий сразу почувствовал мое присутствие. Он использовал старый, но эффективный фокус. Просто выбросил в пространство волну силы. Прежде чем я успел что-то сделать, она отразилась от моих маскировочных щитов, с головой меня выдав.

— Враг!

Седой волшебник кинул в нас с Лютецией горсть огненных разрывных шаров. Скрываться уже не было смысла, и поэтому я открыто отбил их в сторону. Оттолкнув девушку к стене, я выхватил шпагу и бросился в бой, одновременно посылая вперед воздушную стену.

Противники действовали слаженно. Отбив мое заклятие, они, не сговариваясь, разделили роли. Один волшебник атаковал меня магией с расстояния. Он бил простыми, но сильными заклинаниями. Второй достал шпагу и бросился врукопашную. А седой начал плести сложные чары, чтобы лишить меня сил, обездвижить и сломать мою защиту.

А мне пришлось одному отбивать летящие молнии, бороться против чужого заклинания, вытягивающего силы и жизнь. Ну и отбиваться от волшебника со шпагой. Впрочем, я не растерялся. Я понял, что они поступят именно так, как только их увидел. И еще до начала боя решил, как поступлю сам. Это ведь стандартная схема. Один отвлекает, второй связывает боем, а третий наносит удар.

Мой противник хорошо владел шпагой. После первых же ударов он едва не подловил меня обманным финтом. К тому же он сражался не только шпагой, но и магией. Волшебник едва не ослепил меня сильной вспышкой. В глазах зарябило, но я успел отбить его выпад, а сам без всякой магии ударил его кулаком в нос. Это было против всех правил дуэлей и поединков на шпагах. Не ожидавший этого парень на мгновение растерялся.

— Осторожней! — рявкнул его командир.

Волшебник неожиданно сделал резкий выпад в мою сторону. Но меня там уже не было. Когда он потерял меня из виду, я создал фантом, а сам отошел на шаг вбок. Его клинок пробил пустоту, а я одним ударом едва не перерубил его шею, лезвие застряло в позвоночнике.

Выдергивая шпагу, я замешкался на долю секунды. Разозленный смертью товарища, второй молодой волшебник ударил меня потоком своей силы. Я успел бы отбить его удар, но это не понадобилось. Меня прикрыла Лютеция. Я невольно восхитился простоте и изящности ее щита и тому, с какой легкостью она его сплела.

Под прикрытием Лютеции я ушел в сторону и атаковал разозлившегося волшебника. Простые атакующие заклинания он легко парировал, но при этом не заметил настоящей атаки. А это была одна из тех неприятных шуток, которые может вам устроить воздушный маг. Я убрал из окружавшего его воздуха кислород. Магические щиты против такой магии не помогали. Вскоре мой противник уже стоял на коленях и часто и судорожно дышал, но толку от этого не было. Против таких приемов существуют контрмеры, и, скорее всего, он знал их. Но вот в чем беда: от кислородного голодания в первую очередь страдает самое главное для мага или волшебника — мозг.

Седой старик с ненавистью посмотрел на меня. Я усмехнулся ему в ответ и поднял шпагу. Через мгновение мы уже дрались. Он сражался с отчаянной яростью, а я, как обычно, со спокойным хладнокровием. Мы одновременно сражались на шпагах, обменивались быстрыми ударами и пытались убить друг друга высшей магией.

Я не стал пытаться повторить прием с кислородом: он быстро двигался по комнате и, наверное, ожидал чего-нибудь в этом роде. Вместо этого я пытался обмануть его, отвлечь внимание, стать невидимым и ударить со спины. Но противник оказался опытным, и у меня не получалось его обхитрить.

Мне долго было непонятно, что пытался сделать противник, пока рядом со мной не начал открываться проход в мир демонов. Но, к несчастью для него, Лютеция не зевала и быстро разрушила проход.

Седой волшебник невольно досадливо глянул на Лютецию, и это оказалось его ошибкой. Он отвлекся всего на мгновение, но я успел ударить его шпагой чуть ниже колена. Волшебник взвыл от боли и тут же пропустил еще один удар, а потом еще один.

— Почему ты не добиваешь меня? — зло прошипел он, упав на пол возле стены.

— Ты нужен живым, — равнодушно ответил я. — Лютеция, займись тем раненым. Он тоже пригодится.

Девушка склонилась над почти задохнувшимся волшебником. В моем поступке не было ни капли жалости, только расчет. Живые они нам нужнее, чем мертвые, иначе я бы убил их всех.

К этому моменту бой уже закончился. В комнату зашел Данте, его сопровождали несколько магов, а также два здоровых темно-красных демона. Увидев, что драться уже не с кем, Данте взмахом руки прогнал демонов.

— Получилось? — сразу спросил он.

— Смотря что, — хмуро ответил я. — Вот этот дед, судя по всему, все, что у нас есть. Магов я не видел.

— А как же трое с закрытыми аурами?

— Это один из них, еще двое должны были попасться тебе.

— Понятно, — скривился брат.

Он подошел к привалившемуся к стене седому волшебнику и лениво толкнул его ногой:

— Сам все расскажешь или пойдем сложным, но интересным для нас обоих путем?

— Ты думаешь, я боюсь пыток, боли или смерти? — хрипло засмеялся волшебник.

Данте весело улыбнулся и сел на корточки рядом с ним:

— Да что ты знаешь о боли или пытках? У меня для тебя две плохие новости. Ты попал в плен к Ларанам. А вторая новость: ты попал в плен ко мне. Ты должен знать, что всех магов воспитывают с пеленок. И при этом с раннего детства развивают их сильные стороны. Так вот, мой брат — слабый маг, но его мало кто рисковал обижать. Потому что он всегда мог узнать, кто и что сделал. И мне тоже боялись делать пакости. Потому что я всегда мог спросить своего брата, кто это сделал, и жестоко отомстить. Очень жестоко отомстить. Ты все мне расскажешь.

Пока Данте разговаривал с пленником, маги снимали барьер, закрывавший вход в последнюю комнату. Там держали Майю. Я первый зашел в комнату, держа наготове несколько сильных заклинаний. Но в комнате никого не было.

— Здесь, наверное, держали жертв перед ритуалом, — заметила Лютеция, оглядывая комнату.

— Ага, — кивнул я в знак согласия и пошел искать девушку.

Майя неподвижно лежала в самой дальней камере. С тяжелым сердцем я опустился рядом и прикоснулся к еще не успевшей остыть коже. Я опоздал на какие-то полчаса. Когда штурм начинался, она еще была жива.

— Слишком поздно, — тихо ответила Лютеция на мой невысказанный вопрос.

От тоски и злости захотелось завыть. Я же все рассчитал! Но нельзя рассчитать человеческие чувства…

— Что случилось? — резко спросил подошедший Данте.

— Когда они поняли, что она бесполезна для них, они от злости забили ее до смерти, — ответила вместо меня Лютеция и показала на многочисленные синяки на теле девушки.

— …! — выругался Данте. — Всех пленных демонам скормлю.

Лютеция положила руку мне на плечо и попыталась утешить:

— Ты сделал для нее все, что мог.

— Ей от этого, безусловно, легче, — сухо ответил я.

— Если бы не ты, она бы стала добычей демона. А так она служит богине. Не самая худшая участь для простой смертной.

Я снял с себя плащ и накрыл тело Майи.

— Операция прошла успешно, я и не надеялась на это, — задумчиво произнесла Лютеция. — Теперь мы сможем вычислить клан отступников за несколько месяцев. Жаль, конечно, что мы не поймали самих магов, но и их волшебников достаточно.

— Пленница ведь погибла, — устало напомнил ей Данте.

— Жалко, — без особого сожаления согласилась Лютеция. — Но она все равно была обречена. Ведь так?

— Да, так, — сумрачно сказал Данте. — С тех самых пор, как мы втроем решили ее судьбу.

— Это был мой план, — сухо возразил я.

Выслушав доклад Данте, император хмуро посмотрел на него:

— Кто ответственен за провал операции?

Этот вопрос поставил всех в тупик. Отец искоса глянул на нас с братом. Глава клана Кархаров недовольно посмотрел на Лютецию, а она от этого взгляда побледнела. Данте озадаченно посмотрел на меня.

— Мы действовали по плану Маэла, — быстро сказала Лютеция.

Император с незаметной для всех, кроме меня, усмешкой повернулся в мою сторону.

— Я командовал операцией, значит, я и ответственен за успех или провал, — спокойно сказал Данте, не обращая внимания на предостерегающий взгляд отца.

— Ваше величество, все это было идеей Маэла, ему и нести ответственность, — произнес отец.

— Я не согласен, — устало сказал я. — Мы добились определенного успеха. Жаль, что не удалось захватить магов, но мы помешали проведению ритуала. Схватили людей, занимавших не последнее место в их сети.

— Но спасти жертву не удалось? — мягко спросил император.

— Нет, — скрипнув зубами, ответил я.

— Значит, операция провалена.

— Тогда виноват я. Я предложил использовать Майю как приманку. Я рассчитывал, что они явятся за ней. Но не ожидал появления демона. Потом решил, что Майю будут охранять не рядовые исполнители, а кто-нибудь из верхушки новоявленных темных магов. Но опять ошибся. Я рассчитывал, что они не смогут принести Майю в жертву и попытаются наложить Печать Дара заново. Я думал, что они используют ее как заложницу, и был готов незаметно освободить ее, но не ожидал, что они убьют ее.

— Переписанная Печать оказалась для них неожиданностью, — добавил Данте. — Волшебник, ответственный за проведение ритуала, хотел принести ее в жертву во время штурма. Но, поняв, что это невозможно, рассвирепел.

— Все ясно. Сколько времени займет расследование?

— Два, может, три месяца. Не больше.

— Ясно. Расследованием займется Данте, курировать его будут Райхард Лебовский и Леон Ралдер.

Оба мага важно кивнули.

— Маэл, а ты отправишься на восток.

— Как будет угодно, ваше величество. — Я низко поклонился, пряча невольную улыбку. — Я отправлюсь первым же поездом.

— Зачем? У тебя есть неделя закончить свои дела в столице.

Аудиенция закончилась. Отец задержался, разговаривая с главой Кархаров, Леоном Ралдером, а мы втроем вышли на крыльцо императорского дворца. С моря дул легкий теплый ветер, наверное, несет очередной снегопад. Лютеция остановилась рядом со мной и Данте, нервно покусывая губу. Она хотела что-то сказать, но так и не решилась. Данте долго смотрел в звездное небо, а потом повернулся ко мне:

— Пошли выпьем.

— Куда? — безразлично спросил я.

— Ближе всего — ко мне, — пожал он плечами. — Да и коньяк у меня лучше, чем у тебя.

— Пошли, — равнодушно сказал я.

Правда, я хотел не просто выпить, а нажраться до беспамятства. Так, чтобы до рвоты и жуткого похмелья наутро. Вот только это все равно не поможет…

Домой я вернулся глубокой ночью. Записку с коротким сообщением послал заранее. Не хотел никого видеть, потому что понимал, что посмотреть им в глаза не смогу. Но не помогло. Несмотря на поздний час, меня ждали.

Ральф, как всегда невозмутимый, встретил меня и забрал плащ. Он ни словом, ни жестом не выразил своих возможных чувств. Только спросил, не нужно ли принести еще бутылку.

Зато Тирион отыгрался на мне за двоих. Едва я зашел, как он с криком кинулся на меня и схватил за одежду:

— Что, хороший план?!! Все рассчитал?!! Ничего не произойдет?!!

Арья и Ральф хотели оттащить парня от меня, но я остановил их жестом.

— Что ты молчишь?!!

— А что мне тебе сказать? — равнодушно спросил я. — Что мне жаль? Что я виноват? Если от этого что-то изменится, я скажу это, раз сто скажу.

— Что-то я не вижу ни сожаления, ни раскаяния!!! Да тебе просто все равно!!!

— Я не щенок, чтобы жалобно скулить из-за того, что умерла какая-то девчонка. Я сегодня с десяток людей убил, чтобы ее спасти. Что мне, по поводу каждого плакать?

— Ты!..

— Что — я? Что мне сделать, разбить голову о стену? Или тебе врезать, чтобы ты не рвал мой пиджак? Он, между прочим, стоит больше, чем ты получаешь.

Тирион от души ударил меня кулаком в грудь.

— Сволочь ты, Маэл. А она тебе верила.

Он с презрением посмотрел на меня и ушел.

— Как Агнесса?

— Весь вечер плакала в подушку, — сухо ответила Арья. — Она очень сильно расстроилась.

— Ничего страшного. Поплачет и перестанет.

Я повернулся, забрал у Ральфа бутылку и пошел в свою комнату. Там я сел на край кровати и начал пить прямо из горла бутылки. Наверное, Данте прав и коньяк действительно хреновый. Горло дерет.

Арья без стука зашла в комнату и осуждающе посмотрела на меня. Я протянул ей бутылку, но она только презрительно фыркнула и отвернулась.

— Думаешь, это тебе поможет?

— Нет, — честно ответил я. — Но лучше способа я все равно не знаю.

— А месть?

— Месть, — медленно произнес я, а потом со злобной ухмылкой посмотрел на Арью. — Я часто мстил, для своих лет слишком часто. И ни разу мне от этого легче не становилось. Я мстил за своих подчиненных, за друзей, за твою сестру, и хоть кому-нибудь от этого легче стало? Например, тебе стало легче от того, что я убил убийц твоей сестры?

Я ожидал чего угодно. Истерики, пощечины, но не того, что сделала Арья.

— Почему ты такой? — грустно спросила она и близко подошла ко мне.

— Какой?

— Такой. — Девушка села рядом со мной и положила ладонь мне на грудь. — Я же чувствую, как тебе больно. Но ты скрываешь это, прячешь чувства за маской холодного равнодушия и цинизма.

— И что мне сделать? Пойти поплакать, как Агнесса? Или набить кому-нибудь морду, как хотел сделать Тирион? — зло спросил я.

Арья молча покачала головой:

— Просто ты боишься, что кто-нибудь увидит, что ты очень слаб. До дрожи в коленях боишься этого. А ты слаб, Маэл. Ты не можешь никого спасти, как не мог помочь мне.

Арья говорила тихо, без тени сожаления или сочувствия. Она встала и пошла из комнаты.

— Про меня говорят, что я слабая некромантка. Возможно, так оно и есть. Тебе говорили, что с такой ша'асал ты можешь умереть. Но правда в том, что это у меня нет шансов дожить хотя бы до конца следующего года. — Договорив, она вышла из комнаты и хлопнула дверью.

Жестокие слова Арьи жгли меня. Хуже всего то, что все сказанное было правдой. А еще хуже то, что она мне соврала. Не она так думала про меня, а я.

Я ошибся, просчитался. И мне некого винить, кроме самого себя. Не эти твари убили Майю, а я. Жестко, хладнокровно и равнодушно принес ее в жертву интересам империи. Что важнее, жизнь дикарки из далекой колонии или безопасность империи? Ответ очевиден.

Допив коньяк, я бросил пустую бутылку на пол и завалился на кровать прямо в одежде. Я уже не мог внятно говорить, да и спуститься по лестнице уже бы не смог, но все еще мог думать. Слова, сказанные одним из волшебников во время быстрого допроса сразу после боя, никак не могли выйти из моей головы. А сказал он кое-что интересное. Они работали не на магов, а на полукровок с востока.

Маги самостоятельно постигали древнюю магию почти полвека. Никаких успехов у них не было, пока из созданного ими портала не вышла полукровка. Она и предложила союз клану магов. И произошло это не так давно. Печать Дара и жертвоприношения — это всего лишь часть плана. Значит, восстание на востоке — тоже часть плана. Но какого плана? Кто-то хочет развалить империю, развязав гражданскую войну и свергнув власть? Или кто-то хочет, чтобы мы так думали…

Часть четвертая

ВОЙНА

Глава 1

ЗИМНИЙ БАЛ

Просыпаться не хотелось совершенно. Трехдневный запой давал о себе знать. Тяжело было еще и потому, что я в отличие от всех нормальных людей, ушедших в запой, днем работал, а пил только по ночам. Вместо сна.

Днем я с головой уходил в работу, а вот ночью от проклятых мыслей деться было некуда. А стоило закрыть глаза и задремать, как приходили кошмары. Поэтому я и начал напиваться до бессознательного состояния, закрывшись у себя в спальне.

Совершив волевое усилие, я продрал глаза и посмотрел на дворецкого. Ральф с явным неодобрением посмотрел на меня.

— Сэр, два офицера в форме Восточной армии хотят с вами поговорить. Они настаивают, что это очень важно.

— Проводи их в гостиную и предложи чего-нибудь выпить. Я спущусь к ним минут через пять.

Кое-как приведя себя в порядок, я спустился вниз. Как я и думал, меня навестили Харальд и Лира. Приветственно махнув рукой, я сел на диван и налил себе бокал коньяка.

— Развлекаешься? — хмуро спросил полковник.

— Ага, веселюсь от души.

— Тогда посмотри на это. — Харальд протянул мне толстый конверт. — Неделю назад этот конверт подбросили в мой почтовый ящик. На нем не было указано адреса, только твое имя и просьба передать его тебе лично в руки. Как можно скорее.

Я с любопытством взял конверт и достал оттуда исписанные быстрым и мелким почерком листы бумаги. Человек, писавший это, явно сильно торопился. Только взглянув на них, я моментально протрезвел. Все было написано просто, лаконично и предельно ясно.

— Ты читал это?

— Да.

— Что думаешь?

— Не знаю, — развел руками Харальд. — Это слишком… слишком невероятно, невозможно, чтобы быть правдой. Кто-то хочет нас запутать.

Я развернул конверт и прочитал на обратной стороне короткую надпись, зашифрованную одним из разработанных мной шифров. Рядом стояла личная подпись Корнелия. Бокал в моей руке со звоном разлетелся, несколько осколков впились в руку, но я не обратил на это внимания.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил полковник.

— Как же так, Корнелий… — От злости и ярости я до боли сжал кулаки. — Это подпись одного из моих людей. Послать письмо таким образом он мог только в одном случае…

— Понятно… — сухо ответил Харальд и опустил глаза.

— Помни об обещанном, — тихо проговорил я. — Я помню, всегда помню.

Я встал и встряхнулся. Захотелось выпить чего-нибудь крепкого, но, только взглянув на бутылку, я отбросил эту мысль.

— Почему он не пошел к нам за помощью? — спросила Лира, которая тоже все поняла.

— Если он этого не сделал, значит, у него были причины. Возможно, он хотел запутать их, дать вам время доставить письмо мне, — медленно ответил я.

— Ты доверяешь ему? — прямо спросил Харальд. — Откуда он мог все это узнать?

— Харальд, если Корнелий сказал, что повстанцы, заговорщики в Восточной армии и неизвестный клан магов подчиняются одному центру и даже не подозревают об этом, значит, так оно и есть. Корнелий — просто невероятный аналитик. Там, где мне нужен месяц работы, ему хватает пары дней. Лира, посиди пока здесь. Харальд, пошли со мной.

— Куда?

— Надо показать это одному человеку. — Я с многозначительным видом кивнул на конверт с бумагами. — Заодно поговорим о том, что будем со всем этим делать.

В карете я внимательно перечитал то, что написал Корнелий. Всего за две недели он узнал больше, чем я — за два с лишним месяца. Увы, но вопросов прибавилось.

По всему востоку похищали людей. Возле цифры, показывающей количество пропавших без вести, стоял знак вопроса. Корнелий не смог проверить эту информацию и не знал, сколько точно людей пропало. Он не узнал, с какой целью похищали жителей Восточной области. Но я догадывался, что это за цель.

Он писал, что люди исчезали бесследно, а в архивах лежали поддельные документы о переписях населения и количестве погибших. Корнелий написал, что целый ряд небольших городов почти полностью опустел. Я сразу вспомнил пыльный Сейрен. Захудалый городок, который вымер после закрытия рарсовой шахты. Но проблемы в нем начались раньше, чем вышел закон, запрещавший добычу рарса. Я сразу это заметил, но не придал значения. А вот Корнелий оказался внимательней меня и узнал, что люди никуда не переезжали. Они просто пропали.

Корнелий раскрыл и заговор в армии. Если о том, что мятеж кочевников и заговор в армии — дело одних рук, я знал, то вот о масштабах и того и другого не подозревал. Получалось, что весь восток в их руках. Хуже всего то, что ни на кого в Восточной армии нельзя положиться. Любой мог оказаться предателем.

Но больше всего меня злило и пугало огромное количество пропавших людей. Если сложить это с тем, что уже известно мне, получалось, что полукровки собирают силу. Причем в крупнейших объемах. Жертвоприношения в столице, похищения девушек из колоний, жертвоприношения на востоке. Этого уже хватало для создания нескольких прямых проходов в мир демонов. И, что самое главное, этого хватало для вторжения демонов в наш мир.

Корнелий, как ни странно, отдельно проверил Харальда и Роя, а также их сотрудников. Подозрений они у него не вызвали. Хотя он и сделал пометку о какой-то странной истории с нарушением приказа или его невыполнением незадолго до перевода из Северной армии в Восточную.

К сожалению, Корнелий ни словом не намекнул на то, что ему угрожало. Не было никаких намеков и на то, где он мог быть. Я сразу отбросил мысль отправить людей на его поиски. Харальд получил письмо неделю назад. Что бы с Корнелием ни случилось, помогать ему уже поздно. Я мог только доложить об этом в Тайную канцелярию, в надежде, что Корнелий попадется на глаза одному из ее многочисленных агентов. Ну и послать приказ попытаться его найти своим людям на востоке. Но шансов на успех не было.

С северной стороны у императорского дворца примостилось одно неприметное серое здание. На нем не было вывески, но последний бродяга в Райхене знал, какая организация располагается здесь. Сюда очень боялись попасть, а попав, не надеялись выйти. Потому что за серыми гранитными стенами не действовали титулы, звания, должности, деньги и влиятельные друзья. У Тайной канцелярии императора Райхенской империи было много полномочий и только один начальник — император.

Тайная канцелярия — это внешняя и внутренняя разведка империи. Ее агенты работают повсюду. И в колониях, и в Кунакском патриархате, и в Ассамблее дворян, и в Сенате, и в Совете магов. И это не только глаза и уши правителя, но и острые зубы. Неважно, кто враг — новый министр враждебного государства или слишком наглый аристократ. Кинжал в спину, яд в вино, меткий выстрел или хитрое заклинание — способов много.

Когда-то я свято верил, что от Тайной канцелярии не спастись никому и что она всегда раскрывает заговоры коварных врагов империи. А потом я вырос и понял, что в жизни не все так просто, как в моих любимых книгах детства.

В Тайной канцелярии меня знали и пропустили без лишних слов. Но начальника не было на месте, и нам с Харальдом пришлось подождать в приемной.

— А я бутылку вина выиграл, — неожиданно признался Харальд.

— Как?

— Я поспорил с Роем на то, что ты агент Тайной канцелярии. Он все никак не мог в это поверить.

— Харальд, — с улыбкой сказал я, — мне жаль тебя расстраивать, но ты проиграл спор. Я не работаю в Тайной канцелярии. Я с ней в какой-то мере соперничаю.

Полковник удивленно посмотрел на меня, явно не веря моим словам.

— Я давно хотел тебя спросить, как ты оказался в Восточной армии.

— Да было одно дело. — Харальд помрачнел и отвел взгляд.

Он явно не хотел рассказывать о своем прошлом, а я не стал настаивать.

— Ты действительно считал меня агентом Тайной канцелярии?

— Да, — кивнул Харальд. — Кем же еще ты мог быть?

— А что думал Рой?

— Он предполагал, что ты просто сосланный маг, желающий выслужиться и вернуться в столицу. Это так?

— Нет, вы оба ошиблись, — усмехнулся я. — Я личный агент императора.

Харальд недоверчиво посмотрел на меня, но тут нас вызвали. Мы зашли в небольшой, скромный кабинет. Единственной роскошью был большой стол из редкого красного дерева, как обычно заваленный бумагами. Увидев, кто сидит за столом, Харальд побледнел и точно по уставу отдал честь.

— Вольно, полковник.

Есть разные тайны. Одни будоражат умы любителей теорий заговоров и мистики, но при этом существуют только в их воображении. Есть настоящие тайны, в которые лучше не лезть. Ведь и убить могут. А есть тайны, которые вроде бы и не тайны, но их очень мало кто знает. Одну такую тайну Харальд только что узнал. Руководителем Тайной канцелярии был сам император, но об этом известно немногим. Даже в самой Тайной канцелярии об этом знали далеко не все. Хотя особой тайны из этого никогда не делали.

— Что случилось, Маэл? — устало спросил император. — Раньше ты не пользовался этим способом, чтобы связаться со мной.

— Дело очень важное. — Я шагнул к нему и протянул быстро составленный короткий отчет.

— Назови хотя бы две причины, из-за которых мне не следует прямо сейчас отдать приказ расстрелять все руководство Восточной области, — сказал император через несколько минут. Его тон и взгляд не предвещали ничего хорошего.

— Руководители Восточной области — просто пешки в чужой игре, — тихо ответил я. — А имен организаторов я не знаю, так же как и их целей.

— Каким образом Восточная армия допустила похищения людей, которых она должна была защищать?

Харальд вздрогнул, как от удара, и ничего не смог сказать. Аврелий в гневе пугал всех, даже моего отца.

— Я задал вопрос.

— У меня нет оправданий, ваше императорское величество, — твердо ответил Харальд.

— Это хорошо. Маэл, а у тебя они есть?

— Да, ваша светлость, — нагло заявил я. — Что могли сделать простые вояки там, где села в лужу Тайная канцелярия? Почему руководство Тайной канцелярии допустило предательство высших чинов Восточной области? Почему все, кроме меня, докладывали: «Все спокойно»?

— Хороший вопрос, Маэл, — ледяным голосом проговорил император. — Виновные свое получат. А ты что собираешься делать?

— Как обычно, выполнять ваши приказы. — Я спокойно встретил взгляд правителя.

— Ладно. — Аврелий хлопнул ладонью по столу и встал. — Козла отпущения будем выбирать потом. Вся агентурная сеть на востоке находится под контролем. На то, чтобы создать новую, уйдут годы. Полковник Харальд Эриксон!

— Да, ваше императорское величество!

— Насколько я понимаю, вы один из немногих не нарушивших присягу офицеров Восточной армии.

— Я бы хотел быть одним из многих, не нарушивших присягу, ваше величество.

— Скажите мне как житель Восточной области, что мне делать с востоком? Ввести туда войска и провести чистки? Устроить массовые репрессии?

— Я не знаю, ваше величество, — покачал головой Харальд.

— Вот то-то и оно, что никто ничего не знает. И все боятся взять на себя ответственность. Зато власть ругать любят все.

— Восстание может начаться в любой момент, любое открытое действие может его спровоцировать, — осторожно добавил Харальд.

— А если нанести превентивный удар?

— Это не обычная война, ваше величество. Мы не можем заранее знать, куда его наносить. Как бы сильно мы ни ударили, удар уйдет как вода в песок, не причинив вреда нашим врагам.

— Маэл, я даю тебе все полномочия.

— Все? — уточнил я.

— Да, можешь делать все, что надо. Поднимай восстания, убивай или арестовывай генералов и чиновников, — без тени шутки сказал император. — Но наведи там порядок. Я знаю, что ты не любишь действовать открыто, но другого пути нет.

— Я понял.

— Полковник Харальд, я надеюсь, вы и дальше будете поддерживать Маэла.

— Да, ваше величество.

— Тогда, я не смею вас больше задерживать. Маэл, если что, докладывай в любое время суток.

Я коротко кивнул и вместе с Харальдом вышел из кабинета. Он сразу недовольно посмотрел на меня.

— Ты это… в следующий раз предупреждай, — попросил он, вытирая пот со лба.

— Ты мне еще спасибо скажешь, — пообещал я. — Аврелий хорошо запоминает людей и умеет их вознаграждать. Так что служба в провинциальном гарнизоне тебе теперь не грозит.

— Знаешь, после того как побываешь на передовой, к скучной и унылой службе начинаешь относиться совсем по-другому, — вздохнул Харальд.

Получив от императора свободу действий, я понял, что медлить больше нельзя. Я и раньше, конечно, не сидел сложа руки, но действовал осторожно, пытался аккуратно проследить за противником, понять его планы, вычислить, кто стоит за ним. Но время вышло. Судя по тому, что узнал Корнелий, восстание могло вспыхнуть в любой момент.

Император приказал передать мне всю информацию, собранную агентами Тайной канцелярии на востоке. Но это помогло не сильно. Сказать, что руководство разведки было раздосадовано, — это ничего не сказать. Очень неприятно осознавать, что тебя годами водили за нос. Чувствую, что полетят еще головы в Тайной канцелярии. Аврелий не выглядит жестоким человеком, но карать он умеет.

— А почему ты отказался от их помощи? — задумчиво спросил Харальд, когда мы вышли из здания.

— Я не случайно упомянул, что иногда соперничаю с ними. У меня есть свои люди, и им я доверяю больше, чем агентам канцелярии.

— Нам сейчас нужна любая помощь, — возразил он.

— Нет, Харальд. Ты не понял главного. Того, о чем мы с императором не говорили, но что подразумевали. Доверять нельзя никому. Заговор настолько обширен, что у наших врагов могут быть свои уши где угодно. Даже здесь. Не могли они так просто поставить под свой контроль агентурную сеть Восточной области без своих людей в центре.

— Вот дерьмо шакалов, — выругался полковник. — Как я ненавижу все эти заговоры и интриги. Насколько же проще на войне.

Мы с полковником разделились. Он поехал по своим делам, а я решил зайти к Данте. Он, естественно, еще спал. Я сказал дворецкому разбудить его, а сам пошел на кухню. Есть хотелось. Мало кто мог выдержать такого хозяина, как Данте, поэтому у него не было слуг, кроме дворецкого. И готовил он сам.

На кухне я встретил черноволосую девушку, одетую только в темную шелковую ночнушку. Она пила простую воду из большой кружки. Увидев меня, полукровка испуганно сверкнула большими красными глазами и попыталась уйти.

— Подожди! — окрикнул я. — Я хочу тебя кое о чем спросить.

Полукровка осталась стоять спиной ко мне и только слегка повернула голову в мою сторону. Она была напряжена, словно ждала удара или оскорбления.

— Не бойся, я просто хочу задать пару вопросов.

Девушка ничего не сказала, продолжая искоса смотреть на меня. Я подошел чуть ближе и почувствовал аромат обычных женских духов. Я быстро проверил ее ауру и ее запах. Ни то ни другое совершенно не было похоже на ауру и запах полукровок с востока.

— Как ты относишься к магам?

Полукровка вздрогнула и замялась.

— Отвечай честно, каким бы ни был ответ.

— Я боюсь вас, — ответила она.

— Всех магов? — уточнил я.

— Да, кроме Данте.

— Почему?

— Вы сильные, опасные. И вы не любите нас.

— Не любим — это мягко сказано, — усмехнулся я. — Вы потомки демонов. Хитрые, опасные, кровожадные. За что нам вас любить?

— Мы знаем это. И поэтому подчиняемся вам. Ведь если бы не вы, маги, нас бы уже никого не осталось бы.

— Ты действительно так думаешь? — недоверчиво спросил я. — Мы держим вас почти что в рабстве. Вам никогда не хотелось поднять восстание и избавиться от нашей власти?

— Мы были рождены, чтобы служить, — тихо ответила полукровка. — Отказаться от хозяев — значит отказаться от самих себя. Предать свою суть. Мы неспособны на подобное.

— И ты никогда не хотела свободы?

Полукровка только с усмешкой покачала головой.

— А как насчет того, чтобы поменять хозяев? Предать магов и служить демонам? Отвечай честно! — жестко сказал я.

— Самый злой маг лучше самого доброго демона, — вздохнула она. — Я знаю это. Мы все знаем это из своей крови.

Я задумчиво посмотрел на прекрасную и опасную девушку. Она говорила правду, ложь я бы увидел. Именно примесь демонической крови делала полукровок прекрасными, соблазнительными для людей и очень жестокими. Старейшины их рода в свое время были благодарны магам за то, что те усмирили их. Иначе бы они сами истребили друг друга.

— Хватит пугать моих девушек, — недовольно сказал Данте, заходя на кухню.

Я пожал плечами. Полукровка, бросив на меня испытующий взгляд, ушла с кухни.

— Зачем пришел? — прямо спросил Данте, беря с тарелки виноградину.

— Хотел узнать, как идет расследование.

— Никак, — бросил Данте. — После праздников начну работать, сейчас неохота.

— Я серьезно.

— Сейчас работают эксперты, они изучают стиль заклинаний и ритуальной магии. И эта работа — на несколько месяцев. Пленные терпят пытки и молчат. Раскололись только те, кто ничего не знал. Зато у меня есть кое-что для тебя.

— Что именно?

— Мария жива, — огорошил меня Данте.

— Что?

— Мне попался один очень голодный и болтливый демон. В общем, Мария жива, но находится во владениях одного из Лордов Инферно.

— Блин. Что еще хорошего можешь мне сказать?

— Судя по проводимым ритуалам, шла подготовка вторжения демонов в наш мир.

Я почесал подбородок. Слова Данте подтверждали некоторые мои догадки.

— Точно?

— Абсолютно.

— Насколько я помню, для вторжения демонов нужна работа с двух сторон.

— Верно. Но на этот счет я ничего не смог узнать у демонов. Если здесь замешан Лорд Инферно, то…

— Я понимаю, — перебил я Данте. — Получается интересная многоходовая интрига. Похищается несколько девушек. В том числе и Мария. От них получают полукровок. Полукровки — только наполовину демоны и поэтому могут сколько угодно находиться в нашем мире. Здесь они вступают в контакт с магами и не только. Они вызывают в наш мир демонов и приносят им жертвы.

— А что дальше?

— А вот дальше, Данте, самое интересное. Что они хотят сделать? Открыть себе дорогу руками темных магов? Уничтожить Райхенскую империю? Или весь мир? Что они пообещали магам? И для чего им смута на востоке?

— Ты меня спрашиваешь? — съязвил брат.

Харальд и Лира поселились у меня. Они, конечно, хотели поселиться в гостинице, но, узнав столичные цены, не стали долго спорить. Лира быстро подружилась с Агнессой, а Харальд помирил меня с Тирионом. Узнав, в чем было дело, он грустно вздохнул и покачал головой.

— Тирион, знаешь, скольких людей не смог спасти я в подобных ситуациях? — спросил он алхимика. — И каждый раз все, что я мог сделать, — так это напиться, забыться, а потом опять пойти на работу.

Места в доме на всех уже не хватало, поэтому Арья уступила свою комнату Лире, а сама на время перебралась ко мне. Благо я все равно в последние дни практически не спал, а просиживал в кабинете над своими планами.

Собрав воедино всю информацию, я окончательно убедился, что центр заговора находится именно на востоке. Именно там надо наносить свой удар. А вот где свой удар нанесут полукровки? Судя по всему, все-таки именно в столице. На востоке просто нет цели, ради которой нужно организовывать такой заговор. Потеря Восточной области не ослабит империю, а только разозлит. Они не могут этого не понимать, а значит, будут бить в сердце страны.

Император тоже не сидел сложа руки, а наращивал силу. Возле Райхена собирались на внеочередные маневры лучшие полки Центральной армии. А в самом городе собрались к праздникам полки дворянской гвардии, лучшие маги и волшебники страны. Тихо и без шума в столицу империи была стянута сила, способная выдержать удар легиона демонов. Одновременно потихоньку мобилизовали Южную армию. Северной армии приказали переместить свои полки на границу с Восточной и Центральной областями. Флот стягивал поближе к метрополии свои корабли и был готов перебросить Южную армию на восток или в столицу.

Все имеющиеся резервы были собраны для защиты столицы. А на востоке мне предстояло выкручиваться самому. С теми средствами, что я смогу найти.

Огромную помощь я получил от Ассамблеи дворян. За эту зиму я заработал там определенное влияние, которым и распорядился. Моя должность ревизора была подтверждена, а полномочия расширены. Более того, негласно я был назначен на старую должность тана. За архаичным и формальным титулом стояло совсем не безобидное право собирать и вооружать ополчение в обход любых других законов империи. Кроме этого, я заранее договорился о политической поддержке любых своих действий на востоке. Казалось бы, что мне там поддержка нескольких сотен политиков? Но от этого зависело очень многое. Например, возможность действовать в обход целого ряда имперских законов. Фактически я получал неограниченную власть на востоке.

А без этих полномочий было бы просто невозможно победить врага, имевшего своих людей среди верховной власти Восточной области. О том, каково действовать без подобной политической поддержки, очень хорошо мог рассказать Харальд. Многих пойманных им людей отпустили на свободу. А его самого едва не отправили под суд.

Но полномочия не много стоят без реальной поддержки. К счастью, один мой старый друг оказался в столице. Сначала мне, конечно, пришлось выпить полбутылки рома и выслушать с десяток новых историй о туземцах, идиотах-чиновниках и о молокососах, рвущихся на поиски приключений, которых лично он задолбался вытаскивать из джунглей, болот, старых храмов и деревень людоедов. И только потом мы перешли к делу.

— Куда собираешься отправиться в следующий раз? — спросил я, как только закончилась очередная байка.

— Куда? — на мгновение задумался Ричард. — Еще не знаю, но звали в Малангу. Там опять волнения среди индейцев. Нарисовался новый пророк, местные его объявили еретиком. Он, как водится, назвал отступниками всех, кто не с ним. В общем, все идет к очередной гражданской войне среди местных.

— А ты не хочешь в это вмешиваться? — догадался я.

— Маэл… — Ричард скривился, как от лимона. — Нет, конечно. Эти туземцы сотнями дохнут от лихорадки и малярии, тысячами умирают от голода, сколько из них становятся ужином местных хищников, не знают и их боги. Если между ними начнется война, они будут вырезать даже детей в деревнях своих противников. Но это мы, проклятые имперцы, принесшие им медицину, отстреливающие хищников, раздающие провизию в голодные годы и пытающиеся их помирить, — исчадия ада, проклятые колонизаторы и так далее. А не дай боги убить кому-то из нас хоть одного туземца, они все с радостью накинутся на нас.

— Тогда откажись, — предложил я.

— Эх, — тяжело вздохнул он. — Ну кто-то же должен это делать? И если не я, то кто? Не нюхавшие пороху щенки? Нет, хочу я этого или нет, отправиться все равно придется. Тем более что другой работы не предвидится, а платить ребятам надо.

— У меня есть работа.

— Серьезно?

— Вполне. Для тебя и твоих стрелков.

— Надолго?

— Ну… — Я неопределенно повел рукой в воздухе. — На один-два месяца точно, может, на три.

— Где?

— Восточная область.

— Тьфу, я думал, ты серьезно говоришь.

Я холодно посмотрел на Ричарда, он встряхнулся и уже совершенно трезвым голосом продолжил:

— Ты серьезно? Это же метрополия, а не колония.

— Я серьезен как никогда, Ричард. Да, это часть метрополии, но мне от этого не легче. Наоборот. В общем, мне нужен твой полк вольнонаемных стрелков.

— У меня нет права действовать на территории метрополии.

— И не надо. У меня полномочия тана. Я просто запишу твой полк в ополчение.

— Против кого надо воевать? — По его глазам я понял, что он согласен, но хочет узнать детали.

— Детали я могу сказать только после твоего согласия. А пока скажу главное. Я действую по прямому приказу императора Аврелия. Воевать придется против мятежников в Восточной области. Тебе к этому не привыкать.

— Я ни разу не воевал на своей территории.

— А кто тебе сказал, что это своя территория? — невесело улыбнулся я. — Поверь мне на слово, восток уже не наш. Начало полномасштабного восстания — это только вопрос времени. Сегодня, завтра или через месяц — рано или поздно оно начнется. И Восточная армия ничего не сможет сделать.

— А как же Императорская армия, или как она там сейчас называется?

— Центральная армия, — поморщился я. — Это сложно объяснить. Но, в общем, мне придется все расхлебывать почти в одиночку. Поэтому ты мне нужен.

— Насколько я понимаю, речь идет о безопасности империи?

— Да, — серьезно ответил я.

— Не подумай, что я не патриот, но моим людям нужно жалованье. Патроны и винтовки для них я покупаю за свой счет. Продовольствие, фураж, запасы воды и медикаментов, оплата услуг волшебников. Все это за патриотизм не купишь.

— Часть этого я предоставлю. Продовольствие, оружие. Если надо, снабжение, фураж. Но деньги — не проблема. Назови сумму.

— И ты ее заплатишь?

— Разумеется, — усмехнулся я. — И если мне не будет хватать, схожу пару раз в казино или ограблю банк. С моими полномочиями я могу это сделать среди белого дня. А жандармы и охрана банка помогут донести мешки с деньгами до дому.

— Хорошо, только учти, — жестко произнес Ричард, — дружба дружбой и интересы империи я признаю, но своих людей на убой я не отправлю.

— Ричард, — медленно сказал я, — ты меня знаешь. Бить в лоб я не привык. Мне нужны твои стрелки именно поэтому. На востоке прольется много крови. И вся она будет имперской. Твои люди — это шанс хоть немного уменьшить потери как среди наших солдат, так и среди местного населения.

— Я согласен. Полк будет готов выступить из столицы через неделю.

В Райхене у меня осталось всего одно дело. Императорский зимний бал. Я не любитель светских развлечений. Когда-то они мне нравились, но очень быстро я научился видеть фальшь лицемерных улыбок и никчемность напыщенных франтов. Но этот бал — совсем другое дело.

Он проводился каждый год в честь коронации первого императора. Попасть на него было мечтой всех дворян страны. Пышность и блеск этого мероприятия всегда затмевали собой все остальные балы и приемы. Это был венец зимних праздников для аристократов. Событие, которого ждали весь год.

На нем не действовали сословные традиции. Хвастаться чинами и титулами было дурным тоном. Аристократы на один вечер забывали о вражде и действительно дружелюбно общались друг с другом. Все ссоры и оскорбления считались оскорблением императора.

Я как член клана Ларанов каждый год получал именное приглашение на Императорский зимний бал. А как слуге императора мне приходил еще и негласный приказ в любом случае присутствовать. Аврелий любил этот бал, хотя об этом мало кто знал. И пока его двойник выслушивал бесконечные славословия в свой адрес и доносы на всех остальных, он развлекался. А я его сопровождал и охранял.

В этом году я впервые шел не один, а с целой компанией. Самым сложным было не получить приглашения на бал для четверых людей, не имевших никаких прав там присутствовать. Агнесса формально — не дворянка, а у Тириона, Харальда и Лиры в роду никогда аристократов не было. По моей просьбе император лично написал четыре приглашения. И даже найти за пару дней три платья для девушек и костюм для Тириона оказалось не так сложно. Самым сложным было уговорить их всех пойти на бал.

Вот вроде когда еще им может выпасть такой случай? Но нет, всех пришлось лично уговаривать. Проще всего было с Агнессой. Она согласилась после того, как я пообещал ей встречу с отцом. Арью уговаривать пришлось немного дольше. Ей я намекнул на долг. Хотя мне даже в страшном сне не могло присниться, что во время бала на императора может кто-то напасть, Арья легко в это поверила.

Харальд категорически отказывался. В возможность покушения на императора он не поверил. Возможность поговорить с людьми, с которыми он никогда бы не увиделся в обычной жизни, его тоже не интересовала. От предложения провести вечер с какой-нибудь аристократкой Харальд отказался.

Тогда я пошел к Лире. Ее уговорить оказалось несложно, тут мне помогла Агнесса. Она и уговорила девушку. Сложнее было заставить ее купить платье за мой счет. В конце концов, я просто поставил ее перед фактом, что это подарок и отказываться от него нельзя. Ну а Лира силой потащила за собой полковника.

Хуже всего пришлось с Тирионом. Он уперся всем своими конечностями и наотрез отказался выходить из дома. Тут ничего не помогало, даже Агнесса не смогла его уговорить. После того как другие аргументы кончились, Тирион начал заявлять, что у него все равно нет костюма. А от моего предложения подарить ему этот злополучный костюм он яростно отказался. В итоге вмешался Харальд. Ему было обидно, что его одного силой затащили на бал, и он приказал Тириону. Даже не поленился написать приказ по всем правилам. Главное, чтобы он в архив случайно не попал. А то будут потом историки смеяться.

Императорский бал устраивался в отдельном, специально построенном для этого здании дворца. Вокруг был прекрасный зимний парк, украшенный снежными и ледяными фигурами. Главный зал освещался тысячами свечей. Можно было провести электрическое освещение, хоть это и было бы дороже. Но так романтичней. В эпоху неудержимого прогресса науки и техники и ломки старых традиций Императорский зимний бал оставался оплотом старины и вечных традиций.

Прекрасные дамы на этот вечер забывали о моде и надевали платья, скроенные по бабушкиным фасонам. А их кавалеры оставляли дома новомодные смокинги и надевали военные мундиры и традиционные дворянские одежды.

Я вылез из кареты и подал руку Арье. Девушка, опираясь на мою руку и придерживая другой рукой подол платья, грациозно вышла из экипажа. Ее изящные движения были безупречны и сделали бы честь любой, самой знатной аристократке. Она надела темно-зеленое платье с открытыми плечами, которое я заказал специально для этого бала. Арья не надела сегодня обязательный для ношения символ некромантов — серебряный медальон с изображением черепа. Вместо него у нее были доставшиеся от матери сережки с изумрудами и изумрудное колье.

Агнесса сама выпрыгнула из своей кареты, чуть не сломав при этом каблук. Она свирепо посмотрела на меня и потащила за руку Тириона. Я не мог смотреть на нее без усмешки. Девчонка до последнего бунтовала против платья и туфель на каблуках. Но все-таки согласилась одеться по всем правилам бального этикета. Черное платье до щиколоток с корсетом и перчатки. От прически она отказалась, нагло стянув черные волосы в обычный хвост.

На шее у нее красовалось ожерелье из крупных черных камней. Это был вызов и предпочтениям самой Агнессы, не любившей богатые наряды, и здравому смыслу. Откуда у сироты могло взяться ожерелье из редчайших в нашем мире и, насколько мне известно, в других мирах тоже черных алмазов? На меня не смотрите, мне придется разорить до копейки все казино столицы, чтобы купить только половину камней из ожерелья. Но Агнесса, узнав, что это подарок отца, надела его без возражений, даже не задумываясь о цене.

Тирион очень забавно смотрелся рядом с бойкой девчонкой. Он стеснялся своего наряда, расшитого дворянского камзола, и своей спутницы. Тирион робел перед ней, боялся наступить на подол ее платья. Совершенно не разбирался в этикете и не знал, что делать. От этого Агнесса злилась, чем приводила бедного парня в еще большее замешательство.

Харальд и Лира были совсем другой парой. Полковник надел свой парадный мундир и больше ни о чем не думал. Даже о забытых дома честно заработанных орденах и медалях, которые он вполне мог сегодня надеть.

А вот Лира была растеряна не меньше Тириона. Если Агнесса терпеть не могла платья и туфли, но умела их носить, то вот Лира не умела ходить на каблуках. Ее учили весь вечер. Для нее специально купили туфли на самом низком каблуке. Потом буквально вырвали их у Агнессы, которая тоже захотела их надеть. Опять учили ходить. В общем, девушка уже порядком устала. Ей все надоело. И теперь она стояла, буквально вцепившись в руку Харальда, и равнодушно относилась ко всему происходящему. Она одна из всех не надела никаких украшений и была в самом простом платье.

Я тихо провел эту разношерстную компанию через черный вход, чтобы не смущать их и публику. А потом зашел под руку с Арьей через парадный вход. Дворецкий громко представил нас, назвав наши титулы. Арья сразу ускользнула от меня и пошла к нашей компании. А я остался раскланиваться с многочисленными знакомыми.

Мы прибыли несколько позже положенного срока, но в пределах приличий. Первые медленные танцы уже кончились, и музыканты играли вальс. Молодые дворяне и дворянки чинно расхаживали в старинных нарядах под строгим присмотром своих родителей. В центре зала кружились в танце пары, но танцующих было мало. Бал будет продолжаться всю ночь, и основное действие начнется только после полуночи, когда появится император. Поэтому все берегли силы.

Чем мне нравится этот прием, так это тем, что даже щеголи и франты одеваются со вкусом. Традиционные бальные платья с длинными подолами, перчатки и веера. Минимум драгоценностей и лишних украшений. Военные мундиры, дворянские камзолы, парадные плащи у волшебников и магов.

Даже я надел сегодня дворянский камзол, а не свой обычный наряд. От плаща с фамильным гербом демонстративно отказался. Этим я всем показывал, что в ссоре с семьей.

— Призрак! — услышал я знакомый звонкий голос.

Повернувшись, увидел двух старых друзей времен беззаботной студенческой юности. Радушно улыбнувшись, я горячо поприветствовал их. И только потом заметил, что они держатся за руки.

— Неужели он все-таки набрался смелости признаться тебе? — удивленно спросил я синеглазую красавицу Валентину, сводившую с ума пол-университета.

— Ага, — саркастически усмехнулась девушка. — Это я сначала сказала, что знаю о его чувствах, потом еще и призналась в них самой себе за него. А то пришлось бы до старости ждать.

— Ладно тебе, — чуть смутившись, произнес Алех. — У нас свадьба через месяц. Твое присутствие обязательно.

— Извините, ребята, — я с искренним сожалением покачал головой, — но я не могу. Через месяц я буду по уши кое в чем на востоке.

Они расстроились и принялись меня уговаривать, но что я мог сделать? Поглядывая на цветущую Валентину, я заметил одну странность в ее ауре. Приглядевшись, не сдержал улыбки. У девушки была двойная аура, а это возможно только в одном случае.

— Поздравляю, — тихо шепнул я им.

— С чем? — удивились они.

— Скоро узнаете, на крестины я обязательно приду.

— ???

Я оставил безмерно удивленных друзей переваривать неожиданную новость и пошел дальше. Окруженная толпой сгорающих от зависти дам, навстречу мне шла Катерина. Сегодня она в центре внимания из-за своего платья. Сшитое из переливчатого серебристого эльфийского шелка, оно приковывало к себе внимание всех присутствующих.

Катерина подошла ко мне и громко поблагодарила за подарок. Стоявшие рядом сплетницы и сплетники вспомнили, что я подарил ей на день рождения простой отрез ткани. И теперь были потрясены до глубины души. Эльфийский шелк — немыслимая роскошь в нашем мире. И дело даже не в его цене. Никто, кроме магов, не может его достать. Да и для нас это очень сложно.

— Подаришь мне этот танец? — Я наклонился и поцеловал кончики пальцев Катерины.

— Только один, а то Чарльз будет ревновать, — обворожительно улыбнулась подруга.

Как раз начинался новый танец. Я взял девушку за руку, положил ладонь на талию, и мы присоединились к танцующим парам. Глядя на раскрасневшуюся от быстрого танца Катерину, я словно опять вернулся в беззаботную юность. Тогда мы часто танцевали на балах, нарушая все мыслимые нормы бального этикета. Только что никогда не целовались посреди зала.

После танца я вернул Катерину мужу. А сам пошел искать свою компанию. Их я нашел на балконе. Агнесса и Тирион возмущенно о чем-то разговаривали. Девушка, слегка наклонившись вперед, с яростью смотрела на него и за что-то выговаривала. Тирион растерянно оправдывался.

А Харальд и Лира столкнулись с кавалерийскими офицерами. Арья стояла рядом с ними и настороженно смотрела, опасаясь ссоры. Когда я подошел, разговор колебался на той опасной грани, когда пикировка может перерасти в нешуточную перепалку, а может и, наоборот, перейти в дружескую беседу.

— Ребята, вы пороху нюхали? — насмешливо спросила их Лира, забыв, что стоит перед ними не в мундире лейтенанта, а в бальном платье.

— Прекрасная сударыня, — с галантной улыбкой ответил офицер в форме драгун, — не знаю, как у вас в провинции, а в столице нюхают не порох, а нюхательный табак.

— Сударыня, если вы офицер, то где же ваши погоны? — рассмеялся стоявший рядом с ним гусар.

Лира вспыхнула до корней волос, но не нашла что ответить на это. Зато за нее заступился Харальд.

— Лейтенант! — гаркнул он. — Пачему-у воротник не застегнут, сапоги не чищены, а пояс болтается, как яйца у собаки?!

Друзья попавшего под раздачу гусара дружно засмеялись над ним. А драгун продолжил клеиться к Лире:

— Сударыня, можно пригласить вас на танец?

— Нет, — отрезала Лира. — Но если вы продолжите в этом духе, то я приглашу вас на мордобой за углом.

Я стоял рядом и посмеивался над их перепалкой. Хотя за ней стоял совсем не шуточный конфликт обычных армейских полков и дворянской гвардии. Командир драгунского полка, пристававший к Лире, имел титул герцога. Гусар, которого начал на потеху публике разносить Харальд, был самое меньшее графом и за день тратил больше, чем в месяц зарабатывал полковник. И поэтому, несмотря на то что был только старшим лейтенантом, в негласной иерархии воинских чинов стоял выше Харальда.

— Эй, пехота! А так вы можете? — Кто-то из гусар, держа одной рукой бутылку шампанского, ударом шашки отрубил ей горлышко.

— Мы предпочитаем рубить головы врагов империи, а не портить оружие о бутылки, — холодно заметил Харальд.

Разговор прервал звук пощечины и возмущенный голос Лиры:

— Хам!

В гневе Лира была прекрасна. Волосы растрепались, руки сжаты в кулаки, глаза горят праведным гневом. Кавалеристы даже забыли, что собирались над ней пошутить, и начали говорить девушке комплименты. Чем сильно смутили ее.

Перепалка могла продолжаться долго, но к кавалеристам подошел их командир.

— Смирно! — гаркнул седой подтянутый генерал-майор.

— Сэр, тут пехотские стоят.

— Вижу, не слепой, — отрезал он и подошел к Лире. — Сударыня, вы случайно не Лира Гарден, снайпер «Холмовых стрелков»?

— Да, сэр. Но я уже пять лет как не служу в этом полку. Откуда вы меня знаете? — удивилась девушка.

— Сражение у Сенерха, я тогда был еще полковником и командовал Райхенским драгунским полком. Я слышал о вас и даже видел, но, увы, не имел возможности познакомиться.

Кавалеристы, поняв, что попали впросак, попытались незаметно скрыться. Но генерал их заметил:

— Стоять, орлы залетные! Кру-гом! Принести извинения прославленному ветерану Северной кампании! Если бы не она, победа у Сенерха дорого бы нам обошлась. — Не обращая больше на них внимания, он опять повернулся к Лире и протянул ей руку: — Разрешите пригласить вас на танец.

Лира, быстро взглянув на Харальда, согласилась. А Харальд проводил ее странным взглядом.

— Это правда она? — удивленно спросил один из драгун.

— Как один стрелок, даже хороший, мог решить исход битвы? — недоуменно произнес гусар.

— Она убила вождя племени северных варваров. Все племя вышло из битвы, чтобы выбрать себе нового вождя. Как только они это сделали, она убила нового вождя. Так она не давала вступить в бой сразу трем племенам в течение двух дней. Победа оказалась почти бескровной для нас, да и для варваров. Деморализованные ею племена сложили оружие. Я знал, что это заслуга девушки-снайпера, но даже подумать не мог, что это она.

— А почему они не могли без вождя вступить в бой? — удивился другой кавалерист.

— Без вождя в бою не будет удачи, — заметил Харальд. — Гибель вождя от рук врага еще до начала битвы — плохое предзнаменование.

— Варвары, — усмехнулся кавалерист.

Я задумчиво посмотрел на Харальда. Он ведь сам родом из одного из северных племен.

— Тебе не кажется, что этот план немного… — Я замялся, подбирая нужное слово.

— Подл? Конечно кажется, ведь это я его придумал, — невесело усмехнулся Харальд.

— Ты?

— Да, я его придумал и предложил командованию. За это мне дали майора. Имперские военные не смогли бы додуматься до этого, они тогда еще не знали всех тонкостей местных суеверий.

— «Холмовые стрелки» — это ведь Западная армия, — перевел я тему разговора. — Только у них в ходу такие названия полков.

— Да.

— Интересно, каким ветром Лиру занесло на восток? — задумчиво спросил я.

Харальд пожал плечами и отошел в сторону. Зато ко мне подошла Арья, ехидно улыбающаяся в спину полковнику.

— Северным ветром.

— Что? — не понял я.

— Я говорю, Лиру на восток занесло северным ветром. Она поехала туда за Харальдом.

— Вот как, — тихо сказал я.

Тем временем объявили белый танец. Арья, слегка покраснев, посмотрела на меня. Несколько секунд она колебалась, потом, сжав губы, шагнула в мою сторону. Я оторвался от своих размышлений и повернулся к ней, гадая, что она хочет.

— Маэл! — Неожиданно появившаяся Лютеция схватила меня за руку и, не слушая возражений, потащила в зал.

Лютеция была, как всегда, на высоте. Роскошные золотистые волосы волной падали на плечи. Прическу украшала серебряная диадема. В ослепительно-белом платье с открытыми плечами и смелым вырезом она привлекала внимание всех мужчин в зале.

Танцевала Лютеция тоже прекрасно. Она словно парила в моих руках, а я чувствовал себя неуклюжим медведем. Девушка часто излишне вольно прижималась ко мне, и я чувствовал тонкий аромат ее духов и горячее дыхание. Но при всем этом я чувствовал ее напряжение. Лютеция настойчиво пыталась поймать мой взгляд, а я упорно избегал этого.

После танца девушка потянула меня на свободную террасу. Там она отвела меня в самый дальний угол и, остановившись в полуметре, теребила платок.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да, Маэл, — вздохнула Лютеция. — Я давно должна была это сделать.

Она вдруг, как утопающая, схватила мою руку и сильно сжала ее.

— Маэл, пожалуйста, прости меня! — Она с невысказанной мольбой смотрела мне прямо в глаза.

От неожиданности я потерял дар речи. Глядя в глубокие синие глаза, я стоял и молчал, не зная, как себя вести.

— Я давно должна была тебе это сказать. Я сама не знаю, зачем так поступила. Не знаю, простишь ты меня или нет, но знай, мне невыносимо стыдно.

Я отвел взгляд.

— Лютеция, — сухо произнес я, — я давно не злюсь на тебя. Поверь, та неприятность, что ты мне устроила, была наименьшей из того, что потом со мной случилось.

Девушка покачала головой и грустно улыбнулась:

— Когда я стала заложницей в твоем клане, ты был единственный, кто дружил со мной. Ты был моим первым и лучшим другом. А я тебя предала, когда тебе, как никогда, была нужна моя помощь. Я себе этого никогда не прощу.

В детстве я не понимал, почему с этой золотоволосой грустной девчонкой никто не разговаривает. Тогда я не знал, что такое вражда кланов и кто такие заложники. Отец поставил жесткое условие Кархарам и, чтобы они его выполнили, потребовал заложницу. Почти пять лет Лютеция жила в нашем доме, и все это время все, кроме меня, общались с ней, как с прокаженной.

Потом она уехала домой, а я отправился на свое испытание. На котором погибла Лейна. Тогда надо мной смеялись все. Не из-за смерти некромантки, а из-за того, что я провалил испытание. Никто, кроме Лютеции, не знал, что у меня на душе. Ей одной я рассказал обо всем.

Я был уверен в нашей дружбе, но… На очередном празднике, где собралось много магов, она выставила меня на посмешище, рассказав обо всем. Мне было больно не от смеха толпы. Я уже привык к нему. Но с тех пор среди магов у меня нет друзей.

— Не стоит так переживать. — Я усилием воли загнал горечь обратно. — Я уже давно не вспоминаю об этом случае. С тех пор много чего случилось. Сейчас я сам бы смеялся над собой. У меня уже давно нет обиды на тебя.

— Но ты меня так и не простил, — печально добавила Лютеция.

— Такой искренней дружбы, как в детстве, у нас уже не будет. Но никто не мешает нам оставаться хорошими знакомыми.

— Дружбы не будет, Маэл? — В глазах девушки блеснули слезы. — Дурак ты. Дураком был, дураком и остался.

Лютеция порывисто поцеловала меня в губы и, развернувшись, убежала в парк. Оставив меня ломать голову над ее поступком. А из зала на террасу вышла Арья.

— Что случилось? — поинтересовалась Арья.

— Да так, ничего особенного.

Арья посмотрела с укоризной.

— У тебя помада на губах. — Она подошла ближе и понюхала меня. — И духами женскими пахнет.

Она сочувственно вздохнула и добавила, уже без шуток:

— Твои эмоции чуть меня с ума не свели. Горечь, боль, обида, потом растерянность, а где-то глубоко — такое теплое чувство. Это была Лютеция?

— Да, ты же видела.

— Ну мало ли кого ты потом мог встретить.

— Она поцеловала меня, хотел бы я знать почему.

— Ох! — Арья с жалостью посмотрела на меня. — А ты не понял?

Она так долго смотрела на меня, что я и сам почувствовал себя дураком.

— Я слышала последние слова вашей беседы, хотя и не видела, с кем ты разговаривал. Она тебя любила. И зло пошутила над тобой из ревности. Она знала, что ты любил мою сестру?

Я кивнул.

— Ну да. Точно из ревности. Да и тебе она была не безразлична. Иначе бы ты не злился на нее до сих пор.

Я слушал Арью и думал, что мне проще понять замыслы врагов, чем женщину. Я никогда не думал, что Лютеция была влюблена в меня. Да и сейчас верил в это с трудом. Мне всегда казалось, что это просто дружба.

— Теперь это не имеет значения, — ответил я Арье и протянул ей руку. — Ты ведь хотела со мной потанцевать?

Арья со смущенной улыбкой взяла меня за руку.

Ровно в полночь в зале появился император. Считалось, что первого императора короновали именно в этот час, но это было не так. Его коронация была будничным событием и прошла днем. Правитель проследовал через весь зал и поднялся на возвышение возле трона. Он должен был сказать речь, но церемонию неожиданно прервали.

— Ваше величество!

На глазах у изумленных аристократов молодая девушка и парень подбежали к императору. Девушка присела в низком реверансе, а парень опустился на одно колено.

— Ваше величество! Разрешите нам вступить в брак и тем самым прекратить вражду наших родов.

— Что? Дочь, опомнись! — зарычал старый седой герцог.

— Я запрещаю! Сын! — присоединился к нему не менее седой граф.

— Они все-таки решились, — тихо произнес Данте, подошедший к нам сзади.

— Ты знал о том, что они собираются обратиться к Аврелию?

— Догадывался, слухи об их романе ходят с начала лета.

— Что происходит? — тихо спросила Арья.

— История стара как мир. Два аристократических рода враждуют уже сотню лет. А их наследники влюбились друг в друга. Формально по законам империи согласия родителей для брака не требуется, но… сама понимаешь.

— И они так просто решились обратиться к императору? — удивился стоявший рядом Харальд.

— Это старая традиция, негласно возникшая после гражданской войны. Тогда такие случаи были не редкость. А после прямого разрешения правителя родители уже ничего сделать не могут.

Император дал свое благословение, несмотря на зубовный скрежет обоих отцов. А значит, им придется готовиться к свадьбе. Хотят они этого или нет.

После официальной речи Аврелий на несколько секунд отошел в сторону и сразу же вернулся, сев на трон. Но никто не знал, что это был уже не Аврелий. Музыканты опять начали играть, и пары вновь закружились в танце.

Заметив, что Лиры уже давно не было видно, я пошел ее искать. Я не думал, что на балу с ней может что-то случиться, но все равно.

Девушка нашлась на одном из небольших балконов. Она прятала под скамейкой босые ноги и обмахивалась веером. Похоже, Арья или Агнесса сказали ей, что на неписаном языке райхенского этикета это означает, что девушка устала и не желает танцевать.

— Лира, а где Агнесса и Тирион?

— Агнесса пошла танцевать с каким-то дворянином. А Тирион где-то ходит.

Я отправился искать Тириона и нашел его рядом с полковником.

— Харальд, ты так и не танцевал с Лирой? — прямо спросил я его.

— Нет, — ответил он. — А тебе что?

— Потом пожалеешь. Возможно, это последний мирный вечер для нас.

— Почему? — удивился Тирион.

— А сколько у нас шансов дожить до конца следующего года?

— Если твой Корнелий прав, то… не так уж и много, — помрачнев, ответил Харальд.

— Тогда не стой столбом, а иди к ней. Другого шанса у вас может не быть.

Харальд покачал головой, а вот Тирион внезапно решительно пошел в зал.

— Ты не понимаешь, Маэл, — с мукой сказал Харальд. — Не все так просто.

— А я и не хочу ничего понимать. Единственная, кого я любил, мертва по моей вине. И я ни-че-го не смогу с этим сделать. Я не знаю, что у вас там было в прошлом. И почему ты сбежал из Северной армии в Восточную, а Лира последовала за тобой. Я знаю только одно. — Я наклонился прямо к лицу Харальда. — Если Лира погибнет, ты никогда не простишь себе того, что не сказал ей, пока была такая возможность.

— А что я могу ей сказать? Выходи замуж за нищего полковника, у которого ни кола ни двора? Выходи замуж за труса, убившего свою невесту?! — Харальд сорвался на крик и схватил меня за одежду. — Знаешь, почему я сбежал из Северной армии?

— Нет, — спокойно ответил я. — Если хочешь, рассказывай. А нет, я допытываться не буду. Никогда не имел привычки копаться в тайнах друзей.

— Я сжег деревню.

— Я тоже. И не одну.

— Ты не понимаешь, я полностью сжег деревню и выгнал людей из домов, а тех, кто сопротивлялся, приказал расстрелять.

— Без жестких мер война на севере продолжалась бы еще много лет. Варвары не боялись смерти и никак не хотели принимать имперские законы. Особенно им не нравилось то, что они больше не могут украшать свои дома головами соседей. Ты выполнял приказ.

— Все так, Маэл. Но приказ был ошибочный. Никто в этой деревне не был мятежником. По моему приказу убивали невиновных людей.

— Не ты отдавал этот приказ, — покачал я головой.

— Но я его выполнял. — Харальд уже говорил тихим голосом. — Я знал, что приказ, скорее всего, неправилен. Но побоялся не выполнить его. Я струсил и убил людей, которых клялся защищать. И среди них была моя невеста, случайно оказавшаяся в этой деревне. Один из моих солдат убил ее, а я этого даже не заметил.

— И что? — спросил я. — Ты совершил ошибку. Не ты первый, не ты последний. Все, что ты можешь сделать, — это жить дальше и искупать свою вину.

— И ты все еще советуешь мне подойти к Лире и признаться ей?

— Да, — твердо сказал я. — Она ведь знает обо всем, верно?

Харальд только молча кивнул и пошел в пустой парк. Я задумчиво проводил его взглядом. Люди часто усложняют себе жизнь и тяготятся своей виной. Но не мне судить Харальда за это…

— Развлекаешься? — спросил император.

— Я не люблю балы, — сухо признался я. — Я думал, что ты с Агнессой.

— Ее забрали у меня. Представляешь? Какой-то наглый юнец подошел и увел ее. Причем сделал это с грубейшим нарушением всех правил этикета.

— А он не дурак, — признал я.

— У них серьезные отношения? — неожиданно спросил Аврелий.

— Они еще дети, — покачал я головой. — Это, возможно, просто дружба, а может быть, уже давно не просто дружба, хотя сами они об этом не знают.

— Он же не дворянин, — скривился Аврелий. — Ни титула, ни состояния. Какой из него жених для Агнессы?

— Так дай ему титул, долго бумагу написать? — усмехнулся я.

— За что ему титул давать?

— Если он доживет до следующего зимнего бала, то будет за что, — уже серьезно сказал я.

— Я знаю, — так же серьезно ответил он. — Но ты сам понимаешь, что может из этого выйти.

— Вам давно нужен наследник, — тихо сказал я. — Тогда Агнессу не придется готовить к управлению страной. И она сможет прожить обычную жизнь.

— Наследник, — грустно усмехнулся Аврелий. — Ты не единственный, кто об этом говорит. Аристократические роды постоянно подсовывают мне своих дочерей. Стоит мне завести невесту, так придется ее охранять.

— Я всегда готов убрать ваших врагов.

Император ничего не сказал, а только посмотрел вдаль.

— У меня для тебя подарок, — негромко сказал он. — Корнелий жив.

— Что?! Где он?

— В Кунаке.

— Как? — искренне удивился я. — Как он мог там оказаться? Что он там делал?

— Он сбежал туда, где никому не пришло в голову его искать. Через степь и пустыню в северные провинции Кунакского патриархата. А там он вышел на связь с нашим консулом. Я уже послал приказ о немедленном вывозе Корнелия. Сначала на базу флота в Орнэе, потом уже обычным кораблем — в Райхен.

— Я рад, — честно ответил я. — Потерять такого человека было бы большой утратой для нас. Кстати, с праздником, ваша светлость, — злорадно поздравил я императора.

— Я император, а не князь, — устало усмехнулся он.

— Единственный, кто может безнаказанно испачкать грязью дворянина, — это его пес.

— Когда отправляешься на восток? — посерьезнев, спросил император.

— Завтра, а лучше бы вчера. Мне кажется, моя отлучка в Райхен для интриги с Палатой волшебства была ошибкой.

— Возможно. А возможно, и нет. Если бы ты не был в Райхене, ты бы никогда не узнал, что появились новые темные маги.

Император опять замолчал, на этот раз надолго. В зале играла музыка. Дворяне веселились, танцевали, играли.

— На востоке будет тяжело, — сказал после паузы Аврелий. — Чтобы выманить наши войска и отвлечь силы, они будут бить жестко и сильно. Справишься?

— Должен, — лаконично ответил я.

Должен, потому что надо. Потому что война не должна дойти до этих стен. Пусть дворяне беззаботно танцуют на Императорском балу, а простые горожане разгульно и безудержно отмечают Солнцеворот. И чтобы так продолжалось и дальше, такие, как я и Харальд, должны жертвовать собой. Своей жизнью, честью, спокойным сном. Чтобы другие могли спать спокойно.

Ученые недавно открыли, что в теле человека существуют клетки-самоубийцы. Особые клетки. Которые живут в крови человека и пожирают болезнетворные бактерии, после чего умирают. Они убивают заразу, жертвуя собой ради целого. Государство — тоже большой организм. А значит, в нем всегда кто-то должен бороться с заразой.

На следующий день ранним морозным утром я ждал прибытия поезда. Рядом со мной стояла раскрасневшаяся Арья. Харальд и Лира с трудом боролись с зевотой. Всю ночь они гуляли сначала по императорскому парку, потом по городу и пришли под утро. Они просто шли рядом друг с другом, почти не разговаривая. Тирион был самым наглым из нас. Он плотнее завернулся в теплое пальто и лег спать на наших вещах, надеясь, что его вместе с вещами занесут в поезд. Ага, прямо в багажное отделение.

Провожать меня пришли Ричард и, к моему удивлению, Данте. Мы особо и не общались. Просто постояли рядом и пожали друг другу руки. Ричард пообещал, что полк будет собран в ближайшее время.

Наконец поезд прибыл. Не обычный пассажирский состав, а специальный скорый. Он почти без остановок, не считая неизбежной смены паровозов, в два раза быстрее обычного поезда доберется до Риола.

Глава 2

ВОССТАНИЕ

Я поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Кривая ухмылка исказила мое лицо. Наверное, Арья права. Я действительно слаб и никак не могу принять очевидного. А все потому, что бегу от самого себя. Врут те, кто говорят, что от себя не убежать. Можно, еще как можно. Но что это даст? Чем дальше ты убежишь, тем дольше придется возвращаться…

Черный, расшитый золотом мундир сидел безупречно. На погонах золотом горели майорские звезды. На левой стороне висели два ордена. Оба за Северную кампанию. Я четыре года не надевал мундир. Четыре года пытался убедить себя, что больше мне не придется воевать. Что в империи все спокойно, а с любыми бедами я разберусь.

Я повесил на пояс шпагу и кобуру с пистолетом и еще раз посмотрел в зеркало. Человек в парадном мундире военного мага с холодной иронией смотрел на меня с другой стороны стекла. Надев мундир, я говорил всем, а в первую очередь себе: «Я на войне».

За оставшееся время мы с Харальдом и Роем попытались сделать невозможное — предотвратить восстание. Как и следовало ожидать, у нас ничего не получилось. Во время затишья мы сумели сделать все, что намеревались, но этого было мало.

Я открыто объявил о своей должности ревизора. Аресты шли один за другим. Мы хватали всех: офицеров, чиновников, аристократов, вождей племен, простых людей. Всех, кто был замешан в заговоре. Допрашивали, искали доказательства, иногда даже пытали. Арестованных быстро отправляли в ближайшие тюрьмы Центральной области. Держать их на востоке было опасно.

Но гораздо больше я сделал втемную. Два десятка высших офицеров Восточной армии были убиты, отравлены, похищены и казнены моими людьми и лично мной.

Мы сумели сделать многое, но далеко не все. Хуже всего то, что большая часть надежных полков находилась в очень неудобных местах. Там, где их легко окружить, отрезать от поставок и уничтожить. Надо под теми или иными предлогами вывести их с опасных позиций. Или хотя бы предупредить об опасности.

И наоборот: полки предателей занимали очень выгодные и стратегически важные позиции. У источников воды, возле резервных складов, на перекрестках важных дорог и на железнодорожных станциях. Их надо, не вызывая подозрений, попытаться убрать с позиций.

Что-то у нас получилось легко. Мне быстро удалось парализовать работу штаба Восточной армии, а Харальд сумел срочно создать резервный штаб. Рой, пока было время, рассылал своих людей по всей Восточной области с приказом затаиться и ждать указаний.

Смотря в зеркало, я вспоминал последние две недели. Вспоминал и думал. Все ли я сделал правильно? Сделал ли я все, что мог?

О том, что на востоке стало весело, мы узнали сразу после приезда. Вокзал Риола встретил нас перепуганными людьми и близкой перестрелкой. Люди тревожно переглядывались. Жандармы стояли возле окон и дверей, нервно сжимая оружие в руках.

— Там не меньше двух взводов, — сразу определил Харальд.

— Разомнемся, — улыбнулся я. — Девчонки, посидите пока здесь.

— Разбежался, — возмущенно ответила Лира и достала револьвер. — Арья, пошли.

Харальд с Тирионом уже вышли из здания, я поправил кобуру и ножны со шпагой и поспешил за ними. Мы быстро добрались до места перестрелки. Два десятка кочевников засели в магазине и отстреливались от военных и жандармов. Несколько тел лежало перед магазином.

— Доложи обстановку! — рявкнул Харальд испуганно вжавшемуся в мостовую молодому офицеру.

— Сэр, они ворвались в город, расстреляли патруль жандармов, кинули несколько гранат в толпу, а потом засели в магазине.

— Они взяли заложников? — спросил я.

— Нет, они сразу всех убили.

Я прикрыл глаза и послал вперед несколько дозорных заклинаний. Офицер прав: кроме кочевников, там никого не было. Смуглые, закутанные в традиционные пыльные накидки, они умело стреляли из новейших многозарядных винтовок. В Восточной армии всего несколько корпусов успели получить новые винтовки.

Тирион быстро создал перед нами небольшую стенку из камней мостовых. Мы и несколько военных укрылись за ней. Харальд и Лира сразу вступили в перестрелку. Арья вопросительно посмотрела на меня, между ее ладоней клубился темно-зеленый дым.

— Не надо, — покачал я головой. — Не показывай раньше времени, на что способна.

Мы с Арьей вместе или поодиночке могли легко убить всех террористов. Но то же самое могут сделать и военные. Так зачем раньше времени тратить силу и демонстрировать противнику свои возможности? Я приподнялся над стенкой и, достав пистолет, присоединился к перестрелке.

С нашим появлением дела у кочевников пошли не очень. Тирион, используя алхимию, быстро понаделал укрытий для солдат и жандармов. Мы с Лирой меткой стрельбой заставили врагов чаще пригибаться и реже стрелять. А Харальд как старший офицер взял командование на себя. Под его руководством солдаты прижали огнем кочевников и дали подобраться к ним двум бойцам с гранатами.

Бой после этого закончился, но это был не последний сюрприз. Подойдя к зданию штаба, мы сразу увидели на месте нашего кабинета обугленные окна.

— Что произошло?! — спросил Харальд, как только мы вошли в сгоревший кабинет, где с унылым видом копался Джон.

— Вчера после обеда кинули несколько бутылок с огненной смесью, — виновато доложил тот.

— Никто не пострадал? — поинтересовалась Лира.

— Малик сильно обжег руки, когда выкидывал оружие из сейфа в коридор.

— Документы и дела?

— Сгорели. Одна из бутылок попала прямо в сейф, — развел руками Джон.

Харальд скрипнул зубами и отвернулся.

— Где Лайл? — спросила Лира.

— В квартире у Ранэха.

— Что он там делает? — удивился Харальд.

— Ранэха убили ночью вместе с семьей.

— Ранэх — это полковник восемнадцатого полка? — уточнил я.

— Да.

— На дом Роя Ована было совершено нападение.

— Что с ним? — быстро спросил Харальд.

— Легкая царапина. Несколько неизвестных волшебников неожиданно появились возле его дома и убили нападавших, после чего скрылись.

— Твои? — Харальд посмотрел на меня.

— Кто же еще, — пожал я плечами.

Я заинтересованно посмотрел на оконный проем. Там должно было быть заклинание, не дававшее ничего закинуть с улицы в окно. Такие заклинания защищали все служебные здания империи, особенно такие важные, как штабы области. Этого щита не было на месте. Его не ломали и не разрушали, его просто убрали.

— С бала на передовую, — хмуро подвел итог всему произошедшему Тирион.

Первым делом мы отправили из Риола семью Роя и еще несколько семей офицеров. Слишком опасно им оставаться в готовом вспыхнуть в любой момент городе. Семью Роя я отправил в свой дом в Райхене. Там им будет спокойнее. Я уверен, что бы ни случилось, император защитит город. А потом мы занялись делом.

Мне хватило один раз посмотреть на список убитых, раненых и подвергшихся нападению офицеров и чиновников, чтобы увидеть закономерность. Почти все они не входили в список вероятных мятежников, составленный Корнелием. Было всего несколько исключений. Не надо быть аналитиком, чтобы понять, что это означает.

Мы по возможности попытались исправить ситуацию. На улицах Риола и в его окрестностях началась необъявленная война. Мы выслеживали мятежников и предателей и убивали их. Действовать приходилось предельно жестко.

— У вас нет никаких доказательств, сударь Маэл, — холодно сказал генерал-губернатор. — Я не могу сомневаться в честности генерала Игхара.

— Неужели предоставленных мною фактов недостаточно? — раздраженно спросил я.

— Нет, — невозмутимо качнул головой он. — Вы проделали огромную работу по очистке Восточной армии от врагов и изменников. И я благодарен вам за это. Но в этот раз речь идет не об измене, а о досадных ошибках.

Ага, то есть генерал Игхар случайно отпустил троих арестованных еще осенью террористов? И случайно пропустил в город банду кочевников. Случайно оставил без охраны состав с боеприпасами для восьмого и пятнадцатого полков. И совершенно случайно его люди устроили облаву на несколько невиновных племен, которые после этого присоединились к мятежникам.

— Хорошо, возможно, я тоже совершил ошибку и заподозрил невиновного, — с вежливой улыбкой поклонился я Карлу Хило. — Всего доброго, сэр.

Выйдя из здания штаба, я остановился на крыльце и случайно посмотрел на крышу соседнего здания. И совершенно случайно кивнул непонятно кому. Мимо меня прошел генерал Игхар. Он презрительно глянул в мою сторону и высокомерно усмехнулся.

— На вашем месте я бы не лез не в свое дело, сударь ревизор!

— Благодарю за совет, — с улыбкой поклонился я.

Он сделал еще несколько шагов и, удивленно вскрикнув, упал с простреленной головой. К нему быстро подбежали солдаты, но он уже был мертв.

— Сэр, вы не видели, откуда стреляли? — обратился ко мне один из офицеров караула.

— Видел. — Я показал рукой на другое здание. — Стреляли с чердака этого дома.

Поднятые по тревоге солдаты обыскивали соседние дома и улицы, безуспешно пытаясь найти убийцу. К штабу подошла Лира с чем-то длинным, завернутым в ткань. Она равнодушно посмотрела на убитого генерала.

— Хороший выстрел, — похвалил я. — Прямо между глаз.

— Я целилась в лоб, — поморщилась девушка.

За две недели на Лиру было три нападения. Пять раз пытались убить Харальда, четыре раза — Роя. Их бы убили, если бы не изготовленные мной амулеты. Они не могли защитить их от всего, но от пуль и слабых заклинаний спасали.

На меня покушения совершались каждый день. Однажды ночью два десятка кочевников попытались ворваться в дом Роя, где жили мы все. Но, к сожалению для них, мы с Арьей не спали. Впрочем, если бы мы спали, им от этого легче не стало бы.

Но без потерь не обходилось. В боях погибали солдаты Харальда, подчиненные Роя, простые граждане, жандармы и мои волшебники. Каждая потеря напоминала, что мы на войне. А на войне действуют только несколько законов. И главный из них: «Убивай сам, или убьют тебя». Но не все это понимают сразу.

— Не надо! Я все скажу!

Обливаясь слезами от дикой боли, парень прижимал к себе искалеченную руку и уже не пытался ничего скрыть. Молодой пацан, немного старше Тириона, долго храбрился. Бросал нам в лицо оскорбления и пытался плюнуть в меня. Он был готов стойко терпеть издевательства над собой, но не сдать своих товарищей. Таких же молодых идиотов, как он сам. Но потом я показал ему, что такое пытки, отрезав несколько пальцев.

Незадачливый террорист быстро рассказал все, что знал. И теперь, плача, умолял не убивать его. К несчастью для него, у нас не было времени возиться с ним.

— Ты вот так просто убьешь его? — пораженно спросил меня Тирион.

— Да, а что?

— Но как же суд? Законы?

— Тирион, какой суд? У нас нет на это времени. Я знаю, что он виноват, он знает, что виноват. Зачем нужен суд?

— Но… он же все нам рассказал, — растерянно заметил парень.

— Поэтому он умрет быстро и без мучений. — Я зарядил пистолет и выстрелил пленнику в голову. — Пошли, нам еще его товарищей ловить, пока они не заложили бомбу на вокзале.

Можно было, конечно, отправить этого придурка под суд. Судья бы, наверное, не приговорил его к смертной казни или пожизненной каторге, а дал бы шанс. И, может быть, он бы им воспользовался. Но у нас нет ни людей, ни времени, чтобы возиться с ним.

Как бы мне ни хотелось обратного, но Тирион быстро привыкал к войне. Он уже спокойно смотрел на пытки, а вскоре стал так же спокойно смотреть на казни. И быстро начал думать так же, как я или Харальд.

Инариты пока не присоединились к мятежникам, но уже были на грани бунта. Он едва не начался после того, как несколько пьяных солдат изнасиловали молодую девушку. Ее разъяренные родственники были готовы убить виновных, но я остановил их.

Найти уродов не составило труда. Мои люди схватили их и ночью притащили на окраину города. Девушка сразу опознала их. После этого кочевники едва не разорвали их голыми руками. Брата девушки даже пришлось скрутить и повалить на землю. А потом я их всех очень удивил.

— Самосуд недопустим! — громко сказал я. — Вы и пальцем не тронете этих людей.

Я повернулся к протрезвевшим солдатам:

— В условиях военного времени я имею право на суд и вынесение приговора на месте преступления. За преступление, совершенное против местного населения группой лиц по предварительному сговору, отягощенное состоянием алкогольного опьянения и действиями в условиях военного времени, за нарушение присяги и законов Райхенской империи именем императора Аврелия вы приговариваетесь к смертной казни путем расстрела.

— Что?!! — крикнул один из них.

— Приговор будет приведен в исполнение немедленно. — Я поднял револьвер. Тирион присоединился ко мне.

На глазах у изумленных инаритов мы вдвоем расстреляли насильников. После чего я повернулся к кочевникам и повторил:

— Самосуд недопустим. В случае каких-либо преступлений против вас вы должны обратиться ко мне или к моим помощникам. И будьте уверены, все виновные будут наказаны.

Дымящийся пистолет в руке явно придал веса моим словам.

Главной проблемой оставался генерал-губернатор Восточной области Карл Хило. В отчете Корнелия напротив его имени стояло три больших жирных вопросительных знака. У меня не было ни одного доказательства его виновности. Даже намека на его вину. И поэтому я пребывал в растерянности.

Я опасался раскрыться перед ним, вдруг он все-таки враг. И в то же время не мог его убрать. Я не хотел случайно убить невиновного человека. К тому же нельзя просто так взять и убить правителя области и командующего Восточной армией. И Аврелий не мог отправить его в отставку без веского довода. Карл Хило был слишком видной фигурой, чтобы его можно было без шума убрать.

Поэтому я затеял целую интригу, чтобы его расколоть. Я намеренно начал раскрываться перед ним. А заодно приказал подбросить ему немного информации о себе. Так, чтобы он точно представлял, на кого я работаю. С одной стороны, я сильно подставлялся, давая Карлу Хило в руки основания для вполне законного ареста. С другой — я сообщал ему, кто стоит за мной и какие у меня полномочия. Но если он враг, то рискнет избавиться от меня законным путем.

Тирион наконец сумел устроить мне встречу с инаритами. Об этом я просил его еще осенью, в самом начале моей работы на востоке. Тогда я еще не видел и половины картины. Но меня сразу заинтересовало это племя.

Строго говоря, это был союз племен, каждое из которых имело свое название. А инаритами их назвали имперские чиновники, не вникавшие в эти тонкости. Само это слово на языке кочевников означало «всадники». Но слово прилипло, и теперь они уже сами называли себя инаритами.

Инариты — особое племя. Они были наиболее миролюбивым союзом племен из всех кочевников и в то же время самым сильным. Они фактически стали одним народом, а не просто союзом племен, и только вмешательство империи прервало процесс объединения.

Но что больше всего заинтересовало меня и Корнелия: враги не имели никаких дел с этим племенем. Вообще никаких. Словно сами инариты знали о существовавшем заговоре и боролись против него.

Для разговора со мной собрались вожди крупнейших кланов. На переговоры с ними я пошел один и без оружия. Таково было требование. Хотя мне оно и показалось глупым, я его выполнил.

Зайдя в простой шатер, я поклонился сидящим на ковре старейшинам и сел рядом.

— Зачем ты хотел встретиться с нами? — Разговор начал вождь местного племени инаритов Тейгар-кан.

— Чтобы поговорить и задать пару вопросов.

— А зачем нам отвечать на вопросы пса империи?

— Потому что я пришел к вам на встречу один и без оружия. Если бы я хотел узнать нужные мне ответы силой, будьте уверены, я бы это сделал.

Кочевники молчали, пристально разглядывая меня черными глазами. Я в свою очередь рассматривал их. Все как один с суровыми, сухими, обветренными и загорелыми лицами. Воины и вожди. Сидят спокойно, но в каждом чувствуется скрытая энергия. Как в лежащем в засаде хищнике.

— Но я пришел поговорить. И если вы ответите на мои вопросы, то я отвечу на ваши.

— Спрашивай.

— Почему вы пытались убить правителя восточной области Карла Хило?

В шатре воцарилась полная тишина.

— Я задал вопрос не для того, чтобы наказать виновных. Мне важно знать настоящую причину покушений.

Это было последнее недостающее звено, последняя деталь мозаики. Покушение на генерал-губернатора Восточной области, которое произошло в день моего приезда в Риол. Уже, кажется, вечность назад. Сначала я был уверен, что это дело рук заговорщиков. Но оставалась одна нестыковка. Они приложили массу сил, чтобы не дать Арье допросить труп убийцы. Тем самым они сильно подставились передо мной. Что это было, ошибка? Или форс-мажор? Убийца знал что-то, что нельзя было дать узнать мне. Но зачем отправлять на такое дело человека, который знает слишком много? Исполнитель вообще ничего не должен знать.

Я думал, что это банальная ошибка и неумение маскироваться. Но это было не так. Они прекрасно прятались и хитроумно скрывали свои замыслы. Они не могли так ошибиться. Потом им пришлось подставить под мой удар полукровку, чтобы я поверил, что заговор раскрыт.

Но кому тогда могло понадобиться убивать Карла Хило?

— Вы мне не доверяете, — сделал очевидный вывод я. — Я представитель самого императора. Я уже знаю, что предатели в рядах армии провоцировали вас на восстание против империи. Они будут наказаны, многие уже получили по заслугам.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил сидящий рядом с Тейгар-каном жрец.

Его лицо показалось мне знакомым. Немного подумав, я вспомнил, что уже видел его. В храме, когда помогал знакомой девчонке Тириона.

— У вас нет никаких причин мне верить. Я спас вашу соплеменницу. Не дал толпе наброситься на вас. Защитил от нескольких облав солдат. Казнил обесчестивших вашу соплеменницу солдат. Но все я мог сделать, чтобы втереться к вам в доверие. — Я обвел взглядом сидящих кочевников. — Или нет. Решать вам. Скажу одно. Иногда приходится рисковать. Полагаться на авось и ставить все на кон. Потому что если не рискнешь — проиграешь. Вы можете не поверить мне и дальше оставаться между молотом и наковальней. Можете присоединиться к мятежникам и ждать возмездия империи. А можете рискнуть и довериться мне.

Несколько минут в шатре царила тишина. Я ждал решения инаритов. Их нельзя запугать или обмануть. Они слишком просты для этого. Они не знают, что такое политика. Власть у них берут силой, удерживают честностью, а управляют — авторитетом.

— Хорошо, мы рискнем, — холодно произнес Тейгар-кан. — Расскажи ему.

Он кивнул жрецу.

— Хорошо, Маэл-шаелхай. — Жрец назвал меня древним восточным прозвищем магов. — Наше племя испокон веков сторожило храм в центре степи. Мы никого никогда не пускали под его своды. Ни один любопытный чужеземец не мог на него взглянуть. Даже гончие кунакского бога не смогли, хотя очень хотели. Но этот храм никогда не был для нас святым местом. Наоборот.

— Это не храм, а алтарь темных сил. Проклятое место, — продолжил Тейгар-кан. — Мы знали это и охраняли его.

— Пока нас не выгнала империя. Их солдаты сожгли наши деревни, разрушили храмы. Они гнали нас много дней через степь, пока не пригнали в разные места. Там нас заперли и не давали никуда выйти.

— Но хуже всего то, что имперские шакалы полезли в это злое место! — выкрикнул один из вождей.

— Тихо! — успокоил его Тейгар-кан. — Да, тот самый человек, что приказал выгнать нас с нашей родины, поставил новую стражу вокруг храма. Его люди убивали всех, кто пытался приблизиться к нему. Но мы знаем тайные тропы. Наши разведчики проникли в храм и узнали, что этот человек приказал вновь приносить жертвы там.

— Людей, — продолжил жрец. — Разных. Светлокожих имперцев, смуглых кочевников, порой даже наших братьев. Были и темнокожие, и даже совершенно черные люди. Пару раз туда привозили красноволосых девушек. Всех их убивали в храме.

— Мы поклялись убить этого человека, но не смогли.

— Этого человека звали Карл Хило, — понял я.

— Да. Ты доволен нашим ответом?

— Нет, — честно признался я. — Но только глупец закрывает глаза при виде степного волка, надеясь, что волк исчезнет.

Произнеся одну из национальных поговорок на их родном языке, я произвел на них впечатление.

— Я предлагаю вам союз. Союз империи и вашего племени. Карл Хило будет наказан. Я клянусь в этом своей кровью и родом. Но вы должны подтвердить свою верность империи.

В шатре поднялся шум. Меня обвиняли во всех мыслимых грехах. Кляли и проклинали. Требовали независимости и возврата им их земель. И так далее. Я слушал и молчал. Ждал, пока они выговорятся. Наконец они все замолчали и выжидающе посмотрели на меня.

— Закончили? — холодно спросил я. — А теперь послушайте меня. Империя никогда не пойдет на создание внутри своей территории анклава, не подчиненного ее власти. Вернуть вам независимость? Пожалуйста! Собирайте свои вещи и кочуйте к демонам на рога! Куда угодно. Хотите — в Кунак, хотите — в любую другую соседнюю страну. Только учтите, мне нет никакого дела до проблем каких-то кочевников. Мне все равно, что несколько пьяных солдат изнасиловали дикарку. Сама виновата. Но мне есть дело до граждан империи. И их я буду защищать. А у граждан империи кроме прав есть еще и обязанности.

Я обвел всех сидящих тяжелым пристальным взглядом.

— Я уже говорил вам, что вас притесняли не по приказу империи, а вопреки. Виновные понесли наказание и еще понесут! У вас есть выбор. Сидеть здесь и ждать дождя с неба или самим отправиться к воде. Вы хотите себе землю? Свою землю, где вас никто не тронет? Тогда доверьтесь мне. Но в первую очередь признайте неизбежное. Вы — подданные Райхенской империи. Если это так, вы получите землю и компенсацию за ущерб, причиненный вам предателями.

— Почему мы должны тебе верить?!

— У вас нет причин верить мне, — согласился я. — Но я спрошу с Карла Хило за его дела. И со всех остальных — тоже. А также побываю в этом храме. И узнаю, что там происходит. А вы решайте сами, верить мне или нет.

— Дай нам слово мага, что ты не обманешь нас, — потребовал жрец.

— Я даю вам слово дворянина Райхена и посланника императора, что не обману вас.

— Я требую, чтобы ты дал нам слово мага! — Жрец повысил голос.

Я нахмурился и посмотрел на его грудь. Амулеты жреца с тихим звоном посыпались вниз. Он вздрогнул, поняв, что беззащитен.

— Я мог бы легко убить тебя и всех остальных, даже без оружия, — с легкой улыбкой заметил я. — Но я этого не сделаю, потому что дал слово прийти с миром. И я его сдержу. Какие вам еще нужны доказательства?

Я поднялся со своего места.

— Я даю вам время подумать над моим предложением. А потом я приду опять. А вы пока решите, чего вы хотите больше. Свободы для себя или спокойной и свободной жизни для своих детей?

— Маэл Лебовский?

Я поднял голову и посмотрел на обратившегося ко мне офицера. Он говорил надменно, с чувством собственного превосходства. Заложив руки за спину, офицер свысока смотрел на меня и ждал ответа.

— С кем имею честь?

— Вы арестованы по обвинению в подготовке переворота и террористических действиях. Сдайте оружие.

Я медленно отодвинул в сторону тарелку с недоеденным обедом и салфеткой вытер руки. А затем достал удостоверение ревизора и показал его офицеру:

— Я на данный момент — высшее должностное лицо в Восточной области. Никто не имеет права отдавать приказ о моем аресте.

— Это личный приказ генерал-губернатора, — презрительно усмехнулся офицер. — Ваши полномочия не имеют значения. Сдайте оружие — или мы применим силу.

— Значит, генерал-губернатор поставил себя выше законов империи? — медленно спросил я.

— Хватит болтать! — рявкнул офицер, но осекся от щелчка курка за своей спиной.

— Руки вверх, — холодно сказал Джон. Вместе с ним стояли несколько вооруженных солдат из полка Харальда.

— Вы не имеете права! — закричал покрасневший офицер.

— Я имею право прямо сейчас расстрелять тебя, без суда, — абсолютно честно сказал я. — Кто подписал приказ о моем аресте?

— Генерал-губернатор Карл Хило.

Я улыбнулся и, кивнув Джону, пошел прочь. Жаль, пообедать не успел. Харальд уже знал обо всем, его солдаты быстро разоружили внутреннюю охрану штаба и пропустили моих людей. А я пошел к самому Карлу Хило.

— Генерал-губернатор сейчас занят! — торопливо сказала мне секретарша. — Стойте, вам нельзя без приема! Охрана!

— Сядь! — холодно приказал я.

Она побледнела и послушно села на стул. Я заметил, что она испуганно посмотрела на дверь и нажала на кнопку под столом. Но это не имело значения. Провод уже перерезан, а охрана нейтрализована. Я толкнул дверь и без стука зашел в кабинет.

— Как это понимать? — ледяным голосом спросил Карл Хило.

— Я тоже очень хочу знать ответ на этот вопрос. Исходя из каких соображений вы, находясь на столь высоком посту, предали империю? — прямо спросил я.

— Что? — На мгновение он растерялся. — Что за чушь?! Вы обвиняетесь в терроризме, убийствах и попытке мятежа!

— Против кого? — ехидно спросил я.

— Что?

— Против кого я пытался поднять мятеж?

— Вы играете со мной?! Против империи, конечно!

— Я Маэл Лебовский аха Ларан. Моя семья создала эту империю. Мой прадед короновал первого императора. Я принес личную клятву верности императору Аврелию. Ассамблея дворян доверила мне должность ревизора и титул тана. Сенат подтвердил мои полномочия. Так против кого мне поднимать мятеж? — повторил я свой вопрос.

Карл Хило побагровел от гнева, а я продолжил:

— Вы не могли не знать этого. А значит, ваше обвинение является заранее ложным. Зачем вам пытаться избавиться от меня, если только вы сами не являетесь предателем?

— Это смешно, — высокомерно ответил он. — У вас нет и не может быть никаких доказательств. Я честно служу империи в отличие от вас.

— У меня есть свидетели. Вы совершили ряд преступлений против одного из племен Восточной области. А также совершали человеческие жертвоприношения.

— Бред! — возмущенно выкрикнул он. — Нет и не может быть никаких свидетелей или доказательств.

Я достал из ножен шпагу:

— Свое доказательство я вам уже изложил. Вы обвиняетесь в заговоре против Райхенской империи и ее правителя императора Аврелия. Вам есть что сказать в свое оправдание?

— У вас нет доказательств. Ни один суд не обвинит меня. А обвинение меня в столь гнусных преступлениях дорого вам будет стоить, и никакой самый высокий покровитель вам не поможет!

— Карл Хило, бывший губернатор Восточной области и бывший генерал Восточной армии. Вы разжалованы и сняты со всех должностей и лишены титула. — Я бросил ему на стол бумагу с золотой императорской печатью и подписью Аврелия. — Приказ подлинный. Вы прекрасно знаете, что подделать печать невозможно.

Он посмотрел на число и номер приказа. Все было верно, и он это знал.

— Приказ был подписан две недели назад?

— Да.

— Почему он не был опубликован?

— Потому что не было доказательств вашей вины. Теперь они есть.

— Хорошо, Маэл Лебовский, пес императора. Ты переиграл меня, — зло выкрикнул Карл Хило, наконец отбросивший маску.

Бывший правитель Восточной области подскочил из-за стола и выхватил пистолет. Оконное стекло с треском разлетелось, а Карл Хило вздрогнул и выронил пистолет. На груди и на руке чуть ниже плеча расплывались кровавые пятна.

— Вы на прицеле снайпера, не советую делать резких движений.

Не ответив, он сделал не просто резкое, а очень резкое движение. Буквально размазавшись в воздухе, он метнулся через комнату в мою сторону. Лира выстрелила в третий раз, но пуля попала в стол. Я отмахнулся от него шпагой и отпрыгнул в сторону. Как же все нехорошо получилось!

Не медля ни секунды, я ударил Карла Хило воздушной волной, отбрасывая его к стене кабинета. Но он прорвался и кинулся на меня, занося для удара короткую саблю. Когда он только успел ее достать? Несколько минут мы быстро кружили по комнате, обмениваясь ударами. Карл Хило дрался просто невероятно ловко. Если бы не моя магия, он бы убил меня вторым или третьим ударом.

Хорошо, что он не был ни магом, ни волшебником. Но и без этого он доставил мне много проблем. Я не хотел его убивать, он нужен был мне живым, но кто знал, что он настолько сильный боец?

Уходя от очередного выпада, я отпрыгнул к окну. Дверь немного приоткрылась, и кто-то кинул в комнату связку гранат. Мы с Хило быстро глянули друг на друга. Времени не было. Карл Хило метнулся к двери. Я от злости кинул ему на ноги простое и вредное детское заклинание, связывающее ноги. Уже выпрыгивая в окно, я увидел, что Карл Хило с перекошенным от злости и страха лицом падает на пол. Он успел бросить на меня полный бессильной ненависти взгляд, а потом все исчезло во вспышке взрыва. Меня отшвырнуло воздушной волной, но от осколков спас щит. А через несколько мгновений я уже стоял на брусчатке перед штабом. От перелома ног меня спасло простое заклинание, смягчающее падение.

От кабинета почти ничего не осталось. В приемной под обломками стены нашли тело секретарши. Но ее, как и трех солдат Харальда, убил не взрыв, а зарезал неизвестный. Скорее всего, это сделал именно тот, кто потом бросил гранаты.

Изуродованное взрывом тело генерал-губернатора лежало возле входа в кабинет. Мы с Арьей склонились над ним. Сомнений не было, Карл Хило не смог сбежать и погиб от взрыва связки гранат.

— Кто это сделал?

Вопрос Харальда повис в воздухе. Ни свидетелей, ни улик не осталось.

— Кто это вообще был? — удивленно спросила Лира. — Человек не мог так быстро двигаться.

— Я не знаю, — признался я.

Отродье демонов! Он оставил слишком много загадок. В одном я готов поклясться: он не был демоном.

— И что теперь мы будем делать? — напряженно спросил Рой. — Мы фактически совершили незаконный захват власти, убив законного управителя области.

— Исправлять то, что он натворил. Лира, я тебя назначаю своим секретарем. Записывай первый приказ. Я объявляю во всей Восточной области военное положение.

— Маэл, — с ухмылкой повернулся ко мне Харальд, — не подумай, что я против. Но какие у тебя полномочия отдавать такой приказ?

— Не знаю, но скоро мы узнаем, — пожал я плечами.

Я отправил срочную телеграмму Аврелию. Осталось ждать его ответа и распоряжений.

Сейф от взрыва пострадал мало. Мы легко вскрыли его и вытащили ворох бумаг. Большинство было простыми отчетами и докладами, но имелись и интересные вещи.

— Маэл, тут досье на тебя, — весело сказал Рой.

— Да, и что там? — рассеянно отозвался я, перебирая отчеты о поставках оружия.

— Разное. Отчеты наружного наблюдения, за тобой плотно следили, даже когда ты был в Райхене. Проверяли твои связи в столице. И копали под тебя в Ассамблее. Тут, кстати, есть предложение убрать тебя руками Игнатова или Валерия.

— А у него большие связи в столице были, — задумчиво проговорила Лира.

— «Вывод: Маэл Лебовский крайне опасен. Попытки надавить сверху будут крайне неэффективны из-за его связей в высших слоях общества. Обычное покушение провалилось. Попытки найти компромат безуспешны. Рекомендуется физическое устранение», — вслух прочитал Рой.

— Тут и на вас с Харальдом есть досье, — кинул я ему две папки. — Вас тоже собирались убрать, но после меня.

— Интересно, почему они так и не убили тебя? — спросила Арья. — Такой заговор, а одного-единственного мага убрать так и не смогли…

— Не забывай, что я хоть и не самый сильный маг, но кое-чего в бою стою, — ответил я. — А во-вторых, покушение — это палка о двух концах. Если оно неудачное или слишком громкое, можно многое потерять. Мой клан стал бы мстить за мою смерть. А значит, им не было никакого смысла просто убивать меня. Вместо одного мага, разнюхавшего их дела, им бы пришлось иметь дело с целым кланом. Надо было убрать меня руками рядовых исполнителей. А я регулярно их убивал.

Похоже, что и нападение на меня в Райхене, которое я приписал Игнатову, было делом рук заговорщиков.

— Теперь все это не имеет значения, — добавил я. — И у нас, и у них сейчас другие проблемы.

— Э-э, сэр Маэл, — в дверь робко заглянула телеграфистка, — вам срочная телеграмма из Райхена.

Рой бесцеремонно забрал ее и прочитал.

— Маэл, тебя назначили консулом Восточной области.

— Что дает этот титул? Последним консулом в империи был… — Лира задумалась, вспоминая учебники истории.

— Последним консулом был мой отец, когда останавливал последнее вторжение варваров с севера. Для этого ему дед Аврелия дал власть над всеми гражданскими и военными ресурсами Северной области.

— То есть…

— То есть я теперь — верховный правитель Восточной области и командующий Восточной армией. На время подавления мятежа.

Я подошел к выбитому окну и посмотрел на Риол. Закатное солнце окрасило небо в кровавые цвета. Ветер принес запах дыма и сухой треск винтовочных выстрелов.

— А вы будете моим штабом, — обрадовал я друзей.

Следующей ночью началось всеобщее восстание на востоке. Всю ночь приходили противоречивые сведения. Но к утру картина событий прояснилась. Произошло самое страшное. То, что мы так и не смогли предотвратить. Я стал правителем одного города, а в моей армии было всего с десяток полков.

В общем, мы сделали очень многое. Но мы не смогли сделать главного. Три крупнейших племенных союза одновременно подняли восстание против власти империи. Следом взбунтовались Аркас и большая часть старой аристократии востока. Многие части Восточной армии перешли на сторону мятежников. Оставшиеся полки разбежались. Ловить дезертиров нет ни малейшего смысла, настолько их много, а главное — некому их ловить. Восточная армия фактически прекратила свое существование. Немногие оставшиеся верными полки были разрозненны, не имели связи и сражались в окружении…

Я посмотрел в глаза своему отражению. Отражение в свою очередь посмотрело на меня своими холодными серыми глазами. Время сомнений и раздумий прошло. Я сделал все, что мог. Пришло время действий. Началась война.

В последний раз поправляя форму, я уже не рефлексировал, а думал о насущных делах. Телеграмма Ричарду ушла. Надо отправить еще одну — императору, с просьбой прислать кавалерию. В степи без нее будет тяжко. Стрелки Ричарда могут сражаться верхом, но их мало. Набор ополчения уже идет, но это только пехота. А конницы не хватает. Лучшие конные полки Восточной армии переметнулись к врагу первыми.

Казалось, наше положение безнадежно и без помощи других армий войну не выиграть. Но, похоже, пора напомнить всем, как воюет Райхенская империя, когда прижмет…

Глава 3

ВОЙНА

— Гарнизон Майгара капитулировал. Двадцать третий, семнадцатый и двадцать четвертый полки, прикрывавшие южные провинции, перешли на сторону противника, не согласных с этим солдат и офицеров расстреляли перед строем. Девятнадцатый полк сообщил, что вступил в бой, больше от него сообщений не поступало. Предположительно разорвали телеграфные провода.

Голос Харальда был сух. Он без эмоций докладывал свежие новости. Лира молча отмечала новую информацию на большой карте Восточной области, лежавшей на столе.

— Банды кочевников рассеялись по степи, нападая на посты армии, сжигая деревни и небольшие хутора. Нападениям подвергаются и не перешедшие на сторону повстанцев племена кочевников.

— Отдайте приказ об отступлении из Канкера. Защищать этот городок нет никакого смысла. — Я устало сел в кресло. — Не сегодня завтра их возьмут в окружение.

— Хорошо, — кивнула Лира.

Ситуация хуже некуда. Восстание расширялось стремительно, захватывая все новые и новые территории. Одно за другим племена кочевников восставали против империи и сразу же получали новое оружие, с клеймами кунакских заводов. Они уже не считали нужным таиться от нас. Мои люди, заранее засланные на границу с Кунакским патриархатом, подтвердили, что он снабжает оружием повстанцев. Они даже сумели поджечь несколько складов и перехватить пару караванов. Но это была капля в море. Кунакцы беспрепятственно снабжали мятежников через Мертвую пустыню всем необходимым.

Я сообщил императору об этом, но что он мог сделать? Официальную ноту протеста Кунакский патриархат проигнорировал. Нашего посла выдворили из страны.

— Если Майгар они захватили, то…

— …то им осталось сделать всего два дневных перехода, чтобы выйти к Риолу, — продолжил мою мысль Харальд.

— Сэр, срочная телеграмма.

— Лира, зачитай, пожалуйста.

— «Дорога забита беженцами. Пойдем прямо через степь. Идем налегке. Ричард».

— Хорошо, через три-четыре дня его полк будет здесь, — прикинул я. — Без малого тысяча опытных колониальных стрелков.

— Нам нужна конница, — поморщился Харальд. — Армия кочевников слишком маневренна.

— Будет конница. Из столицы выслали три полка дворянской гвардии.

Харальд и Лира недовольно скривились, услышав о дворянской гвардии.

— Паркетная гвардия, — презрительно фыркнул Харальд.

Я не стал с ним спорить.

— Риол терять нельзя ни при каких обстоятельствах, — негромко сказал новый комендант Риола Альба Логнеций.

— Еще бы, ты ведь тогда поста лишишься, — поддел его Харальд.

Альба только отмахнулся:

— Это центр Восточной области. Отдавать его мятежникам нельзя.

— Знаю, — коротко ответил я.

Я быстрым шагом вышел из штаба. Для безопасности и в целях экономии времени мы все жили прямо в штабе. Теперь здание прикрывали не стандартные щиты и скучающие караульные, а усиленные боевые щиты, сплетенные мной и поддерживаемые моими волшебниками. Охрану несли солдаты Харальда.

На площади было много народу. Прямо на крыльце штаба стояли столы, за которыми сидели младшие офицеры. К ним выстроились очереди мужчин.

— Имя и род занятий?

— Дайнер Гаровски, плотник.

— Возраст?

— Тридцать лет.

— Поставьте свою подпись здесь. Добро пожаловать в ополчение Риола. Вы записаны в третью роту. Пройдите во двор, там вы получите оружие и форму.

Харальд косо глянул на них и скривился.

— Ты неправ, — негромко сказал я ему.

— Почему? Что они смогут сделать?

— Защитить свой город.

— У нас не хватит оружия. Склады почти пусты.

— Хватит, — успокоил его я. — Скоро придут первые составы с моим оружием.

Адъютанты подвели лошадей. Когда я стал консулом, мне на полном серьезе предложили карету. Но я отказался, предпочтя и дальше ездить верхом. Так быстрее.

Пришпорив коня, я поскакал на вокзал, а моя свита поспешила за мной.

На железной дороге мне пришлось убрать больше людей, чем в штабе. Слишком уж много здесь было ненадежных личностей. И слишком важной была железная дорога. Сейчас это единственная связь Риола с центральными районами империи.

По условиям военного времени, все гражданские грузовые и пассажирские перевозки сокращены. Приоритет отдан составам с военными грузами. Пока дорога не была перерезана, в город срочно завозились запасы продовольствия, медикаментов и оружия.

На вагоноремонтном заводе я нашел Тириона, перепачканного в машинном масле.

— Получается? — спросил я, глядя на работу.

— Не очень, — честно признался смертельно уставший пацан. — Броню из железа делать оказалось сложней, чем я думал. Каждый второй лист получается бракованным.

Я задумался, прикидывая, где можно достать броневые листы. Но все, что пришло мне в голову, — это Райхенские верфи. Но до них далеко.

— Извини, но другого выхода нет, — признался я. — Вся надежда на алхимиков.

— Тогда пришли мне еще людей, — попросил он.

— Не могу, надо строить укрепления вокруг города.

— Копать окопы могут и простые люди.

— Тирион, у нас всего два дня. Майгар уже захвачен. А земля сейчас… — Я для наглядности пнул промерзшую на несколько метров землю. — Сам видишь, ненамного мягче бетона.

— Ясно все, — зло ответил Тирион. — Тогда не мешай работать.

Я кивнул и пошел дальше. Надо еще лично осмотреть окрестности и наметить линии укреплений.

Было раннее утро, когда отряд всадников зашел в город. Лошади тихо фыркали от окрепшего к утру мороза. В предрассветной тьме всадники бесшумно пронеслись по окраинам города и направились к его центру. Почти пятьсот кочевников, не издавая ни звука, незаметно ворвались в город.

Внезапно перед первыми рядами провалилась мостовая. С жалобным ржанием лошади провалились в яму, ломая ноги. Идущие следом всадники не успели остановиться и упали следом, прямо на торчащие заостренные колья. Остальные успели затормозить, но по инерции задние ряды все еще двигались, и на улице возникла давка.

— Огонь!

С окон, чердаков и крыш раздался дружный винтовочный залп. Заклинание, прикрывавшее кочевников, развеялось, и теперь все слышали крики людей и ржание лошадей.

Оказавшиеся в ловушке кочевники пытались перестроиться и открыть ответный огонь. Но с крыш домов в них полетели гранаты и несколько огненных шаров.

Я смотрел на все это с чердака удачно стоявшего здания. Рядом со мной лежала Лира. За боем я следил краем глаза, потому что в основном любовался Лирой.

Девушка лежала на расстеленном плаще и держала в руках снайперскую винтовку. Лицо было спокойным и сосредоточенным. Губы сжаты, глаза слегка прищурены. Лира на мгновение задержала дыхание и дернула спусковой крючок. Я глянул на поле боя: командир, пытавшийся собрать людей, упал с простреленной головой.

— Лысый, возле трехэтажного дома, колдун, — тихо сказал я.

Лира слегка повернула винтовку и прицелилась. Раздался негромкий выстрел, и я сразу почувствовал, что вражеское заклинание рассеялось само по себе, так и не успев убить наших солдат. А Лира уже быстро перезаряжала оружие. Я предлагал девушке новую многозарядную винтовку, но она отказалась. Снайперы очень ценят свое оружие. И не меняют его без острой необходимости.

Вскоре бой закончился. Попытавшиеся сбежать кочевники попали в другую засаду. В живых не остался никто из отряда, решившего незаметно прорваться в город.

Солдаты шумно радовались успеху и хвастались своими личными победами. В коротком бою у нас было всего несколько раненых бойцов и ни одного погибшего.

— Это только начало, — хмуро произнес Харальд, глядя на улицу, заваленную трупами людей и лошадей. — В следующий раз так легко отделаться не получится.

— Только солдатам об этом знать необязательно, — сказал я.

— Разумеется, — кивнул он.

Чтобы выиграть время, я послал вперед два пехотных полка с приказом задержать врага на пару дней. Они устроили несколько засад, и теперь мятежники были вынуждены медленнее продвигаться вперед. Тем более что мои диверсанты взорвали несколько ключевых мостов. Жаль, правда, что рек и, соответственно, мостов в Восточной области не так много, как хотелось бы.

Город тем временем готовился к осаде. Окна заколачивали досками. На улицах строились баррикады и укрытия от обстрелов. Был введен комендантский час. Военные патрули ночью имели право стрелять без предупреждения.

А вокруг города строились укрепления. Пока ополченцы проходили сжатый курс молодого бойца, окопы рыли рабочие и добровольцы. Люди не понаслышке знали, что такое дикарская жестокость. И поэтому шли сами долбить землю на морозе. Без волшебников и алхимиков мы бы тут не справились. А так всего за несколько дней вокруг были вырыты окопы, построены крепкие блиндажи и доты. Также было развернуто несколько артиллерийских батарей.

Больше всего злило то, что давно построенный и хорошо укрепленный форт был абсолютно не нужен. Его построили именно в том месте, где он никак не прикрывал Риол. Любой нападавший мог спокойно обойти его и без проблем захватить город.

С другой стороны, нам необходимо его защищать. Потому что он был очень удобным лагерем для нападавших. Захватив его, они получали хорошее и надежное укрытие недалеко от города. Там они легко могли развернуть свой штаб, лазарет, да что угодно. Поэтому я приказал его заминировать.

— У нас проблемы, — хмуро сказал Харальд.

— Да ну? — удивился я, глядя на карту.

Красные стрелки практически добрались до Риола. Завтра или послезавтра они уже будут штурмовать город. Ночью банда кочевников едва не захватила небольшой городок на железной дороге. Если бы им это удалось, Риол уже был бы отрезан. Появились слухи, что кунакцы отправили военных инструкторов в армию мятежников. Слухи о том, что аристократия Аркаса возглавила мятеж, подтвердились. Так о каких проблемах вы говорите?

— Отряды кочевников разбегаются по всей степи и идут на запад. А там много маленьких деревушек и хуторов. У нас нет никакой возможности защитить их все.

— Понятно, — кивнул я. — Я с этим разберусь.

— Как?

— Заключу военный союз с инаритами. Пусть они воюют в степи против других кочевников.

— Ты серьезно?

— Более чем.

Харальд попытался поспорить со мной, но я не стал слушать его возражений.

— Харальд, я верю им больше, чем своим союзникам в политике. Поэтому хватит об этом. Если инариты хотели бы перейти на сторону врага, они бы это уже сделали.

Сами инариты отнеслись к моему предложению еще более возмущенно, чем Харальд. Их возмутила сама мысль воевать за империю. Но я напомнил им, против кого они воют и об их священном долге защищать храм.

После долгих споров вожди племен пришли к единому мнению. Они согласились выступить на нашей стороне.

А противник тем временем почти дошел до Риола.

— Пригнись, дубина!

Сержант отвесил подзатыльник сильно высунувшему из окопа голову новобранцу. Канонада на время затихла.

Я приподнялся над бруствером и посмотрел в сторону противника. Похоже, началась атака. Нет, просто перерыв в артобстреле.

— Всем лежать! — рявкнул я.

Я поморщился от резкой боли. На моем щите разорвалось сразу три снаряда. Останавливать снаряды — это вам не каменные шары из катапульт отбивать. Всей моей силы едва хватало, чтобы прикрыть небольшой участок фронта.

— Связист! — хрипло крикнул я.

— Здесь, сэр!

— Связь с Астрой!

Никогда не понимал любви военных к позывным. Я понимаю шифровать телеграммы, их ведь могут перехватить. Шифровать планы, чтобы не попали к врагу. Но кто может подслушать переговоры между двумя аппаратами, связанными одним проводом?

— Астра, Астра, я Фиалка, на связь. — Связист оторвал голову от полевого телефона и доложил: — Астра на связи.

— Огонь по подножию холма!

— Астра, огонь по квадрату восемнадцать! Координаты цели…

От постоянной необходимости перекрикивать грохот от разрывов снарядов мы все уже охрипли.

У подножия холма, там, где скрывалась вражеская батарея, взметнулись вверх столбы дыма и снега.

— Первый недолет — двести! — закричал я связисту. — Второй перелет — сто, остальные — накрыли!

Следующий залп был точнее. Вражеская батарея замолчала. Надолго ли?

С гортанными криками мятежники поднялись в атаку. Это был просто сброд бродяг и наемников. Неумение воевать они компенсировали своей животной яростью и жестокостью.

— Огонь! — скомандовали сержанты и младшие офицеры.

Ополченцы поднялись из окопов и открыли недружную, но частую стрельбу. Вскоре к ним присоединились пулеметы.

Мятежники поспешно залегли и открыли ответный огонь. Несколько ополченцев упали ранеными или убитыми. Перестрелка продолжалась минут десять, после чего противник отступил.

В течение всего дня мятежники проверяли подобными атаками прочность линии фронта. Не знаю, к каким выводам пришли они, а я результатами проверки был недоволен. Даже от небольших атак наши бойцы несли большие потери. Нападавшие, конечно, разменивали трех своих за одного нашего, но они могли себе это позволить.

Впрочем, это была только первая линия защиты, и проходила она в десяти километрах от города. Мы перекрыли самую удобную дорогу к городу. Линия защиты была построена наспех, только чтобы хоть немного сдержать противника и вымотать его на подступах к городу. Вторая линия все еще строилась в километре от города.

Я почти добежал до следующей траншеи, когда над плечом просвистела пуля. Снайпер. Да и пули у него не простые, они прошли сквозь два моих щита, как будто их и не было. Я прыгнул в окоп и быстро отправил по обратному адресу хитрое заклинание.

На этом участке фронта было затишье. Солдаты радовались ему и теперь прижимались друг к другу над небольшими костерками.

— Приготовиться к бою! — приказал я. — Артиллерию на позиции.

Мои приказы быстро выполнили. Я поднялся на батарею полевых орудий и укрылся за бруствером. Мелкокалиберные пушки стреляли только прямой наводкой и поэтому стояли почти у первой линии окопов. На батарее присутствовал штатный волшебник. Я быстро проверил его щиты и закрыл несколько брешей.

— Сейчас начнется атака, без приказа не стрелять, — предупредил я.

Об атаке мне доложили вызванные из своего мира сильфы. Они сообщили, что в тылу противника собираются несколько сильных отрядов конницы и пехоты.

Место для удара было выбрано удачно. Из-за неудачного рельефа наша оборона здесь слаба. А глубокий овраг со стороны противника позволяет ему почти беспрепятственно подбираться к нашим позициям. Но именно поэтому здесь не ополченцы, а рота опытных солдат, усиленная батареей полевой артиллерии.

Атаку противника я сначала почувствовал. Несколько волшебников впереди создали довольно мощный щит. Разумно.

Конница противника вылетела из оврага. Отряд на ходу рассыпался и полноценной кавалерийской лавой понесся прямо на наши окопы. Многие всадники на полном скаку открыли огонь.

Я сосредоточился и ударил по щиту противника. Волшебники не ожидали удара мага и не сумели справиться со мной.

— Огонь!

— Открыть огонь! — подхватили мой приказ сержанты и офицеры, передавая его по цепочке.

Дружные залпы солдат положили первые ряды кочевников, но остальных это не испугало. Пулеметы начали косить нападавших, но те, подбадривая себя воинственными воплями, неслись дальше.

Я прибегнул к испытанному еще на севере способу. Волна страха. Все лошади противника разом смертельно испугались того, что их ждало впереди. И они все взбрыкнули. Многие не ожидавшие этого наездники вылетели из седел. Остальные не могли справиться с взбесившимися животными. Хорошо спланированная атака захлебнулась. Отряд смешался в одну кучу.

— Артиллерия, огонь! — приказал я.

— Орудия! По противнику-у беглым, интервал три секунды, шрапнелью! Первое о-огонь!

Снаряды разрывались прямо в толпе людей, разбрасывая во все стороны множество стальных шариков. Орудия били безостановочно, превращая людей в кашу.

Я заметил, что с нескольких кочевников сорвало их накидки. С безмерным удивлением я увидел, что это женщины. Я едва не приказал остановить огонь, но сдержался. Женщины это или нет, на войне один закон — убей, или убьют тебя.

Волшебники попытались остановить расстрел, но я им этого не дал сделать. Тогда мятежники сделали единственное, что им оставалось. Они бросились в атаку пешком. Яростно крича, они побежали навстречу неизбежной смерти. Уже не пытаясь выжить, просто желая ворваться в наши окопы и убить хоть кого-то. Чтобы по их спинам в окопы прошли другие.

Я ударил сам, посылая вперед множество воздушных лезвий, одновременно приказывая сильфам атаковать людей. В этот момент один из волшебников сумел пробить щит, прикрывавший батарею. Кинжал чистого белого пламени прорвался через несколько слоев защиты и сжег одно орудие вместе с прислугой. Двум бойцам повезло умереть сразу. А третий, истошно крича от боли, бросился бежать, весь охваченный огнем. Магическое пламя моментально сожгло его кожу. Огонь быстро потушили, но человека уже было не спасти.

Впрочем, другие солдаты на это внимания не обратили. Не с ними, и ладно. Несмотря на огромные потери, кочевники прорвались к окопам и схватились врукопашную с солдатами.

— Огонь по выходу из оврага! — приказал я артиллеристам.

Солдаты штыками и прикладами убивали кочевников, но и сами погибали от их сабель. Я достал шпагу и сам бросился врукопашную.

С криком на меня выскочила смуглая кочевница. Она рвалась к продолжавшим стрелять орудиям. А на меня посмотрела, как на досадную помеху:

— Сдохни!!!

Я отбил ее неумелый удар и выпадом проткнул грудь.

Сразу двое мятежников, увидев смерть соплеменницы, бросились на меня. Я пнул одного в коленку, а во второго метнул воздушный кинжал. Кочевник с распоротым животом упал мне под ноги. Я повернулся, чтобы добить первого, но в него уже кто-то выстрелил.

Противник отступал. Не выдержав убийственного огня, они побежали прочь. Но до спасительного оврага добежали лишь единицы. Пехота, увидев уничтожение конницы и попав под огонь орудий, и вовсе отказалась вступить в бой.

Я зачерпнул руками снег и растер им разгоряченное лицо. Бой длился всего минут десять. Снег на небольшом поле между окопами и оврагом покраснел от крови. А само поле было покрыто толстым ковром убитых людей и лошадей. И не просто убитых, а разорванных шрапнельными снарядами.

Я смотрел на поле и прекрасно понимал, что одним ночным кошмаром у меня стало больше.

Толкнув дверь, я нагнул голову и зашел в блиндаж. У небольшой стоявшей в углу печки грел руки Тирион. Харальд склонился над расстеленной на столе картой.

— Есть чай?

Тирион молча протянул мне кружку с мутной жидкостью. Я с сомнением понюхал ее, но кривиться не стал. Главное, что она была горячей.

— Что думаешь? — Харальд кивнул на карту.

— День продержимся. Потом надо отступать.

— Только бой начался, уже бежать? — недовольно пробурчал в углу Тирион.

— Не обращай внимания, я только что говорил ему то же самое, — сказал Харальд.

— Позиция никакая. Они уже знают обо всех наших уязвимых местах, а времени заделывать бреши у нас нет. Даже если и выстоим еще пару дней, понесем большие потери.

Я одним глотком выпил чай и продолжил:

— А самое главное — эта позиция изначально рассматривалась как временная. Мы дадим здесь один бой. Потом отступим к городу. И вот там придется стоять насмерть. И основной вопрос — что ты вообще здесь делаешь?

— Пришел вам помочь.

— Маэл, можешь не тратить время, он уже получил от меня, — вздохнул Харальд.

— Ну раз получил, тогда дуй обратно, — приказал я Тириону. — Под пули есть кому лезть, а вот алхимиков нам не хватает.

К вечеру наступило затишье. Разведка доложила, что противник подтягивает растянувшиеся во время марша отряды и готовится к удару.

Ужинать пришлось разогретыми на печке пайками. Мы с Харальдом съели все быстро. Лира поворчала, но тоже все съела. А вот Арья презрительно поковырялась ложкой в консервной банке с кашей непонятного вида и происхождения и легла спать голодной. А зря, каша была питательной и сытной. Хоть и не самой вкусной.

Ночевали прямо в землянке. Мы с Харальдом уступили единственный матрас, единственное одеяло и единственный лежак девушкам. А сами завернулись в теплые плащи и легли спать на охапке сухой травы.

Очередной снаряд просвистел над головой и разорвался между линиями окопов. Обстрел продолжался все утро, не утихая ни на минуту. Оставалось только гадать, где мятежники взяли такое количество боеприпасов. Наши батареи старались, но подавить вражеские не могли.

Я отпихнул в сторону солдата и продолжил бежать по траншее. По всей линии фронта разгорелась перестрелка. На штурм шли бывшие солдаты Восточной армии. Они медленно подползали к нашим окопам, постоянно прижимая ополченцев к земле метким огнем.

Я забежал в офицерский блиндаж. Неизвестный мне лейтенант говорил с кем-то по телефону.

— Доложите обстановку!

— Сэр, противник начал атаку на правом фланге! — быстро ответил он.

Я побежал дальше, думая о том, насколько сильно технологии уменьшили роль магии на войне. Более мощное оружие, более скорострельное и опасное. Редкий маг может долгое время удерживать щит против крупнокалиберных снарядов. И уже давно никто не мечтает защищать солдат от пуль, как раньше защищали от стрел. Себя бы самого от них защитить.

Но что полностью пришло в упадок, так это заклинания для дальней связи. Телефоны и телеграфы оказались в разы лучше. А если еще кто-то додумается до беспроводной связи…

Впрочем, магам и волшебникам пока рано снимать с себя военные погоны.

На правом фланге мятежники атаковали серьезно. Несколько пулеметов с пригорка поливали огнем первую линию окопов. Ополченцы пытались их подавить, но, как только они убивали пулеметчика, на его место становился другой.

Два вызванных воздушных духа без особых проблем отняли у бедных мятежников их пулеметы. Они настолько не ожидали ничего подобного, что один даже побежал за летящим по воздуху оружием.

Но это мелочи. Над позициями наших войск собирались темные облака. А в них мелькали всполохи огня.

Я поднял руки, призывая ветер, и стал создавать щит. И едва не опоздал. Удар вражеских волшебников обрушился на мой щит с такой силой, что я невольно упал на одно колено. Сила противника была темной и пахла смертью. Жертвоприношения. Чтобы победить меня, они приносили в жертву людей.

— Связист! Где связист? — громко крикнул я.

Вскоре ко мне подбежал человек с телефонным аппаратом и катушкой провода.

— Сэр?

— Связь с Астрой!

— Есть, сэр.

Я не мог одновременно защищать наши войска от чужой магии и сражаться с волшебниками. Просто не хватало сил. Но кое-какой козырь в руке у меня был.

— Астра на связи, сэр!

Я забрал у него трубку:

— Астра, это Призрак. Слушайте меня внимательно!

— Призрак, я слышу вас хорошо.

— Огонь по цели особыми снарядами. Координаты цели — тридцать градусов от ориентира девятнадцать, расстояние — три тысячи! Как поняли?

— Вас понял.

Я продолжал держать щит и следить за волшебниками. Дармовая сила умений им не прибавила. И они не попытались разрушить мой щит или обойти его, а решили продавить. Через пару минут на их щите разорвались первые снаряды.

— Первые четыре — накрытие, пятый — вправо на сто.

Следующий залп был еще точнее. Над волшебниками был щит, защищающий их от заклинаний и снарядов. Но снаряды тоже не простые, их осколки поглощали магию. Изготовили эти снаряды по моему приказу, скопировав пули, которыми меня едва не убили.

Уже третий залп пробил щит противника. Ранены были всего несколько волшебников. Но главное — то, что они оказались беззащитны перед моим ударом.

Сразу после этого мятежники пошли в атаку. От вида несущейся на них воющей орды у некоторых ополченцев не выдержали нервы. Не слыша окриков сержантов, они выбежали из окопов и побежали.

— Назад! Назад! — Стоявший рядом со мной офицер поднял пистолет. — Стрелять буду!

Еще несколько человек бросились бежать, остальные колебались. Казалось, еще мгновение — и весь полк побежит. Но тут открыли огонь пулеметчики, и нападавшие поспешили залечь.

— Стреляй, — сухо приказал я.

Он и еще несколько человек расстреляли бегущих людей. Я повернулся к замершим ополченцам:

— А как вы хотели? За бегство с поля боя существует только одно наказание! Расстрел на месте! Ни шагу назад! Любого, кто отступит без приказа, лично расстреляю!

— Что зыркалки вылупили?! Приклад в плечо и огонь по противнику! — заорал офицер. — Кто меньше всех убьет, вечером отхожие ямы пойдет чистить!

Мятежники опять поднялись в атаку. Я ударил по ним магией. Сильный ветер дул им в лицо. Осмелевшие ополченцы стреляли вразнобой, но все же стреляли. Пулеметы прижимали солдат противника к земле. Но они все равно шли вперед.

Перебежками от одного укрытия к другому, хотя, казалось бы, где тут укрываться в чистом поле-то, они все ближе подбирались к окопам. И наконец ворвались в них.

Прыгнувший в окоп кочевник ударил саблей стоявшего рядом со мной офицера, разрубив ему голову. Я взмахом руки послал в кочевника несколько воздушных лезвий, а потом склонился над офицером. Но помогать ему уже было поздно.

Ополченцы и кочевники схватились в отчаянной рукопашной схватке. И преимущество было на стороне мятежников. Их было больше, они лучше владели холодным оружием. Казалось, они должны легко смять ополченцев, но не тут-то было.

Простые люди без особого военного опыта не просто сражались. Они защищали свой дом. И они знали, что будет, если кочевники ворвутся в город. Память о кровавых бунтах местных племен еще свежа.

Я дрался в самой гуще боя. Магией и шпагой рубил кочевников и предателей из восставших полков Восточной армии направо и налево. И это не фигура речи. Увы, но я не мог убить всех атакующих разом.

Пробив шпагой грудь очередного кочевника, я резко обернулся и отбросил ударом воздуха другого мятежника. Подскочивший ополченец убил его штыком винтовки. Не успел я оглядеться по сторонам, как на меня уже прыгал следующий.

Ополченцы еще не успели отбить первую волну атаки, а уже приближалась вторая. Понимая, что другого выхода нет, я вылез из окопа и пошел навстречу мятежникам. Выглядело это глупо — один человек идет навстречу бегущей толпе вооруженных бойцов. Холодный ветер трепал волосы и развевал плащ. В общем, все как в приключенческих романах про бесстрашных магов.

Бойцы противника открыли по мне огонь, но без толку. А я развел руки в стороны, поднял голову к равнодушному небу и нарушил еще одну свою клятву…

Ураганный ветер смел, как мусор, бывших солдат Восточной армии и забросил их изувеченные останки к остальным мятежникам. Я вытер пот с лица и пошел прочь, стараясь забыть крики людей и не замечать того, как от меня шарахаются ополченцы.

После обеда мятежники пошли на прорыв в центре наших позиций. Они захватили первые две линии окопов и почти прорвали оборону. Только спешная контратака Харальда спасла положение.

Потом подоспела Арья. Она своей магией остановила нападавших и едва не распугала половину ополченцев. А потом пришел и я.

— Арья, давай в тыл, — негромко приказал я, глядя на бледную девушку.

— Я в порядке, — тихо ответила она.

— Я вижу, в каком ты порядке. Бегом в лазарет, у нас полно раненых, ты там нужна.

Арья нехотя выполнила приказ. А я укрылся за броневым листом покореженного прямым попаданием орудия. Начался новый обстрел наших позиций.

Сразу после обстрела мятежники пошли в атаку. Целых орудий на позиции осталось мало, и их редкие выстрелы не причинили большого вреда. Измученные долгим боем люди, сжав зубы, открыли огонь. Но опытные солдаты противника ответным огнем прижали ополченцев.

От недоброго предчувствия сжалось сердце. Не выдержим. Следом за предателями в окопы ворвутся кочевники, а они в рукопашной страшны. Я стал собирать силу вокруг себя. День еще не кончился, и тратить резервы не хотелось. Кто знает, что еще случится?

Все произошло именно так, как я и рассчитывал. Под прикрытием перебежчиков в рукопашную пошли кочевники. Часть из них я убил магией, но большая часть прорвалась.

— В атаку-у!

Грязный, в потрепанной форме офицер поднял людей навстречу несущейся волне кочевников. Я ничего больше сделать уже не мог, поэтому достал шпагу и присоединился к схватке.

— Райхен!!! — закричал я во всю глотку, подбадривая бегущих рядом со мной людей.

— Риол!!! За Риол!!!

Солдаты и ополченцы с отчаянной яростью схлестнулись с мятежниками. И те дрогнули. Не выдержали безрассудства, с которым с ними сражались защитники Риола.

Чувствуя перелом в схватке, я повел людей в атаку дальше. Мы опрокинули противника и отбили вторую линию окопов.

Захватив окопы, я сразу приказал готовиться к обороне. Успех надо закрепить. Из тыла подошли свежие роты. Первым делом поставили пулеметы и протянули линию связи с другими подразделениями. Чуть позади нас расположился Харальд с резервом.

Только мы успели приготовиться, как начался новый обстрел. Я обнаружил вражескую батарею и приказал нашей артиллерии подавить ее. Но на этот раз расстояние до батареи противника было большим, и поэтому снаряды часто падали мимо цели. А у меня не было возможности корректировать стрельбу.

Внезапно я почувствовал, что один из моих амулетов резко высвободил всю свою силу. И произошло это недалеко от меня.

— Санитар! — отчаянно закричал Харальд.

Я бегом бросился к нему. Он сидел на снегу и держал на руках Лиру. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: санитар уже не поможет.

Девушка еще была в сознании, но говорить уже не могла. Грудь и шея были разорваны осколками. Мой амулет не смог защитить от разорвавшегося рядом снаряда. Падая на землю и срывая с рук перчатки, я поймал взгляд Лиры. Она все понимала.

— Ну уж нет! — зло выкрикнул я. — Харальд! Отбей атаку!

Мы с ним встретились взглядами и поняли друг друга. Он вскочил и побежал к людям.

Первым делом я усыпил Лиру. Иначе ее за несколько минут убьет болевой шок. А потом остановил кровь. Действовать приходилось быстро и грубо. Я ножом разрезал одежду на груди и выковырял из ее тела осколки. Лира уже должна была умереть от нехватки воздуха, это если не считать того, что у нее уже должно было остановиться сердце. Только моя сила удержала ее на краю жизни.

Лютеция справилась бы гораздо быстрее меня, наверное, даже Арья лучше меня умела лечить людей. Но их тут не было. Мне пришлось вспомнить основы магии воды и убрать кровь из легких Лиры. Потом ускорить процесс регенерации тканей в десятки раз. Скрепить как надо два перебитых ребра.

И напоследок затянуть магией раны. На коже девушки остались грубые уродливые рубцы. Убирать их у меня не было сил, да и умения не хватило бы. Наконец прибежали санитары. Они унесли девушку в полевой лазарет.

К вечеру бой затих. Прорвать нашу оборону мятежники не смогли. Но защищать этот рубеж возможности у нас больше не было. Несколько разведчиков доложили, что к врагу пришли подкрепления. Кавалерийские части и кочевники на боевых лошадях. Они легко обойдут фланги и ударят с тыла. Поэтому я отдал приказ об отступлении.

Арью я нашел возле лазарета. Девушка сидела на улице, устало откинувшись на стену дома. Она вся была вымазана в крови. Я сел рядом и обнял ее за плечи.

— Я сегодня людей убивала, — бесцветным голосом сказала Арья.

— Ты не могла убить их больше, чем я.

— Ты не понял, я ходила между ранеными людьми и решала, кому из них жить, а кому умирать. Одних несли на операционный стол, а других я тихо убивала.

— Это война, у врача нет возможности несколько часов вытаскивать безнадежного больного. Он должен спасать тех, кого может спасти. А остальным ты дарила спокойную смерть без боли. Поверь, многие сегодня о ней мечтали, но повезло не всем.

— Я никогда не думала, что это так страшно…

— Это только начало, — глухо ответил я. — Мы не удержали рубеж. Начнется осада Риола. Город постараются отрезать от воды и поставок продовольствия. Начнутся обстрелы. Погибнут сотни и тысячи простых людей.

— Спасибо, утешил.

Арья прижалась ко мне и закрыла глаза. Я думал, что она уснула, но девушка опять заговорила:

— Маэл, а за что ты воюешь?

— За что? — грустно усмехнулся я. — Я цепной пес. Меня никто не спрашивает, хочу ли я воевать. Враг есть враг. Его надо победить, поэтому я и воюю.

Отступление прошло быстро и без проблем. Последние части снялись со своих позиций уже под утро. Несколько моих волшебников до рассвета оставались на позициях. Они жгли костры и создавали видимость присутствия солдат.

Поэтому только после рассвета мятежники узнали про отступление. Они выслали погоню. И нагнали последние отряды за пару километров до рубежа.

— Противник сзади!

Я приподнялся на стременах. На полном скаку наперерез колонне пехоты неслось несколько сотен кочевников.

— Колонна, к бою!!!

Солдаты быстро сдергивали с плеч винтовки и перестраивались в каре для отражения конной атаки. Но сражаться пришлось не нам.

На холме показались другие кочевники. Их предводитель махнул саблей, и отряд сорвался с места, поднимая клубы снежной пыли. Ветер донес до меня их клич:

— Анерала ашала!

Два конных отряда врезались друг в друга. Кочевники перемешались, и понять, кто свой, а кто чужой, было нельзя. Так что я не мог помочь им магией.

Солдаты вновь построились в колонну и пошли дальше. Под прикрытием инаритов последние части без потерь дошли до Риола.

Я спрыгнул с коня и залег за железнодорожной насыпью. Спешившиеся кочевники частой стрельбой прижимали солдат к земле. Те отвечали редко, но метко. Не меньше десятка мятежников лежали на земле.

Атака на узловую станцию под Риолом застала нас врасплох. Мы не ожидали, что противник так быстро окажется там. Взвод ополченцев едва сумел продержаться до прихода подкреплений. Помогли им местные жители. Они все вместе укрепились на железнодорожной станции и отбили несколько атак противника.

Ричард растянулся рядом со мной. Он злорадно оскалился и метким выстрелом снял высунувшегося мятежника.

— Что разлеглись? — крикнул он. — Давайте быстро обходите их с фланга!

Его стрелки поспешили выполнить приказ. Они ловко и быстро перебегали от одного укрытия к другому. А их меткость была неприятным сюрпризом для кочевников.

С приходом полка Ричарда наше положение улучшилось. Стрелки Ричарда не сидели в окопах и не отбивали атаки противника. Но в таких вот небольших перестрелках они легко без потерь разбивали любые силы врага.

Один из моих волшебников на мгновение приподнялся из укрытия и метнул в мятежников несколько огненных шаров. Какой-то шар разорвался внутри небольшой пристройки. Вспыхнувший огонь выгнал людей прямо под выстрелы наших бойцов, а потом, повинуясь воле волшебника, погас. Пристройка почти не пострадала.

— Маэл, убери волшебника, — негромко сказал Ричард.

Я проследил за его взглядом и увидел противника. Он для маскировки был одет в одежду кочевника и не использовал магию, поэтому я не заметил его сразу. Я быстро сплел хитрое заклинание и убил волшебника, прежде чем он успел закрыться щитом.

Послышался стук копыт, и на пути выскочили новые кочевники. Ополченцы и стрелки Ричарда открыли по ним огонь. Но кочевников оказалось слишком много. Все новые и новые мятежники врывались в небольшой поселок и окружали нас. Вскоре мы оказались под перекрестным огнем. Хорошо, что Ричард и его люди не раз и не два оказывались в подобных ситуациях. Они, не растерявшись, заняли круговую оборону.

Пули звонко щелкали по гравию возле нас с Ричардом. На всякий случай я держал щит для нас обоих. Но в нас и так никто не попадал. Мы бы вполне выиграли это бой, даже без моего вмешательства, но у меня был еще один козырь.

Поезд, тихо пыхтя, выехал из-за поворота. Мятежники и ополченцы, увидев его, замерли от удивления. Впереди шла платформа, нагруженная мешками с песком. Следом за ним — вагон, обшитый броневыми листами. В вагоне были узкие бойницы, а на крыше — небольшая орудийная башня по типу корабельных. Тирион все сокрушался, что впихнуть туда корабельное орудие физически невозможно.

И только за этим вагоном находился паровоз, тоже обшитый броневыми листами с узкими бойницами вместо окон. Следом за ним прицеплены еще четыре бронированных вагона с орудийными башенками и второй паровоз, который должен был тянуть состав в другую сторону.

Появление бронепоезда настолько шокировало мятежников, что они, почти не отстреливаясь, отступили с поля боя. Что, в общем, было разумно. Они ничем не могли повредить бронепоезду. Тем более что его кроме брони защищали волшебники.

Было построено два бронепоезда. Они должны были охранять наши железные дороги. Мы не могли поставить по роте солдат на каждую станцию на железной дороге, а бронепоезда могли быстро прибыть на любую станцию и отбить ее. А у мятежников практически не было средств их уничтожить.

Армия противника не заставила себя долго ждать. Уже на следующий день они попробовали на прочность укрепления вокруг города. Но здесь слабых мест не было.

Город цепью окружали глубокие траншеи, пулеметные доты, хорошо укрепленные батареи. Все было построено по всем правилам военной науки. Первые же попытки прорвать оборону закончились для противника большими потерями.

Тогда армия мятежников перешла к осаде. Вокруг города развернулись батареи, начавшие регулярные обстрелы города. Две наши батареи дальнобойной артиллерии вели контрбатарейную борьбу, но ее результаты были относительны. Несколько артбатарей противника были уничтожены вылазками стрелков Ричарда, но их оставалось еще достаточно много.

Мятежники попытались полностью окружить город, но им это не удалось. Железная дорога — тонкая нить, связывающая город с империей, — осталась в наших руках благодаря бронепоездам.

Началась осада.

Глава 4

ОСАДА РИОЛА

Здание содрогнулось, а стекло жалобно зазвенело. Я поднялся и подошел к окну. С одной из соседних улиц поднималось облако дыма. Еще один обстрел. Штаб был единственным зданием в городе с не закрытыми досками окнами. Во всех остальных домах все окна были заколочены досками или были разбиты от близких взрывов.

Стекла зазвенели еще раз, на этот раз от выстрела. Волшебник магии воздуха попытался определить местонахождение вражеской батареи. А развернувшаяся на площади батарея дальнобойных гаубиц попыталась ее подавить.

Местные жители, не обращая никакого внимания на стрельбу орудий, стояли в очереди за хлебом. Острого дефицита продовольствия удалось избежать, но все равно пришлось ввести карточную систему.

— Лира! — громко крикнул я.

Девушка зашла в кабинет и вопросительно посмотрела на меня. Несмотря на тяжелую рану, она наотрез отказалась лежать в больнице. Хорошо, что еще удалось заставить ее остаться в защищенном штабе.

— Свяжись с Харальдом и Ричардом, я хочу встретиться с ними прямо на позициях.

— Хорошо.

Я посмотрел на висящую на стене карту и устало потер голову. Ничего хорошего там нет. Риол в осаде. Что творится на остальной части Восточной области — неизвестно. На связь смогли выйти только некоторые наши разведчики. Да и они ничего конкретного не сообщают.

Впрочем, успехи были. Риол мятежникам не взять. Два штурма провалились с большими потерями для врага. Сейчас они готовили третий, но и он будет отбит. Ополченцы окрепли, позиции хорошие, а главное, мы добились перевеса в волшебниках и алхимиках. Последних, кстати, у врага крайне мало. Большинство алхимиков отказались сотрудничать с мятежниками, некоторым отказ стоил жизни.

Инариты не подвели. Они защитили множество мелких хуторов и даже отбросили мятежников в ряде провинций. Несколько их племен действовали глубоко в тылу врага, нападая на коммуникации и обрывая линии связи.

Стрелки Ричарда тоже действовали неплохо. Но в общем и целом ситуация была не лучшей.

— Маэл, — в дверь заглянула встревоженная Лира, — пропала связь с Райхеном.

— Проверьте линию, — не задумываясь, ответил я.

— Ты не понял — проблема не у нас, а в Райхене! Связь с Рисгардом есть.

«Рисгард — небольшой городок километрах в ста от Райхена», — вспомнил я. Значит, началось.

— Хорошо, я понял.

— И что ты будешь делать?

— Ничего, — покачал я головой. — Моя задача — сражаться на востоке. Броситься на помощь в столицу будет дезертирством с поля боя.

Я опять сел за стол и вернулся к своим делам. Как только положение на фронте стабилизировалось, я ушел с передовой. Каждый должен заниматься своим делом, а мое дело — не шпагой мятежников рубить, а руководить армией. Тем более что далеко не во всем я специалист.

Невольно я вспомнил, как Ричард в пух и прах раскритиковал мой бронепоезд.

— Зачем тебе столько вагонов с пулеметами и артиллерией? А где обычные бронированные вагоны для солдат? Где им сидеть, у артиллеристов на шеях? Где дополнительные тендеры для угля и воды? Ты что думаешь, бронепоезд всегда будет иметь возможность пополнять запасы на станциях? Ну и самое главное, зачем тебе платформы перед поездом?

— Как — зачем? На случай магического заряда-ловушки на рельсах.

— И кто тебе этот заряд здесь заложит? Много магов на стороне противника воюет? Или там много волшебников? А если таковые и найдутся, то поверь, они предпочтут заложить заряд с управлением, чтобы подорвать его прямо под паровозом. И потом, разве волшебники в поезде не должны отслеживать подобные вещи за километр?

Бронепоезда оказались очень эффективны, особенно после переделки. Но, к сожалению, сеть железных дорог в Восточной области была не развита. Что сильно ограничивало их применение.

Здание опять содрогнулось. Где-то рядом разорвался еще один снаряд.

К вечеру пришла телеграмма из Райхена. Эмигранты из лагеря для поселенцев под столицей взбунтовались и захватили несколько станций на железной дороге. И заодно повалили столбы телеграфной линии. После угрозы применения силы они разбежались.

К Харальду я пошел не с пустыми руками, а захватил бутылку вина и жареную курицу. В офицерском блиндаже было чисто и довольно тепло. Кроме Харальда и Ричарда там находились и другие офицеры. Стол был накрыт нехитрыми закусками из офицерского пайка: сыр, колбаса, несколько банок консервов. Курице обрадовались все, а вот от одного вида вина Ричард скривился.

— Маэл, убери компот! — Он повернулся к своему мешку и достал оттуда бутылку рома. — Вот настоящий напиток, «Слезы боцмана»! Это вам не ягодный компот и не моча, которую Маэл называет коньяком.

— Странное название, — заметил Рой.

— Это потому что среди моряков давно ходит поверье, что настоящие боцманы плачут крепчайшим ромом. Жаль, что настоящие боцманы никогда не плачут. — Ричард сам засмеялся над своей шуткой, остальные невольно усмехнулись.

Одной бутылки как раз хватило, чтобы налить всем по рюмке. Выпив, офицеры начали жадно есть курицу. Конечно, армия не голодала, но нормально поесть можно было или рано утром, или поздно вечером. Поэтому неудивительно, что офицеры голодны.

Офицеры вели себя в моем присутствии спокойно, без подобострастия, но и без фамильярности. Я для них все-таки оставался начальством.

— Как положение? — спросил я.

— Нормально, — кивнул Харальд. — Воевать можно.

— Еще бы, снабжение хорошее, патронов хватает, — заметил один майор. — Всегда бы так воевать.

— Как у людей настроение?

— Боевое, — пожал плечами Харальд. — Но сидение в окопах уже начинает утомлять солдат. Ходят разговоры, что неплохо бы в наступление…

— Наступление, — скривился я. — Нечем нам сейчас наступать.

Я получал доклады о состоянии дел каждое утро. Но всегда полезно лично убедиться в том, что написанное в докладе соответствует реальному положению дел.

— Подкрепление будет? — осторожно спросил один из офицеров.

— Будет. Центральная армия отправляет третий корпус, но он будет только через неделю. Вот тогда с его помощью и начнем наступление.

А это было намеренной дезинформацией. Я не сомневался в преданности присутствующих офицеров, но они могли поделиться новостью с другими. А о честности тех я ничего не знал. И нельзя исключать возможность того, что кто-то из них попадет в плен.

— Интересно, какая скотина командует осадными войсками? — хмуро спросил Харальд. — Явно ведь, что не кочевник. Кто-то из наших.

— Не знаю, — покачал головой Рой. — Пленные, которых мы допрашивали, ничего путного не сказали. Похоже, они и сами не знали, кому подчиняются.

— Артиллерией командуют старые офицеры Восточной армии, но однажды один из моих людей слышал кунакскую речь, — добавил Ричард.

— Нужен офицер, — сказал я. — Взять живым и все узнать у него.

— Легко сказать, — хмыкнул Харальд. — Мои люди пытались. Ничего не вышло.

— Мои бездельники однажды дотащили одного лейтенанта почти до наших окопов, но их снайпер подстрелил его, — вздохнул майор. — Жалко, почти из палатки вытащили.

— А хотите, я прямо сейчас вам приведу одного? — не подумавши, ляпнул Ричард.

— Не приведешь, — отмахнулся Харальд.

Он собирался что-то добавить, но Ричард его перебил:

— Спорим на бутылку, что мои стрелки приведут вам офицера до полуночи? — Ричард протянул жирную от курицы руку.

— Спорим. — Харальд взял его за руку и добавил: — На бутылку компота!

— Тьфу, — скривился Ричард. — Ладно, спорим на бутылку компота!

Он вышел из блиндажа и вернулся через пять минут.

— Все, можешь искать компот. До полуночи здесь будет офицер!

Разговор плавно перетек на дела, не связанные с войной. Офицеры вспоминали случаи из жизни. Больше всех старался Ричард. Здесь мало кто слышал его истории, успевшие обзавестись приличной бородой…

К полуночи все разошлись. Остались только я, Харальд, Рой и нервничающий Ричард. Он часто поглядывал на часы и тихо сквозь зубы ругался. Харальд, напротив, был невозмутим и спокоен.

— Ну все, где мой компот? — ухмыльнулся Харальд.

Ричард только выругался в сердцах в адрес неких черепах на последней стадии беременности. Ровно через десять минут после полуночи в блиндаж зашли двое солдат в белых маскхалатах. Они тащили третьего.

Немая сцена. Стрелки Ричарда мокрые от пота, дышат как загнанные лошади. Их пленник что-то мычит сквозь кляп и испуганно смотрит на нас. Сам Ричард недовольно смотрит на своих людей. А пораженный до глубины души Харальд смотрит на солдат Ричарда, как на явление богов. Они пробрались в тыл врага, нашли там ночью офицера и притащили его обратно. И все это за несколько часов.

— Черепахи, — сквозь зубы бросил Ричард. — Оставьте этого здесь и свободны.

Мы развязали пленника и вытащили из его рта кляп. Он затравленно глядел на нас, мимоходом я отметил, что у него на плечах по-прежнему имперские погоны. Это заметил не только я. Харальд поднялся с явным желанием их оторвать, но его остановил Рой.

— Имя, фамилия и звание! — спокойно, даже дружелюбно сказал я.

— Лхашид Нурма, капитан.

— Ну скажи мне, капитан… Как ты дошел до жизни такой?

— О чем вы, сэр?

— Ты эти погоны снял с мертвого офицера? Ты мародер?

— Да как вы смеете, я…

— Значит, ты дал присягу императору Райхенской империи? — мягко спросил его я. — Ты учился в военной академии, служил в армии, носил погоны. А потом взял и перешел на сторону врага?

— Я сражаюсь за независимость народов Восточной республики! — вспылил капитан.

Харальд от неожиданности поперхнулся. Рой удивленно посмотрел на капитана, а я только усмехнулся. В глазах капитана горел огонь фанатика.

— То есть вы даже название для страны придумали. А кто правитель этой республики?

— После освобождения Риола мы проведем всенародные выборы и выберем ее правителя!

— Вот как. А на что жить собирается эта ваша республика?

— На налоги, которые перестанет вытягивать с нас кровавая империя!

— Да? А кто выделял миллионы империалов на развитие сети дорог? Кто выделил деньги на прокладывание каналов в засушливых районах?

— Это все дешевая пропаганда. Это жалкие крохи от дани, которую мы вам платили!

Я только вздохнул. Можно показать ему подлинник бюджета Восточной области, где черным по белому прописано, сколько миллионов налога получали мы с этой области и сколько десятков миллионов туда уходило каждый год. Но он все равно не поверит.

— И что дальше? Как вы собираетесь воевать с империей? При помощи Кунака? А вы думаете, что они вам бесплатно помогают? Вы попадете в настоящее рабство. Империя не запрещает вам молиться своим богам. А ты знаешь, какое любимое развлечение было у инквизиторов Кунакского патриархата? Распинать жрецов на южной стороне их храмов! И ждать, пока люди не сойдут с ума от жажды и жары! Да во всей Восточной области до сих пор не найти ни одной рыжей или зеленоглазой девушки. Всех сожгли как ведьм!

— Вранье! — прошипел капитан. — Кунакский патриархат давно никому не мешает в отличие от вашей империи, которой все мало. Сколько вы разграбили колоний? Сколько туземцев обратили в рабство?

Ричард горько усмехнулся, услышав это, но ничего не сказал.

— А я еще думал, что страшного в том, что люди верят в эту фигню, — устало сказал Харальд.

— Что?

— Да так. Еще до того, как ты появился здесь, я сталкивался с людьми, верящими, что Райхен незаконно захватил их земли и лишил независимости.

— Ладно кочевники, — пожал я плечами, — они имеют право так говорить. Но эти?

Я кивнул на стоявшего пленника. Он был из народа, живущего на юге Восточной области. Насколько я знал, последние четыреста лет у них не было национального государства.

— Сказать тебе, на кого ты работаешь, — лениво произнес я, — или пожалеть?

— Скажи, — усмехнулся Харальд.

— Тебя оболванили и отправили на убой, как пушечное мясо. И ты, как телок, пошел на бойню. Хуже того, ты совершил предательство. Ты предал империю и народ, который клялся защищать. Ты присягу нарушил.

— Вранье! Это вы обманывали…

— Но самое страшное не это. Самое страшное, что ты служишь демонам. Настоящим демонам. И ты для них — просто корм. Ты знаешь, сколько твоих соотечественников было похищено и принесено в жертву?

— Что за чушь! Вы оправдываете свои преступления происками несуществующих демонов! Пьяный маг в Райхене уничтожил храм и разнес целую улицу, а потом заявил, что дрался с демоном, и ему все сошло с рук!

Интересно, об этом они откуда узнали? В газетах про нападение демонов, конечно, писали, но вскользь.

— Это вы похищали и убивали людей. Это все ваших рук дело! Зачем вам они нужны были? Для своих экспериментов или вы просто развлекались? Райхенская империя — империя кровавых ублюдков!

В глазах капитана горел огонь фанатичной веры в свою правоту. Явись сейчас к нему полукровка и честно все ему расскажи — все равно не поверит.

— Ясно все с тобой, — махнул я рукой. — Рой, позови людей, чтобы увели его.

— Что со мной будет?

— А ты как думаешь? — холодно спросил Харальд.

— Я военнопленный и требую гуманного обращения…

— Вот где логика? Сначала он обвиняет империю во всех мыслимых преступлениях, а потом требует гуманного обращения.

— Ты не военнопленный, — зло добавил Ричард. — Ты просто предатель, а за предательство есть только одно наказание.

Пришли солдаты и увели пленника. Завтра его допросят и выбьют из него все, что он знает. А потом его участь будет решать трибунал. Скорее всего, его ждет расстрел. Но мне было жаль этого человека. Одно дело, когда человек идет на войну осознанно, а другое — когда ему промывают мозги пропагандой и отправляют на бойню.

После допроса нам стало известно, что армией противника командует бывший генерал Восточной армии — Уолтер Легин. До предательства он командовал пятым корпусом. Благодаря Корнелию я знал, что он предатель, но убрать его не успел. Слишком далеко он был от Риола.

Мороз к утру стал крепчать. Взошедшая луна залила заснеженную степь серебряным светом. Я плотнее завернулся в теплый меховой плащ. Конь сердито фыркнул. Он хотел вернуться домой, в теплую конюшню, а не нестись по степи.

Я во главе небольшого отряда отправился в ночную вылазку. Два десятка бойцов и волшебников ехали рядом со мной, надежно укрытые моими маскировочными заклинаниями.

— Сэр, мы почти добрались, — сказал проводник из полка Харальда.

Я кивнул в ответ. Я и сам чувствовал, что цель близко. Небольшое скопление грязной силы. И запах полукровок.

Мы спешились в нескольких сотнях метров от хутора. Несколько человек остались охранять лошадей. Остальные быстро пошли к хутору, охватывая его полукольцом.

Свет горел только в одном доме. От него и тянуло силой. Мы тихо подобрались к этому дому. Один из моих людей, Генри, осторожно заглянул в окно и показал мне два пальца. Я кивнул и показал ему на окно.

Двое подошли к двери, остальные окружили дом, прижимаясь к стенам. По моему знаку бойцы выбили дверь, и я ворвался внутрь.

Дремавший на стуле охранник умер, так и не успев ничего понять. Послышался звон разбитого стекла, раздались выстрелы.

Я ударом воздуха выбил дверь и ворвался в главную комнату дома. За столом сидела злая девушка с красными глазами. Увидев меня, она подскочила с места.

— Тейяара! — громко крикнула она, а потом ушла в Изнанку.

— Демоны! — громко закричал кто-то на улице.

В комнату ворвался тяжелораненый кочевник. Он хотел что-то сказать, но вбежавший следом за ним Генри добил его ударом шпаги.

А из-под стола на меня кинулось мелкое, темное и верещащее существо. Машинально я метнул в него воздушное лезвие. И только потом понял, что это был бес — мелкий демон с Изнанки.

С улицы доносились отголоски магических ударов, выстрелы и крики.

— Маэл! — предостерегающе крикнул Генри.

Я обернулся — из всех щелей вылезали бесы. Они были слабы, но их было много! Мы с Генри и еще одним бойцом встали спина к спине. Несколько минут отбивались от бесов, которые бросались на нас, не думая о своей жизни. Вскоре вся комната была залита черной кровью.

Выйдя на улицу, я увидел, что мои люди кольцом окружают дом и напряженно всматриваются в темноту. Весь хутор был завален трупами бесов и других мелких демонов. Я быстро проверил окрестности.

— Отбой тревоги. Разбиться на пары и проверить хутор! Раненые есть?

— Никак нет! — бодро доложил командир отряда Джон Ковальский.

Ничего хорошего на хуторе найдено не было. В доме, где я обнаружил полукровку, в одной из комнат на полу был жертвенный круг. А в остальных домах лежали трупы людей. Там были и простые крестьяне, возможно, жители этого хутора или соседних поселков, солдаты Восточной армии и кочевники. Судя по всему, полукровке было все равно, кого приносить в жертву.

Осмотрев магическую фигуру, я не нашел ничего нового. Сила собиралась и отправлялась неизвестно куда. Похоже, таких мест у них много. Но одним станет меньше.

— Сжечь хутор! — приказал я огненным волшебникам. — До пепла. А этот дом очистите светлым пламенем.

Приказ был выполнен быстро. Огонь очистит это место от скверны. Иначе здесь заведутся неупокоенные души или что-то похуже. Например, упыри, гули и другая нежить.

К сожалению, я редко мог лично отправляться на вылазки. Должность консула не оставляла времени для этого. А я еще удивлялся, почему Аврелий так любит убегать из дворца. Подчиненные просто не дают тебе ни минуты свободного времени.

Каждый день мне приходилось разбирать десятки докладов и сотни донесений. Подписывать приказы и делать новые назначения. Бумажная волокита утомляла и раздражала, но без нее никуда.

— Что у вас? — устало спросил я, глядя на начальника полиции.

— В городе появились агитаторы мятежников. Они распространяют листовки с призывами восстать против империи и перейти на их сторону.

— Ну и чего вы от меня хотите? — резонно спросил я.

— Что нам с ними делать, сэр?

— Арестовывать и отправлять под трибунал. За соучастие в мятеже и подстрекательство к мятежу.

— Есть, сэр.

Агитаторы — этого следовало ожидать. Народ недоволен осадой, карточной системой. Поднять бунт не так уж и сложно.

Я взял со стола свежее донесение из Райхена.

«Волнения среди рабочих и эмигрантов. У выходцев с востока обнаружены тайники с оружием. В окрестностях города найдены следы недавних жертвоприношений. Поиск темных магов безуспешен».

Третий штурм города начался, как обычно, с артподготовки. Обстрел был интенсивным, но особого урона наши войска не несли. Люди укрывались в усиленных алхимией убежищах. Многие из них защищены еще и магией.

Как только закончился обстрел, я отправился на командный пункт. Когда я туда прибыл, бой уже шел на протяжении всей линии обороны. Противник начал атаку со всех направлений, полагая, наверное, что сил на всю линию обороны у нас не хватит.

Обстановка на командном пункте оставалась напряженной, но лишней суеты не было. Непрерывно звонили телефоны. Связисты каждые несколько минут сообщали о новых докладах и просьбах с передовой. Приказы отдавались один за другим, и многие тут же отменялись из-за изменения обстановки.

Я не вмешивался, чтобы не мешать. Общим руководством занимался комендант Риола, Альба Логнеций. Харальд командовал обороной на наиболее опасном участке фронта. Ричарду во время штурма работы не было. Его стрелки находились на второй линии обороны в качестве резерва на случай прорыва противника. Недавно прибывшие полки дворянской гвардии тоже находились в резерве. Их час придет позже. Ночью, когда будет наша очередь атаковать.

Поднявшись на обзорную площадку, я взял бинокль и взглянул через узкую щель на окопы. Мятежники как раз начали новую атаку. Они короткими перебежками подбирались к окопам и непрерывно стреляли. Но ответный огонь наших солдат был сильнее и точнее.

Пулеметы безжалостно выкашивали целые ряды атакующих. Время от времени на поле боя разрывались шрапнельные и осколочные снаряды. Эта атака захлебнулась, как и предыдущие. Но к бою уже готовились другие мятежники.

Магический бой складывался для нас еще лучше. Хотя три четвертых всех волшебников Восточной армии перешли на сторону противника, хороших волшебников у врага было немного. И к тому же стрелки Ричарда и мои волшебники уже убили часть из них.

У нас волшебников было больше. Я привез три десятка сильных и опытных парней. В полку Ричарда тоже было два десятка. И почти полсотни прибыли в качестве дополнительного подкрепления из Центральной армии.

При таком количественном, а главное, качественном перевесе у противника нет шансов. Без моего вмешательства все магические удары врага оперативно блокировались, а щиты разрушались. И время от времени по позициям мятежников наносились удары магией.

Но было то, чему я помешать никак не мог. От каждого погибшего мятежника забиралась сила. Немного силы, это все-таки не жертвоприношение. Но каждый погибший мятежник приносил немного силы врагу. И эта сила куда-то исчезала.

Я пытался проследить за ней, но у меня ничего не получалось. Все было сделано слишком хитро и тонко. Я даже заметил это не сразу. Налицо был неприятный факт. Все восстание — не более чем метод сбора силы. Но делать нечего. Мы не могли не убивать мятежников.

О появлении полукровки в городе я узнал сразу. Стоило ей выйти из Изнанки, как я почувствовал ее присутствие. Не зря я весь город опутал невидимой паутиной следящих заклинаний.

Я не стал нападать сразу. Сначала следил за ней. Полукровка не подвела. Она выдала две группы диверсантов, спрятавшихся в городе. А потом я создал для нее ловушку, в которую она легко попалась.

Черноволосая красноглазая полукровка с вызовом смотрела на меня. Мы стояли в небольшой подвальной комнате. Полукровка не могла никуда отсюда деться: все выходы я закрыл своей магией. Она могла бы пробиться силой, но я не дал ей времени.

Уйти в Изнанку она тоже не могла. Я позаимствовал у демонологов одно хитрое заклинание, на время не дающее войти в Изнанку. А то была у полукровок дурная привычка — сбегать во время разговора.

— Думаешь, победил? — с вызовом спросила она.

Я взглянул на нее, оценивая ее силы.

— Да, — кивнул я.

— Наивно!

Полукровка сорвалась с места, в прыжке выпуская когти. Она метила мне в горло. Легким пасом я отбросил ее к стене.

— Я мог бы тебя убить сразу, — равнодушно заметил я. — Но мне нужно с тобой поговорить. Что вы задумали?

— Ты действительно думаешь, что я отвечу?

Я достал из кармана пригоршню соли, смешанной с могильной землей, и кинул в полукровку. Та только рассмеялась:

— Глупые суеверия!

Я улыбнулся и бросил в нее короткий метательный нож. Не ожидавшая этого полукровка дернулась в сторону, но не успела. Ножик вонзился ей в бедро. Девушка коротко вскрикнула.

— Будь ты демоном, соль бы подействовала. Ты наполовину человек, а значит, боишься боли. Советую отвечать, или нас ждет долгая ночь.

— Я чувствую боль, — прохрипела полукровка. — Но не боюсь ее.

Я достал из ножен шпагу и провел ладонью по лезвию.

— Я проверю, — делано вздохнул я.

Увы, но полукровка не соврала. Боль она действительно терпеть умела. Я без труда победил ее в магическом поединке, лишил сил и сковал. А потом долго и упорно резал ее, но без толку. Девушка только хохотала мне в лицо.

— Ладно, твоя взяла, — вздохнул я. — Я все равно знаю очень много.

— Например?

— Восстание — это просто отвлечение внимания и прикрытие ваших настоящих действий. Вы собираете силу, много силы. Вы подчиняетесь Лорду Инферно. Вы хотели открыть проход в мир демонов в окрестностях Райхена. Но и это просто часть плана. А что вы задумали на самом деле? Для чего вам нужно было приносить жертвы в древнем храме, охраняемом инаритами? Это ведь храм, посвященный демонам. Для чего вы собираете силу? Хотите устроить вторжение демонов? Или что?

Полукровка окаменела.

— Вот видишь, твое признание мне не так уж и необходимо. Так или иначе, я скоро все узнаю.

Я поднял шпагу, чтобы добить девушку, но она меня остановила.

— Стой! Подожди! — быстро заговорила она.

Я замер, уже занеся шпагу для удара.

— Что ты хочешь? Бессмертие? Силу? Знание? Мы дадим тебе все, что ты попросишь. Власть, славу, силу. Ты будешь правителем этого мира. А все твои враги будут стоять перед тобой на коленях. Ты станешь сильнейшим магом за всю историю вашего мира. Мы дадим тебе все наши знания, все то, что никогда не сказали бы никому. Все запретное знание!

Я просто посмотрел в ее красные глаза, и она все поняла.

— Да не хотим мы уничтожать Райхенскую империю. Ничего мы не сделаем ей. И с миром все будет в порядке. Люди будут жить, так же как жили раньше! Мы не тронем их!

— А что насчет уже убитых? — холодно спросил я.

— Неужели тебе на самом деле есть дело до этих глупцов? Дикари, кочевники и другие, они просто источник силы! Сколько людей ты сам убил? И сколько еще убьешь? Так почему ты судишь нас? Чем ты лучше нас? А твоя напарница? Она не убивала людей? Она не приносила в жертву их? А твой брат? Он не приносил демонам жертвы?

— Все так, — холодно сказал я. — Но за свои грехи мы ответим сами и в свое время. Я ничем не лучше тебя. Но для меня люди — не источник силы.

Я услышал за спиной шаги. Обернувшись, я увидел, что это Тирион.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Я здесь по своим делам, — быстро ответил он.

— По каким же, интересно?

— Я скажу тебе, где Мария! — выкрикнула полукровка.

Через мгновение парень уже прижимал к ее горлу обнаженную саблю.

— Что с ней? Говори!

— Она в плену! — расхохоталась девушка. — Она там, где никто из вас никогда ее не найдет. Понял, дядюшка?

— Где она?! — заорал Тирион.

— Спроси у Маэла! — заливисто смеясь, ответила тварь.

Я резко опустил шпагу, разрезая ей шею. Отродье демонов булькнуло что-то с разрезанным горлом и рухнуло замертво на пол.

— Что она имела в виду?

— Пошли на свежий воздух, — не ответив, сказал я.

Я кинул на труп полукровки очищающий огонь и быстро вышел из дома. Тирион уже ждал меня на улице.

— Маэл? — требовательно спросил Тирион.

— Твоя сестра, возможно, жива, и она, возможно, в плену у демонов.

— Как ее спасти?! — быстро спросил он.

— Никак, — тяжело ответил я. — Я не представляю, как она выжила, если выжила. Но я очень хорошо представляю себе, что произойдет с любым, кто отправится ее спасать. В лучшем случае он умрет.

— Ты же говорил, что она мертва?

— Я думал, что она мертва! — зло ответил я.

— Но ты уже давно знал, что это не так. Почему ты молчал?

— А что мне было сказать тебе, Тирион? Что твоя сестра не умерла, а с ней случилось что-то гораздо худшее? Я в этом до сих пор не уверен. Полукровка могла запросто соврать.

Тирион отвернулся от меня и с размаха ударил кулаком по стене дома, разбив руку до крови.

— Что можно сделать? Скажи, и я сделаю это. Я заплачу любую цену кому угодно.

— Осторожнее со словами, Тирион. Демоны и полукровки могут обещать тебе что угодно и все равно обмануть. А сделать нельзя ничего. Твоя сестра все равно что мертва для нас с тобой.

Больше мне нечего было сказать Тириону. Помочь я тоже ничем не мог. Вернувшись в штаб, сообщил Рою о диверсантах. А сам вернулся к своей работе. Город засыпал под звуки близкой канонады.

Я еще раз задумчиво посмотрел на карту. Должно получиться. Слухи о подкреплении должны широко разойтись и попасть к врагу. Подкрепление действительно было. Корпус под командованием генерала Дорханина уже разворачивался на своих позициях.

Корпус райхенской армии — это маленькая армия. В его составе всегда есть артиллерия, кавалерия, пехота, волшебники и маги. Численность корпуса Дорханина составляла десять тысяч человек. Немалая сила. Эти десять тысяч стоят тридцати тысяч мятежников.

Но надо было еще правильно этой силой распорядиться. Вместо того чтобы вести подкрепления в осажденный Риол, я решил нанести удар по осаждающей Риол армии повстанцев.

Развернувшись в степи, корпус должен был пройти маршем через не занятые противником провинции севернее Риола. Потом он должен был начать наступление с севера, окружая армию мятежников и прижимая ее к Риолу.

Генерал противника, конечно, заметит эту угрозу. Но поначалу не придаст ей значения. Дорханин будет наступать с севера, отрезая им дорогу на север и восток. А снабжение осадной армии идет по юго-восточной железной дороге. От южных провинций и Аркаса. Поэтому мятежники развернут навстречу Дорханину несколько полков. Его наступление остановится.

И в этот момент будет нанесен удар с юга. Железная дорога будет отбита. Снабжение осадной армии будет затруднено. И вот тогда Дорханин покажет всю мощь кадровой армии Райхена. Его корпус окружит превосходящие войска мятежников и с помощью армии Риола уничтожит их.

Я запечатал конверт и наложил на него специальные заклинания. Чтобы его не смогли вскрыть не те люди. Дорханин в точности выполнит мой план, в этом я уверен. Альба Логнеций удержит Риол. А Харальд проведет удар с юга. А у меня будет другое дело.

Я раскрыл еще одну карту. В разных местах на ней стояли разноцветные точки. Черные, синие и красные. От каждой точки шла короткая тонкая линия. Черные точки означали давние ритуальные жертвоприношения культистов. Синих точек было мало, они означали жертвоприношения месячной давности. А красные стояли на месте массовых жертвоприношений, совершенных уже во время восстания, а также на месте боев.

От некоторых мест жертвоприношений удалось проследить направление потока силы. К сожалению, узнать, куда эти потоки идут, не удалось. Но это не так страшно. Подобные потоки силы могут перемещаться исключительно по прямой линии.

Прочертив линии, я увидел точку пересечения. Судя по карте, там было просто чистое поле. В округе нет ни одной дороги, города, села или хотя бы хутора. Это просто безлюдная степь.

— Вы хотели меня видеть? — спросил зашедший без стука Тейгар-кан.

— Да. У меня есть к тебе пара вопросов, но сначала… — Я поднялся и показал ему карту: — Скажи, что находится в этой точке?

— Храм, который мы стерегли, — ответил он через несколько минут.

— Точно?

— Это ведь горы Хаенхаро? — Он показал на горный хребет, пересекавший Восточную область.

— Да, — кивнул я.

— Тогда это может быть только этот проклятый храм.

— Маэл!

— Да? — Я оторвался от листа бумаги с расчетами и посмотрел на Лиру.

— К тебе девушка, из твоих волшебников.

— Пускай заходит.

В кабинет зашла юная волшебница магии воды Лина.

— Сэр, я выполнила ваше распоряжение.

Пришлось покопаться в голове, чтобы вспомнить, что я ей приказал. Потому что пускать ее на передовую я не хотел категорически. И поэтому дал ей какое-то первое пришедшее на ум задание.

— Я узнала, какой храм стерегли инариты.

— Молодец, — похвалил я, наливая себе стакан воды. — И что это за храм?

Девушка покраснела от похвалы и продолжила:

— Мне пришлось долго копаться в местных архивах. Все упоминания об этом храме зачем-то вычеркнули из всех документов. На картах он тоже не обозначен. Я нашла его описание на одной из первых имперских карт Восточной области. Потом пришлось делать запрос в Райхен. И, судя по всему, это — Инар-лэ-Хардахейн.

Стакан выпал из моих рук и со звоном разлетелся на полу.

— Сэр, что с вами? — испугалась Лина.

— Ты уверена? — медленно спросил я.

— Да. Это может быть только Инар-лэ-Хардахейн. Других подобных строений в области нет.

Я закрыл глаза и сосчитал до десяти. Помогло мало. Даже в самом страшном сне мне не могло присниться это.

— Лина, дай мне эту карту. И возвращайся в Райхен.

— Сэр, я…

— Я сказал, возвращайся в Райхен! — рявкнул я. — Первым же поездом! И если это будет иметь какой-либо смысл, ты получишь от императора любой орден империи. Любой, какой пожелаешь, или все сразу.

Я буквально вырвал из рук юной волшебницы карту и книгу с описанием храма. Мне хватило пары минут, чтобы понять, что она права. К моему сожалению, она была права.

Выгнав Лину из кабинета, я попытался успокоиться. Давно я так не ошибался. Мне даже в голову не пришло проверить, какой такой храм стерегли инариты. Я подумал, что это просто древнее капище демонов или что-то в этом роде. Таких по всему миру более чем достаточно.

Я не стал ничего сообщать Аврелию. Это уже не имело никакого значения. А так, может быть, хотя бы Райхен уцелеет. Все равно вся армия, собранная под столицей, просто не успеет сюда.

Зато хоть стало понятно, почему полукровка обещала мне все, что угодно. Выполнять обещание все равно бы не пришлось.

Немного подумав, я отправил телеграмму отцу. Он достаточно циничен и расчетлив, чтобы понять, что можно сделать. Он не кинется мне на помощь и этим, возможно, спасет хоть кого-нибудь.

Через час я собрал всех на совещание. Удивленные внезапным сбором товарищи сидели за столом и не могли понять моей тревоги.

— Тейгар-кан, почему твой народ стерег храм? — спросил я инарита.

— Древняя легенда гласила, что в этом храме запечатано великое зло. И если его разбудить, оно уничтожит весь мир.

— А вы в это верили? — усмехнулся Харальд.

— Да.

— Это правда, — сказал я. — Если мы не захватим этот Инар-лэ-Хардахейн, мир, конечно, не будет уничтожен. Но легче нам от этого не станет.

Я подошел к окну и посмотрел на Риол.

— Я долго не мог понять, что к чему. Чего хотят полукровки? Вторжение демонов, захват власти в империи или ее уничтожение. Все это слишком мелко для такого плана.

— Вторжение демонов — мелко? — воскликнул Ричард.

— Демоны не могут долго находиться в нашем мире. Вторжение демонов длится часы. И его устроить не так сложно, как кажется. Если бы они хотели, они бы уже устроили его.

— Так что не так с этим храмом? — нетерпеливо спросил Харальд.

— Инар-лэ-Хардахейн — это не храм. Хотя его так называют. Это огромные врата в мир демонов, врата, связывающие наш мир с миром демонов. Если они откроются, любой демон сможет находиться в нашем мире сколько угодно. Поток демонической силы захлестнет наш мир, а следом за ней придут голодные демоны, которые за несколько дней перебьют почти всех людей в мире. А те, кто выживут, позавидуют мертвым.

Они молчали и недоверчиво смотрели на меня.

— Инар-лэ-Хардахейн работал в изначальную эпоху и был уничтожен богами. На этом изначальная эпоха и закончилась. Демоны и боги больше не могли находиться в нашем мире. Во время войны темных и светлых магов темные пытались его восстановить, но их вовремя остановили.

— А сейчас, значит, эти врата пытаются опять открыть? — спросил Тирион.

— Да. Все встало на свои места. Жертвоприношения, полукровки, демоны и восстание. Все это — часть одного плана по захвату мира Лордом Инферно. Захватив наш мир, он получит много силы и власти.

— А если створки выломать? — Ричард злорадно усмехнулся и похрустел пальцами. — Чтобы не пришло никому в голову их открывать?

— Нам нужно отбить Инар-лэ-Хардахейн любой ценой.

Харальд задумчиво посмотрел на карту. Риол и Инар-лэ-Хардахейн разделяла почти половина Восточной области.

— Поэтому я и говорю: любой ценой и как можно быстрее.

— Нам придется обходить горы. Лучше с севера.

— Можно пройти через горы, — возразил Тейгар-кан.

— Небольшой отряд проберется, — согласился Тирион. — Я ходил там. Но армия не пройдет.

— Есть тайные перевалы? — спросил Ричард.

— Да.

— Откуда бы они там взялись? — не поверил Харальд. — Картографы изучили эти горы, там нет удобных для войск перевалов.

— Местным лучше знать, — не согласился с ним Ричард. — Сколько раз я в этом убеждался.

— Перевалы есть, — повторил инарит. — Мы переходили там целыми кланами.

— Сейчас зима, — добавил Харальд. — У нас было полсотни обморожений среди ополченцев и солдат. И это здесь, в Риоле. А в горах морозы сильнее. А какие там сугробы намело!

— Пройти там будет сложно или вовсе невозможно, — кивнул Рой.

Я посмотрел на них. Арья поймала мой взгляд и грустно вздохнула. Она сразу все поняла.

— Весны ждать некогда. Она может и не наступить, — разом отмел я все возражения. — Я пойду через перевалы хребта Хаенхар.

А я ведь знал про Инар-лэ-Хардахейн. Знал, но не вспоминал. Даже не предполагал, что полукровки найдут его. А ведь узнай я все сразу, все бы уже закончилось. А сейчас осталось ли еще время? Или уже нет?..

Глава 5

ПЕРЕВАЛ

Снежные пики гордо поднимались передо мной во всей своей красе. На многие из них никогда не ступала нога человека. Да и не скоро ступит. Пальцы потихоньку немели от холода, несмотря на теплые перчатки. Горы возвышались над нами, с усмешкой глядя на дураков, решивших их перейти.

Я оглянулся назад. Из-за поворота показалась колонна солдат. Первыми шли драгуны. Дворяне вяло ругали холод и легкий ветер. На горы они предпочитали не смотреть. Они понимали, что нас там ждет.

К идее марш-броска через хребет люди отнеслись без энтузиазма. Особенно спорил командир полка кирасиров:

— Хорошо, допустим, есть перевал. И допустим, мы переведем через него лошадей. Но чем нам их кормить? Обоз мы через перевал зимой не перетащим! Вы представляете, сколько фуража надо только одному полку? А у нас три конных полка! — горячо заявил полковник Раэл Кобек.

— Понесем на себе, — равнодушно сказал я.

— Да мы просто не сможем утянуть столько! У нас замечательные боевые лошади. Они обучены не бояться стрельбы, магии, взрывов и крови. Но они не привыкли выкапывать себе корм из-под снега.

— До гор с нами пойдет обоз. Через перевал как-нибудь переберемся. А на той стороне нас встретят инариты с припасами для людей и лошадей.

Выйти из осажденного Риола и добраться до хребта оказалось проще, чем я думал. Тяжелые бои под Риолом и начавшееся преждевременно наступление корпуса Дорханина отвлекли все силы противника. От идеи взять корпус с собой я отказался сразу. Он был медлителен и неповоротлив.

Поэтому я взял всю почти не участвовавшую в боях дворянскую гвардию. Собрал лучших бойцов инаритов. Взял с собой всех своих людей. И отправился в путь. Полк Ричарда пошел за мной.

Идти в гору оказалось тяжело. Пока уклон был небольшим и снега было мало, мы ехали верхом. Холодный ветер пробирал до костей. Зато он же смел снег с нашей дороги.

Время от времени я недовольно поглядывал в небо. Там в высоте, среди ледяных вихрей, резвились духи воздуха. И они не были нам рады.

— Подтянуться! — звонко крикнул офицер, ехавший рядом со мной.

Его команду подхватили другие офицеры и передали дальше по цепочке. Я оглянулся на колонну солдат, растянувшуюся на несколько километров. И это здесь, в предгорьях, где дорога достаточно широкая. А что будет на перевале, где придется идти по одному?

Очередной порыв ветра сорвал с меня меховой капюшон и кинул за шиворот пригоршню снега. Я зло посмотрел наверх.

— Что случилось? — спросила Арья, заметив мой взгляд.

— Местные духи злятся.

— Ты можешь их прогнать?

Я неопределенно пожал плечами:

— Не знаю. Это их земля. Если они на нас сильно разозлятся, идти будет очень тяжело.

— Демоны постарались?

— Нет, — покачал я головой. — Стихии демонам неподвластны. И стихийные духи тоже.

На привал пришлось встать на открытом месте. Волшебники укрыли лагерь от ветра и от возможных нападений. Последнее было просто мерой предосторожности. Вокруг нас не было ни души.

Солдаты готовили ужин на небольших костерках и ставили палатки. При этом традиции и привычки проявлялись довольно сильно. Солдаты Восточной армии ставили похожие одна на другую небольшие пепельно-серые палатки. У дворян и волшебников были просторные и теплые шатры. Ну а кочевники просто заворачивались в шкуры и ложились спать на снег.

Как-то само собой получилось, что палатки командиров стали ставить в один круг в центре лагеря. Там же поставили и мою с Арьей. Так что вечерние посиделки у костра превратились в ежедневные совещания. Или, наоборот, ежедневные совещания превратились в посиделки у костра.

— Обоз завтра отсылаем обратно, — сказал Харальд, глядя в огонь.

Я кивнул, соглашаясь с ним. Груженые повозки дальше просто не пройдут. По этой же причине мы не смогли взять с собой артиллерию. Через заснеженный перевал мы бы ее не перетащили.

— Значит, прогулка закончилась, — вздохнул Кайал, командир драгун.

— Ага, рационы сокращаем до походных, — добавил Раэл Кобек.

— Бери, Маэл. — Ричард протянул мне открытую бутылку с ромом. — Надо допить что осталось. Не тащить же лишний груз.

Я молча отхлебнул из бутылки и протянул ее Арье. Девушка неуверенно попробовала и закашлялась. Я достал из кармана кусок шоколада и дал ей закусить.

Харальд поворошил угли в костре и посмотрел на сидящую рядом Лиру. Сегодня он еще раз попытался отговорить ее идти с нами. Девушка, несмотря на недавнюю рану, наотрез отказалась оставаться в Риоле.

Харальда я тоже брать не хотел. Думал оставить его командовать в Риоле. Но он не согласился.

— Маэл, а есть смысл защищать Риол, если они откроют врата?

— Нет, — скрипнув зубами, признал я. — Но что будет, если за время нашего отсутствия они захватят Риол?

— Ничего страшного. В городе остаются ополченцы и вся наша пехота. А рядом сражается целый корпус. Альба удержит город. Тебе я нужнее.

Честно говоря, я рад был видеть Харальда рядом с собой. Хладнокровный северянин быстро стал мне если не другом, то человеком, которому я бы без колебаний доверил прикрывать свою спину.

Где-то недалеко тоскливо завыл степной волк. Все невольно повернулись в сторону воя.

— Он чует беду, — медленно произнес Тейгар-кан.

Он тоже сидел среди нас как один из командиров. Но чувствовал себя неуютно. Не привык он на равных разговаривать с имперскими военными. Офицеры тоже не рвались общаться с ним. Кроме Ричарда. Он единственный активно пытался найти общий язык. И опыта в этом деле ему не занимать.

— Что? — переспросил Ричард.

— Волки так воют перед большой бедой.

— Животные чувствуют катастрофы, — сказала Арья. — И демонов тоже.

Разговор после этого затих. Я не стал ни от кого скрывать правду. Последний солдат в отряде знал, куда мы идем и что будет, если опоздаем. Но солдаты все равно не понимали всей опасности. А вот офицеры прекрасно все понимали.

Поле было залито кровью. Повсюду лежали тела разорванных на части людей. На небо я не смотрел, но чувствовал, что там тоже что-то страшное. Налетел порыв ветра. Злой, чужой ветер начал яростно трепать одежду.

Я заметил, что держу в руках пистолет и целюсь в спину стоявшего рядом человека. Ветер накинулся на меня с еще большей злостью. Никогда я не чувствовал столько ненависти в простой стихии.

Человек начал поворачиваться ко мне, но я рывком выдернул себя из сна. Прежде чем успел увидеть его лицо.

Я открыл глаза. Арья, слегка приподнявшись, с тревогой смотрела на меня.

— Все в порядке?

— Да, просто сон, — устало ответил я.

Девушка кивнула и опять легла спать.

— Я еще в детстве узнала, что магам никогда не снятся просто сны, — внезапно сказала она.

Заснеженные пики закрывали полнеба. Сияние от белоснежного снега больно резало глаза. Но хуже всего был ветер, дувший прямо в лицо. Отряд поднимался по узкой долине между двумя крутыми склонами. Мы чувствовали себя словно в какой-то трубе, на другом конце которой поставили гигантские кузнечные меха.

После полудня ветер стал еще сильнее. Я продвинулся к голове колонны и создал простой щит от ветра. Ехать сразу же стало гораздо легче. Мы дошли до конца долины и поднялись на перевал.

— Ну и погода, — выругался подъехавший Ричард. — Надо на ночевку становиться.

Я достал часы и посмотрел время.

— До заката еще два часа.

— Я и говорю, пора разбивать лагерь. Пока еще место удобное найдем.

— Проводники сказали, что скоро будет место для стоянки.

Кочевники не соврали, и вскоре мы вышли к большой, закрытой от ветра площадке. На ней и разбили лагерь.

Вечером Тейгар-кан нас обрадовал:

— Легкая дорога закончилась. С завтрашнего дня придется идти по опасной тропе.

— Дорогу хоть помните? — пошутил Кобек.

— Помним, — мрачно ответил Тейгар-кан. — У нас долгая память.

— Помнить прошлое хорошо, — вздохнул Ричард. — Но жить надо настоящим, а смотреть в будущее. Так выпьем же за это!

Он отхлебнул из очередной бутылки рома и, как обычно, пустил ее по кругу.

— Ты же сказал, что та последняя была? — спросил Харальд.

— Запас карман не тянет. Да, Ричард? — усмехнулся Кайал.

— А вы уже пьете. И без меня, — делано возмутился Нар Хелгар, командир гусар.

Он сел к костру и отпил из бутылки.

— Разведчики вернулись, — сказал он. — Дорога впереди чистая. По нашим следам тоже никто не идет.

— Хоть одна хорошая новость, — проворчал Кобек.

— Тирион!

Я толкнул задумавшегося пацана в бок и протянул ему почти пустую бутылку. Он не глядя отпил из нее, наверное, даже не почувствовал вкуса. В последнее время на него часто находит хандра. Он мог часами сидеть и смотреть в огонь. Любую работу выполнял механически и с отрешенным видом.

— Тирион! Завтра с утра пойдешь в передовом дозоре.

— Есть, — вяло ответил он.

Нам с Арьей на двоих досталась одноместная палатка. Последний просторный шатер отдали под нужды полевого лазарета. Спали мы, не раздеваясь, под толстым одеялом. Только всегда снимали обувь и меняли носки. За день они промокали насквозь.

Мерзнущая по ночам девушка часто прижималась ко мне. Сначала она просыпалась от этого и смущалась. Потом перестала. А теперь без стеснения сразу обнимала меня.

Вот и сейчас Арья легла рядом и прижалась.

— От меня, по-моему, воняет уже, — недовольно буркнула Арья.

— Нет.

— Врешь. Я уже неделю не мылась.

— Терпи, — рассеянно заметил я.

— Просто неохота грязной умирать.

— А чистой, значит, умирать можно? — усмехнулся я.

Арья на это ничего не сказала. Я тяжело вздохнул и плотнее прижал девушку к себе.

— И что за настроение? — тихо спросил я. — Ты собралась умирать?

— Маэл, скажи честно. У нас много шансов остаться в живых?

— Я не знаю, Арья. Я не самый сильный маг, но я буду драться до конца. И… если бы я мог… я бы легко отдал свою жизнь за твою.

— Очень смешно…

Я задумчиво начал гладить девушку по спине.

— Ты сама все понимаешь, Арья. Я бы легко пожертвовал своей жизнью, но ведь и ты умрешь вместе со мной.

— Тогда лучше умру я.

— Если ты умрешь, я тоже умру.

Арья приподнялась и недоверчиво посмотрела на меня.

— Ты знаешь, что я не вру. Я уже однажды потерял тебя. Так что я знаю, о чем говорю.

— И умрем мы в один день, — с сарказмом произнесла Арья.

— Нет, — зло ответил я. — Никто из нас не умрет. По крайней мере, до тех пор, пока я жив.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом Арья уткнулась мне в грудь и тихо захихикала.

— Вот посмейся и забудь. Нет лучшего способа умереть, чем готовиться к смерти заранее.

— И все же какие у нас шансы?

— Не знаю. Враг силен, но и у меня есть пара козырей, — серьезно ответил я.

Горы Хаенхар были не сильно высокими. Самый высокий пик горной цепи был чуть выше пяти тысяч метров над уровнем моря. Но в основном горы были всего три-четыре тысячи метров в высоту. Перевал, через который мы шли, имперским картографам не был известен. Поэтому я не знал его высоту, но, судя по картам, основная часть тропы лежала выше трех тысяч метров над уровнем моря.

Казалось бы, невысоко. Но мы разницу в высоте почувствовали сразу. Стало значительно холодней. Невыносимо холодный ветер пробирал до костей. Снег местами доходил до пояса. От ветра мы могли защитить солдат, а от холода — нет. Замотав лица шарфами, мы упрямо лезли вперед.

Слева поднимался крутой скальный склон, а справа — крутой обрыв. Тропа была узкой, а местами сужалась до нескольких метров. Никто уже не рисковал ехать верхом. Лошадей аккуратно вели за собой.

— Давай! Еще раз!

Драгуны, матерясь как сапожники, пытались подтолкнуть застрявшую перед бугром повозку. Но колеса только скользили по снегу, и повозка откатывалась назад.

— Ну! Дворяне, мать вашу через… да в…! Навались!

Я присоединился к ним. Вместе мы спустя несколько минут перекатили повозку через бугор. Это была одна из тех повозок, которые мы взяли с собой для раненых.

Стихийные духи злились на нас, но пока почти не мешали. Они чувствовали мое присутствие и не рисковали нападать прямо. Но, судя по всему, именно они насылали ветер.

Мы не смогли пройти по горной тропе за один день. Никаких широких площадок тоже не было, поэтому ночевать пришлось прямо на тропе, на более или менее подходящих местах.

На следующий день мы пошли дальше. Ветер стал еще сильней. Теперь выходить из-под защиты щитов было самоубийством. Словно назло нам, ветер стал заносить снегом дорогу. Волшебникам и колдунам, владеющим магией огня, пришлось убирать снег с пути. А всем волшебникам воздуха надо было поддерживать щиты.

— Почему духи так злятся на нас? — задумчиво спросил один из волшебников воздуха.

— Хотел бы я знать, — с досадой ответил я.

Стихийные духи не разговаривают с людьми. Я мог бы легко пленить одного из них, но это только бы разозлило остальных. И он бы все равно ничего мне не сказал. Так что мы могли только гадать о причинах их злости.

Прогнать их я тоже не мог. Я мог их убить, но бой со стихией мог привести к непредсказуемым последствиям.

Ближе к вечеру произошло несчастье. Двое кочевников и один гусар сорвались в ущелье. Часть скалы обвалилась прямо под ними. Они рухнули почти со стометровой высоты. А небольшой обвал накрыл их грудой камней.

Люди собирались спуститься вниз и откопать их, но я запретил это делать. Они уже все равно мертвы, а нам нельзя задерживаться.

К вечеру мы спустились с перевала в долину, укрытую от ветра. В долине рос чахлый лес. Рос до нашего прихода. Зато теперь по всему лагерю горели костры, и повеселевшие солдаты ужинали горячей похлебкой.

Мы поступили по примеру солдат и из походного пайка тоже приготовили похлебку. На вид варево выглядело необычно, если не сказать странно. Но похлебка была вкусной и сытной. Впрочем, много ли надо для уставших, голодных и замерзших людей? Разве что немного рома.

Ричард нервно поерзал под пристальными взглядами. Его толстокожести надолго не хватило. Даже Арья и Лира вопросительно уставились на него. Вслух никто ничего не говорил, но все прекрасно всё понимали.

— Ричард, доставай уже свою последнюю бутылку! — не выдержал наконец Нар Хелгар.

— Эх, что бы вы без меня делали, — делано вздохнул Ричард и таки достал еще одну бутылку рома. — Надо признаться, так я никогда не мерз.

— Серьезно? — удивился Харальд.

— Да. Всякое бывало. Через горы я ходил не раз, порой приходилось вслепую идти. Без карт и проводников. Но так холодно тогда не было. Жарко было и душно.

— Зато сейчас не жарко… — помешивая похлебку, медленно произнесла Лира. — Кушать подано, господа.

Котелок быстро опустел, а разговор на время прекратился. Все дружно работали ложками. От мороза горячая похлебка была еще вкусней. Да и бутылка рома, пущенная по кругу, подняла настроение.

— Знаете, я вот одно никак не могу понять, — задумчиво произнес Харальд. — Вот вы аристократы. Богатые люди. Пили вино, которое стоит больше, чем я за год получаю. Ели деликатесы.

— И к чему это ты? — спросил Кобек.

— А теперь здесь спокойно, не морщась, едите варево из прошлогоднего пайка. И запиваете заваренной бурдой, которую мы здесь называем чаем.

— Ну да, — кивнул Кайал, отхлебывая из кружки с чаем. — Гадость это редкостная. С прессованным черным чаем из провинции Альгха не сравнить. Но где он, этот чай?

— Далеко и еще дальше, — усмехнулся Ричард.

— Все просто, Харальд, — вмещался в разговор я. — Есть возможность жить красиво — живи. Ну а нет — пей заваренные дубовые листья как первосортный чай.

— Дворяне потому дворяне, что не боятся трудностей. Да, в Райхене мы ездим в каретах. Весело пьем шампанское по сотне империалов за бутылку и задираем пехотных офицеров. Но здесь война. Любой может завтра умереть, а остальные даже похоронить его не смогут. Но воевать надо, хотим мы этого или нет. Поэтому нам приходится залазить в грязь и дерьмо по уши. Перелазить через горы и пить воду из первой попавшейся лужи. Чтобы потом можно было вернуться в Райхен и снова брезгливо морщиться, если в ресторане устрицы слегка несвежие, а кофе недостаточно хорошо сварен.

Кобек говорил тихо и спокойно. Но его слушали очень внимательно.

— Дворяне — это основа страны. Когда они об этом забудут — страна погибнет, — добавил я. — Не переживай, Харальд. У тебя еще будет возможность узнать, каково это — быть дворянином.

— Откуда? — фыркнул Харальд. — Я родился в глухой северной деревне. Для меня счастье, что я до полковника дослужился.

Мы с Кобеком переглянулись. Он герцог, а я маг. Нашей совместной просьбы достаточно, чтобы Ассамблея дворян присвоила Харальду дворянский титул. И мы это сделаем. И Харальд будет не первым офицером, получившим по протекции Кобека дворянство. Потому что, хотят этого дворяне или нет, их сословие должно постоянно пополняться из простых людей. Иначе застой, упадок и смерть. Для всей страны.

Первыми неладное почуяли кони. Но нам они не сказали. Правда, опытные наездники — кочевники и кавалеристы — обратили внимание на беспокойство лошадей. Потом наши проводники заявили однозначно — приближается буря. Офицеры им не поверили, и зря. О чем сразу же сказал им Ричард.

— Знаете, сударь Кобек, за свою жизнь я понял одно. Если местные говорят, что скоро быть плохой погоде, надо не смеяться над их глупыми суевериями, а искать укрытие от непогоды.

— Буран приближается, — кивнул Харальд, глядя на понятные ему одному приметы.

Солнце еще высоко стояло в зените, и снежные пики больно резали глаза своим сиянием, а я уже знал, что идет не просто буран. Стихийные духи, так досаждавшие нам, пропали. Вопреки распространенным суевериям, они не вызывают бури. И даже более того, они сами их очень не любят. Запоздало я подумал, что, возможно, их нежелание пускать нас на перевал было вызвано как раз тем, что они хотели защитить нас от бури.

Но в любом случае выбора у нас не было. На следующий день нас накрыл сильнейший снежный буран. Ни я, ни Харальд никогда таких не видели. Надо было оставаться в лагере и ждать, пока он закончится. Но у нас не было времени.

— Такая буря может длиться и несколько часов, и несколько дней, а то и целую неделю, — недовольно заметил я. — У нас нет времени. Идем дальше.

Дорога превратилась в ад. Волшебники уже были не в состоянии закрыть весь отряд щитами от ветра. А без них мы не прошли бы и шагу. Щит пришлось держать мне. Он останавливал сильный ветер, но снег задержать не мог. Не мешал он и поземке.

Видимость была нулевой. Солдаты видели только спины впередиидущих людей. Из-за ветра они закрывали лица капюшонами. Поэтому в опасных местах приходилось ставить людей, чтобы они предупреждали идущих почти вслепую солдат. Но несколько все равно шагнули не туда и сорвались с обрыва. Одному повезло, и он упал на уступ и всего лишь сломал ногу. Его быстро подняли. А двое других разбились насмерть.

Мы едва плелись, но все-таки продвигались вперед. Мокрые, облепленные снегом, умирая от усталости и замерзая от сильного холода, но мы шли. Шаг за шагом мы приближались к своей цели.

Но именно в такие моменты и начинаешь испытывать гордость за людей. В снежной круговерти форму было не разобрать, и отряд перестал разделяться на кочевников, дворян, восточников и стрелков Ричарда. Все стали просто бойцами одной армии. Я сам видел, как двое графов несли подвернувшего ногу инарита.

Вечером все, наскоро поужинав, падали спать. А для меня работа продолжалась. Ураганный ветер легко сорвал бы палатки, если бы не мой щит. Мне приходилось держать его день и ночь. Сил хватало. В этих горах было много силы. Но ее изобилие не избавляло от банальной усталости.

Спасала меня Арья. Она просто ложилась рядом, и мне становилось легче. Она не делилась силой и не лечила меня. Просто ее аура странным образом поддерживала. Я все больше понимал, как мало я знаю о старом ритуале единения мага и некроманта. Без Арьи я просто бы не выдержал такой нагрузки.

Девушка тихо лежала рядом со мной. А я слушал ее дыхание и поглаживал ее грязные, давно не мытые волосы. И пафосные слова о долге перед империей превращались в короткое и емкое осознание того, что я выдержу. Переведу армию через буран и выиграю эту войну. Иначе просто не может быть.

А по ночам меня терзали кошмары. Я вновь и вновь видел человека, стоявшего ко мне спиной. И каждый раз, когда он поворачивался, я просыпался.

Так продолжалось четыре дня. Четыре дня мы боролись с бураном и шли дальше. Одно было хорошо. Тирион наконец бросил свою хандру и вновь стал спокоен и решителен, как и прежде. Потом буран закончился, и идти стало легче.

Большая часть пути осталась за спиной. Ярко сиявший на солнце снег до слез резал глаза. Но ничего поделать с этим мы не могли. Нам хорошо бы помогли обычные темные очки, но где было их столько взять? Тем более в такой спешке.

Сотни людей обращались в лазарет с жалобами на глаза. Мне пришлось наколдовать над отрядом небольшое облако, закрывшее нас от солнца.

Мы шли по пологому склону горы. Стояла тихая и безветренная погода, и все было замечательно. Спугнутые бураном стихийные духи пока не возвращались и нам не мешали. Как вдруг послышался странный треск.

Я повернулся в сторону звука и увидел почти у самой вершины горы небольшое облачко снега, быстро спускавшееся вниз. Я не придал этому никакого значения и продолжил ехать дальше. Подумаешь, обвал в горах.

Ехавший недалеко от меня инарит вдруг посмотрел на верх склона и замер от ужаса.

— Белая смерть! — громко крикнул он.

Я резко повернулся и понял свою ошибку. Небольшое снежное облачко превратилось в огромную массу снега, несущегося прямо на нас!

— Разделиться! — скомандовал я и повернулся назад. — Назад, быстро всем назад со склона!

Я от души стегнул лошадь задумавшегося кавалериста и крикнул ему:

— Быстро вперед! Быстро!

Я стоял ровно посередине склона. Поэтому я и разделил отряд, приказав всем как можно быстрее уйти со склона в разные стороны. Я и сам пришпорил коня и поскакал по расчищенной тропе назад. К счастью, заминок не случилось. Офицеры не до конца осознали опасность, но четко выполнили приказ и развернули колонну. Зато все очень хорошо поняли кочевники. Они сломя голову убегали с пути снежного обвала и гнали всех остальных.

На скаку я создал на пути снежного потока несколько щитов. Но огромная масса снега играючи снесла их. Внезапно я понял, что всей моей силы просто не хватит, чтобы остановить этот снежный обвал. Все, что я смог сделать, — так это защитить людей от идущей воздушной волны.

Уйти успели не все. Не меньше сотни людей были погребены тяжелой массой. Как только снег остановился, солдаты и офицеры бросились искать их. Но я их остановил. Промедление недопустимо.

— Всех волшебников ко мне! — скомандовал я. — Колонна продолжает движение.

Не слушая возражений, я повернулся к Харальду и Тейгар-кану:

— У нас мало времени. Разворачиваем прямо здесь лазарет. Харальд, ты ведешь колонну дальше. Тейгар-кан, твои люди помогут раненым, потом вы нагоните отряд. Выполнять.

Я повернулся к склону, засыпанному огромной массой снега. Где-то там лежали люди и лошади. У нас было мало времени, но у них его еще меньше. Снег хуже камней, он не оставит выжившим больших шансов на спасение.

Я развел руки в стороны и поднял голову к равнодушному небу. Неслышимый ни для кого, кроме волшебников и духов, зов раздался над горами. Через несколько минут поднялся небольшой ветерок. Он быстро усиливался, и вскоре над склоном бушевал сильный буран.

Ветер срывал не успевший слежаться снег и уносил его в сторону. Вскоре из-под него стали появляться тела людей и лошадей. Я быстро остановил ветер. Некоторые люди сами вставали на ноги, но многим потребовалась помощь. Наш лазарет сразу оказался переполнен, но, к счастью, повозок для тяжело пострадавших людей хватило.

Мы искали попавших под снежный обвал до заката. И нашли всех. Восемнадцать человек погибло. Три десятка получили переломы. Трех людей снег утащил за собой к самому подножию склона, и прежде чем мы до них добрались, они сильно замерзли.

— Могло быть и хуже, — сказал Ричард, протягивая мне еще одну последнюю бутылку рома.

— Что это вообще было? — мрачно спросил Кобек. Именно его полк попал под удар стихии, и все погибшие были его подчиненными.

— Белая смерть, — тяжело вздохнул Тейгар-кан. — Время от времени горы наказывают людей, осмелившихся бросить им вызов. Тогда они посылают на них обвалы, бураны и белую смерть.

— Это лавина, — добавил Ричард. — Инариты не зря назвали ее белой смертью. Пять лет назад в горах Аль-ахара под лавиной погиб восьмой полк колониальной армии. До последнего человека. Только весной люди нашли на склоне их замерзшие тела. Нам еще повезло, что отряд сильно растянулся.

— И что мы вовремя заметили ее, — кивнул Тейгар-кан. — Мы еще легко отделались.

— Ты никогда не сталкивался с этим? — поинтересовалась Лира у Харальда, но тот покачал головой.

— Он и не мог столкнуться, — ответил за него Ричард. — Лавина бывает только в горах. Огромная масса снега совершенно внезапно и порой без какой-либо причины срывается и на огромной скорости несется вниз, сметая все на своем пути. А в Северной области нет таких гор.

— Не вини себя, — тихо шепнула Арья.

Девушка с укоризной смотрела на меня. Ее зеленые глаза мерцали в дрожащем свете небольшого светляка. Освещать маленькую палатку магией было безопасней, чем свечой или лучиной.

— Я заметил угрозу, — покачал я головой. — Но не придал ей значения. Если бы не кочевники, мы бы вообще не успели уйти от лавины и погибших было бы гораздо больше.

— Откуда ты мог знать, что такое лавина? Часто ли мы сталкиваемся с таким явлением?

— Я должен был знать, раз уж додумался вести людей через перевал зимой.

Я потянулся, пытаясь размять уставшие за день плечи.

— Ну-ка, ложись на живот, — неожиданно сказала Арья.

— Зачем?

— Ложись-ложись.

Я подчинился. Арья села на меня и начала разминать плечи. Мне сразу стало легче.

— Где ты этому научилась?

— Ты же не спрашивал меня, где я научилась делать людям операции? — фыркнула девушка.

— Ну это понятно. Все некроманты изучают хирургию и анатомию людей, — произнес я.

— А где мы это изучаем?

— Насколько мне известно, в медицинском училище Археема.

— Вот там я заодно и массажу научилась.

— У тебя хорошо получается, — похвалил я.

— У сестры получалось лучше, — глухо ответила Арья.

Перевал закончился внезапно. Нет, я знал, что мы почти прошли его. Разведчики докладывали, что уже проверили спуск с гор. Но все равно в один прекрасный момент, поднявшись на очередную вершину, я замер. Вместо привычных заснеженных гор я увидел впереди только кучу невысоких холмов. Мы прошли.

Идти сразу стало легче. Кончились обрывы, крутые опасные подъемы и не менее опасные спуски, когда лошади порой ломали ноги. Сразу стало гораздо теплее. Теплые ветра с юга спокойно добирались до этих мест. Это дальше их не пускали горы, и вокруг Риола всю зиму властвовали холодные ветра с севера, а здесь уже пахло весной.

Через несколько дней я приказал остановиться на дневку. Люди устали, и им нужен был отдых. Надо привести в порядок одежду и оружие.

— Все, ребята, это последняя бутылка, — грустно заметил Ричард.

— Опять?

— Нет, на этот раз действительно последняя.

— У нас проблема, — хмуро заметил Кобек. — Фуража осталось на три дня.

— Где обещанные припасы? — недовольно спросил у Тейгар-кана Кайал.

— Они должны быть. Среди инаритов нет предателей.

— Речь не о предательстве, — вмешался в спор Харальд. — Гонца могли убить. Он мог попасть в буран и замерзнуть насмерть. А даже если он и успел донести твой приказ, это племя могло нарваться на врага, попасть в окружение. Идет война, могло случиться что угодно.

— Что будем делать дальше? — спросил Тирион.

— Попытаемся реквизировать, — спокойно ответил я. — А пока — вдвое уменьшить выдачу фуража и продовольствия.

— У кого реквизировать будем? У местных или у мятежников?

— А кто первым попадется.

Мне никто не ответил. Выбора у нас все равно не было. Хотя «реквизиция» — очень удобное и красивое слово. Сразу снимает с человека ответственность. Мы не грабили, мы реквизировали.

Ночью мне опять снился кошмар. Но на этот раз все было по-другому. Оказавшись на залитом кровью поле, я сразу закрыл глаза. Я знал, что недалеко от меня стоит человек, но смотреть в его сторону я не собирался.

Вскоре местность вокруг меня изменилась. Я открыл глаза и понял, что стою в Изнанке. Со всех сторон меня окружала плотная серая пелена.

— Маэл… Маэл… Маэл… — Странный жутковатый шепот шел со всех сторон.

— Этими фокусами меня не испугать, — чуть усмехнувшись, сказал я.

— Где ты? Где ты? Где ты? Тебя нет в Риоле, куда ты делся? Где ты? Маэл, тебя нет в Риоле? Маэл… Где ты… Маэл…

— Покажись, тварь! — приказал я.

— Это мой мир… мой мир… мой мирррр… у тебя нет здесь власти… нет власти…

— Ошибаешься.

Я взмахнул рукой и рассек серую пелену. За ней стояла жуткая многоглазая бесформенная амеба.

— Демон сновидений, кто же еще это мог быть?

— Маэл… ты легкая добыча… в твоей душе столько сомнений… столько раскаяния…

Жутковатый шепот твари шел со всех сторон и порождал эхо. Обычного человека это вполне могло свести с ума. Меня это только раздражало.

— Значит, вы решили достать меня через сны? — лениво спросил я. — Это была плохая идея.

— Это мой мирр… мой мирр… миррррр…

— Ты лишь мелкий паразит, обитающий здесь. Ты питаешься ночными кошмарами людей и мнишь себя повелителем их страхов. Подобные тебе твари всего лишь паразиты. Вы можете убить человека, пока он спит. Но даже обычный человек может с вами справиться.

Я достал из ножен шпагу. А мог бы достать меч или пулемет или встать за штурвал линкора. Это мир снов. Реальность здесь ограничена только пределами твоего разума.

Схватка с демоном снов была схваткой со своим прошлым. Раз за разом я убивал демона, но он снова и снова создавал вокруг меня свои иллюзии. И это могло продолжаться вечность. Я легко мог заблудиться в лабиринте собственных воспоминаний. Поэтому я не столько пытался убить демона, сколько стремился разрушить созданный им мирок.

Пока я вдруг не оказался в темном склепе. Полукругом стояли люди в темных балахонах. Жался к выходу насмерть перепуганный пацан. А между пацаном и темными колдунами стояла молодая стройная девушка. У нее были черные волосы и седая челка. На шее висел серебряный амулет, медальон с изображенным на нем черепом.

— Тварь, — только и смог я выдавить из себя.

Сердце сдавило от старой боли и стыда.

— Храбрый-храбрый маг, что ж ты струсил-то тогда? Что ж ты бросил друга своего? Что ж бежал ты голову сломя? Что ж любовь свою на смерть обрек?

В бессильной ярости я сжал кулаки. Я знал, что сейчас произойдет, но ничего сделать не мог.

— Беги, Маэл.

Зачем бежать? Я мог бы убить их. Я уже тогда знал боевые заклинания. Вместе с ней я мог бы убить их.

Внезапно я понял, что Лейна смотрит на меня.

— Беги, Маэл!

Она развернулась и резко взмахнула посохом, обрушивая на демона потолок. Ну уж нет, во второй раз я не убегу. Я сжал ладони и выкрикнул заклинание.

Яркая вспышка разорвала пространство. Демон истошно заверещал от невыносимого для него света. Уже не было ни склепа, ни колдунов. Но Лейна осталась. Она вызвала тени мертвых и посылала их на демона.

— Уходи, Маэл. Тебе не эту битву надо выиграть!

Неожиданно для самого себя я послушался.

Проснувшись, я долго лежал в палатке, не в силах прийти в себя. Маги и некроманты не умирают. Все мы с детства знаем эту простую истину. Но никто и никогда не видел ушедших. Некроманты умеют ходить в мир мертвых, но они никогда не видели там мертвых некромантов. А маги никогда не встречались в иных мирах с ушедшими магами. Так что же это было?

На следующий день высланный вперед дозор быстро вернулся назад. Предчувствуя проблемы, я приказал приготовиться к бою. Но это оказалось излишним.

— Инариты! — издалека крикнул Тирион.

— Что?

— Инариты! Они пришли!

Быстро поднявшись на ближайший холм, я убедился в его правоте. Недалеко от нас через начавшие подтаивать сугробы шли кочевники. Они вели за собой много навьюченных лошадей.

Глава 6

ШТУРМ ИНАР-ЛЭ-ХАРДАХЕЙНА

Тирион ползком забрался на вершину холма. Враг был очень близко, и парень невольно затаил дыхание. Тирион быстро и внимательно все осматривал, запоминая все, что увидел.

Перед ним был проклятый храм Инар-лэ-Хардахейн. Это был не просто храм, а целый храмовый комплекс, площадью с добрый десяток квадратных километров. С холма были видны широкие прямые улицы, множество колонн и статуй. Но большая часть построек и статуй была разрушена.

Посреди развалин Инар-лэ-Хардахейна сновали разные твари, имевшие мало общего с обычными животными. Один их вид мог до смерти напугать обычного человека. Никаких укреплений видно не было. Впрочем, зачем они демонам?

Тирион бесшумно развернулся и пополз обратно. В укромной ложбине его дожидались другие разведчики. Они незаметно прошмыгнули между блуждающими демонами и поспешили вернуться к отряду.

После отбоя лагерь быстро затих. Люди готовились к бою. Писали последние письма. В очередной раз проверяли оружие. Все как обычно. Цель тяжелого похода была достигнута. Проклятый храм Инар-лэ-Хардахейн был в нескольких часах пути от нас.

Переход от гор до самого храма не составил труда. Инариты смогли достать достаточно провианта и фуража. Не так много, как нам бы хотелось, но голодать не пришлось. Все раненые встали в строй.

Нам никто не препятствовал. Все люди в этой области уже были мертвы, и мятежники, и простые жители. Враг не ожидал, что мы перейдем перевал, и поэтому нас никто здесь не ждал.

Я безо всяких заклинаний чувствовал, что полукровки готовятся открыть врата. И знал, что мы едва успели. Но мы успели, а остальное не имеет значения.

Я стоял возле палатки и смотрел на темное небо. Из-за горизонта вставала полная луна, и ее серебряный свет залил степь. Чистый белый снег рассеивал лунный свет, и было очень светло. Легкий ветерок трепал палатки и знамена.

— Не спится?

Я повернулся, ко мне подошел Харальд.

— Нет, не спится.

— Мне тоже, — вздохнул он. — Не передумал?

— Нет. Нападем на рассвете.

— Тирион вернулся из разведки. Все как ты и говорил. В развалинах полно демонов.

— Они почти закончили ритуал. Все решится завтра.

Я все-таки вернулся в палатку. Не спать, а медитировать. Заодно я послал послание Данте и отцу. Но ответ получить уже не успею. При всех своих преимуществах магическая связь медленнее телеграфной. Остается только надеяться, что они успеют выполнить свою часть плана.

Потом я очистил сознание от всех мыслей и погрузился в транс. Вокруг меня вились в причудливом танце невидимые глазу духи. Я чувствовал тонкие нити реальности и потоки силы. А еще я чувствовал дрожь мира, почуявшего опасность. Потоки силы смещались и закручивались в водовороте вокруг храма. По тонким нитям в ткани реальности пробегали волны. Люди и животные чувствовали их и беспокоились, не понимая причины.

Я беззвучно обратился к окружающему меня миру, к стихии воздуха и попросил помощи. И мир ответил. Я словно парил высоко над степью и видел, как огромные массы воздуха пришли в движение. Стихийные духи готовились к бою. Видел я и демонов, защищающихся от враждебного им мира множеством щитов.

Это и был один из моих козырей, про которые я говорил Арье. Стихии могут дать тебе огромную силу. Но их нельзя призвать просто так. Только в исключительных случаях стихия сама может прийти тебе на помощь.

Но нужно именно попросить о помощи. А это умеют немногие. Немногие могут стать частью мира, слиться со своей стихией и подчиниться ее желаниям. Потому что это наивысшая стихийная магия.

Из лагеря мы выступили посреди ночи с таким расчетом, чтобы оказаться возле храма на рассвете. Солдаты шли быстро и без особого волнения. Они все были опытными бойцами. Все понимали, ради чего идут в бой. Так что дезертиров и уклонистов не было.

Последние километры мы прошли по выжженной пустоши. Инариты сказали, что эта пустошь всегда была здесь. И я знал почему. В давние времена сами боги сокрушили Инар-лэ-Хардахейн, и земля здесь еще помнила их ярость.

Демоны заметили нас, но не попытались напасть. Так что мы спокойно приступили к последним приготовлениям перед боем. Полки расходились полукольцом и перестраивались для сражения. Налаживалась связь между подразделениями, а в укрытой ложбине наскоро был развернут командный пункт.

Небо потихоньку светлело. Готовились к бою и волшебники. Они собирали силы, плели атакующие заклинания и закрывали войска щитами. Арья с моей помощью начертила сложную фигуру и теперь, сидя в ее центре, ждала только приказа.

Готовился и я. Воздух дрожал от собравшейся силы. Стихийные духи ждали приказа, чтобы обрушить всю мощь стихии воздуха на демонов.

— Почему они нас не атакуют? — напряженно спросил Кобек. — Я бы никогда не дал армии противника спокойно развернуться перед своими позициями.

— Им нет смысла, — пожал я плечами. — И это не обычная армия. Они не умеют воевать в привычном смысле этого слова. Они умеют накидываться толпой на людей. Поэтому полукровки ждут, когда мы войдем в лабиринты храма.

— Сюда хотя бы пару пушек, — досадливо вздохнул Харальд. — Или мортир.

— Ничего бы это не дало, — отмахнулся я, глядя на множество щитов, прикрывавших развалины.

— Какой у нас план? — спросил Ричард.

— Атакуем с одной стороны. Главное, пробиться к центру. Внутрь пойду только я со своими людьми. Остальные должны будут окружить здание и не дать демонам ударить нам в спину. Прикрывать друг друга и не бояться. Эти кошмарные твари умирают не хуже обычных зверей. Атакуем ровно на рассвете.

Офицеры стояли, задумчиво глядя на храм и снующих в нем демонов. Они боялись боя с демонами, потому что не представляли, что это за противник.

— Господа офицеры, — обратился я к ним, — все вы знаете, что поставлено на кон. Наш враг силен и опасен, но выбора у нас нет, а подкрепления не будет. Мы идем в бой не за императора или амбиции его советников. Мы идем в бой ради страны, ради ее народа. Мы военные. В мирное время нас клянут кровавыми убийцами, недалекими солдафонами, цепными псами империи. Пускай. Ведь мы для того и сражаемся, чтобы было это самое мирное время и были люди, не бравшие в руки оружия. Я надеюсь на вас, офицеры.

— Я не офицер, — сухо возразил Тейгар-кан.

— Пока нет, — согласился я. — Но когда доберемся до Риола, тебе присвоят офицерское звание.

— Ладно, судари. Потрудимся, — весело закончил за меня Кобек. — А вечером я проставляюсь.

Офицеры, весело покивав для приличия, пошли к своим полкам. А я повернулся и зашел в поставленный для меня шатер. Там был только небольшой походный столик, на котором лежала моя шпага. Я достал шпагу из ножен и воткнул в землю, а сам опустился на одно колено.

Внезапно я понял, что зазубренные наизусть слова молитвы куда-то делись из моей головы. В растерянности я смотрел на эфес шпаги и пытался вспомнить хоть одну подходящую молитву.

Шеала, моя покровительница, была в числе тех, кто разрушал Инар-лэ-Хардахейн. Она оберегала целый народ, живший южнее этих мест, и щедро делилась своей силой с людьми. Этот народ давно сгинул в вихре времен. Смешался с другими и забыл свою веру и традиции. От него остался один-единственный род — Лебовские.

Во времена, когда боги жили среди людей, Шеала одаривала смертных своей милостью. Иногда она добавляла несколько капель своей крови к раскаленному металлу, из которого выковывали оружие. Моя шпага была выкована из обломков такого оружия. Металл был переплавлен и перекован. Оружие поменяло форму. Но кровь богини осталась.

Против людей она ничем не поможет. Против демонов тоже. Потому что это оружие ковали для защиты, а не для убийства.

— Помоги, — еле слышно произнес я. — Не ради меня, не ради империи, ради тех, кого ты всегда защищала и оберегала…

За моей спиной раздался издевательский смешок.

— Неужели ты в самом деле веришь, что толпа смертных и покровительство этой жалкой богини тебе помогут? Смешнее этого я ничего в жизни не видела.

Я спокойно встал и посмотрел в красные глаза полукровки. Жалкое создание. Плод противоестественного союза человека и демона. Она никогда не сможет стать ни демоном, ни человеком. И что только Данте нашел в этих тварях?

— Ты дочь Марии? — спокойно спросил я.

— Этой свихнувшейся? Не знала, что ее так зовут. Жалкое ничтожное создание, как и вы все.

— Зачем ты сюда пришла? — так же спокойно спросил я. — Убить меня? Давай, я стою прямо перед тобой.

— Это слишком скучно, — с ленцой протянула она. — Интереснее оставить тебя в живых, чтобы ты сам мог увидеть наш триумф.

— Знаешь, так даже мелкие главари преступных банд уже не говорят. Понимают, насколько глупо это звучит, — с иронией заметил я, но полукровка меня не поняла.

— Я предлагаю тебе последний шанс спастись самому и спасти твоих друзей. Мы не тронем ни тебя, ни тех людей, чьи имена ты назовешь.

— Вы — не тронете, но не те тысячи демонов, которые хлынут через открытые врата.

— Нет, никто не тронет, — серьезно ответила полукровка. — Более того, мы откроем вам дорогу в другой мир. В любой, какой ты выберешь, для тебя и всех, кого ты возьмешь с собой.

— И где подвох?

— Нет подвоха. Мы действительно это сделаем. Новый мир, новая жизнь. А все твои враги останутся здесь. В аду.

Вместо ответа я поднял шпагу. Тонкие изящные письмена сверкнули веселым солнечным светом. Полукровка не стала защищаться или пытаться убежать. Она сказала только несколько слов:

— Ты успеешь об этом пожалеть.

В палатку зашла Арья. Она равнодушно посмотрела на тело полукровки.

— Почему ты отказался? Потому что она врала?

— Нет, — покачал я головой. — Потому что она сказала правду.

Солнце вот-вот должно было взойти. Легкий теплый ветер трепал знамена райхенских полков и самодельное знамя инаритов. Люди со страхом смотрели на демонов. Они знали, с кем идут воевать, но одно дело — знать, а другое — видеть кошмарных тварей прямо перед собой.

Я поднялся на небольшой холм, с которого собирался начать бой. Арья села в центре сложной фигуры неподалеку. Пора.

Стихийные духи взвыли, бросаясь в атаку. Высоко в небе взревел свирепый ветер и обрушился на развалины храма. Никогда еще раньше мне не было так легко сплетать столь сложные заклинания. Воздух с готовностью дисциплинированного солдата выполнял мои приказы.

Щиты демонов дрогнули от мощного удара и не выдержали. Это было сигналом для наших волшебников. Они все вместе обрушили весь свой арсенал на демонов. Земля вставала дыбом и погребала под собой этих тварей. С неба на них летели огненные шары и кислотные дожди. Воздушные волшебники создали с добрый десяток смерчей и одну грозовую тучу, бившую молниями.

Но главный удар нанесла Арья. В Инар-лэ-Хардахейне открылись видимые только мне и Арье темно-зеленые ворота. Из них в наш мир хлынул поток смертоносной для всего живого силы. А вместе с ней летели вечно голодные призраки. Следом за ними скользили закутанные в потрепанные серые балахоны собиратели душ со своими косами. Демоны в ужасе бросились во все стороны. Даже они боялись смерти.

Солдаты уже были на позициях. Они недружно стреляли по летающим над развалинами демонами. Опытные бойцы вели себя как новобранцы в первом бою. И я понимал почему. Во все стороны от храма расходились волны темной силы, подавляющей волю людей. Именно из-за нее обычные люди редко могут противостоять демонам.

Тем временем и мой удар достиг цели. Я не боялся задеть окружающие дома и поэтому создал действительно мощный нисходящий поток. Ураганный ветер рвал на части демонов и рушил древние постройки. Волна ледяного воздуха разошлась по всему храму, насмерть замораживая демонов. Но вместо погибших появлялись новые.

Я поднял шпагу над головой. На лезвии клинка блеснул первый луч восходящего солнца. Шпага полыхнула невидимым для всех, кроме меня, светом. Таким же светом на мгновение засветились сабля Тириона и винтовка стоявшего рядом с ним солдата. У всех наших бойцов оружие вспыхивало призрачным светом. Эти вспышки сливались в одну сплошную полосу и разгоняли темную ауру демонов.

Солдаты вдруг увидели, что демоны падают, сраженные их выстрелами, что уже все развалины залиты черной кровью. Они поняли, что этого страшного на вид врага можно убивать. А большего им и не надо было.

Мы с Арьей одновременно развеяли свои заклинания. Пора начинать.

— Труби атаку! — крикнул я.

Горнисты заиграли. Их сигнал подхватили кавалеристы. Первыми на врага понеслись драгуны. Они стреляли на полном скаку из легких, укороченных карабинов. Вслед за ними пешими вступили в бой стрелки Ричарда и солдаты Харальда.

Драгуны и пехотинцы отогнали демонов и расчистили дорогу гусарам и кирасирам. Они мощным ударом смяли демонов, стоявших на дорогах храма, и ворвались вовнутрь.

— Коня мне! — приказал я.

Мне быстро подвели моего коня. Мои люди и присоединившийся ко мне Тирион уже сидели верхом. Арья поспешила сесть на свою лошадь, чтобы не отстать.

— Все знают, на что мы идем? — спросил я, глядя на своих лучших волшебников и бойцов.

— Так точно, — ответил за всех Генри.

— Тогда за мной! Прорываемся в центр, на остальное не отвлекаться!

— Ну что, черти! — весело крикнул Генри. — Сегодня хороший день, чтобы умереть!

Я поскакал к храму. Горнист за моей спиной заиграл сигнал «командир идет в атаку!». Кто-то крикнул: «За Райхен!» Остальные дружно подхватили клич.

Мы галопом пронеслись по полю и ворвались в Инар-лэ-Хардахейн через давно разрушенные ворота. Не задерживаясь, я повел свой небольшой отряд к небольшому зиккурату[2] в центре руин.

Наверное, этот храм и представлял какую-то ценность для археологов и историков, но нам любоваться было нечем. Рухнувшие колонны, полуразрушенные строения, груды камней, засыпанные песком мостовые. Много статуй демонов, но живыми они были интересней и, что важнее, опасней.

По всему храму кипел бой. На первом же перекрестке мы ввязались в рубку кирасиров с рогатыми четвероногими тварями размером с небольших быков. Чуть подальше, засев среди руин, стрелки Ричарда успешно отстреливали летающих демонов.

Демонов было много, но большинство из них были низшими тварями, без зачатков интеллекта. Проблемы доставляли демоны средней руки. Они командовали, порой успешно, низшими демонами. Владели магией и были опасны в бою. Но даже умные демоны были одиночками, сражавшимися сами по себе.

А люди сражались умело. Кавалеристы били по флангам, гоняли по улицам одиночек и чуть что отступали под прикрытие драгун или стрелков. Командиры поддерживали связь и устраивали засады, прикрывали друг друга и сообща наваливались на крупные группы демонов.

И было еще то, что видел только я, ну и, возможно, заметили некоторые демоны. Оружие людей светилось особым светом. Благословение Шеалы было действенным. Даже легкие раны серьезно ослабляли врагов. А главное, благословение вселяло в людей веру в свои силы.

— Не задерживаться! — крикнул я, видя, что мои бойцы горят желанием помочь стрелкам, схватившимся врукопашную с демонами. — За мной к центру!

Тем более что помощь стрелкам и не требовалась. Трое бойцов лихо подняли на штыки неслабого демона. Мелкий крылатый урод кинул с высоты какое-то заклинание, но один из стрелков отбил его, взмахнув посохом из красного дерева. Его товарищ сжал в руке амулет и выкрикнул пару слов. Демон, дико вереща, рухнул на землю, где его быстро добили штыками. В полку Ричарда было много колдунов.

За поворотом нас ждала кавалерия врага. Краснокожие рогатые уродцы верхом на снежно-белых клыкастых созданиях, отдаленно напоминающих лошадей. Увидев нас, они свирепо закричали и сорвались с места в карьер.

Я достал шпагу и ударил по врагу, ломая его щит. Мои бойцы на ходу перестраивались. Волшебники отступили назад, Арья заняла место за моей спиной. Бойцы с саблями и шашками, наоборот, заняли место в первых рядах.

Несколько бойцов открыли огонь из пистолетов и драгунских карабинов. Волшебники метнули в них заклинания, убив добрый десяток тварей. А потом мы схлестнулись в горячей, но короткой рубке.

Генри перехватил удар демона, предназначавшийся мне, а я коротким выпадом убил тварь. И тут же поспешил прикрыть Генри от другого демона. Краем глаза я заметил, что Тирион, рубя врагов, сильно вырвался вперед и едва не пропустил опасный удар в бок. Но его успели прикрыть соседи. Так, прикрывая друг друга, мы шаг за шагом выдавливали демонов. Проблема только в том, что у нас были просто лошади, а у врага — демоны, которые тоже дрались против нас.

С соседней улицы прискакали гусары. Они с разбегу ударили в спину демонам и легко разбили их строй. Вместе мы быстро добили оставшихся. Генри повернулся к Тириону и отвесил ему подзатыльник:

— Пацан, из строя не вырывайся!

Тирион зло сверкнул на него глазами, но ничего не сказал.

— За мной! — крикнул я.

Мы вновь понеслись к центру храма. Со всех сторон доносились радостные крики и стрельба. Время от времени слышались взрывы гранат. Судя по тому, что я видел, мы выигрывали бой. Демоны были разделены и отжаты в стороны от улиц. Во многих местах солдаты уже занимали оборону.

Когда мы добрались до центральной площади, там уже шел бой. Несколько пулеметов обстреливали толпу демонов возле входа в зиккурат. Спешившиеся драгуны и стрелки вели частый огонь из винтовок и карабинов.

Я спрыгнул с лошади и пошел к храму. Демоны здесь были сильными, но под плотным огнем они продержались недолго. Нескольких самых упорных добили мы с Арьей.

— Занять оборону! — приказал я. — Перекройте все выходы из пирамиды и все подходы к площади!

— Хорошо, — кивнул Ричард. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Я бывал в подобных местах.

— Нет, со мной идут только мои люди и Тирион.

— И я, — хладнокровно добавил Харальд.

— Харальд, — покачал я головой, — ты не представляешь, что нас там может ждать.

— Маэл, я должен, — просто сказал северянин.

Несколько секунд я смотрел ему в глаза, а потом кивнул:

— Не забудь написать завещание.

— Маэл! — К нам подскакал Кобек. — Мы убили не одну тысячу этих тварей, но они все лезут и лезут! Кайал тяжело ранен, полком командует его заместитель.

— Понял. Занимайте оборону и не дайте им ударить нам в спину.

Солдаты быстро разворачивали пулеметы. Алхимики строили укрепления. А волшебники ставили щиты. Среди людей чувствовалось радостное оживление. Они вступили в бой с кошмарными порождениями чужого мира и победили. Они выиграли свою битву, теперь мне надо выиграть свою.

Проходы в ступенчатой пирамиде были широкими и хорошо сохранившимися. Они все с небольшим уклоном шли к центру зиккурата. Там в большом светлом зале был спуск в подземную часть Инар-лэ-Хардахейна.

В подземных туннелях света уже не было, поэтому я зажег несколько светлячков. Демонов мы не встретили, так что шли быстро и без проблем. Под землей нас ждал целый лабиринт туннелей, в котором легко было заблудиться. Но я чувствовал врага и безошибочно шел к нему, игнорируя другие дороги.

За лабиринтом начинался широкий коридор с высоким потолком, ярко освещенный магическими огнями. Стены коридора были покрыты жутковатыми фресками. Невольно я начал их разглядывать.

Большинство фресок изображали сцены жертвоприношений демонам и самих демонов. Но с левой стороны были фрески, показывавшие историю изначальной эпохи.

— Что здесь изображено? — спросила Арья, кивая на одну из фресок.

Я подошел к ней и посмотрел на фреску. На ней был изображен бой магов против демонов.

— Восстание древних магов. Они восстали против власти демонов.

На следующей фреске были изображены высокие фигуры людей с разнообразными предметами в руках. Это было и оружие, порой причудливой формы, и простые посохи, палки, и даже совсем безобидные вещи вроде веток деревьев и снопов колосьев.

— А это боги. Кто стоит с косой, ты, Арья, должна знать. С мечом стоит бог воинов. Твои сородичи, Харальд, знают его как Игга. С посохом стоит бог животных, ему поклоняются инариты. А с ветвью цветущего дерева изображена Шеала. Боги пришли на помощь людям. Так гласит легенда, — добавил я. — Так ли это было, никто не знает. Но следы грандиозной войны находят по всему миру.

На следующих фресках были изображены разные битвы богов и магов против демонов. Бои шли по всему миру. Может быть, так все и было. Но точно мы не знаем. Эти фрески появились гораздо позже самой войны.

На последней фреске — огромный пылающий храм. В очертаниях строений угадывался Инар-лэ-Хардахейн. К этой фреске была сделана подпись на древнем языке магов.

— «Сокрушение врат», — прочитал вслух я. — Это единственное событие той войны, про которое мы знаем. Боги разрушили врата, связывавшие наш мир с миром демонов.

Коридор вел в большой зал. На другой стороне нас ждали демоны, закованные в латы. За ними стояла полукровка. Она кровожадно оскалилась, увидев нас.

— К бою, — спокойно сказал я.

Демоны с криками и воплями атаковали нас. Но большая часть до нас даже не добежала. Пули и заклинания выкосили многих тварей. Остальных добили в рукопашной схватке. Полукровка поспешила скрыться.

Но вместо погибших демонов из коридоров бежали другие. Полукровки вызывали демонов прямо в подземельях. Они не надеялись, что обычные демоны смогут меня убить. Но им этого и не требовалось. Достаточно было просто задержать.

Я приказал Джону отвлечь демонов, а сам побежал дальше, в следующую комнату. Вместе со мной пошли только Арья, Харальд и Тирион.

— Осталось еще немного. Я чувствую их, — на бегу крикнул я.

Мне навстречу шел сильный поток демонический силы. Я почти физически чувствовал ее. Мне эта сила была неопасна, так же как и Арье. А вот Харальда и Тириона надо было защищать от нее.

Пробежав несколько залов, мы зашли в огромный подземный зал. Несмотря на множество ярких огней, освещавших помещение, потолок скрывался в темноте. До противоположной стены не меньше километра. Но разглядывать зал нам было некогда. Прямо перед нами выстроились в ряд двенадцать полукровок.

— Да сколько же вас всего? — невольно спросил я.

Ответа я не дождался. Полукровки, вооруженные пылающими хлыстами, молча атаковали нас.

Арья резко взмахнула перед собой посохом и отбросила нескольких полукровок стеной переплетенных зеленых нитей. Эти нити, словно лианы хищных экзотических растений, обвились вокруг полудемониц и намертво их связали.

Тирион алхимией обрушил под полукровками пол. Большая часть из них успела отпрыгнуть в стороны, но три попались в ловушку. И прежде чем они успели что-то сделать, каменные стены опять сошлись, раздавливая их.

Оставшиеся в живых полукровки атаковали нас десятками различных заклинаний. В этом месте сил им было не занимать. Я выдержал их атаки, но большего сделать просто не смог. Эти твари быстро поняли, что в рукопашном бою им нас не одолеть, а их магии могу противостоять только я. Распахнув кожистые крылья, они взлетели под потолок и оттуда атаковали нас магией.

Арья била полудемониц своей силой, но все ее атаки они отбивали. Тирион как мог помогал мне защищать нас всех от магии противниц. Харальд ничем помочь нам не мог и просто стоял за моей спиной.

— Арья, — негромко позвал я девушку.

Она обернулась и подошла ко мне.

— Убей их, — коротко сказал я. — Ты знаешь как.

Арья грустно посмотрела мне в глаза, и у меня сдавило в груди. Но выбора не было. Здесь я слабее полукровок.

Некромантка бросила на пол свой посох и, закрыв глаза, сжала руки перед грудью. Я почувствовал, что она начала плести заклинание, одно из самых страшных и опасных в некромантии. Силы для него у Арьи хватить не могло, и она сразу начала брать ее у меня. А потом я услышал тихую и прекрасную песню. Она манила за собой и обещала покой. Хотелось забыть обо всем и шагнуть за ней туда, где больше не придется ни о чем переживать, — в объятия вечной тишины.

Харальд и Тирион не могли услышать эту песню, к своему счастью. Они вообще ничего не поняли. А вот я едва не шагнул за ней. Арья вовремя схватила меня за руку. Полукровок останавливать никто не стал, и они быстро залетели в открытый Арьей портал. А у девушки еще одна прядь волос побелела. Некромантия требует особой платы от своих адептов.

— Неплохо, — громко заявил стоявший впереди человек. Он был одет в старинный дворянский камзол, а вокруг него вился рой ос. — Зов смерти — опасное заклинание. Особенно для смертных, владеющих магией.

— Ты пришел продолжить наш разговор? — с недоброй улыбкой сказал я, шагая ему навстречу.

— Да, — кивнул архидемон. — Твой отец нам помешал, сейчас, я надеюсь, этого не произойдет.

Я не сильно удивился, увидев его. Демоны не умирают. Они просто перерождаются в своем мире.

— Не вмешивайтесь, — коротко бросил я.

— Не волнуйся, Маэл. Им будет чем заняться.

Из коридора, из которого мы вышли, выбежали десятки демонов. Харальд и Тирион сразу повернулись к ним.

— Твоего прикрытия больше нет, — с улыбкой сказал демон. — Ни тех, кто остался наверху, ни тех, кого ты оставил в предыдущих залах. Остались только вы.

Арья слегка побледнела, а Тирион и Харальд не обратили на слова демона никакого внимания.

— Хватит слов! — громко сказал я. В правой руке я держал шпагу, на которой горели видимые только мне символы, а левой рукой я взял созданный из света меч.

— Хорошо!

Демон принял свой настоящий облик — двухметровой твари в черной хитиновой броне с шипами и острыми когтями. Он прыгнул, в воздухе занося лапу для удара. Я отпрыгнул назад и подставил под падающего демона несколько спешно созданных копий.

Одно из копий слегка задело противника. Он злобно рыкнул и побежал на меня. Я, сжав от злости зубы, ударил двумя клинками сразу. Демон взревел от боли и ударом когтистой лапы отбросил меня в сторону. Я несколько раз кувыркнулся в воздухе, но приземлился на ноги и сразу ударил магией.

— Разговор будет интересным, — с отчаянным весельем произнес я.

Заревев, архидемон опять бросился на меня. Я подбросил в воздух шпагу и сотворил пылающее золотом копье. Я почти в упор метнул его в тварь Инферно, а потом, поймав шпагу, вогнал ему в шею оба клинка. С коротким рыком демон отбросил меня в сторону.

«Копье Лерния» насквозь пробило демона, а мое оружие оставило две глубокие незаживающие раны. Но демон словно и не заметил ран. Он остановился на месте и повел рукой. Мои щиты лопнули, не выдержав удара.

Я спешно сплел новые и начал атаку. В этот удар я вложил всю свою силу. Вокруг демона вспыхнуло кольцо светлого огня. Я разжег рядом несколько костров ослепительно-белого огня — звездного пламени. По залу прошла волна воздуха, я собирал кислород в одном месте. Все это я сделал за время одного удара сердца. И все это было только подготовкой к заклинанию.

Я закрыл глаза, обращаясь к духам огня, чего не делал очень давно. На самом деле я не воздушный маг. Я огненный маг. Вот только я отрекся от огня после войны на севере. Не так-то просто заживо сжигать людей. Вернее, это очень просто. Легче, чем драться с архидемоном из свиты Вельзевула. Но… я просто не мог этого выдержать. Не мог и поэтому отрекся от большей части своей силы. Но я ничего не забыл.

Демон тоже не сидел сложа руки. Он готовил удар. Но я успел на мгновение раньше. Яркая вспышка ослепила, а взрывная волна отбросила меня на несколько метров. Огненный вихрь взметнулся до потолка. Белый и светло-желтый огонь весело плясал там, где стоял демон. Я смешал два вида огня в один вихрь и усилил его магией воздуха.

А потом демон атаковал. Волна демонической силы обрушилась на меня, играючи снося щиты, ломая кости и вырывая душу из тела. Как я сумел отбить удар, сам не знаю.

Когда я смог вновь думать, то увидел, что сижу на полу. Нижняя губа прокушена до крови. Несколько ребер и других костей сломано. Сил нет. Никаких. Вокруг меня багровым пламенем горели демонические печати, блокирующие мою энергию. Обугленный демон медленно шел ко мне. За ним тянулся след черной крови и отвалившейся брони.

«Мне нужна сила», — мысленно сказал я.

Ответ пришел на удивление быстро.

«Ты знаешь цену».

«Да».

«И готов ее заплатить?»

«Да».

Торжествующий демон уже подошел ко мне, когда я разрушил его печати. Не медля ни секунды, я воспользовался замешательством противника. Его вновь охватило белоснежное пламя, смертельно опасное даже для демонов.

Крича от ярости не хуже врага, я метнул в него сразу несколько «копий Лерния» и попытался заблокировать его ресурс. Как это сделал отец, сражаясь с ним. Но до отца мне далеко. В последнюю атаку я вложил все силы, понимая, что второй уже не будет.

Не в состоянии стоять, я упал на колени. Демон опять принял человеческий облик. Он закашлялся и сплюнул кровь. Его заметно шатало, но это не имело значения. Я проиграл.

— А ты силен. Но магу не победить меня. Не здесь.

Демон шагнул ко мне, чтобы добить, и неожиданно провалился по плечи в ставший жидким пол. Подбежавший Харальд от души ударил саблей, разрубая напополам голову врага.

— Хорошо, что я не маг, — сказал Харальд уже мертвому демону.

— Я же просил… не вмешиваться, — с трудом произнес я.

— Знаешь, за что меня начальство не любит? За то, что я не выполняю глупые приказы, — весело ответил он.

Я кое-как поднялся на ноги.

— Надо идти дальше.

— Маэл, ты еле держишься, — обеспокоенно сказал подошедший Тирион.

— Кроме меня, некому, — просто ответил я.

Сделав шаг, я едва не упал. Меня вовремя подхватила Арья.

— Подожди, я тебя хоть немного подлечу.

— Нет времени, — твердо сказал я.

Не обращая внимания на боль и хромая на левую ногу, я пошел дальше по залу. Осталось совсем немного. А пока я просто не могу остановиться. Иначе все зря.

Следующий зал был небольшим. На полу медленно догорала пентаграмма. Вокруг лежало множество трупов. Очевидно, это были погибшие культисты. Единственный живой в зале человек стоял перед большими, на всю противоположную стену, серебряными воротами.

— Я не устаю поражаться твоему упорству, Маэл, — медленно сказал он. — Поздравляю. Ты почти успел сорвать мои планы. Но ты опоздал и станешь свидетелем моего триумфа.

Харальд и Тирион одновременно шагнули к нему, а я начал собирать остатки силы.

— Вы собираетесь драться со мной? — восхитился он. — Это даже не смешно! Маэл, объясни им, кто я.

Я взмахнул рукой, выбрасывая в сторону простое заклинание.

— Это Лорд Инферно, — негромко сказал я.

— Да, и я должен сказать спасибо одному юному алхимику. Если бы не его самонадеянность и глупость, ничего этого бы не было. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Лжешь, демон! — резко возразил я, глядя на побледневшего Тириона. — Он и его сестра просто первыми попались в твою ловушку. Рано или поздно кто-нибудь обязательно угодил бы в нее.

— Пусть так. Но именно он подарил мне этот замечательный мир.

— Ты рано радуешься, — усмехнулся я. — Я и не надеялся тебя остановить. Мне просто нужно было прорваться в этот зал. Ведь только в этом месте нашего мира любой маг может спокойно выйти из Изнанки.

Из-за спины повеяло холодом, и из воздуха появились маги. Мой отец, дядя, Данте и Кали. А также еще один человек, в красном, расшитом золотом дворянском камзоле, с белыми волосами и красными глазами. Увидев его, Лорд Инферно побледнел.

— Что ты здесь делаешь?!!

— Ты не поверишь, но именно этот вопрос я хочу задать тебе, — с иронией ответил седой демон.

— Тирраал!!! Как ты попал в этот мир???

— Легко. Меня сюда позвали мои верные слуги. Представляешь, они мне сказали, что кто-то собрался захватить мой мир. Не знаешь, кто бы это мог быть? — иронично спросил Тирраал, один из Лордов Инферно.

Наш враг замолчал. Он не ожидал появления здесь другого демона, равного ему по силе.

— Как ты осмелился напасть на мой мир?!! — рыча от ярости, выкрикнул Тирраал. — Или ты не знал, что я владею им?! Но об этом мы еще поговорим в другом месте!

Тирраал открыл портал в Инферно прямо за спиной другого Лорда и легким ударом изгнал демона из нашего мира.

— Вот и все, маги, — уже спокойно произнес он.

Хозяин мира подошел к нам четверым и внимательно посмотрел на нас. Я против своей воли опустился перед ним на одно колено.

— Встань, Маэл, — приказал Тирраал на старом языке магов. — Я удивлен. Помнится, ты клялся, что никогда не попросишь у меня помощи. Стал служить Шеале. Отказался от моего дара. А теперь вдруг напрямую обратился ко мне. Что изменилось?

— Ты занял силы у него? — охнул Данте.

— Есть вещи, которые дороже жизни, чести и собственных принципов, — грустно ответил я.

Демон пристально посмотрел на меня. Я с трудом, но все же выдержал взгляд его красных глаз.

— Я понял тебя, — слегка кивнул он. — И знаю, что ты хочешь сделать. У тебя будет возможность вернуть мне долг. Твои товарищи достойны награды, но только не моей. У моей слишком высокая плата.

Тирраал создал новый портал и шагнул к нему. Но перед тем как покинуть наш мир, он повернулся к отцу:

— Поздравляю, Райхард, у тебя достойный сын.

Когда Лорд Инферно Тирраал вернулся в свой мир, отец повернулся к Харальду и Тириону. Я сразу встал между ними и отцом. Хотя это и было глупым жестом. Отец мог легко убить меня или связать и оставить беспомощно наблюдать за его действиями.

Я встретил взгляд отца и слегка покачал головой. Он усмехнулся, глядя на меня. Дядя нагнулся к его уху и прошептал пару слов: «Они все равно ничего не поняли».

— Маэл, ставим печать, — коротко сказал отец.

Все ясно и понятно. Мы молча встали в круг лицом друг к другу. Потом синхронно сделали пять шагов назад. Отец встал в вершину печати, Данте и дядя заняли два верхних угла, а мы с Кали — два нижних. Мы подняли руки, показывая друг на друга, и между нами протянулись огненные линии. Перекрещиваясь, они образовали пятиугольную звезду — древний символ защиты.

Отец влил в получившуюся фигуру силу и закрепил ее. Горящая пентаграмма ярко вспыхнула и погасла. А на полу появился ее точный отпечаток. Теперь любым желающим демонам придется сильно постараться, чтобы войти сюда.

— Нам здесь больше делать нечего, — сказал отец. — Возвращаемся в Райхен. Маэл, ты с нами?

— Нет, — ответил я. — У меня еще много дел на востоке.

— Хорошо.

Маги ушли, не оборачиваясь, только Данте кивнул мне на прощание. Как только проход за ними закрылся, я без сил опустился на пол. Арья подошла ко мне сзади и положила руки на плечи, делясь силой.

— Почему-то мне кажется, что сейчас мы увидели что-то, что видеть были не должны, — задумчиво произнес Харальд.

— Да, — коротко ответил я.

— И вопросов нам лучше не задавать?

— Нет. И вообще забудьте все, что видели в этом зале. И никогда не вспоминайте.

— Хорошо, — кивнул полковник. — Но мы хоть победили?

— Да, — вздохнул я. — Мы победили. Можно возвращаться.

Обратная дорога была гораздо проще. Я не удивился, увидев, что мои люди живы и здоровы вопреки словам демона. Они спокойно и без суеты отбивали атаки мелких тварей и не давали им ударить нам в спину. Вместе мы без особых проблем пробились наверх.

На поверхности тоже шел бой. Демоны по-прежнему валили из открытых порталов, несмотря на гибель вызвавших их полукровок. А солдаты их убивали. Но в отличие от моих людей они нервничали. Патроны подходили к концу, а сражаться врукопашную с демонами никто не хотел.

Кобек, командующий отрядом, с явным облегчением доложил об обстановке. Выслушав его, я приказал отступать. Солдаты быстро покинули развалины Инар-лэ-Хардахейна. Последними отступали драгуны. Демоны не преследовали нас, приказы полукровок по-прежнему держали их в храме. Сражаться с ними не было смысла, самое большее через сутки они все сами покинут наш мир. Они не полукровки и не могут долго находиться здесь.

Мы отступили к лагерю, где оставались обоз и лазарет. Настроение у солдат было приподнятым. Мы победили. Раненых и погибших было мало.

Вечером мы собрались на обычный совет у костра. Только не было Кайала. Он получил тяжелую рану и теперь лежал в лазарете. Врачи сказали, что опасности для жизни нет, но на ноги он встанет не скоро.

— Что дальше? — спросил первым делом Харальд.

— Сначала прорвемся к армии, а дальше посмотрим. Сколько у нас припасов?

— На неделю, — ответил Ричард. — Но это ерунда. Плохо, что патронов осталось всего ничего.

— Значит, по возможности в бой ввязываться не будем, — улыбнулся я. — Лошадей у нас много, степь большая. Уйдем.

— Пойдем на север, — предложил Харальд. — Там наступает Северная армия. И врагов там меньше.

— На север так на север.

— Все заговорщики мертвы? — спросил Кобек.

Я пожал плечами:

— Врата им не открыть. Полукровки мертвы. Но восстание продолжается. Многие их сообщники еще живы. В общем, дел нам хватит. Но это все рутина. Империя спасена.

— Эх, выпить бы за это, — тоскливо вздохнул Тирион и многозначительно посмотрел на Ричарда.

— Нечего, ребята, нечего, — с грустным видом развел он руками. — Все, что было, выпили.

Я усмехнулся, достал из своего мешка бутылку вина и кинул ее Хелгару:

— Открой по-гусарски.

Гусар подскочил и ловким ударом сабли снес горлышко бутылки. Он первый отхлебнул прямо из бутылки и стал разливать вино всем остальным по кружкам. Кроме него, никто не рискнул пить из разбитого горлышка.

— Наконец-то вино, а не ром, — обрадовалась Лира.

— Компот, — презрительно бросил Ричард, но свою кружку протянул.

Я, делая глоток из своей кружки, болезненно поморщился. Заклинания, наложенные на сломанные ребра, действовали не так хорошо, как хотелось бы. Арья это заметила и нахмурилась.

После тяжелого боя все устали и хотели отдохнуть. Поэтому у костра сидели недолго. Сегодня я разрешил не выставлять дозорных и ограничиться только охранными заклинаниями.

В палатке Арья тоном, не допускающим возражений, приказала раздеться и лечь. Не доверяя мне, она сама начала меня лечить. Тонкими ловкими пальцами ощупывала раны и переломы и умело их залечивала.

Я полностью доверился девушке и снял с себя все щиты. И теперь просто лежал на спине и любовался ею.

— Маэл, мне тоже нельзя задавать вопросы? — тихо спросила она, через кожу и мышцы вправляя кость на место.

— Можно, от тебя у меня секретов нет. Но ты должна понимать, что не на все вопросы нужно искать ответы. Многие знания — многие печали.

— А разве не этим мы отличаемся от простых людей? Тем, что ищем ответы на трудные вопросы и не боимся их найти? — Девушка нагнулась к моему лицу и заглянула мне в глаза. — Ведь не умение кидаться огнешарами делает человека магом. И не способность поднимать мертвых делает человека некромантом.

Некоторое время я смотрел в зеленые глаза и видел там свое отражение.

— Ты права, — усмехнулся я. — Задавай свои вопросы.

Девушка выпрямилась и начала допрос:

— Тот, кто пришел с твоими родственниками, кто он? Я мельком видела его в твоих воспоминаниях, но не поняла, кто он такой.

— Тирраал — Лорд Инферно. Он покровитель клана Ларанов.

— Демон — ваш покровитель?!

— Да. Ты должна знать, что у всех крупных и сильных кланов есть свои покровители. У светлых магов покровители — боги. У темных — демоны. Не рядовые, конечно. В изначальную эпоху это было очень важно. По сути, демоны и боги создавали семьи магов, давая им силу и знания. После разрушения Инар-лэ-Хардахейна и боги, и демоны покинули наш мир, они больше не могли в нем находиться. Но существовали способы общаться с ними и получать от них знания и силу. Так появились религии и темные культы.

— Но разве Лараны — не светлые маги?

— Нет, — с грустной улыбкой покачал я головой. — Лебовские были светлыми магами. Им покровительствовала Шеала. Но во время войны светлых и темных магов наша семья оказалась на грани уничтожения. Выжившие бежали в пустыни, лежащие чуть южнее этого места. Что произошло в пустыне, никто не знает. Известно только одно. Глава семьи присягнул на верность Тирраалу. И сделал он это не один. Незадолго до этого мои предки объединились с Лавантейнами, Исмарами, Майлами и Гартхальдами, такими же беглецами, в один клан Ларанов.

— Вот как. А почему он это сделал?

— Шеала ничем не могла помочь беглецам, обреченным на вымирание в пустыне. А Тирраал дал силу. Много силы. Бывшие беглецы через пятьдесят лет после своего бегства полностью уничтожили клан Даркхолов. Лараны стали одними из сильнейших светлых магов. Это преломило ход войны в пользу светлых, и вскоре все кланы и семьи темных были уничтожены. Вот только никто не знал, что сами Лараны — темные маги.

— Неужели никто так и не узнал правды?

— А как было ее узнать? Внешне мы оставались светлыми. Мы не строили алтари демонам, не пытались разрушить мир, даже жертвы не приносили. Почти не приносили…

— Почти? — уточнила Арья.

— Да. По договору с Тирраалом из каждого поколения магов один должен добровольно стать жертвой.

— Печать Дара?

— Нет, если жертва добровольна, этого не требуется.

— Этот демон сказал, что ты отрекался от него. Это правда?

— Да. — Я закрыл глаза. — В моем поколении жребий пал на нашу с Данте сестру. После этого я взбунтовался и отказался от его дара и силы. Я отрекся от стихии огня.

— Это ведь было недавно?

— Да, сразу после войны на севере. Пытаясь заглушить боль от гибели твоей сестры, я отправился на войну, но стало только хуже. Я стал ненавидеть свою силу, а тут такой удобный повод… Я отрекся от Тирраала, прошел посвящение Шеалы и стал ее жрецом.

Арья задумалась и положила ладонь мне на грудь:

— Но сегодня ты занял у него сил?

— Да, и мне придется расплатиться за это, — тихо ответил я. — Но выбора не было. Мне нужно было дойти до врат.

— Кстати, а почему нельзя было сразу вызвать Тирраала?

— Вызвать Лорда Инферно — это не жандармов крикнуть. Он не может так просто прийти в наш мир. Нужно выполнить кучу условий. Нужно особое место. А в нашем случае еще нужно было определенное время. Я надеялся предотвратить вызов Лорда Инферно, и тогда помощь Тирраала не потребовалась бы. Но мы не успели. Тогда мне было нужно пробиться в зал врат, потому что именно там мог появиться Тирраал и именно там мой отец мог выйти из Изнанки.

Я помолчал и добавил:

— Хорошо было бы вызвать для этого боя весь клан Ларанов, но им пришлось бы слишком долго добираться. А через Изнанку ходить не так просто. Там легко заблудиться. И главное, выйти из нее в наш мир можно только там, где ты сам себе оставил выход. В крайнем случае, можно идти с проводником.

— А ты не мог их провести сюда?

— Хороший вопрос. Возможно, смог бы, но меня легко могли перехватить по пути и убить. И тогда бы никто не помешал открыть врата.

— И ты решил заменить магов простыми людьми, тем самым пожертвовав ими?

— Да, — холодно заметил я. — Я послал людей в бой, понимая, что все они могут погибнуть. И часть из них погибла. Но их смерть не была напрасной. Я пробился к вратам и не дал их открыть. А цена… цену я заплачу сам, в свое время и с лихвой.

Арья надолго замолчала. Она водила пальцами по моей груди и о чем-то думала. Я первый нарушил молчание:

— Ты теперь будешь хуже ко мне относиться?

— Нет, с чего бы это? — невозмутимо ответила Арья. — То, что ты темный маг, для меня значения не имеет. В конце концов, именно Лараны больше других боролись против демонопоклонников и темных магов. А Тирраал, как я поняла, берет свою весьма умеренную дань и не мешает людям жить. Хотя я и удивлена, что наш мир уже давно под властью демона.

Арья сделала паузу и мстительно добавила:

— А к тебе относиться хуже, чем уже отношусь, я просто не могу. Ты виноват в смерти моей сестры.

Девушка отвернулась и легла спать. А я устало вздохнул. Мне уже казалось, что она никогда меня не простит. Впрочем, главное, что она жива. А остальное ерунда.

Глава 7

ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО

Теплый ветерок легко трепал волосы. Пахло цветущими вишнями. Я стоял с закрытыми глазами и чувствовал, как на лицо падают лепестки цветков. Я люблю весну, хотя в Райхене она мерзкая. Стоя в саду под белыми вишнями, я вспоминал последний разговор с императором.

— Это все? — Аврелий взял лист бумаги и быстро прочитал его.

— Да.

— Так, ордена, звания. Это мелочи, отдам в канцелярию, пусть оформляют. Наследное дворянство Харальду Эриксону и Рою Овану. Личное дворянство Лире Гарден и Тириону Логару. Официальное признание титула Тейгар-кана и передача ему владения в Восточной области. Это сложнее, но выполнимо. А что для тебя?

— Там написано, — коротко ответил я.

— Ты уверен?

— Да.

Аврелий вздохнул и с сожалением посмотрел на меня.

— Тебя не отговорить, — констатировал он. — Но ты зря винишь себя. Ты просто выполнял мои приказы. Не всегда правильные и почти всегда… грязные. Если кто и виноват, так это я.

Я криво усмехнулся:

— Просто выполнял приказ. Что ты говоришь людям, когда они тебе так отвечают? Я таких людей обычно убивал.

— Хорошо, Маэл. Я не хочу тебя отпускать, но и удержать не могу.

Я поклонился императору и вышел из его кабинета.

За спиной послышались мягкие тихие шаги. Я остался стоять с закрытыми глазами.

— Здравствуй, Маэл. — Ее тихий мелодичный голос был прекрасен. — Ты полон сомнений и раскаяния. Хотя ты и прощен.

— Я не просил прощения.

— О прощении слишком часто молят те, кто его недостоин, но иногда его получают те, кто не просил прощения.

— Я не заслуживаю ни снисхождения, ни прощения. Я убивал хороших людей и защищал негодяев. Ради политических выгод я интриговал, подставлял, убивал и приказывал убивать. Назови мне хоть одно преступление, которое я не совершал?

— Что было бы, если бы врата вновь открылись?

— Полчища демонов истребили бы всех людей на континенте. А немногие выжившие стали бы рабами. Мир вновь оказался бы под прямой властью демонов.

— И при этом ты все равно считаешь себя виноватым во всех грехах? — грустно спросила она.

— А как же иначе? Я подставил Майю и не защитил ее, хотя обещал. Убил Радеша, а ведь если бы он взял Валерия Итара, я бы узнал обо всем гораздо раньше. И жертв было бы меньше. А скольких людей я убил на войнах? Сжигал и разрывал на части своей магией? Простых людей, не способных ничего противопоставить моей силе! Я струсил и обрек Лейну на гибель.

Я повернулся и, не открывая глаз, опустился перед богиней на колени и склонил голову.

— Если бы все в жизни было просто, людям не нужны были бы боги и демоны. Ты судишь себя строже любого судьи. И ты сполна искупаешь свои грехи.

— Ты знаешь, что я задумал?

— Конечно. Там я ничем не смогу тебе помочь. Никто ничем тебе там не поможет.

— Я знаю. Но не могу иначе.

— Я знаю, — тихо произнесла она. — Но ты обязан вернуться живым. Мне давно нет дела до жителей этого мира. Но пока ты живешь в нем, я его берегу. Удачи, мой последний жрец в этом мире…

Шеала провела кончиками пальцев по моим волосам и ушла. Я еще немного посидел под вишней. А потом тоже вышел из храма.

Я не стал ловить проезжавшую коляску и пошел пешком, любуясь городом. А город сегодня бурлил. По улицам бегали мальчишки, продававшие газеты и восторженно кричавшие во весь голос:

— Война!!! Император объявил войну!!! Началась война с Кунакским патриархатом!!!

Встревоженные люди охотно покупали прессу. По улицам уже носились гонцы, а в храмах звонили колокола. Все первожрецы поспешили провести молебны о скорой победе.

— Объявлена всеобщая мобилизация!!! Ассамблея дворян призвала дворян выполнить свой долг перед страной и императором!!! Совет магов призвал на военную службу магов и волшебников!!!

Империя впервые за последние сто лет вступала в полномасштабную войну. Аврелий не хотел этого делать, но выбора у него не осталось. Кунакцы практически начали войну с нами.

После убийства всех полукровок заговор был уничтожен. Но мятеж в Восточной области не погас. Бои шли всю весну и закончились всего несколько недель назад.

После разгрома мятежных полков Восточной армии под Риолом повстанцы раскололись. Военные были разгромлены и потеряли своего командира. Кочевники вернулись к своему излюбленному занятию — междоусобной резне. Старая аристократия из Аркаса начала требовать восстановления суверенной монархии, но, когда зашла речь о том, кто именно станет монархом, мнения кардинально разошлись. Оказалось, что даже самый захудалый потомок древних эмиров, султанов и беев имеет неоспоримые права на престол еще не существующего государства.

Война с ними не составила труда. Просто было долго гоняться за мелкими отрядами по степи. Военные первыми задумались о сдаче. Их только пугало то, что по законам их ждала смертная казнь. Но я поставил достаточно мягкие условия для сдачи в плен. Лишение всех званий и наград, десять лет каторги или пожизненное поселение в Северной области — для рядовых и пятнадцать лет каторги или пожизненное поселение в Северной области — для офицеров. Почти все выбирали пожизненное поселение в одном из городков Северной области.

С кочевниками было сложнее. Они легко сдавались в плен, но никак не хотели сдавать оружие. И еще сильнее они не хотели прекращать набеги на других кочевников.

Тяжелее всего пришлось с наведением порядка в южных провинциях Восточной области. Небольшие отряды ополченцев и аркасской аристократии не могли оказать сопротивления. Но мы столкнулись с полками регулярной кунакской армии. Они де-факто начали войну против нас, желая превратить южные провинции Восточной области в свою колонию с марионеточным правителем во главе.

Война грозила затянуться, но неожиданно для всех в самом Аркасе началось проимперское восстание. Жители Аркаса, как оказалось, не были такими уж горячими сторонниками восстановления «исконных традиций» и возвращения «старых добрых времен». Когда любой аристократ мог прямо на улице схватить любую понравившуюся девушку и сделать ее своей наложницей. Или проверить остроту меча на первом встречном простолюдине.

Аристократы Аркаса ничего не смогли сделать с собственным народом. Кунакцы растерялись. Одно дело помогать повстанцам, другое дело — начинать открытые военные действия. Командир кунакцев понимал, что в случае неудачи и начала войны он станет козлом отпущения.

Сами аристократы наперегонки посылали гонцов ко мне с предложением о сдаче. Вот только я ответил им отказом. Я был знаком с этим гадючником и дал жителям города вырезать многие старые роды Аркаса. И только потом разрешил Харальду занять его.

Кунакцы потом все же нашли какого-то аристократишку и объявили его законным правителем. Но в первом же бою инариты и дворянская гвардия наголову разгромили экспедиционный корпус кунакцев.

— Первая победа нашего флота!!! Героическая победа крейсера «Сапфир»!!! Капитан Малькольм утопил три корабля противника!!! — весело кричал пробегавший мимо меня мальчишка.

Я кинул ему крупную монету и взял газету. Как я и подумал, речь шла о внуке Реджинальда Малькольма. Он на крейсере атаковал эскадру кунакцев и утопил три корабля, после чего скрылся в утреннем тумане. Как говорят люди — яблоко от яблони.

После всего этого Аврелий принял решение начать войну. Она будет тяжелой для империи, но я не сомневался в нашей победе. В стране есть проблемы, но она сильна. А главное, в ней достаточно людей, готовых за нее сражаться. А у меня свой бой.

Я сложил с себя полномочия консула и покинул Восточную область. Моя работа там закончена. С остальным справятся Харальд, Лира, Рой и Тирион. Я рассчитался с Ричардом и своими людьми. Выполнил просьбу Корнелия, а также попрощался со всеми друзьями. В общем, я сделал все. Осталось только одно.

Я поднялся на третий этаж своего дома, зашел в большую пустую комнату и подошел к школьной доске на всю стену. Взял кусок мела и начал писать символы и рисовать знаки. Линии, символы, знаки, круги и все остальное сплетались в понятное только мне заклинание, занявшее всю немаленькую доску. В центре схемы была нарисована дверь.

Над этим заклинанием я работал всю весну. Обдумывал я его еще во время нашего перехода через перевал. После штурма Инар-лэ-Хардахейна я занялся им всерьез. И вот наконец оно готово.

Мне осталось нанести последние символы, когда в комнату зашел встревоженный Данте.

— Что ты задумал? — не здороваясь, спросил он.

— Ничего серьезного, просто кое-куда сходить, — рассеянно ответил я.

— Маэл, я серьезно.

— Так и я серьезно. Я хочу сходить и вернуть сестру Тириона.

— Ты в своем уме?!

— Не знаю, может быть… Может быть, что и нет, — задумчиво ответил я.

— Ты понимаешь, что это невозможно?!

— Вполне.

— Даже если она еще жива, в чем я лично сомневаюсь, как ты собрался попасть в Инферно?

— Я понял, как Тирион смог открыть провал, через который похитили Марию. Он сумел ослабить ткань реальности. Я могу сделать то же самое. А дальше дело техники. Даже небольшого усилия хватит для открытия прямого прохода. Этот проход сразу же сам закроется. Но мне много времени не надо.

— Это безумие, Маэл, — пораженно прошептал Данте, взглядом ища ошибку в моих расчетах. — Даже если это правильно. Как ты собираешься выжить в аду?

— Я поверил в твою теорию о том, что между миром демонов и нашим миром нет принципиальной разницы. И там и там должны действовать одни и те же законы физики.

— Да я сам в это не верю! — вспылил Данте. — Знаешь, как я эту книгу написал? Как член Совета магов я должен был опубликовать исследование. И вот однажды в перерыве между пьяными гулянками, мучаясь от похмелья и леча его абсентом, я написал эту книгу.

— У всех ученых свои методы, — невозмутимо пожал я плечами. — Я в тебя верю, Данте.

— Маэл, есть более легкие способы покончить жизнь самоубийством.

— Возможно, — согласился я. — Но я не ищу легких путей.

— А как же страна? У нас, если ты вдруг не знаешь, началась война! Ты нужен империи, Маэл!

— У империи много помощников. А Тириону и Марии помочь некому, кроме меня. — Я оторвался от работы и повернулся к брату: — Я слишком долго ради неких высших интересов пренебрегал интересами простых людей. И слишком долго копил грехи. Пора бы начать их искупать.

— Хорошо искупление, — медленно произнес Данте. — Добровольно отправиться в ад.

— Данте, а в чем разница? Сейчас это сделать или через сотню-другую лет после смерти от старости? Все равно нам одна дорога…

— Я знаю, но спешить не хочу.

— А я не спешу. Я просто схожу гляну, что там да как, — усмехнулся я.

— Маэл, это самоубийство. Даже Тирион уже смирился.

— А я нет! Данте, ты меня не отговоришь. Я принял решение. И потом, если не забрать Марию, демоны могут новых полукровок наплодить. Врата им не открыть, но мало ли что еще им в голову придет?

— Брат, — он неодобрительно покачал головой, — ты сошел с ума.

— Позаботься об Арье, — попросил я. — Ты не сможешь взять ее своей ша'асал, я знаю. Но все равно заключи с ней временный договор. Больше мне не к кому обратиться.

— Хорошо, — печально кивнул Данте.

В комнату зашла Арья. Данте повернулся к ней и покачал головой.

— Я не смог его отговорить. — Брат еще раз с досадой посмотрел на меня и вышел.

Арья теребила в руках платок и растерянно смотрела на меня.

— Ты тоже пришла меня отговаривать?

— Нет, — тихо сказала она. — Я знаю, что не смогу тебя отговорить.

— Верно. Я принял решение. Я не могу вернуть тебе твою сестру, как и не могу воскресить Радеша и Майю. Но я еще могу попытаться помочь Тириону. А если умру, то… то так тому и быть.

— Ты… я не хочу, чтобы ты уходил, — неожиданно выпалила она.

— Я должен. Кто, если не я?

— Тогда я иду с тобой, — решительно заявила Арья.

— Нет, Арья, — твердо ответил я. — Это самоубийство. Никто не может мне запретить покончить жизнь столь изощренным способом, но тащить за собой еще и тебя я не вправе.

— Но…

— Никаких «но», Арья. Я не могу рисковать твоей жизнью. Достаточно и того раза, когда ты едва не умерла.

Девушка замолчала и опустила голову. А я повернулся и продолжил свою работу. Неожиданно она подошла ко мне и, обняв, прижалась:

— Тогда пообещай мне, что вернешься. Или я тебя не отпущу.

— Я ведь могу просто оттолкнуть тебя, — усмехнулся я.

— Врешь, — шепотом ответила она. — Ты никогда меня не ударишь.

— Еще совсем недавно ты сама готова была меня убить.

— Да. Я никогда не прощу тебе смерть моей сестры, но… Маэл, ты сволочь, заставляешь девушку самой признаваться тебе.

— Признаваться в чем? — не понял я.

— Ох, — вздохнула Арья, а потом шепнула мне прямо в ухо: — Я не смогу жить без тебя.

От этих слов я просто потерял дар речи, а Арья продолжила:

— Я не знаю, любовь это или просто последствия ритуала, связавшего нас. Но это так.

Я повернулся и обнял девушку за талию. Посмотрел в ее зеленые глаза. Постарался запомнить аромат ее волос.

— Я тоже не смогу без тебя жить. Поэтому оставляю здесь. Я просто не переживу, если еще и ты умрешь из-за меня. Жди, и я вернусь.

— Я буду ждать, — пообещала Арья.

Я нежно поцеловал ее в губы и неохотно разжал объятия.

Потом повернулся к доске и написал последний символ. В последний раз окинул все взглядом и привел всю систему чар в действие. Пространство задрожало, изгибаясь вовнутрь, и на месте нарисованной двери открылся черный провал. Разрыв в пространстве мог занять всю комнату, но заклинания надежно держали его в заданных рамках.

Я глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, повесил на пояс шпагу и шагнул в другой мир…

ЭПИЛОГ

Прошли годы, и в Райхен снова пришла весна. Холодная, сырая, ветреная весна с частыми туманами и мелкими дождями. А вместе с весной в город вернулись солдаты с фронта. Империя выиграла войну. Победа досталась большой ценой, но тем, кто проиграл, было еще хуже.

Жены встречали мужей, невесты — женихов, родители — детей, а дети — отцов. Но много было тех, кто встретил этот день в храмах и на кладбищах или просто смотря на фотографии с черными лентами. Люди вспоминали страшные дни войны и радовались, что она наконец закончилась.

А в доме Маэла собрались его друзья, и им тоже было что вспомнить. Невозмутимый дворецкий всем пришедшим говорил, что хозяина нет дома, но можно подождать его в гостиной. В гостиной все сидели за столом и негромко разговаривали.

За прошедшие годы они изменились. Харальд сидел в мундире генерал-майора. У Лиры были погоны капитана и правая рука была в гипсе. У Тириона было несколько шрамов на лице и руках, на левом глазу чернела повязка, а на груди красовался орден Героя империи.

— Мне нечего рассказывать, — пожала плечами Арья. — Я всю войну просидела в Райхене, возле Данте. Лира, что у тебя с рукой?

Девушка с мрачным видом отвернулась, Харальд усмехнулся и ответил вместо нее:

— Всю войну прошла во фронтовой разведке. Пятнадцать раз оказывалась в окружении. Вылазок за линию фронта не сосчитать сколько было. И ни одной царапины. А тут на ровном месте двойной перелом со смещением.

— Там лед был, — хмуро ответила Лира.

— Это еще ж надо было ухитриться весной лед найти! — не удержался Харальд.

— Ты сам где воевал? — полюбопытствовала Арья. — Армией, наверное, командовал?

— Если бы, — скривился Харальд, косо глядя на генеральские погоны. — Удружил Маэл, нечего сказать. Всю войну командовал тыловым округом. Считал ящики с патронами и следил за «утряской» и «усушкой» зерна для лошадей и консервов для людей.

— То-то все завидовали Восточной армии, — протянул Тирион. — У них всегда нормально со снабжением было. А нам постоянно просроченные консервы присылали.

— Или патроны не могли неделю подвезти, — добавила Лира.

— А вы разве не в Восточной армии были? — удивилась Арья.

— Нет, меня перевели на Приморский фронт, — ответила Лира. — Тирион, а ты за что свой орден получил?

— За тупость командования.

— За обеспечение высадки десанта при крайне неблагоприятных погодных условиях, — поправила его Арья. — Об этом даже в газетах писали.

— Только там забыли упомянуть, что козлам из штаба пришло в голову высадить десант в почти штормовую погоду прямо на скалы! А тупой адмирал наложил в штаны и предпочел выбросить людей прямо в море, но не уточнять место и время высадки в штабе! — Тирион мгновенно взбесился, вспомнив тот случай.

— Это когда такое было? — удивился Харальд.

— Штурм Сторожевых островов, — ответила Лира. — Я слышала об этом, но не знала, что ты там был.

— Был, — мрачно кивнул Тирион. — И под огнем артиллерии в холодной воде ломал скалы алхимией. Там такой крутой склон был, что местами люди даже из воды не могли выйти. А половину шлюпок волнами о скалы сразу побило.

— Это ты там глаз потерял? — спросила Арья.

— Нет, это другое. Как тогда выжил, сам не знаю. Наверное, амулет Маэла спас.

— Глаз могут целители восстановить, — сказала ему Арья.

— Ага, — усмехнулся парень. — Мне таких денег до конца жизни не заработать.

— Маэл оставил мне все свои деньги, я могу оплатить операцию.

— Да неудобно как-то, — замялся Тирион. — Его нет, а мы его деньги тратим.

— А ты думаешь, он сам бы не предложил тебе это?

Разговор на время прервался. Арья заметила, что Харальд с тоской смотрит на фотографию Роя, обрамленную черной лентой.

— Как же так его угораздило? — грустно вздохнула она.

— Он вместе со своей ротой попал в засаду. А помощь пришла слишком поздно. И ведь не на передовой был, а почти в тылу, — печально рассказал Харальд.

— Я знаю, — сказала Арья. — Кобек тоже погиб. Снаряд попал в блиндаж. Вместе с ним погибли еще четыре офицера. А Ричарда, говорят, серьезно ранили в Атисте.

— Арья, ты все еще ждешь Маэла? — с сочувствием спросила Лира.

— Да.

— Три года прошло, — вздохнул Харальд. — Не хочу об этом говорить и даже думать, но…

— Я знаю, — мягко ответила Арья. — Я знаю, что это слишком долгий срок. У демонов время идет быстрее, чем у нас. Пока у нас проходит год, у них — шесть лет.

— И все-таки ты его ждешь.

— Да.

Разговор плавно перешел на другую тему. По просьбе Арьи Ральф принес вино из погреба и поставил на стол закуски. За столом сразу стало веселей.

— И все-таки ты неправ, Харальд! — возмущенно заявила Лира. — Мы победили!

— Война на море не выявила победителя, — неожиданно вмешался в спор Тирион. — Битва у Санторина, несмотря на то что пишут в газетах, закончилась вничью, как и вся война на море. Кунакцы потеряли свой линкор, но на этом наши успехи закончились. Они сохранили броненосный и крейсерский отряды, а главное, почти все свои базы и верфи. А если у них остался флот, новой войне быть!

— А как же непобедимый «Сапфир» и его бесстрашный капитан Малькольм? Сколько он кораблей за войну утопил?

— А чего ему это стоило? — неприятно осклабился Тирион. — На корабле поменялась почти вся команда. Практически все офицеры по нескольку месяцев в госпиталях провалялись. Не корабль, а госпиталь для инвалидов. После битвы до Санторина на одном котле плелись и молились всем богам, чтобы миноносцы кунакцев не сели на хвост. Потому, что эскадра ушла вперед. Торопились «Райхен» на ремонт поставить. А на легкие крейсера, больше других в бою пострадавшие, всем наплевать было.

— На море решительной победы не было. На суше тоже, что бы ты там, Лира, не думала по поводу успехов Приморского фронта. В итоге война закончилась вничью. Кунак не сегодня завтра восстановит потери и снова пойдет войной, — подвел итог Харальд.

— Не все так просто, — заметила Арья. — Флот у них остался, и армия тоже. Но снарядов и патронов у кунакцев нет. Я читала отчеты разведки: еще пару месяцев — и их можно было бы брать голыми руками.

— Почему же тогда так рано пошли на заключение мира? Повоевали бы еще пару месяцев, зато разбили бы кунакцев полностью!

— Вот почему! — Арья схватила газету и ткнула в заголовок. — Император выполнил обещание и издал указ о сокращении рабочего дня до девяти часов. Пока вы на фронте геройствовали, рабочие на заводах с ног падали. Видел бы ты, как сенаторы чуть ли не на коленях упрашивали их вернуться к станкам и прекратить забастовку! Император лично давал слово выполнить требование профсоюза.

— Пролетарии, — буркнул Тирион.

— Не только, — возразила Арья. — Все устали от войны. Поэтому и был заключен мир.

— Но новая война начнется рано или поздно, — мрачно предрек Харальд.

Вдруг Арья подскочила со стула. Раздался звонок в дверь. Ральф пошел открывать.

— Сэр, позвольте ваше пальто и шляпу.

Ральф говорил, как всегда, спокойно и невозмутимо. А Арья с бешено колотящимся сердцем и широко раскрытыми глазами смотрела на дверь в гостиную. В комнату вошел Данте.

— Добрый день, — поклонился он и лукаво улыбнулся. — Хорошо, что вы все сегодня собрались.

Вслед за Данте в комнату зашел Маэл. Похудевший, осунувшийся и в потрепанной одежде, он сильно изменился. На щеке появился новый шрам. Серые глаза были не холодными, как раньше, а жестокими. В них кипели ярость и желание бросить вызов. Сам он был напряжен, словно перед боем. Маэл постоянно быстро все осматривал, словно ждал, что из-за какого-нибудь угла на него выскочит враг. А Арья видела, что его щиты переполнены силой. Словно он ждал удара.

Маэл оглядел всех присутствующих. Увидев фотографию Роя, еле заметно вздохнул.

— Хорошо, что вы здесь, друзья. — Маэл отошел в сторону, и в комнату зашла молодая девушка. — Разрешите вам представить Марию Логар.

Тирион с воплем подскочил к ней и сжал испуганно вскрикнувшую девушку в объятиях. А в комнату зашла еще одна девушка. При виде нее Харальд, Лира и Арья невольно напряглись. У девушки были красные глаза и черные волосы.

— И разрешите вам представить Араэл Лебовскую — мою дочь.

Примечания

1

Рарс — минерал, кристаллы которого способны накапливать магию в больших количествах. Это сырье для изготовления разнообразных магических устройств, амулетов, оружия. Также используется в некоторых ритуалах волшебников. — Примеч. авт.

2

Зиккурат — многоступенчатая храмовая башня.

Content

Андрей Гудков
ЦЕПНОЙ ПЕС ИМПЕРИИ

ПРОЛОГ

Часть первая ВОСТОК

Глава 1 ВНЕЗАПНЫЙ ПРИКАЗ

Глава 2 ЗНАКОМСТВО С ВОСТОКОМ

Глава 3 НЕОФИЦИАЛЬНАЯ РАБОТА

Глава 4 ЧАСТИ МОЗАИКИ

Глава 5 ПЕРВАЯ СХВАТКА

Глава 6 РАЗВЯЗКА

Глава 7 УТРЕННИЙ РАЗГОВОР

Часть вторая ИГРЫ ПОЛИТИКОВ

Глава 1 ЗИМА В РАЙХЕНЕ

Глава 2 ИГРЫ ПОЛИТИКОВ

Глава 3 ЦЕЛИ И СРЕДСТВА

Часть третья ПЕЧАТЬ ДАРА

Маг и демон

Глава 1 СЕМЕЙНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Глава 2 ДЕВУШКА С ОГНЕННЫМИ ВОЛОСАМИ

Глава 3 РИТУАЛ

Глава 4 ОХОТА НА ЖИВЦА

Часть четвертая ВОЙНА

Глава 1 ЗИМНИЙ БАЛ

Глава 2 ВОССТАНИЕ

Глава 3 ВОЙНА

Глава 4 ОСАДА РИОЛА

Глава 5 ПЕРЕВАЛ

Глава 6 ШТУРМ ИНАР-ЛЭ-ХАРДАХЕЙНА

Глава 7 ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО

ЭПИЛОГ

Примечания