Крис Кеннеди

Ирландский воин

Глава 1

Ранняя осень, Северная Ирландия, 1295 год

— Все очень просто… — послышался голос из полумрака. — Ты подчиняешься — или твои люди начинают умирать. Выбор за тобой.

Финниан О’Мэлглин, ирландский дворянин, воин и главный советник великого короля О’Фейла, мрачно улыбнулся. Все шло так, как планировалось, вернее — как ожидалось.

После того как О’Фейл в ответ на давнее, но, разумеется, неискреннее приглашение лорда Рэрдова отправил своего главного советника на встречу с ним, Финниан был изолирован от своих людей сначала обильным угощением, а потом — тюрьмой. Рэрдов был вполне предсказуем — и опасен.

Финниан возражал против этой встречи, но его король настоял на ней. Однако советник предчувствовал: Рэрдов затевал что-то опасное, причем имевшее отношение к легендарным уишминским краскам.

К сожалению, Рэрдов тоже подозревал, что ирландец что-то замышлял.

От жестоких побоев все тело Финниана ныло и болело, но он не обращал на боль внимания и думал только о том, как разрушить планы Рэрдова, — ради этого Финниан и его люди дали клятву умереть, если потребуется.

— Знаешь, Рэрдов, я почему-то не чувствую, что могу тебе доверять, — ответил ирландец.

Стражники, державшие руки пленника, настороженно взглянули на него. Даже брошенный в тюрьму, с наручниками на запястьях и с приставленным к горлу кинжалом, он внушал им страх — Финниан видел это в их глазах и чувствовал в зловонии страха, исходившем от них. Он издал гортанный рык, чтобы немного позабавиться. И тотчас же из тени вышел лорд Рэрдов, правитель небольшого, но стратегически важного лена на ирландской границе. Медленно приблизившись к пленнику, он проговорил:

— Прекрати пугать моих людей, О’Мэлглин. Лучше объединяйся со мной — и станешь богатым человеком.

— Богатым, говоришь? — Финниан хрипло рассмеялся. — Мне следовало что-то придумать — тогда не оказался бы в цепях.

— Но ты же начал не в цепях, верно? — Рэрдов вздохнул, изображая сочувствие к пленнику. — Мы начинали в моих покоях, с вином и мясом. А теперь… Осмотрись.

Финниан окинул взглядом свою темницу, где по каменным стенам, покрытым засохшей кровью предыдущих обитателей, стекала грязная вода с верхних этажей.

— Согласен, барон. Наши отношения испортились.

Англичанин едва заметно улыбнулся:

— Ты найдешь во мне исключительно любезного господина, если захочешь.

— Господина?! — Слово это вылетело изо рта ирландца словно плевок. Рэрдов, высокий, румяный и светловолосый, являл собой английский идеал благородной мужской красоты, и Финниану захотелось выбить ему зубы.

— Сто монет лично тебе, если ты обеспечишь сотрудничество О’Фейла в этом деле, — продолжал барон.

— Ты, Рэрдов, — отозвался Финниан с усмешкой, — здесь уже двадцать лет, и земля под тобой гибнет. Урожаи у тебя не собираются, твои люди умирают от лихорадки, а скот гибнет. Твой сюзерен тебя терпеть не может — как и я. Так ради чего же я стану объединяться с тобой?

Барон нахмурился и проворчал:

— Но ведь твой король послал тебя сюда, чтобы договориться, разве не так?

Проникнуть в замок Рэрдов — вот зачем на самом деле отправил его сюда король. Это был шаг первый, и он уже выполнен.

— Договориться? — переспросил Финниан. — Ты это так называешь?

— Я называю это необходимостью.

— Рэрдов, мой вопрос был прост, и он не изменился с тех пор, как я постучал в твою дверь. Скажи, что ты приобретаешь от такого союза?

Шаг второй: выяснить, известно ли что-либо Рэрдову о красках.

— Главное — уменьшится угроза войны на моих границах, — ответил англичанин. — И будет положен конец старой междоусобице. Кроме того… — Барон помолчал. — Быть может, я получу доступ к некоторым вашим ирландским документам.

Теперь стало ясно: Рэрдов знал все. И именно этого он, Финниан, все время боялся.

— Значит, тебе известно о красках? — медленно произнес ирландец.

Считалось, что уишминские моллюски были забыты на столетия, но легенды о них дошли до римлян. А потом, во времена, когда могущество держалось прежде всего на острие меча, цвет индиго было позволительно носить только членам королевской семьи. Однако человек, обладающий рецептом его изготовления, мог стать богаче, чем король, — намного богаче и намного могущественнее.

— Не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь. — Губы Рэрдова растянулись в улыбке.

Негодяй! Ведь об уишминских красках действительно была сложена легенда — ошеломляющая, поразительная, невероятная!

Заставив себя успокоиться, Финниан спросил:

— А твой король Эдуард что-нибудь об этом знает?

— В данный момент тебе следует больше думать обо мне, — с усмешкой ответил Рэрдов.

— О, не волнуйся, думаю, — кивнул Финниан. Было совершенно очевидно: безрассудство, подтолкнувшее Рэрдова заключить в тюрьму ирландского дворянина, выполняющего миссию переговорщика, свидетельствовало об отчаянном стремлении англичанина раскрыть тайну уишминских моллюсков.

Удивительные темно-синие краски действительно представляли огромную ценность и сами по себе, но этого было бы недостаточно, чтобы заставить английского лорда, одиноко живущего у ирландской границы, с такой энергией убеждать своих врагов объединиться с ним.

Все дело в том, что уишминские краски можно было превратить в порошок, который мог бы снести крышу с аббатства Дублина. Так знал ли об этом Рэрдов?

— Они хороши, верно? — сказал Финниан с усмешкой.

— Конечно. Несомненно. Я очень ценю их тон, — ответил Рэрдов. — Но больше всего мне нравится, как они взрываются.

Черт побери! Проклятый англичанин все знает!

— Да, понимаю, — коротко кивнул Финниан. — У тебя, возможно, есть уишминцы, но ты не знаешь, как сделать из них краску, так ведь? Тебе необходим рецепт и кто-то, кто сумеет его прочитать. Я прав?

— Но тогда, — улыбнувшись, ответил Рэрдов, — почему бы нам, ирландцам и мне, не действовать сообща?

Возможно, потому, что и сами ирландцы утратили рецепт уишминских красок сотни лет назад. Но далее если и так, Финниан не видел особой необходимости сообщать об этом Рэрдову.

— Тебе что-то не нравится? — поинтересовался англичанин.

— Мне не нравишься ты.

— Ну-ну-ну… — Рэрдов покачал головой. — Тебе, О’Мэлглин, как и всему твоему роду, следует научиться хорошим манерам. — Он щелкнул пальцами, и один из стражников, схватив Финниана за волосы, рывком запрокинул его голову.

Но Финниан прекрасно знал, что и все его люди сейчас находились в таких же условиях. Да, конечно, все они давно уже сделали свой выбор, но если его люди могли добровольно принести себя в жертву ради Эйре[1], то он, Финниан, не собирался отдавать их.

— А если я соглашусь? — спросил пленник. Возможно, ему удалось бы притвориться, что он подчиняется, и уйти со своими людьми.

— Что ж, тогда ты сможешь уйти. Один, разумеется.

— А потом?

— Каждый день, пока ты не вернешься с согласием своего короля, я буду убивать кого-то из твоих людей.

— Мои люди пойдут со мной, — заявил ирландец.

Барон с притворным сожалением покачал головой:

— Нет, Финниан. Ты должен согласиться, что я буду дураком, если освобожу вас всех, не обеспечив себе гарантии на тот случай, если пункты нашего соглашения не будут приняты.

— Да, верно. Ты, Рэрдов, дурак.

Губы барона растянулись в недоброй улыбке.

— Пожалуй, лучше по два пленника в день… — протянул он, разглядывая свои ногти. — Одного на рассвете, второго — перед сном.

— Я подпишу договор, — объявил Финниан. — Только освободи моих людей.

— Освободить? Что ж, давай так: прежде чем они уйдут, мы подпишем бумаги при свидетелях, а также просмотрим руководство по приготовлению красок — и все прочее.

Финниан молча отвернулся к стене.

— Я и не ожидал от ирландца особого ума. — Вздохнув, Рэрдов обратился к страже: — Приковать его к стене и дать несколько ударов кнутом по спине. Посмотрим, не передумает ли он тогда.

Финниана тут же поволокли к сырой и холодной стене, а затем началось истязание. Но ирландец, сжав зубы, не издавал ни звука, он с презрением относился к боли и думал только о своих людях, а также об отмщении.

Внезапно истязание было прервано одним из воинов, поспешно спускавшимся в тюрьму по влажным ступенькам.

— Милорд, поступило сообщение! Прибывает Сенна де Валери! — на одном дыхании выпалил посыльный.

— A-а, моя… невеста?.. Что ж, тогда снимите с него наручники.

Финниан мысленно возблагодарил женщину, спасшую его от очередного избиения.

— Сколько осталось до ее прибытия? — спросил барон, когда стражники начали отпирать тяжелые железные браслеты на запястьях пленника.

— Совсем немного, милорд.

— Хм… И какова же она?

Этот простой вопрос заставил Финниана содрогнуться. Женщина, окруженная заботой Рэрдова?.. Да она тут не протянет и месяца.

— Ни ее лицо, ни фигура не разочаруют вас, милорд, — сообщил гонец.

— Да, я слышал, что она хороша собой, хотя не так уж молода. Ей двадцать пять, насколько я помню.

— У нее с собой много тяжелых счетных книг, если это имеет значение, — добавил воин.

Барон же рассмеялся:

— Нет, это не имеет особого значения. Она тут будет занята… совсем другим.

«Похоже, она станет жертвенным ягненком», — подумал Финниан.

А англичанин вдруг заявил:

— Нам придется отложить наши переговоры, О’Мэлглин.

— У нас еще осталось что сказать? — пожал плечами Финниан.

— У меня — нет. А у тебя — несомненно. И тебе следует хорошенько подумать.

— Подумаю, если ты освободишь моих людей.

— Ты сказал «если»?.. — Седеющая бровь барона приподнялась на дюйм.

— Запомни, Рэрдов, — Финниан широко улыбнулся, — я могу сделать твою смерть быстрой или медленной. Выбор за тобой.

Стражники тут же повалили пленника на каменный пол, и один из них придавил ирландца к полу тяжелым сапогом со шпорой. А Рэрдов со вздохом проговорил:

— Какие же вы, ирландцы, упрямые и глупые… Ирландия — странная страна. Однако Сенна де Валери, приезжающая из Англии, ничего о вас не знает. Ну что ж… — Барон присел на корточки возле пленника. — Я должен устроить ей достойный прием, не правда ли, лорд Финниан? Может, продемонстрировать даме нескольких ирландских мятежников, болтающихся на веревке? Да, пожалуй… А тебя, приятель, я приберегу напоследок.

Финниана захлестнула неистовая ярость. Резко приподнявшись, он отбросил ногу стражника и тут же, воспользовавшись моментом, дернул Рэрдова за лодыжки. Барон шлепнулся на пол, и Финниан навалился на него. Но в тот же миг стражники оттащили его от барона и, приподняв, швырнули об стену. Пленник сильно ударился затылком, но все же заставил себя подняться. Едва держась на ногах, с трудом преодолевая боль, он вскинул голову и с ненавистью взглянул на англичанина.

— Господи, вы все настоящие дикари, — проворчал Рэрдов, тяжело дыша. Кивнув солдатам, добавил: — Пусть заплатит за свою наглость.

Стражники исполнили распоряжение барона. А когда они уже уходили, Финниан, лежа на полу камеры и едва дыша, пробормотал:

— Я не стал бы их союзником, даже если бы мне взамен предложили беспредельную власть над миром. — Он не хотел ехать сюда, даже не хотел делать вид, что ведет переговоры, но О’Фейл этого пожелал, и он, Финниан, не мог отказаться.

И вот теперь… Теперь даже фальшивым соглашением с этим английским червем он мог бы спасти только самого себя, но не своих людей, что было совершенно неприемлемо. Они уйдут — или все, или никто.

Но в любом случае Рэрдову следовало позаботиться о себе, потому что ирландские кланы собирались спуститься с холмов и держать в осаде его замок от начала Великого поста до конца святок. А затем он, Финниан, разорит все земли барона — пусть даже ему для этого придется вытащить свои кости из могилы.

Глава 2

— Это не займет много времени, — пробормотала Сенна де Валери, подъезжая на закате солнца к главным воротам замка (прошло четыре дня с тех пор, как ее корабль бросил якорь в Дублине).

Путешествие было долгим и трудным, и Сенна почти все время хранила молчание, прислушиваясь к звукам своего нового мира — топоту лошадей сопровождавших ее всадников, скрипу седел, приглушенным мужским голосам и к ветру, вздыхающему над землей Ирландии. Впрочем, большую часть времени она подсчитывала, сколько денег принесет этот деловой союз, если он состоится (где-то позади следовало сорок голов овец — первая часть ее «блеющего делового предложения». Ее овцы имели совершенно исключительную шерсть, и Сенна улучшала свою породу на протяжении десяти лет — с тех самых пор, как унаследовала от отца овечье стадо).

Шерсть являлась чрезвычайно доходным промыслом, и благодаря ее продаже процветало множество английских хозяйств. Что же касается овечек Сенны, то их шерсть была более шелковистой и более легкой, чем вся остальная шерсть, поэтому требовала совсем мало закрепителя для сохранения стойкости неких особых красок. Сенна, конечно же, прекрасно это понимала, но у нее, к сожалению, заканчивались деньги, и только Рэрдов мог дать их ей. Да, у него имелись деньги, и он мог бы спасти хозяйство, которое Сенна создавала в течение последних десяти лет, в то время как ее отец беспечно, беспрестанно, безжалостно его проигрывал.

— А туманы тут всегда такие густые? — спросила Сенна у ближайшего из всадников.

Воин хрюкнул, фыркнул и пробормотал:

— Да, почти всегда.

Сенна кивнула и произнесла:

— А… понятно.

В тот же миг она вдруг снова почувствовала на себе взгляд крупного и плотного рыцаря, капитана гвардии Рэрдова по имени Балф. Этот воин с широченной грудью и лицом старого грешника уже несколько дней не спускал с нее глаз. И, как ни странно, он смотрел на нее с ненавистью, что было совсем уж нелепо, потому что она ничего дурного ему не сделала. Возможно — пока не сделала.

Впрочем, воины ее не интересовали, важен был только лорд Рэрдов. Сенна слышала о его благородных манерах и ангельской внешности, но это не имело для нее никакого значения, потому что она сейчас вовсе не собиралась искать мужа — ей требовались только деньги.

По мере их приближения к замку сквозь туман начали проглядывать крохотные ветхие лачуги и залитые водой поля, свидетельствовавшие о крайней бедности обитателей деревни. «Но может быть, первые впечатления обманчивы?» — подумала Сенна, въезжая в ворота замка. Что ж, как бы то ни было, она твердо решила добиться здесь успеха, то есть заключить выгодный для себя договор.

— Миледи, а вот демонстрация правосудия милорда, — объявил воин справа от Сенны.

Стряхнув с себя задумчивость, она взглянула вверх и увидела виселицу. И лишь через мгновение осознала, что в петле болталась собака.

— Милорд судит собак? — в ужасе прошептала Сенна и перекрестилась.

— Лорд Рэрдов стоит вон там. — Воин указал на рослого, широкоплечего и светловолосого рыцаря, стоявшего под виселицей.

Снова перекрестившись, Сенна посмотрела на стоявшего рядом с бароном осужденного — этот мужчина, судя по выражению его глаз, не был виновен в каком-либо преступлении. И Рэрдов, конечно же, прекрасно это знал — Сенна нисколько в том не сомневалась.

Вскинув руку, она привстала в стременах, собираясь закричать, но один из солдат, перехватив ее руку, отрывисто проговорил:

— Молчите и не вмешивайтесь.

Холодная дрожь — предвестник страха — пробежала по спине девушки. Вместе с остальными она въехала во внутренний двор замка, и ей тотчас же помогли спуститься с седла.

— Вот и замок Рэрдов, миледи, — проговорил рыцарь, провожавший Сенну к лестнице, ведущей в длинный темный коридор, в конце которого могло находиться что угодно — кухни, другие лестницы… или огнедышащий дракон.

Судорожно сглотнув, Сенна повозилась с брошью, которой была застегнута ее накидка.

— Добро пожаловать в наш замок, дорогая леди! — раздался вдруг откуда-то громкий голос. — Я Джон Пентони, советник лорда Рэрдова.

Откинув капюшон накидки, Сенна осмотрелась. И тут же увидела фигуру, похожую на привидение. Перед ней стоял высокий тощий мужчина с глазами почти без век.

Сенна попыталась сделать еще один шаг, но ноги ее словно приросли к полу. Советник же пронзил ее пристальным взглядом, затем, расплывшись в улыбке, проговорил:

— Мы очень рады, миледи, что вы прибыли. Мы счастливы, миледи.

— Да… благодарю вас, — пробормотала девушка, смутившись.

— Правда, вы прибыли раньше, чем ожидалось, — после небольшой паузы продолжал советник.

— Может, и раньше, но не настолько, чтобы не увидеть… — Сенна помолчала. — Чтобы не увидеть то, что я увидела на виселице.

— О, они были ирландскими мятежниками, миледи, — ответил советник.

— Собака — ирландский мятежник? А мне показалось, что она скорее уэльской породы, — пробурчала Сенна. Советник промолчал, и она спросила: — Так где же я встречусь с лордом Рэрдовом? Все счетные книги у меня с собой. — Сенна указала на маленький сундучок у своих ног, который принес кто-то из солдат.

— Лорд Рэрдов просил, миледи, чтобы вас проводили прямо на плантации моллюсков.

— Куда?! — Сенна отшатнулась; ей показалось, она ослышалась.

— На плантации моллюсков, миледи. На отмели.

— Но я ничего не знаю о моллюсках и об их отмелях.

— Отмели — это то место, где живут моллюски, — ответил советник.

— А почему… Почему я должна идти туда?

Пристально взглянув на нее, советник ответил:

— У нас такое впечатление, миледи, что вам известно кое-что о крашении, — вот почему.

Пытаясь успокоиться, Сенна проговорила:

— Но я здесь для того, чтобы обсудить совместное производство шерсти. Я ничего не знаю о крашении.

— Однако ваша мать…

— Я совсем не похожа на мать, — перебила девушка. — Я ничего не знаю ни о красильщиках, ни о приготовлении красок.

Джон Пентони пожал плечами:

— Что ж, хорошо. Я сообщу об этом милорду.

— Да уж, будьте добры, — пробурчала Сенна, отчаянно пытаясь подавить леденящий душу страх.

Хотя, если разобраться… Ведь никакой причины для страха не было. Она же никогда нигде не упоминала о том, что когда-то была красильщицей. Нет-нет, Боже упаси! И трудно было поверить, что кто-то знал о той давнишней истории.

Снова пожав плечами, советник проговорил:

— Если вам что-то понадобится, скажите Мэри. — Он указал на появившуюся перед ними служанку. — Или мне самому.

— Но где же лорд Рэрдов?.. — пролепетала Сенна с дрожью в голосе.

Пентони едва заметно улыбнулся:

— О, миледи, он должен скоро вернуться, так что не беспокойтесь.

Отвесив гостье поклон, советник удалился, а Сенна в задумчивости последовала за служанкой. И ей было о чем поразмышлять. Прежде всего о явной склонности Рэрдова к пыткам и о его слишком уж запущенном хозяйстве. И еще, конечно же, о том, что все это могло означать для нее, Сенны.

Но более всего беспокоило другое: откуда стало известно, что она что-то знала о приготовлении красок?

И ведь ей, Сенне, не было никакого дела до этих проклятых красок. Краски и их изготовление — это была безумная страсть ее матери, а она просто унаследовала кое-какие секреты, вот и все.

— А вот красильня, миледи, — сказала служанка, распахнув ближайшую дверь.

— О… нет-нет! — Сенна покачала головой. — Я не… Я не могу!.. — Она вздрогнула и осмотрелась, стараясь увидеть признаки того, что все это просто страшный сон.

Глава 3

Комната была весьма просторной и абсолютно пустой, если не считать длинного деревянного щита, лежавшего на трех табуретках, так что получалось что-то вроде стола. Только на этом «столе» не было подносов и солонок, а вместо них стояли кружки и банки, наполненные насекомыми, мхом и морскими водорослями. Кроме того, по всей комнате рядом с приземистыми, похожими на бочонки глиняными горшками были расставлены высокие узкие урны, заполненные сухими цветками и мхами. И еще тут были древесные корни, разбитые раковины, светло-серые соли железа и красно-коричневая марена, а также весы, сита и ступки, предназначавшиеся для приготовления красок.

Схватившись рукой за горло, Сенна в страхе попятилась. Все в этой комнате напоминало ей о матери. Мама, занятая приготовлением краски, всегда ласково ей улыбалась, — но все же…

Рука девушки потянулась к ветхим пожелтевшим страницам, спрятанным в сумке у нее на боку, — к единственному, что осталось у нее от вещей матери. Но Сенна не хотела вспоминать мать — запретила себе это двадцать лет назад, в тот момент, когда поняла, что мать ее бросила. И все же эти заметки и сделанные пером наброски ее матери оказались единственными вещами, которые она привезла с собой в Ирландию. Почему?.. Сенна и сама этого не знала.

И сейчас ей подумалось, что, возможно, не следовало отсылать обратно в Англию свой маленький вооруженный эскорт. Но с другой стороны… Ведь до завершения переговоров с Рэрдовом могло пройти несколько недель, возможно, месяц, — а она платила поденно каждому из воинов. Да и вообще, какую пользу мог принести ее маленький отряд? У барона ведь было намного больше солдат… И она едва ли сможет воспротивиться тому, что он, возможно, собирался сделать.

«Не будь дурочкой, — отругала себя Сенна. — Глупо думать, что Рэрдов откажется от такого выгодного дела, как производство шерсти».

Сенна пыталась подобными размышлениями успокоить себя, однако все больше нервничала и начала грызть ногти.

— Госпожа Сенна? — раздался вдруг чей-то голос.

Вздрогнув от неожиданности, девушка повернулась к двери.

— Лорд Рэрдов уже вернулся и хочет видеть вас в главном зале, — сообщил стоявший в дверях советник.

Служанка тотчас же проводила гостью в крохотную спальню наверху, где можно было привести себя в порядок. Комнатка оказалась грязноватая и неряшливая; к тому же тут воняло какой-то гнилью. Но Сенна не собиралась надолго здесь обосновываться, так что запах не имел особого значения.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Сенна разгладила ладонью свой темно-зеленый жакет, который уже лет десять надевала на подписание всех контрактов. Старенький жакет давно начал изнашиваться — локти протерлись, а петли на талии и на запястьях обтрепались, — однако Сенна очень его любила и не могла от него отказаться.

Внезапно откуда-то снизу донесся хриплый смех, затем — грубая ругань.

— Они всегда гак… веселятся? — спросила Сенна.

— Всегда, мисс. — Служанка потупилась, но тут же снова подняла голову и принялась приводить гостью в порядок — сначала аккуратно зашила жакет Сенны, потом, зачесав вверх ее волосы и закрепив их шпильками, создала у нее на макушке нечто сложное и замысловатое. После этого она накинула на голову гостьи нежно-зеленую вуаль и закрепила ее тонким серебряным ободком. А затем они вместе посмотрели на тусклое отражение Сенны в отполированном металлическом ручном зеркальце. — Вы просто как королева, — сказала служанка. И неуверенно добавила: — Только немного бледная…

— Я бледна, как неокрашенная столовая скатерть, — с грустной улыбкой согласилась Сенна.

Но ее внешность не имела никакого значения. Ее ждали деловые переговоры, то есть именно то, что ей удавалось лучше всего.

Взяв с собой книгу счетов, Сенна вышла из комнаты и направилась вниз, в главный зал. Через несколько минут, вскинув подбородок, она переступила порог шумного зала — и замерла в нерешительности.

В зале было дымно и шумно, то и дело раздавались взрывы смеха; на столах же стояли большие кружки с элем, а на коленях одного из солдат сидела пьяная женщина. Женщина внезапно покачнулась и свалилась на пол. И тотчас же все снова разразились отвратительным хохотом.

Сенна задержала дыхание и сказала себе: «Цифры… Думай о цифрах. О количестве монет, которые предлагал Рэрдов, — о тысяче французских ливров. А также подумай о своих долгах».

В этот момент, к облегчению Сенны, перед ней появился какой-то рыцарь; взяв девушку за руку, он повел ее в сторону высокого помоста в дальнем конце зала. Шум тотчас же стих, и все с любопытством наблюдали за гостьей. Сенна же, занервничав от непривычного для нее внимания, внезапно споткнулась. И тут же, рассердившись на себя, резко высвободила свою руку, при этом толкнув рыцаря в бок. Тот что-то проворчал себе под нос, но возражать не стал.

Лорд Рэрдов, стоявший в дальнем конце помоста, разговаривал со своими людьми, и даже со спины его фигура имела весьма внушительный вид; высокий и широкоплечий, он носил темно-синие штаны, такого же цвета рубашку и кроваво-красную накидку — го были цвета его герба. Барону, вероятно, было под пятьдесят, но среди светлых волос седые почти не были заметны, и достаточно было лишь взглянуть на него, чтобы понять: этот человек — благородный рыцарь. А впрочем…

Сенна поежилась от страха. Почему здесь эти закованные в кандалы ирландские воины, стоящие перед помостом?

Тут Рэрдов вдруг повернулся к ней и воскликнул:

— О, госпожа Сенна!

Барон пристально взглянул на нее, и в тот же миг Сенна почувствовала себя так, словно он взглядом разорвал на ней платье и оценивал ее, как оценивают лошадь. Затем на его красивом лице появилась улыбка, но эта улыбка не вызывала желания улыбнуться ему в ответ.

Шагнув к гостье, барон проговорил:

— Примите мои извинения, что я не смог лично встретить вас ранее. — Сделав еще один шаг, он взял Сенну за руку и добавил: — Мне придется загладить свою вину перед вами.

— В этом нет необходимости, милорд, — пробормотала девушка; ей вдруг ужасно захотелось высвободить свою руку и с криком выбежать из зала.

— Надеюсь, вас удобно устроили. — Барон наконец выпустил ее руку. — Путешествие было приятным?

— Да, весьма. — Сенна попыталась улыбнуться. — Правда, тут туманы очень густые.

— Да, Ирландия… — Рэрдов развел руками. — Такая уж это страна.

Улыбка барона сделалась более искренней, и Сенна подумала: «А может, все не так уж плохо? Может, ирландцы — действительно мятежники, незаконно выступившие против своего сюзерена?» И если так, то она, Сенна, могла бы сотрудничать с этим человеком без особой тревоги…

— Я слышал, вы не хотели смотреть моих моллюсков, миледи.

— Нет-нет, милорд. — Ее улыбка погасла. — Просто я в этом не разбираюсь.

— Вы этим не занимаетесь?

— Нет, милорд. — Рэрдов промолчал, и Сенна добавила: — Я занимаюсь шерстью.

— О, дорогая, меня интересует и шерсть. Очень. Чрезвычайно!

При этих словах барона Сенна не почувствовала облегчения, — напротив, по спине у нее пробежала дрожь. Но она все же взяла себя в руки и проговорила:

— Очень хорошо, милорд. Значит, мы отлично поняли друг друга. Я занимаюсь шерстью — не красками.

— Это очень плохо, Сенна. Для вас.

— Вы о чем, милорд?

— Мне нужна владычица красок.

Глава 4

Дрожь, пробежавшая по спине Сенны, превратилась в ледяной холод. «Владычица красок»? Что он имел в виду? Впрочем, не важно. Она в любом случае не хотела быть одной из тех, «кто знаком с такими вещами».

— О Господи, милорд, — быстро проговорила Сенна, — я уверена, что вышло недоразумение. Я здесь ради шерсти. — Она протянула барону счетную книгу, которую держала в руке.

Он быстро взглянул на книгу и тут же заявил:

— Никакого недоразумения нет, госпожа де Валери. У меня есть уишминские моллюски. И мне нужна краска, которую создают из них.

— О, милорд, уишминские краски — это вымысел, всего лишь легенды. — Сенна вспомнила, как мать рассказывала их ей при свете камина. — И все это неправда…

— Нет, правда, Сенна. И трактат вашей матери свидетельствует об этом.

— Трактат моей матери?.. — Она вздрогнула. Но что известно Рэрдову о ее матери? И что ее мать могла знать о трактатах? Она ведь не знала ничего, кроме неумеренности во всем. Из-за того и бросила семью, из-за того и сбежала. Сенне было пять лет, когда на ее попечении остались годовалый брат и отец, погрузившийся в трясину азартной игры, медленно убивавшей его все эти годы. А ее мать так никогда больше и не возвращалась домой…

— Так как же, Сенна? — Голос барона вернул ее к действительности. — Вы прекрасно знаете, что уишминские моллюски существуют. И они драгоценны. А вы должны превратить их в краску.

Но она, Сенна, не умела делать краски! Ей можно было бы предлагать сундуки, полные золота, — но она все равно не смогла бы создать краску. Ведь всю свою жизнь она избегала этого и не желала этим заниматься. Однако же…

Что сделает барон, когда поймет это? Сейчас он просто смотрел на нее, и его взгляд не предвещал ей ничего хорошего, а потом…

— Сенна, у вас есть предложение? Что делать дальше? — спросил Рэрдов совершенно спокойно, словно они обсуждали, что подать на вечернюю трапезу.

Решив проявить благоразумие, Сенна спросила:

— Вы не пробовали багрянку? А вайду? Их цвета, яркие и насыщенные, хорошо подходят для волокон. Уверена, они могут создать то, что вы ищете.

Барон промолчал, и Сенна продолжила:

— Сэр, не всякий человек может создать уишминские краски. Это доступно немногим, и, согласно легенде… — Сенна осеклась, но тут же поспешно проговорила: — Я знаю об этом только потому, что слышала кое-какие рассказы. Так вот, для того чтобы создавать краски, требуется такое умение, которое приобретается долгими годами обучения. Не могу понять, сэр, почему вы решили, что я могу сделать это…

Тут барон вдруг схватил ее за руку и, взглянув на голубые вены у нее на запястьях, тихо проговорил:

— Ваша кровь, Сенна, заставляет меня так думать. Говорят, что это у людей в крови.

Девушка в испуге отдернула руку и, прижимая книгу к груди, медленно попятилась.

— Поймите, сэр… — Она судорожно сглотнула. — Сэр, вы должны понимать…

— Я прекрасно все понимаю, а вы — нет, — перебил барон. Он повернулся спиной к залу и что-то достал из кармана куртки. — Вот то, что могут создать уишминцы. Видите? — В руке у него был ярко окрашенный небольшой лоскут.

Положив книгу на стол, Сенна невольно потянулась за лоскутом. И он был… великолепен. Светящийся, темно-синего цвета — такого она никогда прежде не видела. И лоскут этот был такой яркий, словно испускал свет, так что она едва не зажмурилась. Конечно же, багрянка не могла создать ничего подобного. И мох не мог, и марена не могла — ничто на свете. Такое могло прийти только от Бога.

— Он прекрасен, — прошептала Сенна, благоговейно проводя пальцами по окрашенной ткани. — На шерсти моих овец он будет таким, какого мир еще не видывал.

На лице Рэрдова появилось странное выражение, и он спросил:

— Когда начнете? И где?

— Не знаю… — Сенна беспомощно развела руками.

Она вдруг вспомнила старую красильню матери, комнату со ступками и пестиками, где каким-то волшебным образом появлялись вещи неописуемой красоты. И сейчас ее неудержимо тянуло в ту комнату… О, она такая же, как мать! Ее захлестнул жгучий стыд, и она, вернув барону лоскуток, проговорила:

— Лорд Рэрдов, я занимаюсь Шерстью. Именно это мы обсуждали в нашей переписке, так ведь?

— Да, конечно. Именно так.

— Так вот, сэр. Я здесь для того, чтобы заключить соглашение, которое принесет прибыль нам обоим. И если я покажу вам некоторые мои расчеты, то вы, возможно, поймете свою выгоду. А если нет, то я хотела бы поскорее вернуться на корабль.

— А может, нам прямо сейчас следует позаботиться о другом деле? — Тут Рэрдов взмахнул рукой, и откуда-то из темноты, словно призрак, вынырнул Пентони со свитком пергамента в руке.

Сенна улыбнулась советнику, но тот посмотрел на нее так, будто впервые увидел. Снова повернувшись к барону, она спросила:

— Какое другое дело, милорд?

Рэрдов кивнул своему советнику, и тот, просмотрев документ, который держал в руках, начал его зачитывать:

— Сенна де Валери, занимающаяся поставками шерсти… Ламберт, лорд Рэрдов, на ирландских границах… супружеский союз… церковное оглашение назначено…

Сенна раскрыла рот и замерла в изумлении.

Глава 5

— Сэр, это… невероятно!

— Неужели? — Рэрдов посмотрел на девушку со снисходительной улыбкой. — Однако же… — Он указал на пергамент. — Вот документ, понимаете?

— Нет-нет, такого не может быть.

— Это вы так полагаете. Но не я.

«Но это же безумие! — мысленно воскликнула Сенна. — А впрочем…» Она прекрасно знала: такое случалось очень часто — просто не с ней.

Последние десять лет Сенна прожила, заботясь лишь о том, чтобы никому не быть чем-либо обязанной и ни от кого не зависеть, — именно поэтому никогда не думала о замужестве. И вот теперь…

Покачав головой, она сказала:

— Я не подпишу.

— Разумеется, подпишете. — Рэрдов приблизился к Сенне настолько, что девушка ощутила запах его новых кожаных ремней.

— Но зачем? — почти шепотом спросила она. — Зачем вам это?

— Чтобы получить гарантию, что вы останетесь. И чтобы иметь право вернуть вас, если вы вдруг сбежите. — Окинув ее взглядом, барон добавил: — Сенна, вам следует знать, что вы очень красивая.

— Но я… Я не умею делать краски.

— Дорогая, вы сумеете сделать все, что я скажу.

Рэрдов приблизился к ней почти вплотную, и Сенна почувствовала запах пота и спиртного — вероятно, эля. Когда же Рэрдов поднял руку, чтобы погладить ее по щеке, она отпрянула. Барон замер, а затем очень медленно одним пальцем приподнял ее подбородок и едва заметно улыбнулся. Какое-то время он пристально смотрел ей в глаза, потом, снова улыбнувшись, склонился над рукой девушки и прижался к ней губами.

И в этот момент подошедший к помосту воин пробормотал:

— М-милорд, прошу прощения.

Барон замер на мгновение, потом спросил:

— В чем дело?

— Милорд, мы обнаружили второй отряд ирландцев. Такой же маленький, как и у О’Мэлглина. Отряд направляется на юг, и они, по-видимому, грабят деревни на своем пути.

Тут Рэрдов наконец поднял голову и проворчал:

— А где Балф?

— Милорд, он послал меня, чтобы я сообщил вам… И мы взяли одного в плен. Но там явно что-то готовится. И Балф сказал… Он хочет напомнить вам, что мы не готовы противо…

— Значит, вы захватили одного? — перебил барон. Воин кивнул, и кольца его кольчуги тускло блеснули в свете камина.

— Допросите его.

— Да, милорд.

— А потом убейте его, а голову в сундуке отправьте О’Фейлу, чтобы знал, к чему я готов.

Воин снова кивнул и торопливо покинул зал. Сенна мысленно воскликнула: «Это какое-то безумие! Я не протяну здесь и месяца, даже часа!..»

Она высвободила свою руку, а Рэрдов, взглянув ей в глаза, проговорил:

— Нельзя допускать, чтобы маленький бунт перерастал в большой, верно?

Сенна молча потупилась; ей казалось, она лишилась дара речи. Через несколько секунд девушка все же заставила себя взглянуть в лицо Рэрдова. А тот усмехнулся и тихо спросил:

— Мы ведь понимаем друг друга, да? — Сенна кивнула, и барон сказал: — Тогда садитесь за стол и угощайтесь. Мясо было добыто только сегодня.

И тут же рядом с ней возник рыцарь, который решительно подтолкнул девушку к столу. Сенна села, расправила юбки и осмотрелась. Зал по-прежнему был заполнен воинами, и то и дело раздавался их громкий смех. Стол же, за которым сидела Сенна, был обильно уставлен различными блюдами, но при одной мысли о еде девушке стало плохо. Когда же ей дали кубок вина, она решила, что не стоит отказываться, и отхлебнула рубиновой жидкости. Но вино оказалось чуть горьковатым, и Сенна, проглотив его, скривилась.

А внизу перед помостом по-прежнему стояли узники в оковах, и барон сейчас разговаривал со своими охранниками и с одним из пленников. Сенна взглянула на этого ирландского воина со скованными руками и ногами.

Все его лицо было в синяках, но даже они не могли испортить мужскую красоту воина. У него были темно-синие глаза, широкие плечи и длинные волнистые черные волосы. Мускулистые же ноги были широко расставлены и твердо стояли на устланном тростником полу. Но самое поразительное и привлекательное заключалось в том, что он улыбался, когда что-то говорил хозяину замка. Тут барон помрачнел, а улыбка ирландца стала еще шире. И казалось, что этот ирландский воин излучал энергию и жизненную силу, хотя оставался почти неподвижным.

Сенна вдруг почувствовала желание закричать: «Но это же несправедливо!» Да, все в этом омерзительном замке было несправедливо, и она не хотела становиться частью этой несправедливости.

— Ешьте, Сенна! — бросил через плечо Рэрдов.

В следующее мгновение она с вызовом вскинула подбородок и заявила:

— Нет, не буду!

Глава 6

Финниан повернул голову и внимательно посмотрел на англичанку на помосте. Свет масляных ламп и свечей отражался от ее волос, так что казалось, ее окружало облако цвета червонного золота.

«Но откуда она появилась, эта красавица? — думал Финниан. — Неужели она тоже пленница проклятого барона? Да, наверное, именно так, если бросает вызов Рэрдову». И конечно же, эта смелая женщина была достойна уважения, пусть даже она англичанка. Но как мог Господь с его безграничной мудростью дать этому червю Рэрдову такую драгоценность? Вероятно, это была проделка дьявола. Женщина же — несомненно, ангел. И по-видимому, ангел могущественный, если позволяет себе пренебрегать опасностью.

— Не будете, Сенна? — Рэрдов повернулся к ней и впился в нее злобным взглядом. В зале тотчас же все замерли — и английские солдаты, и ирландские воины. — Ах, Сенна… — Барон поцокал языком. — Какая же вы упрямая.

Сенна, не дрогнув, ответила барону таким же пристальным взглядом. Она твердо решила, что не покорится ему. Чуть помедлив, девушка встала и вышла из-за стола; она по-прежнему сжимала в руке ножку кубка.

— Сенна, но почему?.. — спросил барон. — Я ведь просто предлагаю вам насладиться щедростью моего стола.

— Нет. — Она решительно покачала головой.

Брови Рэрдова взлетели на лоб, а затем зловещая ухмылка исказила его красивые черты.

— Но против вина вы не возражаете, верно?

И тут Сенна, вытянув руку с кубком в сторону Рэрдова и глядя ему в глаза, медленно перевернула кубок, и вино красной лужицей растеклось по полу.

У барона отвисла челюсть, и лицо его перекосилось от злобы. Он быстро прошел через помост и остановился всего в нескольких дюймах от девушки.

— Вино очень дорого стоит, — проговорил он с яростью в голосе.

— А моя подпись на брачном контракте — еще дороже, милорд. И моя кровь — также.

Барон чуть склонил голову к плечу, словно обдумывал слова девушки. Наконец проговорил:

— До вашей крови, Сенна, вообще-то очень легко добраться.

В следующее мгновение он с силой ударил ее по лицу тыльной стороной руки. Сенна вскрикнула и отшатнулась от него. Рэрдов же схватил ее за руку и привлек к себе.

— Так мы понимаем друг друга? — спросил он.

— Я-то понимаю вас, милорд. Но боюсь, вы совершенно не понимаете меня. — Сенна высвободила свою руку.

Тут на лице барона вдруг появилась улыбка, и он, взяв девушку пальцами за подбородок, заглянул ей в глаза.

— Дорогая, если это было ваше восстание, то оно уже закончилось. Вы меня слышите?

Сенна попыталась отвернуться, но Рэрдов слишком крепко держал ее.

— Я слышу вас, милорд, — ответила она дрожащим голосом.

— Нет, Сенна. Думаю, не слышите. — Барон внезапно толкнул ее к стене, так что она ударилась спиной о камни. А он, взяв ее за руку, продолжал: — Значит, это та рука, в которой вы отказали мне?

Сенна в ужасе смотрела на барона, а он, подтащив девушку к столу, прижал ее ладонь к столешнице, а потом вдруг схватил тяжелые плоские щипцы для орехов и с силой ударил Сенну по руке.

Жуткая боль пронзила все ее тело, и Сенна, всхлипывая и стараясь сдержать слезы, рухнула на пол у ног Рэрдова.

К помосту с рычанием бросился ирландец, но тяжелые цепи задержали его, и он не смог добраться до барона. А затем на него накинулись двое солдат и оттащили его от помоста.

Рэрдов же, покосившись на пленника, снова повернулся к Сенне и проговорил:

— Я наказал вас, чтобы научить благоразумию. Дабы вы в дальнейшем относились ко мне со вниманием. Я не хочу уродовать ваш очаровательный ротик, но если он будет напрашиваться на неприятности, то будьте уверены, я и это сделаю. — Барон склонился над ней и тихо спросил: — Как думаете, теперь я вас понимаю?

«Молчи, — строго сказала себе Сенна, неподвижно сидя на полу и прижимая руку к горлу. — Ни слова. Во всяком случае, сегодня».

И она молча кивнула.

В тот же миг Рэрдов подал знак слуге, и тот помог Сенне подняться с пола. В ее пальцах пульсировала кровь, и боль была ужасная. С трудом сдерживая слезы, она шагнула к столу и опустилась на лавку.

Внезапно в дальнем конце зала возник шум, а затем по ступеням помоста взбежал гонец.

— Милорд, поступило донесение! — крикнул он.

Барон тут же отвел его в угол, и они какое-то время тихо разговаривали. Затем Рэрдов в раздражении проговорил:

— Проклятые ирландцы… — С минуту он молчал, о чем-то раздумывая, потом, обернувшись к залу, громко сказал: — Продолжайте веселиться! Всех пленных отведите обратно в камеры, за исключением одного — советника О’Фейла. Его приведите ко мне в комнату после того, как разведете остальных. А вы, — обратился барон к Сенне, — проведете ночь в красильне или в моих покоях. Но в любом случае сегодня вы будете трудиться.

Выбор за вами. — С этими словами он стремительно вышел из зала.

Сенна со вздохом взглянула на свою юбку. По изумрудной ткани протянулся отчетливый красный след. Рука ее по-прежнему болела, но гнев оказался сильнее боли. Стиснув зубы, Сенна взялась за конец длинной скатерти и дважды обмотала его вокруг ладони.

— Помочь вам перевязать рану? — кашлянув, обратился к ней кто-то из слуг.

— Нет, благодарю вас. — Сенна мило улыбнулась и сдернула скатерть со стола.

На пол тотчас посыпались фрукты и овощи, а громадное овальное блюдо с копченым морским угрем на мгновение задержалось в центре стола, а затем также соскользнуло вниз. По залу разнесся грохот, заглушивший вздохи и крики присутствующих.

Как ни странно, кувшин с красным вином остался на месте — он оказался довольно тяжелым, поэтому не пострадал.

— Слава Богу, вино милорда не разлилось, — пробормотала Сенна. — Ведь это чрезвычайно дорогой напиток.

В зале воцарилось молчание. Слуги, солдаты и вассалы барона, раскрыв от изумления рты, нервно переминались с ноги на ногу, топая по полу тяжелыми сапогами. Что теперь делать?.. Ведь барон не оставил распоряжений… Правда, его последние поступки достаточно ясно показывали, как он собирался отнестись к любому неповиновению своей новой «жены».

Однако ни один из мужчин не осмелился подойти к Сенне. Несколько слуг бросились собирать с пола тарелки и снедь, а другие побежали за водой.

Но никто не сказал Сенне ни слова.

Через некоторое время солдаты пришли в себя и приступили к исполнению приказа — стали уводить избитых ирландских воинов. Сенна же, обмотав скатертью кровоточащую руку, подошла к окну — узкому, выходящему во внутренний двор проему — и чуть приоткрыла ставню.

«Как могло дойти до такого? — спрашивала она себя. — Ну почему я согласилась приехать сюда? Или, может быть, это судьба?..»

Тут Сенна, повернувшись к залу, снова увидела ирландского воина, недавно бросившегося спасать ее. В следующую секунду их взгляды встретились, и ирландец улыбнулся ей, а его синие глаза, казалось, засасывали ее в свои глубины. И от взгляда этих чудесных синих глаз в душе Сенны на мгновение воцарилось спокойствие.

Тут ирландец еще шире улыбнулся, и Сенна едва не улыбнулась ему в ответ. А потом…

— Боже правый!.. — тихо пробормотала девушка и почувствовала, что покрылась «гусиной кожей». Неужели она читала его мысли? «Не покоряйтесь», — это его безмолвное послание отчетливо звучало у нее в ушах.

Она непроизвольно взглянула на дверь, через которую вышел Рэрдов, а потом снова на избитого воина. И тот едва заметно наклонил голову.

«Я не сдамся, — подумала Сенна. — Ни за что не покорюсь». Расправив плечи, она посмотрела в глаза ирландца, и ей почудилось, что и он прочел ее мысли.

Финниан усмехнулся; он понял, что сумел поддержать пленницу барона. Когда же его уводили из зала, ему было приятно сознавать, что благодаря ему эта прекрасная женщина снова обрела мужество. У самой двери он еще раз взглянул на этого ангела, сражавшегося за свое достоинство. И вдруг увидел, что пленница смотрит на нож, валявшийся среди мусора, который убирали слуги. «Неужели она выбрала столь опасный путь? — подумал Финниан. — И осмелится ли она взять в руки кинжал?»

Тут охранник грубым рывком прервал его размышления и толкнул вперед. Но суматоха у двери зала остановила их дальнейшее продвижение, и Финниан снова сумел оглянуться. Он увидел, как леди с каштановыми волосами, нагнувшись, подняла с пола большое плоское блюдо, поставила его на стол и улыбнулась оказавшемуся рядом слуге. Слуга уставился на нее в изумлении, ибо он никак не ожидал, что она поможет наводить порядок. Леди же, украдкой глянув по сторонам, быстро спрятала в карман острый как бритва нож.

Когда Финниана повели дальше, он по дороге ухмылялся.

Глава 7

Рассказ о произошедшем передавался из уст в уста всему замку. Солдаты и служанки, слуги и торговцы, доставившие в замок свои товары, стражники и заключенные — все были свидетелями открытого неповиновения Сенны.

«Глупо, — говорили они. — Необдуманно, безрассудно и бесполезно».

Но у Сенны имелся план, и она не считала свое положение безнадежным.

На следующее утро она появилась, совершенно преобразившись. Как только колокола прозвонили утреню, Сенна, послушная, покладистая, тихая и кроткая, вошла в зал вместе со своим женихом, улыбавшимся до ушей, и молча села за стол на помосте.

— Ешьте же! — со смехом крикнул Рэрдов своим людям.

Собравшиеся закивали и беспокойно заерзали. Сенна была вся в синяках от побоев, ее пальцы были туго перевязаны, губа сильно распухла, а на шее виднелась ярко-красная полоса — как будто ее душили.

Но что бы ни говорили местные предсказатели, стоя в это утро у корыт для умывания, у Сенны была надежда.

И имелся план.

Впрочем, стоя над опьяневшим Рэрдовом, сразу упавшим на кровать, после того как он привел ее в свою спальню, Сенна не была уверена, что этот план — самый лучший. Однако другого плана у нее не было, поэтому она решила осуществить именно этот.

Рэрдов предоставил в ее распоряжение все травы. Неужели он не имел представления о том, сколько разных применений имели некоторые из них, кроме использования в смесях для приготовления красок?

Теперь весь остаток дня он будет страдать от спазмов в желудке и периодически впадать в дремотное состояние, а с наступлением следующего утра придет в бешенство. Однако к тому времени ее здесь уже не будет.

Сенна собиралась исследовать весь замок — от внутреннего двора до собачьих будок. Она подружится со всеми, преодолеет страх, сокрушит все препятствия и найдет дорогу в тюремные камеры. Затем она освободит ирландского мятежника, который дал ей силы в момент слабости, и он проводит ее в порт Дублина.

Да, у нее был не такой уж плохой план, и она непременно убежит отсюда.

— Когда? — Уильям, младший брат Сенны, перевел взгляд с бумаги, которую держал в руке, на слугу.

Слуга, откашлявшись, ответил:

— Завтра будет неделя с тех пор, как она уехала.

Уилл снова посмотрел на письмо, и его вдруг охватило необъяснимое беспокойство. Сен на уже десять лет великолепно управляла хозяйственными делами, поэтому он не мог понять, из-за чего так встревожился, — а он встревожился. Но после года участия в турнирах и трех лет службы у разных сеньоров Уилл прекрасно знал: нехорошие предчувствия нельзя оставлять без внимания.

Однако это было самое обычное послание от его вполне самостоятельной сестры. Она писала о своих текущих делах, а также сообщала о том, что весьма крупную сумму ей пришлось заплатить за их отца сэра Джеральда — тот испытывал все большую потребность в деньгах.

Отец, совершенно ко всему равнодушный, почти постоянно находился в прострации с тех самых пор, как мать бросила их, когда Уиллу не было и года. И все заботы о семье и хозяйстве взяла на себя Сенна — именно ей они с отцом были обязаны своим безбедным существованием.

Да, конечно, Сенна вполне могла уладить это дело с лордом Рэрдовом сама. Однако же… Уилл не мог избавиться от беспокойства, и именно оно подтолкнуло его к решению отправиться на север.

— Что ж, Питер, мы снова уезжаем, — объявил Уилл, посмотрев на своего совсем юного оруженосца с костлявыми плечами. — Ты ведь всегда хотел посмотреть Ирландию, верно?

— Я, милорд? — удивился мальчик.

— Ладно, седлай Мерс и возьми с собой Ансельма и Тука. — Уилл бросил записку на стол и обернулся к своим людям, небольшому отряду, который он создал для различных секретных — часто чрезвычайно секретных — дел. — И вот что, Роджер… — Один из его воинов тотчас вскочил на ноги. — Выясни все, что сможешь, о деятельности Рэрдова в последнее время. Особенно прислушивайся ко всем слухам. Жди нас в порту Милфорда.

Роджер торопливо направился к выходу, оруженосец Уилла поспешил за ним, а сам Уилл перевел взгляд на других воинов, сидевших в небольшом зале, залитом послеполуденным солнцем и испещренном тенями от многочисленных стеблей вьющихся роз, покрывавших окна и ставни. Уилл в задумчивости всматривался в своих людей, а те с кружками прохладного эля в руках ожидали приказаний.

— Парни, я когда-нибудь сообщал вам, что у меня есть небольшой участок земли в Ирландии? — проговорил наконец Уильям.

Воины переглянулись, и один из них ответил:

— Нет, Уилл, ты никогда об этом не говорил.

— Я в это не верю, — усмехнулся другой. — Ты ведь всегда заявлял, что не имеешь земли и хочешь, чтобы все так и оставалось.

— Правда? — Уильям пожал плечами. — Ну… я много чего говорю.

— Так у тебя есть земля?

— Да, есть. Этим подарком кое-кто отметил мою хорошую работу. Разве я мог отказаться? Это произошло после того дела в Северной Англии.

— То было в Шотландии, — поправил кто-то из воинов.

— Пусть так. Но в любом случае думаю, что пришло время наведаться в мои владения. Они в Ирландии. Через море. — Уильям выразительно посмотрел на своих людей и добавил: — Поднимайтесь же быстрее. Слышите?

Воины тут же встали, и один из них, поставив на стол кружку с темным элем, проговорил:

— Мы слышим тебя, Уилл, только не можем поверить.

— Уж поверьте, — проворчал Уильям, направляясь к двери. — В Ирландии что-то неладно, и мне нужно выяснить, что именно.

Финниан понял: что-то случилось. Он понял это в тот момент, когда услышат в коридоре голоса. Причем один из пришедших казался пьяным.

Вскоре выяснилось, что по узкому коридору, тянувшемуся вдоль камер, два солдата вели спотыкающегося третьего. Они распахнули скрипучую железную дверь справа от Финниана, втолкнули пьяного внутрь, заперли дверь и ушли.

Дождавшись, когда исчез мерцающий свет факела — сейчас только свет заходящего солнца проникал в тюрьму, — ирландец подошел к стене и заглянул в маленькое оконце.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он.

Солдат со вздохом помотал головой и, утирая кровь в уголке рта, пробормотал:

— Была драчка. И пьянка. И всякая болтовня о его светлости. А потом я, улучив момент, врезал…

— Я тебе не за это плачу, — перебил Финниан.

— Знаю. Но от меня сегодня ушла жена. К мельнику. И это очень плохо… — Солдат снова вздохнул и, взмахнув рукой, по стене соскользнул на пол. Его голова свесилась на грудь, и он тут же захрапел.

Финниан нахмурился и, глядя на лучи заходящего солнца в узкой прорези на другой стене, пробормотал:

— Черт побери, как же мне теперь выбираться отсюда?

Глава 8

Камеры… Она должна найти камеры. Но что потом?..

Никаких «что потом». Главное то, что можно сделать сейчас! И все, что она могла сейчас сделать, — это взять то, что прямо перед ней; у нее под носом.

Пока Рэрдов спал и мучился рвотой, Сенна под видом новой хозяйки дома именно так и поступила: раздобыла льняные рубашки, леггинсы, накидки с капюшоном, кое-какую еду, веревку, кремень, а также выгребла четыре пригоршни монет из ящика Рэрдова — это все, что она могла нести так, чтобы ее поклажа не казалась слишком тяжелой.

Затолкав награбленное добро в мешки, Сенна невольно вздохнула. Такой запас был совершенно бессмысленным, если все кончится тем, что она заблудится где-нибудь на просторах Ирландии. К счастью, у нее имелись деньги, но ей был необходим ирландец — без него она едва ли смогла бы выжить.

Сенна посмотрела на свою больную руку и попыталась согнуть ее. Пальцы уже не болели, и это немного обнадеживало, но, увы, совершенно онемели, что не сулило ничего хорошего.

Осенний день уже переходил в вечер, когда Сенна заметила низкорослого, толстого, краснолицего фермера, выполнявшего в замке черную работу. Сейчас он толкал перед собой скрипучую тачку, наполненную старыми ржавыми железками.

Сенна резко остановилась. Фермер тоже. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом фермер, почесав лысину, пробормотал:

— Вы… миледи?

— Да, а что?

— Хм… миледи… — Мужчина отвесил ей едва заметный поклон. — Знаете, миледи, если я когда-нибудь смогу быть вам полезен, то я, конечно… Да-да, конечно, вот только… — Он умолк и пожал плечами.

Собравшись с духом, Сенна заявила:

— Я хочу увидеть камеры. Где они?

Работник неодобрительно нахмурился и пробормотал:

— Но это… зачем же?

— Просто ради развлечения, — ответила Сенна.

— Развлечение?.. — в растерянности переспросил мужчина.

— Да, развлечение, — кивнула девушка. — Его придумал для меня лорд Рэрдов.

Фермер ненадолго задумался, потом проговорил:

— Ну… тогда ладно. Я покажу вам дорогу.

Он вывел Сенну в другой внутренний двор, потом ввел внутрь замка, провел по коридору, затем — через какие-то двери, после чего они chum спускаться вниз. Свет тускнел, воздух становился сырым и холодным, и Сенна невольно поежилась. «О Господи, как же запомнить все эти повороты?» — подумала она.

— Я подожду вас тут, миледи, — сказал фермер, внезапно остановившись перед массивной деревянной дверью.

Сенна молча кивнула, и ее провожатый распахнул перед ней дверь. Два стражника в сапогах, сидевшие за небольшим столом у двери, тотчас вскочили на ноги.

— Здесь ее светлость для… развлечения. Думаю, ей будет очень весело, — проворчал фермер и туг же исчез.

— Добрый день, — проворковала Сенна, быстро входя в небольшую комнату с грязными стенами. Подавив страх, она приветливо улыбнулась мужчинам.

— Миледи, вы?! — в один голос воскликнули стражники.

— Я знакомлюсь с замком, — весело объявила Сенна, словно это было самое обычное дело. — И я не могла оставить безо всякого внимания то место, где бунтовщики, угрожающие безопасности милорда, содержатся до той поры, пока не поймут недопустимость своего поведения, ведь правда же? Здесь по-настоящему защищают людей, и таких воинов, как вы, нужно почитать за их деяния.

Весьма озадаченные речью девушки, мужчины молча смотрели на нее.

— И как долго вы находитесь здесь? — Сенна окинула взглядом комнатку.

— С Михайлова дня, — кашлянув, ответил высокий стражник.

— Вам тут нравится? — спросила Сенна, усевшись за небольшой стол.

— Нам, миледи?.. — в растерянности пробормотал другой стражник — тот, что был пониже.

Поднявшись на ноги, Сенна стала расхаживать по комнате, прижимая к груди больную руку. Мужчины сначала смотрели на нее, разинув рты, а потом, переминаясь с ноги на ногу, уставились в пол.

— Люди, которые выполняют самую тяжелую работу, часто остаются незамеченными теми, кто пользуется плодами их трудов, — доверительно проговорила Сенна.

Стражники с готовностью кивнули. Сенна могла бы сейчас сказать, что короля Англии следует казнить с помощью гарроты, — и они согласились бы.

— Но я не из тех, кто не замечает таких доблестных воинов, как вы, — добавила Сенна.

— Да, миледи! — воскликнули стражники, приосанившись.

— И мне хотелось бы познакомиться со всеми моими людьми и высказать свою… признательность тем, кто добросовестно служит мне, — тихим голосом продолжала Сенна, разглаживая ладонью морщинки на лифе платья.

У стражников глаза чуть не вылезли из орбит. И низенький, утирая со лба пот, пробормотал:

— Да, миледи.

Сенна же улыбнулась и спросила:

— А когда вы покинете свои посты?

— На рассвете, — прохрипел высокий.

Сенна с облегчением вздохнула и проговорила:

— Значит, сегодня вечером вы еще будете здесь?

Высокий тут же закивал:

— Да-да, миледи. — Шагнув к девушке, он окинул ее фигуру голодным взглядом.

Сенна невольно попятилась, но тут же, взяв себя в руки, сказала:

— Что ж, прекрасно. Значит, мы понимаем друг друга.

Она знала, что ведет чрезвычайно опасную игру, но какое другое оружие имелось в ее распоряжении? Увы, никакого, так что следовало пользоваться этим.

Сенна снова улыбнулась:

— Ну… я оставлю вас на ваших постах и осмотрю то, что еще не успела осмотреть в замке.

— Миледи, но там камеры, где содержатся осужденные, — заявил высокий стражник, снова шагнув к девушке.

Сенна взглянула на него с некоторым осуждением.

— Вы возражаете? Но милорд пожелал, чтобы я знала все до последнего дюйма в его замке — это его точные слова. И я знаю, что перечить ему не следует, — добавила девушка и вдруг всхлипнула и расплакалась.

Солдаты, сконфузившись, подвели ее к столу, усадили на стул и, опустившись возле нее на колени, принялись утешать. Нет-нет, они не собирались возражать ей. Да, они понимают, как трудно быть женой такого человека, как барон. И конечно же, они не хотят, чтобы лорд Рэрдов рассердился на нее. Да, безусловно, она должна пройти по всем коридорам сверху донизу — как он велел ей. И конечно, она должна сделать это в одиночку, чтобы запомнить расположение всех помещений.

Через несколько минут, оставив стражников у стола, Сенна распахнула дверь, ведущую к камерам.

Глава 9

Осторожно шагая по темному коридору, где воняло какой-то гнилью и мочой, Сенна строго следовала инструкциям стражников — оставалась у левой стены, подальше от «дыр».

Сквозь узкие прорези в стенах сюда проникали лишь тоненькие лучики света, и Сенна напряженно всматривалась сквозь решетки во все камеры, пытаясь найти ту, где находился «ее воин».

Но увы, все камеры были пусты. А ведь накануне вечером в зале находились четверо закованных в цепи ирландских воинов… Где же они теперь? И где тот самый?..

— Прошу тебя, Господи, не дай ему умереть, — прошептала Сенна.

В подземелье царила тишина, и единственными звуками были громкий стук ее сердца и прерывистое дыхание. Шагая дальше, Сенна вскоре увидела в одной из камер заключенного, валявшегося на полу и громко храпевшего, — но это был не ее ирландец. А затем, в следующей камере, она наконец-то заметила знакомые черные волосы, и сердце ее подпрыгнуло в груди.

Присев на корточки перед решеткой в двери, Сенна увидела сидевшего на полу человека, прижавшегося боком к прутьям.

— Эй, — шепнула Сенна.

В ответ — тишина.

— Сэр, вы слышите меня? — прошептала она погромче.

Снова молчание. Сенна протянула руку и слегка толкнула мужчину в плечо.

Его рука тотчас взметнулась и схватила девушку за запястье. Сенна вздрогнула от неожиданности и затаила дыхание. А узник, чуть приподнявшись, медленно повернул к ней голову.

— Слава Богу, это вы, — прошептала Сенна, чувствуя несказанное облегчение.

— И кто же я? — спросил он с усмешкой.

— Вы… это вы. Откуда мне знать, кто вы такой? — с раздражением ответила Сенна, стараясь высвободить руку.

Ирландец снова усмехнулся и проговорил:

— Здесь, в тюремной тьме, появилась прекрасная женщина. Но она толкает меня и благодарит Господа за то, что я — это я, хотя не знает, кто я такой. Когда же я задаю ей вопрос, она сердится. Будучи безумцем, я мог бы сказать, что умер, попал в рай и смотрю на ангела. Хотя понятия не имею, с чего бы ему быть здесь, со мной. Милый ангел, неужели вы откликнулись на мои молитвы?

Сенна была удивлена этой странной речью, произнесенной резким, но приятным голосом. Причем в голосе этом чувствовалась доброта, а в руке, все еще сжимавшей ее запястье, таилась сдержанная сила.

Сенна слегка потянула на себя руку, и узник тотчас отпустил ее.

— Сэр, мне нужна ваша помощь, — тихо сказала девушка, заглядывая в камеру.

Ирландец широко улыбнулся и проговорил:

— Охотно верю, милый ангел, но вряд ли я смогу оказать вам какую-либо помощь. Надеюсь, вы понимаете, по какой причине не смогу?

— Если я освобожу вас, вы мне поможете?

Улыбка узника исчезла, и он спросил:

— Но зачем вам это делать?

— Когда я убегу, мне понадобится проводник.

— Вот как?

— Да, — кивнула Сенна.

— А мне казалось, что вы прибыли сюда, чтобы стать баронессой.

— Мне не понравилось его вино, — с усмешкой ответила Сенна.

— Я это заметил. — Ирландец снова улыбнулся.

— Поверьте, сэр, Рэрдов лжет. Я ему вовсе не невеста.

— Совершенно в этом уверен, миледи.

— Так вот, когда я выберусь отсюда, мне понадобится проводник до порта Дублина.

— Разве нельзя найти другого ирландца или — еще лучше — саксонца, которому доставит удовольствие выполнить такую миссию?

— Вероятно, можно. Но я не нашла…

— Правда? — Узник внимательно посмотрел на девушку, и от этого его взгляда по телу ее пробежала приятная дрожь.

— Да, правда, — кивнула Сенна.

— И все же, ангел… Почему вы собираетесь это сделать? Только честно.

— Сэр, там, в зале… Вы заставили меня держать голову высоко поднятой. Поэтому я думаю, что вы подойдете лучше всех. — Больше ей нечего было сказать.

Мягкая улыбка осветила лицо ирландца, но гримаса боли тут же погасила ее.

— Что ж, леди, буду ждать вашего прихода. Только действуйте быстро, пока моя голова хоть на что-то годится.

Сенна оглянулась, понимая, что у охранников скоро возникнут подозрения.

— Сегодня вечером. Когда стемнеет.

— А как? — тут же спросил узник, и его взгляд сразу стал серьезным и сосредоточенным.

Снова оглянувшись, Сенна тихо проговорила:

— В данный момент Рэрдов, держась за живот, катается по простыням. Я подозреваю, что это продлится всю ночь. Какая-то загадочная желудочная болезнь…

— О… здесь болезни невероятно загадочны. — Глаза ирландца блеснули в темноте. — Могут свалить человека без предупреждения.

— Эта именно такая. — Сенна едва заметно улыбнулась. — Я барона ни о чем не предупреждала.

— Буду обязан вам жизнью, милый ангел.

— А вы, сэр, поможете мне спасти мою.

Ирландец улыбнулся и присел на корточки.

— Знаете, вы настоящая красавица, — прошептал он.

— Даже с моей посиневшей щекой? — Сенна рассмеялась, правда, совсем тихо. — Такой ложью вы, должно быть, погубили немало молодых леди.

Узник ухмыльнулся и проговорил:

— Позвольте представиться, миледи. Финниан О’Мэлглин к вашим услугам.

— А я Сенна…

— Де Валери, — закончил Финниан.

Сенна взглянула на него с удивлением:

— Вам известно мое имя?

Ирландец кивнул и заявил:

— Если вам удастся вытащить меня отсюда, я сложу о вас песню.

— А если вы сможете сохранить мою жизнь, когда мы отсюда выберемся, то я сложу песню про вас, — шепотом отозвалась Сенна.

Взгляды их встретились, они улыбнулись друг другу, и сердце Сенны радостно подпрыгнуло в груди. При этом ей вдруг почудилось, что она вот-вот утонет в синих глубинах смотревших на нее глаз. О Боже правый, как же ей нравился этот ирландский воин!

— Я вернусь, — шепнула она, поднимаясь на ноги.

— Тогда я отменю все остальные свои встречи, — ответил Финниан и снова улыбнулся.

Уже шагая по коридору, Сенна вдруг почувствовала, что на нее снизошло удивительное спокойствие, такое же, как в зале, когда все для нее исчезло, кроме синих глаз ирландца. А ведь он просто улыбнулся ей, не более того.

Весь день Уильям де Валери готовился к отъезду из Англии и делал это очень основательно. Уилл пополнил свой отряд несколькими наемными рыцарями, пообещав им хорошую плату вместо собственности — ее он пока не мог предложить, — но ведь никто не знает, что может ждать воина за следующим поворотом дороги…

И теперь его люди — тридцать три вооруженных человека — составляли весьма внушительную силу. Дополняли отряд два повара, восемь слуг, конюший и каменщик — богатый собственник.

Они вышли в море в разгар шторма, и все вопросительно смотрели на своего золотоволосого господина, стоявшего на носу корабля с таким видом, словно он мог силой воли приблизить ирландский берег.

Заранее было решено: когда отряд прибудет в Дублин, конюший останется со всеми остальными в обнесенном стеной городе, чтобы позаботиться о лошадях, повозках и провианте, а затем отправится к замку. Уилл же возьмет с собой пятерых воинов — тех, которым мог доверить свою жизнь, несмотря на их пристрастие к темному английскому элю, — и постарается устроить встречу с лордом Рэрдовом. Но до этого было еще далеко. Пока что корабль преодолевал морские валы, а Сенна тем временем морочила голову стражникам обещанием удовольствий и ложью.

Глава 10

Свет луны едва проникал сквозь щели закрытых ставен, и Сенна могла видеть лишь то, что находилось рядом с ней, а весь остальной замок казался в лунном свете черной скалой.

С мешками в руках Сенна медленно пробиралась к камерам, то и Дело спотыкаясь или на что-нибудь натыкаясь. К счастью, ей пока что удавалось избегать случайных встреч со слугами или с солдатами.

На ней сейчас были мальчишеские штаны в обтяжку, подпоясанная ремнем длинная куртка, а под ней — льняная рубашка. Сверху же Сенна надела слегка стянутое на талии свободное платье — чтобы не привлекать к себе внимания, если кто-нибудь встретится ей, а волосы, заплетенные в длинную косу и завязанные кожаной тесьмой, свисали ей на спину.

Добравшись до подвала и поставив на пол мешки, Сенна посмотрела на толстую дубовую дверь, от которой протянулся узкий бесконечный коридор с шершавыми каменными стенами и наводящим ужас эхом.

Чье-то тихое фырканье заставило девушку вздрогнуть в испуге. А потом вдруг из сумрака на нее уставились маленькие круглые крысиные глазки. Но что крыса могла искать в этой холодной тюрьме?

Сенна поежилась и снова посмотрела на массивную дверь. «Сейчас — или никогда», — сказала она себе.

Положив ладонь на железную ручку, девушка решительно распахнула дверь.

Солдаты, сидевшие в мерцающем свете свечей, тотчас вскочили на ноги — точно так же, как в прошлый раз. Сенна улыбнулась и сказала:

— Господа, добрый вечер.

Стражники же уставились на нее, вытаращив глаза, — так они смотрели на Сенну в прошлый раз.

— Вы, миледи?.. — как и в прошлый раз, пробормотал высокий.

«Если их мозги соображают так же плохо, как и до этого, — подумала Сенна, — то мне все удастся».

Приподняв юбки, она села на скамью, а затем, снова улыбнувшись, со стуком поставила на стол бутылку виски, которую стащила из погреба барона. Тут и мужчины заулыбались — такой подарок пришелся им по вкусу. Не прошло и двух минут, как оба они захрапели. Все дело в том, что в напитке содержалась приправа — настойка растолченного в порошок корня валерианы, похищенная из запасов барона, и настойка эта гарантировала очень долгий сон. Понадобилось три, возможно, четыре глотка — и стражники свалились на пол. Сенна же, стараясь унять дрожь в ногах, сказала себе: «Все, теперь дороги назад нет».

Вытащив ключи из кармана высокого солдата, она прошла по коридору, освещенному всего одним факелом, и вскоре добралась до камеры Финниана.

— Добро пожаловать, ангел, — приветствовал он Сенну.

— Я пришла, — сказала она шепотом, как будто в этом сообщении была необходимость.

На сей раз ирландец стоял, и Сенна испытала благоговейный трепет перед его ростом и силой — даже в темноте было видно, какие у него могучие мускулы; голос же его донесся до нее откуда-то сверху.

Перебрав связку ключей, они нашли тот, который подходил, и с жутким скрипом, способным разбудить и мертвого — но не стражников! — открыли дверь камеры и зашагали по холодному коридору.

— Что случилось с ними? — прошептала Сенна, указав на пустовавшие камеры.

— Все ирландцы, кроме меня, были казнены, к тому же весьма своеобразным способом, — процедил сквозь зубы Финниан, шедший следом за Сенной.

Оглянувшись, она увидела, что он помрачнел, — но не более того. Сенна со вздохом провела кончиками пальцев по покрытой слизью стене. Если бы погибли ее люди, она неистовствовала бы — размахивала бы мечом и рычала, а он был таким… сдержанным.

Подавив дрожь, Сенна открыла дверь, и ее спутник, увидев спавших охранников, пробормотал:

— Вы обладаете дарованиями, которых я никогда бы у вас не заподозрил.

— У меня немало скрытых талантов, — чуть нахмурившись, отозвалась Сенна.

Когда они покинули подвал, Сенна протянула ирландцу кусок хлеба, тот кивком поблагодарил ее, и оба, закинув мешки за плечи, двинулись через темный двор. Теперь им требовалось раздобыть какое-либо оружие, пересечь еще один внутренний двор, а затем выбраться за ворота замка.

Сенна старалась не задумываться ни о чем, кроме настоящего, — когда она заглядывала далеко вперед, ее начинало тошнить. То и дело озираясь, она привела Финниана к каменному двухэтажному дому кузнеца.

Они посмотрели вверх, на окно второго этажа, но окно находилось слишком высоко.

— При свете дня мне показалось, что оно не так высоко, — пробормотала Сенна.

Финниан положил ладони ей на бедра и шепнул:

— Я подсажу вас.

Посильнее сжав пальцами бедра девушки, Финниан приподнял ее, и она, потянувшись как можно выше, зацепилась кончиками пальцев здоровой руки за оконный карниз — это было все, что ей удалось. Другая ее рука все еще была странно онемевшей; она уже не болела, но в ней не было силы.

Тихонько вздохнув, Сенна прошептала:

— Еще, повыше…

— Выше не могу.

Тяжело дыша, обдирая локти и колени, Сенна пыталась подобраться к окну, — но она не могла летать, а другого способа забраться в дом не было.

— Станьте мне на плечи, — тихо сказал Финниан.

Немного помедлив, Сенна согнула ногу в колене, осторожно нащупала плечо ирландца и поставила на него ногу. Потом проделала то же самое и другой ногой. В результате она приподнялась настолько, что смогла положить локти на оконный карниз.

Сенна надавила на ставни, но они были заперты. Поборов желание разломать их, девушка пошарила в своем мешке и вытащила полоску вяленого мяса. Просунув ее между двумя ставнями, она подняла ею щеколду, удерживавшую их вместе. Раздался металлический звон, и ставни со скрипом отворились в противоположных направлениях — одна внутрь, другая наружу.

Сенна тут же толкнула обе ставни внутрь и, вытянув руки, скользнула вслед за ними. При падении она сначала коснулась пола ладонями, потом с глухим стуком ударилась коленями, но тут же встала на ноги. Ее зрение быстро привыкало к густой темноте, и вскоре она увидела прямо перед собой черный проем — то была лестница; а справа от нее появилась еще одна черная дыра — спальня кузнеца.

Судорожно сглотнув, Сенна снова осмотрелась. Затем, быстро спустившись по лестнице, пробралась между столами и наковальнями, осторожно, на цыпочках, обошла печь, до сих пор раскаленную и светящуюся светло-оранжевым, и, подняв щеколду, отворила входную дверь и впустила Финниана.

Оба тихо поднялись обратно наверх, где хранились вещи, требующие ремонта, а также смертоносные изделия кузнеца; там же располагался и сам кузнец вместе с женой и детьми, но теперь, слава Богу, все они спали.

Они все делали очень быстро, не произнося ни слова. За несколько минут Финниан облачился в надежно защищающую тело английскую кольчугу, лишь слегка вздрогнув от боли, когда задел ссадину на спине. Для Сенны ничего подходящего не оказалось, но она нашла огромный кинжал для Финниана. Тот сразу же закрепил оружие у бедра и выбрал еще один, который Сенна ремнем привязала к его левой руке чуть повыше локтя. В конце концов она все же и себе нашла клинок, показавшийся ей вполне подходящим.

В этот момент кузнец в соседней комнате заговорил — пробормотал что-то неразборчивое. Сенна и Финниан замерли, глядя друг на друга.

Несколько секунд царила тишина, а затем раздалось ворчливое «отстань». Боже правый, проснулась и жена кузнеца!

У Сенны похолодело в груди. Заметив, что Финниан, стоявший в нескольких шагах от нее, достал клинок из ножен, она отчаянно замотала головой и приложила палец к губам. Ирландец молча кивнул, и они снова замерли.

Прошло несколько минут, но тишину больше ничто не нарушало, Финниан вернул кинжал в ножны, а Сенна тихо вздохнула с облегчением. Они молча переглянулись и осторожно двинулись к лестнице. Но по дороге что-то привлекло внимание Сенны, и она остановилась. Затем подошла к стене — на ней висел широкий меч в богато украшенных ножнах, на которых яркими нитями были вышиты фигуры фантастических животных и надписи на незнакомом языке. Он выглядел как меч воина, как королевский меч — как меч Финниана!

Ни секунды не задумываясь, Сенна сняла со стены оружие, быстро спустилась по лестнице и тихонько свистнула за спиной Финниана. Тот обернулся, сверкнув глазами, в огненном свете печи, освещавшем его лицо, он выглядел чрезвычайно воинственным и грозным.

— Вот, — шепнула Сенна, протягивая ему меч, самый огромный из всех, что ей доводилось видеть.

— Это мой клинок, — прошептал ирландец, приблизившись к ней.

— Ваш? Правда? — Она-то просто подумала, что он выглядит как меч, который мог бы принадлежать Финниану.

— Да, мой. — Он взял оружие и подержал в руке. Потом наполовину вытащил меч из ножен, и в огненном свете печи сверкнула блестящая сталь. — И ножны тоже мои, — шепотом добавил Финниан. — Я думал, его уже присвоил кто-нибудь другой… Впрочем, наложенные на него заклинания не принесут пользы никому другому. И никогда — саксонцу. — Он взглянул Сенне в глаза. — Я дважды ваш должник, милый ангел.

Покинув дом кузнеца, они крадучись пошли по краю открытого тренировочного поля, потом осторожно пробирались между хозяйственных построек, мимо крошечных домиков, часовни и конюшен. Когда же пересекали огороды, Сенна внезапно споткнулась о камень и, не удержавшись, пробормотала проклятие, в ночной тишине прозвучавшее как крик. Она тут же остановилась. Остановился и Финниан, смотревший на нее с беспокойством. И тотчас же послышались шаги приближавшегося к ним солдата.

Глава 11

Едва дыша, они бросились к стене. Солдат же был уже совсем рядом. Затаив дыхание, Сенна наблюдала, как он целеустремленно, не обращая ни на что внимания, шагал по дорожке. Когда же он наконец скрылся за углом какой-то постройки, она повернула голову и посмотрела на Финниана.

— Надо выждать, — прошептал ирландец и тут же приложил палец к губам.

На несколько минут все снова погрузилось в тишину, а потом появился еще один солдат. Сенна вздрогнула и крепко прижалась к стене. К счастью, и этот солдат миновал их, но они по-прежнему не двигались.

В течение следующих десяти минут солдаты больше не появились, и Финниан, чуть расслабившись, отошел от стены. Сенна, последовав за ним, открыла рот, собираясь заговорить, но он быстро и в полном молчании привлек ее к себе и тихо прошептал:

— Потерпите и помолчите. Ради Бога, имейте терпение. Не разговаривайте пока.

«Господи, почему же от этих простых слов мне вдруг стало так тепло?» — подумала Сенна. Коротко кивнув, она повернулась и направилась к разрушенному участку стены внутреннего двора. Затем, хватаясь за камни, начала взбираться наверх, но старая каменная кладка посыпалась под ее ногами, и Сенна заскользила вниз. Но Финниан тут же подставил руки и плечи, остановив ее падение. И оба замерли, застыли в неподвижности. Теперь Сенна сидела на плече ирландца, а он сильными руками поддерживал ее. Стараясь не обращать внимания на странное тепло, разливавшееся по всему телу, Сенна посмотрела вниз, и Финниан тотчас же, прижав ладони к ягодицам девушки, подтолкнул ее вверх. Взлетев на стену, она повернулась и протянула ирландцу руку, но Финниан, не касаясь ее руки, безо всяких усилий поднялся наверх и, оказавшись с ней рядом, улыбнулся ей. И в тог же миг Сенна почувствовала, что ей снова стало тепло — как будто он прикоснулся к ней. Но ведь на сей раз ничего подобного не было… Стараясь не думать об этом, она повернулась и взглянула вниз, по другую сторону стены. Там, в десяти футах от них, была небольшая кучка обрезков из сада замка, но десять футов — это почти вдвое больше ее роста.

— Слишком высоко, — со вздохом прошептала Сенна.

— Нет, милая, не так уж… — возразил Финниан. — Это просто кажется, что высоко.

— Боюсь, я не смогу… — Сенна снова вздохнула при мысли о том, что ей придется сидеть на стене внутреннего двора, пока их заметят.

— Если я подтолкну вас, это поможет?

Она чуть не рассмеялась.

— Да, это, несомненно, по…

Положив руку ей на плечо, Финниан столкнул ее со стены. У нее не было времени, чтобы закричать или даже почувствовать страх, — она мгновенно плюхнулась на гору гниющей зелени и успела вскочить на ноги в тот момент, когда Финниан приземлился рядом с ней.

— Вы с ума сошли! — прошипела она.

Он тоже встал и, нависая над ней, тихо проговорил:

— Дорогая, я был совершенно уверен, что при вашем весе невозможно разбиться, прыгнув с этой стены. — Он коснулся ее плеча. — А теперь — тихо.

Сенна вздрогнула от прилива тепла, вызванного его прикосновением. И теперь, когда Финниан оказался так близко, она не могла отвести от него глаз. Он был высоким, худощавым, но необыкновенно мускулистым — в лунном свете еще отчетливее выделялись могучие мускулы на руках и шее. Его растрепанные черные волосы рассыпались по плечам, а высокие скулы и волевой подбородок были покрыты щетиной, что придавало ему грубый и воинственный вид. Однако существовала еще и его чудесная улыбка…

Да, этот мужчина был необычайно красив.

— Куда сейчас пойдем? — Его темные глаза взглянули на нее вопросительно.

Сенна осмотрелась. Земли барона, хотя и пребывавшие в запустении, были весьма обширны, и за долгие годы поселение превратилось в настоящий город внутри стен замка — город, наполненный извилистыми поворотами и тупиками. А возможность не терять из виду укрепленные главные ворота мало чем могла помочь, потому что нельзя было пройти к ним прямой дорогой через насквозь просматривающиеся поля для упражнений, — необходимо было придерживаться темноты и закоулков.

Но прямо от того места, где сейчас стояли Сенна и Финниан, абсолютно прямой линией тянулся ряд низких, крытых соломой построек, которые могли бы обеспечить кое-какое укрытие. Впрочем, там можно было найти и опасность, то есть стражников. Однако выбора не было, так что…

— Туда, — ответила Сенна. И неуверенно добавила: — Наверное…

— Как скажете. — Глаза ирландца блеснули в лунном свете.

— Но я не уверена…

— Вы лучше меня знакомы с замком, — перебил он. — Не сомневайтесь в себе.

— И все же вам лучше быть начеку, — уже на ходу отозвалась Сенна. — Потому что я понятия не имею, куда вас заведу.

— Я всегда начеку. Нет надобности предупреждать меня об этом.

Вскоре перед ними замаячили главные ворота, и Финниан, чтобы заставить свою спутницу молчать, схватил ее за локоть, прижал палец к ее губам, а затем заглянул ей в глаза и покачал головой. Она молча кивнула, давая понять, что все поняла.

Финниан исчез во тьме на несколько секунд. Вернувшись, прошептал:

— Ворота под надзором, хотя, вероятно, охраняются не слишком хорошо. Стражники пока пьют и ничего не делают, но у них назревает ссора. Из-за какой-то игры и из-за женщины.

— Драка и выпивка привлекут сюда еще больше солдат, — проворчала Сенна.

— Что ж, тогда будем надеяться, что все они так же глупы, как их господин.

Сенна промолчала. Она прекрасно понимала, что солдатам не нужно обладать особым умом, чтобы заметить двух человек, бродящих ночью у ворот замка. К тому же один из этих двоих — ирландец шести футов ростом, которому полагалось сидеть в кандалах в тюрьме барона.

Облако уныния, сгущавшееся над Сенной, должно быть, стало заметным даже в темноте, потому что Финниан секунду всматривался в нее, а потом, наклонившись, шепнул:

— Где ваше мужество?

— У меня его нет, — шепотом ответила девушка.

— Но вы же вся из него.

Сенна чуть не рассмеялась.

— Ох, вряд ли… Все, что у меня есть, — это безрассудство и упрямство. И я не особенно прислушиваюсь…

— Не нужно говорить так, — перебил Финниан, положив руку ей на плечо. Затем шепнул в самое ухо: — Вы, милая, — свеча в ночи, которую невозможно погасить. И еще вы слишком много разговариваете. Но если вам нужно спасти мою жалкую ирландскую жизнь, то, пожалуйста, сделайте это сейчас, закрыв на несколько мгновений свой очаровательный ротик.

У Сенны язык прилип к нёбу, когда она увидела в нескольких дюймах от себя темные глаза ирландца.

В этот момент мимо прошли двое патрульных солдат, которые совершали обход вдоль главной стены замка. Финниан замер, и его мускулистая рука, лежавшая на плече Сенны, каким-то непонятным образом успокоила ее.

Внезапно послышался громкий смех, а затем наступила тишина. Сенна с облегчением вздохнула. И ей вдруг захотелось, чтобы они как можно дольше стояли так, как стояли сейчас. И хотелось, чтобы рука ирландца по-прежнему лежала у нее на плече.

Внезапно соски ее отвердели и стали покалывать. Как все это необычно и странно. Она здесь, в чужой стране, убегает от мужчины, который хотел силой заставить ее выйти за него замуж. И вот она, дрожа всем телом, стоит у стены замка, у нее на плече лежит рука ирландского воина, а ее тело… Оно ведет себе так странно… С ней никогда еще такого не случалось.

Но самое странное в том, что все это вовсе не казалось ей странным.

Тут Финниан убрал с ее плеча руку, и Сенна вздрогнула, внезапно ощутив холод. Они снова посмотрели на ворота, а в следующее мгновение, услышав крики, бросились к ближайшему укрытию. И уже оттуда они увидели двоих стражников, бежавших к сторожевой башне, и услышали разговор на бастионе, где стояли темные фигуры солдат.

— Ух, ублюдок… — Ругательство было произнесено тихим, почти набожным шепотом.

— Да, разумеется. Надо же!.. Сбросит Далтона со стены!

Крики стали громче, и Финниан с Сенной переглянулись.

— Прекратить! — раздался вдруг властный голос Балфа; огромный капитан гвардии с трудом пробрался сквозь толпу, собравшуюся на башне, и посмотрел вниз. — Господь всемогущий! Ты убил его, Молино! — Скрестив на груди волосатые руки, капитан в упор смотрел на убийцу и ждал объяснений.

И тут же послышался голос:

— Он проиграл пари и отказался платить.

— У тебя, Молино, яйца больше, чем мозги. Спускайся, иди за ним, — приказал Балф, указав куда-то вниз, за стену.

— Что?! — с негодованием воскликнул стражник и попятился. — Идти к ирландцам, которые караулят под стенами замка?

Капитан медленно приблизился к убийце.

— Мне плевать на ирландцев, пусть даже они точат там свои мечи и скалят зубы. Ты, Молино, вонючий кусок дерьма, и ты пойдешь туда. — Ухватив толстыми пальцами рубашку стражника вместе с кольчугой, Балф чуть приподнял его, продемонстрировав свою недюжинную силу. — Ты притащишь его тело обратно в башню. Сейчас же! Иначе я повешу тебя за яйца. — Он отпустил несчастного солдата и, указав на нескольких других, приказал: — Ты, ты и ты — пойдете с ним.

С глухими проклятиями все четверо начали спускаться по винтовой лестнице.

— Идемте, — прошептал Финниан Сенне на ухо.

Взяв девушку за руку, он потянул ее к темной нише у зубчатой башни — дожидаться, когда под лязг цепей и собачий лай будет поднята тяжелая заградительная решетка. Открывая ворота, солдаты непрерывно ворчали — им ужасно не хотелось встречаться с ирландцами, возможно, и впрямь караулившими под стенами замка.

Наконец железная решетка была поднята, и все четверо прошли под ней, а затем — по опущенному разводному мосту. И никто из этих четверых, а также ни один из наблюдателей, оставшихся на башне, — те со злорадным любопытством следили за беднягами, — никто из людей барона не заметил две темные фигуры в капюшонах, проскользнувшие позади стражников. А затем эти двое отклонились в сторону и скатились в сухой, но ужасно зловонный защитный ров.

Сенна почувствовала, как рука Финниана подтолкнула ее вниз, а через несколько секунд сверху на нее свалился ирландец, накрывший ее своим телом.

— П-ф-ф!.. — вырвалось у нее из груди.

— Тише! — прошипел Финниан.

— Но вы лежите на мне, и я не могу…

В тот же миг ирландец прикрыл ее рот широкой ладонью.

Сенна затихла, а четверо солдат наверху с ворчанием возились с мертвым. Наконец, взяв искалеченное тело за руки и за ноги, они понесли его через разводной мост. Потом снова прозвучал лязг тяжелых цепей, и решетчатые ворота с резким металлическим стуком опустились на место. После чего воцарилась тишина.

— Вставайте быстрее, пока они снова не приступили к наблюдению. — Став на колени, Финниан взял Сенну за плечи и приподнял ее.

Лицо девушки покрывала тонкая пленка грязи, нос и щеки у нее покраснели, и вся она была так облеплена грязью, что платье казалось почти одного цвета с землей.

— Было очень душно, — шепотом сообщила Сенна.

— Помолчите. — Финниан встал на ноги, затем помог встать девушке.

Стоя внизу, он подтолкнул ее вверх, и ей кое-как удалось выбраться из рва. Обернувшись, она пробурчала:

— Только хотелось бы, чтобы в следующий раз я оказалась сверху.

Финниан ловко выбрался из рва и расплылся в широченной улыбке.

— Как пожелаете, ангел.

Две фигуры в капюшонах, казавшиеся крошечными пятнами на фоне темной громады замка, крадучись уходили все дальше от замковых стен. Наконец, оказавшись на краю дороги, они нырнули в темноту ночи и исчезли на пустынных просторах Ирландии.

Глава 12

Через час они ненадолго остановились возле стремительного потока, впадавшего в более крупную и еще более бурную реку, протекавшую примерно в пятидесяти шагах от леса.

Стоя на коленях у воды, Финниан покосился на Сенну, смотревшую на него во все глаза, и тихо сказал:

— Может, отвернетесь, милая?

Она отвернулась так быстро, что ее коса взлетела в воздух, а потом упала обратно на спину. Финниан улыбнулся. Он несколько мгновений смотрел на нее, затем, снова повернувшись к реке, проговорил:

— Мне понадобится всего минута.

— Сколько пожелаете. Я и прежде видела мужчин, — заявила девушка.

По-прежнему стоя на коленях, Финниан сбросил свою ирландскую рубашку длиной до коленей, швырнул ее на ближайший валун и окунулся в холодный поток. Стараясь смыть с себя зловоние тюрьмы, он весьма основательно растирал плечи и грудь мелкой, похожей на песчаник галькой, устилавшей дно реки, так что скоро его кожа покрылась красными пупырышками. Затем он окунулся в ледяную воду с головой, после чего по-собачьи встряхнулся, разбрасывая вокруг капли воды. Наконец, откинув со лба волосы, обернулся и посмотрел на девушку. И в тот же миг, пролетев по воздуху, ему на плечи опустилась рубашка, а затем — чистые штаны.

Финниан убрал одежду и снова взглянул на Сенну. Она по-прежнему сидела спиной к нему, но теперь повернув голову, так что ее подбородок упирался в плечо.

— Я подумала, что вам захочется надеть что-нибудь чистое, — пробурчала девушка.

— Премного благодарен, милая. — Финниан лукаво улыбнулся, заметив, что его спутница все же наблюдала за ним украдкой.

Он быстро натянул рубашку, надел и зашнуровал штаны, и только после этого Сенна обернулась, но теперь не смотрела на него.

— Так мы готовы? — поинтересовалась она.

— Милая, я всегда готов. А почему вы не сняли грязное платье?

Рот девушки раскрылся, и она в изумлении уставилась на Финниана. Потом пробормотала:

— Снять… платье?

Ирландец подошел к ней поближе.

— У вас ведь под ним штаны, верно? И еще куртка, да? Тогда снимите платье.

Щеки девушки ярко вспыхнули, но Финниан едва успел это заметить, так как Сенна тотчас же принялась стаскивать через голову платье, при этом бормоча что-то невразумительное. Взяв у нее платье, Финниан бросил его недалеко от своей грязной рубашки, а затем, не удержавшись, окинул свою спутницу оценивающим взглядом — от этого невозможно было удержаться, так как мальчишеские штаны в обтяжку очень уж соблазнительно облегали ее бедра. Потом, отвернувшись и снова закинув за плечи мешок, он с улыбкой проговорил:

— Теперь идемте, милый ангел.

Резко развернувшись, Сенна с независимым видом зашагала по тропе, по той самой, которой они шли на протяжении последнего часа.

— Нет, сюда. — Финниан указал куда-то в сторону замка.

— Обратно? — удивилась Сенна. — Но зачем?

— У меня безумная идея. Хочу сбить их со следа. Но нам предстоит долгий путь, милая, поэтому у меня нет времени излагать вам все свои соображения.

— Ну… тогда идемте. Однако… Неужели вы не умеете одновременно идти и разговаривать?

— Не так хорошо, как вы. Идемте же.

И все же Финниан решил ознакомить свою спутницу с планами на ближайшие несколько дней.

— Нам предстоит пересечь две реки…

— Река?! — в изумлении воскликнула Сенна.

— Не одна, а две. Потом город и…

— Дружественный?

— Нет, враждебный. А потом — много лье по открытому пространству, прежде чем мы окажемся в безопасности.

Сенна долго молчала, потом спросила:

— Говоря о безопасности, вы имеете в виду Дублин? Мы направляемся в Дублин?

Финниан хмыкнул. Нет, он имел в виду вовсе не Дублин, а Хаттонс-Лип. Сейчас самое важное — попасть в Хаттонс-Лип до того, как Рэрдов догадается, что он, Финниан, задумал.

С самого начала миссия Финниана состояла из двух частей. Его задача состояла, во-первых, в том, чтобы прощупать, насколько широка осведомленность Рэрдова; а во-вторых, он должен был отвлекать барона, пока другой ирландский воин, посланный в Хаттонс-Лип, разыскивал тех, кто знал секрет изготовления красок уишминцев.

Но теперь-то Финниан знал, что голова этого ирландского воина была отправлена в сундуке О’Фейлу. Однако времени на печаль и гнев у него не было — следовало всецело сосредоточиться на задании. Ведь кто-то должен был разыскать руководство по приготовлению красок, чтобы оно не попало в руки Рэрдова.

Но Сенна, разумеется, ничего этого не знала, так как не знала, что он, Финниан, на самом деле выполняет задание своего короля.

— А это… Это одна из рек? — спросила девушка, указывая на один из притоков главной реки, бурлившей неподалеку от того места, где они сейчас находились.

— Да, это одна из них.

— И какой ширины эта ре… Ой, что это?! — воскликнула Сенна в испуге. В этот момент из ближайших зарослей донесся протяжный вой, и казалось, это завыла сама ночь.

— Волк, — ответил ирландец.

— У нас в Англии их осталось уже совсем немного, — прошептала Сенна.

Тут снова раздался вой, и девушка прижалась к своему могучему спутнику.

— А они… близко? — прошептала она.

— Да, но ничего страшного. Милая, вы готовы идти?

— Да, вполне.

Они быстро подошли к берегу реки Банн — Женской реки. Этой реке дали правильное название, потому что она была своенравной, прекрасной и свирепой, к тому же опасной своей глубиной и бурным стремительным течением.

Правда, сейчас стояла осень, а лето, к счастью, было сухим. Фермеры, разумеется, жаловались, но Финниан благодарил за засуху всех богов, которых мог вспомнить, — и старых, и новых, — так как это означало, что они с Сенной могли переправиться, не возвращаясь к мосту, расположенному всего в полумиле от замка Рэрдов.

Однако река Банн и сейчас была достаточно глубокой для того, чтобы утонуть в ней, если при падении разбить себе голову о камни.

Финниан приблизился к реке.

— Сенна, как вы относитесь к камням?

Она посмотрела на него с недоумением. Затем, когда подошла к Финниану и увидела неровный ряд валунов, зигзагами протянувшийся через всю реку, с дрожью в голосе проговорила:

— Но вы же… не серьезно? Неужели вы хотите прыгать по ним, по этим… скалам? Они ведь… Впрочем, некоторые из них, пожалуй…

— Сенна, если вы очень боитесь…

— Ничего я не боюсь. И никогда не боялась. Я просто… прикидываю, рассчитываю.

— A-а… понятно. — Финниан ждал, затаив дыхание. Он знал: если она скажет, что не сможет…

— Я смогу это сделать, — заявила Сенна. — Знаете, я ведь привыкла лазать по камням.

Финниан улыбнулся и сказал:

— Что ж, очень хорошо. А теперь делайте то, что делаю я. И делайте точно так же, как я.

Он прыгнул на ближайший камень и тут же перепрыгнул на следующий. Обернувшись, сказал:

— Теперь вы.

Сенна прыгнула с закрытыми глазами, и Финниан нахмурился. Но девушка очень ловко приземлилась на ближайший от нее камень, затем, открыв глаза, улыбнулась.

— Замечательно. — Финниан тоже улыбнулся. — Но больше никогда так не делайте. Глаза всегда должны быть открыты. — Он повернулся к следующему валуну. — А теперь — дальше. Камней всего пятнадцать, не так уж много. Но кажется, что они становятся все выше и острее. Итак…

— А они действительно становятся все выше, пока мы идем? — неожиданно спросила Сенна.

— Ничего подобного. Это из-за лунного света. Обман зрения. Итак…

Финниан оттолкнулся и перелетел на следующий валун, расположенный совсем недалеко. И тут же, чтобы освободить на валуне место для Сенны, прыгнул дальше.

— Господи милосердный, помоги мне, — послышался голос девушки.

Финниан оглянулся как раз в тот момент, когда она прыгнула. На мгновение Сенна зависла над водой, согнув обе ноги, словно бежала по воздуху, а затем со вздохом приземлилась, уверенно поставив ноги на валун.

Стоя на камнях под лунным светом на середине бурной реки, они взглянули друг на друга, и Финниан утвердительно кивнул. А Сенна… Она вдруг улыбнулась — как будто это она подбадривала своего спутника, а не он ее.

Финниан улыбнулся и повернулся к следующему камню.

Так они и переправлялись через реку Банн — прыгая, скользя и перелетая с валуна на валун. И наконец добрались до предпоследнего. А этот предпоследний был не так уж высок, но находился слишком далеко, и для прыжка требовался разбег, а места для разбега не было.

— Прыгайте, Сенна. — Финниан взмахнул рукой и чуть посторонился, освобождая ей место на своем валуне. Когда же она перепрыгнула, он схватил ее за руку и привлек к себе.

И теперь в свете яркой луны отчетливо был виден самый последний валун, находившийся от них на расстоянии четырех футов. Валун этот был известен тем, что считался стражем реки. Взглянув на него, Сенна побледнела.

— Сможете перепрыгнуть? — спросил Финниан.

— Полагаю, что да. Хотя… Не знаю. Не уверена.

— Тогда я брошу вас гуда. Договорились?

— Что?.. — Сенна разинула рот.

— Может, у вас есть другое предложение?

— Но я… — Она покачала головой. — Нет, другого нет.

— Тогда готовьтесь, милая. — Широко расставив ноги, Финниан пригнулся, взял Сенну одной рукой под мышку, а другую руку просунул меж ее ног. — Но не пытайтесь мне помочь, — предупредил он. — Не отталкивайтесь и даже не шевелитесь. От вас требуется только одно — приземлиться. Ясно?

— Ясно.

— Готова, дорогая?

— О Господи, я давно готова.

Собравшись с силами, Финниан приподнял девушку — и бросил ее через пенившийся поток.

Глава 13

Больно ударившись о камень, Сенна распростерлась на нем как мертвец. Ее руки и ноги гудели, колени были в синяках и ссадинах, и к горлу подкатывала тошнота. Несколько мгновений она лежала без движения, лежала, пытаясь отдышаться. Затем приподнялась на локтях и глянула через плечо. Финниан, сидевший на корточках, пристально смотрел на нее, беззвучно шевеля губами.

— Хороший бросок, — заметила Сенна. И попыталась улыбнуться.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Финниан улыбнулся ей в ответ.

— Уйдите же с этого проклятого камня! — крикнул он.

Сенна сделала шаг в сторону.

— Совсем уйдите!

— Но я…

— Я хочу, чтобы вы были на земле, — проговорил он довольно резко, и сейчас впервые в его интонациях прозвучал намек на грубость. — На земле, ясно? Я хочу, чтобы вы были на земле, где вам ничто не угрожает.

Земля, где ей «ничто не угрожало», находилась примерно в пятнадцати футах ниже ее. Собственно, это была даже не земля, а вода — правда, мелкая, но все же бурлящая.

— Но земля… Она ужасно далеко, — пробормотала Сенна.

— И будет еще дальше, если я столкну вас с камня. Я не могу прыгнуть, пока вы стоите там, — двоим не хватит места. На дальней стороне есть зацепки и выступы. Воспользуйтесь ими. Идите же.

Подчинившись, Сенна поползла по наклонной шершавой поверхности валуна, используя многочисленные опоры для ног, о которых говорил Финниан, и не замечая, как спиральные завитки водорослей и каких-то корней царапали ее щеки.

Вскоре Сенна почувствовала, что ее ноги более уверенно становятся на выступы. Она взглянула вверх как раз в тот момент, когда из-за гребня валуна появилось лицо Финниана. Сенна улыбнулась ему, и он, улыбнувшись ей в ответ, сказал:

— Идите же.

Как будто ей требовалось это его «идите же»… И вдруг до нее дошла ошеломляющая правда — это было как озарение. Сенна поняла: единственное, чего ей хотелось всю жизнь, — это идти. Идти куда-нибудь, все равно куда — куда угодно, только не домой, где ее ждало одиночество, а потом одинокая старость.

С такими мыслями Сенна осторожно сползала по валуну — ставила ноги где возможно и помогала себе здоровой рукой. В самом низу камня выступы закончились, и ей пришлось спрыгнуть в мелкую воду. Она тотчас же направилась к берегу, а Финниан, поднимая брызги, шел к берегу вслед за ней. Внезапно он остановился и, стиснув зубы, прижал к ребрам ладонь.

Сенна же с беспокойством смотрела на своего спутника. «Его, несомненно, очень сильно били, и, возможно, он серьезно ранен», — думала она. Но если так, как же они осуществят свой план? Хватит ли ирландцу сил?..

Финниан наконец выпрямился, и его мужественный вид мгновенно разогнал все опасения Сенны. Этот человек, необыкновенно мускулистый и крепкий, просто не мог лишиться сил, он был настоящим мужчиной — образцовым!

Финниан же, казалось, о чем-то задумался, потом осмотрелся и, взглянув на Сенну, с улыбкой сказал:

— У вас отлично все получилось.

Улыбнувшись ему в ответ, Сенна заметила:

— И вы, ирландец, тоже неплохо справились.

Да уж, конечно, он был совсем неплох — особенно сейчас, с растрепанными черными волосами, обрамлявшими его расплывшееся в улыбке мужественное лицо.

— О, милая, я много с чем справляюсь, — ответил Финниан.

— Да, понимаю. Вы очень ловко бросаете женщин через реки, — сказала Сенна и тут же почувствовала, как ее щеки обдало жаром.

Ухмыльнувшись, ирландец поправил свой мешок, и даже от этого легкого движения по его мускулам пробежала волна.

— Ох, милая, если вы до сих пор не можете представить себе, в чем я хорош, то вы безнадежны.

Сказав это, Финниан тут же отвернулся, а Сенна вдруг ощутила жар во всем теле, особенно внизу живота.

— Все, что нам нужно сделать сегодня ночью, — это перейти Королевскую дорогу, а потом как можно дальше углубиться в холмы по другую ее сторону, — объявил Финниан.

— Перейти Королевскую дорогу? Это звучит не очень-то благоразумно.

— На самом деле — ничего страшного, — ответил Финниан.

Вскоре они вошли в лес, и Сенна почему-то вдруг вспомнила про барона. Рэрдов, вероятно, придет в ярость, обнаружив, что ее нет в замке. А мог ли Балф уже сейчас понять, что она убежала? Если да, то не отправился ли он в погоню прямо по Королевской дороге?

— Здесь есть какой-нибудь другой путь? — спросила она.

— Теперь другого пути нет, Сенна, — ответил Финниан, обходя ствол дерева. — Либо вперед, либо назад. Третьего не дано.

Глава 14

Через некоторое время они вышли к Королевской дороге, окруженной шелестевшим на ветру тростником, и тут же, растянувшись на животах, стали всматриваться в залитую лужами и усыпанную камнями едва различимую тропу, являвшуюся главной дорогой к Дублину.

— Великолепие Королевской дороги весьма преувеличено, — пробормотала Сенна.

— Как и большая часть всего, что говорят и делают англичане. — Финниан на локтях подвинулся вперед. — Путь свободен. Уходим.

Все так же низко пригибаясь, они быстро пересекли дорогу; ее ширина, возможно, была достаточной для проезда только двух карет, но дорога казалась прямой, как стрела, и им было бы нетрудно заметить чье-либо приближение. Но к сожалению, и их могли бы без труда заметить; к тому же с одной стороны дороги тянулся еще и гребень горы, на котором их могли поджидать с луками и стрелами. Однако выбора не было, так что им пришлось рискнуть и пересечь дорогу.

— А зачем?.. — спросила Сенна, когда они уже зашагали вверх по крутой и узкой, почти незаметной тропинке. — Зачем мы перешли дорогу? Разве нельзя было идти вдоль нее? Эта же дорога ведет в Дублин, верно?

Финниан промолчал, и Сенна решила, что не стоит его расспрашивать — подъем на склон горы был слишком крутым и требовал серьезных усилий.

Они поднимались, то и дело ныряя под склонившиеся над ними ветви вековых деревьев. Пахло свежестью, и в серебристом свете луны казалось, что все вокруг озарялось зеленоватым сиянием.

Наконец они достигли вершины холма, и Сенна, тяжело дыша, остановилась, чтобы немного передохнуть. Шедший позади нее Финниан тоже остановился, но казалось, что он совсем не устал, — может быть, чуть-чуть.

Сенна оглянулась. В ярком потоке лунного света его фигура была словно высеченной из камня, и он представлялся силуэтом какого-то сверхъестественного существа. Когда же он заправил за уши свои спадавшие до плеч черные волосы, стати видны очертания его скул и волевого подбородка, покрытых щетиной. И еще Сенна разглядела массивную рукоять меча, торчавшую из-за его левого плеча.

— Готовы, Сенна? — спросил Финниан.

Она выпрямилась и кивнула, хотя еще час отдыха был бы нелишним.

— Тогда вперед, мой ангел. Нам предстоит долгий путь.

— До Дублина? — спросила девушка. — Мы ведь идем в Дублин? Знаете, я могу ошибаться в своих расчетах, но кажется, мы направляемся на запад, а не на юг.

— Бейл Ата Клайт.

— Куда? Что?..

— Бейл Ата Клайт. Идите же, не останавливайтесь.

— Что вы сказали? Что означают ваши слова? — спросила Сенна. Впрочем, она поняла, что Финниан заговорил по-ирландски. Причем эти слова прозвучали как колдовское заклинание.

— Так когда-то назывался Дублин, — пояснил ирландец.

— Белли Кле, Кле… — Сенна с раздражением взглянула на своего спутника. — Почему бы не назвать город так, как его называют все?

— Все?.. Дублин — так город обычно называли жители Северной Европы. А теперь и саксонские галлы так говорят. Но настоящее название Дублина — Бейл Ата Клайт. Потому что его основали вовсе не викинги и не английские иноземцы, а ирландцы.

Сенна снова оглянулась. Финниан, казалось, не сердился на нее, однако же чуть нахмурился. Какое-то время они шли молча, потом ирландец, по-прежнему шагавший следом за девушкой, вдруг отчетливо произнес:

— Но нет, не в Дублин.

Сенна опять обернулась.

— Что?.. О чем вы?

— Мы идем не в Дублин.

Девушка вздрогнула и пробормотала:

— Но вы же обещали отвести меня в Дублин…

— Милая, я никогда не обещал вам такого.

— Нет, обещали! Обещали! — закричала Сенна; ей вдруг захотелось ударить ирландца.

— Милая, успокойтесь, — пробормотал Финниан.

Но она в негодовании закричала:

— Я успокоюсь, когда вы…

Вытянув руку, Финниан прикрыл ей рот ладонью, заставив замолчать. Потом тихо сказал:

— На дороге появились всадники.

Но для Сенны вдруг все изменилось; она больше не думала о своем отчаянном положении, не чувствовала усталости, не испытывала страха и даже не осознавала, насколько опасны всадники внизу на дороге, — сейчас она ощущала только одно: теплые пальцы ирландца осторожно прижимались к ее губам, а другая его рука обнимала ее за плечи.

Стараясь прийти в себя, она вдохнула запах его ладони и пробормотала:

— Но, Финниан…

— Вы хоть секунду можете не болтать? — прошептал он ей в ухо.

И тут Сенна услышала голоса людей, доносившиеся со стороны дороги, и топот копыт.

«Всадники?.. — подумала она. — Ну и пусть. Зато меня сейчас обнимает этот замечательный мужчина».

Сенна вздрогнула от этой мысли — и еще от силы своего безумного желания. О Господи, что же с ней такое?! Неужели греховное наследие матери, годами удерживаемое под контролем, теперь наконец вырвалось на свободу? Она была поражена безудержной силой своего желания и еще сильнее задрожала, но совсем не от страха.

Финниан, должно быть, почувствовал ее дрожь, потому что рука, закрывавшая ей рот, сдвинулась ближе к щеке, и он большим пальцем провел по ее подбородку, а другой рукой погладил по спине.

— Бояться нечего, милая, — шепнул Финниан. — Это просто курьер и его слуга. Они не ищут нас. Они сейчас проедут. Так что успокойтесь, пожалуйста. Не волнуйтесь.

— Прекратите гладить меня, — взмолилась Сенна, отвернувшись.

— Что? — Он чуть отстранился и замер.

— Поцелуйте меня, — неожиданно сказала девушка, и сердце ее гулко застучало.

— Что вы сказали? — послышался рокочущий голос ирландца.

Сенна промолчала. И вдруг подумала: «Уж если мне суждено умереть, то я должна хотя бы сейчас узнать ласки этого мужчины».

Она взяла его за руку, придвинула ее обратно к своим губам и, закрыв глаза, провела по ладони Финниана кончиком языка.

По его телу пробежала легкая дрожь — словно ветер пронесся над водой. А потом послышался хрипловатый голос ирландца:

— Вы попросили, чтобы я поцеловал вас?

— Да, Финниан, — ответила Сенна дрожащим шепотом.

— Почему?

— Потому что, если мне предстоит умереть, не должно остаться ничего такого, чего мне сейчас не хватает.

— Значит, вам не хватает поцелуя? — спросил он после паузы.

Она кивнула и замерла в ожидании. И вдруг почувствовала, как от волнения у нее закружилась голова.

Финниан же осторожно развернул ее лицом к себе и внимательно посмотрел ей в глаза. Потом наклонился к ней, и Сенна почувствовала на щеке его теплое дыхание, а затем легкие дразнящие поцелуи запрыгали по ее щекам и по векам. Она тихонько вздохнула, а Финниан, прижав ладонь к затылку девушки, покрепче обнял ее другой рукой, и тут его губы наконец прижались к ее губам. В тот же миг губы девушки приоткрылись, и Финниан впился в них поцелуем. Сенна затрепетала и постаралась еще крепче к нему прижаться. Но он вдруг чуть отстранился и прошептал ей в волосы:

— Это то, чего вы хотели?

Всадники внизу на дороге уже проехали, но Финниан ничего об этом не сказал, а Сенна вообще про них забыла. Приподнявшись на цыпочки, она припала губами к теплым губам ирландца, а затем провела по ним кончиком языка.

Финниан вздрогнул и застонал. В следующее мгновение губы их снова слились в поцелуе, и на сей раз поцелуй был весьма продолжительным. Когда же он наконец прервался, Сенна, с трудом переводя дыхание, прошептала:

— О, Финниан…

А он вдруг поежился, почувствовав, что все сильнее возбуждается. Разумеется, он не собирался соблазнять эту девушку — у него были совсем другие планы, — но в этот момент Финниан ничего не мог с собой поделать: внезапно оказалось, что он был не способен контролировать происходящее.

Пытаясь взять себя в руки, он пробормотал:

— Всадники уже проехали…

Финниан ожидал, что после этих его слов девушка отодвинется, но она не отодвинулась, а осталась стоять, едва не касаясь грудью его груди. Прошло какое-то время, и Сенна наконец прошептала:

— Проехали, да?

Положив ладони ей на бедра, Финниан спросил:

— Вы ведь получили свой поцелуй, верно, Сенна?

— А вы? — Она взглянула на него вопросительно.

Финниан шумно выдохнул, сейчас ему казалось, что он-то не получил «своего» поцелуя.

Он медленно провел ладонями по бедрам девушки, затем положил руки ей на плечи и лизнул кончиком языка мочку ее уха. Вздрогнув, Сенна несмело обняла его за шею. «О, святые небеса!» — мысленно воскликнул Финниан. Коснувшись косы на затылке девушки, он несколькими быстрыми движениями распустил ее, и прекрасные волосы Сенны рассыпались по его пальцам и запястьям. Сделав глубокий вдох, Финниан зарылся в них лицом, бормоча нежные восторженные слова. И снова привлек Сенну к себе, и ее груди прижались к его груди. А потом губы их снова встретились. Но этот их поцелуй был более страстным и продолжительным, чем предыдущие. Не в силах сдержать себя, Финниан резким движением опустил руки и, прижав ладони к ягодицам девушки, чуть приподнял ее.

— О-о… — прошептала Сенна, не отрываясь от его губ.

А Финниан, немного сдвинув одну руку, заставил девушку чуть поднять ногу, согнув ее в колене, так что теперь его возбужденное мужское естество оказалось у нее между ног. Сдерживая крик, Сенна запрокинула голову назад, что означало полное подчинение — уж Финниан-то это знал.

Да, он чувствовал, что она готова ему отдаться, однако же…

Преодолев рев похоти, наполнявшей его кровь, ирландец отстранился и опустил Сенну на землю. Она абсолютно не знала своего тела — это было так же неоспоримо, как тот неоспоримый факт, что если уж солнце восходит, то непременно потом и заходит. Да, было ясно: до этой ночи Сенна де Валери ничего не знала о бросающих в дрожь наслаждениях, для которых создано ее тело. Она только что пробудилась и не разбиралась ни в чем по-настоящему, совершенно ничего не знала об интимных отношениях мужчины и женщины. Потому он, Финниан, и заставил себя сдержаться.

Сенна же медленно попятилась; ее щеки пылали, а сверкавшие в лунном свете волосы разметались по плечам. И казалось, что она очень чему-то удивлялась, возможно — только что происходившему.

Глядя в землю, Финниан пробормотал:

— Больше такого у нас не будет.

— Да, конечно… — задыхаясь, кивнула Сенна. — Конечно, не будет.

Тут он наконец поднял голову и взглянул на нее. Она сейчас стояла под густыми ветвями, но даже в темноте были видны ее чуть припухшие от поцелуев губы; грудь же Сенны бурно вздымалась и опускалась.

— Что ж, пойдемте, — сказал Финниан.

— А как же Дубл… Бэти Клии? — прошептала она, стараясь выговорить ирландские слова.

— Куда бы мы ни направлялись, милая, — в Дублин или в ад, — сначала нам нужно подняться вон туда. — Финниан кивком указал на ближайший холм. — Двигаться рядом с дорогой небезопасно, ясно?

Сенна молча кивнула и тут же спросила:

— А целоваться разрешается?

— Не знаю, милая. Это вам решать. Так как же, разрешается?..

Не дожидаясь ответа, Финниан двинулся дальше, в самую глубину ирландского леса.

Глава 15

Они шли сквозь ночь, все дальше уходя от дороги и от открытых пространств. Финниан то и дело поглядывал на Сенну и предупреждал ее, когда она могла наткнуться на дерево или угодить в яму, но, кроме этого, он почти ничего не говорил, если только она не задавала вопрос, как правило — короткий.

— О, что это?.. — прошептала девушка. — Кто так кричит?

— Козодой. Это такая птица.

Когда же они вышли на поляну и громко заухала сова, со свистом пролетавшая над ними, Сенна прижала руку к сердцу и пригнулась.

— Разве у вас в Англии нет сов? — пробурчал Финниан с раздражением. Он ужасно злился на себя из-за того, что постоянно возбуждался, когда девушка оказывалась слишком близко от него.

— Сов?.. Не знаю, — ответила Сенна тоже с некоторым раздражением. — Обычно я не гуляю по ночам.

Они молча пошли дальше и в конце поляны снова нырнули под ветви деревьев. Внезапно прямо у них под ногами раздался шорох, а затем в воздух взмыла стайка птиц. Сенна, отскочив в сторону, не удержалась на ногах и плюхнулась на свой изящный задик.

— А это что? — спросила она шепотом.

— Тоже птицы. Некоторые из них живут на земле и вьют гнезда в траве, на скалах и прочих подобных местах. А мы их напугали.

— Да, наверное. — Поморщившись, девушка поднялась на ноги, и оба зашагали дальше.

Через некоторое время они вышли на лужайку вблизи гребня горы, и Финниан сказал:

— Здесь весь день отдыхаем. До наступления сумерек.

Сенна осмотрелась. Мерцавшее на горизонте пылающее оранжевое зарево разгоняло ночную тьму, и становилось теплее, что было очень кстати. Финниан же бросился на траву, закрыл глаза и, вытянув руки и ноги, с облегчением вздохнул.

— Финниан, когда вы такой, вы похожи на мальчишку, — пробормотала Сенна.

Открыв глаза, он посмотрел на небо, где еще оставалось несколько звезд, а потом перевел взгляд на девушку. Она сидела, обхватив руками колени, и рассматривала его.

— Правда? — удивился ирландец. — На мальчишку? Но… в каком смысле?

— В смысле упрямства. — Сенна улыбнулась.

— Ну… значит, мы с вами — отличная пара. — Он тоже улыбнулся.

Покачав головой, Сенна пробормотала:

— А вот я в этом не уверена. — Она поднялась на ноги и, опустив голову, поплелась к краю лужайки, прижимая к спине ладонь, словно для поддержки.

На ветвях чирикали и заливались трелями птички, воздух был напоен запахом сосен, восходящее солнце все сильнее согревало землю, и Финниан, сладко зевнув, снова закрыл глаза.

Внезапный стук упавшего рядом с ним камешка заставил его открыть глаза, но оказалось, что это всего лишь Сенна. Однако теперь она держалась совершенно иначе, чем несколько минут назад, — подбородок ее был поднят, а плечи расправлены.

— Что? — Финниан приподнялся на локтях.

— Это… Какой изумительный восход! — Сенна с восторженной улыбкой указала на горизонт, причем говорила так, словно сделала величайшее открытие.

Финниан взглянул в сторону восхода, потом снова на девушку.

— Да, изумительный, — кивнул он. — Но восход часто такой бывает.

Сенна вновь указала в сторону горизонта и воскликнула:

— И день будет восхитительный!

— Да, верно, — согласился Финниан. — День будет очень даже неплохой.

— Признаюсь, я не встречала восход, наверное… — Сенна помолчала, потом добавила: — Уже три года.

— Корпели за письменным столом, да?

— Что-то вроде этого. — Она пожала плечами.

Финниан с усмешкой подумал: «Какая серьезная дама. Но с другой стороны…» Страсть буквально переполняла эту женщину — их поцелуй доказал это.

Казалось, она была наполнена… чем-то обжигающим, и что бы она ни делала, ее страстность проявлялась в полной мере.

Финниан вдруг нахмурился и сказал себе: «Но какое все это имеет значение? Ведь у меня сейчас нет времени на сердечные дела».

Да, конечно, он проявлял интерес к женщинам, вернее — к их телам, однако ничто постоянное никогда его не привлекало. Аристократка или простолюдинка, скромная или бесстыдная — он любил их всех одинаково, но явно недостаточно для того, чтобы они для него что-то значили. И он ничего не мог им дать. Зачем же тогда задумываться о том, что он всегда будет один? Да, он будет один, и это гораздо лучше, чем кончить так, как кончил его отец — тот погиб из-за женщины.

К тому же у него неоплатный долг перед О’Фейлом, его приемным отцом, великим воином и королем самого большого королевства в Ирландии.

Занимаемое Финнианом положение главного королевского советника и доверенного лица вполне его устраивало, но, конечно же, положение это было связано с многочисленными обязанностями.

И в данный момент его обязанность была очень простой, хотя и не очень-то приятной: он должен был найти секретный рецепт уишминских красок раньше, чем это сделает Рэрдов, — иначе многие ирландские поместья и, возможно, значительные территории Ирландии перейдут к английскому королю Эдуарду I.

Так что для серьезных отношений с женщинами у него просто не оставалось времени, — да и не стремился он к таким отношениям.

Именно поэтому Финниан был весьма удивлен, обнаружив, что получает удовольствие от того, что Сенна постоянно отвлекала его от мыслей о самом главном для него.

Взглянув на девушку, он спросил:

— Зачем вы это делаете, Сенна?

Откинув клапан своего мешка, она осторожно присела на него, словно это был небольшой стульчик, и принялась заплетать косу. Глядя на ее ловкие пальцы, перебиравшие красновато-желтый шелк волос, Финниан вспоминал, какими были на ощупь эти чудесные пряди, когда Сенна выгибалась в его объятиях, готовая на все…

— Зачем я делаю — что? — не поняла она.

— Ну… занимаетесь расчетами и ведете счетные книги.

Он никогда еще не встречал женщину, которая занималась бы чем-то подобным. И он не мог представить, как Сенна решилась связать свою жизнь с рядами цифр и щелканьем деревянных шариков, когда могла бы под открытым небом встречать восход, по которому, как она только что призналась, скучала последние три года.

— Счетные книги нужно содержать в порядке, — ответила Сенна.

— Да?.. Неужели?

— Да, именно так. Потому что у меня довольно большое хозяйство. А вы, Финниан, наверное, не представляете, сколько времени отнимает работа.

Он снова растянулся на траве и с ухмылкой заметил:

— Вы, должно быть, очень любите овец, правда?

Сенна на несколько секунд задумалась, потом вдруг заявила:

— Нет, овец нисколько не люблю, но я люблю… — Она в смущении умолкла.

— Может, деньги? — предположил Финниан.

Легкий румянец залил щеки девушки, и она молча потупилась. Что ж, это было пусть и молчаливое, но все же признание того, что для нее главное в жизни — это деньги. Подобное признание должно было бы охладить его пыл, но все же он не мог не отметить, что Сенна оказалась более честной, чем некоторые другие женщины.

Разумеется, такая откровенность не сделала ее менее корыстной, зато уменьшила его интерес к ней. Или все-таки не уменьшила?..

— Ничего смешного, Финниан. — Неодобрительно поджав губы, Сенна подняла с земли веточку и начала ломать ее. Потом снова заговорила: — Производство шерсти — очень выгодное дело, и я создавала его в течение… В общем, все последние годы. И я сама все делаю. Сама нанимаю перевозчиков, слежу, чтобы у нас всегда были места на ярмарках, и заключаю сделки. Сараи, овцы, безопасность перевозки — все это на мне. Кроме того, я арендую корабли, нанимаю работников, плачу кредиторам и…

Она опять внезапно умолкла. Финниан терпеливо ждал продолжения, и минуту спустя, глядя в землю, Сенна тихо добавила:

— И у меня ужасно хорошо все это получается.

Финниан невольно рассмеялся:

— Так хорошо — или ужасно?

Девушка взглянула на него с удивлением, потом, тоже рассмеявшись, проговорила:

— Если честно, то бывает по-всякому. Моя поездка к барону — это, конечно ужасная история.

— Да, верно, — согласился Финниан. — Но сейчас Рэрдов, наверное, уже проклинает себя за глупость.

— Наверняка, — кивнула Сенна. — Он мог бы занять выгодное положение на рынке шерсти, а вместо этого говорил со мной о браке и крашении.

Финниан тут же приподнялся.

— Рэрдов говорил о крашении?..

Сенна снова кивнула:

— Да. Это его навязчивая идея.

— Уишминские моллюски?

Девушка вздрогнула и, пристально глядя на собеседника, спросила:

— Ирландцы тоже знают об уишминском индиго?

— Да, конечно. — Финниан изобразил равнодушие. — А что в этом странного?

— Вообще-то все это просто глупые россказни, — заявила Сенна. — К тому же земли Рэрдова — эго не легендарный берег индиго. — Она взяла другую веточку и тотчас же принялась ее ломать.

— Это теперь здешние земли принадлежат Рэрдову, — тихо сказал Финниан, пытаясь справиться с внутренним волнением. — Но прежде они были ирландскими. — Более того, эти земли принадлежали его, Финниана, семье.

Он с трудом подавил желание схватить Сенну за плечи и потребовать, чтобы она сказала, как много ей известно об уишминских красках и почему она вообще о них знает. Стараясь говорить как можно спокойнее, Финниан спросил:

— А как по-вашему, Сенна, Рэрдов стал бы так беспокоиться из-за выдумки?

— Думаю, Рэрдов — настоящий сумасшедший.

Финниан рассмеялся:

— Знаете, рассказывают, что уишминские моллюски обладают способностью губить людей, так что вам, Сенна, лучше держаться подальше от них.

— Я их видела, — призналась Сенна. — И я видела уишминскую краску.

— Видели? — переспросил Финниан, и сердце его гулко забилось.

Сенна кивнула:

— Да, видела. У Рэрдова есть образец, кусочек ткани, окрашенный в цвет индиго. А вы когда-нибудь видели этот цвет? Это самый изумительный оттенок синего и…

— Фальшивка, — перебил Финниан, не в силах сдержаться.

— Но тот цвет был прекрасен! — В голосе девушки появились восторженные нотки. — И если бы кому-то удалось воссоздать этот цвет, то он был бы… — Она в очередной раз внезапно умолкла.

Финниан молча слушал и вспоминал детство. Он вырос вблизи этих берегов и в детстве слушал истории о древних красках и об утерянных секретных рецептах их изготовления. Сухой и морщинистый старый Дональд и острый на язык Руайдри — эти алхимики красоты всегда были для Финниана такими же легендами, как Финн Маккун и как Тристан и Изольда.

Когда-то красильщики с берега индиго получали такие чудесные оттенки синего цвета, что слухи об этих красках дошли до римских правителей. Однако в конечном итоге римляне посчитали, что путешествие через Ирландское море, а также неизбежные военные расходы не окупятся. «И поступили очень разумно», — подумал Финниан.

Поэтому ирландские красильщики мирно занимались своим ремеслом, но сделались более осторожными и сузили круг посвященных. Становилось все меньше и меньше людей, которым позволялось участвовать в приготовлении краски или даже видеть ее, и в конце концов цвет индиго стал производиться только для верховных правителей для их коронации на скале Тара — и превратился в исключительно королевскую привилегию. А через некоторое время явились викинги и норманны, и секреты изготовления краски были забыты.

А двадцать один год назад, когда Финниану было десять, здесь появился Рэрдов, укравший у страны индиго все, — но не секрет чудесной краски.

И вот теперь, впервые со времен падения Римской империи, опять поползли слухи об уишминцах и их изумительных волшебных красках.

Сенна по-прежнему молчала, и Финниан, не удержавшись, спросил:

— Так как же, милая?.. Каким бы был этот цвет?

«Интересно, какое слово она выберет, чтобы описать чудесный оттенок синего, созданный моими предками? — думал Финниан. — Восхитительный? Опять изумительный? Милый?»

Девушка ненадолго задумалась, потом ответила:

— Прибыльным.

Финниану показалось, что ему наступили на грудь.

— Ложись спать, Сенна, — пробурчал он. Затем снова лег и закрыл глаза, погрузившись в привычное состояние полудремы. Мысли же его отправились бродить по тропинкам прошлого, что совсем не успокаивало.

Сенна по-прежнему сидела на траве, любуясь рассветом, заливавшим золотистым сиянием небольшую деревушку далеко внизу. Через некоторое время она украдкой оглянулась. Финниан лежал, закинув руки за голову и скрестив в лодыжках мускулистые ноги. Его длинные черные волосы рассыпались по траве, а дыхание было глубоким и ровным; казалось, он спал.

Подобравшись к нему поближе, Сенна легла рядом, не касаясь его, и прижала к груди больную руку — скорее по привычке, чем от боли. Она с наслаждением вдыхала запахи листвы и светло-зеленых трав и, глядя в небо, наблюдала, как разгорается день — солнечный, яркий, прекрасный. И сейчас впервые за долгое время она почувствовала, что жива.

Глава 16

— Я убью ее! Сдеру кожу, разорву на куски и брошу в огонь! — кричал Рэрдов.

Оправившись от внезапной желудочной болезни, барон собирался на утреннюю охоту, но тут служанка принесла известие о том, что Сенны нет ни в ее комнате, ни в красильне. А минутой позже пришли тюремные стражники и, хватаясь за голову, с громкими стонами рассказали об исчезновении ирландского узника.

— Проклятая сучка! — Рэрдов в ярости метался по залу и швырял на пол все, что попадалось ему под руку.

Слуги, стоявшие у входа в зал, в страхе смотрели на своего господина и молча переглядывались.

— Проклятые ирландские варвары! — Барон швырнул в стену винный кубок, затем, обратив свою ярость на более чувствительную жертву, со всей силы ударил сапогом собаку.

Пронзительно завизжав, собака взлетела в воздух и упала на пол замертво. А барон запустил в стену еще один кубок. Кубок со звоном отскочил от стены и замер в неподвижности — как и животное.

— Бог свидетель, я убью их обоих! — произнес Рэрдов, шумно выдохнув.

Тут к нему подошел Пентони, до этого молча за ним наблюдавший.

— Милорд, — тихо сказал советник, — я приготовил людей для поисков.

— Как она посмела это сделать?! — воскликнул барон.

— Милорд, люди уже у ворот и готовы отправиться по вашему приказанию.

— Она проклятая ведьма! Она разрушает все мои планы! — Рэрдов помолчал, потом добавил: — Хотя, наверное, во всем виноват О’Мэлглин. Если бы не он, я бы уже получил этот проклятый рецепт. Но он сбежал и забрал с собой мою владычицу красок. — Рэрдов грубо выругался и приказал: — Немедленно пошлите отряд на север.

— Но, милорд, — возразил Пентони, — они не обязательно пойдут на север.

— Не пойдут на север? — Рэрдов стремительно обернулся к советнику. — А где живет король О’Фейл, его приемный отец?

— На севере, милорд. Но нельзя недооценивать О’Мэлглина. Так что если вы пошлете несколько человек на юг…

— Где нашли грязную рубашку О’Мэлглина? — перебил барон.

— На реке Банн. Это на севере от замка.

— Вот именно! А этот проклятый О’Мэлглин — главный советник О’Фейла. Тот не может без него обходиться. — Рэрдов взял кувшин с вином и заявил: — Следовательно, он пошел на север, к своему королю.

Барон даже не потрудился налить вино в кружку и пил прямо из кувшина. Со стуком поставив кувшин обратно на стол, он пробормотал:

— А что, если он узнает, кто такая Сенна, узнает, что она последняя из рода уишминских красильщиков?.. — Рэрдов стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. — А если об этом узнает король Эдуард?

Пентони промолчал, так как прекрасно понимая, что этот вопрос не требовал ответа. Они оба знали, что подумает король Англии, если узнает, что Рэрдов скрывал секреты, — что он нашел владычицу красок и втайне от короля пытался получить рецепт краски.

Зная, что двадцать один год назад Эдуард в ответ на недвусмысленные обещания барона даровал ему ирландские земли именно для этой особой цели, можно было не сомневаться: король совсем не будет доволен.

Рэрдов, конечно же, никогда не раскрыл бы королю Эдуарду секрет красок. Королевским особам лучше всего восхищаться красками на расстоянии. Но с другой стороны, без обещания раскрыть секрет король не пожаловал бы барону эту землю — тем более после того, как Рэрдов захватил ее без королевского разрешения. Лишь обещание изготовить краски и превратить их в грозное оружие спасло Рэрдова от королевского гнева.

А сейчас дела у короля Эдуарда шли скверно. Шотландцы демонстрировали свой бунтарский дух и даже вели с Францией переговоры о взаимной помощи. Старые же приемы борьбы с бунтовщиками — поджоги, грабежи, мечи в сердце, — по-видимому, потеряли убедительность, и Эдуарду требовалось особое оружие, чтобы усмирить шотландцев и их союзников. И такое оружие должен был дать королю Рэрдов.

Уишминцы являлись мечтой любого воителя. Эти краски, повергающие в трепет своими оттенками, еще и легко воспламенялись. Превращенные в порошок и нагретые, они мгновенно взрывались, создавая вспышку такую горячую, что она могла обратить в пепел великое множество воинов. И разумеется, всех шотландских бунтовщиков. Так что было ясно: король разгневается, узнав, что Рэрдов пытается за его спиной использовать краски как оружие.

— А что знает другой ирландец? — спросил Рэрдов. — Тот, которого мы захватили?

— Вы ведь приказали казнить его, — напомнил Пентони. — Но похоже, что он направлялся на встречу с Редом. С преступником.

Рэрдов резко повернул голову.

— И это пока О’Мэлглин был здесь? — проворчал барон.

Советник кивнул:

— Совершенно верно, милорд. Пока О’Мэлглин морочил вам голову.

— Ты полагаешь, он хотел отвлечь меня?

— Возможно. — Пентони пожал плечами.

Рэрдов снова разразился проклятиями, затем вернулся к насущной проблеме:

— Значит, ирландец должен был встретиться с этим негодяем Редом? Для чего?

Пентони не стал утруждать себя ответом. Откуда он мог знать о цели этой встречи? И в любом случае Ред — не настоящее имя преступника, а настоящего не знал никто. Рискованные предприятия Реда были широко известны, и все они обычно имели отношение к далекой Шотландии или к Англии; сам же он был неуловим, словно призрак. В течение двадцати лет Ред расстраивал планы Эдуарда в кампаниях короля против шотландцев, — а теперь, выходит, обратил свое внимание на Ирландию? Если так, то это не сулило королю Эдуарду ничего хорошего.

— Где они должны были встретиться?

— Мы не знаем. — Пентони покачал головой. — Тот ирландец умер, не успев ничего сказать.

— Неужели мои солдаты не могли удержаться от излишней жестокости? — проворчал барон; казалось, он уже забыл, что сам же и приказал казнить пленника. — Чего ты ждешь?! — набросился он на Пентони. — Пошли за Балфом. Он отправится на север, чтобы схватить О’Мэлглина и сучку.

Солдаты выступили через двадцать минут, все одетые по-походному, вооруженные мечами и яростью своего господина. А впереди отряда скакал громадный капитан Балф — на него-то и смотрел Пентони, стоявший в это время на башне. Советник наблюдал за отрядом до тех пор, пока солдаты не скрылись из виду. Потом, уже спускаясь с башни, он в задумчивости пробормотал:

— Интересно, во что была одета беглянка?

Глава 17

Едва открыв глаза, Финниан увидел округлые груди девушки, выглядывавшие из глубокого выреза ее рубашки. Сенна, чуть наклонившись, стояла возле него на коленях, и ее распушенные волосы свисали шелковым, хотя и грязноватым, занавесом. Подчиняясь инстинкту, Финниан протянул к девушке руку.

— Вы не думаете, что пора отправляться в Дублин? — спросила она.

— Куда? — Его рука мгновенно опустилась.

Сенна присела на корточки; за прошедший день ее щеки немного зарумянились от солнца, и вся она словно светилась.

— В Дублин. Разве мы не туда направляемся?

Финниан приподнялся на локтях и осмотрелся. Уже смеркалось, и приближалось время вечерней службы. Сделав глубокий вдох, он зевнул и провёл пятерней по волосам.

— Милая, мы не идем в Дублин. Мне кажется, я уже говорил вам об этом.

Сенна коротко кивнула и тут же сказала:

— Да-да, вспоминаю что-то такое… Но я думала, вы шутите.

— Вот как? Если кто-то не соглашается с вами, то это означает, что он шутит?

— Когда говорят… совершенно смехотворные вещи, я, конечно, вижу в этом шутку, — заявила Сенна.

Финниан тяжко вздохнул.

— Тогда, милая, послушайте меня, потому что я не шучу. Так вот, мы идем не в Дублин.

Девушка отпрянула и прошептала:

— Но почему?

— А подумайте-ка хорошенько своей очаровательной головкой… — Финниан снова откинулся на спину. — Вы еще не догадались, что Королевская дорога — это именно то место, куда Рэрдов отправится искать вас?

— Ну, я… — Сенна помолчала. — Да, возможно, он будет искать меня именно там. Но вы, ирландец, разве не думали о том, что вас он будет искать именно в таких местах, как это?

— Вы, наверное, были тяжким испытанием для своей мамочки, — пробурчал Финниан, прикрыв глаза.

— Я была тяжким испытанием для своего папочки, — ответила Сенна, передразнивая его ирландское произношение.

— Мы не идем в Дублин, ясно?

— Значит, это серьезно?

— Абсолютно. Как смертный грех.

Она была спокойна, но казалось, что ее спокойствие — это зловещее затишье перед бурей, под яростью которой скоро начнут сгибаться деревья.

— Мое хозяйство не может обойтись без меня, — заявила Сенна.

— Тогда вам не следовало приезжать в Эйре. — Финниан вдруг подумал, что его спутница вот-вот вонзит нож ему в сердце.

Но она всего лишь проговорила:

— Я приехала сюда ради дела.

— Вы приехали ради денег.

Девушка в ярости зашипела, но, как ни странно, ничего не сказала. Финниан же попытался вздремнуть, чтобы хоть немного отдохнуть. В течение всего дня он постоянно был начеку, хотя и казался спящим. Сенна, судя по всему, тоже почти весь День бодрствовала. Было ясно, что она очень устала, но в данный момент все равно могла наброситься на него с кулаками.

— Милая, вы как весенний ветер, — со вздохом проговорил Финниан. — Никогда не успокаиваетесь. Мы не собираемся идти по Королевской дороге в Дублин. Вы сумасшедшая, если так решили.

— Я сумасшедшая, потому что доверилась вам.

— Я ведь никогда не говорил, что отведу вас в Дублин, верно?

— Но я же просила вас!

— Что ж, в таком случае вам следовало найти себе другого проводника. Более подходящего для роли безропотного слуги.

— Мне не нужен слуга. — Она отодвинулась. Потом вдруг поднялась на ноги, расправила плечи и решительно заявила: — Я иду в Дублин. Немедленно.

— Правда?

— Да.

— Что ж, значит, вы пойдете одна.

Немного помолчав, Сенна спросила:

— А сколько это будет стоить?

— Что? — Финниан засмеялся.

— Ну… сколько денег вы хотите?

Он медленно приподнялся.

— За то, что отведу вас в Дублин?

— Да. — Она коротко кивнула и тут же отвернулась.

А Финниан, не в силах отвести взгляд, любовался ее волосами, ярко вспыхнувшими в оранжевых лучах заходящего солнца. Через минуту-другую он проговорил:

— Даже всех ваших денег будет недостаточно, чтобы заставить меня идти в Дублин. — Он снова откинулся на траву и, негодуя, пробурчал: — Ох, эти англичане со своими деньгами…

Тут Сенна наконец повернулась к нему и снова уселась с ним рядом.

— Пусть так, Финниан, хорошо. Я понимаю, почему вы не хотите вести меня в Дублин. Но с другой стороны… Ведь не могу же я бродить по просторам Ирландии.

Я должна попасть домой.

Ему показалось, что глаза девушки лихорадочно блестели — блестели слишком уж ярко, как будто она теряла рассудок.

— Сенна, вы…

— Я знаю, где находится дорога, — перебила она.

— Неужели знаете?

Она кивнула:

— Да. Я всегда все запоминаю.

— И вы также помните, где находятся зыбучие пески?

— Зыбучие пески? — Она пришла в замешательство. — Не уверена, что я сталкивалась с зыбучими песками.

— Да, их трудно найти. А волчье логово? Вы помните, где оно? А как насчет деревни Рэрдова в нескольких милях южнее, через которую вам придется пройти, когда вы пойдете по дороге?

— Я не собираюсь идти по середине дороги, размахивая руками, — парировала Сенна. Она казалась смущенной, но непоколебимой.

Финниан провел ладонью по волосам и тихо сказал:

— Дорогая, похоже, вы лишились рассудка. — Он поднялся на ноги. — Я не могу идти в Дублин, а это означает, что и вы не можете идти в Дублин. Думаю, вы это понимаете.

Она снова отвернулась.

— Какая же вы упрямая, — со вздохом заметил Финниан.

— Какая есть, — буркнула девушка. — Вообще-то я всегда такая, — добавила она, не глядя на ирландца.

— Если вы предпримете попытку идти в Дублин, мне придется вас связать, — в задумчивости проговорил Финниан. — А это существенно замедлит наше продвижение.

На лице ее промелькнуло какое-то странное выражение. Она улыбнулась?.. Или, может быть, собиралась ударить его?

Снова вздохнув, Финниан сказал:

— Что ж, отлично, идите. На дороге в Дублин полно вооруженных людей. Какой дорогой пользуется любой саксонский рыцарь? По какой дороге путешествует ваш прекрасный королевский наместник? И скажите мне, Сенна, какая самая удобная дорога на север? Королевская, верно? Именно по этой дороге в Дублин направляются все солдаты и торговцы. Так вот, и те и другие непременно доставят вас обратно в замок ради награды, которую Рэрдов, не сомневайтесь, выложит за вас.

— Меня не узнают. Я могу затеряться.

— С такими-то волосами? Милая, ничего не выйдет. Такое великолепие будет повсюду привлекать внимание. А корабль? Думаете, вы получите койку на корабле? — Он усмехнулся, заметив ярко-розовые пятна, выступившие на щеках девушки. — Вас изнасилуют еще до того, как вы ступите на причал. И почему-то, — тихо добавил Финниан, — мне очень нравится ваше общество. Потому я и не хочу, чтобы с вами случилось несчастье.

И опять на ее лице появилось какое-то непонятное выражение. Может, она расценила его слова как комплимент? Но ведь это и был комплимент, не так ли?

— Неужели ваш отец не может хоть ненадолго заняться вашим хозяйством? — в раздражении проговорил Финниан; он почему-то ужасно разозлился на самого себя.

— Хозяйством занимаюсь только я.

— О-о, теперь все совершенно ясно, милая. Но что делает ваш отец, пока вы так замечательно ведете все хозяйственные дела?

— Играет.

Финниан почувствовал, что у него от изумления раскрылся рот. Причем удивлял не сам факт — игра для мужчины была обычным делом, — удивляла та боль, что промелькнула в глазах девушки; было очевидно, что пристрастие отца являлось для нее трагедией.

Финниан помолчал, потом сказал:

— Ах, Сенна, такой жук, как игра, может больно укусить.

— Я знаю. — Ослепительная улыбка приподняла уголки ее губ.

И сердце Финниана тотчас сделало кульбит. Сенна была непосредственная, как ребенок, но он знал: о каких бы своих несчастьях и обидах она сейчас ни говорила, их было гораздо больше в глубинах ее души, а каждое пенни, записанное у нее в счетной книге, вероятно, было монетой, отмеряющей дни ее жизни.

А ее отец был редкостным болваном.

— Сенна, не надо из-за этого переживать, — тихо сказал Финниан.

Пожав плечами, она пробормотала:

— Может, и не надо…

— Милая, поверьте, мужчины дураки. Вы всегда должны помнить об этом.

Сенна несколько мгновений молчала, а потом, к его удивлению, рассмеялась. Причем это был искренний смех, совершенно естественный.

— Честно говоря, ирландец, я так и думала. Но приятно получить подтверждение от одного из вашего племени.

Финниан улыбнулся:

— Я очень рад, что вы оценили мою откровенность, Сенна.

— Пожалуй, я могу потратить несколько дней, — сказала она таким тоном, как будто делала ему одолжение. — Но я не могу бродить с вами слишком долго по этим холмам. Моя репутация… вы понимаете?..

— До следующего полнолуния я посажу вас на корабль. Дольше моя репутация, Сенна, не сможет выдержать такой нагрузки. Чтобы меня видели с английской поставщицей шерсти?.. — Финниан закатил глаза и содрогнулся.

Сенна рассмеялась, а он задержал взгляд на ее грязных руках, на волосах, давно выбившихся из косы, а также на ясных умных глазах. У этой женщины было больше ума, больше храбрости, больше изобретательности, чем у многих воинов, которых он знал, однако у нее, очевидно, не было никого, кто разыскивал бы ее, беспокоился бы за нее. Зато был негодяй, удерживавший ее в замке, и этот человек, наверное, уже искал ее.

И теперь он, Финниан, должен был отправить ее на корабле обратно в Англию? Но зачем? Наверное, отцовский дом был не самым подходящим для нее местом. Во всяком случае — после этого побега. Не годилось и странствие по холмам Ольстера. Тогда путешествие? Куда? На какие деньги?

Без средств, без семейного окружения и без родственников она оказалась бы даже в худшем положении, чем если бы осталась у Рэрдова. Выходит, для нее нигде не было места…

«Но нельзя же отдавать ее тому мерзкому ублюдку, который издевался над ней в своем замке», — подумал Финниан.

— А теперь рассказывайте, милая… — Он с улыбкой потянулся к кожаным лямкам своего мешка. — Скажите, что вы положили сюда? Почему мешок такой тяжелый? — Он старался развлечь ее каким угодно способом — только бы она продолжала улыбаться. Только бы забыла о том, как жутко с ней обращались в замке.

Сенна легкими шагами прошла по траве и остановилась прямо перед ним. Финниан окинул взглядом ее изящную фигурку и, снова улыбнувшись, спросил:

— Может, камни? Или все свои женские побрякушки?

Она приподняла бровь и, презрительно фыркнув, ответила:

— Я не придаю большого значения безделушкам.

— Никто не придает им большого значения. Они просто существуют.

Сенна пожала плечами:

— Может, и существуют. Откуда мне знать…

Финниан с усмешкой продолжал:

— Итак, что же там? — Он запустил руку в мешок и вытащил большой кусок мыла. — Неужели мыло?..

Скрестив руки на груди, Сенна молча кивнула. Финниан же продолжил осмотр мешка и, вытащив из него пару штанов и рубашку, расхохотался:

— Вы заставили меня тащить с собой одежду? — Он изобразил обиду. — Как же это по-женски…

— По-женски? — Она едва сдерживала смех. — Ну а что бы взял с собой мужчина?

Финниан пожал плечами:

— Вероятно, оружие…

— Я ведь взяла и его. Разве я не нашла для вас ваш собственный меч, мой господин? А кинжалы для нас обоих? А колчан, полный стрел?

Финниан расплылся в улыбке:

— Да, конечно…

— Тогда скажите мне, о чем еще позаботился бы разумный мужчина?

— О продуктах, разумеется.

Сенна весело рассмеялась:

— Вы найдете их там. — Она склонила голову к плечу, и вырез на рубашке стал еще более глубоким.

— Но их могло бы поместиться больше, если бы вы не взяли одежду, — заметил Финниан.

— М-м-м… — На губах ее заиграла озорная улыбка. — Может, я что-нибудь все-таки забыла?

— Нет, ничего. Мужчина должен путешествовать налегке, и в этом вся разница… — пробурчал Финниан.

— Тогда копайте дальше и узнаете, что еще берет женщина. — Ее голос вибрировал от смеха.

Финниан снова запустил руку в мешок и вытащил вяленое мясо, сушеные ягоды, хлеб и сыр, потом — кремень, кое-какие туалетные принадлежности, веревку и несколько чистых кусков белой ткани. А затем его пальцы наткнулись на холодный твердый предмет. Он понял, что это такое, еще до того, как увидел.

Запрокинув голову, Финниан рассмеялся и извлек из мешка фляжку с виски.

— Хвала Всевышнему, ведь это — uisce beatha[2]! Сенна, дорогая, обещаю никогда больше не осуждать ваши действия.

Он весело смеялся, и она тоже засмеялась, на время забыв свой страх перед людьми, охотившимися за ней, — забыв даже все свои прежние страхи, никак не связанные с бароном.

Опустившись рядом с ирландцем на колени, Сенна с воодушевлением стала рыться в своем мешке и достала еще одну фляжку со спиртным. Взглянув на своего спутника, она пояснила:

— Я сразу заприметила эти фляжки с виски. Рэрдов, между прочим, сказал, что оно у него самое лучшее. Я немного дала стражникам, приправив виски валериановым корнем. А это — для нас. — Она усмехнулась и чокнулась с ним своей фляжкой.

Они снова засмеялись, и Финниана вдруг охватило чувство симпатии к ней… и еще какое-то чувство.

— Вы смелая женщина, Сенна, — сказал он.

— Нет, нисколько. Хотя… С достаточным количеством вот этого, — она кивком указала на фляжку, — пожалуй, могла бы стать смелой. — Подняв фляжку повыше, она с улыбкой посмотрела на ирландца. — Что, выпьем?

— Конечно. — Финниан усмехнулся. — Нам с вами смелость потребуется, ведь придется пройти долгий путь. — Он откупорил свою фляжку. — За моего спасителя! — И сделал большой глоток.

— За воина! — отозвалась Сенна и поднесла к губам свою фляжку.

Когда девушка запрокинула голову, чтобы сделать глоток, чудесные рыжеватые волосы упали на округлые ягодицы, прижатые к пяткам, — она все еще сидела в такой позе, — и Финниан, взглянув на нее, стиснул зубы.

Изящные длинные ноги, сияющие бесстрашием глаза, страстная натура — Бог создал эту женщину не для того, чтобы она выводила столбики цифр в счетных книгах.

Финниан сделал еще глоток виски, потом заявил:

— Да, хороший напиток, но мои люди делают лучше. У них виски получается помягче.

— Надеюсь, что так, ирландец. Потому что это слишком резкое для меня, — со слезящимися глазами пролепетала Сенна и улыбнулась своему спутнику.

Финниан же снова стиснул зубы; он вдруг почувствовал, что ему не хочется уходить с лужайки, — хотелось совсем другого.

— Пора идти, милая, — объявил он, рывком поднявшись на ноги.

Глава 18

Стоявшая высоко луна освещала им путь, и они шли почти всю ночь, стараясь обходить стороной поля и фермы и оставаться на краю леса, — маленькие темные фигурки, которых никто не заметит.

Они почти не разговаривали, пока наконец не вышли на дорогу, покрытую следами проходивших здесь людей, овец и прочего скота.

— Теперь у нас нет выбора, — тихо проговорил Финниан. — Придется некоторое время идти по дороге. Стойте. Подождите здесь, а я пока кое-что найду. — Низко наклонившись, он стал всматриваться в ближайшую ямку.

— Вы что-то там потеряли?

— Я ничего не терял, но точно знаю, что они там. Тысячелистник и корень окопника. И еще понадобится немного вашей толченой валерианы, если она у вас еще осталась.

— Это для моей руки? — спросила Сенна.

— Только для пальцев, — отозвался ее спутник. — А вашу руку мы не тронем.

— Можете вообще меня не трогать — ни мою руку, ни мои пальцы, — пробурчала Сенна.

— Не бойтесь, a ruin[3]. Я прежде лечил раны…

— Что-то не верится, ирландец.

Оглянувшись, он увидел, что девушка внимательно смотрит на него. Финниан промолчал и вернулся к поискам. Сенна же вновь заговорила:

— Вы ошибаетесь. Тысячелистник нужно добавлять в чай, а для окопника требуется горячая вода. Нам пришлось бы развести костер, а это небезопасно.

Присев на корточки возле ямки, Финниан осторожно раздвинул нежные папоротники и наконец нашел то, что искал.

— Милая, я могу развести костер, которого вы не заметите, пока не наступите в него.

Они прошли еще с полмили по ухабистой дороге, потом снова скрылись в лесу и продолжали идти, пока луна не опустилась за верхушки деревьев. Только после этого Финниан остановился.

Сенна со вздохом облегчения опустилась на землю, непроизвольно прикрыв больную руку. Став рядом на колени, Финниан наклонился над ней и тихо сказал:

— Милая, покажите ваши пальчики.

Молча взглянув на него, Сенна протянула ему больную руку.

— О, да они у вас неправильно стоят.

— Что это значит? — Сенна прикусила губу и нахмурилась.

— Это значит, что можно оставить все как есть, но пальцы срастутся криво, если вообще срастутся. Однако я могу их выправить. — Ирландец сел на пятки и пристально посмотрел на девушку. — Так как же, милая?

— Звучит… не слишком приятно. Что вы знаете о таких вещах?

— Да, это неприятно, — кивнул Финниан.

— Что вы знаете о том, как вправлять кости? — проворчала Сенна.

— Если жить так, как живу я, многое узнаешь, — ответил ирландец.

— Это ваш ответ? — Сенна насупилась. — П-ф-ф… вы, по-видимому, ничего не знаете.

— Знаю больше вашего.

Сенна засопела и покачала головой:

— Нет, не верю.

— Тогда предлагаю оставить все как есть. — Финниан встал. — Только вы не сможете двигать пальцами, милая. И они у вас станут уродливыми. Возможно, все время будут гноиться.

Устроившись на пригорке под ветвями ближайшего дерева, Финниан искоса поглядывал на Сенну. А та сидела прямая, как колесная спица, и смотрела на росший рядом с ней куст.

Вскоре Финниан зевнул и закрыл глаза — на него накатывал сон.

— Эй, Финниан! — послышался жалобный голос девушки.

— Да, слушаю. — Он открыл глаза.

— Я потеряла гребень!

— А-а… — протянул он, не зная, какого ответа от него ждут.

— А волосы совсем грязные. — Какое-то время Сенна молча теребила подол рубашки. Потом пробормотала: — Финниан, мне нужно принять ванну.

Он со вздохом проговорил:

— Примите мои извинения, миледи. Я забыл прихватить с собой вашу ванну.

— Мне не нравится, как ваш народ разместил реки и ручьи, — продолжала девушка. — Они крайне неудобно расположены. В Англии через каждые несколько ярдов есть хоть что-то, хоть какая-то вода.

Финниан снова вздохнул:

— Непременно отведу вас к реке.

— Обещаете?

— Да. — Он снова закрыл глаза.

Прошло несколько секунд.

— Финниан…

— Слушаю, Сенна. — Ему опять пришлось открыть глаза. Над ним темнели листья гигантского дуба, а выше простиралось усеянное звездами небо.

— Вы сказали, что мы пойдем в какой-то город?

— Да.

— А это разумно?

— Вы думаете, что я принимаю решения бездумно?

— Я так не сказала. Но… город?

— У меня нет выбора. Я должен там кое с кем встретиться.

— О-о!.. — Она презрительно фыркнула. — Кое с кем? Что ж, надеюсь, она симпатичная.

— Трудно быть симпатичнее, чем вы, — закрыв глаза, отозвался ирландец, и после этих его слов на некоторое время воцарилась тишина.

А встретиться он должен был с Редом — тот якобы обнаружил, где находится драгоценное, когда-то потерянное руководство по приготовлению красок. И ценность, конечно же, представляли не краски сами по себе, а то смертоносное оружие, которое можно было из них изготовить. Обладатель такого оружия мог бы выиграть любую войну.

Финниан понимал, что опоздает на пять дней, но пять дней или пять лет — какая разница? Он все равно завершит это дело. И он знал, что Ред будет ждать, потому что…

— Финниан, — снова раздался тихий голос Сенны. — А что вы делали в тюрьме Рэрдова?

На сей раз он решил не открывать глаза. Но все-таки ответил:

— Бродил по мутной реке.

— Вы имеете в виду сырость в камерах, да?

— Нет.

Прошло еще несколько секунд.

— Финниан…

И опять он был вынужден открыть глаза.

— Да, слушаю.

— Финниан, мне нужно поесть.

Стряхнув с себя сон, он взял мешки, стал на колени рядом с Сенной и, порывшись в мешках, протянул девушке ломоть хлеба и сыр. Она пришлась жевать, а потом вдруг опустила руку на колени, и еда выскользнула из ее пальцев.

— Финниан…

— Но, Сенна, я… — Пора было положить конец этому нелепому разговору, и он проворчал: — Сенна, вам тоже надо поспать.

Она тихонько вздохнула:

— Но у меня рука болит. Помогите мне, хорошо?

— Да, хорошо. — Финниан поднялся и достал фляжку. — Вот. — С глухим хлопком вытащив пробку, он поднес фляжку к лицу Сенны, но та, поморщившись, пробурчала:

— Виски противное.

— Раньше вы прекрасно пили его. — Финниан нахмурился.

— То было раньше…

Присев, он шумно выдохнул. Потом поднес флягу к губам девушки и приказал:

— Пейте же!

Она тяжко вздохнула и, словно исполняя долг мученицы, сделала глоток.

— Еще.

Сенна опять вздохнула, сделала глоток и поперхнулась.

Финниан уговорил ее сделать еще несколько больших глотков, затем выкопал небольшую, но довольно глубокую ямку, соорудил в ней маленький костер и приготовил травы. Пока закипала добытая им где-то вода, он рукояткой кинжала распрямил корень, потом приготовил припарку и чай, после чего наконец снял со сломанных пальцев девушки грязную повязку, ставшую от запекшейся крови очень толстой, твердой и негнущейся.

— Вы даже не удосужились вымыть их, — с мягким упреком сказал Финниан, глядя на пальцы Сенны.

— Вы же не отвели меня к воде… — ответила она.

— Но прошлой ночью мы переправлялись через реку. Разве забыли?

— Да, по валунам, — буркнула Сенна. — Мы переправлялись через реку, прыгая по огромным камням, и вряд ли это был удобный момент для… — Она икнула. — Тогда я думала совсем о другом.

— Это ужасная ошибка с моей стороны, госпожа.

Я исправлю ее при первой же возможности, — пробормотал Финниан, не придавая значения своим словам, а сосредоточив все внимание на изящных, но изуродованных пальцах девушки.

— О Боже… — простонала она. — От меня ведь вонь до небес. Нам обоим нужно вымыться, а мы вместо этого скачем по камням. — Снова икнув, она потянулась к фляжке.

Финниан едва заметно улыбнулся. «Пусть продолжает щебетать и пусть продолжает пить», — подумал он, осторожно прощупывая пальцы девушки.

— А полежав у Рэрдова во рву… — Она сделала еще глоток. — Ох, от меня сейчас, наверное, воняет, как от бадьи с отбросами. Не пойму, как вы могли целовать меня.

— Как мог, так и целовал.

Сенна в задумчивости покачала головой — словно сокрушалась о том, что прошли времена подлинного рыцарства.

— Ох, какой ужасный день, Финниан…

— Не день, а ночь, моя милая.

— Вы смеетесь надо мной, да? — Она взглянула на него из-под опущенных ресниц.

— Ничего подобного, — возразил Финниан, легким прикосновением проводя по безымянному пальцу ее левой руки. Этот палец и мизинец были сильно повреждены и приняли неестественное положение. Сухожилия же оказались не на месте, и, следовательно, кости срастутся неправильно. И тогда уже Сенна больше не сможет шевелить этими пальцами и полностью владеть левой рукой.

Да уж, Рэрдов знал, что делал. Он не раздробил кости, просто аккуратно и точно сломал их, — а без этих двух пальцев она все же сможет обойтись. Жалкий ублюдок!..

— Повалявшись с вами по грязи… — Сенна в очередной раз икнула. — И без ванны…

— Вы опять про ванну?

— Думаете, я просила вас целовать меня? — Она сокрушенно покачана головой. — Ведь вы так много знаете о женщинах…

— Кто сказал, что я что-то знаю о женщинах?

— Поэтому вам должно быть известно, что женщина никогда не просит мужчину… поцеловать ее. — Сенна торжествующе посмотрела на него и слегка покачнулась.

— Вот. — Он сунул ей между зубов толстую палку. — Прикусите.

Девушка подчинилась, но все же заворчала:

— Фы ф… перфую ошереть толхны гнать, што хеншина претпошитает… А-а-ах! — взвизгнула она, когда Финниан резко сломал ей пальцы.

Взвыв от боли и выронив палку на землю, она отпрянула и, став на колени, попыталась подняться на ноги. В конце концов ей это удалось, и она, пошатываясь, сделала несколько шагов, а затем снова опустилась на колени, сжимая больную руку здоровой и сдерживая слезы.

Потребовалось довольно много времени — вероятно, целая минута, — прежде чем к ней вернулся дар речи.

— Ирландец, придет время, и я отплачу вам такой же болью, какую вы причинили мне, — проговорила она хриплым голосом.

— Буду ждать с нетерпением, — протянул Финниан, радуясь ее гневу. Ему требовалось, чтобы она оставалась в этом состоянии ярости, потому что он еще должен был правильно установить кости и крепко перевязать пальцы — так, чтобы они оставались прямыми.

Она стояла на коленях и, хлюпая носом, тихонько всхлипывала.

— Вы хнычете и жалуетесь, как ребенок, — холодно заметил Финниан, чтобы разозлить ее еще больше и тем самым придать ей сил.

— Я не хнычу и не жалуюсь…

— Дайте мне руку, — приказал Финниан. — Быстрее!

С трудом поднявшись на ноги, Сенна неуверенно подошла к нему и, чуть покачнувшись, села под дерево. Ее волосы, ничем не сдерживаемые, падали ей на плечи и на спину каштановыми волнами, и Финниану сейчас показалось, что место этой женщины — во дворце какого-нибудь султана. «Впрочем, нет, пусть лучше остается здесь, рядом со мной», — подумал он неожиданно.

Она вздрагивала и кричала, когда он обрабатывал ее пальцы — сначала виски, потом припаркой, а затем наложил полоски ткани, которые вытащил из ее мешка. Сенна все это время громко вскрикивала, но, когда он закончил, совершенно затихла. И Финниан, подняв голову, увидел перед собой ее маленькое, залитое слезами личико.

Тихо вздохнув, он протянул к Сенне руки, та подалась к нему, и он обнял ее. Поглаживая девушку по волосам, он прошептал:

— Тысячелистник должен скоро притупить боль.

— Уже, — шепнула она в ответ.

— Вот и хорошо, милая. — Он еще крепче обнял ее.

Минуту спустя она тихо проговорила:

— Как странно… Я все еще дышу. А я уж и не надеялась… Ах, благодарю вас, Финниан.

— Не за что, мой ангел.

На самом деле пальцы у нее все еще болели, но она чувствовала, что это благотворная боль, которая скоро уйдет.

Но болели у нее не только пальцы, но и ноги, которые ужасно затекли. Однако Сенна не двигалась, потому что для нее гораздо важнее было ощущение рук Финниана, сомкнувшихся вокруг нее, — а боль можно было и потерпеть.

Через некоторое время Сенна с большой неохотой отстранилась от ирландца — ведь нельзя же было бесконечно находиться в его объятиях.

— Теперь я в порядке, — сообщила она, и Финниан молча поднялся на ноги.

Собираясь уснуть, Сенна легла на траву, взбила мешок, служивший ей подушкой, и повернулась на бок. О-ох!.. Глухо ворча, она, чтобы было удобно, перевернулась на другой бок, но это не помогло. Сенна улеглась на спину и тут же почувствовала, что стало еще хуже. И теперь даже собственное ворчание начало ее раздражать. Она постаралась представить шум водопада, надеясь, что это поможет ей уснуть. Однако не помогло.

Открыв глаза, Сенна уставилась на светлевшее перед рассветом небо. Бесполезно! Это тоже не помогло! На глаза ее навернулись слезы, и она тяжко вздохнула.

Потом вдруг услышала шорох травы, а в следующее мгновение Финниан обнял ее и привлек к себе. Сенна снова вздохнула — на сей раз с облегчением; казалось, именно это ей и требовалось.

— Отдыхайте, ангел. — Тихий голос ирландца словно ласкал ее, а его мускулистое сухощавое тело согревало Сенну. И ей даже казалось, что теперь-то боль в руке совсем прошла, окончательно. Но как же ему это удалось?..

— Спасибо вам, Финниан, — шепнула Сенна перед тем, как уснуть.

— Спасибо вам, милая, — шепнул он в ответ и еще крепче обнял ее. В этот момент он вдруг подумал, что Сенна выбрала правильное место для сна.

Глава 19

Когда Сенна проснулась, Финниан был уже на ногах. Стоя в нескольких шагах от нее, он забрасывал землей то, что осталось от их костра. Тело его при этом ритмично двигалось, а черные волосы, сейчас не стянутые на затылке, слегка покачивались у щек и у шеи.

Когда Сенна приподнялась, он, обернувшись, посмотрел на ее руку.

— Как ваши пальцы?

Она улыбнулась:

— Уже не болят. Ну, почти…

— Вот и хорошо. — Ирландец удовлетворенно кивнул. — Знаете, у вас есть возможность помыться. — Он указал на небольшой ручеек, который она не заметила накануне вечером.

Сенна посмотрела на ручей, но не пошевелилась — не могла же она раздеваться на глазах у Финниана.

— Милая, быстрее. Пойдем дальше сразу после этого. — Он снова указал на воду.

— Я уверена, что мне требовался просто хороший отдых, — весело сказала Сенна и тут же добавила: — Да-да, сон, а вовсе не ванна.

Он внимательно посмотрел на нее, потом проговорил:

— Милая, я не буду смотреть на вас.

Он что, над ней смеялся? Не было никакого сомнения в том, что у него на лице вот-вот появится улыбка.

— Я не думаю, что сейчас было бы разумно мочить руку, — нахмурившись, заявила Сенна. — Ведь тогда ваше лекарское искусство окажется бесполезным…

Тут Финниан действительно улыбнулся и, покончив с костром, принялся расстегивать свою кольчугу. Стащив ее через голову и оставшись в тонкой нижней рубашке, он пробормотал:

— Только потом не высказывайте сожаления, ясно?

Сенна молчала; она во все глаза смотрела на своего спутника. Неужели ирландец собирался раздеться прямо перед ней?! А он, освободившись от кольчуги, взялся за подол рубашки. Ах, он намеревался снять ее! Не в силах отвести от него глаз, Сенна пробурчала:

— Вы не услышите никаких сожалений. Хотя очень похоже, что вы знали об этом ручье и вчера вечером, когда мне хотелось помыться. Но вы даже не упомянули о…

Сенна умолкла, потому что в этот момент рубашка Финниана взлетела в воздух, а затем упала на землю рядом с ним. И казалось, его нисколько не беспокоило, что она смотрела на него раздетого. Сенна покраснела и поспешно отвернулась, но все же украдкой поглядывала на ирландца.

А он, шагнув на другой берег ручья и выбрав место поудобнее, окунул голову в воду, а потом тряхнул волосами, разбрызгивая вокруг капли воды, после чего вдруг откинул со лба мокрые волосы и, посмотрев на Сенну, проговорил:

— Итак, милая, расскажите мне, почему именно вы ведете конторские книги вашего отца.

Сенна по-прежнему молчала; теперь она смотрела, как ирландец, еще раз ополоснув лицо, принялся намыливать щеки и подбородок. А затем он потянулся к кинжалу, висевшему у него на бедре.

— Вы бреетесь! — в изумлении воскликнула Сенна.

— Да, конечно. — Покончив с бритьем, Финниан снова окунул голову в воду, затем отбросил назад мокрые волосы — перед Сенной впервые предстало его лишенное щетины лицо. На губах же его играла насмешливая улыбка, от которой у девушки перехватывало дыхание; сейчас, когда его чувственные губы были полностью открыты, она не могла не думать о поцелуях этого мужчины.

Финниан же, рассмеявшись, проговорил:

— Сенна, женщина, которая смотрит на мужчину так, как вы на меня сейчас, очень соблазнительна.

«О Господи, выходит, этот ирландец знает о моих порочных мыслях», — промелькнуло у девушки, и она, покраснев до корней волос, отвела взгляд.

Явно довольный собой, Финниан снова присел у ручья и тихо сказал:

— Так как же счетные книги, а, Сенна?

Стараясь не смотреть на него, она ответила:

— Я веду счетные книги, потому что у меня это очень хорошо получается.

— Но почему же этим не занимается ваш отец?

— Он просто не может. К сожалению, сэр Джеральд постоянно играет. И он может делать ставки на что угодно — на лошадей, на турниры, даже на дождевые капли. Однажды он заключил пари с братом моей матери — пари на то, кого король Эдуард поставит правителем Шотландии — Баллиола или Брюса.

— И кто же выиграл пари? — поинтересовался Финниан.

— Это был один из немногих случаев, когда отец оказался прав. — Сенна грустно улыбнулась и добавила: — Игра стала его страстью после того, как мать от нас ушла.

Финниан, казалось, хотел что-то спросить, но Сенна поспешила продолжить:

— Именно потому, что сэр Джеральд постоянно играет, у него появились крупные долги… довольно неприятным людям.

— Ваш отец общается с неприятными людьми?

— Мой отец общается с любым, кто готов играть. Благородный мошенник или портовый грузчик — какая разница? Но вы-то этому не подвержены, так что вам не понять…

— А неприятные — в каком смысле?

— О, во всех. Эти люди часто приходят в дом по ночам, иногда — богато разодетые, иногда — словно валявшиеся в грязи. Как правило, они разговаривают шепотом, словно делятся какими-то опасными секретами. На следующее утро они уходят, и отец вместе с ними. Вот что значит «неприятные».

Финниан кивнул и туг же спросил:

— А почему вы называете своего отца «сэр Джеральд»?

— О-о… — Сенна пожала плечами. — Неужели не понимаете? Я привыкла так обращаться к нему из-за наших поставщиков и прочих деловых партнеров.

— Я искренне удивлен, что ваш отец произвел на свет такую сильную духом леди, — заметил ирландец.

— Меня? — Она залилась смехом. — Вы, наверное, говорите о какой-то другой леди.

— Я говорю о прекрасной леди, вытащившей меня из тюрьмы.

Выпрямившись, Финниан снова переступил через ручей и нагнулся за своей кольчугой. В этот момент Сенна взглянула на него и в ужасе прошептала:

— О Матерь Божья…

Вся спина ирландца была покрыта глубокими рваными ранами, образовывавшими неровную огненно-красную полосу, представлявшую пугающую картину человеческой жестокости. Некоторые раны уже зарубцовывались, другие же были совсем свежими.

— О Господи, Финниан… — Сенна медленно поднялась на ноги и, шагнув к своему спутнику, осторожно прикоснулась дрожащими пальцами к одной из жутких ран на его спине.

Он повернул голову и, взглянув на девушку, пробормотал:

— Но вы ведь тоже пострадали…

— О, Финниан!.. — воскликнула Сенна, чувствуя, что слезы пощипывают ей глаза. Опустившись на колени, девушка потянулась к своему мешку. — У меня тут есть мазь, — проговорила она с дрожью в голосе и стала выбрасывать из мешка один предмет за другим. Наконец, отыскав маленькую коробочку, она встала на ноги и шепотом спросила: — Финниан, они гноятся?

— Я не чувствую. — Он покачал головой, и мокрые волосы скользнули по его плечам.

— Я сейчас проверю, — сказала Сенна. — Только стойте спокойно.

Стиснув зубы, девушка начала осторожно накладывать мазь на раны Финниана. Тот вздрогнул, и она спросила:

— Вам больно?

— Да, — буркнул ирландец.

Сенна замерла на мгновение.

— Очень больно?

— Да, очень.

— Понятно… — отозвалась Сенна со вздохом и снова стала накладывать мазь.

Закончив, она отступила на шаг, окинула взглядом спину ирландца и пробормотала:

— Думаю, я обработала все. Да-да, похоже, что все.

Тут Финниан повернулся к ней и проговорил:

— Выходит, что у меня еще один долг перед вами, госпожа. — Шагнув к ней, он коснулся пальцами ее губ и тихо спросил: — Как я могу оплатить его, Сенна? Чего вам хочется?

Она судорожно сглотнула.

— Все, чего мне хочется, — это оказаться дома. — Да, ей хотелось оказаться дома, там, где не было ни воющих по ночам волков, ни солдат барона. А единственной водной преградой там был тихий ручей, протекавший у сараев.

Но там же, дома, ей приходилось все вечера сидеть за счетными книгами, лежавшими у нее на письменном столе. И там почти всегда царила тишина, а «прибыльные овцы» являлись всего лишь ярко-белыми пятнами на уныло-коричневых просторах ее души.

— Значит, это все, чего вы хотите? Оказаться дома?

«Нет! — кричало ее сердце. — Нет, нет, нет!»

— Да, это все, — ответила Сенна.

Финниан молча кивнул и отошел от нее.

Когда же наступили сумерки, они забросили за плечи свои мешки и снова тронулись в путь.

Глава 20

Был их третий полдень с тех пор, как они убежали от Рэрдова, и сейчас они стояли у реки неподалеку от крохотной деревушки, а у самого берега покачивались небольшие лодки каплевидной формы.

— Слава Богу, — проговорил Финниан.

Сенна взглянула на него вопросительно, и он добавил:

— На лодке ведь путешествовать намного быстрее. И легче.

— Мы украдем лодку? — удивилась девушка.

Ирландец едва заметно усмехнулся:

— Да, Сенна. Украдем.

Низко пригибаясь к земле, Финниан спустился к воде и тут же нырнул в высокие заросли тростника и болотных растений. На этом берегу реки никого не было, но на противоположном жители деревни занимались своими делами — женщины стирали белье, и от одной хижины к другой с криком бегал босоногий ребенок.

Чуть помедлив, Сенна последовала за своим спутником. И тут же улеглась рядом с ним среди прибрежных зарослей. Лежа в своем укрытии, они наблюдали за обитателями деревни, и Сенне сейчас вспоминалось детство; она чувствовала себя маленькой девочкой, играющей в прятки с братом Уиллом. Ах, в какие захватывающие игры они тогда играли! Но их игры продолжались недолго, так как Уилла послали обучаться воинскому делу, чтобы впоследствии он мог стать рыцарем. А стоимость обучения она, Сенна, обеспечивала сама, ибо в возрасте пятнадцати лет взяла в свои руки все хозяйство. В результате брат во время обучения ни в чем не нуждался.

«Уилл, наверное, даже плавать научился», — с тоской подумала Сенна, когда от пронесшегося по реке порыва ветра закачались лодки.

Запустив руку в свой мешок, она достала фляжку с виски и, откупорив ее, сделала для смелости глоток, который обжег ей все нутро. Финниан взглянул на нее с некоторым удивлением, и она, вздохнув, прошептала:

— Я не умею плавать.

— Следовало бы научиться. — Ирландец снова смотрел на реку и на покачивающиеся лодки.

Сенна сделала еще один обжигающий глоток и пробормотала:

— Почему я должна уметь плавать? Какая от этого польза?

— Это помогает, когда возникает необходимость переправиться через реку.

Она снова отхлебнула виски.

— Зато я умею делать кое-что другое.

— Да, верно, — буркнул Финниан. — Вы делаете деньги, дуете виски и много болтаете.

— А еще, — Сенна улыбнулась, — я умею обращаться с оружием, если вас это интересует.

Тут ирландец внимательно посмотрел на нее, затем тоже улыбнулся и спросил:

— Неужели действительно умеете? А кто вас этому научил?

— Мой брат Уилл. Он многому научил меня. Например, пользоваться луком и кинжалом.

Финниан промолчал. Переломив пополам стебель тростника, он несколько секунд в задумчивости жевал его мягкий кончик, потом пробормотал:

— Боже правый…

Сенна взглянула на него вопросительно.

— А что, нельзя учить женщину владеть оружием?

— Можно, но не вас, — ответил ирландец. Потом, широко улыбнувшись, проговорил: — Милая, ваш брат совершал преступление, обучая вас пользоваться луком и кинжалом.

— Пока что это никому не причинило вреда. Да и нельзя сказать, что я очень хорошо владею луком.

— О-о, я уверен, что если вы поставите перед собой такую цель, то в конце концов добьетесь своего. — Немного помолчав, Финниан заметил: — И все же я удивлен, что ваш отец разрешил обучать вас этому.

Сенна с грустью улыбнулась. Ну почему они так часто затрагивают эту тему — ее отца? Она уже много лет не говорила о нем, если не считать коротких бесед с Уиллом, в которых то один, то другой сообщал, что, мол, не видел сэра Джеральда несколько недель или месяцев.

— Мой отец подолгу отсутствовал. Я редко его видела.

— А как ваша мать относилась к тому, что вы учились обращаться с оружием? — спросил Финниан с явно возросшим любопытством.

— Моя мать ушла от нас, когда мне было пять лет. Я не помню ее.

Какое-то время ирландец молча жевал стебель тростника, потом спросил:

— Совсем не помните?

— Да, совсем, — солгала Сенна. — Я даже не помню, как от нее пахло. — От ее матери пахло дикими желтыми розами, в изобилии росшими у дома.

— A-а… понятно, — кивнул Финниан. — Значит, вы с братом сами воспитывали друг друга?

— Да, именно так. Но потом ему пришло время уехать, а я взяла на себя управление хозяйством. Тогда мне было пятнадцать. А мой отец… — Сенна вздохнула. — Мой отец никогда не заботился о доме. Уилл же сейчас служит у разных господ, но что именно он делает, я не знаю. Брат не хочет об этом говорить. Он еще не женат, и в этом нет ничего хорошего. Он не выглядит счастливым, а кажется довольно… строгим.

— А что ваш «строгий» брат сказал о вашей поездке в Ирландию?

— Он не знает о ней.

Тут оба замолчали, и Финниан опять посмотрел на реку. Не увидев никого из жителей деревни, он встал на ноги и сказал:

— Идемте, милая.

Под сильно припекавшим солнцем они быстро зашагали к лодкам. Все вокруг казалось необыкновенно ярким, и пахло зеленью, соснами и речкой. Сенна не могла бы найти слов, чтобы описать удивительную красоту Ирландии. Высокие травы с шелестом смыкались за ними, а ветерок легкими порывами скользил по реке; вода же была такого яркого, такого изумительного голубого цвета, что у Сенны даже заболели глаза. Однако при мысли о том, что придется забраться в лодку, ей делалось дурно.

Наконец, со вздохом зажмурившись, она взялась за борт старой деревянной лодки и перебросила в нее ногу.

— Нет, Сенна! — зашипел позади нее Финниан.

Она в испуге обернулась, стоя одной ногой в лодке.

— Не эта. Вон та. Идемте. — Ирландец указал на другую посудину, спрятавшуюся среди зарослей, так что ее трудно было заметить.

Снова вздохнув, Сенна подняла ногу, но при этом продолжала держаться за борт лодки. В какой-то момент она, очевидно, слишком уж сильно надавила на борт — и в тот же миг лодка, покачнувшись, немного отплыла от берега, а девушка с громким плеском упала в воду. Все еще цепляясь за борт лодки, она отчаянно барахталась в мелкой воде, пытаясь встать на ноги, однако все глубже погружалась в ил.

— Что это вы делаете с моей лодкой? — внезапно раздался чей-то голос.

Сенна попыталась вытянуть шею, чтобы увидеть незнакомца, но тут же увидела Финниана; и он, судя по выражению его лица, был крайне раздражен ее поведением. Шагнув к ней, ирландец помог ей подняться и дошлепать до берега. А затем Сенна увидела внимательно разглядывавшего ее сердитого старика.

— Это моя лодка. Почему вы крутитесь около нее? — проворчал старик.

— Я просто пыталась забраться на бок… то есть на борт, и вот… — Сенна в смущении развела руками. Она вся намокла, но в остальном была в полном порядке.

Финниан и хозяин лодки хмуро посмотрели на нее, а потом ирландец повернулся к старику и заговорил:

— Видите ли, дедушка… — И это были последние слова, которые Сенна поняла, потому что Финниан перешел на таинственный ирландский язык, самый лирический и красивый из всех, что ей когда-либо доводилось слышать.

И сейчас, глядя на своего спутника, Сенна невольно залюбовалась этим могучим красавцем. Из уважения к старшему мужчине он говорил, чуть склонившись перед ним, а его гортанная речь… О, даже ни слова не понимая, она чувствовала: это говорил свободный человек на таком же свободном, как и он сам, языке, и Сенна, глядя на него, тоже хотела быть свободной.

Внезапно Финниан, шагнув к лодке, бросил в нее несколько тяжелых узлов, потом, повернувшись к старику снова заговорил по-английски:

— Мы вместо вас отвезем это в Кул-Даб. И спасибо вам, дедушка.

Старику было, вероятно, лет шестьдесят, не меньше, но он казался более бодрым, чем некоторые люди вдвое моложе его. Немногословный и недоверчивый, он, по-видимому, был не слишком рад, но и не возражал, оставался невозмутимым.

Финниан же погрузил еще один узел и велел Сенне садиться в лодку. Она медлила, а старик внимательно смотрел на нее. Его голубые глаза казались ярче самого голубого неба, а все лицо было в глубоких морщинах. «Старый ворчун», — подумала Сенна и улыбнулась старику. Когда-то в ее жизни был ворчун, ее ворчливый и веселый дедушка, которого она не видела с тех пор, как исчезла мать. Сенне нравились старые ворчуны.

Тут старик улыбнулся ей в ответ, а Финниан сказал:

— Нам пора, милая.

Молча кивнув, Сенна вытащила кошелек, висевший у нее на шее, и, достав из него несколько монет, которые она прихватила из сундука под столом Рэрдова, сунула их в руку старика.

— Спасибо, дедушка, — шепнула она и прижала палец к губам, призывая к молчанию.

Улыбка старика не стала шире, но одно его веко медленно опустилось, и от этого нелепого подмигивания Сенна покраснела до корней волос и поспешила забраться в лодку.

Они тут же отчалили, а старик молча наблюдал за ними, пока они не скрылись за высокими травами, росшими вдоль берегов реки.

Глава 21

— Вы дали ему деньги? — спросил Финниан.

Сенна кивнула.

— Подкупили, значит, — фыркнул ирландец. — Вы, англичане, все такие!

— А вы, ирландцы, любите утверждать, что абсолютно все понимаете, — парировала девушка. — Это вовсе не подкуп. А если вы этого не понимаете, то я зря трачу слова.

— Неужели могли бы помолчать? — Финниан снова фыркнул.

— Вы слишком часто фыркаете, — заметила Сенна.

— Ложитесь, — внезапно скомандовал Финниан.

— Простите…

— Мужчина с мешком шкур, плывущий в ирландском корабле по ирландской реке, — это вполне обычное дело, а вот вы — не очень-то. Ложитесь быстрее.

— Чем же я необычна? — поинтересовалась Сенна, но все же легла.

Финниан промолчал, а девушка вдруг заявила, что ей нужно снять немного одежды, потому что она насквозь промокла. Финниан долго ворчал, но Сенна была непоколебима, и он в конце концов сдался.

Последовала весьма несвоевременная проволочка, во время которой девушка стягивала с себя мокрую одежду, пока наконец не разделась до тонкой льняной рубашки. И только после этого она снова лепт на дно лодки.

Узлы со шкурами громоздились на скамейках, а не лежали рядом с ней, и это не понравилось Сенне — ведь шкуры могли бы стать великолепной постелью. А вот меч и лук Финниана, лежавшие рядом, ужасно ей мешали.

Сенна долго ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее, потом пробормотала:

— Эй, Финниан…

— М-м-м… да, что? — Он продолжат энергично грести веслом, даже не взглянув на нее.

— Финниан, я думаю, что здесь, внизу, рыба.

— Да, в этой реке много рыбы.

— Нет, я хочу сказать… в лодке. И она плавает вокруг меня, такая крошечная…

Ирландец усмехнулся, однако промолчал.

— Если вы будете смеяться, я встану, — заявила Сенна.

— Ш-ш-ш… тихо, — произнес он, едва шевеля губами.

И в тот же миг Сенна услышала громкие голоса на берегу. «Англичане, солдаты, нас нашли!» — промелькнуло у девушки.

— Стой, ирландец! — крикнул один из солдат.

Финниан воткнул весло глубоко в речной ил, и лодка перестала двигаться. И тут снова раздался голос с берега.

— Похожа на лодчонку О’Маллери, — сказал один из солдат.

— Так и есть, — охотно согласился Финниан. — Он одолжил ее мне.

— Не может быть, — пробурчал низкорослый солдат.

А другой, повыше, щелкнул пальцами, заявив:

— О’Маллери даже собственной жене не позволяет брать лодку. Давай-ка, парень, плыви сюда!

Сенна почувствовала, что Финниан поднимается в лодке, и тихо прошептала:

— Сядьте, успокойтесь.

— Их всего двое, — шепнул он в ответ.

— Это сейчас их только двое, — прошептала Сенна. — Вы же сказали, что вам нравится путешествовать со мной. А мне нравится путешествовать с вами. Так что плывите дальше.

— Эй, парень, плыви-ка сюда! — снова прокричал солдат.

И тут Сенна, сделав глубокий вдох, разорвала на себе рубашку, так что неприлично открылись округлости грудей и ложбинка между ними. Затем она приподнялась и чрезвычайно развязно — по крайней мере так ей казалось — улыбнулась. Она была почти уверена, что на это ее подтолкнуло виски. «Вероятно, жар от чрезмерного потребления выпивки добрался до моей головы и расплавил мозги», — подумала девушка.

У Финниана же, когда он увидел ее, отвисла челюсть, у солдат на берегу тоже раскрылись рты.

— Господи Иисусе! — воскликнул один из них, отскочив от воды, как будто Сенна была колдуньей.

А она снова ослепительно улыбнулась и, обхватив руками бедра Финниана, почти прижалась лицом к его паху — как бы давая понять, что только что убрала оттуда свои губы.

— Привет, парни! — крикнула она хриплым голосом. — Мы с моим приятелем вас потревожили, да?! — При этом Сенна изо всех сил старалась подражать ирландскому выговору Финниана.

Солдаты стояли, разинув рты, зато Финниан мгновенно сориентировался. Положив ладонь на затылок девушки, он чуть приблизил ее губы к тому, что теперь почти возбудилось.

Молодые солдаты еще какое-то время таращились на Финниана, а потом, заливаясь смехом, стали хлопать друг друга по плечам.

— Теперь вы можете напасть на них, — едва шевеля губами, сказала Сенна, сохраняя на лице все ту же деланную улыбку.

— Правда? — отозвался Финниан, не отводя от нее взгляда. — Но нам же нравится путешествовать вместе, верно?

— Тогда давайте путешествовать. Хорошего дня, парни!.. — пропела Сенна, помахав солдатам. — Уверена, у нас-то он будет очень хорошим!

Тут Финниан вытащил весло из ила, и лодка снова заскользила вниз по течению. Солдаты же молча смотрели ей вслед.

Прошло уже несколько минут, а Сенна, удивляясь самой себе, по-прежнему стояла на коленях между ног своего спутника. И оба молчали.

Наконец Сенна, вздохнув, пробормотала:

— Ох, я чувствую себя ужасно легкомысленной…

Финниан откашлялся и пробурчал:

— Это была не очень-то разумная идея. Да, не очень разумная, — повторил он и наконец-то убрал руку с ее затылка.

— Да уж какая появилась, — откликнулась Сенна.

Финниан невольно нахмурился. Неужели эта… конторская девственница из центральной Англии дразнила его? Нет-нет, его дразнила находчивая и отважная богиня, освободившая его из тюрьмы!

— Не нужно, Сенна, — сказал он со вздохом.

— Но… почему?

— Потому что вы играете с огнем.

— А может быть, я хочу поиграть с огнем.

— Тогда обожжетесь.

— А что, если я вас сейчас поцелую? — спросила она низким хрипловатым голосом.

Финниан задумался. Насколько он мог судить, Сенна не обладала каким-либо любовным опытом. И, говоря этим хриплым горловым голосом, она по наивности не отдавала себе отчета в том, как воздействует на мужчину. Однако голос ее звучал так, словно она предлагала ему себя.

Снова вздохнув, он проговорил:

— Если вы меня поцелуете, я уложу вас на траву и заставлю стонать так, что будет слышно на небесах. И тогда все солдаты барона примчатся за нами.

Сенна зажмурилась, и ее рот превратился в большое «О». А потом она молча отвернулась и пересела в другой конец лодки.

— Вы все еще чувствуете себя легкомысленной? — с мрачным удовлетворением поинтересовался Финниан.

— Нет. — Она покачала головой. И тут же, гляди на берег и на проплывавшие мимо деревья и луга, добавила: — То есть да, я чувствую себя крайне легкомысленной, но легкомыслие не принесло мне ничего хорошего.

Финниан, промолчав, подумал: «Она, вероятно, никогда не поступала легкомысленно». А Сенна вдруг спросила:

— Стать легкомысленной — это, наверное, не самая лучшая идея, правда?

Финниан считал эту идею превосходной, замечательной, потрясающей. Однако, нахмурившись, сказал:

— Да, правда. Поэтому не играйте со мной, Сенна. Я не мальчик.

— Я не знала, что играю…

— Зато теперь знаете, верно?

— Да, теперь знаю, — буркнула девушка.

Осеннее солнце, теплое и ясное, сияло так ярко, что Сенне казалось, будто она плывет по золоту и будто все вокруг — тоже золотое. Какое-то время она любовалась рекой и берегами, потом, посмотрев на Финниана, заявила:

— И все же я чувствую себя ужасно легкомысленной.

Ирландец в очередной раз вздохнул. Ну как мужчина должен реагировать на эту преднамеренную наивность?

— Неужели? — спросил Финниан и медленно положил весло. Лицо девушки вспыхнуло, а он добавил: — Что ж, очень интересно…

— Что? — Голос Сенны прозвучал неуверенно, но она смотрела ему прямо в глаза.

И тут Финниан вдруг почувствовал, что его все сильнее влечет к этой молодой женщине — такого с ним уже давно не случалось. «Но ведь в ней нет ничего особенного», — убеждал он себя, однако прекрасно понимал, что его спутница — редкостная красавица.

Прервав затянувшееся молчание, Финниан спросил:

— А если я попрошу вас кое-что сделать, то вы сделаете?..

Сенна тотчас кивнула:

— Да.

— Тогда проведите рукой вверх по своей ноге.

Сенна посмотрела на свою руку, прикрывавшую колено, а потом дрожащими пальцами провела ею по ноге — так медленно, что Финниан мог бы успеть досчитать до десяти. Именно это — счет — было единственным способом избежать полного смятения.

Но тут одна нога Сенны, скользнув вперед, уперлась в перекладину на дне лодки, и Финниан почувствовал, что и сам скользит в стремительный водоворот вожделения. А Сенна пристально взглянула на него и тихо спросила:

— Что дальше?

«Что это — насмешка? Испытание? Или чистосердечный вопрос? — спрашивал себя Финниан. — И если ответить, то что потом? Лишить ее невинности и разбить ей сердце?» Увы, он мог сделать только это и ни на что большее не был способен.

Запустив пальцы в волосы, Финниан едва не выронил весло, но успел поймать его уже почти у самой воды.

— В данный момент — ничего, — пробурчал он в ответ.

— Что? — Сенна постаралась сесть прямо.

— Расслабьтесь и наслаждайтесь пейзажем. Ясно?

— Но я…

— И наденьте на себя все.

— Что?.. — На лице девушки отразилось недоумение. — Надеть — что именно?

— Все вещи, которые на вас были. И пожалуй, еще несколько моих, — добавил Финниан, надеясь, что говорит твердым, не допускающим возражений тоном (но с Сенной, как он начинал понимать, не обязательно получаешь то, что требуешь — независимо от тона).

— О-о, но как же?! — запротестовала она. — Ведь у меня все мокрое и…

— Одевайтесь, или я не пойду дальше, — заявил Финниан, не глядя на девушку. Как долго он сможет продержаться и не рассматривать грациозное, чуть розоватое тело своей спутницы? Минуту? Три?

Финниан в отчаянии застонал — у них впереди было еще столько дней!

Насупившись и ворча, Сенна принялась одеваться. Закончив, поинтересовалась:

— Так лучше?

Откуда ему было знать? Ведь он не смотрел на нее.

— Да, прекрасно, — буркнул Финниан.

Сенна промолчала и снова стала смотреть по сторонам.

Глава 22

«Так как же быть? Что делать?» — спрашивала себя Сенна в полной растерянности.

Ведь она точно знала, что не хотела находиться в этой лодке, не хотела быть с Финнианом, не хотела его прикосновений. И в то же время… О Господи, это было какое-то наваждение! В то же время ей отчаянно хотелось, чтобы он ласкал ее, — просто до умопомрачения хотелось. Наверное, это желание было постыдным, и, вероятно, оно свидетельствовало о приближавшемся безумии.

Вместо того чтобы думать о Рэрдове и его ярости или о том, как она собирается спасать свое хозяйство и как будет добираться домой, — если у нее вообще был дом, куда можно вернуться, — она думала о том, как бы заставить этого ирландца ласкать ее.

Будь проклято виски!

Весь состоявшийся утром разговор был в лучшем случае невразумительным. А к середине дня Сенна умирала от жары — и от скуки.

Лодка по-прежнему скользила по течению небольшой реки; когда же вдали появлялась очередная деревня, Финниан заставлял Сенну снова ложиться на дно, а в остальное время ничего не происходило. Не было почти никаких разговоров и никаких прикосновений — одна только жара.

— Мы можем подойти к берегу? — внезапно спросила Сенна.

Ирландец посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Вы в своем уме?

— Да, в своем. Но я ужасно грязная, и от меня воняет.

— Ничего подобного, — буркнул Финниан.

Сенна нахмурилась и проворчала:

— А вот вы сумасшедший. Я ведь лежала в грязи…

— Мы не остановимся.

— Тогда я сниму куртку, — сказала Сенна через несколько минут.

— Нет. — Ирландец бросил на нее убийственный взгляд, и она ответила, ему не менее выразительным взглядом.

— Финниан, мне жарко…

Было действительно жарко; наступило самое жаркое время дня.

— Нет.

— Но я умираю от жары!

Финниан отвернулся и заявил:

— Если вы хоть что-то снимете с себя, я сброшу вас в реку.

— Только… — Она задохнулась.

— Плюх, — угрожающе предупредил ирландец. — Вы что, за последний час научились плавать?

— Конечно, нет.

— Тогда сядьте.

— Я и так сижу, — огрызнулась девушка. — Но когда же…

— Мы скоро будем на месте.

— Что-то не верится, — проворчала Сенна.

Не глядя на нее, Финниан фыркнул.

— Вы и в самом деле слишком часто фыркаете.

— А вы слишком часто жалуетесь. Почему бы вам не отдохнуть? Могли бы лечь на мешки и закрыть глаза.

И рот, с раздражением подумала Сенна.

В конце концов они пошли на компромисс: Сенна, перегнувшись через борт, мыла лицо, шею и все, до чего могла добраться, отодвинув одежду, но по-настоящему не раздеваясь, а Финниан сидел на своем месте, спиной к ней, и смотрел в противоположную сторону.

— Я готова! — пропела Сенна минут через пять.

Ирландец молча повернулся к ней и снова начал грести.

Примерно через час Сенна начала сходить с ума. И Боже, никаких разговоров, только жара и скука! К тому же в этой проклятой лодке было ужасно неудобно.

Сенна, наверное, уже в сотый раз изменила позу, — но ничего не помогало. Приложив руку к спине, она со стоном пробормотала:

— По-моему, у меня сломан позвоночник. — Тут ее ногу неожиданно свело судорогой, и она, схватившись за нее, снова застонала.

Скажите, вы много знаете о лодках? — язвительно поинтересовался Финниан.

— Кое-что знаю. — Судорога прошла, и Сенна вздохнула с облегчением.

— Тогда вы, милая, возможно, знаете, что нельзя в лодке размахивать руками, иначе свалитесь за борт.

— Неужели? — с усмешкой спросила девушка.

— Продолжайте раскачиваться — и узнаете, — проворчал ирландец.

— Знаете, а я могу вам помочь, — сказала вдруг Сенна. — Давайте грести по очереди.

Финниан покачал головой:

— Нет.

— Но почему?

— Потому что мы почти прибыли.

В восторге от такой новости, девушка попыталась повернуться и стать коленями на узкую деревянную скамью. От ее резкого движения лодка сразу же закружилась по маленькой бухточке и, наткнувшись на корягу, накренилась. Сенна соскользнула со скамьи, а ее нога, сильно ударив в дно старой лодки, прошла прямо сквозь днище в воду под ним.

Девушка в замешательстве смотрела на свою левую ногу, оказавшуюся по щиколотку в реке, и на воду, с журчанием вливавшуюся в лодку через дыру.

Финниан же стоял с веслом в руке и смотрел на пробоину в еще большем замешательстве. А маленькое суденышко тем временем наполнялось водой.

— Финниан, что же делать? — пробормотала Сенна.

Ирландец вздохнул и, опустив весло, осторожно вытащил ее ногу, застрявшую между обломками днища. Вода, наполнявшая лодку, уже поднялась им до лодыжек, и Финниан, нагнувшись, подхватил девушку на руки и поднял над бортом.

— Нет! — выкрикнула она, вцепившись ему в плечи.

— Тут вода не выше колена, — сказал ирландец. — И берег всего в десяти шагах.

В следующее мгновение Сенна оказалась по колено в воде; за спиной же у нее был мешок, а в руках — узел со шкурами выдр. И в тот же миг на опушке леса появились английские солдаты.

Глава 23

Сенна в ужасе замерла.

— Финниан, посмотрите, — прошептала она, едва шевеля губами.

Стоя спиной к ней, ирландец выбросил из лодки на траву свой мешок и узлы со шкурами. Потом обернулся — и тоже замер.

— Проклятие, — проворчал он, выходя на берег.

— Их целый отряд, да? — Сенна старалась говорить спокойно, хотя ужасно испугалась. Соглашаясь отправиться в Ирландию, она совсем не ожидала, что все сложится подобным образом. Ну почему все пошло так плохо?! То ли от качки в лодке, то ли от ужаса, — но до конца дня ее, возможно, стошнит.

А Финниан, не спуская глаз с фигур солдат в шлемах, подошел к Сенне, поднял с земли свой мешок и два узла и тихо проговорил:

— Я бы не советовал вам повторять предыдущий фокус. Эти, возможно, захотят досмотреть все представление до конца.

Сенна вздрогнула; несмотря на жару, ей стало холодно.

— Что же нам делать?

— Вести себя как браконьеры.

Финниан тронулся с места, и девушка поспешила за ним. Они наискось пересекали луг, а солдаты приближались, чтобы перехватить их. Вскоре Сенна уже видела их глаза под шлемами, их неулыбчивые лица и острые мечи. И даже слышала стук их сапог.

Наконец Финниан остановился и, бросив свою поклажу на траву, спросил:

— Как вы себя чувствуете, милая?

Сенна молча пожала плечами. Да и что она могла ответить?!

— Как вы себя чувствуете? — повторил Финниан.

«Ужасно», — подумала Сенна. И тут же ответила:

— Прекрасно, дорогой.

Тут к ним подошли солдаты, и ирландец, кивнув на свою спутницу, сказал:

— Это моя жена.

Четверо угрюмых солдат тут же окружили их. Какое-то время все молчали, потом один из солдат, по-видимому, главный из них, спросил:

— Что вы тут делаете в такой прекрасный день?

— Гуляем.

— Что в этих тюках? — Солдат ткнул концом меча в один из узлов.

— Шкуры выдр, — ответил Финниан.

Сенна не была удивлена тем, что ее спутник совершенно спокойно держался перед лицом такой опасности, — но она была просто ошеломлена, услышав из ирландских уст Финниана валлийский выговор.

Солдата же кое-что насторожило… Финниан был одет как англичанин — в то, что Сенна прихватила для него у Рэрдова, — однако внешность у него была типично кельтская, пусть даже в данный момент он говорил как англичанин из Шропшира.

— А вы кто, англичанин? — все-таки спросил солдат.

Финниан утвердительно кивнул:

— Да, разумеется.

— Что-то не похожи, — заметил солдат.

— А вы хотели бы быть похожим? — Финниан с усмешкой пожал плечами. — Ведь я ставлю капканы здесь, среди ирландцев…

Очевидно, довод показался убедительным, и солдат, что-то проворчав себе под нос, перевел взгляд на Сенну.

— А она?..

— Она со мной.

— Симпатичная.

— Она беременна.

Англичанин поморщился и проворчал:

— И она бродит здесь, вместе с вами ставя капканы?

— Я уже возвращался обратно, — ответил Финниан.

Солдат некоторое время молча смотрел на них, потом — так же молча — взглянул на своих людей.

Финниан чуть шевельнулся — это было легкое, не привлекающее внимания движение, но Сенна поняла, что он приготовился к схватке. Но если она это заметила, то солдаты, несомненно, тоже, не так ли?

— Послушай, Ричард, — тихо заговорила Сенна, коснувшись локтя Финниана, — почему бы нам не попросить слуг нашего доброго короля облегчить нашу ношу? А мы бы продолжили путь.

Финниан усмехнулся и спросил:

— И отдать им все, что мы заработали? — Он посмотрел на солдата, рассматривавшего узлы, и добавил: — Нет, ни за что.

— У них знакомый вид, Джекс, — заметил один из солдат. — То зеленое клеймо на узле… видишь?

— Да, верно, — кивнул главный.

— Это клеймо О’Маллери, — пояснил Финниан.

— Нет, Гогена, — возразил солдат, пристально глядя на Финниана. — Это торговец мехами из Коулдоува, и он никогда не…

— Именно к нему нас и отправили, — перебил Финниан. — Так что все в порядке, верно?

— Возьмите их, если хотите, — поспешно проговорила Сенна, кивнув на узлы. — Отвезите их Гогену вместо нас, хорошо?

Главный посмотрел на девушку, потом снова на Финниана. После чего заявил:

— Пожалуй, мы лучше отвезем кое-куда вас, О’Мэлглин.

Финниан тут же шагнул вперед и, став перед Сенной, выхватил оружие. В следующее мгновение главный рухнул, сраженный ударом меча в живот. А ирландец молниеносно развернулся и столь же стремительно, быстрыми искусными взмахами клинка, расправился с остальными. И как всегда во время сражения, он ничего не слышал и не видел вокруг себя — видел только своих противников и ощущал землю под ногами. Лишь несколько секунд спустя, когда стало ясно, что все четверо англичан лежат бездыханные, Финниан увидел свою прекрасную спутницу, стоявшую с обнаженным кинжалом в руке и, видимо, собиравшуюся метнуть его.

В изумлении глядя на ирландца, Сенна пролепетала:

— Я хотела… а вы… так быстро…

Он с усмешкой кивнул:

— Да, я постарался покончить с ними побыстрее. Так что теперь все в порядке. Все закончилось, милая.

Сенна не сводила с ирландца огромных глаз; и она все еще держала клинок возле уха, словно собиралась метнуть его.

— Вам не пришлось им воспользоваться, — тихо сказал Финниан и опустил ее руку с кинжалом. — Все в порядке, — повторил он.

— Но я воспользовалась бы, — с дрожью в голосе прошептала Сенна. — Воспользовалась бы. Просто я боялась попасть в вас… случайно.

— Премного благодарен.

Финниан посмотрел на лежавших полукругом солдат, истекавших кровью, — людей Рэрдова. Вскоре кто-нибудь найдет их тела, и тогда барон узнает, что они с Сенной идут не на север, а на юг.

Но догадается ли Рэрдов, что они направляются в Хаттонс-Лип? Сломался ли в конце концов Терлоу, его взятый в плен родственник? Признался, ли он, что их цель — разыскать руководство по приготовлению красок? Впрочем, сейчас все это уже не имело значения. И его, Финниана, ничто не остановит.

— Пойдемте, милая, — сказал он своей спутнице.

Они быстро зашагали к лесу. А узлы со шкурами оставили на поляне.

Глава 24

— Где ты видел их? — Барон повторил вопрос очень медленно, как будто стоявший перед ним солдат был слабоумным. «Хотя, наверное, он и в самом деле дурак, — подумал Рэрдов. — Ведь почти все они такие…»

— У реки, — ответил молодой солдат. — И он ирландец, это совершенно точно. Но и она тоже, милорд, — неуверенно добавил парень, посмотрев на своего приятеля. — Да-да, она тоже ирландка, могу поклясться.

— Вот как?.. — протянул Рэрдов. — А она хорошенькая?

Парень энергично закивал:

— Да-да, милорд, очень.

— С длинными рыжими волосами?

— Ну, они скорее золотисто-рыжие, а фигура…

— Это именно она, моя владычица красок! — воскликнул барон.

Молодые солдаты переглянулись. Они почти весь день провели у реки, бросив свои обязанности в замке, и вот теперь…

— Что же они там делали? — спросил Рэрдов.

Солдаты покраснели и снова переглянулись. После чего один из них ответил:

— Похоже, они украли лодку.

— И вы не остановили их?! — закричал Рэрдов. — Неужели вы позволили им так просто, — он щелкнул пальцами, — уплыть вниз по течению и убить четверых англичан?

— Мы думали, они доставляют товары для старика, — запинаясь, проговорил второй солдат, и Рэрдов перевел взгляд на него. — Мы думали, она его девка.

— Что ты сказал?.. — Барон замер, и только мускул подергивался у него на щеке.

— Нет-нет, ничего оскорбительного, милорд, — судорожно сглотнув, оправдывался солдат. — Конечно, теперь, когда мы знаем… Но это просто потому, что она… она… — Он в смущении умолк.

— Она — что? — Голос барона был тихим, но от его интонаций у стоявшего рядом Пентони появилось желание зажмуриться.

— Ну, она… — пробормотал солдат, еще больше смутившись. — В общем, она ласкала этого ирландца губами между ног.

И тут Рэрдов окончательно вышел из себя. Взревев, он опрокинул огромный дубовый стол, и с полдюжины исписанных листов пергамента, а также кувшин с вином взлетели в воздух, а затем приземлились на пол. Барон же теперь в ярости метался по комнате, изрыгая проклятия и угрозы.

— Тысяча чертей! — Он дернул дверцу шкафа, в котором хранились пергамент, чернила и воск для печатей, и дверца отскочила, с треском сломав железный замок. Барон же развернулся и снова принялся бегать по комнате. — Проклятая шлюха! — Он подобрал с пола глиняный кувшин и швырнул его в стену с такой силой, что тот разлетелся на сотни осколков. — Она будет стоять на коленях у моих ног и умолять… — Он ударил кулаком по висевшей на стене сальной свече, и она, продолжая гореть, упала на пол, однако Пентони тут же погасил ее носком сапога. — Она склонит свою нечестивую голову и… — Рэрдов внезапно умолк и снова повернулся к солдатам. — Значит, они отправились вниз по течению?

Солдаты, теперь совершенно бледные и дрожащие, энергично закивали.

— Да-да, несомненно, вниз по течению, милорд, — сказал один.

— Именно так, милорд. Вниз по течению, — добавил другой.

Барон в упор посмотрел на Пентони.

— На юг. Они идут на юг, ясно?

Советник молча кивнул.

— Но почему?.. — в задумчивости пробормотал Рэрдов, усевшись на край скамьи. — Почему на юг? О’Фейл же на севере… Что замышляет О’Мэлглин?

В комнате надолго воцарилась тишина, и лишь слышалось шипение свечей в подсвечниках. Наконец барон выругался и пробормотал:

— Похоже, он намерен встретиться с Редом. Да-да, О’Мэлглин явно выполняет какое-то задание. Проклятие!.. Но где… Где же они должны встретиться? На юге? Но где именно?

Барон снова задумался. Через минуту-другую пламя свечи, горевшей в нескольких футах от него, истощилось, и она, зашипев, погасла. И тогда он с улыбкой поднял голову и взглянул на своего советника.

— А не ирландский ли это женский монастырь в Хаттонс-Лип, а, Пентони?

Пентони тоже улыбнулся и молча кивнул. И тут Рэрдов, запрокинув голову, громко расхохотался.

Еще одна свеча погасла, и теперь горела всего одна — мигающая сальная свеча в железном подсвечнике на стене.

Наконец барон, позвав одного из своих приближенных, распорядился:

— Всех постояльцев аббатства, будь они церковниками или мирянами, схватить, допросить и заставить говорить. Выясни, нет ли среди них неуловимого Реда. Если есть, доставь его ко мне. И поторапливайся. Я жду тебя обратно к завтрашней утрене.

Воин кивнул, развернулся и тут же вышел из комнаты. А Рэрдов, бросив взгляд на молодых солдат, проворчал:

— Верните оружие, амуницию и ищите себе другого господина.

Парни в растерянности переглянулись, и один из них пробормотал:

— Но, сэр, мы…

— Вы покинули свои посты, — перебил Рэрдов. — Вы развлекались у реки, а сбежавший узник проплывал прямо перед вашими тупыми мордами. Вы не узнали проклятого Финниана О’Мэлглина, хотя он стоял прямо перед вами. Вы мне не нужны! Убирайтесь! Нет, постойте, — добавил барон, отворачиваясь. — Запомните следующее: если кто-то из вас тайком появится здесь, то это будет его последний день.

Пентони молча смотрел, как солдаты выходили из комнаты в сопровождении одного из охранников барона. Тот завел обыкновение постоянно держать при себе личного охранника — даже в замке. Вероятно, это было разумно. Возможно, существовала необходимость в такой предосторожности — особенно в том случае, если Балфу удастся вернуть леди Сенну.

Наконец советник покинул комнату, а Рэрдов, зевнув, потянулся к свече на стене и погасил ее.

Глава 25

— Почему так темно? — пробубнила Сенна себе под нос, снова споткнувшись о какой-то корень.

Но дело было не в темноте, а в ее теле. Финниан вылечил ей пальцы, но все остальное… Ох, она чувствовала себя так, словно весь день подвергалась побоям.

С трудом взбираясь на очередной холм, Сенна держала руку на пояснице, и ей казалось, что ее пытают на дыбе, — во всяком случае, именно так она представляла себе ощущение от этой пытки. Ноги же у нее ужасно горели, как будто под ними находились горячие угли, а спина… Ох, о ней даже думать не хотелось.

— Кажется, я совсем выдохлась, — призналась Сенна.

— К утру станет лучше, — ответил Финниан. — три дня — это предел. После этого человек привыкает к долгому путешествию.

— Ха!.. — Выплюнув изо рта прядь, Сенна перебросила волосы за спину.

Взглянув на нее через плечо, Финниан сказал:

— А вы прекрасно себя там вели.

— Вы тоже. — Сенна не отводила глаз от ненадежной, проросшей корнями земли у нее под ногами. — Я даже не представляла себе, что вы можете изобразить англичанина из Шропшира.

Ирландец криво усмехнулся:

— Но у меня не очень часто возникает такая необходимость.

— Надеюсь, что не часто, — пробормотала Сенна, нахмурившись.

Финниан не ответил, и какое-то время они шли молча. И теперь-то Сенна понимала: не обращать внимания на боль в мышцах — это одно, а не обращать внимания на урчание в желудке — совсем другое. К заходу солнца она уже думала только о еде.

Увы, той провизии, которую Сенна прихватила с собой, оказалось явно недостаточно, — но она-то ведь планировала быстрое путешествие до Дублина, а не этот долгий переход через пограничные территории. Сыр и вяленое мясо, конечно, хороши, но они были почти на исходе. К тому же она изголодалась по настоящей еде, в первую очередь по свежему мясу.

Финниан постоянно оглядывался, чтобы следить, не случилось ли с ней чего-либо. Один раз он втащил ее вверх на крутой берег речки, а в другой раз вовремя оттолкнул от глубокой расселины, в которую она едва не свалилась.

— В самом деле… неужели нельзя держать глаза открытыми? — пробурчал он после одного такого происшествия.

— Очень даже можно… в самом деле, — ответила Сенна, передразнивая его интонации. И тут же, спотыкнувшись, ушибла палец и запрыгала на одной ноге.

Не останавливаясь и не оглядываясь, ирландец бросил на ходу:

— Это вам в наказание за возражения.

— Вот как?

— Да, именно так.

Сенна слишком устала, и у нее не было сил даже на то, чтобы придумать достойный язвительный ответ. Глядя в спину Финниану, шагавшему теперь впереди, она пробурчала себе под нос:

— Несносный ирландец…

Тут Финниан наконец остановился и объявил:

— Сделаем здесь привал, чтобы поесть.

Он по-прежнему оставался очень немногословным, и Сенну ужасно злило это его немногословие. Действительно, мог бы и поговорить с ней немного.

Пока Финниан собирал ветки, Сенна сидела у костра, мечтая о сне, который облегчит ей жизнь хотя бы на некоторое время. Когда же ирландец сел рядом с ней, она даже о сне забыла.

— Позвольте посмотреть ваши пальцы, — проговорил он отрывисто и потянулся к ней.

— Они зажили. — Она прижала руку к груди.

— Но, Сенна… — Сейчас он смотрел на нее с некоторым раздражением. — Сенна, почему вы…

— Великолепно зажили, — перебила она. Неужели это ее зубы так заскрипели?

— Что это было? — Ирландец осмотрелся.

Сенна пожала плечами:

— Наверное, еще какая-то птица. Вы же сами говорили, что некоторые из них живут на земле и вьют гнезда в скалах и других подобных местах.

Финниан пристально посмотрел на нее, потом поднялся на ноги и проговорил:

— Сейчас раздобуду какой-нибудь еды. А потом отправимся дальше.

— Сегодня ночью?! — изумилась Сенна. — Сегодня ночью мы снова будем идти?

— У вас был другой план? — Финниан нагнулся, чтобы поднять с земли лук. Сенна молчала, и он спросил: — Так чего же вы хотите?

Она пожала плечами:

— Поспать, наверное.

— Спать? Нет, еще рано. — Он провел рукой по гладкой дуге лука и отвернулся. — Для сна еще будет время.

— Финниан, куда вы собрались?

— На охоту. — Он шагнул под ближайшие деревья.

— Подождите! Я могу помочь! — крикнула Сенна. Почему он относится к ней так пренебрежительно, так бесцеремонно?! Почему… покидает ее?

Тут ирландец остановился, и его широкие плечи поникли, опустились. Медленно повернувшись к ней, он пробормотал:

— Что вы сказали?

— Я могу помочь. — Сенна указала на лук. — Охотиться…

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Правда? — Это слово, произнесенное очень тихо, отнюдь не звучало как вопрос; причем было очевидно, что он нисколько не обрадовался. — Что ж, тогда прошу вас, миледи. — Он изобразил галантный жест, как бы пропуская Сенну вперед.

И она, с надменным видом прошагав мимо него, проговорила:

— Не имею понятия, что означает это ваше… настроение, Финниан, но мне хочется, чтобы вы поняли, какая чесотка заставила вас вести себя так отвратительно.

Не успела она произнести последнее «о» в слове «отвратительно», как Финниан крепко схватил ее за локоть и прижал спиной к дереву.

— Чесотка, да? — Его глаза угрожающе сверкнули, и Сенна вспомнила, что в первую очередь он — воин. — Так вот, милая, именно вы — моя чесотка. Понимаете?.. — Он сжал ее локоть словно тисками. — Хотите, чтобы я пояснил? Хотите, чтобы намекнул? — От этих его слов у Сенны перехватило дыхание и закружилась голова. А Финниан, еще крепче сжав ее локоть, прошептал: — А сказать вам, Сенна, чего я хочу? — Он наклонился к ее уху.

«Говори же, говори, — думала Сенна, — иначе я умру от желания».

— Так вот, милая, я хочу ласкать все ваше тело. И я стану перед вами на колени, я буду молиться на вас — только бы вы мне не отказали.

При последних его словах ноги Сенны подкосились, но Финниан подхватил ее и, крепко прижав к себе, прохрипел:

— Я хочу познакомиться с вами поближе, Сенна. Вы позволите?

— О, Иисусе, — прошептала она.

— Можно ли провести рукой по вашим ногам? Можно узнать, влажная ли вы? Можно погрузиться в вас? Я хочу вас, Сенна, безумно хочу. А вы хотите этого?.. — Он снова заглянул ей в глаза. — Говорите же, Сенна!

Судорожно сглотнув, она прошептала:

— Да, Финниан, да… — И обняла его за шею.

Тут он крепко прижался к ней, и теперь в живот ей упиралась его возбужденная плоть. Сенна непроизвольно отпрянула, и это ее движение противоречило ее же собственным словам. Однако она по-прежнему обнимала Финниана за шею.

— Теперь понимаете?! — прорычал он.

— Да… — Она качнула бедрами.

— Хотите большего?

— Да, Финниан.

В следующее мгновение он прижал ладони к ее ягодицам и приподнял, а она тотчас же обхватила его ногами и крепко прижалась к его могучей восставшей плоти, теперь упиравшейся в ее лоно, туго обтянутое штанами.

Шевельнув бедрами, Сенна тихонько всхлипнула, а Финниан, прижимаясь к ней еще крепче, прорычал ей в ухо:

— Не двигайтесь.

Сенна тотчас же замерла. А ирландец, прижимаясь к ней бедрами, то и дело слегка вздрагивал, и она слышала его отрывистое хриплое дыхание и стук крови у себя в висках. Так они простояли с минуту, а затем он прошептал:

— Ну как, милая, чувствуете меня?

— Да, Финниан. — Она тихонько всхлипнула, и по телу ее прокатилась дрожь.

Тут он впился поцелуем в ее губы, и она, вцепившись пальцами ему в волосы, ответила на его поцелуй со всей возможной страстью. Внезапно он дернул за ворот ее рубашки, обнажив верхушки грудей, и Сенна тут же запрокинула голову и отвела назад плечи, предоставляя ему полный доступ к своим прелестям. Рука Финниана тотчас скользнула к ее грудям, и он принялся ласкать их и поглаживать. Когда же его горячие губы сомкнулись вокруг ее соска, Сенна снова всхлипнула и громко застонала. Финниан же, крепко сжав ладонями ее бедра, принялся скользить своей возбужденной плотью по ее обтянутому штанами лону. В какой-то момент ей почудилось, что тело ее словно взорвалось, и, содрогнувшись, ошеломленная своими ощущениями, она громко закричала — ничего подобного ей еще никогда не приходилось испытывать.

Когда же она наконец затихла, Финниан опустил ее на землю, но не отошел. И он по-прежнему обнимал ее, иначе она, возможно, рухнула бы в изнеможении на сосновые иголки под деревом.

Наконец Сенна, отдышавшись, отошла от него и в изумлении осмотрелась. Все вокруг выглядело вроде бы точно так же, как и несколько минут назад, а вот сама она… Ей казалось, что она совершенно изменилась, стала совсем другой, не такой, какой была до этого.

«Как странно… Неужели на это ушло всего несколько минут? — в смятении подумала Сенна. — Неужели за такое время можно так измениться?»

— Ждите у костра, — отрывисто бросил Финниан.

«Если я сниму с себя одежду и позволю вам взять меня, вы мне улыбнетесь?» Именно это ей хотелось сейчас сказать, но такой вопрос прозвучал бы слишком патетично, и Сенна сама на себя рассердилась. Ах, ну почему же в присутствии Финниана она становилась совершенно беспомощной?..

— Я не буду ждать у костра, — пробурчала она, глядя чуть в сторону и слегка вздернув подбородок; она напомнила себе, что следует сохранять хотя бы подобие достоинства. — Я тоже буду есть дичь, поэтому помогу вам раздобыть ее. Кажется, я уже говорила, что умею обращаться с оружием.

— Но вы также говорили, что не слишком искусны в этом деле.

Сенна в раздражении передернула плечами.

— Мне не хватает искусства в очень многих вещах, но это совершенно ничего не значит. — Резко развернувшись на каблуках, она пошла к лесу. Обернувшись, добавила: — И не так уж плохо я обращаюсь с луком.

Тотчас же догнав ее, Финниан с усмешкой спросил:

— Милая, правда?

Посмотрев ему прямо в глаза, она заявила:

— Чистейшая правда. И между прочим, я прекрасно владею кинжалом.

Ирландец посмотрел на нее с некоторым любопытством.

— И как же близко вам надо подойти к противнику?

— Мне не нужно подходить. Я кинжал бросаю, — заявила она, глядя в сторону.

— Сенна…

Она замерла, но не обернулась.

— Простите, Сенна.

О Матерь Божья! Он, должно быть, увидел боль в ее глазах и теперь винит себя за грубость. Какое унижение! Какой позор! Господи, что же с ней произошло? Почему она так беззащитна?

Сенна коротко кивнула, но не сказала ни слова.

— Милая, я вас напугал? — спросил Финниан.

Она покачала головой:

— Нет. И вообще это не важно. Мы с вами оба потеряли голову.

— Я не терял головы. — Он коснулся ее плеча.

— Не теряли?

— Да, не терял.

— А что же тогда с вами случилось?

Он довольно долго молчал, потом наконец ответил:

— На моих плечах в это время была не моя голова.

Сенна невольно рассмеялась:

— Разумеется, не ваша.

Она услышала, как он сделал глубокий вдох, а затем шумно выдохнул.

— Милая, думаю, нам следует признать, что мы действовали опрометчиво.

— Чрезвычайно опрометчиво.

— Больше мы такого не сделаем, верно?

— Абсолютно.

— Но вы ведь прекратите… — Он внезапно умолк.

— Финниан, что прекращу?

Он не ответил, но ей показалось, что она услышала его прерывистый вздох.

— Сенна, вы должны понимать, что я… в ваших руках, — проговорил он наконец.

Она с трудом перевела дух.

— В моих руках? Но у вас ведь лук, меч и стальные мускулы…

Финниан криво усмехнулся:

— Такое дело невозможно решить мечами и луками.

— Для вас нет ничего невозможного. Разве не так?

Он снова помедлил с ответом.

— Вы ошибаетесь, Сенна.

Она сделала глубокий вдох, потом выдохнула — почти так же, как он перед этим.

— Знаете, Финниан, я не думаю, что в данном случае вам можно верить.

— Не думаете?

— Не думаю. Но если честно, то я никак не могу вспомнить, о чем мы говорили. А вы?

Финниан пристально посмотрел на нее, потом с усмешкой ответил:

— И я не могу вспомнить. Так о чем же мы все-таки говорили?

— Кажется, о мускулах и о чесотке, — ответила Сенна и вдруг почувствовала, что вся дрожит.

— И еще о луках, — пробормотал Финниан. Он шагнул к ней и провел ладонью по ее щеке. — Мы говорили о вашем неумении обращаться с луком.

— Вот как? — Сенна засопела. — Вы уверены?

— Совершенно уверен. — Легкая улыбка тронула его губы.

Она улыбнулась ему в ответ и заявила:

— Да, Финниан, я не очень хорошо владею луком, но вы должны увидеть, как я владею кинжалом.

Глава 26

Он еще шире улыбнулся и переспросил:

— Кинжалом, говорите?

В его голосе прозвучало недоверие? Что ж, это лучше, чем жалость, и она, Сенна, безусловно, была рада возможности продемонстрировать свое искусство. Взглянув на ирландца, она проговорила:

— Вы, похоже, сомневаетесь, да?.. Не верите, что я прекрасно владею кинжалом?

Финниан с улыбкой пожал плечами:

— Ну, ведь немногие умеют бросать кинжал…

— Тогда смотрите на меня, — заявила девушка.

Он снова улыбнулся:

— Милая, я смотрю на вас во все глаза.

Щеки Сенны вспыхнули, и она, отвернувшись, сказала:

— Вон там, впереди, поляна, и на ней должно быть много…

— Кроликов, — подхватил ирландец.

— Что ж, тогда пойдемте.

Держась под деревьями, они двинулись к краю небольшой поляны. Удивительно, но посередине поляны несколько кроликов щипали траву и беззаботно прыгали в золотистых лучах заходящего солнца.

Пригнувшись, Сенна осторожно обошла ствол дерева, а потом, став на колени и скрывшись в высокой густой траве, вытащила из своего мешка длинный кожаный чехол. А где-то неподалеку Финниан налаживал свой лук. Интересно, кто первый добудет ужин?

Чувствуя на щеке легкий ветерок, Сенна подняла голову, достала из ножен кинжал и, сжимая пальцами рукоятку, стала вспоминать уроки, полученные в юности. После проведенного Финнианом лечения ее рука быстро заживала и теперь почти не причиняла ей беспокойства.

Поудобнее перехватив кривую рукоятку кинжала, Сенна медленно встала, согнула локоть и подняла руку так, что клинок оказался возле ее уха. В тот же момент один из кроликов остановился и, приподняв свой черный носик, стал настороженно принюхиваться, — очевидно, почувствовал опасность.

Прищурившись, Сенна сосредоточила все свое внимание на маленьком сером комочке и мысленно провела линию между клинком и своей жертвой. «Только бы не промахнуться», — подумала она и тут же выбросила вперед руку, метнув кинжал. Клинок со свистом пронесся через поляну, отбрасывая оранжевые вспышки заходящего солнца, и кролик, не издав ни единого звука, упал на землю.

Сенна же запрыгала и завизжала от радости, так что остальные кролики бросились врассыпную, как стая рыбешек в реке. А Сенна со смехом продолжала восторженно приплясывать, высоко вскидывая ноги. После многих лет почти полного отсутствия практики, после всех неприятностей последних недель она все же смогла сама о себе позаботиться и обеспечить себя всем необходимым.

Радостная и гордая, Сенна пошла обратно к лесу, держа кролика за уши и то и дело поднимая его перед собой, чтобы лишний раз полюбоваться своей добычей. Финниан же, наблюдавший за ней из-под деревьев на противоположной стороне поляны, бесшумно направился к девушке. Когда же он с луком в руке вышел ей навстречу, Сенна расплылась в широкой улыбке.

— Замечательно! — воскликнул ирландец.

— Я знаю, — кивнула девушка.

— Да-да, у вас замечательно все получилось, — продолжал Финниан и тут же подумал: «Она прекрасная, удивительная, восхитительная!..»

Ему хотелось привлечь ее к себе, крепко обнять — и снова разжечь в ней огонь страсти, но вместо этого он повторил:

— Замечательно, Сенна!

Она усмехнулась, а он вдруг сказал:

— Только в следующий раз постарайтесь не предупреждать солдат о нашем приближении.

Протягивая ему кролика, Сенна пробормотала:

— Я вела себя ужасно глупо. — Она покраснела, но при этом продолжала улыбаться. — Да, я слишком шумела. Но я чувствовала себя такой… такой…

— Вот именно — такой. — Финниан рассмеялся и, взяв кролика, заявил: — Уж если вы его добыли, то я его приготовлю.

Какое-то время Сенна молча смотрела на него, а потом, тоже засмеявшись, воскликнула:

— Пожалуй, вы правы, ирландец!

— Как и всегда, — сказал он, зашагав обратно к их стоянке.

Помыв кролика и содрав с него шкуру, Финниан насадил его на вертел и начал зажаривать над маленьким костром. Наблюдая за его действиями, Сенна наклонилась вперед и буквально улеглась ему на колени, но он не попросил ее отодвинуться.

— М-м-м… — Она потянула носом воздух. — Пахнет вкусно… — Подвинув поближе мешок и порывшись в нем, Сенна достала небольшой мешочек. — А тут травы, — сказала она.

— Травы? У вас с собой травы? — Финниан попытался заглянуть в темный кожаный мешочек, но Сенна с лукавой улыбкой прижала мешочек к груди, словно старалась скрыть его содержимое. — Милая, а что еще у вас есть? Я мог бы воспользоваться котелком, чтобы вскипятить воду.

— В следующий раз узнаете. — Сенна снова улыбнулась. — А сейчас вам придется удовлетвориться этим.

«И тобой, милая?» — подумал он. Ему вдруг пришло в голову, что его общение с Сенной уже вышло за рамки легкого флирта и продвигалось к вполне определенной цели. Но стремился ли он к такой цели? На этот вопрос Финниан не мог ответить, и это все сильнее его смущало, временами даже раздражало, — и тогда он злился и на Сенну, и на себя самого.

Сделав несколько крестообразных разрезов на тушке кролика, Финниан бросил в них пригоршню травяной смеси, затем размазал ладонью травы по всей тушке и перевернул ее над огнем. Немного жира капнуло в костер, огонь зашипел и на мгновение ярко вспыхнул. Сенна, не удержавшись, облизнулась, а Финниан, взглянув на нее, вдруг сказал:

— По-моему, вы не испугались, когда появились английские солдаты.

Она рассмеялась:

— «Испугалась» — не то слово. Я пришла в ужас.

— Но теперь, — он улыбнулся, — теперь, когда вы увидели, как я убивал их, вы ведь уже не боитесь… вернее, не волнуетесь?

Она пожала плечами и, избегая смотреть на собеседника, проговорила:

— Я ведь охотилась на кроликов, и я развожу овец. Так что я не раз видела, как умирают.

— Солдаты — это не кролики.

— Я училась метать кинжал не для того, чтобы убивать кроликов, — ответила Сенна, выразительно взглянув на ирландца, — но они хорошая цель для практики.

— Вы убили человека? — спросил он как бы между прочим, как мог бы, наверное, спросить, сняла ли она белье с веревки.

— Однажды я сделала… все, — ответила девушка после долгого молчания.

Однажды?.. Все?.. Господи, как это понимать?

Финниан молча перевернул над огнем кролика; больше он не задавал вопросов.

Вскоре он положил кролика на один из камней, огораживавших костер; когда же мясо остыло, они с удовольствием поели, облизывая пальцы, а потом некоторое время сидели в благодушном молчании под темнеющими деревьями и отливающим сталью небом.

Скоро придет время покинуть поляну для еще нескольких часов пути, но сейчас они наслаждались отдыхом. Внезапно Сенна проговорила:

— Ох, Финниан, кролик был замечательный. Никогда ничего подобного не ела. — Она сладко зевнула, потом вздохнула и машинально провела ладонью по своему бедру — провела исключительно чувственным движением.

Финниан тут же отвел взгляд и тоже вздохнул. Было бы чрезвычайно легко воспользоваться ситуацией, но он не мог дать волю своим побуждениям. А если он сделает это, то, вероятно, лишится разума — как его отец. Да-да, жизнь отца — прекрасный для него урок, и больше никаких уроков ему не нужно.

Глава 27

Они по-прежнему оставались в своем лагере — Сенна сидела, обхватив руками колени, а Финниан лежал на траве, и сумерки почти скрывали его могучую фигуру.

Небосвод над ними переливался всеми оттенками перламутрово-серого и бледно-голубого, но под сенью деревьев было темно. Птицы уже перестали щебетать, и было только слышно, как где-то вдали лягушка искала себе пару.

Низко над их поляной, высматривая добычу, пролетела сова с большими круглыми глазами, в которых отражался лунный свет, а затем у них над головой с тревожным писком пронеслась крошечная летучая мышь.

— А что вас заставило приехать в Эйре? — спросил вдруг Финниан, нарушив молчание.

Сенна вздрогнула при звуке его голоса; он говорил довольно тихо, но этот низкий вибрирующий тембр, казалось, проникал прямо ей в душу.

Пожав плечами, она ответила:

— Дела… Это был деловой визит.

Финниан помолчал, потом задал очередной вопрос:

— Вы имеете в виду деньги? Вы приехали ради денег?

— А ради чего еще можно такое сделать? — Сенна тщательно скрывала свои эмоции.

— Да, действительно, ради чего?..

— Ах, вы не понимаете! — рассердилась Сенна.

Финниан невольно улыбнулся:

— Трудно понять такой глупый поступок.

— Да-да, вы ничего не понимаете! — Сенна саркастически усмехнулась. — Вообще-то моя семья славится глупыми поступками. Нам следует поместить на свой герб шутовской колпак.

Финниан приподнялся и сел. Внимательно посмотрев на девушку, он спросил:

— Вы что же, никогда прежде не слышали о Рэрдове и о его жестокости?

Сенна фыркнула и пробурчала:

— Кое-что слышала, конечно, но не столько, чтобы знать… чем все это кончится.

И действительно, разве можно знать все? Ведь иной раз не знаешь, что ожидает тебя за ближайшей дверью… Теперь-то она, конечно, горько сожалела, что решилась на такой шаг, но это теперь.

Впрочем, в данный момент она горевала главным образом из-за того, что Финниан смотрит на нее с каким-то странным выражением, похожим на разочарование.

— Вы ничего не понимаете, — повторила она, расправив плечи.

Он покачал головой и возразил:

— Нет, милая, я все прекрасно понимаю. Моей маме пришлось когда-то сделать такой же выбор.

Сенна взглянула на него с удивлением:

— Какой выбор?

— Тот, который всегда приходится делать женщинам. — Финниан уставился в догорающий костер. — Любовь или деньги. Понимаете?

И тут глаза Сенны начали неожиданно наполняться слезами, сквозь которые она едва могла видеть землю и деревья вокруг. Что он мог знать о том, какой выбор приходится делать женщине в одиночку, когда перед ней лежат векселя и никто не говорит ни слова, но при этом всех интересуют последующие результаты?

— Вашей матери повезло, — отрывисто проговорила Сенна, уже не контролируя свои эмоции. — У нее-то был выбор. Но многие женщины лишены возможности выбирать. И скажите: выходя замуж за вашего отца, она сделала это по любви или ради денег?

— Она не вышла замуж за моего отца, — ответил ирландец ледяным голосом, и Сенна словно окаменела.

Финниан же закрыл глаза и стиснул зубы. Господи, зачем он в этом признался? Его признание только вызовет любопытство, потом — вопросы и, возможно, сочувствие…

— Полагаю, у нее были на то свои причины, — тихо сказала Сенна.

Эти ее слова оказались для Финниана совершенно неожиданными, но он нисколько не успокоился.

— Да уж, конечно, — с усмешкой кивнул Финниан. — У нее были свои причины, причем весьма возвышенные: прекрасный огромный замок, изысканный английский лорд и сундуки, полные монет и драгоценных камней.

Он рывком встал на ноги и с удивлением почувствовал, что у него немного закружилась голова. «Слишком быстро встал, слишком долго пробыл в тюрьме — вот и все. Скоро я снова буду в порядке», — решил он.

— И хватит об этом, — заявил ирландец.

С трудом проглотив комок в горле, Сенна проговорила:

— Думаю, она сделала то, что считала нужным. К тому же… — Сенна помолчала. — Надо иметь в виду следующее: кто-то отступает перед обстоятельствами, а кто-то управляет ими.

— Вот как? — Финниан с любопытством посмотрел на девушку. — Вы называете ее поступок «управлением»?

— Совершенно верно.

В ее голосе прозвучала печаль, которую Финниан в другой ситуации уловил бы, но сейчас он был слишком раздражен, пожалуй, даже зол.

— Скажите мне, Сенна, а что вы думаете о своем мастерстве управлять теперь, когда сидите здесь, на ирландской границе? — спросил он безжалостно.

— Это была ошибка, — сказала она, едва шевеля губами. — Да, это ужасная ошибка.

Тут Финниан наконец успокоился и тихо проговорил:

— Простите, Сенна, я был не прав.

— Нет, вы правы. Абсолютно правы. — Она улыбнулась и тут же со вздохом продолжала: — Ведь у нас у обоих были матери, которые от нас ушли. Это удивительно — и очень печально… И то, что я сказала о вашей матери, в такой же степени относится и к моей. У них были свои причины… Правда, ваша мать ушла из-за денег, а моя — из-за страсти, но все же это — причины. Сколько лет вам было, когда ушла ваша мать? Мне — пять, а моему брату Уиллу не было и года. И он… — Она горестно усмехнулась. — Он был ужасно тяжелым. Для меня, во всяком случае. Но мы с ним справлялись. Хотя… — Она взглянула на ирландца и снова вздохнула. — Хотя вы как-то раз заметили, что не слишком успешно.

— Я не хотел вас обидеть, — произнес Финниан, с трудом узнав собственный голос.

— Но ведь каждый делает что может, — добавила Сенна.

— Я не думал… — Он в смущении умолк.

— Ваша мать так и не вернулась? Моя — нет.

— Сенна, я…

— Она вернулась или нет?

Присев перед девушкой на корточки, Финниан взял ее за подбородок и заглянул в ее прекрасные ясные глаза.

— Милая, послушайте меня. Я не думаю…

— Так она вернулась? — настойчиво спрашивала Сенна. — Ваша мать когда-нибудь вернулась?

— Да, — ответил он почти шепотом. — Она вернулась и покончила с собой. Я нашел ее висящей на дубе.

На несколько секунд воцарилось молчание.

— О, какой этот мир отвратительный, — прошептала Сенна. Она обняла Финниана за плечи, а он опустился рядом с ней на колени. — Она не должна была этого делать, — добавила Сенна.

— Да, вы правы. И мне говорят, что теперь она за это расплачивается.

— Финниан, не говорите так. Это неправда.

— Выдумаете?..

— Я уверена. — Сенна прижалась лбом к его лбу. — Во время своих поездок я встречала многих священников. У некоторых были добрые души, у других — жестокие до такой степени, что даже не верилось. Иногда у меня возникало подозрение, что они, должно быть, молятся разным богам, потому что они говорили мне совершенно разные вещи.

Финниан едва заметно улыбнулся. У его спутницы, похоже, было свое собственное мнение о порочности.

— А мне все говорили одно и то же. Значит, они ошибались?

— Я думаю, — медленно заговорила Сенна, — что если в раю существует место для каждого из священников, то там наверняка есть место и для всех остальных.

— Да?.. — только и смог выговорить Финниан.

— Ну конечно! — закивала Сенна. — Неужели не понимаете?

— Кажется, понимаю. — Он взял ее изящную руку и поднес ее к губам. Потом вдруг резко поднялся на ноги.

— Финниан, вы куда?

— Готовы, Сенна?

Она собиралась еще что-то сказать, но тут же, передумав, тоже встала.

— Да, я готова.

— Будем идти еще час-другой, не дольше, — сказал Финниан.

Повернувшись, он пошел по тропе, ведущей в лес, и Сенна, закинув свой мешок за плечи, последовала за ним. Больше они не говорили о своих матерях — в этом не было необходимости.

Глава 28

Совершенно разбитая, измученная, мокрая после переправы через еще одну реку, Сенна шла, то и дело спотыкаясь. Она уже готова была рухнуть за землю от усталости, но тут Финниан наконец остановился. Они сейчас стояли на небольшой поляне, и он, осмотревшись, сказал:

— Здесь остановимся на ночь.

Заставив себя улыбнуться, Сенна сбросила на землю свой мешок, плюхнулась на него — и тут же заснула.

Финниан какое-то время смотрел на нее, потом, быстро развернувшись, пошел к земляному холмику, чтобы еще раз осмотреться.

Луна уже поднялась до своей высшей точки на небосводе, а слабый ветерок разносил вокруг запахи земли и растений. Сделав глубокий вдох, Финниан спустился с холма и начал медленно обходить поляну по периметру, а внутри круга его наблюдения спала Сенна.

Двигаясь совершенно бесшумно, он сделал один круг, затем второй. В темноте не было заметно никакого движения. А потом вдруг заухал филин, и Финниан, остановившись, стал прислушиваться.

Какое-то время вокруг царила тишина, затем откуда-то из темноты с пронзительным криком вылетела птица.

Двигаясь стремительно и бесшумно, Финниан прижался спиной к стволу дерева. И тотчас же рука его скользнула к рукояти меча. Внезапно еще один звук далеко слева от него потревожил ночную тишину. И было ясно, что это глухой стук тяжелых подков. А затем ночь наполнилась и другими звуками — скрипом кожи и бряцанием шпор.

Солдаты!

Финниан вытащил из ножен меч, отступил под деревья и, низко пригнувшись, направился обратно, перебегая из тени в тень и создавая не больше шума, чем пролетающая у него над головой летучая мышь.

Добравшись до Сенны, он присел возле нее и склонился к самому ее уху.

— Поднимайтесь, милая. К нам пришли.

Она мгновенно проснулась — ее испуганные глаза блеснули в нескольких дюймах от его лица.

— К нам непрошеные гости, милая. Так что потребуется ваше умение управляться с кинжалом, — прошептал Финниан. Поднявшись, он указал на дерево, у которого она должна была занять позицию.

Вскочив на ноги, Сенна нащупала у бедра ножны и вытащила кинжал, а другой рукой коснулась еще одного клинка, привязанного к ноге. Затем, низко пригнувшись, она перешла туда, куда указал ирландец.

Внезапно хруст веток под копытами лошадей прекратился, и Финниан, насторожившись, приготовился к бою; сейчас он в любой момент был готов броситься на врага. Свой меч он держал у бедра, и его серебристое лезвие тускло поблескивало в лунном свете.

Через минуту-другую ночную тишину нарушил взрыв хохота, а потом послышались голоса двух солдат, явно англичан.

«Хорошо, что только двое», — подумал Финниан. Он поднял меч и, двигаясь между деревьев словно тень, подкрался поближе к солдатам. Выглянув из-за ствола, он прищурился, стараясь пронзить взглядом тьму, но ночь была слишком темной, а лес слишком густым, и ему не удалось ничего увидеть. Зато он услышал за спиной неровное дыхание Сенны.

Вскоре снова раздался стук копыт, и было очевидно, что всадники удалялись. Финниан выждал еще несколько минут, затем приложил палец к губам и с улыбкой повернулся к Сенне, чтобы успокоить ее, но при этом дать понять, что следует сохранять молчание.

Сверкнув глазами, она улыбнулась ему в ответ и с торжествующим видом прошептала:

— А ведь мы все еще живы…

Финниан закивал и тут же, отвернувшись, стал прислушиваться. Солдаты по-прежнему удалялись, и он, подав Сенне знак, чтобы она оставалась на месте, крадучись отправился следом за англичанами.

Через полмили тайного преследования Финниан убедился, что солдаты и в самом деле уехали и больше не побеспокоят их. Повернув обратно и приблизившись к поляне, он увидел, что Сенна выполнила его просьбу и неподвижно ждет у дерева.

— Они ушли, — шепнул ирландец.

— Они искали нас? — шепотом спросила девушка.

Финниан пожал плечами:

— Неизвестно. Но я сомневаюсь, что именно нас. Возможно, просто проезжали мимо, хотя этой тропой между городами редко пользуются.

— А здесь безопасно оставаться?

— Да, пожалуй. Но я не хочу испытывать судьбу. Вы сможете еще немного пройти?

Сенна тут же кивнула:

— Могу идти всю ночь, если нужно, но… — Она задрала голову, тряхнув непокорными рыжими завитками. — Но ведь луна уже уходит, и будет совсем темно.

— Я знаю дорогу. Так согласны? — Финниан протянул ей руку. — Держитесь.

Сенна как будто удивилась. Потом с усмешкой ответила:

— Не чувствую надобности держаться за вас.

В полном молчании, забросив за плечи мешки, они отправились в путь и шли до самого восхода, когда красноватый солнечный свет, разгоняя ночную тьму, дождем пролился сквозь изумрудно-зеленые ветви деревьев, наполненные ароматом сосновых иголок.

Отдохнув немного на рассвете, они снова пошли и потом останавливались лишь дважды — в середине дня, чтобы отдохнуть, погрузившись в глубокий тяжелый сон, а потом еще раз — чтобы быстро помыться в ручье. Но все остальное время они шли. И теперь уже охотно разговаривали; ирландец рассказывал Сенне о своей приемной семье и о своей любви к музыке, а она, кажется, упомянула о своих детских мечтах стать рыцарем.

И Финниан постоянно смотрел на нее. Смотрел и любовался ею.

Каждый раз, когда она наклонялась, он скользил взглядом по ее фигуре. Когда же она смеялась, он смотрел, как ее губы растягиваются в чарующей улыбке. А если она поворачивалась к нему, чтобы задать какой-нибудь вопрос, он с огромным вниманием выслушивал ее, и от этого к щекам Сенны приливала краска. Но в такие моменты он тотчас же отводил взгляд, а у нее возникало чувство, которое ей трудно было бы описать, — казалось, будто ее охватывает огонь, который уже горел когда-то давным-давно, и еще казалось, будто она возвращается домой.

А когда наконец наступил вечер и в глазах ирландца уже нельзя было ничего прочитать, Сенна заговорила о встрече с солдатами:

— Вы когда-нибудь прежде чувствовали себя так? Ну… таким живым после того, как побывали так близко от смерти? — Она говорила очень тихо, словно размышляла вслух.

Финниан молча кивнул, немного встревоженный охватившими его чувствами. Значит, это происшествие взбудоражило ее, вдохнуло в нее жизнь? Что ж, он был очень этому рад. И ему такие ощущения были знакомы; он всегда испытывал невероятное возбуждение от столкновения со смертью и одновременно ликовал, мысленно восклицая: «Это был мой миг!»

Но лишь очень немногие люди так реагировали на смертельную опасность, слишком мало было таких, кому нравилось ходить по краю невидимого утеса и бросаться с обрыва в полной уверенности, что они могут летать.

Но Сенна была именно такой. Он находился на расстоянии нескольких дюймов от нее, когда они ждали нападения солдат, и он, заглянув ей в глаза, прекрасно видел, как они вспыхнули и как она, возбужденная опасностью, стала походить на богиню-воительницу.

Так что, выходит, Сенна — такая же, как он, Финниан. Но Сенна, наверное, не понимала, какой необыкновенной женщиной она была. Хотя она, по-видимому, прекрасно знала, что ей не было места в окружавшем ее мире. Но Сенна наверняка не знала другого… Конечно же, она не знала, какое прекрасное место для нее имелось в пустом пространстве его сердца, сейчас наполненном лишь эхом.

Глава 29

Финниан давно погрузился в сон, а Сенна все никак не могла уснуть — слишком сильно было возбуждение. Возбуждение это должно было бы напугать ее до смерти, однако она, напротив, чувствовала себя необычайно живой и ужасно безрассудной.

Покопавшись в мешке, Сенна достала одну из фляжек и, сделав большой глоток, взглянула на Финниана — тот по-прежнему спал. Отхлебнув еще, она стала рассматривать могучего ирландца. Его темноволосая голова покоилась на мешке, а сплетенные пальцы лежали на широкой груди, мерно поднимавшейся и опускавшейся при каждом вдохе и выдохе.

Немного поразмыслив, Сенна сделала еще глоток и заткнула флягу пробкой. Если честно, то на самом деле ей это виски очень даже нравилось.

Она снова взглянула на спавшего ирландца. В данный момент она обдумывала… кое-что безрассудное и ужасно рискованное. Но с какой стати ей быть осмотрительной? Полжизни она внутренне умирала, а Финниан стал тем единственным человеком, который вызвал у нее желание вернуться к жизни. Так неужели ей отказаться от этого? Приехав в Ирландию, она перешагнула границы Англии — во всех смыслах. Да, она стала теперь совсем другой, и поэтому…

Отложив фляжку, Сенна подобралась поближе к Финниану. Сейчас ей более всего хотелось прикоснуться к нему. Нет-нет, не заставить его дотронуться до нее, а просто почувствовать его тело. Чтобы не быть одной.

Опустившись на колени рядом с ирландцем, она положила ладони ему на грудь и низко склонилась над ним, так что ее волосы коснулись его лица.

Мгновенно открыв глаза, Финниан в нескольких дюймах от своего носа увидел холмики ее грудей и с удивлением спросил:

— Что вы делаете?

Сенна тут же выпрямилась и посмотрела на него с улыбкой — сейчас она была необычайно соблазнительной. Однако она молчала, и он, нахмурившись, повторил:

— Что с вами? Вы в порядке?

— Финниан, я хочу кое о чем спросить вас.

— Неужели? — Он закрыл глаза и мысленно помолился.

— Финниан, вы помните, что произошло… раньше?

— Раньше? — Он открыл глаза. — Когда именно?

— Ну… раньше. То есть до того, как мы охотились. Но после того, как плыли на лодке. В общем, у дерева… Помните?

Финниан глухо застонал, а Сенна спросила:

— Так вы помните?

— О Господи, — прохрипел ирландец, — вы полагаете, что я мог забыть?

— Ну… не знаю. — Сенна пожала плечами. — А вот я об этом размышляла.

— Размышляли?..

— Да, я думала о том, что произошло тогда со мной. — Она снова над ним склонилась, и он опять застонал. — Но я не думаю, что то же самое произошло и с вами, Финниан.

Он тихо выругался и закрыл ладонями лицо. А Сенна между тем допытывалась:

— Так как же, а?..

Скрипнув зубами, Финниан пробормотал:

— Что в вас вселилось, Сенна? Я не могу понять, что с вами.

— А я знаю… — протянула она, наклонившись к его уху. — Это все виски…

— Нет, не виски, — буркнул ирландец.

— Ну тогда тысячелистник. — Ее роскошные волосы упали ему на лицо, и она прошептала: — Финниан, мне хотелось бы, чтобы это же самое произошло и с вами. И хотелось бы понаблюдать, что происходит с вами в такие моменты. Вы ведь тогда наблюдали за мной, верно?

Финниан тяжко вздохнул. Против этого не существовало абсолютно никакой защиты, и он, убрав руки от лица, снова на нее взглянул. А она вдруг принялась целовать его — сначала в щеки, потом в нос, в подбородок и, наконец, поцеловала в губы.

Несмотря на желание лечь на нее и насладиться ее восхитительной женственностью, Финниан держал себя в руках и лишь позволил себе положить ладони на округлые бедра Сенны. А она, крепко прижавшись к нему, покрывала теперь легкими, как бабочки, поцелуями его шею. Потом она вдруг взглянула на него вопросительно и, потянув его за рубашку, пробормотала:

— Если вам не холодно, то можно и снять ее.

Мгновенно сорвав с себя рубашку, он услышал, как Сенна протяжно выдохнула, окинув взглядом его обнаженный торс. Затем она наклонилась и, сделав глубокий вдох, лизнула его грудь.

— Сенна, не надо, — произнес он сквозь зубы.

А она, улыбнувшись, прошептала:

— Сейчас моя очередь, так что тихо. — И тут же лизнула его сосок.

Финниан с трудом подавил стон и провел ладонью по ее выпуклым ягодицам. Сенна тут же замерла — словно окаменела. И лишь из груди ее вырывалось горячее шумное дыхание.

— Не останавливайтесь, — буркнул ирландец.

Чуть помедлив, она снова лизнула его сосок, затем провела ладонью по ноге Финниана — от щиколотки к колену, потом по бедру, после чего, вновь помедлив, свернула к паху.

Не в силах сдержаться, Финниан накрыл ее руку своей и прижал к своему поднявшемуся достоинству. Ее изящные пальчики тут же сомкнулись вокруг него, а горячие губы остались у соска. Заставив ее сильнее сжать пальцы, он другой рукой скользнул между ног Сенны и провел пальцами вниз по складке между ними.

— О-о!.. — с жаром выдохнула она.

— Снимай! — рявкнул Финниан, дернув ее штаны в обтяжку.

Но она уже и так тянула завязки, и он, опершись на локоть, принялся ей помогать. Наконец тесемки развязались, и Финниан спустил с нее штаны до коленей; и теперь, когда Сенна снова склонилась над ним, вверх приподнялся ее голый задик.

Тут Сенна скользнула губами к его паху, и Финниану показалось, что он вот-вот взорвется от возбуждения. Он провел пальцами меж ее ног — она была горячей и влажной, — и Сенна, задыхаясь, запрокинула голову и громко застонала.

«А ведь в этом прекрасном милом ангеле есть все то, о чем я мог только мечтать», — промелькнуло у Финниана. Он протолкнул палец меж ее скользких горячих складок, и Сенна, всхлипнув, со стоном уронила голову ему на грудь.

И Финнианом в тот же миг овладела неистовая бурлящая похоть, так что он едва мог здраво мыслить. Он хотел эту женщину так, как прежде не желал ни одну другую.

И тут Сенна, чуть приподнявшись, попыталась развязать его штаны, но руки ее дрожали, и у нее ничего не выходило. Выругавшись сквозь зубы, Финниан стал ей помогать, а она, раскачиваясь в исступлении, все громче стонала.

Наконец им удалось развязать его штаны, и тут Сенна вдруг в замешательстве прошептала:

— Я не знаю, что теперь делать…

Молниеносно приподнявшись, Финниан уложил ее на спину и тут же, упершись в землю, склонился над ней таким образом, что его лицо оказалось между ее ног.

— Вот это, дорогая, — прохрипел он и опустил лицо к ее влажному лону.

В следующее мгновение его язык и губы коснулись нежных складок меж ее ног, и Сенна, непроизвольно приподняв бедра, со стоном вскрикнула:

— О-о, Финниан, пожалуйста!

На мгновение приподнявшись, он прохрипел:

— Раздвинь ноги пошире.

Она всхлипнула и подчинилась. Ее пятки уперлись в землю, а пальцы вцепились в волосы Финниана. Он тут же раздвинул ее влажные складки и, отыскав твердую скользкую шишечку, сначала погладил ее большим пальцем, а потом лизнул языком.

Сенна с криком вскинула вверх бедра и замерла, держась за его волосы. А Финниан принялся ласкать ее языком, все глубже погружаясь в горячее влажное лоно.

— О-о нет! — внезапно вырвалось у нее.

— Да, милая, да, — шепнул он и приподнялся на колени.

Сенна схватилась за него, но он поймал ее запястья и прижал их к земле у нее за головой. Затем, спустив с нее штаны еще ниже, просунул руку между ее ног и тут же, не останавливаясь, скользнул в нее двумя пальцами.

Сенна громко закричала и резко приподнялась, а Финниан, качнув бедрами, провел своей возбужденной плотью по ее ноге. Из горла девушки снова вырвался крик. Она выгнулась дугой в свете луны и, всхлипывая, замотала головой из стороны в сторону, так что волосы ее разметались по траве вокруг.

А Финниан, по-прежнему лаская ее пальцами, спросил:

— Тебе нравится, милая?

— О-о!.. — выдохнула она. И, приподнявшись на локтях, попыталась поцеловать его.

— Сенна, так тебе нравится то, что я делаю?

— Да, да! Я хочу больше!

— Больше? Но чего же еще? — шепнул он ей в ухо.

— Тебя! — Задыхаясь, она резко приподняла бедра. — Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был во мне.

Финниан замер на мгновение; ему вдруг почудилось, что все вокруг него закружилось.

— Нет! — прохрипел он, покачав головой. — Я не лишу тебя девственности.

— О, Финниан!.. — Послышался ее нервный смех. — Я не девственница.

— Что? — Он уставился на нее в изумлении.

— Я не девственница. И я не могу иметь детей. Финниан, прошу тебя…

Ему только это и требовалось. Уж теперь-то он не станет сдерживаться.

— Да, конечно, мой ангел. Могла бы сказать и раньше, — добавил Финниан, накрывая Сенну своим телом.

Она тотчас же раскрылась для него и, обхватив его ногами, пробормотала:

— Вот так… — Ее руки скользили по его спине, а пальцы осторожно дотрагивались до шрамов.

Когда же Финниан коснулся ее лона своей возбужденной плотью, она, зажмурившись, обхватила его руками за шею, а лодыжками надавила ему на поясницу.

В следующую секунду Финниан вошел в нее и замер на мгновение. Затем продвинулся немного глубже, не отрывая взгляда от места их слияния. Наконец, взглянув на Сенну, спросил:

— Ты в порядке, милая?

Она улыбнулась и с дрожью в голосе ответила:

— Да, все хорошо. — И почему-то ему вдруг показалось, что она сейчас то ли: рассмеется, то ли заплачет.

Нежно поцеловав ее, он тихо спросил:

— Кто, Рэрдов?..

— Нет, — ответила Сенна шепотом. — Он даже и не пытался. Думаю, я напугала его.

Невольно усмехнувшись, Финниан пробурчал:

— Ты до смерти напугала и меня. — Он еще чуть продвинулся, сдерживая себя: и медленно наполняя ее, чтобы она могла привыкнуть к нему.

Когда же он наконец сделал резкое движение, Сенна сладострастно застонала и, шевельнув бедрами, прошептала:

— О-о, как хорошо…

И тут Финниан, наконец-то перестав сдерживаться, стал двигаться все быстрее и быстрее, яростно входя в нее и издавая короткие хриплые вздохи.

Сенна же, улавливая ритм его движений, все энергичнее приподнимала бедра и все громче стонала, наслаждаясь любовным искусством ирландца. И от каждого его движения по телу Сенны прокатывалась волна удовольствия.

Внезапно Финниан с глухим стоном обхватил ее за талию и, приподняв, перевернул так, что она оказалась сидящей верхом на нем.

— Раздвинь пошире ноги, — шепнул он ей в ухо. Сенна выполнила его просьбу, и он хриплым шепотом добавил: — Я только что получил так много…

— Чувствуешь, что устаешь? — спросила она таким же хрипловатым голосом, но с насмешливыми нотками.

— Нет-нет. Чувствую, что хочу продолжить. Поверь, тебе понравится.

И Сенна нисколько в этом не сомневалась. По-прежнему сидя на любовнике, она опустила голову и качнула бедрами.

В следующее мгновение Финниан снова вошел в нее, и она со стоном прошептала:

— О, как изумительно… — Запрокинув голову и энергично двигая бедрами, она прошептала: — Быстрее… Не останавливайся.

По телу ее волна за волной прокатывалось наслаждение, а из горла то и дело вырывались хриплые стоны. Внезапно лицо ее исказилось, по телу пробежали судороги, а Сенна громко закричала:

— О, Финниан! — Через несколько секунд она замерла в изнеможении.

И в тот же миг ее любовник вошел в нее последний раз и, тоже содрогнувшись, прохрипел:

— О, моя милая!.. — По-прежнему держа Сенну за бедра и тяжело дыша, он чувствовал, что весь исчерпан, удовлетворен и ошеломлен.

Глава 30

— Ошеломлен?

Пентони, сидевший за столом, молча кивнул, и Рэрдов глухо застонал. Глаза барона покраснели, а небольшая бородка, за которой он обычно чрезвычайно тщательно ухаживал, была всклокоченной и неопрятной.

— Он так и написал? — переспросил Рэрдов. — Написал, что ошеломлен?

Пентони, прочитавший только что доставленный свиток — он был запечатан красной восковой печатью короля Эдуарда, — снова кивнул:

— Да, сэр. И он очень недоволен, — добавил советник.

— Недоволен?

Пентони в очередной раз кивнул, но теперь уже не глядя на барона; смотреть на него сейчас было не очень-то приятно.

Выругавшись сквозь зубы, Рэрдов потянулся к кувшину и налил себе вина — это было именно то, что ему сейчас требовалось более всего.

С тех пор как сбежала Сенна, все ночи барона были наполнены бессонницей, злобой и графинами с вином, о потреблении которого свидетельствовали крики, вырывавшиеся из спальни Рэрдова и заставлявшие разбегаться служанок. А это утро было такое же, как обычно в последние дни, если не считать того, что ярость барона приутихла, по-видимому, из-за сильного похмелья, Даже сейчас было заметно, что его веки опухли и покраснели — да и вообще он весь был красный.

«Ох, возможно, я убью себя выпивкой — прямо сегодня», — со вздохом подумал барон.

А Пентони снова вернулся к королевскому посланию, которое держал в руках.

— Эдуард сейчас на валлийской границе и ждет попутного ветра. А дождавшись его, отплывет в Ирландию и прибудет сюда, — сообщил советник. — Он посылает вперед Уогана, верховного судью, наместника Ирландии, чтобы поговорить с вами, сэр. Когда же погода станет благоприятной, то прибудет и сам.

Рэрдов схватил кружку с вином и залпом допил остатки. А потом просто выпустил кружку из руки — так что она со звоном упала на пол.

— Что ж, отлично! — рявкнул он. — Пусть король узнает, насколько трудно охранять его границы от проклятых ирландцев!

— И еще он узнает, что вы без его ведома приготовили уишминские краски, — заметил советник.

Рэрдов помрачнел; его храбрость была напускной, и Пентони это прекрасно знал. У барона имелись веские причины для страха. Ведь король Англии, Эдуард I Длинноногий, обладал прямо-таки сверхъестественной способностью распознавать бунтовщиков и предателей в своих владениях. Именно поэтому в его землях практически не было мятежников — за исключением неуловимого Реда, который, по всей вероятности, был сумасшедшим, если навлекал на себя гнев короля. Ведь Эдуард был страшным врагом — кровожадным, непреклонным и беспощадным.

И он, по-видимому, узнал, что Рэрдов за его спиной пытался приготовить легендарные краски.

Нет, слова «ошеломлен» и «недоволен» были, пожалуй, слишком слабыми для того, чтобы передать то, что чувствовал сейчас Эдуард I Длинноногий. Бешенство, жажда крови — вот, пожалуй, более точные слова. Ведь ему, наверное, стало известно: он, Рэрдов, знал, что легенда о красках — вовсе не легенда, а реальность. И даже имелись образцы, доказывавшие это. Эти образцы были сделаны единственной за последние пять столетий владычицей красок, способной приготовить их. Элизабет де Валери — вот ее имя. А Сенна, ее дочь, была для него последним шансом…

Эта молодая женщина происходила из древнего рода красильщиков, уходившего в глубь веков, и хотя она заявляла, что ее не обучали этому искусству, ее слова, возможно, не имели никакого значения, ибо легенда гласила, что талант заложен в крови. А у ее матери талант, несомненно, имелся. Ведь именно она восстановила старинный рецепт, подробно записала его, — а потом сбежала.

«Да, это заложено в крови, — думал Пентони. — Но и у матери, и у дочери хватило ума сбежать при первой же возможности. Хотя в отличие от Сенны Элизабет унесла с собой секрет изготовления красок».

И еще, опять же в отличие от дочери, Элизабет была замужем за производителем шерсти Джеральдом де Валери, человеком, которого она, несомненно, любила до глубины души — гораздо сильнее, чем Рэрдова. Но увы, в любовном треугольнике никогда не бывает ничего хорошего.

Впрочем, Пентони подозревал, что Элизабет никогда не была ни одним из углов треугольника и вся ее любовь была отдана де Валери. И что толкнуло ее приехать сюда, — это все еще оставалось загадкой. Однако она приехала. Приехала после того, как обвенчалась, и после того, как произвела на свет детей. Ей нужно было вести хозяйство, но она почему-то оставила Джеральда де Валери и уехала к Рэрдову — на берег индиго. Очевидно, обещание барона создать условия для изготовления легендарных красок оказалось намного соблазнительнее, чем любовь, дети и дом.

Соблазн, страсть, искушение — вот их пагубные семейные слабости. Мать — создательница красок, а отец — игрок. Сенна же, очевидно, оказалась самой крепкой веткой на этом фамильном древе.

Внезапно в дверях появилась темная тень — вошел солдат, нервно топтавшийся у порога. Пентони жестом предложил ему войти, и воин, поблескивая в тусклом свете свечей латами и кольчугой, прошел и остановился перед столом, за которым, ссутулившись и устремив взгляд к какому-то невидимому пятну на дальней стене, сидел барон Рэрдов.

— Милорд, мы нашли человека, который может быть Редом, — сообщил вошедший.

Рэрдов тут же оживился и выкрикнул:

— Где он?!

— В монастыре, милорд. — Солдат старался не смотреть на Рэрдова.

— И что же он там делает? Почему он не здесь?

— Она… Она выгнала нас.

— Она?..

— Да, матушка-настоятельница.

Пентони в изумлении уставился на воина. Барон же — ему казалось, он ослышался, — переспросил:

— Она… что, выгнала вас? Но ведь она женщина, а у тебя — меч.

Солдат в смущении откашлялся.

— Да, конечно, милорд, но у нее — Бог.

Рэрдов, казалось, не знал, как лучше выразить свое негодование. Его лицо сделалось сначала абсолютно непроницаемым, а потом медленно, как кленовые листья осенью, приобрело пылающий ярко-красный цвет.

— Пошел вон! — рявкнул он, и солдат, попятившись, стрелой вылетел из комнаты.

— В последнее время Ирландия стала прямо-таки рассадником предательства, — спокойно заметил Пентони. — Например, О’Мэлглин, Ред и вы, милорд.

Со стороны барона ответа не последовало, но в какой-то момент Пентони вдруг заметил, что Рэрдов смотрит прямо на него. И советник замер со свитком в руке. Замер, потому что хозяин замка смотрел на него, на Пентони, с восторженной улыбкой.

— О Господи, черт побери! — взорвался наконец Рэрдов.

Пентони в растерянности выронил свиток, а барон, вскочив на ноги, закричал:

— Черт побери, Пентони, ты великий мудрец!

Пентони, вздрогнув, пробормотал:

— Вы о чем, милорд?

Лицо барона приобрело свой обычный цвет, и он, щелкнув пальцами, проговорил:

— Садись, Пентони, и пиши.

— Что писать, милорд?

— Пиши о предательстве! — радостно воскликнул Рэрдов. — Как ты только что сказал, в Ирландии полно коварных предателей. Ирландцы стали слишком наглыми, отсюда и происки мерзавца Реда. Так вот, я полагаю, что пора их всех уничтожить.

— Уничтожить? — переспросил советник.

Барон с улыбкой кивнул:

— Да, именно гак. Ведь союз Реда с ирландцами угрожает безопасности короля на всем побережье его королевства, понимаешь?

Пентони мгновенно все понял. Пусть король узнает об этом, а не о том, что Рэрдов нашел и потерял владычицу красок, причем втайне от своего сеньора. Да-да, следовало направить шум и крик на кого-то другого, ибо это превосходный способ отвлечь внимание от собственных проступков.

Рэрдов же, по-прежнему улыбаясь, продолжал:

— Эдуард придет в ярость, узнав, что еще и кельты присоединяются к тому, что затевается против него в Шотландии. Ха, замечательно! Садись же, Пентони. Садись и пиши!

Советник сел и окунул перо в чернильницу. Взглянув на барона, спросил:

— Кому именно писать?

— Уогану, наместнику. Он ведь направляется к нам? Что ж, тогда пошлем всадников, чтобы перехватили его и сообщили о кознях ирландцев.

Пентони заскрипел пером по пергаменту, Рэрдов же продолжал:

— Нет, я не стану спокойно ждать, когда на меня свалится война. Так что разошли послания всем соседним землевладельцам. И моим вассалам.

Перо Пентони перестало скрипеть, и он поднял голову.

— Зачем, милорд? Почему?..

Рэрдов подошел к окну и, дернув за ржавую железную задвижку, широко распахнул ставни. В комнату хлынул яркий солнечный свет, от которого у Пентони заболели глаза.

— Потому что наместник направляется на север, — ответил Рэрдов. — И король Англии тоже в пути. Урожай созрел, и пора идти войной на ирландцев.

Глава 31

Лежа на спине, Финниан смотрел на звезды и думал о своей жизни. Почти двадцать лет он пытался вернуть ирландские земли, в первую очередь уишминское побережье. И за все это время он ни разу не позволил женщине завлечь его, однако сейчас…

Что сейчас?

Он предавался любви, получал удовольствие, не более того. То же самое он множество раз проделывал и до этого, не так ли? Так что ничего особенного не произошло.

Финниан невольно застонал. Ох, он ведь прекрасно знал, что ничего подобного с ним никогда еще не случалось. И не нужно себя обманывать. Ведь он не просто получал удовольствие. Он отдался этой женщине, окунулся в нее, словно она была рекой, а он — дождем.

И более того, этот дождь еще не кончился, ибо Сенна по-прежнему лежала у него на груди, раскинув в стороны ноги, а он, Финниан, все еще был в ней, причем его это вполне устраивало.

Тут она вдруг пошевелилась, подняла голову и посмотрела на него.

— Проснулась? — Финниан улыбнулся ей.

Сенна кивнула, а он пробормотал:

— Ну, что-нибудь скажешь мне?

— Я скажу тебе все.

«Нет, — подумал Финниан, — не говори так!» И тут же спросил:

— А как получилось, что ты не девственница?

Казалось, Сенна ожидала этого вопроса, потому что она сразу ответила:

— Прежде я была замужем.

— Когда?

— Десять лет назад. Мне тогда было пятнадцать.

Финниан ненадолго задумался, потом задал очередной вопрос:

— И как долго?

Она криво усмехнулась:

— Одну ночь.

— Милая, но… — Финниан умолк и провел пальцем по ее губам.

— Он умер, — пояснила Сенна.

— А что с ним случилось? Почему?..

Она пожала плечами, потом со вздохом проговорила:

— Это из-за меня. Я виновата. Но он был старый и жестокий. А я тогда носила ребенка… и потеряла его. О, это было ужасное время. И лекарь сказал, я больше не смогу иметь детей.

— О, милая… — пробормотал Финниан нежно погладив ее ладонью по щеке. Больше он вопросов не задавал.

Какое-то время оба молчали, потом Сенна прошептала:

— То, что ты делал со мной… это восхитительно.

Финниан невольно улыбнулся:

— Рад слышать, милая. — Он провел ладонью по ее бедру и, снова улыбнувшись, добавил: — А то, что ты делала со мной, тоже было исключительно приятно.

— А когда ты… снова это сделаешь? — в смущении пробормотала Сенна.

Он пристально посмотрел на нее.

— Милая, а когда ты этого захочешь?

Сенна тут же шевельнула бедрами, и это был весьма красноречивый ответ.

Финниан еще минуту-другую смотрел на нее все так же пристально, и его темные глаза казались непроницаемыми. Но в них не было и насмешки — Сенна хорошо это видела. В его глазах было что-то другое, что-то серьезное и задумчивое. Никогда прежде она не видела у него такого выражения, поэтому и не могла его понять.

Наконец он начал медленно двигаться; причем насколько бурным и страстным было их предыдущее соитие, настолько это было нежным и неторопливым.

А потом они долго лежали в полном молчании, крепко обнимая друг друга. Уже засыпая, Сенна окончательно осознала, что влюбилась в могучего ирландца.

Незаметно подкравшийся рассвет осветил все вокруг ярчайшими оттенками розового и желтого. И именно в этот час отряд всадников в накидках — на них был вышит ворон с выпущенными когтями — растянулся на полмили в ширину неровной линией. Из-под шлемов глаза рыцарей внимательно всматривались в утренний туман.

Ее следовало найти. И если ирландец с ней, то он должен умереть — таков был приказ.

Глава 32

На следующий день, когда солнце уже стояло в зените и тени стали самыми короткими, Финниан с Сенной, притаившись среди деревьев неподалеку от Хаттонс-Лип, наблюдали за нескончаемым потоком людей, шедших в город и из города.

— Ты знаешь это место? — тихо спросила Сенна.

— Да, немного, — неопределенно ответил Финниан и тут же добавил: — У меня было здесь несколько встреч.

— А люди здесь доброжелательно относятся к ирландцам? Сочувственно?

Финниан нахмурился и покачал головой:

— Нет, не очень-то доброжелательно.

Сенна взглянула на него с удивлением.

— Но ведь здесь живут ирландцы, верно? Мы же в Ирландии, в Эйре… Это твой народ, Финниан. Следовательно, они должны быть дружелюбными. При наличии достаточного количества… — Она запнулась. — При наличии оснований.

— Ты хочешь сказать — денег? — Он в упор посмотрел на нее. — Поверь, милая Сенна, для большинства людей жизнь дороже денег. Поэтому они предпочтут деньгам жизнь.

— Я вовсе не утверждаю, что деньги значат больше, чем человеческая жизнь, — возразила Сенна, насмешливо взглянув на Финниана. — И я не считаю, что другие так думают. Но уверена в том, что людей можно убедить и…

— Я прекрасно понимаю, что ты говоришь, — перебил Финниан. Он нахлобучил ей на голову широкополую шляпу, которую стащил с пони, оставленного хозяином без присмотра возле хижины.

Тут же поправив шляпу изящным движением, Сенна поинтересовалась:

— Как я теперь выгляжу?

— Как кристалл, излучающий огонь. Так что не поднимай головы, милая, — ответил Финниан.

— Ладно, хорошо. Но и ты будь осторожен. Ведь ты станешь привлекать больше внимания, чем я. Ты выглядишь слишком уж важным и… — Она окинула Финниана взглядом. — И величественным.

— Это потому, что я готовлюсь стать королем.

Сенна фыркнула, однако промолчала.

Минуту спустя они пошли к дороге и, влившись в бесконечный поток людей, направлявшихся на ярмарку, добрались до ворот, у которых образовалась толчея из тех, кто стремился войти или выйти.

— Здесь так шумно… — проворчала Сенна.

Взглянув на нее, Финниан остался доволен ее маскировкой. Шляпа превосходно скрывала ее лицо, а несколько мазков речного ила на щеках и плащ, накинутый на плечи, дополнили маскарад. Сейчас Сенна выглядела как юный слуга или оруженосец.

Правда, Финниан не ожидал, что у них тут могли бы возникнуть какие-то неприятности. Ведь Рэрдов скорее всего решил, что они отправились прямо на север, к королю О'Фейлу. Что же касается убийства английских солдат у реки, то в этих местах вполне могли найтись и другие ирландцы, способные совершить такое преступление.

Но даже если барон разгадал его план, у него, Финниана, все равно не оставалось выбора — его ждал Ред с бесценным руководством по приготовлению красок.

— Говоришь, шумно? — переспросил он. И, не ожидая ответа, повернулся, чтобы получше рассмотреть стражников на городских стенах. Снова взглянув на Сенну, он пробормотал: — Но ведь ты часто разъезжаешь по городам. Твои торговые дела этого требуют, разве нет?

— Я стараюсь избегать городов, — ответила Сенна, глядя по сторонам. — Как я уже сказала, они очень… шумные. — Она задрала голову, чтобы посмотреть на Финниана, и тут же прищурилась от потоков солнечного света, осветивших ее лицо.

— Не поднимай голову, — сказал он вполголоса.

Тут к ним приблизилась еще одна группа гостей ярмарки, и у ворот снова образовалась толкучка. «Отлично! — подумал Финниан. — Чем больше беспорядка, тем лучше».

Вновь прибывшие оказались бродячими комедиантами в ярких одеждах, и на плечах у одного из них сидела обезьяна.

Уставившись на нее широко раскрытыми глазами, Сенна пробормотала:

— Это… обезьянка? — Она старалась говорить тихо, но один из актеров, стоявших рядом, все же услышал ее.

— Конечно, госпожа, — ответил он, засмеявшись.

Финниан же мысленно застонал. Маскарад Сенны мог оставаться действенным только в том случае, если мужчина находился на некотором расстоянии от нее. А если мужчина был близко, то все равно понял бы, что перед ним красивая женщина, которой стоит уделить внимание.

— Приходите сегодня вечером на наше представление, на рыночную площадь, — улыбаясь, сказал актер. Финниан решил, что Сенна больше интересовала его как зритель, а не как женщина, и потому немного успокоился. — Вы увидите, госпожа, прекрасное представление, — продолжал актер и, внезапно подмигнув, добавил: — Нам всегда нужны симпатичные зрительницы, дорогая, поэтому платить вам не придется. Так придете?

«Значит, она все же интересует его как женщина», — подумал Финниан, помрачнев.

Сенна же, растянув губы в улыбке, отрицательно покачала головой и снова повернулась к своему спутнику.

— Я никогда раньше не видела обезьян, — прошептала она с улыбкой.

Финниан тоже улыбнулся; он с трудом удержался от желания поцеловать кончик ее весьма грязного носа. И действительно, не мог же он прилюдно целовать своего оруженосца…

Тем временем они подошли еще ближе к воротам, где стоял привратник с вооруженной стражей; он выборочно проверял мешки и тележки людей, входящих в город на ярмарку. Тут кто-то сзади подтолкнул их, и они оказались прямо перед привратником.

Финниан тотчас насторожился, приготовившись к борьбе или к бегству. Но досмотрщик тут же махнул рукой и, почти не глядя на него, проворчал:

— Проходи быстрее. Пошевеливайся, ирландская собака.

Финниан же впервые не почувствовал желания разбить физиономию проклятого англичанина. Он быстро зашагал по узким, запруженным людьми улочкам города, и Сенна неотступно следовала за ним.

Главная улица города была частично вымощена булыжником, и вдоль нее протянулись торговые лавки; тут были выставлены на продажу кожаные седла, иголки для вышивания, свечи, а также всевозможные изделия из серебра. Кроме того, ремесленники повсюду вразнос торговали своими товарами, а где-то вдали раздавался характерный звон металла, свидетельствовавший об усердной работе кузнеца.

Финниан старался побыстрее пройти мимо всего этого богатства, надеясь, что Сенна не остановится, чтобы просто поторговаться — дабы не терять навыки. Он торопился добраться до городской площади. А там, в дальнем конце площади, был установлен высокий помост. В добрые старые времена здесь проводились праздники под открытым небом, и помост служил сценой для рассказчиков и ловких фокусников; в суровые же времена на нем стояла виселица. А прямо сейчас у помоста городской глашатай вещал, кто сегодня продает вино нового урожая. Ню его, по-видимому, никто не слушал. Возможно, все уже всё знали, а кое-кто, вероятно, даже успел отведать нового вина.

— Жди здесь, — сказал Финниан своей спутнице, указав на городской колодец; к счастью, там была и тень, отбрасываемая высоким домом, стоявшим неподалеку.

Молча кивнув, Сенна шагнула к колодцу. На нее никто не обращал внимания, и сейчас она очень походила на юного туповатого оруженосца, ожидавшего своего хозяина.

Финниан тщательно осмотрелся. Позади колодца, в середине свободного пространства, клоуны непристойными шутками веселили народ, и повсюду сновали разносчики, продававшие пироги, мясо и сыр. Пока что никакой опасности поблизости не было, но, конечно же, ему, Финниану, следовало побыстрее вернуться — нельзя было надолго оставлять Сенну одну.

— Я скоро вернусь, — сказал он вполголоса.

Не глядя на него, Сенна беззаботно кивнула. Такая безмятежность, должно быть, стоила ей огромных усилий, потому что она плотно сжимала зубы. Нагнувшись и сделав вид, что завязывает сапог, Финниан жестом велел ей сделать то же самое.

Когда они оба наклонились, он украдкой поцеловал ее в губы и тут же прошептал:

— Ты сильнее, чем тебе кажется, милая. И я вернусь к тебе быстрее, чем ты думаешь.

Он выпрямился и, не оборачиваясь, направился к монастырю, где его ждал Ред.

Глава 33

Внутри, как всегда, было довольно прохладно — неровные каменные стены монастыря плохо прогревались. И тут всегда царил полумрак.

В противоположном конце невысокого нефа находился алтарь, и Финниан, преклонив одно колено, склонил голову и перекрестился. Потом поднялся и повернулся на тихий шорох, послышавшийся у него за спиной.

К нему приблизилась фигура в монашеском одеянии.

— Добрый день, матушка.

Аббатиса коротко кивнула и тихо сказала:

— Сюда, пожалуйста.

Финниан тотчас последовал за ней. Выйдя через узкую дверь в солнечный внутренний двор, они пересекли его и вошли в другую дверь. Дверь тут же захлопнулась за ними, и Финниану потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте. А потом он увидел, что они находились в огромном зале, где монахини переписывали и иллюстрировали свои изумительно украшенные манускрипты.

— Мой сын, вы поздно, — сказала мать-настоятельница.

— Меня задержали, матушка. От меня ничего не зависело.

Аббатиса вздохнула и, строго посмотрев на Финниана, проговорила:

— Какое это имеет значение для Господа?

— Это имеет значение для меня, — буркнул Финниан, глядя по сторонам.

— Они приходили, — сказала аббатиса.

— Кто?

— Люди, так же сильно желавшие заполучить то, что есть у него.

— Где он, матушка?

Она указала на дверь в противоположном конце зала, и Финниан поразился, заметив на удивление мускулистую руку аббатисы, мелькнувшую в широком рукаве ее одеяния.

— Вниз по лестнице, затем через галерею прямо к спальням, — пояснила она. — Последняя дверь справа. — Окинув гостя хмурым взглядом, она указала на его меч и добавила: — Пусть это останется у меня.

Финниан без возражений отдал ей меч. В случае необходимости ему послужат три клинка, запрятанные в его одежде.

Стремительно миновав лестницу и открытую галерею, где в ярком солнечном свете расхаживали монахини, Финниан быстро прошел по коридору и, уже открывая дверь, постучал.

— Ты здесь, Ред?! — крикнул он. И замер как вкопанный.

Ред лежал на полу, и от его разбитой головы тянулся узкий ручеек уже подсыхающей крови.

— Что с тобой? — Финниан опустился на одно колено и приподнял лежавшего на иолу человека. — Господи Иисусе, Ред!.. Почему ты не на кровати?

От наступившей тишины Финниан похолодел. Он быстро окинул взглядом комнату. У маленького окошка жужжала муха. И чувствовался запах сырости.

Тяжко вздохнув, Финниан еще выше приподнял Реда, и тут глаза раненого открылись.

— Слава Богу, — прошептал Финниан, осторожно поддерживая голову своего единомышленника. — Ты в порядке?

— Боже правый, ирландец… — прохрипел Ред. — Нет, я не в порядке. Я собираюсь умереть и просто дожидаюсь тебя. — Он с трудом сглотнул и с подозрением посмотрел на Финниана. — Но почему ты? Где Терлоу?

— Мертв.

— Бедняга, — прошептал Ред.

Потянувшись к своему ремню, Финниан снял с него бурдюк с водой и поднес бурдюк ко рту Реда. Тот пил с жадностью, но медленно, и большая часть каждого глотка стекала по его подбородку. Было ясно: он угасал.

— Ред, неужели сестры не заботились о тебе?

— Все, что можно было сделать хорошего, они сделали. Даже матушка-настоятельница мне помогала. — Раненый усмехнулся. — Она была чертовски ко мне добра и пять дней назад, когда я пришел сюда. — Ред застонал и шепотом добавил: — А потом меня схватили.

Финниан нахмурился и проговорил:

— Но как же случилось, что ты…

— Ирландец, поторопись, — перебил раненый. — Я не на кровати, потому что пытался забрать его до того, как отправлюсь на встречу с Создателем. Ты сам никогда бы его не нашел. Он там. — Ред указал на стену. — Там, внизу, едва заметная метка. Достань его.

— Рецепт?

— Да, он. Во всем своем роковом великолепии.

Финниан с облегчением вздохнул. На мгновение ему показалось, что вернулись старые деньки, когда они с Редом изредка встречались и обменивались полезными сведениями, он, Финниан, — ради Ирландии, а Ред — ради Шотландии; и оба они были против Эдуарда, против его ненасытных аппетитов к тем землям, которые ему не принадлежали.

Увы, было ясно, что Ред не выдержит, если попытаться положить его обратно на кровать, и поэтому Финниан опустил его на пол. Потом, приблизившись к тому месту, на которое указал шотландец, он осторожно вскрыл небольшую полость в стене, разделявшей спальные помещения, и на пол посыпался поток каменной пыли. Просунув в отверстие руку, Финниан вытащил из тайника небольшую рукопись, зажатую, как научный трактат, между двумя толстыми деревянными обкладками.

— Это он?

Ред кивнул и прошептал:

— Да. Рецепт. Зашифрованный…

— Как же тебе удалось добыть его после стольких лет тщетных поисков?

— Не важно. — Ред закрыл глаза. — Открой его.

Какое-то время Финниан медлил, затем все же раскрыл рукопись — и замер в изумлении.

Прежде всего его поразили краски — красные, желтые и синие; эти яркие светящиеся краски заполняли отдельные страницы целиком. На других же были изображены всевозможные разноцветные растения, морские камешки, ракушки и птицы. Были тут и глубокие чаши с пестиками, и громадные кадки, а также дубы, какие-то древесные наросты и крошечные насекомые, нарисованные такими тонкими и четкими линиями, что трудно было представить, где же сумели найти столь тонкую кисть для такой работы.

И еще тут были танцоры — танцующие мужчины и женщины с венками из цветов на голове. Некоторые же из пар совокуплялись в различных позах; причем их тела были выписаны так искусно, что действительно казались блестящими от любовного пота.

Взглянув на эти фигуры, Финниан невольно усмехнулся. Аббатиса не обрадовалась бы, узнав, что служит для передачи такой рукописи. Он покосился на Реда, и тот, молча кивнув, пожал плечами.

Финниан продолжил переворачивать страницы, всматриваясь в текст, потому что рисунки, хотя и были необычайно-возбуждающими, совершенно ничего не объясняли. Но кроме текста, в рукописи были еще и цифры, очевидно, обозначавшие время, расстояние, а также количество чего-либо. И еще тут имелись чертежи и какие-то эскизы, — вероятно, это были изображения замков, водяных колес и мельниц, а также метательных орудий. Да, судя по всему, в рукописи имелось руководство и по боевому использованию красок.

— Тот, кто это создал, был жестоким человеком, — заметил Финниан.

— Красильщик был гением, — прохрипел Ред.

Минуту спустя Финниан обнаружил весьма странный рисунок, пожалуй, даже удивительный. Нижняя половина рисунка, постепенно тускнея, исчезала, и казалось, будто чернила обесцвечивались.

— Что это? — пробормотал ирландец.

— А на что это похоже? — тихо спросил Ред, но, судя по выражению его лица, он совершенно точно знал, на что сейчас смотрел Финниан.

— Похоже, что человек исчезает.

— Или становится невидимым, верно?

— Но это же безумие! — Финниан взглянул на раненого. — Как же так?..

Тут Ред медленно приподнялся и сунул руку в свою кожаную куртку. Что-то достав из кармана, он сказал:

— Вот, возьми.

Но Финниан никак не мог понять, что перед ним. Он заморгал и подошел поближе к шотландцу. На раскрытой ладони Реда лежало нечто трепещущее, похожее на нежные крылья бабочки на воде. Протянув руку, он коснулся ладони Реда, и ему почудилось, что он дотронулся до чего-то… почти невидимого. И каждый раз, когда Финниан старался рассмотреть загадочный предмет, тот сразу изменял очертания, создавая при этом эффект мерцания.

— Возьми же это, — тихо сказал шотландец.

Финниан взял таинственное нечто и пробормотал:

— Что это?

— А вот что. — Ред указал на изображение исчезающей фигуры в руководстве по приготовлению красок. — Смотри, что оно может сделать.

— Но это безумие… — повторил Финниан. — Выходит, что краска не только взрывается, но и…

Ред тут же кивнул:

— Да, верно. Правильно нанесенная на определенный тип шерсти, она может на время исчезать.

И тут Финниан наконец-то понял: он держат на ладони шерстяную ткань, но не мог ее видеть полностью, так как она постоянно меняла очертания и как бы исчезала, мерцая.

— Вероятно, она на самом деле гораздо больше, — сказал Ред. — Маленькие частицы ткани как будто видны…

— А все остальное вокруг них — нет, — закончил Финниан. — И похоже, что… — Держа ткань кончиками пальцев, он легонько встряхнул ее.

И в тот же миг ткань на долю секунды стала видимой, именно такой, какой была на самом деле; это был обрывок светлой материи размером с детскую рубашку, — но не чистого цвета индиго, а с легким красноватым оттенком.

Но затем, прямо у него на глазах, ткань опять исчезла, и остались только маленькие частички какого-то особенно устойчивого цвета, которые, вероятно, и создавали загадочное мерцание.

— Это волшебство, — произнес шотландец.

Но Финниана менее всего интересовало волшебство.

— И в этом руководстве говорится, как это сделать? — спросил он.

— Да. — Ред с усилием кивнул.

— Но как? Ведь уже несколько столетий секрет уишминских красок утрачен, — в растерянности пробормотал Финниан.

Ред пристально взглянул на него и проговорил:

— Руководство, которое ты держишь в руке, тебе поможет. Но только… — Он немного помолчал. — Мне кажется, О’Мэлглин, что ты надеешься на Бога, а я давно уже понял, что в таких делах мы должны полагаться лишь на себя. А теперь слушай… Я отдаю тебе, ирландец, это руководство с одним условием.

Финниан тут же насторожился.

— Я не знал, что существовали какие-то условия, — заметил он.

— Я умираю и ставлю условия, потому что мне так хочется, — заявил Ред. — Так вот, ты должен им воспользоваться, ясно? — Он указал на руководство.

— Что ты имеешь в виду? — Финниан внимательно посмотрел на шотландца. — И почему сейчас? Почему ты отдаешь его нам именно сейчас?

Ред еще немного приподнялся, но это, очевидно, потребовало от него неимоверных усилий, потому что он снова застонал и болезненно поморщился. Потом наконец заговорил:

— Мы, шотландцы, подписали с Францией соглашение о взаимной помощи, а Эдуард Длинноногий, конечно же, разъярен. В Шотландии сейчас весьма напряженная обстановка, так как ясно: король Эдуард… вторгнется в Шотландию. Конечно, уже после моей смерти. Так вот, не допусти этого вторжения.

— Но как же я смогу остановить короля?

— Черт побери, ирландец! — в гневе воскликнул Ред. — Я ведь только что дал тебе это «как». Устрой несколько взрывов, чтобы отвлечь Эдуарда от Шотландии.

— Отвлечь?.. — переспросил Финниан. — И обратить его взор на Ирландию?

— Пойми, О’Мэлглин, если падет Шотландия, то за ней и Ирландия тоже. Длинноногий обратит на тебя взор рано или поздно, обязательно обратит. И мы все один за другим окажемся под его сапогом. Но Шотландия уже устала обращаться к континенту за помощью. К тому же Франция за тысячу лье от нас. Нам нужна помощь Ирландии.

— Нам? — эхом откликнулся Финниан. — Но ты же лишь наполовину шотландец.

Ред тяжко вздохнул, и казалось, что с этим вздохом ушел весь его гнев.

— Какое это имеет значение? — пробормотал он. — Ведь моя жена была чистокровной шотландкой.

Несколько минут они сидели в тишине, и слышалось лишь тяжелое дыхание Реда. Наконец Финниан проговорил:

— Я не буду обещать войну во спасение Шотландии, если для этого мне придется заплатить Ирландией.

— Мерзавец, — прохрипел Ред. — Я это подозревал, но все же… — Говорить ему становилось все труднее, и он перевел дыхание. — Но все же ты должен знать: Рэрдов послал за владычицей красок.

Финниана обдало холодом, и словно холодные реки заструились у него по жилам.

— Кто она?

— Из Англии.

Холодные реки превратились в лед.

— Найди ее, — прохрипел Ред.

— Думаю, уже нашел, — тихо ответил Финниан.

— Вот и хорошо. Оберегай же ее, ясно? А теперь, ирландец… уходи отсюда. Те, что напали на меня… это были люди Рэрдова. И они вернутся.

— Но как же…

— Уходи. Сейчас же.

— Я не оставлю тебя.

— О Господи, я уже почти мертв. Иди же. — С этими словами Ред закрыл глаза.

Финниан снова опустился на пол. И он находился возле умирающего до тех пор, пока жизнь не покинула его.

Глава 34

Сенна терпела до самого заката. Когда же солнце опустилось уже совсем низко, она в отчаянии застонала, уловив запахи теплого хлеба, яичницы и, возможно, ветчины. Они исходили от пирога, который ел какой-то проходивший мимо мужчина. Сенна, шагнув к нему, втянула ноздрями воздух и снова застонала.

Незнакомец взглянул на нее с удивлением, и она, чуть не плача, вернулась к колодцу. Ах, это была ветчина! Соленая теплая ветчина с сыром и с приправой, — вероятно, из базилика или шалфея.

Почувствовав боли в желудке, Сенна наконец не выдержала. Она достала монеты из спрятанного под одеждой кошелька и купила у ближайшего торговца четыре пирога. Проглотив один, второй она съела медленно, а два оставшихся спрятала в карман для Финниана. Теперь, успокоившись, она стояла у колодца в сгущающихся сумерках и с улыбкой смотрела на трюки фокусника — маленького мальчика, стоявшего на руках и ногами отбрасывавшего всевозможные предметы, которые время от времени бросали ему жонглировавшие рядом с ним его старшие приятели.

Внезапно рядом с ней появился Финниан, который тихо произнес:

— Нужно побыстрее уходить отсюда. — Окинув взглядом площадь, он взял Сенну за локоть и повел ее к ближайшей улице.

На помост же тем временем поднималась группа вооруженных солдат, а впереди ни торопливо, как будто его погоняли, шел хорошо одетый дородный мужчина — то был глава этого города. Крепко сжимая пальцами локоть Сенны, Финниан уводил ее все дальше от площади, и вскоре они оказались на углу улицы, у свечной лавки, из которой сильно пахло теплым воском.

Люди же на площади, перестав болтать, повернулись к помосту, и в этот момент глава города развернул какой-то документ и громким голосом объявил:

— Люди, слушайте! Лорду Рэрдову крайне необходима наша помощь! Шесть дней назад ирландский узник, которого лорд Рэрдов арестовал по обвинению в предательстве, совершил побег!

«Ни на кого это, по-видимому, не произвело особого впечатления», — подумала Сенна, осматриваясь. А толстяк между тем продолжал:

— И этот ирландец, убегая, похитил невесту лорда Рэрдова!

Это заявление вызвало у толпы гораздо больший интерес, и Сенна с Финнианом переглянулись.

— Так вот, лорд Рэрдов обещает щедрое вознаграждение за возвращение ирландца и своей невесты! Любой, кто вернет их, получит золотую монету!

При последних словах толпа пришла в волнение, люди стали подталкивать друг друга локтями, а несколько молодых мужчин убежали с площади, чтобы разнести эту новость по всему городу.

Толстяк же перевел дух и снова заговорил:

— Даже просто сообщениями о них можно заработать прощение некоторых прошлых ваших долгов или скидку следующей задолженности его светлости!

Тут, оттолкнув толстяка, вперед выступил один из солдат, и над толпой разнесся его громкий повелительный голос:

— Они нужны лорду Рэрдову больше всего на свете! Найдите их! Тот, кто сделает это прежде нас, получит пять марок!

Теперь все происходившее стало походить на праздник. Люди, обступившие солдат, засыпали их вопросами, но несколько человек, выкрикнув оскорбления в адрес англичан, быстро покинули площадь.

Финниан крепко стиснул локоть своей спутницы, и они зашагали по улице, ведущей к западным воротам города.

— Не иди так быстро, — предупредил Финниан, не выпуская ее руки. — Иначе на нас начнут обращать внимание.

И в тот же миг из узкого прохода между домами появился солдат, одетый в цвета Рэрдова. Сенна вздрогнула в испуге, но тут же, взяв себя в руки, надвинула на глаза поля шляпы и зашагала дальше, глядя себе под ноги. А солдат перешел через дорогу и вскоре скрылся из виду.

— Финниан… — шепнула вдруг Сенна.

— Что?

— Они ведь закроют ворота…

— Я знаю. — Если ворота закроют, то они окажутся запертыми в городе на всю ночь. А солдаты барона будут тем временем за ними охотиться. Да и многие горожане — тоже.

Они обходили людей и двухколесные повозки, то и дело ускоряя шаг, но все же удерживаясь от бега. И тут вдруг протрубил рог. Затем еще раз. То был сигнал, означавший, что городские ворота вот-вот закроют.

Теперь уж они побежали, но, увы, им удалось лишь увидеть, как неподалеку от них закрывались огромные дубовые ворота, обитые железом. Через несколько секунд ворота с оглушающим грохотом захлопнулись, и Сенне захотелось в отчаянии завыть.

Стражники же задвинули длинные штыри на створках ворот, затем заложили запоры огромным деревянным брусом и вернулись на свои посты в маленьких каменных нишах рядом с воротами; а над ними, на стенах, находился аллюр — каменная дорожка, где неусыпным дозором ходил вооруженный караул.

Ошеломленная, не веря собственным глазам, Сенна стояла на дороге посреди людского потока, струившегося вокруг нее.

— Пойдем, — сказал Финниан и взял ее под руку.

— Мы ведь можем заплатить им, — пробормотала Сенна. — У меня есть деньги. За несколько монет они нас пропустят.

— У Рэрдова монет гораздо больше, — проворчал Финниан. — Идем туда.

Он кивнул в сторону одного из узких проулков, и они, юркнув в темную тесноту, зашагали вдоль стен домов.

— Куда мы идем? — спросила Сенна, ковыляя рядом с Финнианом.

— К монахиням.

— Куда именно?

— В монастырь.

Но туда они не попали. Быстро добравшись до задних ворот монастыря, Финниан увидел хмурую настоятельницу, пропускавшую в обитель троих вооруженных солдат.

Финниан вернулся к Сенне, и она тут же спросила:

— Там небезопасно, да?

Ирландец тяжело вздохнул:

— Более того, там очень опасно.

Тут раздались чьи-то шаги, и Финниан, крепко обняв Сенну, присел вместе с ней на корточки под густой листвой дерева. Через мгновение мимо них прошагали ноги в сапогах; эти три солдата высоко держали фонари, так что на их накидках был отчетливо виден герб Рэрдова. Когда они отошли подальше, Финниан тихо сказал:

— Что ж, давай уходить отсюда.

— Да, конечно, — со вздохом ответила Сенна. Поднявшись на ноги, она последовала за Финнианом в сгущающуюся темноту.

Время от времени мимо них торопливо проходил какой-нибудь мальчик-слуга с высоко поднятым над головой фонарем, а за ним шли богатые горожане. Из окон же, уже закрытых ставнями, на землю желтыми полосами падал свет свечей. Но вскоре во всем городе свечи были погашены — чтобы не случилось пожаров.

Оставались открытыми всего несколько лавок, таверн и прочих заведений, имевших особые разрешения и бравших высокую плату за свои услуги. Финниан направился к одному такому заведению; над входом в него на ветру покачивалась деревянная вывеска с названием «Чертополох»[4]. Они зашли и тут же осмотрелись.

Глава 35

— Но это совсем не то, о чем я подумала, когда ты сказал: «Давай уходить отсюда», — пробормотала Сенна. Они оказались в таверне, где мужчины развлекались с женщинами легкого поведения. — Это одно из тех мест, где будущий король должен проводить время? — добавила она язвительно.

— Я обучаю тут своего оруженосца, — парировал Финниан и подвел ее к небольшому столу в глубине полутемного зала.

Вдоль одной из стен зала тянулся длинный ряд столов — то были даже не столы, а лежавшие на козлах широкие доски, — рядом же стояли бочки с вином, но и эль здесь лился рекой.

Кроме того, в зале стояло еще несколько шатких столов в окружении таких же расшатанных стульев, но мужчины, как правило, пили стоя, пока не теряли сознание или не выигрывали какое-нибудь пари, чтобы оплатить час-другой с одной из женщин.

Но сейчас в зале было почти пусто, и только за одним из столов сидели трое. Впрочем, вечер был еще ранний, а объявление Рэрдова означало, что многие горожане бродили по улицам, надеясь найти беглецов и заработать монету, которую, несомненно, можно было бы потратить именно здесь.

Мужчины же, сидевшие за столом, говорили о награде, назначенной за поимку ирландца, и все трое заявляли, что непременно найдут его и выбьют ему зубы.

А между тем все они сидели здесь, в таверне, и поглощали эль кружка за кружкой. Довольно скоро все трое, пошатываясь, отправились вместе с женщинами в комнаты наверху, а через несколько секунд в зале появилась женщина с подносом, на котором стояли две кружки для Финниана и его «оруженосца».

Сенна из осторожности не поднимала головы, пока служанка не ушла, а Финниан тем временем думал: «Неужели это действительно она, владычица красок? Но ведь это безумие…»

Однако теперь, когда так сказал и Ред, сомневаться в этом уже не приходилось. Сенна была полна огня и страсти, а владычица красок и не могла быть иной.

— Итак, милая, что ты думаешь об Эйре? — внезапно спросил Финниан.

Сенна подняла голову и с усмешкой проговорила:

— Ты имеешь в виду разбойничающих солдат и безумных баронов?

Ирландец пристально посмотрел на свою спутницу:

— Нет, я имею в виду реки.

Сенна тихонько рассмеялась:

— О, они очень широкие и бурные. И они пугают меня.

— А я?

Она улыбнулась так, что при виде этой улыбки и монах побежал бы в бордель.

— Ах, ты замечательный. И ты не пугаешь, а очаровываешь.

— Но я тоже бурный? — Финниан усмехнулся.

— Нет-нет, тихий, как ручеек. — Она снова рассмеялась.

— Я покажу тебе, какой я тихий. Попозже… в постели.

Сенна густо покраснела и отвернулась. А Финниан в очередной раз осмотрелся. Теперь в зале не было никого, кроме нескольких женщин, собравшихся у высокого стола — длинной ровной доски, лежавшей на козлах, — и еще одной женщины, рослой и представительной, сидевшей за прилавком на стуле. Причем эта женщина то и дело поглядывала на Финниана и его «оруженосца».

— Что мы здесь делаем? — шепотом спросила Сенна.

— Люди Рэрдова обыскивают все дома. А мы подождем здесь. Когда придет какой-нибудь жирный торговец, мы украдем у него кое-какие вещи, пока он будет занят наверху.

— Ты всегда так увлекался воровством?

— Да, всю жизнь.

— А какие именно вещи?

— Ну, верхнюю одежду, деньги… В общем, все, что позволит нам выйти этой ночью за ворота под видом других людей. Ведь мы не продержимся всю ночь внутри городских стен.

Заметив, что Сенна нахмурилась, ирландец спросил:

— У тебя есть другой план?

Она со вздохом покачала головой:

— Нет у меня другого… Но ведь и твой план — это, в сущности, не план.

— Отчаянное положение требует отчаянных мер, — заявил Финниан.

— Да, конечно. Просто мне не нравится идея грабить торговцев, какими бы жирными они ни были.

— Это понятно. Потому что ты — одна из них.

— Ладно, хорошо. Как последнее средство спасения и это подходит, — согласилась Сенна. — Но только в случае крайней необходимости. Если же существует другой способ… — Она вдруг умолкла и окинула взглядом зал. Потом покосилась на рослую хозяйку заведения и на хорошеньких накрашенных женщин, собравшихся вокруг стола.

«Что она задумала?» — с беспокойством подумал Финниан. Он уже собрался образумить свою спутницу, но тут какой-то грохот привлек всеобщее внимание к верхней площадке лестницы в дальнем конце зала.

Оказалось, что большой кувшин, перелетевший через перила, засыпал все вокруг осколками. А стоявший на лестнице пьяный мужчина, покачиваясь, отступил к комнате, из которой только что вышел, и заорал:

— Ненормальная девка! Я больше сюда не приду!

— Уж точно не придешь! — выкрикнул женский голос. — Во всяком случае, если не заплатишь за то, что уже получил!

Мужчина нетвердой походкой прошел по узкому верхнему коридору, затем принялся барабанить в соседнюю дверь. Дверь распахнулась, и на пороге появились двое мужчин, одергивавшие свои куртки и подтягивавшие штаны.

— Пошли! — прорычал их приятель. И двинулся вниз по лестнице, то и дело хватаясь за перила жирной рукой. Двое других последовали за ним, а он снова закричал: — Я не позволю так обращаться со мной, Эсделайн! — Величественная хозяйка заведения сделала шаг к лестнице, пьянчуга же, икнув, добавил: — Или эта девка успокоится, или я арестую ее.

Минуту спустя все трое, пошатываясь, пересекли зал и вышли из таверны. А три девушки, которые были наверху, — та, которая, очевидно, бросила кувшин, и две, что были с другими мужчинами, — спустились по лестнице. Все они были рассержены, а одна была готова расплакаться — и вовсе не от злости. Финниан прекрасно слышал их разговор — голоса женщин гулко разносились по пустой таверне. Молчали лишь хозяйка и древняя старуха, сидевшая в самом темном углу, — ее Финниан только сейчас заметил.

— Это уже третий за неделю. Ушел, не заплатив, — сказала одна из них.

И тут же послышались возмущенные возгласы:

— Да-да, у нас то же самое!

А похожая на изваяние владелица заведения по имени Эсделайн внимательно слушала девушек, однако молча сидела на высоком стуле, сидела совершенно неподвижно, с окаменевшим суровым лицом.

— Хотя последние несколько дней, когда здесь появился отряд воинов, дело пошло гораздо лучше, чем обычно, — проговорила самая молоденькая девушка. — Воины… они всегда хорошо платят.

— Да, но они не останутся здесь навсегда, — заметила другая девушка. — Они уйдут и будут возвращаться только время от времени, как всегда. Вероятно, раз в месяц.

— Да, верно. Балф всегда возвращается, — сказала молоденькая.

Сенна, побледнев, взглянула на Финниана и одними губами произнесла: «Балф». Но ирландец лишь пожал плечами.

Тут Эсделайн наконец-то пошевелилась и даже подала голос. Убрав завиток с бледного лица молоденькой девушки, хозяйка распорядилась:

— Иди умойся, Мэри. И возьми мое мыло — лавандовое, — добавила она, вдруг ласково улыбнувшись.

Лицо Мэри просветлело, но одна из девушек тут же проворчала:

— О-о, мы все могли бы каждый вечер принимать ванну с лавандой, но это все равно не заставит их платить.

Остальные девицы тотчас закивали, и тут вдруг из-за столика посетителей раздался голос.

— Я этим не удивлена, — довольно громко проговорила Сенна. — Все это очень печально, но вовсе не удивительно.

Глава 36

Финниан в ужасе повернулся к своей спутнице, намереваясь схватить ее за локоть. Однако он не успел до нее дотянуться, потому что Сенна уже была на ногах и даже шагнула к девушкам.

Взяв себя в руки, Финниан остался за столом, так как прекрасно понимал: если он сейчас вскочит, зажмет Сенне рот ладонью и потащит наверх, это, несомненно, привлечет внимание. А если вытащить ее на улицу, их схватят через несколько секунд.

Девицы же в изумлении смотрели на Сенну, уже шедшую к ним. И казалось, они были не очень-то ей рады. Наконец одна из них проворчала:

— Говорите, печально? А вам-то с чего печалиться? Вы-то здесь при чем?.

— Ни при чем. — Сенна подошла к стойке с напитками. — И вы все тоже будете ни при чем через двенадцать месяцев.

— О чем это вы?..

— О том, что так дела не ведут.

— Что?! — нестройным хором воскликнули женщины.

Однако хозяйка заведения, не вмешиваясь, молча слушала.

— Двенадцать месяцев, — это если все здесь продолжать по-прежнему, — пояснила Сенна. — А если дела пойдут еще хуже, то я дам вам шесть месяцев.

— Некоторые из нас здесь уже три года, — жалобно протянула одна из женщин.

— Шесть месяцев, — твердо заявила Сенна и взглянула на хозяйку, внимательно смотревшую на нее.

Женщина же, запустившая кувшином в наглого должника, внезапно спросила:

— А вы хорошо знаете, как управлять таким делом, как у нас? — Она с любопытством посмотрела на Сенну. — Что нам, по-вашему, делать?

— Брать больше, — заявила Сенна.

Женщины в замешательстве переглянулись.

— Больше?.. — спросила одна из них.

— Совершенно верно, — подтвердила Сенна.

Финниан же, внимательно за ней наблюдавший, сразу понял: она сейчас принялась за подсчеты. Тяжело вздохнув, ирландец откинулся на спинку стула. Увы, он не мог сейчас остановить Сенну, хотя все шло к тому, что их разоблачат.

Впрочем, следовало честно признать: его собственный план имел очень мало шансов на успех. Однако он не представлял себе, как Сенна, подстрекая этих девиц, сможет добиться большего?

И тут Финниан вдруг с удивлением осознал, что готов довериться Сенне. А та в этот момент с уверенностью заявила:

— Да, вы должны брать больше.

— Но ведь они даже сейчас не платят! — засмеялась одна из женщин. — А вы советуете нам брать больше… Как будто у них есть чем платить…

— Поверьте, есть чем, — заверила Сенна.

Финниан отпил из своей кружки. Эль был неплохой; по-видимому, кто-то здесь знал свое дело.

— Деньги у этого сброда, что таскается сюда? — проговорила одна из девиц, недоверчиво покачивая светловолосой головой. — Деньги?.. Ха, у них есть яйца, а не деньги!

— Деньги тоже есть, — сказала Сенна. — И если вы потребуете, то они заплатят. Просто вы должны требовать за себя больше, чем за кружку вашего эля, уж не сочтите за оскорбление. И потом… — Сенна ненадолго задумалась. — Кто же берет плату после того, как услуга оказана?.. — Она покачала головой. — Нет-нет, так не годится. Видите ли, в вашем деле… — Сенна снова помолчала. — В общем, вам не следует ожидать, что оценка стоимости вашего товара останется такой же высокой после того, как мужчины получат желаемое.

Финниан невольно улыбнулся. А одна из женщин проворчала:

— Тогда они просто не захотят к нам ходить.

— Держу пари, что захотят, — возразила Сенна. — Ведь таких, как вы, в городе немного, верно? — Женщины тут же закивали, и Сенна решительно заявила: — Значит, захотят. И если вы сделаете ваши услуги менее доступными, то им еще сильнее захочется воспользоваться ими. Просто вам надо будет набраться терпения.

— Но мне нужна еда каждый день, — проворчала самая накрашенная из женщин. Паутина морщин вокруг ее глаз свидетельствовала о том, что она старше остальных. — И чем у меня меньше еды, тем больше мне хочется есть. А если они вообще не придут, то мне придется голодать.

— Нет-нет, они всегда возвращаются, внезапно проговорила величественная хозяйка заведения. — Так что не беспокойтесь, дорогие.

— Конечно, они вернутся, — кивнула Сенна, улыбнувшись даме. И ее улыбка казалась ослепительной даже здесь, в этой мрачной таверне.

Хозяйка же элегантным жестом поднесла к губам чашку с вином. Да, именно с вином — Финниан в этом не сомневался. Более того, он был абсолютно уверен: эта женщина пила очень хорошее вино.

Положив ноги в сапогах на скамью напротив, Финниан скрестил на груди руки и вновь обратил взгляд на Сенну. А та тем временем продолжала:

— Ваши клиенты совершенно точно знают, чего хотят. И они заплатят вам, если вы их заставите, уж поверьте.

Девицы погрузились в молчание, обдумывая ее слова.

И тут Эсделайн в задумчивости проговорила:

— Но не будет ничего страшного, если наши теперешние клиенты вдруг откажут нам.

— Вы правы, — согласилась Сенна после недолгого размышления. — Со временем вам придется перебраться в более крупный город. Или даже в один из самых больших. Туда, где есть лорды, купцы и наемные воины. — Хозяйка загадочно улыбнулась, но ничего не сказала. А Сенна добавила: — Но до того времени вам действительно надо брать больше, а целиться выше.

Женщины в растерянности переглянулись, Сенна же спросила:

— Здесь сейчас солдаты, верно? Что ж, очень хорошо. Так вот, обратите внимание на их командиров. И может быть, на… У вас тут есть епископ?

Раздался громкий вздох, и даже хозяйка улыбнулась. Сенна же, решив не развивать эту тему, проговорила:

— Ну, не сам епископ, конечно, но, может быть, люди из его свиты… Я ошибаюсь? Или такое возможно?

Хозяйка с улыбкой кивнула:

— Да, все верно. К сожалению, я упустила это из виду.

Финниан взял свою кружку и проглотил остатки эля.

— И вам придется больше платить своим девушкам, — сказала Сенна.

— Они не мои. — Эсделайн в упор посмотрела на нее. — Моя совесть — не хранилище чьих-то душ. Они сами знают, что делают.

— Да-да, конечно. Так и должно быть. Вы с ними просто… сообщники. И вам всем требуются деньги. Так вот, вы должны застелить здесь пол тростником, украсить зал безделушками, портьерами и тому подобным, чтобы ваше заведение стало таким, какого они никогда прежде не видели, даже во сне. И самих себя следует украсить — приобрести новые платья, ленты и прочее… — Какая-то из женщин вздохнула, а Сенна, помолчав, подытожила: — И вам необходимо брать больше. Намного больше.

— О-о, если бы мы могли позволить себе все то, о чем вы говорите, — пробормотала одна из женщин.

— У меня есть несколько пенсов, — сказала самая молоденькая.

— И у меня тоже есть немножко, — сказала другая.

Внезапно к ним приблизилась старуха, и из ее костлявой узловатой руки на прилавок высыпалась пригоршня монет.

— Это все, что вы от меня получите.

Все с изумлением смотрели на старуху.

— Бабушка, где вы это взяли? — тихо спросила Эсделайн.

— Вы не все обо мне знаете, — буркнула старуха. И кроме этой загадочной фразы, больше никто ничего не смог из нее вытащить.

— Здесь довольно много денег, — заметила хозяйка, окинув взглядом кучку на прилавке. — Но все же этого недостаточно.

— Да, верно, — кивнула Сенна. — Этого явно недостаточно. — Она вернулась к столу и начала рыться в своем мешке. Взглянув на Финниана, спросила: — В данный момент у нас есть крайняя необходимость в деньгах?

— Мы должны расплатиться за это. — Он постучал по своей кружке.

— Да, конечно. А кроме этого, нам нужны деньги еще на что-нибудь?

Окинув взглядом рваную одежду Сенны, Финниан представил ее в роскошном платье, с лентами в волосах и с драгоценным ожерельем на изящной шее. И хорошо было бы иметь кровать со шкурами, у которой она снимет с себя платье, но останется с ожерельем…

— На ум приходят десятки вещей, — пробормотал ирландец. — Значит, у тебя еще остались деньги?

— Да, немного.

— Милая, ты просто драгоценная находка. Где ты все это раздобыла?

— Кое-что я привезла с собой из Англии. — Сенна вытащила из мешка небольшой кошелек.

— Тут деньги?

— Да, немного моих собственных. — Она пожала плечами. — А остальное — из ящиков Рэрдова. Это возмещение за мою руку, — добавила Сенна с улыбкой.

Финниан негромко рассмеялся:

— У тебя, милая, задатки чрезвычайно искусного вора. Сколько монет ты утащила?

— Всего пригоршню. — Она сложила ладонь ковшиком и провела рукой в воздухе, как будто зачерпывая воду.

— Всего одна маленькая пригоршня, да?

— Всего одна. Но из каждого ящика.

Финниан снова рассмеялся.

— Итак, — Сенна указала на кошелек, — нам это нужно?

— Да, конечно.

— Также, как им? — Она кивнула на женщин.

Финниан посмотрел на женщин — некоторые из них были босиком, — потом снова взглянул на Сенну.

— Нет, — ответил он, — совсем не так, милая.

Ее радостная улыбка чуть не ослепила его. Ему ужасно хотелось заключить Сенну в объятия и поцеловать, но та уже направилась к женщинам.

— Мы должны заплатить за питье и хотим еще две кружки, — сказала она. — Этого должно хватить на оплату и, возможно, еще на кое-что…

Женщины с жадностью смотрели на пухлый кошелек Сенны. Хозяйка же, взвесив его на ладони, заглянула внутрь и спросила:

— А что вам нужно? — Она смотрела на Сенну с явным подозрением.

— Еще выпить, как я уже сказала. А потом — выйти из города незамеченными.

Надолго воцарилась тишина. Но никто не спросил, почему она в ночное время ходит с пухлым кошельком, но не имеет собственной лошади. Безусловно, в голову могло прийти множество объяснений, и возникало такое же множество вопросов. Но женщины не задали ни единого. Правда, все они посмотрели на Финниана, и хозяйка все же спросила:

— Кто он?

Сенна на мгновение оглянулась.

— Ну, он мой…

Финниан насторожился. Интересно, как же его представят?

— Он мой ирландец! — выпалила она.

Финниан усмехнулся, а женщины весело и очень искренне засмеялись.

— Где бы мне раздобыть такого же? — прошептала одна из них, и все снова звонко рассмеялись.

— Мы же в Ирландии… — сказала Сенна. — Тут полно таких.

— Нет, другие не такие, как этот, — пробормотала одна из девиц.

Хозяйка пристально взглянула на Финниана, и тот кивнул ей в знак признательности за молчаливую поддержку. Эсделайн на мгновение замерла, потом снова повернулась к Сенне и проговорила мягким, как бархат, голосом:

— Стража сменяется примерно через час. Нам часто приходится провожать гостей домой после того, как ворота закрываются на ночь.

Сенна была поражена таким сумасбродством.

— И сколько вы просите за это?

— Конечно, за это они платят. — Эсделайн загадочно улыбнулась.

— Да, понимаю, — кивнула Сенна.

А хозяйка добавила:

— Мой экипаж, проезжающий через ворота, не должен привлечь внимание. И сегодня вы, — она указала пальцем на Сенну, — будете сопровождать его. — Эсделайн кивком указала на ирландца.

Когда Сенна вернулась к столу, Финниан взял ее за руку и тихо спросил:

— Как тебе это удалось?

Она с улыбкой пожала плечами:

— Моя удача — это всего лишь деньги. И если честно, то я не думаю, что…

Сенна внезапно умолкла, потому что в этот момент из-за двери таверны донесся топот копыт, а затем послышались голоса.

Одна из женщин поспешно подошла к двери, чуть приоткрыла ее, но тотчас же захлопнула. Обернувшись, пробормотала:

— Их там целый отряд…

— Быстро спрячьте деньги, — распорядилась хозяйка, и женщины мгновенно убрали с прилавка кошелек.

Одна из них, повернувшись к Сенне и Финниану, кивнула на заднюю дверь, и Сенна тут же направилась к выходу. А Финниан, не торопясь, подошел к Эсделайн.

— Вот что, леди, — заговорил он тихим голосом, — если моя женщина говорит, что все вещи, о которых она упоминала, вам нужны, значит, так и есть. Но я говорю, что вам нужен еще и защитник. Обратитесь к О’Фейлу. Назовите мое имя. И передайте следующее: я выполняю свой долг и прошу прислать вам человека — одного из моих личных охранников. Лучше всего — Тирнана. Он огромный и страшный, как зверь, но внутри добр.

— Так и сделаю, — кивнула хозяйка. — А какое имя назвать, ирландец?

Финниан поднес к губам ее руку и, глядя ей в глаза, сказал:

— Думаю, вы знаете. — Поцеловав руку дамы, он последовал за Сенной.

Глава 37

В устланной соломой двухколесной повозке, то и дело лязгавшей и громыхавшей, но совсем не привлекавшей внимания, кучер с угрюмым лицом отвез их намного дальше от города, чем они рассчитывали. Высадив их у дороги, он тотчас же уехал, и они сразу углубились в лес, куда солдаты не осмелились бы зайти.

Они шли в течение часа, пока Финниан не остановился у реки, где можно было отдохнуть. А Сенне еще следовало смыть с лица грязь, которой ирландец ее измазал для маскировки. Она стала на колени у журчащего ручья, а он сел рядом и попросил:

— Милая, расскажи мне о шерсти.

Она взглянула на него с удивлением:

— О моих маленьких бяшках?

Он невольно улыбнулся:

— Ты их так называешь?

— Я называю их надеждой.

Ополоснув лицо, Сенна вытерла его рубашкой, но на щеке у нее осталось грязное пятно, заметное даже при свете луны. Финниан тут же поманил ее к себе, наклонил пониже и подолом своей рубашки стер грязь. Потом задал очередной вопрос:

— А у них шерсть какого-то… вполне определенного вида?

Сенна тотчас кивнула:

— Да, вполне определенного.

— А чем же эта шерсть так ценится?

— Я сама создала ее, — с гордостью ответила Сенна. — Пришлось много лет потратить на то, чтобы вывести эту породу. Особенно ценится мягкость моей шерсти и ее способность принимать окрашивание. Да и ткани из нее получаются замечательные. Больше нигде нет ничего подобного.

— Нигде? — переспросил Финниан. — Именно так я и думая, — пробормотал он в задумчивости.

Да, Рэрдов наверняка знал об этом. Но барон, не владея рецептом создания красок, был беспомощен как ягненок. И последнее оставшееся руководство по приготовлению красок теперь находилось у него, Финниана. А владычица красок тоже?

— Милая, ты, кажется, говорила, что Рэрдов собирался красить эту шерсть. Но ему нужна была только шерсть? Или он хотел, чтобы крашением занималась именно ты?

— Он сумасшедший! — Сенна отвернулась.

— Да, возможно. Но ты можешь получить уишминский синий?

— Нет! — Она отчаянно замотала головой. — Я никогда этого не сделаю.

— Почему же?

— Нет, и все.

— Значит, никогда не сделаешь?

— Никогда.

— Но сможешь?

Сенна, очевидно, хотела возразить, но потом, передумав, молча пожала плечами и уставилась на Финниана. Она смотрела на него так долго, что он даже почувствовал неловкость — ведь обычно это он, задавая вопросы, заставлял людей съеживаться под своим пронзительным взглядом. А сейчас, как ни странно, ему сделалось не по себе.

И тут Сенна наконец ответила:

— Сомневаюсь, что смогу.

— Однако Рэрдов именно за этим вызвал тебя сюда? — допытывался Финниан.

Она коротко кивнула:

— Да.

— Значит, ты — владычица красок?

— Ох, Финниан, такой титул может погубить человека…

— Клянусь, я сам убью тебя, если ты мне не ответишь. Ты владычица красок?

Сенна надолго задумалась, потом выпалила:

— Нет, ею была моя мать!

Финниан молча кивнул, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Он опасался, что проявление каких-либо эмоций может испугать Сенну. Да она и сейчас была ужасно напугана его вопросами.

Но неужели… Боже правый, неужели рядом с ним — владычица красок?! Ведь их не было на протяжении сотен лет — ни одной! Осторожность, порожденная вторжением врагов, победила страсть к крашению, и это искусство кельтов угасло. Были утрачены секреты, прервалась передача знаний по наследству, матери больше не учили своих дочерей, и где-то в туманном прошлом, возможно, пять веков назад, почти всем ветвям этого древа было суждено засохнуть.

Однако дерево не погибло, и последняя тонкая веточка теперь находилась в его, Финниана, распоряжении. Да, перед ним была владычица красок. Но она, к сожалению, совсем не хотела ею быть.

«А какое это имеет значение?» — подумал Финниан. И действительно, кто мог позволить себе роскошь идти наперекор судьбе? Но с другой стороны… Его родители были слабыми и безвольными людьми, неспособными одержать победу над своими безумными страстями. Но сам-то он был воспитан О’Фейлом — король приютил его и возвысил… Так почему же его сейчас одолевают сомнения? Почему он не может сделать то, что должен сделать?!

Что ж, может, доставить Сенну в Дублин, чтобы она могла отправиться домой? Ведь он обещал ей… Или рассказать ирландцам, кто она такая?

Утаить все от своего короля — это в лучшем случае обман, а в худшем — предательство. Но Сенну не интересовало крашение. Если же он расскажет о ней О'Фейлу, она непременно станет красильщицей. Конечно, ее положение будет не таким безрадостным, как у Рэрдова, далеко не таким, — но все же… Ведь ее будут удерживать против ее воли, будут принуждать и держать взаперти. В общем, будут вторгаться в ее жизнь. А это именно то, чего она терпеть не могла.

Но был ли у нее выбор? Может быть, это ее судьба?

Он посмотрел на Сенну. Она по-прежнему хмурилась, и было очевидно, что мысли у нее не очень-то радостные.

Но быть может…

В смущении откашлявшись, Финниан проговорил:

— Безусловно, заниматься крашением для Рэрдова — это было бы ужасно… — Он как бы намекал, что для него-то она согласится это делать.

Но Сенна тут же покачала головой:

— Нет, ничего бы не вышло. Я не умею готовить краски.

— Милая, умеешь. Ты просто не знаешь, на что способна. Рэрдов был прав, прав впервые за всю свою отвратительную жизнь. Это у тебя в крови.

— Так гласит легенда. — Она едва заметно пожала плечами и отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

— Нет, Сенна, не легенда. Так говорю я.

— Как ты можешь это знать? — Снова взглянув на него, она усмехнулась.

— Знаю, потому что эти истории рассказывали в моей семье на протяжении столетий.

— Ты только подтверждаешь мои слова. Это всего лишь легенды, не более того.

— Да, верно, легенды, Он пристально посмотрел на нее. — Но почему ты думаешь, что в них нет правды?

— Допускаю, что какая-то правда, возможно, есть. Но вообще-то все легенды — это просто-напросто вымысел.

— Сенна, если ты захочешь создать уишминские краски, то сможешь. Ничто тебе не помешает.

— Мне помешает только одно: я не знаю, как их делать.

Финниан промолчал, и она добавила:

— Во мне этого нет, поверь.

— Можешь твердить это до скончания веков, Сенна, но ты боишься даже попробовать, чтобы узнать, на что способна, — снова заговорил Финниан, теперь уже с жесткими нотками в голосе. — Так как же? Что ты решила?

Она внимательно на него посмотрела, и у Финниана появилась твердая уверенность, что она ни для кого не будет делать краски.

— Ты думаешь, что можешь что-то рассказать мне о моей жизни, Финниан? Поверь, я все о себе знаю. Мой отец постарался сделать так, чтобы я полностью отдавала себе отчет в том, на что способна. И моя мать постаралась… — Сенна умолкла и побледнела. Потом вдруг спросила: — А что, ирландцам нужны краски?

Он кивнул:

— Разумеется. — Лицо его исказила болезненная гримаса. — Разумеется, ирландцам нужны уишминские краски. Вопрос в том, Сенна, сможешь ли ты их приготовить?

— Нет, Финниан. Вопрос в том, собираешься ли ты рассказать им обо мне?

Глава 38

Уильям де Валери прибыл к замку Рэрдов, когда утренняя заря еще не поднялась над зубчатыми стенами.

Его провели в зал, и он попросил встречи с Сенной. Когда ее не пригласили немедленно, Уилл громко заявил, что хочет видеть лорда Рэрдова. Слуги разбежались врассыпную, словно торопились исполнить его требование, но и через три четверти часа никто в зале не появился. К тому времени рыцари де Валери уже хмурились и, положив руки на рукояти мечей, о чем-то переговаривались.

Слуга просунул голову в спальню барона, предварительно прикрыв лоб, чтобы защититься от тех предметов, которые могли в него полететь, если хозяин был в дурном настроении.

— Милорд…

— Что еще?! — заорал барон.

— К вам прибыл сэр Уильям де Валери, милорд.

Рэрдов открыл глаза и пробурчал:

— Кто прибыл, говоришь?

— Сэр Уильям де Валери в зале, милорд. Он немного сердится, что ему приходится ждать.

Рэрдов резко приподнялся и сел.

— Де Валери? Ждет? Чего он ждет? Зачем он здесь?

— Он хочет видеть свою сестру, сэр, — откашлявшись, ответил слуга.

Спустя пять минут Рэрдов вошел в главный зал и сразу же увидел группу из шести или семи рыцарей. Окинув их быстрым взглядом, он тотчас определил того, кто более всех походил на Сенну.

Этот светловолосый молодой рыцарь держал в руке отстегнутые латные рукавицы, шлем он тоже снял и прижимал к себе согнутой рукой; а его доходящие до колена кожаные сапоги были покрыты грязью и толстым слоем навоза. Остальные в группе были в таком же виде — словно они быстро и долго скакали без передышки.

Отдыхали они или нет, но светловолосый рыцарь повернулся при первых же звуках зашелестевших по тростнику шагов. Глядя с тревогой и подозрительностью, он широкими шагами пересек зал, приблизился к хозяину замка и проворчал:

— Милорд, наконец-то…

— Сэр Уильям, не так ли? — спросил Рэрдов и улыбнулся.

Но юнец, по-видимому, не был расположен к светским беседам. Не ответив на улыбку, он спросил:

— Где моя сестра?

— A-а, Сенна?.. — Рэрдов повернулся и подал знак слуге, чтобы принесли прохладительное. — Значит, Сенна, да?

— Ее не проводили ко мне, — заявил рыцарь.

— Существует небольшая… проблема, — со вздохом ответил Рэрдов.

— Проблема?

— Видите ли, Сенны здесь нет.

— Что?.. — Де Валери пришел в замешательство, и его карие глаза вспыхнули.

— Ее похитил ирландец, — пояснил барон.

— Похитил? — недоверчиво переспросил Уилл.

— Да, именно так. Ирландия — дикая страна, и…

— Что за болтовня?! — возмутился Уильям, сжимая рукоять меча.

Рэрдов вздохнул, изобразив печаль, и проговорил:

— Неделю назад, когда я больной лежал в постели, ирландский арестант, которого я держал в камере, сбежал. И забрал с собой вашу сестру.

— Забрал с собой Сенну? — переспросил де Валери в растерянности.

Барон снова вздохнул и кивнул:

— Да-да, схватил и увел с собой.

— Но зачем?

— Это… непостижимо. — Рэрдов развел руками.

— Куда он ее увел?

— Финниан О’Мэлглин — советник клана О’Фейла, поэтому мы полагаем, что они направились туда. Наши люди ищут их, но замок короля… неприступен.

— Финниан О’Мэлглин? — переспросил де Валери, внимательно глядя на барона. — Я кое-что слышал об этом человеке.

— Да, он… — Рэрдов поморщился. — Этот человек имеет… вполне определенную репутацию. Но ирландцы — испорченный народ, так что всем им не стоит доверять. Когда-то я пытался заключить с ними союз, но они его отвергли. Впрочем, я не огорчен. В эти неспокойные времена нельзя слишком полагаться на союзы.

— Да, милорд, нельзя, — согласился Уильям.

Они посмотрели друг другу в глаза, потом Рэрдов отвернулся и протянул руку к подносу с кружками, который слуга только что поставил на стол.

— Вы мало знаете эту страну, сэр Уильям, — не оборачиваясь, сказал барон. — Вам, возможно, трудно представить себе, что можно с презрением относиться к друзьям. Но тут именно такие люди.

— Буду помнить об этом.

— Постарайтесь. — Бульканье вина, которое барон наливал из графина себе в кружку, казалось очень громким в тишине зала. — А что касается вашей сестры, то позвольте мне заверить вас: я делаю все возможное, чтобы найти ее.

Ответ де Валери, чрезвычайно тихий и жесткий, был слышен только барону.

— Позвольте мне заверить вас, Рэрдов, — проговорил молодой рыцарь, — что я позабочусь, чтобы мне заплатили кровью, если что-то случится с Сенной.

Опустив кружку, барон нарочито неторопливо поставил ее на стол.

— К сожалению, вашей слишком уж сговорчивой сестры в данное время нет в моем замке, поэтому я мало что могу сейчас сказать о ее судьбе.

Слово «сговорчивая» Рэрдов протянул по слогам, и де Валери, сжав челюсти, взглянул на своих рыцарей, внимательно наблюдавших за ним. Снова повернувшись к барону, он спросил:

— Но почему же ирландец ее похитил?

— Они одержимые, — сказал Рэрдов с презрительной гримасой. Взглянув на графин с вином, он предложил: — Может, выпьете? — Де Валери не ответил. — А быть может, ваши люди? — Барон поднял графин повыше, чтобы все рыцари могли его видеть, но ни один из них не произнес ни слова, и Рэрдов, кашлянув, поставил графин на стол.

— Объясните мне, почему О’Мэлглину захотелось похитить мою сестру? — упорствовал де Валери.

— Потому что они грубые дикари, — проворчал Рэрдов. — Я ведь уже вам объяснял… Между прочим, у меня в тюрьме было несколько ирландцев. Что же касается О’Мэлглина… Полагаю, он решил взять Сенну с собой, чтобы досадить мне.

— Да? — Де Валери пристально посмотрел на хозяина замка. — Надеюсь, что именно так и было.

От таких слов Рэрдова бросило в жар, но, взглянув на вооруженных мечами рыцарей, он тотчас успокоился и доверительно проговорил:

— Горе вам, юноша, если вы станете объектом их вражды, как стал я. Вы ничего не знаете об этой стране, и, возможно, ваша заносчивость будет мучить вас так же сильно, как ирландцы.

— Возможно, она будет больше мучить вас, если Сенна не вернется живой и невредимой.

Рэрдов со вздохом пробормотал:

— Вот мы и добрались до сути дела. Ирландцы — переменчивый и ненадежный народ. С ними не стоит договариваться.

— Каков же ваш план? — Де Валери стиснул зубы.

— План может быть только один: я объявил сбор всем своим вассалам. Прибывает и верховный судья Уоган. Эдуард — тоже.

— Король Англии едет сюда, чтобы спасти Сенну? — Уилл в изумлении уставился на барона.

— Король Англии старается подавить бунт в Шотландии, а теперь едет сюда, чтобы предотвратить мятеж на своей ирландской границе.

— Мятеж? И Сенна — там, у них?

— Да, к сожалению. Но мы выступим против ирландцев в ближайшие три дня.

Де Валери довольно долго молчал, а Рэрдов внимательно за ним наблюдал. «Если Уильям де Валери — такой же, как его сестра, он скорее всего не примет благоразумное политическое решение…», — думал барон.

— Запомните следующее, Рэрдов… — проговорил наконец молодой человек. — Если с моей сестрой что-либо случится, я тотчас явлюсь за вашими костями.

Нет, совсем не политическое решение! Барон стиснул зубы. Конечно, если бы захотел, он мог сразить юнца несколькими словами, предложив, например, кое-что из воспоминаний о его матери — ведь та здесь, в этом замке, подчинилась ему, Рэрдову. Но сейчас о таких вещах следовало молчать. Де Валери не обрадуется, узнав, что его мать была здесь и погибла, пытаясь сбежать. И вообще лучше уж иметь де Валери союзником, а не врагом. Во всяком случае — сейчас.

Уильям подал знак своим рыцарям, и те покинули зал. Когда же отряд вооруженных мужчин стал спускаться по лестнице, зал наполнился громким стуком сапог по каменному полу.

— Могу я рассчитывать на ваше присутствие на сборе?! — прокричал Рэрдов им вдогонку.

Де Валери замер на верхней ступеньке и, бросив взгляд через плечо, проговорил:

— Думаю, милорд, вы знаете, на что можете рассчитывать с моей стороны.

— Двадцать четыре рыцаря и их сопровождающие, — улыбнувшись, ответил Рэрдов.

— Я буду! — не оборачиваясь, отозвался Уилл. В следующее мгновение дверь распахнулась, и покрытые пылью и грязью рыцари исчезли в полосках золотистого солнечного света.

Лошади де Валери ждали у лестницы, ведущей в башню. И Уилл, натянув на голову капюшон из металлической сетки, тотчас же вскочил в седло, надел шлем и, подняв защитный козырек с прорезями для глаз, открыл лицо. Его люди молча наблюдали за ним. Когда же он коротко кивнул, все поскакали через внутренний двор. Они проехали под ржавыми зубьями подъемной решетки на воротах, подвешенной так низко, что Уилл остался бы без уха, если бы поднялся в стременах. Минуту спустя старые лебедки со скрежетом подняли разводной мост.

Уилл держался прямо и хранил молчание; он казался совершенно бесстрастным. Да, в нем ничто не выдавало гнева, но на самом деле он был вне себя, на грани свирепой ярости, которую нужно было как-то обуздать, чтобы она пошла на пользу.

Боже милостивый! Сенна похищена ирландцем! Именно Сенна! Она приехала, чтобы заключить деловое соглашение, и оказалась втянутой в коварный заговор, который будет еще очень долго сотрясать эту раздираемую войной землю — даже и при жизни следующего поколения.

И при этом земле, которую он, Уилл, добыл ценой пролитой крови, грозила опасность. Да, он часто говорил, что его не интересует земля, — но это просто потому, что у него не было земли, о которой он мог бы заботиться. Поместье, конечно, перейдет к нему, но он никогда не заберет его у Сенны.

Нет-нет, об этом не могло быть и речи. Все хозяйство принадлежало ей еще с тех пор, когда она оплатила отцовские долги своим собственным приданым после того, как ее муж умер — с кинжалом в сердце.

«Убийцы, грабители», — сказала она, подняв шум и крик. Но убийцу так и не нашли.

Уилл с удовольствием убил бы негодяя сам, если бы это не сделала Сенна. Того, как выглядело ее лицо после первой и единственной брачной ночи, было вполне достаточно, чтобы любому в голову пришла мысль об убийстве. И этого было более чем достаточно, чтобы побудить Уилла обучать сестру искусству обращения с кинжалом и луком — оружие имелось у него в большом количестве.

Но теперь-то, когда Уилл владел землей, он относился к ней неравнодушно, хотя и уверял всех в обратном.

Он полностью отдавал себе отчет в том, что знал об Ирландии очень немного — явно недостаточно для того, чтобы разобраться, правду ли говорит Рэрдов об ирландцах и об отсутствии у них порядочности. Но это совершенно ничего не значило. Они захватили Сенну, и он проткнет мечом всех — каждого из них! — чтобы вернуть ее.

Пришпорив коня, Уильям пустил его легким галопом, и все рыцари последовали его примеру — они помчались к замку де Валери.

Глава 39

Они остановились на небольшой возвышенности, откуда были видны серебристые блестки ручейка, струившегося вдалеке между деревьями. Ночь была очень тихой, и только листья время от времени шелестели на ночном ветерке, проносившемся над землей как легкое перышко.

— Наверх, Сенна, — сказал ее спутник.

Она осмотрелась. В свете луны можно было различить зелень листвы, но ветви деревьев казались густой черной массой.

— Что значит «наверх»?

Финниан указал вверх, на маленькую дощатую площадку, установленную на верхних ветвях большого дерева.

— Засада на оленя?! — воскликнула она.

— Да, верно. И это единственное, за что я могу искренне поблагодарить англичан.

Они взобрались по веревочной лестнице, ведущей к площадке, вырезанной полумесяцем вокруг огромного ствола дерева. Сенна протиснулась сквозь отверстие на площадку, потом быстро отодвинулась в сторону, чтобы освободить место для Финниана. Забравшись наверх, он тотчас же втянул следом за собой веревочную лестницу и закрыл дверцу в укрытие.

Усевшись на край площадки и свесив вниз ноги, Финниан с улыбкой взглянул на Сенну и поднял полусогнутую руку. Улыбнувшись ему в ответ, она придвинулась к нему, а он, обняв ее за плечи, указал на лежавшую внизу долину:

— Видишь эти земли?

— Вижу.

— Это земли твоего брата.

— Что? — Ее улыбка исчезла.

— Разве ты не знала, что у него есть здесь земли?

— Нет. — Сенна пристально всматривалась в долину. — Уилл никогда не говорит о своих делах. Я ничего не знаю о том, что он приобрел. Или потерял.

— Не знаешь? Что ж, я мог бы и сам догадаться. Твой король, захватывая новые земли, отдает их тем, к кому благоволит. Эти отдал твоему брату.

Сенна посмотрела на большой дом внизу. Леса вокруг него были вырублены не меньше чем на лье, и посреди открытого пространства возвышался высокий холм с округлой вершиной, на которой и стоял окруженный острым деревянным частоколом особняк.

Кое-где проглядывали другие строения, поменьше, а у подножия холма приютилась крохотная деревушка — несколько домов и сараев. В этот поздний час жителей деревни не было видно, но о том, что они существовали, свидетельствовала опрокинутая возле небольшой конюшни повозка, из которой вывалилось сено.

Сенна вопросительно взглянула на своего спутника:

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Скажи, ты все еще хочешь вернуться домой?

— О-о!.. — Другого ответа у нее сейчас не было.

— И что ты будешь там делать? Вести дела, считать свои монеты?

— Совсем нет, — возразила Сенна, хотя прекрасно знала, что все будет именно так. — Ну а что же мне еще делать?

— Ты можешь остаться со мной.

Сенна уставилась на ирландца, разинув рот. Она понимала, что, должно быть, выглядела сейчас нелепо, но иначе отреагировать никак не могла. А Финниан смотрел на нее с совершенно невозмутимым видом, как будто попросил ее передать кусок хлеба.

— Ты о чем?.. — пробормотала она.

Он откинул ей за спину ее густые волосы и, наклонившись, поцеловал в шею. Потом пристально посмотрел на нее и спросил:

— Ты останешься со мной?

Ошеломленная, она пролепетала:

— Но я, я…

Он улыбнулся и тихо сказал:

— Это означает «да»?

Ах, какой стыд! Этот ирландец лишил ее благоразумия! Королевские придворные и управляющие из аббатства Святого Марка склонялись перед ее талантом вести переговоры, а Финниан просто спросил: «Ты останешься?», — и она, в сущности, сказала «да».

Он снова наклонился, собираясь поцеловать ее, но Сенна, упершись ему в грудь ладонью, удержала его на расстоянии.

— Нет, — ответила она. — На самом деле это «нет». А почему ты решил, что я должна остаться?

— Почему? — переспросил Финниан с изумлением. — Ты спрашиваешь почему?

Сенна мысленно улыбнулась. Сейчас происходило нечто необыкновенное: очень неглупый человек был поставлен в тупик самым простым вопросом.

— Да-да, конечно, — закивала Сенна. — Почему?

— Почему?.. — Он в растерянности озирался. — Ну… потому что у твоего брата небезопасно.

— Но почему ты предложил… именно это?

— Потому что у тебя должен быть выбор, — проворчал Финниан. — И еще… В общем, я подумал, что, быть может, хоть чуточку отличаюсь для тебя от других мужчин.

Чуточку? Сенне хотелось рассмеяться. О Боже, он был для нее как звезда, как яркое солнце! Да, бессмысленно отрицать тот факт, что она безнадежно в него влюбилась. Но любил ли он ее? Действительно, зачем она ему нужна?

Ох, в том-то и дело — она ему не нужна. Да, сейчас он, возможно, хотел ее, но она ему наскучит, и это только вопрос времени.

У Сенны не находилось слов, чтобы описать, какие чувства она испытывала к Финниану, когда он улыбался ей, когда поддразнивал и когда с терпеливым вниманием выслушивал. А для того чтобы описать, что она чувствовала, когда он прикасался к ней, когда смотрел на нее пылающими глазами, — о, таких слов вообще не существовало. Именно поэтому ее сердце… было почти разбито.

А теперь, делая такое предложение, он давал ей возможность получить обратно свое сердце, чтобы оно разбивалось снова и снова, каждое утро, когда она будет просыпаться и вспоминать, что Финниан никогда не будет по-настоящему принадлежать ей. Разве он не дал понять это яснее ясного? Только глупец мог бы верить, что все не так.

Вероятно, придет день, когда он женится ради высокого положения и наследника. Но он женится не по любви — и не на ней.

Что же касается его влечения к ней, то… Сенна вздрогнула, ошеломленная внезапной мыслью. Пристально взглянув на ирландца, она спросила:

— Это из-за красок? — В глубине души Сенна надеялась, что так и было. Потому что тогда этот человек перестал бы сиять для нее как яркое солнце. И тогда сердце ее не разрывалось бы от боли…

Он едва заметно покачал головой:

— Нет.

— Тогда почему же?

Вместо ответа Финниан стал осыпать ее шею поцелуями, сопровождая каждый из них легким покусыванием. Когда же соски ее набухли и отвердели, он медленно приблизил губы к ее губам и коснулся их так нежно и осторожно, что поцелуй его скорее походил на теплое дыхание. Он целовал ее так, как будто у них впереди была вечность, как будто она — чудесное лакомство, которым следует наслаждаться очень медленно.

Потом ладони его вдруг легли ей на бедра, и он уверенным движением спустил ее штаны едва ли не до коленей. После чего крепко прижался к ней и прошептал:

— Значит, остаешься, да? — Его горячее дыхание коснулось ее уха.

— Ты путаешь… все мои мысли, — пожаловалась Сенна.

— Я полностью тебя запутаю. Останься со мной.

— Почему ты об этом просишь?

Финниан еще крепче к ней прижался, и она почувствовала, как он возбужден.

— Вот почему, — шепнул он.

И в тот же миг Сенна поняла, что просто не сможет без него жить. Вцепившись пальцами в его волосы, она шевельнула бедрами. А он поцеловал ее в мочку уха и снова прошептал:

— И поэтому. Потому что ты нужна мне, Сенна, понимаешь?

Опустив голову, он принялся покусывать сквозь рубашку ее соски. Сенна громко застонала и тут же раскрылась для него в полной готовности. Она и сама не заметила, как окончательно стянула с себя штаны и оттолкнула их в сторону. Когда же Финниан начал входить в нее, ее пронзила обжигающая нестерпимая боль.

— Мне немного больно, — прошептала Сенна с удивлением.

Финниан мгновенно отстранился и выскользнул из нее. Ей тут же стало легче, но она, расстроившись, всхлипнула.

— Все в порядке, милая, — шепнул Финниан и вернулся к поцелуям.

Сенна же с огорчением думала: «Но это совершенно неприемлемо. Уж если я выбрала настоящую страсть и неопределенное будущее, то не должна довольствоваться малым. Ох, если бы не эта боль…»

Немного помолчав, она пробормотала:

— Я, пожалуй, хочу попробовать кое-что другое…

Финниан взглянул на нее с удивлением:

— Другое?..

— Ну да. Хочу попробовать то, что хотела прежде. Сделать… ну, то самое.

Он лукаво улыбнулся:

— Сенна, что именно?

— Ну, я ведь никогда не делала тебе то, что ты делал мне. Ртом. То есть губами и языком. — Теперь она бормотала, низко опустив голову, ужасно смущаясь. — Ты ведь понимаешь, о чем я… Мне очень хотелось попробовать…

— Так попробуй.

Она тут же отстранила Финниана, так что он прислонился спиной к стволу дерева, и стала перед ним на колени. Расшнуровав его штаны, она чуть спустила их и шумно выдохнула при виде возбужденной мужской плоти. Немного помедлив, Сенна нерешительно провела по ней пальцами и тут же почувствовала, как могучее тело Финниана содрогнулось. Взглянув ему в лицо, она спросила:

— Так я могу?..

— Все, что угодно, — прохрипел ирландец. Он по-прежнему сидел, упираясь спиной в ствол дерева, согнув одну ногу в колене и вытянув руку, которой обнимая Сенну за талию. — Ты можешь делать все, что захочешь.

Сенна улыбнулась и, снова наклонившись к нему, сделала глубокий вдох, вбирая в себя пряный мужской запах. Затем, открыв рот, медленно провела языком по набухшей плоти Финниана.

Он протяжно выдохнул, но рука его, лежавшая у нее на талии, не шевельнулась.

Осмелев, Сенна оперлась на локоть и наклонилась совсем низко. Из-за собственных волос, рассыпавшихся вокруг ее лица, ей казалось, что она находится в какой-то странной комнате — одна наедине с мужским богатством Финниана. Чуть склонив голову к плечу, Сенна провела зубами — очень осторожно — по всей длине мужской плоти.

Финниан застонал и прохрипел:

— Сделай так еще.

Она чуть передвинулась.

— Нет-нет, сделай так, чтобы я видел твое лицо. — Он откинул в сторону ее волосы.

И тут Сенна вдруг почувствовала между ног пульсирующий жар. Не сдержавшись, она тихонько застонала, но все же повторила ласку зубами. Из горла Финниана снова вырвался стон, и на этот раз Сенна почувствовала, как его рука у нее на талии несколько раз вздрогнула.

Чуть приподняв голову, она взглянула на Финниана. Обманчиво неподвижный, он сидел у ствола и наблюдал за ней с почти безмятежным лицом. Но Сенна-то слышала его учащенное дыхание и чувствовала дрожь, то и дело пробегавшую по его телу.

Снова наклонившись, она продолжила ласкать его. Потом прошептала:

— Вот так? — Сенна упивалась чувством своей власти над ним.

— Нет, — буркнул Финниан хриплым от желания голосом. Сенна вздрогнула, а он добавил: — Все, достаточно. Теперь сядь на меня верхом.

Сенна замерла в замешательстве, потом выполнила его просьбу. В следующее мгновение он спустил с нее штаны — они каким-то образом уже оказались расшнурованными — и почти тотчас же вошел в нее.

И на сей раз она совершенно не почувствовала боли.

Глава 40

Финниан осмотрелся и едва заметно пожал плечами.

Осень стояла мягкая, и воздух казался приятно прохладным. Урожай собран был хороший, и повсюду, где они до этого проходили, под деревянными навесами и скатами крыш складывалось множество торфяных брикетов, которые использовались как топливо, чтобы согревать жилища в холодные зимние ночи — в такие ночи над землей волнами разливался запах моря. Да-да, почему-то именно запах моря.

И этот же запах ощущался в воздухе уже и сейчас. «Быть может, это листья, опадающие с деревьев, открывают путь бодрящему морскому запаху?» — подумал Финниан.

Тут Сенна пошевелилась — он по-прежнему был в ней, — и Финниан покрепче обхватил ее бедра. Улыбнувшись ей, спросил:

— Тебе ведь уже не больно?

Она покачала головой:

— Нет, уже давно не больно.

— Вот и хорошо, милая.

Улыбнувшись ему в ответ, Сенна поцеловала его в лоб, а потом они снова начали двигаться, на сей раз — очень медленно и неторопливо, глядя друг другу в глаза.

В очередной раз наклонившись, чтобы поцеловать любовника, Сенна внезапно вздрогнула и замерла; лицо же ее побелело. Финниан тоже насторожился — он услышал топот множества копыт; казалось, к ним приближалась целая армия.

Один из всадников, выезжавших на поляну, что-то крикнул другому.

— Это их дозорные, — прошептал Финниан Сенне в волосы. Коснувшись губами ее губ, он добавил: — Тихо, милая.

Вскоре на поляну выехали и другие всадники, теперь отчетливо был слышен звон их оружия и скрип кожаных седел, ремней и сумок.

— Нет, лучше спуститься в долину, — сказал один из них. — Там ведь есть вода и несколько хижин, которыми можно воспользоваться.

— Но на этом пригорке более выгодная позиция, — возразил кто-то из воинов.

Тут все они развернули своих лошадей и посмотрели вниз, в сторону ближайшей деревни. Сейчас Финниан прекрасно видел их лица, а они наверняка увидели бы его, если бы взглянули вверх.

И он впервые пожалел, что у Сенны такие яркие сияющие волосы.

Едва дыша, они сидели над всадниками и ждали. Сенна по-прежнему сидела верхом на любовнике, и у обоих уже начали затекать и болеть ноги. Лица же их находились совсем рядом, и губы почти соприкасались.

— Хорошо, что у меня с собой кинжал, — внезапно прошептала Сенна.

Финниан промолчал, но едва заметно кивнул.

В течение нескольких минут солдаты молча озирались, а их лошади лениво перебирали копытами и вытягивали шеи, стараясь дотянуться до травы под ногами. В небе же ярко светила луна.

— Лучше туда, — вдруг сказал один из солдат. — Там все-таки река…

Но воин на гнедой лошади, по-видимому, их командир, тотчас же возразил:

— Зато отсюда открывается превосходный обзор.

— Да зачем нам обзор?! — засмеялся один из солдат. — Можно подумать, ты собираешься отыскать здесь проклятого О’Мэлглина!

Солдаты расхохотались, а их командир заявил:

— Да, собираюсь! И его шлюху — тоже!

Финниан нахмурился и стиснул зубы. Сенна же невольно вздрогнула.

— И я непременно найду их, — продолжал командир. — Рэрдов обещает заплатить двадцать французских ливров любому, кто доставит их до начала битвы. Вот я и доставлю их.

Услышав слово «битва», Финниан понял, что перед ним действительно был один из отрядов целой армии, явившейся на сбор. И существовал лишь один человек, обладавший достаточной властью, чтобы созвать такой сбор. Конечно же, это был барон Рэрдов.

И Финниан был совершенно уверен, что и Сенна не могла этого не понимать.

Через несколько минут всадники вдруг развернули лошадей и чуть отъехали от дерева.

— Может, они к реке? — тихо прошептала Сенна; ей очень хотелось, чтобы солдаты уехали подальше.

— Останемся здесь, на поляне! — выкрикнул распоряжение командир на гнедой.

— О Матерь Божья, — со вздохом прошептала Сенна.

Тут отряд поднялся на небольшой холм и расположился на травянистой поляне неподалеку от деревьев.

Чуть отстранившись, Сенна заглянула в глаза Финниану, и тот тихо сказал:

— Они уйдут с рассветом. И даже не подумают взглянуть вверх. Здесь, наверху, мы в безопасности.

— Я знаю, — отозвалась она с какой-то странной печалью в голосе. — Да, здесь, наверху, я в безопасности.

— Со мной ты в безопасности, — добавил Финниан, упершись лбом в ее лоб.

— С тобой я в безопасности, — повторила она.

Тут солдаты принялись разбивать лагерь, и сразу же послышался звон их оружия и громкий смех.

Сенна наконец пошевелилась и, устроившись на любовнике поудобнее, стала осторожно двигать бедрами.

Крепко сжав пальцами ее бедра, Финниан попытался остановить ее, но у него ничего не получилось.

— Я боюсь, Финниан, — шепнула она очень тихо.

— Знаю, — шепнул он в ответ и, взяв ее лицо в ладони, заглянул ей в глаза.

— А я не люблю бояться. — Она снова покачала бедрами.

И Финниан вдруг понял, что у него под пальцами по щекам Сенны стекают слезы.

— О, дьявол, — прохрипел он и привлек ее к себе.

Медленно, очень медленно они продолжали покачиваться. При этом Сенна прижималась лбом к его лбу, а он обнимал ее обеими руками. Но в какой-то момент она вдруг выпрямилась и начала двигаться энергичнее, все быстрее и быстрее — было очевидно, что ей хотелось большего.

Финниан повыше приподнял бедра, и она тут же взмолилась:

— Еще так, еще…

— О Господи, Сенна… — Он тихо засмеялся. — Здесь ведь солдаты, и они…

— Быстрее же… — Она снова наклонилась к его уху. — Мне нужно быстрее.

Внезапно Финниан чуть приподнял любовницу и тотчас же, стремительно перевернувшись, накрыл ее своим телом. А затем, впившись поцелуем в ее губы, вошел в нее еще глубже.

Сенна откинула назад голову и стала резко приподнимать бедра, раз за разом устремляясь навстречу любовнику. Когда же поцелуй их наконец прервался, он принялся покрывать поцелуями ее груди, легонько прикусывая соски.

Сенна тихонько всхлипнула и выгнула спину, а он, чуть отстранившись, прохрипел:

— Тебе так нравится?

— Да, — шепнула Сенна. — Еще… О Боже правый! — тихо вскрикнула она и впилась зубами в плечо Финниана.

Через несколько мгновений она с безмолвным криком содрогнулась и затихла в изнеможении. И почти в тот же миг содрогнулся и Финниан, изливаясь в нее. «Я люблю его», — подумала Сенна, тяжело дыша.

Какое-то время они лежали без движения, а затем, когда к Финниану вернулись силы, он осторожно приподнялся и осмотрелся. Отряд внизу почти затих, горело всего лишь несколько маленьких костров, и около них почему-то сидели на часах караульные. А прямо над Финнианом и Сенной взгромоздившийся на ветку филин моргал своими ярко-зелеными глазами, очевидно, ожидая, когда появится какая-нибудь добыча.

Спустя еще некоторое время Сенна тоже приподнялась и через плечо взглянула на Финниана. Ее лицо обрамляли влажные завитки волос, глаза были затуманены страстью, и она выглядела совершенно обессилевшей, удовлетворенной и прекрасной.

— Они ведь сейчас спят? — прошептала Сенна, указав на лагерь.

Финниан привлек ее к себе, поцеловал в лоб и тихо сказал:

— Поспи и ты, если хочешь. А я покараулю. Завтра мы раздобудем лошадь и к наступлению ночи будем уже во владениях О’Фейла. — «Как будто это решит хотя бы одну проблему», — добавил он мысленно.

Глава 41

В предрассветном тумане Дублина отряд наемных солдат с ворчанием усаживался на лошадей, но каждый из воинов понимал, что все могло сложиться и хуже. Ведь плата была хорошей, а добыча — еще лучше. К тому же существовали занятия похуже, чем служба у королевского наместника в Ирландии.

Верховный судья Уоган, давно уже сидевший на лошади, внимательно наблюдал за солдатами, садившимися в седла. Вся его жизнь состояла из постоянных походов и битв; и именно он, Уоган, возвеличивал и низлагал ирландских королей, освобождал пленных и спасал осажденных, а также хоронил мертвых. Его лицо сейчас совершенно ничего не выражало, но каждый из солдат спешил побыстрее сесть на лошадь, если на нем останавливался взгляд серых глаз верховного судьи.

Король Эдуард должен был прибыть вслед за ним, но Уоган получил приказ не ждать. Известия очень расстроили короля, и наместнику предстояло наводить порядок. Что ж, скоро ирландцы поймут условия короля и либо капитулируют, либо умрут.

Внезапно почувствовав, что у него замерзли пальцы, наместник вскинул руки и подышал на них. От резкого и неожиданного движения его лошадь заржала и шарахнулась в сторону, но Уоган что-то ласково, сказал ей, и животное тотчас успокоилось.

Повернувшись, он молча поднял вверх руку, и отряд тут же выступил в путь. Солдаты очень надеялись, что Весело проведут время, оказавшись в Северной Ирландии, где обитала бунтарская нечисть. Ирландцы, конечно же, не скоро заметят их приближение, а когда заметят, будет уже поздно.

На следующий день, когда солнце уже прошло половину своей западной дуги, Финниан указал на долину внизу.

— Земли О’Фейла, — пояснил он.

Сенна молча кивнула, сдерживая трепет сердца. Всю жизнь она провела в уединенном особняке, отгороженная от всего своим хозяйством, — то есть жила именно так, как хотела. Финниан же, по-видимому, считал, что в итоге жизнь обошлась с ней несправедливо, что она много потеряла, и он сочувствовал ей, но сама Сенна смотрела на дело иначе.

Став вдовой, она приняла окончательное решение относительно своей жизни — решила сделать свое хозяйство процветающим, воспитать брата и позаботиться о том, чтобы их богатый особняк остался для будущих поколений. Впрочем, ей не раз приходило в голову, что никаких наследников у них с братом, вероятно, никогда не будет, ибо ни она, ни Уилл не имели склонности к браку — оба слишком любили свободу и не были созданы для семейной жизни.

Каждый из них жил совершенно обособленно, и удерживали их вместе только прочные, как сталь, нити привязанности, а с отцом — веревки беспокойства, страха и печали. То есть так было до того момента, когда Сенна встретилась с Финнианом. И вот сейчас она наконец-то поняла: ее добровольное затворничество объяснялось вовсе не любовью к цифрам или к хозяйству, нет, это был страх.

Да, теперь она наконец признала: ее жизнью управлял страх, но для этого страха имелись вполне обоснованные причины. Какие именно? Прежде всего ей следовало бояться своей крови, ведь она — дочь своей матери и, следовательно, владычица красок. Более того, владычица красок — это та, которая навлекает на себя всяческие несчастья, та, которая не может противостоять страсти. И теперь-то Сенна точно знала: она такая же, как ее мать.

Задолго до того, как они подошли к воротам замка, их встретили воины, очевидно, издали узнавшие Финниана. Давно не видевшиеся друзья со смехом и громкими возгласами хлопали друг друга по спинам.

— Ах, старина О’Мэлглин! — кричал один из воинов.

— О, святой Патрик! Мы думали, тебя нет в живых, Финниан, — сказал другой, и Сенна почувствовала, какое отчаяние вызывала у них такая мысль.

— Это просто замечательно, что ты вернулся! — заорал третий и хлопнул Финниана по плечу. — Мы ужасно опечалились, решив, что тебя захватили и убили вместе с остальными.

— Печально то, что остальных убили, — проворчал Финниан.

— Да, это так, — согласился воин. — Однако же… Хотя король нуждается во всех своих дворянах, но лишиться такого первого лорда и советника, как ты… О, это было бы невосполнимой потерей.

Финниан что-то проворчал себе поднос, а Сенна уставилась на него в изумлении. Первый лорд?! Советник?! Неужели Финниан и впрямь пользуется подобной королевской благосклонностью?

За воротами внутреннего двора их приветствовали все остальные обитатели замка; пожилые мужчины, женщины и дети — все они столпились во дворе, а другие, высунувшись из окон, размахивали руками и радостно кричали. Повсюду порхали молодые женщины, похожие на ярких бабочек. Причем Сенна сразу же заметила, что они нащипали себе щеки и лучезарно улыбались, когда к ним обращался взгляд Финниана. Сенне же улыбки эти очень не понравились, и холодок тревоги закрался ей в душу.

— Рад тебя видеть, О’Мэлглин, — кивнул Финниану высокий мужчина с длинными волосами и в килте. — Наш король не поверит мне, когда я скажу, что ты выпутался, снова оказавшись на волосок от смерти. А я как раз собирался отправиться спасать твою задницу.

— Тот день, когда мне понадобится шотландский воин, чтобы спасти мою задницу, будет поистине несчастным днем, — огрызнулся в ответ Финниан.

— Нет, самым обычным, — парировал собеседник, скрестив на груди руки. — Таким же, как любой другой день. Я ведь столько раз спасал тебя, что и не сосчитать.

— Не сосчитать, сколько раз ты поил меня, пока я не валился под стол, — фыркнул Финниан. — Но спасал? По-моему, ты ошибаешься.

— Конечно, спасал. Именно поэтому О’Фейл и послал меня, чтобы спасти тебя. Как обычно. Я как раз был готов отбыть.

Финниан криво усмехнулся:

— Что ж, ты опоздал. Как обычно.

Какое-то мгновение друзья молча смотрели друг на друга, а потом, сердечно обнявшись, с силой хлопнули друг друга по спине. После чего Финниан вдруг тихо спросил:

— Значит, О’Фейл получил известие о моем пленении?

Приятель ответил так же тихо:

— Да, до нас дошли кое-какие слухи.

Финниан кивнул и задал очередной вопрос:

— А где сейчас король?

— Внутри. Он ужасно измучился и будет рад, что ты здесь, старина.

— Возможно, — отозвался Финниан со вздохом. — Пока не услышит мои новости.

— Нам уже известны кое-какие новости, — сказал высокий шотландец.

— Какие именно? — Финниан пристально взглянул на него.

Шотландец бросил быстрый взгляд в сторону Сенны.

— Рэрдов состряпал захватывающую историю о твоем исчезновении.

— Вот как? — нахмурился Финниан. — У меня тоже есть история, но это позже. — Он окинул пристальным взглядом группу воинов и, взяв Сенну за руку, заявил: — Всем вам нужно знать, что это — мой спаситель.

— Это прелестное создание было твоими крыльями? — раскатисто засмеялся кто-то из мужчин.

Финниан утвердительно кивнул:

— Да, именно так. Я хочу познакомить вас с Сенной де Валери.

На несколько секунд воцарилась тишина, а потом кто-то пробормотал:

— Невеста Рэрдова?

— Она никогда ею не была, — ответил Финниан, вскинув подбородок.

— А Рэрдов сказал, что была, — заметил один из воинов.

— Рэрдову солгать — все равно что вздохнуть.

— Господи Иисусе! О’Мэлглин, но почему она здесь? — спросил кто-то.

— Она здесь, потому что я привел ее сюда. — Угрожающе сверкнув глазами, Финниан обвел взглядом стоявших вокруг, и Сенна почувствовала, что напряжение усилилось. Усилилось до такой степени, что у нее даже голова закружилась.

— Итак, — с улыбкой обратился к ней шотландец, который раньше обнимался с Финнианом, — почему вы, милая, решили освободить такого проходимца, как О’Мэлглин?

— Знай я всю глубину его порочности, будьте уверены — я выбрала бы другого. — Сенна едва заметно улыбнулась.

Толпа разразилась смехом, а Сенна, взглянув на Финниана, тихо прошептала:

— Меня не хотят здесь видеть.

Глава 42

— Не переживай, я позабочусь о тебе. — Финниан обнял ее за талию, как бы заявляя на нее свои права. Он надеялся, что сможет избавить Сенну от всех неприятностей. Но с другой стороны, на носу была война, а в такие времена женщины всегда создавали всевозможные сложности.

Когда они с Сенной поднимались по лестнице в башню, Финниан по-прежнему обнимал ее за талию, и он чувствовал, как она то и дело вздрагивала.

Через несколько минут он с улыбкой проговорил:

— Знаешь, где в этом зале находилось мое любимое место, когда я был юношей и воспитывался здесь?

— Где? — спросила Сенна едва слышным шепотом.

Финниан снова улыбнулся:

— А вот посмотрим, сумеешь ли ты догадаться.

Они остановились в арочном проеме его прежнего жилища, и Сенна осмотрелась. Главный зал, в который спускались три ступени, был просторным, чистым и светлым, и освещался он вечерним светом, заполнявшим высокие окна, а также светом свечей, горевших в железных канделябрах. В огромной же нише у дальней стены гудел камин, а пол покрывал свежий тростник, так что в зале было сухо и уютно от запаха сухих трав.

И тут повсюду были люди; они беседовали, ели и смеялись, а в дальнем углу пара влюбленных выясняла отношения — об их размолвке свидетельствовали полные слез девичьи глаза.

А юноши, собравшиеся за одним из столов, играли в какую-то игру, и кто-то из парней внезапно свалился со скамьи, а остальные громко расхохотались.

Две собаки, уютно растянувшиеся у гудящего камина, грызли кости, а кот неподалеку от них устремил взгляд своих ярко-зеленых глаз на подстилку из тростника, вероятно, выслеживая какого-то грызуна.

Несколько юношей еще не воинов, но уже не мальчиков — вертелись рядом с группой мужчин; правда, они смотрели не на старших, которые в тот момент были для них самыми скучными созданиями на свете, а на стайку девушек, весело болтавших за соседним столом. Девушки же, прикрыв губки изящными ручками, взглянули на своих обожателей, затем захихикали и отвернулись.

— Так как, догадалась? — спросил Финниан.

— Во главе того стола, где сидят девушки? — Сенна улыбнулась и пристально взглянула на своего спутника.

— Нет. Попробуй еще раз, — со смехом ответил Финниан.

— Ну… тогда в центре стола на помосте. Ведь ты всегда стремишься командовать.

— Нет. — Он покачал головой.

— Так скажи сам.

— Нет, ты должна догадаться.

— Хорошо! Догадаюсь! — Сенна приняла вызов, и глаза ее сверкнули.

— Конечно, милая. Ты ведь очень сообразительная. А если не сумеешь догадаться сама, то тебе всего лишь нужно воспользоваться своей очаровательной улыбкой и выпытать правду у какого-нибудь ничего не подозревающего простака.

Улыбка, озарявшая теперь лицо Сенны, действительно была очаровательной, и Финниан, проводя ее по залу, твердо решил, что будет всеми силами оберегать эту удивительную женщину. Однако сейчас, накануне войны, нельзя было допустить, чтобы Сенна отвлекала его от важных дел.

В этот момент О’Фейл поднял голову и наконец-то увидел Финниана. Король замер на мгновение, затем медленно встал на ноги, и Финниан тотчас же шагнул к своему приемному отцу, к единственному человеку, когда-то поверившему в него, хотя все другие от него отвернулись. Для всех остальных он был сыном женщины, которая совершила грех самоубийства и сейчас горела в аду. Отец же его исчез сразу после того, как это случилось.

А О’Фейл приютил его, воспитал, называл сыном и сделал своим советником и другом. Финниан нисколько не преувеличивал, когда говорил, что обязан О’Фейлу не только жизнью, но и желанием жить.

Поклонившись, он потянулся к руке своего приемного отца.

— Господи Иисусе, Финниан… — тихо сказал король. — А я-то думал, что ты… — И тут О’Фейл, один из самых великих королей Ирландии со времен Брайана Борума, шагнул вперед и сжал приемного сына в крепких объятиях. И было совершенно очевидно: король любил Финниана как родного сына, вернее — считал его таковым.

Наконец отстранившись, О’Фейл с улыбкой проговорил:

— Значит, решил нанести мне визит, да?

Финниан тоже улыбнулся:

— По правде говоря, милорд, мне больше нечем заняться этим вечером.

Король добродушно рассмеялся и окинул взглядом зал. Почти все, не отрываясь, смотрели на них, но поблизости не было никого, кроме Сенны. О’Фейл внимательно посмотрел на нее, затем снова обратился к приемному сыну:

— Как твоя миссия?

— Выполнена. И с избытком, — тихо ответил Финниан.

— Вот и хорошо. — Король опять перевел взгляд на Сенну. — А кто твоя изумительная спутница?

— Сенна де Валери, милорд.

И в тот же миг Сенне почудилось, что пронзительные глаза короля видят ее насквозь. Но тут он вдруг улыбнулся и жестом пригласил ее сесть рядом с ним. Она села, в смущении потупившись.

— Милая, не нужно так опускать голову, — сказал король. — Это не позволяет видеть ваши прелестные глаза.

Финниан невольно усмехнулся, а Сенна с невинной улыбкой проговорила:

— Значит, вы все так ведете себя?

О’Фейл изобразил удивление и, почесав в затылке, спросил:

— И как же мы ведем себя, милая?

— Стараетесь очаровать. Вы очаровываете нас, женщин.

— Да, верно, — кивнул О’Фейл. — Нам нравится думать, что мы играем свою роль, а вы, женщины, играете роль прекрасных леди.

Сенна лукаво улыбнулась и заявила:

— Я не думаю, что когда-либо заставляла лорда Финниана краснеть, милорд. И очень сомневаюсь, что могла бы заставить покраснеть вас.

Тут Финниан скрестил руки на груди, а король, широко улыбнувшись ему, снова повернулся к Сенне.

— Милая, вы никогда не узнаете, сможете ли довести меня до такого, из-за этой моей шерсти. — О’Фейл с усмешкой погладил свою пышную бороду и доверительно добавил: — Но с Финнианом, милая, вы, вероятно, могли бы попробовать.

О’Фейл вдруг рассмеялся, а Финниан, нахмурившись, заявил:

— Все, достаточно! — Он сделал шаг к Сенне и поднял ее со скамьи. — Короля ожидает совет, а вам, миледи, необходимо поесть.

Но Сенна, чуть оттолкнув Финниана, повернулась к королю и с поклоном проговорила:

— Сир, я не привыкла оставаться в долгу, поэтому знайте: я безмерно благодарна вам за гостеприимство. И клянусь, я заплачу свой долг.

О’Фейл с минуту пристально смотрел на нее, затем молча кивнул. И в тот же миг Финниан увел Сенну и усадил за стол в другом конце зала. Почувствовав, что король все еще наблюдает за ним, он быстро вернулся к нему, и они вместе вышли из главного зала.

— Она полна огня, — заметил О’Фейл, когда они шли по коридору.

— Вы даже не представляете насколько, милорд.

Когда они вошли в зал заседаний, там уже собрались все остальные мужчины — и молодые, и пожилые. На это заседание никому не требовалось специального приглашения — приглашением служило само прибытие Финниана.

— Сын мой, я должен сказать это вслух? — О’Фейл пристально посмотрел на Финниана.

— Милорд, что именно?

— Она должна вернуться обратно, — тихо сказал король.

Глава 43

Вокруг стола сели О’Фейл, его советники, священник, а также группа ирландских дворян. Финниан неторопливо опустился на скамью рядом с Аланом и осмотрелся, — казалось, все ждали, когда слуги подадут еду и питье.

Когда же угощение было подано, никто, кроме Финниана, ни к чему не притронулся; и все ждали, когда он выпьет кружку эля и заговорит.

Через несколько минут, снова окинув взглядом зал, Финниан со вздохом сообщил:

— Рэрдов собирает армию. Он хочет войны, и я полагаю, он ее получит.

Все разразились криками и проклятиями в адрес барона.

— Существует и кое-что еще, — продолжал Финниан, и все тотчас затихли. — Рэрдов знает о красках.

На сей раз все промолчали, и лишь король тихо спросил:

— Как много он знает?

— Он знает, что они взрываются.

Тут снова раздались проклятия, но Финниан, перекрывая шум, громко сказал:

— Зато в нашем распоряжении кое-что есть.

Кто-то фыркнул, а король спросил:

— Что именно?

— Вот. — Финниан достал из своего мешка руководство по приготовлению красок.

И все тотчас же уставились на него так, словно он держал в руке огонь.

— Господь всемогущий… — пробормотал наконец король. — Да ведь это руководство… Чтобы отыскать и вернуть его, и был послан Терлоу.

— Да, — кивнул Финниан. — Но в плену у Рэрдова я получил известие о судьбе Терлоу.

— И поэтому сам отправился на встречу, — не скрывая улыбки, проговорил король. — Хорошо сработано, мой мальчик. — Он помолчал. — Ты, к сожалению, пропустил поминки. Но поверь, они были достойными.

Финниан кивнул и пробормотал:

— Бедняга Терлоу… Жаль, что меня здесь не было.

— Да, понимаю, — отозвался О’Фейл.

Финниан же вернулся к настоящему; сейчас было не время горевать о прошлых потерях — ведь в ближайшее время потерь станет еще больше.

— Так вот, без этого, — он указал на руководство, — Рэрдов не сможет приготовить краски. Если только у него нет владычицы красок. А ее у него нет.

Финниан не счел нужным добавить, что привез не только руководство по приготовлению красок, но и саму владычицу красок. И все же он почувствовал себя предателем.

— Прошли сотни лет, — благоговейным шепотом произнес король, — и вот уишминский рецепт снова у нас. — Он приоткрыл руководство и коснулся надорванного края первой страницы. — О, Финниан, ведь это великое дело. Но что еще сказал Ред?

— Не много. Он умер у меня на руках.

Все в зале вздохнули и, перекрестившись, принялись бормотать молитвы. А затем последовали изощренные ругательства, которые, казалось бы, должны были свести на нет всю силу молитв.

Наконец король проговорил:

— Теперь-то ясно, что Рэрдов узнал об этом рецепте и пытался им завладеть. Более того, он устроил настоящую охоту за легендарными уишминскими красками. — О’Фейл обвел взглядом своих подданных и добавил: — Так вот, если мы вернем барону… причину войны, то выиграем крайне необходимое нам время.

— Что вы имеете в виду под «причиной войны»? — Финниан пристально посмотрел на короля.

— Я имею в виду Сенну де Валери.

— Ни за что! — заявил Финниан. — Даже если моя голова окажется на плахе.

— Придется вернуть, мой мальчик.

— Тогда отрубите ее! — Финниан не сводил взгляда с короля.

О’Фейл промолчал, а кто-то из рыцарей сказал:

— Черт побери, О’Мэлглин, чего ты от нас хочешь? У нас мало людей, а наши замки обветшали. Ты сам ведь сказал, что Рэрдов собирает войска. Но у нас нет возможности дать им отпор. Нам нужно выиграть время.

— Время — на что? — спросил Финниан.

— О Господи, да на все! Требуется время, чтобы собрать союзников и чтобы…

— Да, на это у нас нет времени, — перебил Финниан. — И что же?

Несколько минут все молчали, а потом король тихо произнес:

— Время будет, если ты отправишь обратно эту женщину.

Финниан молча прислонился спиной к стене — при этом свет свечей сверкнул на рукояти его меча, — потом, вытянув ноги, скрестил их в лодыжках.

— Чего ты ожидаешь от нас, О’Мэлглин? — спросил кто-то из присутствующих. — Чтобы мы все рисковали жизнью ради спасения англичанки?

— Нет, ради спасения самих себя, — ответил Финниан.

— Для нас будет немногим легче, если придется воевать не ради нее, — проворчал воин по имени Брайан.

И тут вдруг Алан заявил:

— Ирландия уже давно выбирается наверх из очень глубокого потока, и совершенно ясно, что не эта девушка создала волны, разбивающиеся о наши берега. — Алан вздохнул и, сокрушенно покачав головой, добавил: — Отправив ее обратно, вы сделаете ее похожей на кролика в полынье — она мгновенно будет мертва.

— А мы все будем мертвы, если Рэрдов соберет хотя бы половину своих вассалов! — выкрикнул кто-то.

Алан пожал плечами и заметил:

— Но он ведь именно это и сделает. Он хочет войны, и мы его не остановим.

— Он хочет войны, потому что хочет вернуть эту…

— Нет! Потому что он хочет получить наши земли! — прокричал Финниан.

Все снова надолго замолчали, потом Брайан наконец проговорил:

— Я думаю, ты все-таки должен вернуть ее.

— А я думаю, Брайан, ты должен проткнуть себя клинком за то, что предлагаешь такое! — заявил Финниан. — Ты что, ничего не слышал из того, что я сказал? Война не имеет никакого отношения к ней. Вот уже двадцать лет Рэрдов ищет повод выступить против нас.

— И ты даешь ему великолепную возможность для этого, — заметил рыцарь по имени Фелим.

Финниан повернул голову и в ярости закричал:

— А если бы Сенна не дала ему такую «великолепную возможность», Фелим, я был бы мертв! — Эти слова заставили всех замолчать, а Финниан добавил: — Только благодаря ей я жив. Она смелая и…

— И красивая, — с улыбкой вставил Алан.

Финниан невольно нахмурился, но тут же вновь заговорил:

— Выпивка повредила твои мозги, Фелим, так что лучше помолчи. А Сенна… Было бы несправедливо возвращать ее к барону. Он ужасно с ней обращался.

— Да-да, конечно! — Несколько сидевших за столом кивнули, и среди них был Алан.

Но Брайан, поднявшись на ноги, заорал:

— Будь ты проклят, О’Мэлглин, если все у нас пойдет скверно!

— Нет, будь проклят ты! — прорычал Финниан, тоже вставая. — Будь ты проклят, если способен отправить девушку на съедение Рэрдову! Она одинокая и храбрая, и без нее меня не было бы в живых. Возможно, она — искра этой войны, но Рэрдов уже давно готовил поджог.

С силой ударив кулаком по столу, Финниан продолжал:

— По-твоему, Брайан, я, не подумав, подвергаю опасности чью-то жизнь? — При этих словах он окинул взглядом всех присутствовавших. — Но разве ты забыл, что барон бросил в тюрьму меня и моих людей? И он убил их, моих людей. Да, все они, кроме меня, погибли. Некоторых повесили, и это была самая милосердная смерть… — Тут голос Финниана дрогнул, но затем снова окреп. — И даже расправ, на которые меня не заставляли смотреть, я не мог не слышать. И их смерть будет на моей совести еще очень долго после того, как я отправлюсь в свой последний путь, понял, выродок?!

Все молча переглядывались. Зал наполнился звенящей тишиной. А Финниан, в ярости сверкнув глазами, заявил:

— Но я доберусь до барона. Непременно доберусь.

— Мы вовсе не забываем о твоем пленении, — пробормотал Фелим. — И ты правильно сделал, что напомнил нам о страданиях тех, кто погиб. Мы не скоро забудем об этом.

Финниан, вскинув подбородок, в очередной раз обвел взглядом зал. Желающих возразить не нашлось, и после минутной тишины — за это время в зал на цыпочках вошли пажи, наполнили кружки и снова удалились — заговорил воин по имени О’Хэнлон:

— Я согласен с О’Мэлглином. Рэрдов охотится за красками, и его следует уничтожить. Так что может быть лучше, чем ответить войной на войну, с которой он пошел на нас?

— Ты говоришь дело. Лучше всего разделаться с мерзавцем на наших собственных условиях. — Подняв кружку, Финниан запрокинул голову и сделал глоток эля. Потом передал кружку Алану.

— Ты говоришь о Рэрдове так, будто способен в одиночку одолеть все его войско, — вполголоса проворчал Брайан. Все тотчас же посмотрели в его сторону, а он, нахмурившись, добавил: — Так вот, мне кажется, О’Мэлглин, что я знаю, почему ты делаешь то, что делаешь. И мне очень не нравится мысль, что мою голову преподнесут какому-то саксонскому королю, потому что у тебя кое-где чешется.

Рука Финниана метнулась к горлу Брайана, но он мгновенно опустил ее, когда Алан толкнул его локтем под ребра.

— Ты, Брайан, не слушал меня. Дело не в ней. Она ничего не значит в этом деле.

Тут король кашлянул, и все головы повернулись в его сторону. О’Фейл же тихо спросил:

— Тогда почему ты не доставил девушку в дом ее брата, а подвергаешь опасности здесь?

— Там никого не было, — ответил Финниан, хотя причина была вовсе не в этом.

— Мне кажется, сейчас там очень много людей, — возразил король.

— А я не заметил там никаких признаков жизни, — заявил Финниан.

— Вот как? А мы заметили дым. Еще три часа назад наши дозорные сообщили, что над замком де Валери поднимается дым.

— Ну и что из того? Возможно, это его управляющий.

— А неподалеку бродит целый табун лошадей. Боевых лошадей. И кто-то громко отдает приказы.

— Но я никого там не видел, — пробормотал Финниан. Внезапно почувствовав жажду, он схватил со стола кувшин с элем, с громким бульканьем наполнил свою кружку и осушил ее в несколько глотков.

Брайан же с усмешкой проговорил:

— Итак, теперь мы имеем тут еще и де Валери с его рыцарями. Похоже, он объединился с толпой мерзких саксонцев, жаждущих уничтожить нас. Прекрасно сделано, О’Мэлглин. Ты создаешь нам врагов почти так же хорошо, как обычно находил друзей.

— А ты создаешь угрозу своей жизни, Брайан, — ответил Финниан со зловещим спокойствием в голосе.

Тут Алан поднялся со скамьи и, став рядом с Финнианом, посмотрел на Брайана и тихо проговорил:

— Закрой рот, щенок.

— Я не допущу подобного, так и знай, Брайан О’Коналай, — сказал О’Фейл. — Лорд Финниан заслуживает большего уважения. А если у тебя есть что сказать, то скажи. Я обдумаю твои слова, прежде чем принять решение. Когда же я его приму, мы будем его выполнять, ясно?

В зале воцарилась тишина. Все смотрели на короля, король смотрел на Финниана, а тот смотрел в стену.

Но краем глаза Финниан видел, что король за ним наблюдает. О’Фейл обычно так посматривал на него после того, как он совершал что-то особенно рискованное и безрассудное, например, удовлетворял свое желание нырнуть со скалы в море или посетить могилу, которую выкопал для матери, когда священник отказался похоронить ее в церковном дворе.

Взглянув наконец на приемного отца, Финниан заявил:

— Я знаю, что делаю.

— Так скажи, что именно, — сказал король. — Пусть и все остальные это узнают.

«Все остальные» означало он, О’Фейл, человек, который когда-то спас его, сделал своим сыном, а сейчас смотрел на него с глубоким разочарованием, возможно, даже с недоверием.

Тут король поднялся на ноги, и все в зале затаили дыхание; было ясно, что сейчас прозвучит окончательное решение.

— Это будет твое сражение, О’Мэлглин, — объявил король. Он обвел взглядом зал, а потом снова посмотрел на Финниана. — Ты поведешь людей, и это именно то, к чему тебя готовили. От тебя зависит, победить или проиграть. Я отдаю все в твои руки.

Финниан медлил с ответом. Ох, сколько лет он шел к этому! И вот теперь этот момент настал! Ведь слова короля могли означать только одно: именно его, Финниана, он назначал своим преемником, причем О’Фейл сказал об этом прилюдно. Впрочем, так случалось всегда: если очередной король сам назначал командующего сражением, то этот человек со временем занимал его место.

И Финниан, конечно же, не мог не оценить доверие короля. Начав с самых низов, он поднялся так высоко — блистательный успех!

Судорожно сглотнув, Финниан сжал руку короля и проговорил:

— Onoirduit[5], милорд.

— Нет, Финниан. Окажи нам честь. Выиграй эту войну.

Они, не откладывая, изложили свои планы, и быстрые бегуньи — ирландки-курьеры, которые могли передвигаться по горам так, что даже дикие животные не чувствовали их присутствия, — уже помчались с королевским распоряжением ко всем подданным О’Фейла. А вскоре нестройные ирландские отряды отправятся к своему традиционному месту сбора — к выжженному монастырю на холме над замком Рэрдов.

После обсуждения планов зал на время погрузился в тишину. Каждый из воинов, глядя в темноту, размышлял о том, увидит ли он снова свою семью и друзей и будет ли жив, чтобы встретить следующее лето и собрать урожай следующей осенью.

А затем все направились к двери, негромко обсуждая на ходу все то же — предстоящее сражение. И только один Финниан все еще сидел за столом, склонив голову и опустив плечи под тяжестью мыслей о будущем.

Сенна… Он пойдет к ней. Всего на мгновение.

Глава 44

Сенна сидела в одиночестве в главном зале и слушала непонятные речи, звучавшие вокруг нее. Главный зал по-прежнему был полон людей, и гул их голосов казался ей почти оглушающим. Что ж, неудивительно, ведь она больше привыкла к завываниям ветра и стуку дождевых капель в окна, чем к звукам человеческой речи или смеху…

Сенна не понимала того, что говорилось вокруг, так как говорили на ирландском, но она обнаружила, что очарована этим необычайно мелодичным языком. И ей не нужно было понимать слова, чтобы понять главное: все люди, сидевшие в зале находились в прекрасных отношениях друг с другом и говорили они о том, о чем обычно говорят добрые друзья или родственники, собравшиеся на небольшой семейный праздник.

Оказываясь в подобных компаниях, Сенна всегда сидела молча, стараясь быть незаметной как мошка. Она никогда не знала никого из людей, о которых говорили, и никто никогда не говорил о ней. Даже в своей родной стране она была так же одинока, как и здесь, где говорили на незнакомом ей языке.

Для нее это стало пугающим открытием.

Внезапно к ней подсела красивая молодая женщина и по-английски спросила:

— Госпожа де Валери, не так ли?

Женщина говорила с таким сильным акцентом, что Сенне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать свое собственное имя.

— Я — Мьюгейн, — сказала красавица, стукнув себя пальцем в грудь.

Сенна улыбнулась в ответ, и это была ее первая попытка стать человеком, который способен поддерживать разговор, не касающийся овец и счетов.

— Вы ведь спутница Финниана О’Мэлглина, верно?

Сенна кивнула, а ирландка, окинув ее оценивающим взглядом, заявила:

— Я хорошо знаю Финниана.

— Правда? — Неприятный холодок закрался в грудь Сенны. — А я очень мало знаю о нем и с удовольствием послушаю вас, — солгала она с улыбкой.

Мьюгейн тоже улыбнулась, и Сенне вдруг сделалось не по себе — перед ней был великолепный образчик ирландской красотки. К тому же собеседница была в нарядном красном платье, а она, Сенна, сидела в покрытых засохшей грязью мальчишеских штанах. Более того, волосы красавицы, блестящие и черные, как вороново крыло, были тщательно причесаны, а ее, Сенны, грязные рыжие пряди были заправлены за уши. Сенна была абсолютно плоской, у ирландки имелись соблазнительные округлости.

— Вы поступите правильно, оставшись с ним, — посоветовала женщина, выразительно приподняв брови.

— Но у нас… ничего такого нет, — пролепетала Сенна, покраснев.

— Но должно быть, — шепнула ирландка и тут же добавила: — Поверьте мне, я знаю, что непременно будет.

Сенна чуть не застонала от душевной боли. А Мьюгейн, взяв ложку, зачерпнула из горшка на столе тушеного мяса и положила его на сухой хлеб, служивший тарелкой. Взглянув на Сенну, она спросила:

— Может, поговорим? Мне хотелось бы узнать о вас хоть что-нибудь.

— Да, конечно, — кивнула Сенна, чувствуя что у нее совершенно пропал аппетит. Ей казалась часом каждая минута, проведенная в обществе этой подозрительно дружелюбной ирландки.

Когда же спустя полчаса к их столу подошла Лаззар, жена короля, Сенна вздохнула с облегчением. Она вскочила на ноги, чуть не опрокинув скамью, и поздоровалась с Лаззар.

— Для вас приготовили комнату, — ласково сказана жена короля. — И ванну.

«Ванна, теплая вода и мыло!» — в восторге подумала Сенна. И тут же переспросила:

— Теплую ванну?

Лаззар улыбнулась и кивнула:

— Да, очень теплую.

— Я у вас в долгу, миледи. — Сенна склонила голову. — А когда Финниан вернется?

— Он знает, где его комната, — ответила Лаззар.

— Его… комната?

— Да, та, где он останавливается, когда прибывает к нам с визитом. Он велел разместить там вас обоих.

— Понятно. — Щеки Сенны вспыхнули, а Лаззар с мягкой улыбкой проговорила:

— Говорят, вы вытащили лорда Финниана с того света, и за это мы все в долгу перед вами.

Сенна поджала губы. Ах, все это было ужасно, но… чего же еще она ожидала? И вообще, какое значение имеет ее репутация? Ее жизнь закончилась. У нее больше нет дома, нет хозяйства, нет земель, нет денег и нет родственников. У нее нет ничего и никого, кроме Финниана, который, очевидно, имел все и нисколько в ней не нуждался.

Сенна уставилась в пол, понимая, что у нее от смущения горят щеки. Но гораздо сильнее смущения была наводящая ужас тревога из-за того, что в данный момент она оказалась должницей.

Уже много лет она была уверена, что никогда не будет никому чем-либо обязанной, никогда не будет в ком-либо нуждаться, и вот теперь у нее не было абсолютно ничего — ни пищи, ни крыши над головой, ни защиты. И сейчас рядом с ней не было и Финниана.

Да и ему она ничего не могла предложить. Абсолютно ничего. Ведь в этом зале Финниан мог бы получить все, что только пожелал бы.

— Пойдемте же. — Мьюгейн жестом пригласила Сенну следовать за ней.

— Благодарю вас, миледи, — обратилась Сенна к Лаззар, коснувшись ее руки. И тут же поспешила следом за молодой ирландкой.

Пока они пересекали зал, Сенна с раздражением отмечала, что все мужчины с восхищением поглядывали на ее спутницу.

— Комната Финниана в башне, — на ходу сообщила Мьюгейн, когда они пересекали внутренний двор, направляясь к проему в зубчатой стене.

— Вот как? — отозвалась Сенна.

— Конечно, это сумасбродство… Но ему почему-то захотелось иметь комнату в стороне от всех остальных покоев в замке, и теперь слуги прямо-таки разрываются, постоянно поддерживая там порядок, — ведь никто не знает, когда этот гость может снова к нам пожаловать. Но Финниан смог уговорить короля, так как он, несомненно, занимает особое место в его сердце.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице и вошли в комнату, находившуюся в небольшой башне зубчатой стены. Это была спальня средних размеров, со стенами из плотно сплетенной лозы и обогреваемая огнем, пылавшим в жаровне. У одной из стен стоял узкий гардероб, полки которого были забиты одеждой темно-красного цвета; причем Сенна заметила на каком-то из костюмов роскошную позолоченную вышивку. А рядом с гардеробом в ожидании своего владельца стояла пара прекрасных кожаных сапог со свисавшими по бокам кожаными завязками.

Но самым замечательным предметом в этой комнате была Низкая кровать со всевозможными покрывалами и подушками — мягкий душистый приют. И еще — ванна, точно такая, как обещала Лаззар, то есть с ароматной водой, от которой поднимался пар. И у Сенны при виде этой ванны на глаза едва не навернулись слезы.

— Я помогу вам, госпожа де Валери, — сказала молодая ирландка.

— Нет-нет! — воскликнула Сенна. — То есть… я хотела сказать: нет, спасибо. Я устала, и… — Боже правый, меньше всего ей хотелось, чтобы эта женщина смотрела, как она раздевается.

— Вам хочется отдохнуть? — спросила Мьюгейн.

— Да. Вот именно. Побыстрее отдохнуть.

— Тогда я пойду. У меня важное дело. — Мьюгейн заговорщически ей подмигнула.

— Похоже, что-то секретное… — в замешательстве пробормотала Сенна.

— Да, секретное. Это подарок.

— Подарок? Кому?

— Финниану О’Мэлглину.

— Уверена, он ему понравится, — пробурчала Сенна.

— О, Финниан всегда рад моим подаркам.

— Да, конечно. — Сенна замерла, и ее губы застыли в ледяной улыбке.

— Да, он всегда рад моим подаркам, — вкрадчивым голосом повторила Мьюгейн. — И знаете, Сенна, лорд Финниан обожает подарки. Я говорю вам это потому, что мы с ним когда-то были близки, но больше у нас ничего такого нет.

— Понятно, — буркнула Сенна. И тут же спросила: — Так вы говорите мне это потому, что были с ним близки, или потому, что больше ничего такого нет?

— Верно и то и другое, — ответила черноволосая ведьма с фальшивой улыбкой, и глаза ее при этом смотрели совсем не по-дружески.

— Что ж, благодарю вас, — пробормотала Сенна.

— О-о!.. — отмахнулась Мьюгейн. — Не стоит благодарности. Финниан расскажет вам, что он любит и чего не любит. — Она пристально посмотрела на Сенну и добавила: — Вы очень похожи на Беллу.

— На Беллу?

— Да, на Беллу, — кивнула Мьюгейн и стряхнула с лифа своего платья невидимую пылинку. — Видите ли, Белла была его женщиной долгие годы. Однако те годы прошли, и с тех пор у него были и другие. Как ни странно, они все очень походили на нее. — Мьюгейн улыбнулась. — Кроме меня, разумеется.

— Да, разумеется, — кивнула Сенна.

— Вы ведь знаете его историю, да?

Сенна молча покачала головой.

— Возможно, об этом не следует рассказывать, но… — Мьюгейн понизила голос. — Знаете, он пронзает женщин, как горячий нож масло, госпожа де Валери.

Сенна промолчала — у нее перехватило дыхание: Мьюгейн же продолжала:

— Но если вы останетесь здесь, то сами скоро все узнаете. Вот еще что… Вы заметили взгляды женщин, когда они смотрят на Финниана, вы обратили на них внимание? — Сенна со вздохом кивнула. Разве можно было такого не заметить? — Так вот, когда-то многие из них побывали в его объятиях и мечтают снова в них оказаться — все, кроме меня. — Мьюгейн лучезарно улыбнулась. — А он придумал вам какие-нибудь особые имена? Еще нет? Ах, уже?.. В общем, будьте осторожны, Сенна де Валери. Финниан хороший человек, но с женщинами — хищник. — Мьюгейн отодвинулась и расправила юбки. — Вас не затруднит сказать ему, что у меня есть для него подарок?

Сенна молчала. Она не могла даже кивнуть. И еще долго после ухода Мьюгейн ее сердце болезненно трепетало.

Глава 45

Приняв ванну, Сенна какое-то время стояла, глядя в маленькое узкое оконце. И вдруг увидела Финниана, идущего через внутренний двор к башне.

В комнате было уже по-вечернему сумрачно, и горели свечи; судя же по стоявшей на столе свече с зарубками, время вечерней молитвы миновало, и близилась последняя служба.

Когда Финниан вошел, Сенна повернулась и улыбнулась ему, но он не улыбнулся ей в ответ, — наоборот, нахмурился.

Молча подойдя к узкому гардеробу, он вытащил стопку темно-красной одежды, похожей на те рубашки длиной до колена, что Сенна видела на других ирландских мужчинах. Потом, мельком взглянув на ванну, он вернулся, обратно к двери, распахнул ее, крикнул, чтобы подали вина, и снова со стуком захлопнул дверь. И лишь затем, все такой же хмурый, произнес:

— Сядь, Сенна, и успокойся.

Она не сделала ни того ни другого. Однако Финниан, едва удостоив ее взглядом, начал вышагивать по комнате. И он по-прежнему молчал.

Немного погодя принесли вино, и Финниан налил себе и Сенне по полной чаше, но свою поставил на стол, не отпив. Затем, усевшись на скамью, потянулся за парой чистых сапог, которые она заметила еще раньше. При этом волосы свесились ему на лицо, и он мозолистой рукой резко отбросил их назад — отбросил с той беззаботностью, которая так нравилась Сенне.

Сколько же еще будет у нее ночей, похожих на эту, сколько будет чудесных мгновений, когда она сможет наблюдать, как Финниан раздевается, и будет знать, что скоро он заключит ее в объятия? Вероятно, таких ночей будет очень немного, — если, конечно, Мьюгейн сказала правду. Но у нее, Сенны, не было причин не верить красавице ирландке. Более того, все слова Мьюгейн лишь подтверждали тревожные подозрения, уже давно зародившиеся в душе Сенны.

— Пока ты заседал в совете, я проводила время с несколькими женщинами, — сказала она, взяв свою чашу с вином.

Он бросил на нее пристальный взгляд.

— Они хорошо отнеслись к тебе?

— Да, конечно. Лаззар была очень добра.

Финниан, казалось, немного успокоился. Стаскивая старые изношенные сапоги, он проговорил:

— Лаззар — добрейшая женщина. Я рад, что ты провела время с ней.

Сделав глоток, чтобы успокоиться, Сенна продолжала:

— Я проводила время не только с Лаззар, но и с другими дамами.

— Вот и хорошо.

— Я познакомилась с Мьюгейн.

Сообщение, которое, казалось бы, должно было ошеломить Финниана, совершенно ничего не изменило. Сняв второй сапог, он молча встал.

— И она сказала, что у нее есть для тебя подарок.

Финниан хмыкнул и, расстегнув пряжку пояса, снял висевший на нем меч. За мечом последовали и другие клинки, которые он небрежно бросал на скамью, пока она не заблестела от стальных смертоносных орудий.

— Она сказала, что ты всегда рад ее подаркам, — продолжала Сенна.

И тут глаза Финниана наконец вспыхнули.

— Последний подарок Мьюгейн сделала мне, когда ей было десять лет, — заявил он. — И это была холодная нога ягненка, оказавшаяся у меня в постели однажды ночью.

Сенна улыбнулась, но в груди у нее не потеплело.

— Она влюблена в тебя, Финниан, как и многие другие. Тебя все любят.

— Милая, я здесь вырос. — Он стащил через голову рубашку. Его нагое тело было бы безупречным, если бы не несколько побледневших и сморщившихся шрамов в разных местах на ребрах и на животе. — Так вот, Сенна, узы воспитания часто намного крепче кровной связи.

Она отвела взгляд от его шрамов и спросила:

— Как получилось, что ты стал советником короля?

Финниан пожал плечами:

— Я давал советы, и король находил их разумными. — Он потянулся за чистыми сапогами.

Сенна поморщилась и пробурчала:

— Хочешь сказать, что ты хороший рассказчик?

И тут он наконец-то рассмеялся. Рассмеялся весело и беззаботно, и смех его походил на раскаты грома во время июльской грозы. А потом он шагнул к ней и, взяв ее лицо в ладони, внимательно посмотрел ей в глаза — посмотрел так, словно увидел что-то новое. После чего, не говоря ни слова, уткнулся лицом в ее шею, как будто вбирая в себя ее запах.

«Случилось что-то плохое», — промелькнуло у Сенны.

— Финниан…

Он чуть отстранился.

— Твое заседание было беспокойным?

— Сейчас просто время беспокойное… — Он отступил обратно к скамье и, снова усевшись, принялся натягивать чистые сапоги.

— Это как-то связано с Рэрдовом? — допытывалась Сенна. Он не ответил, и она со вздохом пробормотала: — Значит, да. В таком случае это связано со мной.

Тут Финниан поднял голову, но его глаза были непроницаемыми, в них ничего нельзя было прочитать — с таким же успехом он мог бы просто выйти из комнаты.

— К тебе это не имеет никакого отношения, — сказал он очень тихо.

— Финниан, я могу помочь. Я тоже могу что-то сделать. Что происходит? Расскажи мне.

— Я пришел сюда только для того, чтобы убедиться, что тебя хорошо устроили, — проворчал он в ответ. — Оставайся здесь, в этой комнате. Сегодня ночью в зале будет праздник, и ты услышишь, как люди идут туда. Но я хотел бы, чтобы ты оставалась здесь.

— Праздник?..

— Лаззар позаботится, чтобы у тебя были красивые наряды и чистое белье. И она будет присматривать за тобой. А мы уходим утром.

— Куда же мы направляемся?

— Не ты. — Надев второй сапог, он встал, надел темно-красную рубашку и перетянул ее ремнем.

— Финниан, но что же…

— Мы отправляемся на войну. — Он понимал, что говорит резко и грубо, но только так сейчас и можно было говорить.

— Финниан, нет, — прошептала Сенна.

— Я отбываю рано утром. — Он повернулся к двери. — И мы уже не увидимся.

— О-о!..

В этом возгласе было столько ярости и страсти, что Финниан не мог не обернуться. Тяжко вздохнув, он проговорил:

— Сенна, я выполняю свой долг. Свой долг, не более того. Неужели ты не понимаешь? Разве я не ясно дал понять это?

— Да, конечно! — Она вскинула подбородок. — Кое-что ты дал понять очень даже ясно. Во-первых, что ты способен на большую глупость. Во-вторых… — Он от изумления разинул рот. — Во-вторых, ты, очевидно, ужасно избалован, если надеваешь чистое белье на такое грязное тело. В-третьих, ты демонстрируешь упрямство, которого я не…

— Оставайся здесь, — приказал он, шагнув к двери.

Финниан уже был на пороге, когда почувствовал легкое прикосновение к локтю.

— Не уходи от меня так, — сказала Сенна.

И эти ее слова отнюдь не звучали как мольба, — напротив, они прозвучали как требование. Но именно такие слова он и хотел услышать, поэтому тотчас обернулся, хотя должен был переступить через порог и идти не останавливаясь.

Да, ему пришлось задержаться, так как у него просто не было выбора. Ведь ясно же: такая требовательность погубит Сенну, ибо привлечет к ней внимание. Уже и так ходили слухи, что, мол, война началась только из-за нее. Все могло кончиться плохо — и очень скоро.

Поэтому Финниан, стараясь не отдаться ее женской власти, холодно проговорил:

— Послушайся меня, Сенна, оставайся в комнате. А если тебе очень захочется, то я постараюсь увидеться с тобой до отбытия.

Он открыл дверь, но Сенна тут же стала перед ним, преградив ему путь. Конечно, он мог бы отодвинуть ее в сторону, но она была такой маленькой и… Господи, помилуй! Неужели у нее в руке кинжал?!

— О Боже! — прорычал Финниан, но тотчас замер, почувствовав, как кончик клинка подрагивает у его подбородка.

— Значит, постараешься увидеться со мной? — переспросила Сенна. — Именно так — постараешься?

К счастью, она умела лишь искусно метать кинжал, но была совершенно неопытной в ближнем бою. Поэтому Финниан, резко выбросив руку, мгновенно сомкнул пальцы вокруг запястья Сенны, а потом дернул руку вниз, сильно встряхнув ее, — и кинжал, выпав из руки, со звоном ударился о пол.

Все еще держа Сенну за руку, он развернул ее, прижал спиной к стене и, наклонившись к ней, тихо сказал:

— Никогда не смей поднимать на меня оружие.

— А ты никогда не бросай меня, — произнесла она медленно и отчетливо; при этом лицо ее пылало, и она смотрела на него с яростью, отчего казалась еще более прекрасной.

С тихим проклятием Финниан выпустил ее запястье и провел ладонью по ее длинным локонам, еще влажным после ванны. Он не хотел сейчас ни разговаривать с ней, ни отвечать на ее вопросы — вообще ничего не хотел, так как должен был отправляться рано утром на войну. Однако же…

Внезапно он почувствовал, что его безумно влечет к Сенне — такого влечения к ней Финниан еще никогда не испытывал.

В следующее мгновение Финниан впился поцелуем в ее губы и, обнимая, оттеснил к низкой кровати. Сенна тотчас же села на матрац, а он, став перед ней, сорвал с нее накидку, прикрывавшую влажное после ванны тело. Раздвинув коленом ее ноги, он расположился между ними, но Сенна обхватила руками его шею и привлекла к себе.

Финниан снова принялся ее целовать, а она дрожащими пальцами теребила складки его рубашки. Но он, очевидно, решив, что рубаха ему не помешает, предоставил Сенне самой с ней возиться и, расстегнув ремень, уложил ее на спину и распорядился:

— Подними ноги.

Она подчинилась, а Финниан тотчас же закинул ее ноги себе на плечи и стремительно вошел в нее. Из горла Сенны вырвался хриплый стон, и она в тот же миг забыла обо всем на свете — сейчас для нее не существовало ничего, кроме этих волшебных мгновений. Выкрикивая имя Финниана, она с неистовой страстью приподнимала бедра ему навстречу, она полностью отдавала ему себя, и Финниану казалось, будто он тонет в ней. Двигаясь все быстрее и быстрее, он чувствовал, что вот-вот наступит момент, когда окажется на краю утеса и ринется вниз с головокружительной высоты, — именно такими представлялись ему мгновения наивысшего наслаждения. Момент этот действительно настал очень скоро, но только на сей раз ему посудилось, что он не прыгает вниз, а, напротив, взмывает вверх — к вершинам блаженства. Финниан взревел, содрогнулся всем телом и замер в изнеможении. И в тот же миг Сенна выкрикнула его имя в последний раз и тоже затихла.

«Только бы не обессилеть после этого», — подумал Финниан, укладываясь на матрац рядом с Сенной — он вдруг вспомнил, что скоро выступает в поход против Рэрдова. Минуту спустя он приподнялся и, заглянув в лицо Сенны, замер в изумлении. Сенна смотрела на него с таким восторгом и благоговением, как будто он был не ирландским воином, а самим Господом Богом. Но ей не следовало так смотреть на него. Ведь он был именно воином, которому предстояло вести свой народ на битву с англичанами. И еще было время заставить ее это понять.

Приподнявшись повыше, он провел по щеке Сенны костяшками пальцев и тихо сказал:

— Милая, ты не должна была позволять мне даже дотрагиваться до тебя. Я ведь погублю тебя.

Она едва заметно покачала головой:

— Нет, ошибаешься.

— Это ты ошибаешься, хотя с этим, наверное, ничего не поделаешь. — Он поцеловал ее в лоб, скатился с кровати и тут же застегнул пряжку на ремне.

— Куда ты, Финниан?!

— Все, довольно, милая. Мне пора.

Сенна, видимо, собиралась встать, но при последних его словах замерла с растерянным и немного печальным выражением на лице. А он отвернулся и сказал:

— Оставайся здесь, в комнате. — Быстро собрав свое оружие, Финниан тут же вышел из комнаты.

Внезапно из внутреннего двора донеслись громкие крики, и Финниан на мгновение остановился, потом поспешил вниз по лестнице и распахнул дверь как раз в тот момент, когда у башни появился паж.

— Гонец! — приложив ко рту ладони, крикнул юноша, покраснев от натуги. — Прибыл гонец! Король хочет собрать совет!

Крики эти эхом разлетелись во все уголки внутреннего двора, и тотчас же застучали сапоги и загремели ведра — все мужчины, оставляя свои дела, поспешили к замку. Финниан же секунду стоял, словно окаменевший. Затем бросился в башню и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел наверх и распахнул дверь спальни.

Сенна, стоявшая у окна, обернулась, широко раскрыла глаза и побелела.

— Делай, как я сказал, милая. Оставайся в комнате. Запри дверь. И держи наготове свой кинжал! — выпалил Финниан и, не оглянувшись, выбежал из комнаты.

Что-то холодное, похожее на лед, опустилось на плечи Сенны. Было совершенно ясно: Финниан, покидая ее, почему-то очень тревожился за ее безопасность.

Балф натянул поводья, придерживая свою лошадь, и строй солдат тотчас остановился. После захода солнца прошло уже несколько часов, но Балф продолжал продвигаться вперед, несмотря на темноту и холод. Он провел в этих местах почти тридцать лет, поэтому прекрасно знал ирландцев. И прекрасно знал О’Мэлглина.

Несомненно, О’Мэлглин вместе с этой шлюхой де Валери пришел сюда, прямо к О’Фейлу, к тому человеку, который когда-то, много лет назад, вытащил О’Мэлглина из дерьма, когда его развратница мать покончила с собой.

Но, подъезжая все ближе к ирландскому замку, Балф не чувствовал полного спокойствия, и для этого имелись причины. Конечно, Финниан О’Мэлглин находился там, внутри. Но он, безусловно, выйдет оттуда и сделает это для того, чтобы стать во главе армии. Да, ирландское войско, возможно, плохо экипировано, но зато им будет командовать человек, обладающий блистательными способностями и владеющий непревзойденным воинским искусством, известным по всей Ирландии. Уж он-то, Балф, отлично это знал, так как на протяжении ряда лет оказывался проигравшей стороной во многих столкновениях с ирландцами.

«Да, О’Мэлглин непременно выйдет, — решил Балф. — И следовательно, я буду его ждать». Так что теперь никто не выскользнет из замка, тем более ирландский пес, который почти десять лет назад своим порочным обаянием сбил с пути сестру самого капитана Балфа. О да, похоже, возвращались старые времена, поэтому О’Мэлглин умрет от медленного поворота кинжала, вонзившегося ему в грудь. Он. Балф, сам позаботится об этом.

Но сначала он с огромным удовольствием заберет для Рэрдова Сенну де Валери — в первую очередь колдунью, а не женщину.

А если она создаст ему какие-либо трудности, если начнет упрямиться, то горько пожалеет об этом — уж он-то, Балф, сумеет ее укротить и не станет слушать мольбы о милосердии.

Глава 46

Все воины уже собрались в королевских покоях, когда появилась потная и встревоженная бегунья. С минуту она, согнувшись пополам и держась за бок, пыталась отдышаться, мужчины же стояли в полнейшей тишине и с нетерпением ждали известий.

— Наместник короля во всей Ирландии идет на север с огромным войском, — сообщила наконец бегунья, с трудом переводя дыхание.

— Уоган? — спросил кто-то. И все в изумлении стали переглядываться. Неужели сам верховный судья, наместник всей Ирландии, ближайший сподвижник Эдуарда, — неужели этот кровопийца шел на север?

— Их, вероятно, более четырех тысяч, — добавила девушка.

Кто-то выругался, а Финниан спросил:

— Когда они будут здесь?

— Через два дня. Возможно, чуть позже.

Два дня, чтобы созвать на бой как можно больше почти не связанных между собой ирландцев и немногих преданных англичан? Созвать на дело, которое казалось совершенно безнадежным? Ведь теперь против них выступил не только Рэрдов со своими вассалами, но и правитель острова Джон Уоган…

«Но ведь выхода нет, — со вздохом подумал Финниан. — Так что придется в любом случае принять бой».

— Это еще не все, — продолжала бегунья, тяжело дыша. — Идет еще и король Саксонии. Он разбил лагерь в Уэльсе и ждет попутного ветра. И когда ветер подует, Эдуард Длинноногий также двинется на Ирландию.

Комната погрузилась в тягостное молчание. И все повернулись к Финниану, уставившемуся в дальнюю стену. А он ощущал каждый удар своего сердца и чувствовал, что сердце его делалось все холоднее и холоднее.

— Оставьте нас, — услышал он вдруг слова О’Фейла.

Воины один за другим покидали комнату, пока в ней не остались только Финниан и король, смотревший на своего приемного сына грустными глазами.

Шум за окном заставил Сенну очнуться, отвлек от тягостных размышлений. Цепляя тростниковые стебли подолом синей нижней сорочки, которую дала ей Лаззар, она подошла к узкому окну и оперлась локтями о каменный выступ.

Готовясь к вечернему развлечению, люди бегали по двору от двери к двери, заскакивали ненадолго внутрь, смеялись и дружелюбно обменивались колкостями. Но ей, Сенне, почти невозможно было представить, что скоро среди них будет и красавец Финниан О’Мэлглин.

«Неужели Финниан действительно должен присутствовать там и веселиться вместе со всеми?» — с раздражением подумала Сенна.

Внизу, во дворе, открылась дверь в главную башню, и кто-то со смехом крикнул:

— Идите увидеться с Финнианом! Он уже здесь!

Все поспешили внутрь, и вскоре дверь захлопнулась.

«Идите увидеться с Финнианом». Ну конечно! А с ней он придет увидеться, когда у него будет настроение.

Но Сенна просто не могла оставаться в комнате, точно конь-качалка, ожидающая, когда придет красавец наездник, чтобы оседлать ее. А эти его слова «я погублю тебя»… они были настоящим бредом. Финниан не мог погубить ее уже хотя бы потому, что он защищал ее. И вообще все то, что происходило между ними, не имело никакого отношения ни к гибели, ни к спасению. Их отношения — это совсем другое… И Финниану пора было узнать об этом, пока он, обманывая себя, не оставил ее с разбитым сердцем.

Минут через десять, все еще стоя у окна, Сенна снова услышала голоса внизу. Но люди, стоявшие маленькими группами, на сей раз вели себя совсем не так, как недавно. Они говорили тихо и, казалось, были чем-то озабочены… Сенна высунула голову из окна и прислушалась. Оказалось, что говорили о войне.

И еще люди говорили о ней, Сенне.

Она отошла от окна, набросила желтую накидку, расправила ее на плечах и отправилась вниз, в главный зал.

Правда, одно из приказаний Финниана она все же выполнила — взяла с собой кинжал.

— Я не отправлю ее обратно, — упорно повторял Финниан после того, как все остальные вышли из комнаты. И каждый раз, когда он произносил это, его сердце болезненно сжималось.

— Значит, ты ее любишь, — пробурчал король.

— Ох, ну почему все так говорят?! — Финниан всплеснул руками.

— Потому что из-за нее ты собираешься втянуть нас в войну. — Король еще больше помрачнел.

Финниан тяжко вздохнул. Не желая повторять в который уже раз, что эта война готовилась давно, он тихо сказал:

— Она спасла мне жизнь. Я не отправлю ее обратно.

— Но она отвлекает тебя. Делает тебя слабым, как… — О’Фейл внезапно умолк.

«Как мой отец», — подумал Финниан. И действительно, больше всего на свете он боялся именно этого. Конечно, О’Фейл не произнес таких слов, но они и не требовались — все и так было ясно.

— Меня прежде никогда ничто не отвлекало, — возразил Финниан.

Король пожал плечами:

— Но прежде ты никогда и не бросал нас.

— Я не бросаю вас! — воскликнул он, не глядя в глаза приемному отцу. — Я же здесь!

О’Фейл долго смотрел на него, затем спросил:

— А может, ты что-то скрываешь от меня, чего-то не говоришь мне?

Финниан снова вздохнул. Король же молчал, но смотрел на него с явным подозрением — Финниан понял это почти сразу. Что ж, возможно, его приемный отец разочаровался в нем…

Собравшись с духом, Финниан проговорил:

— Причина, по которой ее нельзя отправить обратно, заключается в том, что она — владычица красок.

Король очень долго молчат. Наконец несколько раз провел рукой по бороде и в задумчивости пробормотал:

— Да, она показалась мне знакомой…

Финниан резко вскинул голову.

— Вы о чем, милорд?

— Полагаю, ты был достаточно благоразумен, так как не упоминал об этом раньше, — продолжал О’Фейл.

Финниан в раздражении подумал: «Все, хватит с меня загадок!»

— Милорд, при чем здесь благоразумие?

— При том, что люди имеют обыкновение сходить с ума, когда рядом находится владычица красок.

Финниан коротко кивнул, хотя он-то держал язык за зубами вовсе не из благоразумия. Он делал это совсем по другим причинам, но вряд ли отдавал себе в том отчет. Более того, он даже сейчас не мог бы определенно сказать, что это за причины. И конечно же, не мог разобраться в своих чувствах, чего с ним никогда прежде не случалось. Возможно, именно от этого он и становился… слабым. И если так, то король был прав.

Поджав губы, О’Фейл пристально всматривался в него. Потом провел ладонью по столу и проговорил:

— А ты знаешь, что несколько десятков лет назад у Рэрдова была другая владычица красок? Я однажды видел ее.

— Я этого не знал. — На Финниана повеяло холодом.

— Да, была. — Король снова провел рукой по столу. — И она была ужасно похожа на девушку, которую ты привел ко мне.

Теперь холод пробирал Финниана до костей. Он не приводил Сенну к О’Фейлу, но уж теперь-то она принадлежала королю.

Но все же именно сейчас его внимания требовал другой вопрос… Если мать Сенны действительно была у Рэрдова владычицей красок, то что скрывалось за этим?

— Она погибла, пытаясь сбежать, — продолжал король. — Девятнадцать лет назад.

Финниан молча кивнул и, наклонившись, уперся локтями в колени. Он прекрасно слышал голоса людей в зале внизу — громкий гул их голосов, казалось, разносился по всему замку. Внезапно кто-то заговорил о Рэрдове, и раздались гневные крики. А потом Финниан услышал, как кто-то другой произнес слово «англичанка».

— Приведи ее ко мне, — тихо сказал король.

В этот поздний час в каменном углублении в центре зала горел только слабый огонь, но Сенна долго ждала, и ее глаза уже привыкли к полутьме. Она видела, как мужчины промаршировали через зал к охраняемому оружейному помещению, потом вышли оттуда, причем многие вернулись в зал, чтобы приготовить себе прямо на полу постель.

И теперь зал был набит телами спящих мужчин, расположившихся и на скамьях, и на устланном тростником полу. Лишь некоторые из них сидели на дальней скамье у огня и очень тихо о чем-то разговаривали, — в остальном же весь замок казался спящим.

Но Сенна не могла оставаться всю ночь в своем углу, она уже была готова признать поражение и уйти, когда мужские голоса у огня вдруг стали более громкими, — очевидно, воины были чем-то возмущены.

Сенна невольно стала прислушиваться. Бальная часть зала давно уже утопала в темноте, но разговаривающие у огня были освещены мерцающим светом.

Сенна внезапно замерла, прижавшись щекой к стене. Потому что в этот момент кто-то из мужчин сказал:

— Он ведет на нас всю английскую армию, вот так-то.

— Ты прав, — ответил кто-то. — Но я буду рад как следует поработать мечом — какова бы ни была причина.

— А дело с Рэрдовом обещает затянуться надолго. Но О’Мэлглин говорит, что англичанка не имеет к этому никакого отношения.

— Никакого отношения к этому, никакого отношения к тому — он всегда так говорит, — проворчал какой-то молодой воин. — Тем не менее на нас прямиком движется целая армия, и это из-за того, что англичанка здесь.

— Ты прав, — согласился кто-то из старших мужчин. — Быть может, причина и не в ней, но она вполне подходящий повод.

— Беспокоиться не о чем, — раздался еще один голос. — О’Мэлглин любит дам, но ни ради одной из них он не подвергнет нас опасности. Леди нужны только для того, чтобы использовать их в постели, и он знает это не хуже любого другого.

— Даже лучше, — заметил кто-то.

— Тем не менее, — снова заворчал молодой воин, — следует пойти и сказать ей, что мы думаем о женщинах, которые начинают войны. — Изрядно пьяный, он, пошатываясь, поднялся на ноги, и все остальные разразились громким хохотом.

Прижав руку к груди и ощущая, как стучит ее сердце, Сенна отодвинулась подальше в темноту. Дождавшись, когда пьяный воин уйдет, она выбралась из темного зала и вышла во внутренний двор, в осеннюю ночь.

Здесь, в этом замке, ей не место. Здесь она никому не нужна.

Мысль была настолько знакомой, что Сенна почти почувствовала ее вкус — металлический, холодный, прогорклый.

Но что же теперь?

Она повернулась — и наткнулась прямо на грудь Финниана.

Глава 47

— Куда ты собралась, Сенна?

Она отскочила от него, но Финниан успел взять ее за локоть и остановить. И он хмурился: блестящие черные волосы свободно падали ему на плечи, а одна небольшая прядь покачивалась у глаз. Он по-прежнему был в темно-красных одеждах, а его мускулистые ноги обтягивали высокие кожаные сапоги. Накидка же была перепоясана на талий, и на ремне висел клинок.

— Я ведь велел тебе оставаться в комнате. Здесь небезопасно.

— Да, верно. — Она вызывающе усмехнулась. — Совсем небезопасно.

Сенна постаралась высвободить руку, но Финниан держал ее очень крепко. Более того, он подтащил ее еще ближе к себе.

И тут Сенна, словно обезумев, инстинктивно протянула другую руку к закрепленному у нее на талии кинжалу. Однако Финниан уже хорошо ее знал. Сумев опередить любовницу, он вывернул ей руку таким образом, что она оказалась спиной к нему. Затем, крепко держа ее, он проговорил ей прямо в ухо:

— Сенна, что происходит? Что с тобой?

Она фыркнула и пробурчала:

— У меня к тебе тот же самый вопрос. Ты ничего мне не сказал о том, что готовится. Ты привел меня сюда, в этот замок. Но с какой целью? Ведь я этого не знаю. Зато знаю, что мне здесь совсем не рады. И еще знаю, что назревает война, но могу только гадать о причинах, так как ты приказал мне оставаться в комнате. И швырнул на кровать! — Финниан молчал, и она продолжала: — А потом я услышала разговор мужчин о том, что именно я принесла эту войну на их берега. Но разве я это сделала? Ты говоришь, что все это не имеет ко мне никакого отношения, — но нет, имеет! И мне интересно узнать, почему производство шерсти так много значит? — Она почувствовала, как Финниан вздрогнул, и вновь заговорила: — Ведь на самом деле шерсть не представляет особого интереса. Сама по себе она ничего не значит ни для Рэрдова, ни для ирландцев. Очевидно, дело, как всегда, в уишминских красках. Так скажи мне, Финниан, что такого в этом моллюске? Почему из-за него начинаются войны? — Он по-прежнему молчал, и Сенна выпалила: — Так вот, я не знаю, как и что, но точно знаю: война уничтожит уишминские краски, а значит — и меня! Неужели ты этого не понимаешь? И вообще от меня одни неприятности! Поэтому я ухожу отсюда.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что все зашло слишком далеко, Сенна.

— Позволь мне уйти! — Она снова попыталась высвободиться.

И тут Финниан разжал пальцы. Освободившись, Сенна тотчас же повернулась к нему. И только сейчас она заметила, что Финниан снова побрился — теперь у него на скулах был только темный налет.

— Они сказали, что идут ко мне, чтобы преподать мне урок, так как именно я развязала эту войну, — ровным голосом проговорила Сенна. — И я знаю, что они собираются сделать. Мой муж хорошо научил меня этому. — Она вскинула подбородок. — Оказалось, что мужчины Ирландии и Англии очень похожи. А ведь я уже начала думать иначе.

И тут Финниан крепко схватил ее за плечи и прорычал:

— Кто пытался обидеть тебя?! — Сейчас в его голосе не было ничего, кроме холодной ярости.

Сенна внимательно посмотрела на него и, покачав головой, ответила:

— Я не знаю. Они меня не интересуют. — Она не сказала: «Меня интересуешь только ты», но это и без слов было понятно. — Финниан, я не останусь здесь, чтобы дожидаться… этого.

Но догадался ли он, чего она не хотела дожидаться? Догадался ли, что она никогда больше не хотела ждать, что ее опять бросят, что каждый восход солнца будет подтверждением того, что ее постоянно бросают?

Нет, больше никогда! Она не допустит, чтобы ее снова бросили. То, что она познала с Финнианом, было единственной настоящей ценностью в ее жизни. И если она позволит ему бросить ее, то все в ее жизни будет разбито, а из осколков не может получиться ничего хорошего. Тогда уж лучше она умрет.

Но Сенна вовсе не собиралась умирать. Она собиралась заняться своим хозяйством, если ей удастся вернуться в Англию. Она знала шерстяное производство и знала, как выжить одной, без чьей-либо помощи.

Однако Финниан, разумеется, понял скрытый смысл ее слов — она догадалась об этом по боли, промелькнувшей в его глазах.

— Объясни мне, что происходит, Финниан. Или я уйду.

Он медленно покачал головой и тихо произнес:

— Я тебе не позволю.

— Но тебя же не будет здесь, чтобы остановить меня, разве не так? — Сенна с горечью улыбнулась.

— Я приставлю к тебе стражника.

— А я метну в него кинжал.

Он в раздражении проворчал:

— Пойми, Сенна, все это дело — просто грязная вода. Не прыгай в нее.

— Меня окунули в нее в тот день, когда я родилась, Финниан. И не думай, что можешь спасти меня. А вот я могу тебе помочь. Да-да, я могу оказаться единственным человеком, кому это по силам. Скажи мне, в чем дело? Рэрдову нужны краски, и ирландцам они тоже нужны. Неужели краски так много значат? Хорошо, пусть будет так. Тогда я приготовлю их. — Она сказала все это очень быстро, чтобы не передумать.

Финниан же уставился на нее в изумлении, потом взял ее лицо в ладони и проговорил:

— Ты действительно хочешь это сделать?

— Да, хочу. И сделаю. Во всяком случае, постараюсь.

— Почему?

— А ты не знаешь? — Она грустно улыбнулась.

Их лица сейчас находились в нескольких дюймах одно от другого, и Сенна видела, как глаза Финниана наполняла страсть.

— О-о, милая, неужели ты так сильно нуждаешься во мне? — пробормотал он низким голосом. А потом вдруг впился в ее губы страстным обжигающим поцелуем. Внезапно прервав поцелуй, он с усмешкой добавил: — Я уже, кажется, говорил тебе, Сенна, что все мужчины — дураки. Да-да, все без исключения.

— Но я не думала, что ты говорил о себе…

Финниан снова усмехнулся:

— О-о, да я самый глупый из всех, ruin. Я только выгляжу сообразительным.

И тут вдруг он отстранился от нее и, помрачнев, проговорил:

— Пришло время, Сенна.

— Время — для чего?

Он долго медлил с ответом. Наконец тихо сказал:

— Пришло время ответить на твои вопросы и встретиться с королем.

— С королем?.. Зачем?..

— Поговорить об уишминских красках, — ответил Финниан. При этом глаза его совершенно ничего не выражали — казалось, они были загадочными и далекими, как горные вершины.

— Ты рассказал ему? Ты не дождался моего согласия?

Финниан пожал плечами.

— Или так — или он отправил бы тебя обратно к Рэрдову.

Сенна целую минуту смотрела на него, чувствуя, как у нее холодеют кончики пальцев.

— Значит, ты знал, что я соглашусь, да? — с тоской в голосе спросила она. — Ты знал, что в конце концов я приготовлю для тебя уишминские краски?

— Ничего я не знал. — Он отвернулся.

— Не знал? Что ж, теперь знаешь.

Глава 48

Финниан шел к королю, не оглядываясь и не проверяя, следует ли за ним Сенна, — он хорошо слышал за спиной ее шаги. А шел он впереди только потому, что не хотел, чтобы она сейчас видела его глаза — слишком уж не по себе было ему в эти минуты; он чувствовал себя предателем, негодяем… и совершенно безвольным человеком. Да еще и глупцом к тому же.

Финниан проводил Сенну в королевские покои, которые одновременно служили и комнатами для совещаний. Тут имелся очаг, бак с водой, небольшой стол и низкие скамьи. Финниан предложил Сенне сесть, но она отказалась; предложил поесть, но она опять отказалась; наконец, предложил прохладительный напиток, от которого она отказалась с возмущением.

— Может, виски? — спросил Финниан с надеждой в голосе.

Сенна бросила на него уничтожающий взгляд.

— Нет, разумеется.

— Но так будет легче… — Он тут же умолк. Сенна не принимала поблажек, и было очевидно, что она готова выдержать все трудности и тяготы.

Король же, откинувшись на спинку кресла, внимательно наблюдал за ними. Потом вдруг наклонился вперед и спросил:

— Почему вы не хотите сесть, милая?

Сенна молча подобрала юбки и села. Финниан же сокрушенно покачал головой.

— Как много вам известно об уишминских моллюсках, госпожа Сенна? — спросил О’Фейл.

— Абсолютно ничего. Я говорила это лорду Финниану. И Рэрдову. — Сенна сложила перед собой руки, и выглядела она сейчас весьма элегантно — как стрекоза, переливающаяся всевозможными цветами. — Но очевидно, никто мне не верит, — добавила она.

— Я верю, — заявил Финниан, но король выразительно взглянул на него, и он прикусил язык.

Снова посмотрев на Сенну, король спросил:

— Значит, вы, милая, не сможете расшифровать вот это? — О’Фейл указал на руководство.

Тут король пролистал несколько страниц, и Сенна, вздрогнув, вскочила на ноги.

— Оно же принадлежало моей матери! — воскликнула она в изумлении. — Где вы его взяли? Оно — мамино.

— Я знаю, — кивнул О’Фейл.

Сенна пристально посмотрела на него.

— Знаете?.. Но где вы его взяли?

— У нашего друга Реда.

Эти слова, казалось, ошеломили Сенну. Она покачнулась и ухватилась за стол, чтобы не упасть.

— Ред? — прошептала она. — Но… это мой отец.

— Он был нашим хорошим другом, — пояснил Финниан.

Тут король встал и оставил их одних. Теперь они стояли, молча глядя друг на друга. Наконец Сенна пролепетала:

— Но… как же так?

— Твой отец был наполовину англичанином, наполовину шотландцем, — проговорил Финниан. — И он долгие годы боролся против короля Эдуарда, вернее — против его неумеренных притязаний. Подозреваю, что и твоя мать — тоже.

— Боролись?.. — прошептала Сенна, не в силах осознать услышанное. — Но почему? Зачем? Не понимаю…

Но она понимала. Во всяком случае, теперь-то поняла, что имелось в виду. Слишком много было ночей, когда она старалась не слышать споров, происходивших между отцом и его странными гостями. И слишком уж много было шотландцев среди этих гостей.

— Моя мать была шотландкой, — пробормотала Сенна. — Из благородной семьи. Я помню, мать всегда призывала шотландских святых, когда хотела сделать мне внушение. И она называла Шотландию своей родиной. А мой отец… — У Сенны сорвался голос. — Отец всегда говорил: «Если не будет Элизабет, не будет и меня». — Ее глаза наполнились слезами, и сквозь них лицо Финниана казалось мерцающим. — Почему они мне ничего не сказали?..

Он долго молчал, ожидая, когда Сенна успокоится. Наконец со вздохом проговорил:

— Возможно, они не хотели впутывать тебя во все это. Не хотели, чтобы ты из-за них пострадала.

— Думаю, это все же произошло, — с печалью заметила Сенна.

— Сенна, твоя мама умерла.

— Я так и думала, — ответила она с холодным достоинством, стараясь сдержать слезы. — Что ж, ничего удивительного. Прошло уже двадцать лет, так что вполне естественно предположить, что мать могла…

— Твоя мать погибла, пытаясь убежать.

Отвернувшись, она снова уселась и спросила:

— Убежать откуда?

— От Рэрдова.

Сенна покачнулась, в голове у нее гулко застучало, и она медленно соскользнула на пол, успев при этом прошептать:

— Нет, это не Рэрдов.

— Рэрдов, милая. — Финниан поднял Сенну на ноги, отряхнул ее юбки и усадил на скамью. — И теперь, возможно, из-за того, что сделали твои мать и отец, король Англии направляется в Ирландию.

— Король Эдуард?! — в испуге воскликнула Сенна. — Он… идет сюда?

— Да.

— Но это безумие! — Она почему-то разозлилась. — Неужели ему не достаточно одной войны?

— Нет, когда на кону — это. — Финниан указан на руководство. — Секрет уишминских красок. Понимаешь?

Сенна со вздохом покачала головой:

— Нет, я не могу это понять.

— Милая, нельзя избежать чего-либо только потому, что тебе не хочется, чтобы это случилось.

Она снова покачала головой, но Финниан, тронув ее за плечо, сказал:

— Вот, взгляни. — И протянул ей рукопись.

Глава 49

Сенна взяла ее и принялась листать.

Книга выглядела как рисунки на листах пергамента, которые она получила в подарок от какого-то своего шотландского дядюшки по случаю помолвки десять лет назад.

Потом, правда, она однажды видела и саму книгу в руках у отца, когда он как-то вечером торопливо спускался по лестнице, чтобы присоединиться к спорившим внизу мужчинам.

Осторожно переворачивая страницы, Сенна узнавала руку матери и в надписях, и в набросках. Она перелистывала страницы сначала не спеша, а потом все быстрее и быстрее, чувствуя, как ее охватывает дрожь. Рисунки были чрезвычайно искусными и эротичными. И почему-то — пугающими.

Внезапно подняв голову, она спросила:

— А это что? — Сердце ее гулко застучало.

— Здесь секрет уишминских красок, — ответил Финниан. — Они грозное оружие. Они взрываются.

— О Господи!.. — Сенна смертельно побледнела. — Но неужели… Нет, моя мать не делала оружие!

— Делала, — безжалостно возразил Финниан. — То есть она просто восстановила древние рецепты и записала их. Но оружие она сделать не успела… Вот, взгляни… — Финниан протянул Сенне «детскую рубашку», и ее пальцы, скользнув по ней, коснулись того, что она с трудом различала, — того, что мерцало и почти вспыхивало у него в руке. Сердце бешено застучало у нее в груди, но она не понимала почему.

— Что это?..

— Великолепная маскировка.

— Господи, помилуй, — прошептала она, дотронувшись до рубашки. — Но как же…

— С помощью определенной краски на определенной ткани из определенной шерсти.

— Из шерсти… моих овец? — У нее задрожали пальцы.

— Да, твоих. Но их начала разводить твоя мать, разве не так?

— Нет, она не могла этого сделать. — Сенна качнула головой и вдруг поняла, что не может остановиться — она продолжала качать головой из стороны в сторону. — Нет-нет, моя мать не могла делать оружие…

— Сенна, взрывы, которые производят уишминские краски, могут разрушить замок. Вот видишь? — Финниан указал на ткань. — С ее помощью можно пробраться в любой замок. И это может сделать кто угодно и когда угодно.

Она внимательно посмотрела на рубашку, а потом, осторожно дотронувшись до ее края, глухо пробормотала:

— Похожа на детскую…

Финниан присел рядом с Сенной на корточки и тихо сказал:

— Я подумал то же самое. Похоже, рубашка предназначалась для маленькой девочки. — Он сжал ее руку. — Чтобы она всегда оберегала эту девочку.

— О-о!.. — воскликнула Сенна с усмешкой. — Думаю, ее возвращение домой было бы для меня гораздо полезнее. — Всхлипнув, она пробормотала: — А сэр Дже… а мой отец, он…

— Я знал его как Реда.

— И мы тоже. — Сенна печально вздохнула. — Но кроме того, Ред[6] — это имя, которым отец обычно называл мою мать. За мамины рыжие волосы, — добавила она, снова всхлипнув.

И в тот же миг ее захватили воспоминания о родителях. Вспомнилось, как они купались в пруду в сумерках, когда она, четырехлетняя Сенна, была, как они полагали, в кровати. Отец сидел на берегу, что-то тихо напевая себе под нос, а мать, улыбаясь, неторопливо выходила из пруда, и ее длинные рыжие волосы струились у нее за спиной в зеленоватой воде. В ту ночь — тогда Сенна на цыпочках вышла из дома через заднюю дверь — чудесно пахло розами, и сквозь иву просвечивала полная белая луна.

Сенна сделала глубокий вдох — и воспоминания тотчас же уплыли прочь, она снова оказалась в незнакомой комнате и сидела на жесткой скамье, а Финниан смотрел на нее с явным беспокойством.

— Ты сказала, что твой отец обычно называл твою мать Ред, — осторожно напомнил он.

Сенна кивнула:

— Да. И мы в шутку стали так называть отца — с его-то темными волосами… Так его стали называть и все наши шотландские родственники. А что с ним случилось?

— Ох, милая… — Финниан тяжело вздохнул. — Твой отец умер.

Сенна молча кивнула. Да, разумеется, отец умер. Он прожил опасную жизнь, наполненную не дурными привычками и излишествами, как она думала, а тайными заговорами и героическими поступками — и большим горем. Он пытался спасти родную землю жены и помешать Эдуарду проглотить Шотландию. И своей любви отец оставался верен — даже после того, как мама умерла.

— Родители любили друг друга, — прошептала она. А ведь все это время она считала, что мать их бросила, что не любила отца. Ох, какой стыд!

— Он, умирая, был не один, — сказал Финниан. — С ним был я.

Сенна долго молчала, потом, кивнув, пробормотала:

— Рада это узнать.

— И перед смертью он говорил о тебе, Сенна. Последние его слова были о тебе. Он сказал, чтобы я позаботился о тебе, чтобы оберегал тебя.

Сенна прикусила губу. Что же ей теперь с этим делать? Вероятно, все это правда. Но почему отец ничего ей не говорил? Конечно, он по-своему любил ее, она не сомневалась. Но то, чем занимались ее родители, — это касалось только их двоих.

Вероятно, после смерти ее матери отец думал только об одном — его жену убили.

Конечно, она была ему больше, чем жена, вернее — не только жена. Элизабет была его единомышленником и вдохновителем. И разве она, Сенна, могла соперничать со своей матерью? Нет, конечно же.

Но если так, то что же теперь остается делать ей, Сенне де Валери?

Судорожно сглотнув, она пробормотала:

— Финниан, ты…

— Да, милая… — Он все еще сидел перед ней на корточках, положив руки ей на колени и осторожно поглаживая их.

— Финниан, спасибо тебе, что не оставил моего отца одного.

— Не нужно меня благодарить, милая.

И тут Сенна не выдержала. Слезы потоками хлынули из ее глаз, и она все плакала и плакала, никак не могла остановиться. Но даже сейчас, то и дело всхлипывая, она припоминала страницы рукописи своей матери, вернее — эскизы и изображения, которые успела рассмотреть. И в какой-то момент Сенна вдруг поняла, что там что-то не так, чего-то явно не хватало.

— Позволь мне еще раз посмотреть руководство, — сказала она, отстранившись от Финниана.

Он тут же передал ей записи. Сенна пролистала их от начала до конца, потом заглянула в середину, после чего снова вернулась к концу рукописи.

— В чем дело? — спросил Финниан с некоторым удивлением. — Что-то не так?

— Здесь не хватает страниц, — ответила Сенна.

— Откуда ты знаешь?

— Вот, смотри. — Она протянула ему книгу. — Они вырваны.

Он провел пальцем по срезу книги и пробормотал:

— Да, кажется, чего-то не хватает.

— А это очень важно? — неожиданно спросил король, который, как оказалось, уже некоторое время стоял у открытой двери.

Сенна тут же подошла к нему и пролистала книгу от начала до конца.

— Милорд, видите эти цифры и эти слова и символы? Все это — составляющие части рецепта.

Король внимательно посмотрел на Сенну.

— Но мне казалось, вы сказали, что ничего не знаете о крашении, милая.

Она пожала плечами.

— Да, я так сказала, но теперь… Теперь вижу, что знаю, хотя понятия не имею, откуда именно. Просто знаю, и все.

Король утвердительно кивнул:

— Да, понимаю. Это в крови. Так гласит легенда.

— Я ужасно устала от легенд и от вещей из прошлого. — Сенна вздохнула. — Ох, не знаю, откуда я все это знаю. Просто знаю. И могу заверить вас, что инструкции на этой странице обрываются слишком уж резко.

Существуют еще страницы, но они пропали. А расчеты для этого, — она указала на мерцающую рубашку на скамье, — как раз на тех отсутствующих страницах.

Король повернулся к Финниану и, нахмурившись, проговорил:

— Наверняка кто-то завладел ими. И я думаю, Ред хорошо знал этого человека. Собери небольшую группу опытных людей — тех, которые умеют не поднимать головы и держать открытыми уши. Кроме того, надо еще…

— Я знаю, где они! — внезапно воскликнула Сенна. — Я знаю, где находятся недостающие страницы.

Король посмотрел на нее в изумлении. Финниан же тихо спросил:

— И где же?

— В замке Рэрдов!

Финниан мысленно выругался, Сенна вздохнула, а король с невозмутимым видом сказал:

— Их нужно вернуть.

Глава 50

В комнате надолго воцарилась тишина. Однако все трое думали об одном и том же. Наконец Финниан, повернувшись к королю, пронзил его взглядом и заявил:

— Нет! — Он сделал шаг к О'Фейлу и, став между ним и Сенной, повторил: — Нет! Она не вернется туда.

— Но она обеспечит нам время и…

— Слишком многие использовали ее для того, чтобы обеспечить себе что-либо, — перебил Финниан.

— Неужели ты не понимаешь? — О’Фейл по-прежнему был невозмутим. — Сначала — Шотландия, потом — Ирландия, и так все будут склоняться перед Эдуардом и уже не смогут подняться в течение многих сотен лет. А что, если саксонский король сможет беспрепятственно захватывать любой замок — какой пожелает?

Что, если он сможет устраивать взрывы в спальнях тех, кто выступает против него? Нет, Финниан, нельзя допустить, чтобы Эдуард получил такое оружие, как уишминские краски. Его нужно остановить.

— Хорошо, пусть будет так. Я убью его.

— Но, сын мой, если они получат рецепт, то тебе придется убивать и всех остальных английских королей, которые придут после него, — с усмешкой заметил О’Фейл. — И в любом случае ты не сможешь заключить союз с Длинноногим, потому что именно ты украл у него владычицу красок. Тебя убьют на месте.

Тут король оглянулся на Сенну, а она, тотчас отвернувшись, уставилась в окно, за которым ярко светила луна.

— Нет, милорд, вы не отправите ее обратно, — упрямо повторил Финниан.

Король некоторое время всматривался в профиль Сенны, потом перевел взгляд на приемного сына и медленно проговорил:

— Я не собираюсь принуждать ее. Она сама должна сделать выбор.

— Именно так, — кивнул Финниан. — Значит, договорились. Она остается.

Король пожал плечами и тихо сказал:

— Повторяю, я не стану ее принуждать.

Финниан кивнул и обратился к Сенне:

— Не нужно волноваться, милая. Вы не вернетесь туда.

— Конечно, нет, — отозвалась она.

— Это слишком опасно, — помолчав, добавил Финниан.

— Да, конечно, — согласилась Сенна.

Финниан хотел еще что-то сказать, но тут король проговорил:

— Да и в любом случае — что могла бы сделать слабая и беспомощная девушка? — Король вздохнул и пожал плечами. Хитрец О’Фейл добивался того, чтобы Сенна объяснила Финниану, что именно она могла бы сделать.

— Именно так, милорд, — с радостной улыбкой кивнула она. — Я мало что могу сделать. Если не считать одной мелочи: я знаю, где остались недостающие страницы, и я могла бы найти их.

— А может, сжечь дотла его замок? — предложил Финниан. — Все равно мы собирались это сделать. Таким образом мы могли бы добраться до отсутствующих страниц.

— Совершенно верно, — отозвалась Сенна. — Если, конечно, Рэрдов не нашел их и не перепрятал. В любом случае у меня больше шансов найти их. — Финниан посмотрел на нее в недоумении, а она добавила: — Для разнообразия я могла бы остаться у него на время, чтобы он поверил, что я сделаю для него краски. И тогда он даст мне недостающие страницы: А затем я смогу уничтожить их или доставить вам.

— Уничтожить! — заявил король.

— Миледи, вы не обязаны это делать, — возразил Финниан.

— Нет, разумеется, нет. — Сенна грустно улыбнулась. — Но дело не в обязанности, а в том, что…

— Миледи, мы собирались начать эту войну еще до вашего появления здесь, — перебил Финниан. — К вам она не имеет никакого отношения.

— Именно так, — кивнула Сенна. — Вы правы. — Шагнув к нему, она положила ладонь ему на грудь и добавила: — Успокойтесь, Финниан. Я же говорю, что вы правы.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом Сенна, кашлянув, проговорила:

— Вот теперь бы я выпила чего-нибудь, если можно. Думаю, лучше всего того виски, что вы мне предлагали.

Финниан многозначительно посмотрел на короля, потом молча повернулся и направился к двери, чтобы отдать распоряжение слуге. О’Фейл же, обернувшись к Сенне, спросил:

— Милая, вы знаете, как становятся королями в Ирландии?

— Не нужно ничего мне объяснять. — Она покачала головой. — Я пойду туда, но не для того, чтобы сделать его королем.

— А вы думаете, вам удастся отыскать страницы? — спросил О’Фейл.

Сенна тут же кивнула:

— Да, я уверена. — Она произнесла это сухо и без особого воодушевления, однако же надеялась на лучшее. Да, ее преследовал страх, но она его преодолевала, и это кое-чего да стоило.

— Что ж, тогда пойдемте. — Отдав распоряжения своим личным охранникам и послав одного из них задержать Финниана, король, взяв Сенну под руку, направился с ней к конюшням.

— Так вы уверены, милая? — спросил он снова.

— А если нет, вы сможете выиграть войну?

О’Фейл криво усмехнулся:

— Если не сможем, то тогда уже ничего не будет иметь значения.

— И тогда Финниана убьют, — со вздохом прошептала Сенна.

— Случается и так, что люди погибают в сражениях, милая, — пожав плечами, ответил О’Фейл, когда они вышли во внутренний двор. — Такое никто не может предсказать. Но если ваш рецепт попадет в руки Рэрдова и Длинноногого… В этом случае я смогу предсказать все — вплоть до того момента, когда Финниана свяжут по рукам и ногам.

— Тогда я уверена, что у меня получится, — решительно заявила Сенна.

Они торопливо шли к конюшням под ярко светившими на небе крупными звездами. Желтый свет, падавший из окон и из широко распахнутой двери в конюшню, придавал всему вокруг золотистый оттенок.

— Мои люди доставят вас к самым холмам, — заговорил король, когда они вошли в конюшню. — И пока вы не доберетесь до реки, они будут издали наблюдать за вами, чтобы убедиться, что вы в безопасности.

В этих словах короля не было решительно ничего смешного, но на Сенну вдруг нашло почти непреодолимое желание рассмеяться. Взяв себя в руки, она ответила:

— Да, милорд, конечно.

Ночь была прохладная, и король быстро набросил ей на плечи накидку. Три воина вывели из стойл лошадей и сели в седла, а один усадил Сенну позади себя.

— Держитесь за меня, красавица, и я не дам вам упасть, — тихо сказал он с мелодичным ирландским акцентом. — Слышите?

Сенна промолчала. О Боже, она была так испугана, что, вероятно, могла умереть от страха.

Тут король сжал ее руку и тихо сказал:

— Не более получаса назад Балфа видели на берегу реки, так что если мы оставим вас там, он через несколько минут найдет вас.

Сенна молча кивнула. Ужас змеей сдавил ее горло и лишил способности говорить. Но, взяв себя в руки, она пробормотала:

— А что вы скажете Финниану, когда он узнает, что я уехала?

Король кивнул всадникам, и те, натянув поводья, направили лошадей к воротам замка.

— Я скажу ему, что вы похожи на свою мать! — долетели до Сенны слова короля.

— Нет-нет! — закричала в ответ Сенна. — Скажите ему, что он сделан из твердой стали, а не из человеческих ошибок! Скажите ему, что из него получится могущественный король! И еще скажите, что я понимаю, что мы оба заблуждались! Он мне совсем не нужен! Я просто случайно выбрала его!

Как и было обещано, ирландские воины ссадили ее у подножия пологого холма, откуда можно было увидеть темную нитку реки и разбросанные по ее берегам деревья, напоминавшие развалины замка.

Ирландцы ждали, когда она исчезнет в темноте. Оглянувшись один раз, Сенна увидела неподвижные темные силуэты всадников, наблюдавших, как она идет.

Ирландские дозорные сказали, что Балф находился в полумиле от этого места, но Сенна уже чувствовала его присутствие — и чувствовала его враждебность, его злобу.

Глава 51

Вернувшись в королевские покои, Финниан остановился и замер в изумлении, а двое слуг, которые несли за ним подносы с едой и напитки, едва не наступили ему на пятки. Король сидел на своем прежнем месте, но Сенны в комнате не было.

— Где она? — спросил Финниан.

Король в ответ молча покачал головой.

Резко развернувшись, Финниан отправился к себе в комнату и принялся надевать доспехи.

Через несколько минут к нему в комнату вошел О’Фейл, и он по-прежнему молчал. Однако новость распространилась быстро, и вскоре уже весь замок знал о планах Финниана — о его безрассудной погоне за англичанкой.

— Пусть она уходит отсюда, — заявил Брайан, заходя в комнату Финниана, где уже собралось с десяток воинов, гремевших доспехами.

— Придержи язык, — пробурчал Финниан, надевая кольчугу.

Брайан сокрушенно покачал головой и взял кружку с элем с подноса появившегося в этот момент слуги. Сделав глоток, он проговорил:

— Нам будет лучше без ее присутствия, от которого одни неприятности. Не понимаю, почему ты отправляешься за ней.

— А я не понимаю, почему не убиваю тебя, — беззлобно отозвался Финниан наклоняясь, чтобы завязать сапоги для верховой езды.

Растолкав всех локтями, в комнату вошел Алан, уже одетый по-походному. Взглянув на него, Брайан спросил:

— Значит, и ты собираешься туда же, когда все остальные идут на войну? — Нахмурившись, он уселся на небольшую скамью у стены.

Не обращая ни на кого внимания, Финниан направился к двери, на ходу привычными движениями проверяя арсенал клинков, закрепленных повсюду у него на теле.

— Иди-иди! — фыркнул Брайан, высоко подняв свою кружку.

Проходивший мимо него Алан выбил ножку у его скамейки. Скамья опрокинулась, эль расплескался, а Брайан растянулся на полу, но мгновенно с воинственным видом вскочил на ноги. Алан же, сев на другую скамью, положил ноги в сапогах на низенький стол и устремил пристальный взгляд на молодого воина. А Финниан — он был уже у двери — обернулся и бросил:

— Я ухожу.

Все промолчали, но в последний момент кто-то крикнул ему вслед:

— А как же люди?! А сбор?!

— Я буду там, — последовал ответ.

— Но он не может идти без позволения короля, — проворчал Фелим.

Задержавшись на пороге, Финниан возразил:

— А кто сказал, что я иду без его позволения? — Он взглянул на короля и добавил: — Так что помолчите и не огорчайтесь, ведь вы остаетесь в приятном обществе Алана. Полагаю, вам не на что жаловаться.

— О-о нет, я с ними не останусь, — заявил Алан, по-прежнему сидевший на скамье.

— Это почему же? — Финниан внимательно посмотрел на друга. — Чем же ты собираешься заниматься все последующие дни? Наверное, будешь очень занят?

— Да.

— Чем же?

— Буду охранять твою жалкую задницу. В который уже раз, — ответил Алан, поднимаясь на ноги.

Финниан вздохнул с облегчением. Стиснув плечи друга, он тихо сказал:

— Спасибо, Алан.

Тот усмехнулся и пробормотал:

— Ты ведь несколько раз спасал мою задницу, приятель. И в любом случае, — он кивком указал на короля, — О’Фейл не позволит мне оставить тебя.

Король пристально смотрел на них, но не произносил ни слова, и они вышли из комнаты под восторженные крики воинов.

Спустившись по лестнице мимо мерцающих факелов, О’Фейл быстро пошел по темному коридору следом за друзьями и, догнав их у дверей во внутренний двор, положил руку на плечо Финниана, остановив его. Алан же вышел за дверь.

— Она просила сказать, что из тебя получится могущественный король, — сказал О’Фейл.

Финниан пожал плечами:

— И что вы на это сказали ей, милорд?

Король не ответил, но тут же проговорил:

— Послушай меня, парень, прежде чем из-за женщины рисковать своей жизнью и исходом этой войны. Ты ведь много лет ждал этого момента, верно?

Финниан внимательно посмотрел на приемного отца. Среди длинных волос, падавших на плечи короля, было уже много седых прядей, его лицо испещряли морщины, а в глазах, пристально смотревших на Финниана, слегка подрагивала голубоватая пленка. И сейчас впервые за все эти годы О’Фейл показался Финниану стариком.

— Тебе нельзя идти за ней, — продолжал король.

— Можно. И я пойду.

— Дорогой мой, — О’Фейл понизил голос до тихого шепота, — прошу тебя как отец.

Финниан вздрогнул — ему почудилось, что остро заточенное лезвие вонзилось ему в сердце. И все же он, вскинув подбородок, заявил:

— Все равно пойду. Она — мой долг.

— Разве у тебя нет долга большего, чем она?

— Вы хотите, чтобы я умер? — Финниан крепко стиснул плечо короля.

— Я хочу, чтобы ты вспомнил о своих обязанностях, мой мальчик. Она сама выбрала свой путь. Пусть так и будет.

— А я выбираю свой, — возразил Финниан.

О’Фейл вздохнул и с грустью в голосе проговорил:

— А ведь ты мог бы стать королем. Однако теперь… Увы, теперь мы теряем тебя из-за женщины, — с горечью подытожил О’Фейл. — Но для чего же я готовил тебя, мой мальчик?

— Вы готовили меня не для того, чтобы я оставлял в опасности женщин, милорд.

О’Фейл долго молчал, потом вдруг заявил:

— А ведь я могу остановить тебя. Позову охрану — и они убьют тебя на месте.

Финниан молча отвернулся и открыл дверь.

— Она сказала, что ты ей не нужен! — крикнул ему вдогонку король.

— Что ж, пусть так. Зато она нужна мне. — Финниан спустился по ступенькам и пошел через двор.

— Я присмотрю за ним, милорд, — тихо сказал королю Алан, ожидавший снаружи у самой двери.

— Вряд ли теперь это имеет значение, — с грустью ответил О’Фейл.

— Мы схватимся с негодяем на поле битвы! — крикнул Финниан через плечо.

— Не ты, — сказал О’Фейл, не потрудившись повысить голос.

— Уверен, что я! — отозвался Финниан, дошедший уже до середины двора.

Шум мощного потока становился громче и заглушал все остальные звуки. А Сенна все шла и шла, карабкаясь по мокрым камням, покрытым скользким мхом, и внимательно глядя под ноги, чтобы не поскользнуться и не упасть в холодную воду. Ее уже довольно долго сопровождала огромная темная фигура, но она не замечала слежки. И, поставив ногу на очередной валун, не заметила, как к ней подкрались сзади.

Внезапно ее подхватили чьи-то сильные руки и в считанные секунды перенесли через реку по огромным валунам, образовавшим своеобразный мост. Она попыталась закричать, но ей тотчас же зажали рот ладонью и понесли дальше, под сосны.

Глава 52

В течение нескольких минут ее то волокли, то несли, а потом поставили на ноги на небольшой поляне, где бродили лошади. В центре поляны горел костер, и там стояла группа солдат во главе с огромным капитаном Балфом. Когда Сенну толкнули прямо к нему, у нее сердце ушло в пятки, и она потупилась, так что могла видеть только сапоги Балфа.

— Госпожа Сенна, — заговорил он гортанным голосом, — вы не пострадали?

«Просто держи рот на замке», — сказала она себе.

Тут капитан вдруг взял ее за подбородок и заглянул ей в лицо.

— Леди, вы, вероятно, не слышали мой вопрос. Я спросил: вы не пострадали, здоровы и бодры?

Она коротко кивнула.

Балф хмыкнул и принялся внимательно разглядывать ее лицо — словно осматривал лошадь. Потом, усмехнувшись, проговорил:

— Синяк под глазом не такой черный, как был недавно. Это очень плохо, леди. Не давайте мне повода вернуть его в прежнее состояние. Договорились?

Сенна снова кивнула, чувствуя, как ледяной ужас заполняет ее сердце.

— Что ж, вы выглядите достаточно хорошо и сможете ехать верхом, — подытожил капитан.

— Я прекрасно себя чувствую, — сказала наконец Сенна. — Освободите меня.

— Что?! — изумился Балф.

— Вы захватили меня, и мне некуда отсюда уйти, так что освободите меня.

Тут рука капитана вдруг сдавила ей горло большим и указательным пальцами. Сенна попыталась сглотнуть — и тут же почувствовала, что вот-вот задохнется.

— Скажите «пожалуйста». — Балф наклонился к самому ее лицу.

Она молчала, и Балф еще сильнее сжал ей горло.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Сенна не представляла, как же она выполнит свою задачу, но ей стало очевидно, что собственное достоинство больше не имело для нее значения, главное — вернуть недостающие страницы и спасти Финниана.

Капитан какое-то время молчал, потом вдруг спросил:

— Знаете, что милорд позволит мне сделать за то, что я нашел вас?

Сенне ужасно хотелось зажмуриться. Сейчас ей отчетливо были видны все глубокие оспины на лице Балфа, они походили на воронки, забитые грязью и сажей, а его близко посаженные глаза и сломанный нос внушали ужас и отвращение.

Судорожно сглотнув, Сенна пробормотала:

— Я ничего не знаю о том, что позволяет или запрещает вам ваш хозяин.

Сильным толчком Балф прижал пленницу к дереву.

— Так знайте, леди, вы — моя, — заявил капитан. Отпустив Сенну, он повернулся и крикнул своим людям: — По коням, бездельники! Вперед, в замок Рэрдов!

Финниан и Алан подъехали как раз в тот момент, когда Сенна появилась на поляне. Укрывшись за кустом, они беспомощно наблюдали, как ее обступили вооруженные воины с гербом Рэрдова на плащах. Обменявшись взглядами, друзья решили: напав сейчас, они добьются лишь того, что оба будут убиты.

Вскочив на лошадь, Финниан подал знак Алану, и оба стремительным галопом покинули берег реки. Финниан же скакал к тому единственному человеку, который мог бы сейчас предложить свою поддержку.

— Мы направляемся туда, куда я думаю? — поинтересовался Алан через некоторое время.

Финниан кивнул:

— Да, очень вероятно.

— Но это немного опасно.

— Вот именно — немного.

— Мы к ее брату?

— Да.

— Не советую.

— Даже сейчас?

— Да. Ведь де Валери, вероятно, известно, что его сестра больше не с бароном. Скорее всего Рэрдов заявил, что она похищена тобой.

— Да, скорее всего. И де Валери, конечно, не обрадовался, услышав такое.

Какое-то время оба молчали, потом Алан проговорил:

— Твои родовые земли были захвачены самим королем Эдуардом. А это означает, что де Валери получил их прямо от короля Англии, который сейчас направляется на север, чтобы начать войну с нами. И армия верховного судьи — тоже.

Финниан кивнул:

— Да, это, пожалуй, будет настоящая битва. У тебя есть еще какие-нибудь замечания?

— О да, множество, — буркнул Алан. По извилистой тропе они поехали медленнее. — У нас достаточно времени?

— Особняк де Валери менее чем в часе езды отсюда. — Финниан направил лошадь на невысокий холм, и друг тут же устремился за ним.

— Меня не сильно беспокоит, сколько нам понадобится времени, чтобы добраться туда, я больше думаю о том, сколько нам понадобится времени, чтобы убедить его, — пояснил Алан. — Или… чтобы быть убитыми.

— Последнее вообще не требует времени.

Они галопом спустились по другую сторону возвышенности и поскакали навстречу восходящему солнцу, сиявшему так ярко, что им приходилось щуриться, чтобы видеть дорогу.

Глава 53

— К нам едут, милорд.

Уилл де Валери резко повернулся к часовому, а его рыцари тем временем сновали между лошадьми, проверяя седельные сумки, держатели копий, и все прочее. Повсюду слышались громкие возгласы, скрип кожи, звон стали и железа, и даже куры расхаживали по двору с важным видом.

— Кто именно? — спросил Уилл.

— Ирландцы.

Перепрыгивая через две ступеньки, Уильям поднялся в сторожевую башню.

— Они как раз видны на подъеме, сэр, — сказал один из караульных, вытянув указательный палец. — Их, похоже, двое.

— Ирландцы едут сюда? — удивился де Валери. — Что ж, узнайте их имена и проводите обоих ко мне в зал. И держите клинки наготове.

Спустившись в залитый солнцем двор, Уилл быстро направился к ближайшей двери.

Вооруженные мечами стражники — не очень-то любезные — проводили Финниана и Атана в зал. Впрочем, сначала, узнав, кто к ним пожаловал, охранники ходили спрашивать у де Валери, не следует ли сопроводить Финниана О’Мэлглина прямо в тюрьму.

Однако Уильям заявил, что желает поговорить с гостями. И вот сейчас один из воинов охраны выступил вперед и проговорил:

— Это изъято у арестованных, милорд. — Он бросил на пол два широких меча и четыре кинжала.

Де Валери взглянул на лежавшие перед ним клинки, затем поднял взгляд на ирландцев.

— Финниан О’Мэлглин? — осведомился он.

Финниан утвердительно кивнул, а Алан остался неподвижным, как каменная глыба.

— Признаюсь, для меня неожиданность увидеть вас здесь, — заметил Уильям.

Финниан обвел взглядом зал, в котором собралось более двух десятков воинов.

— Пожалуй, не так плохо для неожиданности.

— Я же не дурак, — усмехнулся де Валери.

— А я не арестант. Я пришел поговорить, а не для того, чтобы у меня забрали оружие.

— Оружие в моем замке дозволяется только с моего разрешения и по серьезной причине.

— У меня есть причина. Я проехал через враждебные земли, чтобы встретиться с вами по-честному.

— Где моя сестра?! — Слова эти прозвучали словно удар кинжала.

«Из этого ничего не выйдет», — подумал Алан.

А его друг тут же ответил:

— Она у Рэрдова — или скоро будет.

— У Рэрдова? — недоверчиво переспросил Лайам[7] де Валери. — Господи Иисусе, О’Мэлглин, если она снова окажется у Рэрдова, я выпорю вас кнутом, прежде чем вы выйдете во двор.

— Как бы то ни было, она на пути обратно к барону.

— Вот как? — зловеще усмехнулся де Валери.

Они пристально посмотрели друг на друга, и казалось, что тяжелое мужское дыхание эхом отражалось от каменных стен. Наконец англичанин, щелкнув пальцами, приказал:

— Заприте их в подвале.

«Проклятие!» — мысленно воскликнул Алан.

— И пошлите к Рэрдову узнать, действительно ли то, что говорит ирландец, — правда. И если так, — добавил Уилл с мрачной ухмылкой, — то утром они оба будут болтаться у меня на стене.

— Будет слишком поздно, — покачал головой Финниан. — Ваша сестра окажется у Рэрдова к вечеру. И по моим подсчетам, следующим утром она уже будет мертва.

Де Валери нахмурился и шагнул к пленникам.

— О чем вы, черт возьми, толкуете, О’Мэлглин?

Алан расправил плечи и машинально согнул правую руку, но, к сожалению, меча у него не было.

— Пожалуй, вы должны объяснить мне, что происходит, — бросил де Валери.

— Пожалуй, вы должны убрать отсюда своих псов. — Финниан взглянул на воинов, все еще стоявших рядом с ним с мечами в руках. — Тогда я все расскажу вам.

Де Валери медлил. Потом все же подал знак своим воинам, и те неохотно отступили к дальней стене просторного зала.

— Садитесь, — сказал Уилл.

Финниан опустился на скамью, стоявшую у грубо сколоченного стола, и они с Аланом украдкой обменялись многозначительными взглядами, смысл которых был ясен: им не следовало находиться в одном и том же месте — на случай если все полетит к чертям.

Повернув голову, Алан впился взглядом в командующего караулом замка Уильяма. Одетый в красное с серым командир был размером с небольшую гору, и один глаз у него был накрепко закрыт — то ли в результате королевской кары, то ли после сражения. И Атана очень беспокоило то обстоятельство, что «гора» находилась ближе всех к Финниану и держала в руке кинжал.

Отойдя на несколько шагов, Алан, безмолвный и бдительный, стал у ближайшей стены, широко расставив ноги и скрестив на груди руки.

Самое примечательное в этом зале было то, что здесь всегда, по-видимому, царил полумрак, хотя сальные свечи горели и в подсвечниках вдоль стен, и на дубовом столе.

Де Валери молча проследил за Аланом, отошедшим к стене, потом снова сосредоточил все свое внимание на Финниане. Усевшись напротив ирландца, он с нарочитой неторопливостью скрестил руки на груди и проговорил:

— У вас есть что рассказать?

Прежде чем заговорить, Финниан некоторое время всматривался в де Валери — как будто планировал атаку. Затем, двинувшись напрямик, заявил:

— Ей не нравилось то, как он пытался заставить ее вступить в брак…

— Что?! — Де Валери чуть не вскочил с места.

— И признаюсь, я ее понимаю, — продолжал Финниан. — Поэтому она и убежала. А заодно освободила меня. Я был в тюрьме у барона.

— Почему? — спросил Уильям.

— Это очень долгая история, которая уходит в далекое прошлое, — устало ответил Финниан. — Сейчас у меня нет времени рассказывать ее вам. Просто скажем так: Рэрдов собирается вернуть обратно вашу сестру, а для нее нет места худшего, чем у него в замке.

Внезапно огонь, пылавший в камине у стола, добрался до очередного полена, и то, громко затрещав, со стуком перевернулось.

— Но это полная бессмыслица, — пробурчат де Валери, не спуская с Финниана пристального взгляда.

Ирландец пожал плечами:

— Тем не менее это правда.

Резко поднявшись, де Валери стал расхаживать вдоль стола, и пламя камина, отражаясь от его доспехов, разбрасывало по залу красные отблески.

— Да, но Рэрдов…

— Вы медленно движетесь к гибели, если во всем доверяете Рэрдову, — перебил Финниан.

Де Валери остановился и, взглянув на ирландца, проговорил:

— Если у вас, О’Мэлглин, есть еще что сказать, выкладывайте сразу.

Финниан кивнул и тут же спросил:

— Ваша мать была владычицей красок? — Де Валери вздрогнул. — Не отрицайте. Так вот, только поэтому ваша сестра все еще остается живой в руках Рэрдова.

— Но все это легенды… — Тихо выругавшись, молодой рыцарь снова сел за стол напротив Финниана.

— У нас нет времени на такой долгий разговор, — решительно заявил ирландец. — Мы здесь уже десять минут, и даже это слишком долго. Что же касается красок, то они вовсе не легенда, и вашей семье это известно.

— Что вы знаете о моей семье?

— О, я могу рассказать вам о вашей семье такое, от чего вы придете в ужас. Но в данный момент мне нужна ваша помощь. Назревает война.

— Я осведомлен, — сухо отозвался де Валери.

— И вам придется выбирать, на какой вы будете стороне.

Де Валери запустил пятерню в волосы и пробормотал:

— О Господи, с Сенной всегда были неприятности, но теперь, когда я доберусь до нее… — Он пристально посмотрел на Финниана. — Вы знаете, кому я служу?

Ирландец кивнул:

— Да, знаю. Длинноногому.

— Не ожидал, что вы скажете именно так, — язвительно усмехнулся английский рыцарь. — И вообще об этом не многим известно.

— Я постарался все узнать о людях, которым отдали земли моей семьи, — ответил Финниан и тут же добавил: — Я знаю о вас даже больше, чем ваша сестра.

Де Валери в задумчивости посмотрел на ирландца.

— Вам известно, что именно я делаю для Длинноногого?

— Убиваете, калечите и всякими другими способами убираете с дороги людей, которых Эдуард считает неугодными.

— А вы знаете, что он начинает и вас считать неугодным? — Де Валери едва заметно улыбнулся.

— Можете передать ему, что наши чувства взаимны, — отозвался Финниан. — Я считаю его сукиным сыном.

Де Валери запрокинул голову и громко засмеялся. Потом вдруг нахмурился и снова посмотрел на Финниана.

— С моей стороны было бы неразумно объединиться с вами, О’Мэлглин, так как этими землями я обязан Эдуарду.

— Да, верно. Это была бы измена, — согласился Финниан. — Послушайте, англичанин, сейчас мне нужно спешить, а вы меня задерживаете. Вы должны заглянуть в собственную душу, чтобы найти правду. Или присоединяйтесь к нам, или убейте нас. Но нужно решать быстро, потому что я сейчас ухожу.

По залу пронесся звон мечей и гул оскорблений. Финниан же, резко поднявшись, оттолкнул скамью, так что она заскользила по полу и ударила одного из охранников по ногам.

Все воины, находившиеся в зале, тут же схватились за мечи и шагнули к Финниану. Алан тоже отошел от стены.

И тут де Валери поднялся из-за стола и, протянув руку Финниану, проговорил:

— Я готов принять участие в деле.

Алан на мгновение зажмурился и мысленно воскликнул: «Слава тебе, Господи!»

Когда хозяин замка отвернулся, чтобы отдать распоряжения, Алан подошел к другу и тихо спросил:

— Ты мог бы подтолкнуть его еще дальше, О’Мэлглин?

— Да, — кивнул Финниан. — Но он молод, и я пожалел его.

— Мой друг, — фыркнул Алан, — твое сочувствие — страшная вещь.

Ирландцам вернули оружие, и они принялись закреплять мечи и кинжалы на ремнях.

— Ты еще не видел моего гнева, — шепнул Финниан в ответ.

Глава 54

Тотчас же был вызван одноглазый рыцарь, который с доброй половиной своих воинов отправился в конюшни для подготовки к походу на стороне ирландцев, а остальным было велено оставаться в замке до тех пор, пока не поступит распоряжение от де Валери. Сам же Уилл и двое ирландцев, бряцая оружием, тоже направились к конюшням.

— Как Сенна? Расскажите мне о ней, — попросил де Валери, когда они пересекали двор.

— Безрассудная. Неунывающая. Потрясающая.

— Я хотел узнать, не пострадала ли она, — пояснил Уильям, взглянув на ирландца с удивлением. — Она что, околдовала вас? — Они подошли к конюшням и начали готовить своих лошадей. — Не многие замечают ее очарование. К тому же она отпугивает своими манерами, что с ее стороны очень рискованно.

— Ваша сестра — сильная натура. Большинство мужчин отступают перед ней.

— Тогда как же получилось, что ее схватили люди Рэрдова? — спросил молодой рыцарь, пристально взглянув на ирландца.

— Она сделала это по собственному желанию, — нахмурившись, ответил Финниан.

— Но каким образом она это сделала? — бросив быстрый взгляд на Алана, спросил Уильям.

Финниан пожал плечами:

— А как ваша сестра вообще все делает?

Уилл помолчал, потом в растерянности пробормотал:

— Ну… говорит, что собирается что-то сделать, — и делает. Именно так Сенна всегда и поступает.

Финниан с усмешкой кивнул:

— Да. Она именно такая.

— Так, значит, — в задумчивости протянул Уилл, — она сама ушла?

— Да.

Молодой рыцарь снова помолчал, потом вдруг спросил:

— Что вы делали с ней, когда оставались наедине?

Финниан ответил ему невозмутимым взглядом. Он почти осязаемо чувствовал присутствие Сенны — чувствовал ее прикосновения и ее ласки. А смотревшие на него сейчас глаза были так похожи на глаза Сенны, что у него до боли сжалось сердце. Господи, прости его, если он сделал что-то не так! Он всегда желал ей лишь добра. Ох, только бы вернуть ее…

— Видите ли, Лайам, то, что мы делали с вашей сестрой, касается лишь нас двоих, ответил наконец Финниан.

Уилл взглянул на него с подозрением:

— Что именно вы делали?

— Все.

Светлая бровь Уильяма взлетела вверх.

— Все?..

— Все, что она сама хотела делать. — Финниан отвернулся к лошади.

— О Матерь Божья, — пробормотал молодой рыцарь.

Солнце сейчас было уже не таким ярким — на него то и дело наплывали серые облачка, которые объединялись в небольшие кучки — как молодые рассерженные мужчины, собирающиеся вместе и громко о чем-то разговаривающие. И облачка эти имели синеватый оттенок и в середине колыхались, а исходившие из них низкие рокочущие звуки вызывали гул в ушах.

Наконец, оседлав своих лошадей, все трое направились к воротам.

— Значит, вы знаете, где именно схватили Сенну? — спросил Уильям.

— Да, — кивнул Финниан. — Ее схватил Балф со своим отрядом, и в ближайшие часы нам следует больше думать о нем, а не о Рэрдове.

— Вы знаете похитителя Сенны?

— Да, я знаком с Балфом.

— И что же? Каков он, этот Балф?

В сопровождении людей де Валери все трое проехали через небольшие внутренние ворота, и только после этого Финниан наконец ответил:

— У Балфа злобный характер. И он горит желанием исправить то, что считает давней несправедливостью. В общем, редкостный негодяй.

Уилл ненадолго задумался, потом спросил:

— Но какая может быть Давняя несправедливость по отношению к нему со стороны Сенны? Да, конечно, моя сестра многих может раздражать, но ведь она пробыла здесь всего неделю.

— Дело не в ней, — покачал головой Финниан. — Она была со мной, и Балф это знает.

— И что же?

Финниан пожал плечами:

— Ну, у нас с Балфом давние счеты.

— Черт побери, — проворчал Уильям. — Весь этот ваш клубок секретов напоминает осиное гнездо. Есть ли здесь хоть кто-нибудь, кому не нужно сводить старые счеты?

— Есть. — Финниан окинул собеседника взглядом. — Это вы, сэр.

— А-а… — Уилл провел рукой по рукояти меча. — Вот как?

— Да, именно так.

— Скажите, О’Мэлглин, но что же вы сделали такого, что этот самый Балф хотел свести с вами счеты?

— Считается, что он уложил в постель его сестру, — объяснил Алан.

— Много ли раз? — спросил де Валери.

Алан улыбнулся и покосился на друга. Потом проговорил:

— Сестра Балфа была печальной и болезненной девушкой, бесцветной, как пшеничная мука. Много лет назад, когда мой король и Рэрдов еще изображали из себя союзников, О’Фейл устроил праздник. Прибыл Рэрдов со своими фаворитами, и в их числе Балф, который привез с собой сестру.

— И вы переспали с ней? — пробормотал де Валери. — О’Мэлглин, но не могли же вы…

— Я не переспал с ней. Я с ней поговорил. Она была помолвлена с человеком даже еще более жестоким, чем Балф. И я сказал ей, что на свете существуют мужчины, которые не стегают кнутом своих женщин только для развлечения.

— А дальше? — Де Валери внимательно смотрел на собеседника.

— Она решила не возвращаться с остальной свитой Рэрдова.

— А потом? — Молодой рыцарь улыбнулся.

Финниан молча пожал плечами, а Алан проговорил:

— Она нашла себе мужа, который не бил ее, родила пятерых детей, которые все живы, и каждые святки, улыбаясь сквозь слезы, она дарит Финниану расписанную вручную накидку.

— Что ж, — после минутного молчания заговорил де Валери, — не могу понять, почему Балф — до чего же отвратительное имя! — так возмущен этим?

— Потому что мы — ирландцы. Потому что его сестра не послушалась их отца. Потому что потом их отец умер через час после ее венчания, несомненно — от ужаса.

— Да, несомненно… — пробормотал Уильям, проезжая через внешние ворота. — Значит, считается, что вы украли его сестру и убили их отца.

— Что-то вроде того.

Некоторое время все молчали, потом Уильям заметил:

— Вряд ли мы будем у замка Рэрдов раньше их. Они ведь отправились туда гораздо раньше нас, верно?

— Я знаю короткую дорогу. — Ворота со скрипом закрылись позади них, Финниан, натянув поводья, пустил лошадь в галоп.

Глава 55

Хотя Сенна крепко зажмурилась, она не могла погрузить мир в такую темноту, которая скрыла бы то, что происходило с ней.

К концу следующего дня отряд Балфа был почти у замка Рэрдов, так как все утро и весь день он не позволял своим людям останавливаться. Большую часть дня они двигались очень быстро, и с каждой оставленной позади милей тревога все сильнее сжимала горло Сенны.

Когда же они поднялись на вершину покатого холма, перед ними открылся вид на растянувшиеся на много миль зеленеющие холмы, разделенные долинами и низинами, и на искрящиеся вдали голубые ручьи. И все эти низины и складчатые холмы были покрыты, как разноцветными одеялами, отрядами солдат, собиравшимися уничтожить Ирландию.

А на дальней возвышенности виднелся ненавистный замок с выгоревшими красными полотнищами, хлопающими на резком ветру над каменными стенами.

И тут Сенна словно увидела ворота, через которые бежали они с Финнианом, перед тем как соскользнуть ради спасения в ров. Возможно, в этот самый момент предвечернее солнце светило на то самое место, где он откликнулся на ее мольбу о поцелуе. И именно тогда она узнала, что в ее жизни до Финниана все было унылым и однообразным.

Наклонив голову, Сенна старалась перевести дух, а Балф что-то ворчал себе под нос и упорно смотрел вперед. Женские слезы были дешевле, чем базилик, и он не собирался отступать ни перед их угрозой, ни даже в том случае, если по щекам пленницы покатятся крупные капли.

— Кто все эти люди? — спросила Сенна, указывая на толпу, бродившую по равнине перед воротами замка.

Но она и так знала: это те, кто обычно сопровождал воинов, отправлявшихся на войну, — незваные гости. Даже когда начнется битва, их не пригласят в замок и не позволят пройти в лагерь какой-либо из противостоящих армий. Эти люди будут бродить между воюющими, так как именно там была территория убитых и именно там можно было чем-нибудь поживиться.

Но сейчас везде было тихо, если не считать скрежета кольчуги Балфа, то и дело поворачивавшегося, чтобы взглянуть то в одну сторону, то в другую.

А затем вдруг раздался топот копыт и послышались громкие крики — к ним галопом скакал отряд рыцарей с блестевшими на солнце обнаженными мечами и стрелами наготове. И тут же стрелы со стальными наконечниками просвистели у головы Балфа и воткнулись в землю позади него, подняв тонкие столбики пыли.

С проклятием стегнув свою лошадь, Балф пустил се бешеным галопом, и весь его отряд помчался к замку барона, маячившему в лучах закатного солнца.

Вскрикнув от внезапного рывка, Сенна вцепилась в гриву лошади, а ее колено то и дело ударялось о выпуклую луку седла. Машинально повернув голову, она вдруг заметила своего брата.

— Уильям! — закричала она и в тот же миг увидела и Финниана. — О Господи, нет… — прошептала она и громко завопила от обжигающей боли, так как Балф схватил ее за волосы и сильно дернул. Затем, намотав на руку поводья ее лошади, он приблизился к ней вплотную, и теперь обе лошади поскакали бок о бок.

Размышляя, не остановиться ли ему, чтобы лицом к лицу встретиться с О’Мэлглином, Балф зашел так далеко, что выпрямился в седле и придержал своего жеребца. Но в тот же момент небольшой топор пронесся так близко от его головы, что срезал со скулы отросшую за день щетину. А затем рядом с ним проскользнула стрела, и Балф решил отложить свою месть. Снова пустив своего жеребца быстрым галопом, он поспешил к замку, увлекая за собой лошадь Сенны.

Башня была уже совсем близко, на расстоянии всего четверти мили, и Балф как безумный подгонял лошадей, пока они не взлетели на подъемный мост и не пронеслись через внешние ворота.

— Быстро поднять мост! — рявкнул Балф на стражников, стоявших с разинутыми ртами и оцепеневших от изумления.

Как мухи на кусок мяса, стражники бросились по своим местам и, вздыхая, ворча и потея, точно матросы в публичном доме, принялись тянуть тяжелые цепи, чтобы поднять мост.

А Балф, не дожидаясь исполнения своего приказа, гнал лошадей все дальше, пока они не переправились через еще один мост и не миновали еще одни ворота, за которыми с раскатистым грохотом опустилась подъемная решетка.

И таким образом Сенна, покачивавшаяся в седле, снова оказалась у барона, посреди его внутреннего двора, заполненного вооруженными воинами.

Глава 56

Сенна невольно вскрикнула, когда на верху лестницы, ведущей в главный зал, Балф сильно толкнул ее в спину. И здесь, в зале, царил полумрак, так что она на мгновение словно ослепла.

Когда же глаза ее привыкли к тусклому свету, она увидела Рэрдова, сидевшего в своем кресле на возвышении. На нем была черная накидка, делавшая его плечи похожими на крылья ворона, и он наблюдал за приближением пленницы. Черты же его лица — нос, подбородок и щеки — выглядели болезненными и полупрозрачными, и только в глазах светилась жизнь.

Барон поднялся со своего места, как взлетающая птица, и Сенне захотелось броситься к нему, царапать его и рвать ногтями, а еще лучше — метнуть в него кинжал. Но вместо этого она заставила себя споткнуться, то есть изобразить слабость.

Балф наклонился и протянул к ней руку, но под строгим взглядом барона снова выпрямился.

В зале царило абсолютное безмолвие, и казалось, что сами стены испускали тишину, затяжную и зловещую. Все хранили молчание. От звона упавшей на пол кружки нерадивая служанка разразилась слезами, а брошенный на нее злобный взгляд барона заставил ее в ужасе окаменеть, и лишь с помощью двух слуг бедняжке удалось покинуть зал, и теперь он был почти пуст, остались только Сенна, Балф и Рэрдов. И еще Пентони — Сенна чувствовала его присутствие где-то в темноте.

— Сэр… — Балф шагнул вперед и толкнул Сенну к барону. — Вот она, как вы и приказывали.

Рэрдов окинул пленницу взглядом и спросил:

— Где?

— Недалеко от лагеря О’Фейла, рядом с древним могильным холмом. Без сопровождающих. Она или убежала, или ее бросили, или еще что-то… Она не хочет говорить.

Рэрдов снова окинул Сенну взглядом, и глаза его сверкнули.

— Уверен, что захочет, — тихо сказал он и, обойдя стол, спустился по лестнице с помоста.

Сенна смотрела на стену, где позади помоста висел старый вытертый гобелен.

— Одна маленькая женщина создает очень большие неприятности… — протянул Рэрдов, обходя ее кругом.

Внезапно Сенна почувствовала, как дыхание барона коснулось ее затылка, а затем его рука пробралась ей под юбки и скользнула по бедру. Она вздрогнула, когда его пальцы нащупали кинжал, который она заткнула за подвязку. Достав клинок, Рэрдов отступил на шаг и проговорил:

— Я не знаю, зачем вы вернулись, Сенна, или зачем вас послали сюда. Но я непременно это узнаю, и мои методы вам не понравятся.

У Сенны перехватило дыхание, но тут капитан Балф громко откашлялся и проговорил:

— Есть еще кое-что, сэр…

Барон пристально взглянул на него:

— В чем дело? Что еще?

— Они пытались отбить ее. Прямо за вашими воротами.

— Они?

— Да. Ирландцы и ее брат.

Рэрдов едва заметно вздрогнул.

— Де Валери?

— Да. Вместе с О’Мэлглином.

Рэрдов ненадолго задумался, потом, махнув рукой, пробормотал:

— Что ж, де Валери сделал свой выбор. Он умрет вместе со всеми остальными.

Сенна судорожно сглотнула и стиснула зубы.

— Готовь людей, — сказал Рэрдов капитану. — Собери всех мужчин старше двенадцати лет и расставь их на стенах замка. Нужно предпринять меры на случай осады. И отправь курьера к тем, кого мы послали, чтобы перехватить Уогана. Передай, чтобы они прикончили де Валери на месте, если он попытается установить связь с Уоганом. С рассветом подойдут остальные войска, и мы будем готовы к сражению. — Барон посмотрел на Сенну. — А к тому времени… Кто знает, что сделает для меня моя владычица красок…

Капитан не сдвинулся с места. И, бросив взгляд на Сенну, беспокойно поежился.

— Балф, ты что, оглох? — проворчал Рэрдов. — Что ты стоишь здесь? Выполняй приказание!

Сенна увидела, как по лицу старого воина пробежала предательская дрожь. Но он тут же взял себя в руки и, повернувшись к вооруженным воинам, выстроившимся вдоль стен, заорал:

— Слышали, что сказал господин?! Удвойте караул, но каждому — половинный рацион! Мак и Конолли, соберите всех мужчин.

Среди воинов поднялся тихий ропот; некоторые из них просто отбывали в замке службу по распоряжению своих собственных господ — службу, которая для некоторых могла закончиться уже на рассвете.

Балф снова обернулся к солдатам и с угрожающим видом произнес:

— Вы что, хотите, чтобы я убедил вас?

Воины тут же поспешили разойтись; громко стуча деревянными подошвами сапог, они выбежали из зала, однако потом, когда пошли по длинным темным коридорам, снова заворчали и зароптали.

— Итак, что мне с вами теперь делать? — в задумчивости проговорил барон, обращаясь к пленнице.

— Что со мной делать, милорд? — Разговор барона с Балфом позволил Сенне собраться с духом, и она заявила: — Ну, вы должны жениться на мне.

Рэрдов пристально посмотрел на нее.

— Сомневаюсь, что вы хотите сказать, что готовы добровольно предстать перед священником, дорогая.

— А я сомневаюсь, что у вас найдется священник, которого это особенно заботило бы. Но не волнуйтесь, я сделаю это вполне добровольно.

— Правда?

— Да.

— Неужели добровольно? — Стремительно вытянув руку, Рэрдов схватил ее за плечо. — Вы лжете! — прошипел он. — Ваши слова — такая же ложь, как и все остальное.

Сенна криво усмехнулась:

— Да, конечно, я лгу, и мы оба это знаем, разве не так? Но я красильщица. И такая же искусная, какой была моя мать.

— Вы похожи на нее абсолютно во всем, — пробурчал Рэрдов. Он вдруг что-то достал из-под накидки и с силой прижал к груди Сенны, затем отдернул руку.

Она попятилась, чувствуя под ладонями какие-то листки. Взглянув на них, ахнула. Ну конечно, недостающие страницы! Он нашел их!

«Что ж, — подумала Сенна, — теперь-то нет никаких вопросов о том, как действовать. Теперь точно известно, что делать».

— Я приготовлю вам краски, — отчетливо произнесла она, расправив плечи.

— Я прекрасно знал, Сенна, как вы себя поведете. — Рэрдов расхохотался. — Да-да, знал!

— Знали? — Сенна пристально взглянула на него. — Но скажите, вы хотите, чтобы они взрывались или… — для большего эффекта она сделала паузу, — служили маскировкой?

Барон в изумлении уставился на Сенну, а она, дабы не упускать момент, заявила:

— Вы отменяете войну, а я делаю вам краски. Договорились?

Тут Рэрдов все же овладел собой и проговорил:

— Уже не могу. Война началась.

— Так остановите ее. И скажите королю, что краски — это просто легенда. Солгите. — Сенна пробежала глазами страницы, которые держала в руке. Снова взглянув на Рэрдова, добавила: — Я не хочу, чтобы король Эдуард об этом знал. А разве вы хотите?

Рэрдов нервно облизывал губы. Наконец прохрипел:

— Если честно… я не хочу, чтобы вообще кто-либо знал об этом.

— Вот и хорошо. — Сенна понизила голос. — Тогда это будет наш с вами маленький секрет. Сообщите Уогану, наместнику, что отменяете войну. И отправьте гонца к Эдуарду. — Она снова посмотрела на руководство, медленно водя по листку пальцем. — Отмените войну, и я останусь здесь с вами. Добровольно.

Барон прищурился.

— А почему Сенна, а? — Этот человек, вероятно, был абсолютным злом, но злом исключительно сообразительным. — Ведь вы же не хотите, чтобы я обладал красками, не так ли?

Ей нужно было найти способ как-то подчинить его себе, и она сделала еще один интуитивный шаг в неизвестность.

— Милорд, но ведь так всегда поступали женщины из нашей семьи, разве нет? — промурлыкала Сенна. — Мы начинаем как де Валери, а заканчиваем с вами. Я знаю, что моя мать была здесь, с вами. — Она с улыбкой шагнула к барону и добавила: — И вот теперь я тоже здесь.

И туг же лицо его исказила гримаса похоти, и он, запустив пальцы ей в волосы, прохрипел:

— Сенна, вы моя. А ваша мать… она умерла.

— Я знаю. — Сенна с трудом поборола желание расцарапать ему физиономию. Десять лет назад все происходило почти также, но тогда она не знала, как защитить себя, и кинжал на супружеской постели оказался подарком судьбы. Теперь-то она очень хорошо знала, как защитить себя, но, к сожалению, не могла этого сделать.

Ведь если она сейчас убьет Рэрдова и станет известно, что он мертв, люди короля Эдуарда тотчас расползутся по замку, как блохи по соломенному матрацу, и найдут страницы рукописи. А со временем они найдут и того, кто сумеет расшифровать смертоносный рецепт уишминцев. Тогда падет Ирландия, падет Шотландия, а Финниана свяжут веревками по рукам и ногам.

— Клянусь, дорогая, — прошептал Рэрдов ей в волосы, приблизив свои отвратительные губы к самому ее уху, — я вас тоже убью, если вы не приготовите для меня уишминские краски.

Стараясь держать себя в руках, Сенна ответила:

— Я буду готовить краски сегодня ночью. — Она положила руку ему на грудь. — А утром приходите ко мне.

Утром она убьет его.

Или он убьет ее.

Потому что долго так не могло продолжаться.

Сумеречный свет, падавший в высокие узкие окна опустевшего главного зала, сливался со светом очага и приобретал светло-сиреневый оттенок, превращавшийся в какое-то неземное свечение, очень похожее на то, которое создавали уишминские моллюски.

И он, Пентони, видел это чудесное свечение; причем это не был образец, изготовленный несколько столетий назад. Нет-нет, он видел, как был создан новый, создан матерью Сенны.

По правде говоря, однажды днем, когда барон был на охоте, а он еще не совсем привык к мрачному безмолвию замка Рэрдов, Пентони сам помогал измельчать ей раковины моллюсков.

Когда двадцать лет назад Элизабет де Валери прибыла сюда, она была как порыв свежего ветра. У нее были волосы цвета красной меди, и она смеялась и болтала на своем чарующем диалекте — какой-то странной смеси шотландского, английского и французского. И ее нисколько не пугали ни гнев Рэрдова, ни суровые ирландские зимы. Вероятно, именно поэтому в тот несчастный день, когда она протянула ему ступку, он, Пентони, охотно взял ее и начал толочь раковины.

И вероятно, именно поэтому через год, когда возникла такая необходимость, он помогал ей бежать.

И именно тогда она доверила ему последнюю копию руководства по приготовлению красок, а он сделал так, как она просила, — отправил копию вместе с маленьким образцом окрашенной ткани ее мужу, де Валери. «В любом случае у него буду или я, или секреты», — улыбаясь, сказала Элизабет, и Пентони знал, что выбрал бы он сам.

Потом, в ту ночь, когда она убегала, она отдала ему пачку листов пергамента, заполненных ее причудливыми прекрасными рисунками. «Для моей дочери, в день ее свадьбы. Просто на всякий случай», — прошептала Элизабет, но на этот раз она улыбалась сквозь слезы.

А затем она выскользнула за ворота и побежала что было сил.

Спустя десять лет Пентони выполнил эту ее последнюю просьбу — выполнил втайне, под видом подарка от «неизвестного» шотландского дядюшки послал листы пергамента ее дочери, и Сенна де Валери в пятнадцать лет, накануне своей помолвки, стала обладательницей последнего секрета уишминских красок, то есть стала единственным человеком, способным создать «красивое оружие».

Но в данный момент Пентони точно знал: Рэрдов никогда не откажется от этой войны, — вероятно, уже не мог отказаться. Кроме того, он знал, что Сенну ждала смерть. Точно так же, как смерть ждала ее мать.

Пентони еще ненадолго задержался в самом темном углу, откуда было удобно наблюдать за происходящим, а потом покинул свое убежище и быстро вышел из зала.

Глава 57

Ночь прошла без происшествий, и единственное, что было в ней необычного, — это войска, разбившие лагерь вокруг замка барона. Палатки и небольшие костры занимали почти всю равнину перед замком, и тишину время от времени нарушали крики и мужской смех.

А к западу, на склонах холмов, протянувшихся на несколько миль, расположились ирландцы. Сражение на высотах — не самое обычное дело в Ирландии, но ведь и угроза была необычной.

Полночь уже превратилась в воспоминание, а Рэрдов все сидел в главном зале перед горящим в углублении огнем и в задумчивости барабанил тонкими пальцами по столу.

События прошедшего дня заставляли барона заглянуть в себя, а этого он не делал с тех самых пор, как, задыхаясь и дрожа, нашел облегчение в своей первой женщине и остался обессилевшим и совершенно уверенным, что именно этого он и хотел от жизни более всего.

Глядя прямо перед собой, Рэрдов сделал очередной глоток вина. Весь его мир разрушился, все, чего он всегда хотел, стало его проклятием или погибло, — ушла из жизни Элизабет, его единственная любовь. И сейчас, вспомнив о ней, он ощутил внезапный приступ сердечной боли. Впрочем, боль эта никогда и не покидала его — даже по прошествии двадцати лет.

Как могла Элизабет предпочесть ему Джеральда де Валери? На короткое время он решил, что выиграл ту битву. Она ведь пришла к нему, разве нет? Только ради нее он добивался этих ирландских земель, добивался с огромным риском для себя. Элизабет хотела иметь краски, и он сделал все возможное для того, чтобы она получила их. В конце концов она пришла к нему и ради него оставила де Валери.

Быть с ней рядом, слушать ее, смотреть, как она двигается, — это все, чего он хотел от жизни. И на один блаженный год его мечта осуществилась.

А потом Элизабет убежала и погибла на ирландской границе.

Боже, как он тоскует по ней! Боль сейчас была такой же острой, как и в то утро, когда он обнаружил, что она исчезла — вместе с рецептом. Оказалось, что он, Рэрдов, был вовсе не нужен ей.

Конечно, он должен был убить ее. Выследить и задушить до того, как она добралась до границы. У него не было выбора, он не мог позволить ей убежать с рецептом.

Но потом выяснилось, что рецепта у нее не было. Он ничего не нашел ни при ней, ни в замке. Никаких зашифрованных инструкций, никаких указаний на то, как воссоздать смертоносные краски, которые она, последняя из владычиц красок, как-то раз приготовила для него.

А теперь у него ее дочь. Она, живая проблема, сидела в спальне над ним, за поворотом каменной лестницы, и сводила его с ума. Эту женщину он, вероятно, не смог бы удержать. На самом деле она ничем не походила на свою нежную мать, кроме внешности и способности на предательство. И еще…

Нет, она же сначала сказала, что не умеет делать краски. А потом заявила, что сделает. Значит, все-таки умеет?

Ох, как бы заглушить эту ужасную щемящую боль в сердце?

Барон со стоном положил голову на стол и уткнулся лицом в ладони; ему казалось, он вот-вот умрет от боли.

В эту ночь дул холодный ветер и ярко сияли звезды. На холмах, рядом со своими людьми, Финниан ждал, когда заиграет музыка, а сзади, на расстоянии нескольких ярдов от него, в темноте молча стоял король.

Чуть поодаль на ярко-зеленой густой траве музыканты готовили инструменты; когда же полилась мелодия, которая создавалась веками доблестных дел, совершенных людьми, теперь гниющими в могилах, на суровых лицах музыкантов появилось задумчивое выражение.

Это были моменты отдыха перед предстоящим сражением, однако Финниан даже и сейчас не знал покоя; в голове его теснились мысли, и почти все они были не очень-то веселые.

Все эти годы каждый ирландец знал, что вера О’Фейла в Финниана О’Мэлглина постоянно растет, но, вероятно, и доверию существовали свои пределы. Или, возможно, у него, Финниана, были свои пределы.

Да, он умел обращаться с любым оружием, мог сражаться с любым противником и вести любые переговоры, если требовалось. Он умел заставить своих соратников смеяться, а своих женщин — терять голову. И наверное, только он один мог обеспечить необходимые условия для того, чтобы снова привести свой народ к спокойствию и процветанию. То есть он обладал всем, чем требовалось обладать главному советнику О’Фейла и будущему королю.

Однако он не верил, что обладает тем, что нужно Сенне. И быть может, король об этом знал, быть может, именно на это и рассчитывал, надеясь удержать его… от некоторых поступков.

Сенна же видела в нем не воина, не будущего короля, а исключительно мужчину. И возможно, она была права. Но если так, то…

Нет, сейчас не время об этом думать. Главное сейчас — освободить Сенну, а потом…

Как бы опасно и глупо это ни было, он потребует, чтобы она преодолела все встречные ветры, мешавшие ей пристать к его, Финниана, берегам.

Последние десять часов Сенна провела в спальне Рэрдова, склонившись над длинным столом на козлах, и только сейчас наконец-то подняла голову. А до этого при каждом движении, что она делала, когда что-то поднимала и передвигала, отмеряла и кипятила, Сенна словно ощущала присутствие матери. И она постоянно чувствовала, как ее дух, призрачная тень из прошлого, подсказывает ей, что и как делать, дабы все было сделано в точности так, как делала сама Элизабет.

И теперь лежавшие рядом с ней вырванные страницы были полностью, до ужаса, понятны. Ее мать действительно была владычицей оружия, причем непревзойденной. И Сенна теперь понимала зашифрованный текст — словно читала счетную книгу. Наверное, такие способности действительно были в крови.

Перед ней лежал еще и маленький кусочек шерстяной ткани из шерсти ее овец, которых мать начала разводить двадцать два года назад. И сейчас этот лоскут был окрашен уишминской краской.

Когда Сенна кончиками двух пальцев поднимала его над столом, он мерцал, испуская и одновременно поглощая свет, так что трудно было понять, существовал ли он вообще.

На глаза Сенны навернулись слезы. О, она была сейчас ужасно испугана, но в то же время счастлива. А ведь она и не думала, что такое возможно, так как ночь ее «супружеского счастья» закончилась тем, что три лекаря сделали заключение о ее бесплодии.

Но Финниан вернул ее к жизни.

Сев на пол и прислонившись спиной к стене, Сенна придвинула к себе светильник, так что из-под его рогового колпака падал лишь клин бледно-желтого света, освещавший ее колено и один сапог, — этого было вполне достаточно.

Конечно же, она уничтожит эти страницы, но сначала прочтет их в последний раз, чтобы все сохранить в памяти. Все рисунки, наброски и слова будут словно выжжены у нее в мозгу — она непременно все запомнит до мельчайших деталей. А потом сожжет листы — и исчезнет. Потому что у нее не было намерения умирать здесь.

Но как же ей выбраться отсюда? Увы, на этот вопрос у нее пока что не было ответа.

Тихонько вздохнув, Сенна прижала ладонь к животу и, склонившись над листками, принялась за чтение.

Солдаты расположились на ночь в главном зале, где было темно и тепло. И почти все они примостились у стен, растянувшись прямо на полу. Пентони пересекал зал, коротко кивая тем, кто еще не спал.

Заметив Рэрдова, советник замер в изумлении. Барон сидел, навалившись на стол и уткнувшись лицом в ладони. И он производил впечатление мертвого. Но тут он глухо застонал, однако не поднял головы. А Пентони поспешил дальше, так как до наступления рассвета ему еще многое нужно было приготовить.

Выскользнув наружу, советник чуть приоткрыл ворота в стене внутреннего двора, а затем вернулся обратно в зал. Теперь ему оставалось только надеяться, что могучий ирландский воин, уже рисковавший жизнью ради Сенны, чувствовал то же, что и он, Пентони, когда-то рисковавший ради матери этой девушки.

Прошло несколько часов. Странная музыка смолкла, а ночь стала темнее, так как луна зашла. Но звезды по-прежнему блестели, и по-прежнему дул ветер, разносивший вокруг запахи осени.

Глава 58

Темноту ночи сменил перламутрово-серый предрассветный сумрак, но церковные колокола были обязаны молчать еще час, прежде чем зазвонить к утрене. Однако же внутренний двор был уже наполнен суматошной деятельностью и звуками — звоном оружия, стуком копыт и громкими голосами мужчин.

Услышав за дверью тяжелый стук сапог, Сенна вскочила на ноги, держа в руке страницы. Ее сердце гулко стучало, а по спине катился холодный пот. Минуту-другую она прислушивалась, но вскоре все звуки за дверью стихли, и снова воцарилась тишина.

Сенна тяжело перевела дух и повернулась к жаровне, собираясь развести буйное пламя, совсем не похожее на то, каким жаровне предназначалось гореть. Но ведь жаровня эта и не была предназначена для того, чтобы сжигать секретные бумаги…

Наклонившись пониже, Сенна подула на огонь. Когда же пламя взметнулось выше и она потянулась за листками, за спиной ее заскрипели ржавые дверные петли. В следующее мгновение в комнату вошел Рэрдов и проговорил:

— Значит, вы ее сделали?

Резко повернувшись, Сенна наступила на подол юбки, листки разлетелись в разные стороны, но она сейчас смотрела только на Рэрдова. Его грязные взъерошенные волосы торчали клочьями, а лицо покраснело от пьянства. Но больше всего Сенну напугали его глаза — они были совершенно безумными и словно затянутыми плотной белесой пеленой.

Но тут барон увидел лежавшую на столе окрашенную ткань, и взгляд его тотчас прояснился. Взяв лоскуток, он ощупал его, а потом положил обратно на стол и, посмотрев на Сенну, спросил:

— Это те самые страницы? — Он указал на разбросанные по полу листки пергамента.

Она не ответила, а Рэрдов, достав из ножен меч, вытянул его перед собой, словно любуясь им. Потом вдруг взмахнул клинком, отчего по всей комнате, освещенной дрожащим светом свечей, разлетались огненные блики.

— Что вы делаете? — Несмотря на все усилия Сенны, ее голос понизился до шепота.

— Избавляюсь от беспокойства, которое так долго мучило меня, — ответил барон, глядя на нее горящими глазами. Стоя между Сенной и дверью, он снова поднял меч.

Сенна попыталась пробежать мимо него, но Рэрдов обхватил ее рукой за талию и швырнул на пол. Она упала, но тут же, приподнявшись, ударила его коленом между ног.

Барон взвыл от боли, и его глаза остекленели. Сенна же получила передышку, достаточную для того, чтобы откатиться в сторону. Наткнувшись на жаровню и опрокинув ее, она чуть отползла назад и бросила листки в кучку ярко-оранжевых углей. Листки, как маленькие птички, веером разлетелись в воздухе и опустились на пол, но ни один не попал на угли.

— Ах ты сука! — рявкнул Рэрдов.

Пошатываясь, барон шагнул к Сенне и занес над ней клинок.

— Нет! — закричала она и вскинула руки, чтобы защититься от удара меча.

— Сэр, если вы это сделаете, то умрете, — раздался с порога чей-то голос.

Рэрдов тут же оглянулся.

— Пентони?.. — удивился он. — Убирайся!

— Нет.

— Пошел вон!

— Нет.

А Сенна тем временем отползла в сторону и теперь в изумлении смотрела на советника, стоявшего на пороге с мечом в руке. Причем было очевидно, что он сумеет им воспользоваться.

Не спуская глаз с барона, Пентони протянул руку и запер за собой дверь. А спустя секунду за дверью раздались громкие крики, и кто-то крикнул:

— Лорд Рэрдов, вы в порядке?!

Но барон даже не взглянул на дверь. Пристально глядя на своего главного советника, он проговорил:

— Убирайся отсюда, Пентони.

Рэрдов хотел снова повернуться к Сенне, но Пентони тут же шагнул к нему и занес меч для удара. Барон замер на мгновение, потом в ярости прохрипел:

— Я тебя убью, Пентони!

— Скорее я вас, сэр.

От этого ответа Рэрдов начал давиться словами — они с трудом вырывались из его горла. Лицо барона сделалось от ярости огненно-красным, но теперь он стоял, не осмеливаясь пошевелиться.

— Пентони, я ведь дал тебе все, что только можно, — проговорил он наконец. Сенна тем временем успела подняться на ноги и отойти за спину мрачного советника. — Я дал тебе деньги, доверил управление всеми моими землями…

— Но из-за вас я погубил свою душу, — перебил Пентони.

Лицо Рэрдова исказилось, и он заорал:

— Ты погубил ее почти тридцать лет назад, когда задрал юбки той монахине и обесчестил ее!

— Она тогда еще не была монахиней, — возразил Пентони.

— Разумеется, ты избежал наказания благодаря своим связям, — продолжал Рэрдов. — Но как я слышал, ее-то строго наказали. Можно сказать, забили камнями…

Лицо Пентони стало белым как мел, и он прошептал:

— Она была моей женой.

— Нет, священник! Она стала бы твоей женой, если бы ты только смог потерпеть, подождать, когда она покинет монастырь. А ты сам за это время отрекся бы от всех своих обетов. Но ты не смог. И знаешь, мне говорили, что младенческие крики были слышны даже…

Пентони вдруг сделал выпад и приставил клинок к горлу Рэрдова. Затем тихо проговорил:

— Она была моей женой в моем сердце, и я все эти годы носил ее там.

— Тогда она, вероятно, была редкостная красавица! — расхохотался Рэрдов. — Ведь деньги — это единственное, за что ты крепко держался все те годы, что я тебя знаю, советник.

— Честно говоря, — помолчав, отозвался Пентони, — она была похожа на леди Сенну и ее мать. — Он покосился на девушку. — Идите, миледи. Теперь уходите.

У Сенны перехватило горло, и она с трудом сдерживала рыдания. Слезы затуманили ей глаза, в голове у нее шумело, а сердце гулко стучало. Но она все же взяла себя в руки и, в упор посмотрев на Пентони, отрицательно покачала головой.

И тут Рэрдов, изловчившись, нанес советнику удар мечом. В следующую секунду окровавленное тело Пентони рухнуло на пол.

Сенна пронзительно закричала и прижала ладони к щекам; она не в силах была поверить в произошедшее.

— Леди, уходите же! — прохрипел, задыхаясь, Пентони. И тотчас же голова его свесилась набок, глаза закрылись, а изо рта потекла тонкая струйка крови.

Несколько мгновений Сенна с бароном смотрели на мертвого советника. Затем Рэрдов повернулся к ней и отчетливо произнес:

— Вы следующая.

Сенна отскочила и бросилась к двери, надеясь открыть ее. Но, наткнувшись на стол, упала на пол у жаровни. Рэрдов тут же переступил через Пентони и остановился возле нее с мечом в руке.

Сенна попыталась откатиться в сторону, но барон поставил ей на живот сапог, прижав к полу.

— Нет! — закричала она, вытянув перед собой ладони. — Мой ребенок!

Рэрдов побелел и замер.

И в тот же миг дверь затрещала и с оглушительным грохотом вывалилась, а на пороге возникла темная фигура с обнаженным мечом.

Фигура замерла на долю, секунды, а затем Финниан прыгнул в комнату.

Глава 59

Ухватив Сенну за запястье, ирландец отбросил ее в сторону как раз в тот момент, когда клинок Рэрдова со свистом пронесся над тем местом, где только что находилась девушка. Она растянулась на полу, но Финниан рывком поднял ее на ноги и, подтолкнув к двери, приказал:

— Уходи! Немедленно!

Но Сенна не послушалась и, потянувшись к бедру Финниана, выхватила из ножен кинжал с длинной рукояткой. Барон же усмехнулся и проговорил:

— Знай я, что вы, О’Мэлглин, собираетесь пожаловать с визитом, я устроил бы более достойный прием.

— И этот вполне устраивает. — Финниан двинулся вдоль стены комнаты, удерживая Сенну у себя за спиной и направляясь с ней к двери.

Рэрдов же, медленно поворачиваясь, провожал ирландца взглядом. Наконец снова усмехнулся и сказал:

— Что ж, теперь, когда вы здесь, я предоставлю вам сделать выбор: вы можете остаться, чтобы мои люди медленно убивали вас, или же…

— А где эти люди? — перебил Финниан.

Рэрдов с подозрением посмотрел на дверь. Тела двух вооруженных воинов, не успевших даже вытащить свои мечи, валялись у порога, а в дверную раму упирался сапог третьего, тело которого плавало в луже крови.

— Или же ради более быстрой смерти можете сейчас уйти и встретиться с армиями у моих ворот, — медленно закончил Рэрдов.

Финниан продолжал продвигаться к двери, держа Сенну у себя за спиной.

— Я бы оплакивал вашу душу, если бы думал, что она у вас есть, — заметил ирландец.

Пока мужчины «беседовали», Сенна, прищурившись и подняв руку, старалась найти нужный баланс между лезвием и рукояткой кинжала, который она сжимала пальцами. «Шея Рэрдова — вот самое уязвимое место. Хотя… Можно сместиться и ниже», — мысленно прикидывала она.

— Английский гнев будет убийственным, — заявил барон.

— Вы еще не знаете ирландского гнева.

Поверх плеча Финниана Рэрдов посмотрел на Сенну, державшую в поднятой руке кинжал. Их взгляды встретились, и барон с ухмылкой проговорил:

— Ваша женщина собирается убить меня. Интересно, каким образом?

Сенна не видела лица Финниана, но почувствовала, что он тоже ухмыляется.

— Если собирается, то непременно убьет, — отозвался ирландец.

Рэрдов внезапно сделал выпад, но Сенна уже успела метнуть в него кинжал. Лезвие впилось ему в живот, и Рэрдов, покачнувшись, изменился в лице — теперь ему уже было не до насмешек.

Финниан же, оттолкнув Сенну, с мечом в руке шагнул к Рэрдову, и их клинки, встретившись, оглушительно зазвенели. Но в какой-то момент барон неожиданно отступил в сторону и снова покачнулся, на сей раз с глухим стоном.

— Быстро, однако, — пробормотал Финниан. Взяв меч обеими руками, он добил барона.

Рэрдов тотчас же рухнул на пол, на губах у него появились красные пузыри, и послышалось бульканье. Перед тем как испустить дух, он с удивлением посмотрел себе на живот, из которого торчала рукоятка кинжала.

Взглянув на Финниана — тот молча смотрел на Рэрдова, — Сенна медленно опустилась на колени. Все свечи уже погасли, и в комнате было совсем темно, но видны были сверкавшие глаза ирландца — точно так же, как тогда, в тюрьме, когда она только познакомилась с ним.

Но вскоре кровожадный блеск в его глазах погас, и он взглянул на Сенну. Затем опустился на одно колено и в темноте протянул к ней руку. Она ухватилась за нее и, кивнув на выбитую дверь, пробормотала:

— Что ж, ты, конечно, спас меня, но у тебя все вышло слишком уж шумно. Я могла бы придумать что-нибудь получше.

Финниан заключил ее в объятия и прошептал ей в ухо:

— Знаю, милая. Ты все делаешь лучше.

С этими словами он поднял Сенну на ноги и, поцеловав в губы, повел подальше от мертвых тел и крови.

Они медленно пробирались по темному замку. Когда же откуда-нибудь доносились голоса или стук тяжелых сапог, Финниан дергал Сенну за руку, и оба, останавливаясь, прижимались к стене, где и стояли какое-то время, затаив дыхание. И вскоре стало ясно: их разыскивали. Все чаще раздавался топот бегущих ног, и теперь постоянно слышались крики, разносившиеся по всему замку, — крики эти сводили Сенну с ума.

Когда они в очередной раз свернули за угол, Финниан поднял голову — и замер. В конце коридора стоял Балф в доспехах и с мечом в руке. И он смотрел прямо на них. На шее у капитана пульсировали вены, а его меч и пряжка на ремне тускло поблескивали в свете факела в другой его руке.

Сенне вдруг почудилось, что время остановилось, а все цвета вдруг стали на удивление яркими — и красный свет факела, и доспехи Балфа, и даже его черные изношенные сапоги.

Все трое молчали, и казалось, что этому жуткому молчанию не будет конца и оно будет длиться целую вечность.

Но тут на винтовой лестнице позади капитана послышался шум.

— Эй, Балф! — окликнули его хриплым голосом.

— Я здесь! — отрывисто бросил он, не оборачиваясь.

— Балф, есть что-нибудь?

Глаза капитана смотрели прямо в глаза ирландца.

— Нет ничего! — крикнул Балф. — Обыщите конюшни!

Финниан коротко кивнул и, развернувшись, повел Сенну к другой лестнице.

— Моя сестра, — тихо сказал Балф.

Оглянувшись, Финниан снова кивнул:

— Да, хорошо.

Теперь и Балф кивнул.

Финниан повел Сенну дальше, а капитан остался стоять в коридоре с мечом в одной руке и с факелом в другой. Какое-то время он смотрел вслед беглецам, потом отвернулся.

Глава 60

А за стенами замка вся трава превратилась в кровавое покрывало, на котором лежали мертвые.

Брайан О’Коналай, схватившийся в смертельной схватке с английским солдатом, нанес очередной удар, и его противник рухнул на землю, издав последний крик, перешедший в глухой стон. Брайан же, вытаскивая меч из тела убитого, краем глаза заметил, как взвившаяся в воздух булава несется прямо на него. Он с криком бросился на тело поверженного врага и тут же обнаружил, что смотрит в невидящие глаза другого мертвеца, лежавшего рядом. А за ним лежал еще один и еще…

Брайан перекатился по траве, вскочил на ноги — и увидел другой железный шар, приближавшийся к его голове. На сей раз он не смог уклониться, но что-то вдруг изменило стремительное движение смертоносного шара, и булава пролетела мимо, в дюйме от его носа; англичанин же, державший ее, рухнул на землю с криком удивления.

И тотчас же к Брайану шагнул Алан с окровавленным мечом в руке.

— Господи Иисусе, я твой должник, — пробормотал Брайан.

Алан с усмешкой пожал плечами:

— Не стоит беспокоиться. Держись рядом, и ты довольно скоро оплатишь его.

И оба тотчас же повернулись к бушевавшему вокруг сражению. А кровавое побоище, казалось, растянулось на несколько миль, и ноги при каждом шаге ступали по пропитанной кровью земле.

Сражаясь рядом с Аланом, Брайан чувствовал, как его руки и ноги становились все тяжелее, словно наливались свинцом. Но он не мог не поднимать меч, не мог не убивать, потому что тогда убили бы его.

Внезапно мимо пронеслась лошадь, чуть задевшая его, и Брайан, не удержавшись, припал на одно колено.

— Это всего лишь де Валери, — раздался сзади голос Атана.

— А-а… — отозвался Брайан, выпрямляясь. Ему ужасно хотелось пить, и казалось, что каждый его выдох походил на горячий ветер, дующий над ожогом. — Значит, у нас численное превосходство?

— Да, похоже на то, — согласился Алан. — Пошли. — Он начал спускаться с небольшого холма.

Изнемогая от усталости, Брайан последовал за ним, но оказалось, что Алан просто подошел к небольшой группе ирландцев, стоявших там, где уже не сражались. Увидев, как рыцарь де Валери гонит свою лошадь прямо к штандарту верховного судьи, Брайан пробормотал:

— Но ведь его сейчас убьют…

Однако все промолчали.

На вершине дальнего холма появился отряд всадников, во главе которого в поисках Уогана скакал Уилл, промчавшийся сквозь бойню.

— Сэр, а это самое разумное, что можно сделать? — оглядевшись, обратился к нему его одноглазый помощник.

— Возможно, — ответил Уилл и снова пришпорил свою лошадь.

А на вершине холма стража верховного судьи уже обнажила мечи, и несколько воинов в цветах Рэрдова подняли свои большие луки и нацелили стрелы в сторону Уильяма.

Но тут верховный судья взмахнул рукой, что-то крикнул, и луки почти тотчас же опустились.

— Уоган! — крикнул Уилл, подъезжая к наместнику.

— Кто вы такой и что вам нужно? — потребовал ответа верховный судья.

Уилл спрыгнул с лошади, не обращая внимания на мечи, приставленные к его шее.

— Милорд, мне нужно кое-что сообщить вам.

Когда Финниан с Сенной вышли из замка Рэрдов, Уоган, королевский наместник, стоял на вершине холма под развевавшимися на ветру штандартами, а рядом с ним стояли Лайам, брат Сенны, и О’Фейл. И они о чем-то беседовали. Причем никто не сражался, и вокруг царила тишина.

Финниан остановился и внимательно посмотрел на мужчин, разговаривающих на холме. Потом, держа Сенну за руку, опустился на землю — там, где стоял. Сенна села рядом с ним, но прошло довольно много времени, прежде чем их заметили.

Сенна тянула Финниана в палатку Уогана не столько потому, что хотела, чтобы он встретился с наместником, сколько потому, что сама желала поговорить с верховным судьей. Но оказалось, что и Финниан не прочь встретиться с королевским наместником.

— В общем, никаких уишминских красок не существует, — заявила Сенна в конце своей небольшой речи. — Должна сказать, что, к сожалению, лорд Рэрдов был просто-напросто безумцем. Уишминцы — это всего лишь моллюски, а вовсе не волшебные краски. И конечно же, — она звонко рассмеялась, — никакое это не оружие!

Уогану было нетрудно поверить ее заверениям, и час спустя после вежливой беседы и нескольких чаш вина он счел уместным сказать:

— А вы совсем не такая, какой я представлял себе торговку шерстью.

— Вы даже не представляете, насколько не такая! — с горячностью подтвердил Финниан, сидевший в палатке наместника рядом с О’Фейлом.

— Я обнаружил, что в некоторых женщинах может скрываться… множество тайн, — заметил Уоган с улыбкой, внезапно осветившей его угрюмое лицо.

— И вы обнаружили, что это создает трудности? — поинтересовалась Сенна, улыбнувшись ему.

— Я обнаружил, что это воодушевляет, — ответил наместник.

Сенна улыбнулась еще ослепительнее:

— Я понимаю, что путешествие обратно в Бейл Ата Клайт очень долгое, милорд наместник. Но если позволите… я бы попросила вас сделать небольшой крюк и заехать в город Хаттонс-Лип.

— И что я смогу найти в Хаттонс-Лип? — поинтересовался Уоган, поднося к губам чашу с вином.

— О, все, что пожелает королевский наместник, как я полагаю. — Сенна в очередной раз улыбнулась. — Жонглеров, изумительные иглы для вышивания и самую нежную ветчину. И еще… там есть одно заведение под названием «Чертополох». Хозяйка заведения с Юга Франции, и я подозреваю, что в ней скрывается множество тайн. Если вы захотите навестить ее, то сами в этом убедитесь.

Уоган на мгновение задумался, потом с улыбкой кивнул:

— Что ж, пожалуй…

Через полчаса английская армия покинула долину, и только птицы остались наблюдать за заходом солнца.

Эпилог

Зима, Шотландия, 1295 год

Скупое солнце шотландской зимы село задолго до того, как закончилось вино в деревянных чашах Роберта Брюса и стоявшего перед ним Уилла де Валери.

— Думаю, сейчас нам ничто не угрожает, — сказал Уилл.

— Значит… — Брюс пристально посмотрел на него. — Значит, никакого секретного оружия для Длинноногого?

У дальней стены ревел камин, но большая часть тепла уносилась в дымоход или впитывалась каменными стенами, и даже в комнате мужчины оставались в меховых накидках.

— Все это просто легенды, — ответил Уилл. — Уишминские краски — не более чем легенды. — «Это все, что людям необходимо знать», — мысленно добавил Уилл.

Его сестра Сенна была единственным человеком на свете, который мог приготовить смертельно опасные краски, но она твердо заявила, что у нее нет к ним интереса.

— Быть может, мои дети… — сказала сестра, когда он потребовал, чтобы она поделилась своими планами. — Но, Уилл, я никогда не буду ни настаивать, ни запрещать. Все, что я сделаю… Я просто кое-что им объясню. И я всегда буду здесь, так что не беспокойся за меня.

«Что ж, так гораздо лучше, — подумал Уилл. — Ведь с помощью Сенны можно будет спасти шотландское королевство. А впрочем… Какую выгоду из всего этого сможет извлечь король Шотландии?»

Секрет уишминских красок был утрачен на века, но их с Сенной мать и отец воскресили его — из лучших побуждений, вероятно. Однако разглашение этого секрета могло закончиться только бедой. Шотландии и так угрожало множество опасностей, и не следовало добавлять к ним сомнительную выгоду от использования уишминских красок.

— Но вы же сами говорили королю Эдуарду, что краски — это не просто сказки, — напомнил Брюс, внимательно всматриваясь в собеседника. — Вы говорили ему, что у Рэрдова они есть, что они существуют, что краски — это оружие и…

— Я говорю королю Эдуарду много разного, — перебил Уилл. — Ведь было необходимо, чтобы он постучал в дверь Рэрдова.

Брюс ненадолго задумался, потом спросил:

— А почему нам было нужно, чтобы он постучал в дверь Рэрдова? — Он все так же пристально всматривался в лицо молодого рыцаря.

— Не нам, милорд, а мне. Там была моя сестра, и ей грозила опасность.

— Я и не знал, что мои люди используют свои связи в личных целях. — Брюс улыбнулся и поднял свою чашу.

— Тогда вы не очень мудрый человек, милорд. — Уилл наполнил свою чашу вином. — Но все же я считаю, что вы должны стать королем.

— Я тоже так считаю, — засмеялся Роберт.

Уилл действительно думал, что Роберту Брюсу следует стать королем. И тот мог бы стать королем, мог бы управлять этой прекрасной страдающей страной, которую так любили его отец и мать. Но на первом месте уде Валери была Шотландия, а не Брюс, ибо люди, каковы бы они ни были, слишком часто ошибались.

— Что же касается английского короля, то моя ложь пошла на пользу Шотландии, — продолжал Уилл. — На несколько месяцев взор Эдуарда был обращен на Ирландию, и мы, возможно, избежали вторжения в то время, когда не были готовы к нему.

— Но теперь-то мы готовы. — Брюс распахнул ставни. Стояла зима, холодная, белая и ясная, и снаружи со двора доносился скрип санных полозьев. — А как ваша сестра? — спросил он неожиданно.

— Вот. — Уилл помахал листом, который держал в руке, последним письмом от Сенны. — Земли Рэрдова, конечно, были возвращены в распоряжение короля и, что странно, переданы «Объединению».

— Правда? — Роберт Брюс в удивлении приподнял брови. — «Деловому объединению»?

— Да, так она пишет. Хотя я с трудом могу все это разобрать, — добавил Уилл, склонившись к письму, вероятно, уже в десятый раз. Он подошел к окошку и подставил пергамент под падавшие в комнату лучи рассеянного солнечного света. Но все равно Уилл не был уверен, что читает правильно. — Объединению… красоток. Такое возможно?

— Не знаю, де Валери. — Будущий король Шотландии пожал плечами, однако при этом едва заметно улыбнулся. — Но я был бы не прочь посетить какую-нибудь общину прелестниц.

— И еще Сенна сообщает, что Уоган, наместник Ирландии, замолвил словечко Длинноногому, чтобы тот пожертвовал… кое-какие земли. — Пожав плечами, Уилл положил письмо на стол. — Не важно. Как только смогу, поеду к ней и все выясню.

— Вот и хорошо, — согласился Брюс. — А сейчас мы должны обсудить наши дальнейшие планы.

Уилл тут же кивнул:

— Да, конечно. А потом я должен вернуться к королю Эдуарду, иначе он заинтересуется, почему его посланнику понадобилось так много времени, чтобы осмотреть северные границы.

Несмотря на ярко сиявшее солнце, день был ветреным и холодным, однако Сенна с Финнианом уже довольно долго стояли в амбразуре каменной стены, окружавшей замок О’Фейла. Положив руку ей на плечи, ирландец привлек ее поближе к себе. И тут внизу, во внутреннем дворе, появился О’Фейл. Взглянув вверх, король приветственно поднял руку, и Финниан ответил ему таким же жестом. Потом, наклонившись, поцеловал Сенну в макушку.

После двух месяцев, проведенных среди ирландцев, Сенна запомнила множество имен, лиц и родословных, уходящих в далекое прошлое.

— Финниан, а зачем нам нужно что-то знать о старых поэтах? — спросила она чуть раньше этим же днем в приступе раздражения. И именно поэтому он наконец-то вывел ее на стены — чтобы она увидела море внизу и успокоилась.

Они делали это уже несколько раз с тех пор, как вернулись во владения О’Фейла и поняли, что Сенна не беременна.

— Такое часто случается, — сказала она тогда, улыбаясь сквозь слезы.

— Да, конечно, — согласился Финниан.

Он знал, что сейчас Сенна думала именно об этом, и через некоторое время получил подтверждение своей догадке. Потому что она тихо сказала:

— Была задержка на неделю, вот и все. На самом же деле никто так быстро об этом не узнаёт.

— Да, конечно. — Он снова поцеловал ее в макушку и растер ей плечи, чтобы согреть ее. — Но у нас обязательно будут дети.

— Разумеется, ты мне их подаришь. — Она улыбнулась.

— Нет, это ты, милая, подаришь мне детей, — помолчав, заявил Финниан.

Сенна ненадолго задумалась, потом проговорила:

— Но если я не могу забеременеть прямо сейчас, то нужно кое-что срочно сделать. Я должна перевезти своих овец в Ирландию. Ваш король рассказал мне о твоих изумительных ткачах, и я уверена, мы сможем воспользоваться их искусством. Но прежде всего я должна встретиться с главой шерстяной ярмарки в Дублине.

— Значит, с шерстяным главой? — Финниан рассмеялся.

Сенна взглянула на него, прищурившись, и спросила:

— Так почему же я должна выучить имена древних поэтов? — Финниан промолчал, и она с некоторым раздражением добавила: — Говори же. Почему я должна знать их имена?

— Потому что это важно. — Финниан произнес эти слова так просто и с таким невозмутимым видом, что Сенна ему поверила.

Он знакомил ее со всеми сторонами жизни своего народа и делился с ней всеми своими мыслями и планами. И такое доверие, поняла Сенна, было именно тем, чего ей не хватало в ее прошлой жизни. Поэтому ей больше всего на свете хотелось, чтобы всегда было так, как теперь.

Разумеется, она готова была запомнить имена поэтов, умерших несколько веков назад, и даже выучить ирландский язык. Язык был прекрасным, но трудным, — она поняла это, когда приступила к ежедневным урокам. Но Финниан оказался терпеливым учителем, а она старалась быть терпеливой ученицей.

Внезапно они заговорили о Пентони, и Сенна тихо сказала:

— Надеюсь, он поладил с самим собой. Мне было бы неприятно думать, что он и после смерти продолжает страдать.

Ведь если так, если Пентони больше не страдал, несмотря на свои грехи, то, быть может, и мать Финниана тоже успокоилась. И возможно, настанет день, когда эта мысль принесет Финниану успокоение.

Сейчас он стоял рядом с ней, выпрямившись во весь свой огромный рост, его длинные черные волосы развевались на ветру, и он был для нее таким же прекрасным, как и тогда, когда она увидела его впервые.

— Ты ведь послал полный сундук монет его незаконнорожденному ребенку в Англию? — неожиданно спросила Сенна.

Финниан хотел покачать головой, но она, опередив его, сказала:

— Я знаю, что послал. Я слышала, как Алан говорил об этом.

— Можешь думать что хочешь. — Финниан пожал плечами. — Ты всегда при своем мнении, и я отказался от попыток изменить тебя.

— Ты никогда и не пытался. — У нее перехватило дыхание. — Финниан О’Мэлглин, ты очень добрый человек.

— А ты, — прошептал он ей в ухо, — самая прекрасная женщина из всех, что я когда-либо видел.

— Но ты ничего не говоришь о моей доброте. — Она притворилась обиженной.

— Да, не говорю. Потому что не могу сказать о ней ничего хорошего.

Сенна рассмеялась, а он снова обнял ее, дыша ей в волосы. И они по-прежнему стояли на холодном ветру, дувшем со стороны холмов, и смотрели на море.

— Твой отец, Сенна, просил меня кое о чем, — через некоторое время тихо заговорил Финниан. — Просил перед смертью.

— Вот как? — Она внимательно посмотрела на него. — И о чем же?

— Помочь спасти Шотландию.

— Ты ничем не обязан моему отцу. — Сенна отвернулась.

Но Финниан взял ее за плечи и, развернув лицом к себе, проговорил:

— Именно так, не обязан. Но это не вопрос долга.

— Да, понимаю… — Сенна кивнула. — А король позволит?

— Мы уже говорили с ним об этом, — ответил Финниан.

— Но я думала… Ты должен был стать… — Она внезапно умолкла.

— Сенна, я никогда не буду здесь королем. Я сделал свой выбор.

Она посмотрела на замок у них за спиной, потом заставила себя взглянуть Финниану в глаза.

— Значит, выбор между женщиной и королевством? Некоторые сказали бы, что выбор прост.

— О да, для меня предельно прост. — Он провел ладонью по ее щеке. — Думаю, милая, теперь тебе предстоит сделать выбор, зная, что я не собираюсь быть королем.

Она с улыбкой сказала:

— Я слышала, что лучше держаться от королевских особ подальше.

— Правда?

— Конечно. Так вот, а тебя я буду держать поближе к себе.

Финниан тоже улыбнулся:

— Значит, будешь?

Сенна тут же кивнула:

— Разумеется. Я ведь сделала свой выбор еще в той вонючей тюрьме. Неужели не понимаешь?

— Понимаю, милая. — Он окинул взглядом долину, раскинувшуюся внизу. — Но тюрьма есть тюрьма. А у воздуха свободы совсем другой запах. Я видел, как люди в камерах принимают ужасные, достойные сожаления решения.

Она запустила пальцы в волосы у него на затылке.

— Но, Финниан, в камере ты видел всего лишь женщину.

Он снова улыбнулся. Заглянув ей в глаза, проговорил:

— Хорошо, пусть так. Но эта женщина была просто потрясающей красавицей.

Сенна густо покраснела.

— Все, Финниан, об этом достаточно.

— Нет, недостаточно. — Он провел ладонями по ее плечам.

— Прекрати! — запротестовала Сенна, хотя совсем не хотела, чтобы он ее послушался. Финниан это понимал и продолжал поглаживать ее по плечам.

И тут она вдруг прикрыла глаза и тихо сказала:

— Тебя так просто отсюда не отпустят. И вообще давай поговорим о твоих планах. Если ты не хочешь быть королем, то кем же ты будешь?

— Если станут спрашивать, постарайся называть меня… посланником, когда мы будем путешествовать. Это меньше наводит на мысль о предательстве.

— А я должна всегда быть с тобой? — Она открыла глаза и радостно улыбнулась.

— Да, разумеется. — Финниан выразительно приподнял бровь и скользнул губами по щеке Сенны. — Милая, я искал тебя всю свою жизнь. Владычица красок ты или нет, я не отпущу тебя. Короли могут хотеть тебя, а я уже получил.

— Вот и хорошо, — прошептала она.

Он склонился к ее губам, но она остановила его, положив руку ему на грудь.

— Финниан, ты так никогда и не спросишь?

— Нет.

— Не хочешь знать, как я сделала это?

Он довольно долго молчал, потом достал из-под меховой накидки маленький лоскут ткани, окрашенный уишминской краской, который Сенна унесла с собой от Рэрдова и отдала ему. «Подарила ничто», — засмеялась она тогда.

— Я думаю, эти краски — вещь редкая и удивительная, — проговорил Финниан, протягивая ей лоскут. — Такая же, как и ты. Хочешь сказать мне — скажи.

Она покачала головой:

— Нет, это секрет. Нельзя описать дух. Видишь ли, я следовала указаниям своей матери, и это было проще всего на свете.

— Правда? Но древние красильщики Ирландии так не думали.

Сенна с улыбкой пожала плечами:

— Ну… возможно, они не были женщинами. Кроме того, нужно, чтобы женщина делала это с желанием.

— А-а… — Финниан поцеловал ее в щеку. — Вот это мне нравится.

Она рассмеялась:

— Я так и думала. — Он поцеловал ее в мочку уха, и Сенна прошептала: — Ты хотя бы представляешь, что это значит?

— Нет. Храни свои тайны, милая.

Сенна снова засмеялась:

— И тебе нисколечко не любопытно?

Он прижался поцелуем к ее шее.

— Ради тебя я буду само любопытство, моя милая.

Она улыбнулась:

— Так вот, секрет уишминских красок в том, что женщина должна быть влюблена.

Финниан замер с несколько озадаченным видом.

— Неужели это обязательно?

Сенна со смехом кивнула:

— Абсолютно необходимо. Более того, женщина должна быть страстно влюбленной, иначе ничего не получится.

Погрузив пальцы в прекрасные волосы любимой, Финниан крепко обнял ее и прошептал:

— Согласен, милая. Иначе ничего не получится.

Примечания

1

Древнее название Ирландии.

2

Виски (ирл.).

3

Дорогая (ирл.).

4

Чертополох — символ Шотландии.

5

Вы оказываете мне честь (ирл.).

6

Рыжий (англ.).

7

Ирландский вариант имени Уильям.

Content

Крис Кеннеди
Ирландский воин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Эпилог

Примечания