коллектив авторов

Советская экономика в 1917—1920 гг.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В работах В. И. Ленина, документах КПСС и международных совещаний коммунистических и рабочих партий всесторонне охарактеризовано всемирно-историческое значение опыта построения социализма в Советской стране, впервые проложившей путь от капитализма к социализму. По этому пути идут народы других стран Европы, Азии, Америки. Опыт советского народа используют также и многие развивающиеся страны. Все это определяет необходимость и важность систематического научного обобщения опыта построения социалистической экономики в СССР, развития планового хозяйства и показа его преимуществ перед капиталистической экономикой. Анализ организации и развития социалистической экономики помогает яснее видеть перспективы ее дальнейшего подъема и расцвета, перехода общества к высшей стадии — коммунизму. Важным этапом коммунистического строительства является десятая пятилетка, задачи которой определены XXV съездом КПСС.

«История социалистической экономики СССР» в семи томах охватывает период от первых революционно-экономических преобразований после победы Великого Октября до создания и упрочения экономики развитого социализма. Такой обобщающий труд по истории советской экономики издается впервые.

В подготовке труда «История социалистической экономики СССР» авторский коллектив руководствовался указаниями партии о необходимости правильного, научного и объективного освещения истории социалистического строительства, решительной борьбы со всякими попытками с непартийных, внеклассовых позиций оценить исторический путь советского народа, умалить значение его социалистических завоеваний.

Подлинно научное, партийное освещение истории советской экономики требует решительной борьбы против буржуазной идеологии, правого и «левого» ревизионизма, догматизма и субъективизма. В современных условиях, когда мировое развитие определяется ходом и результатами соревнования социализма и капитализма, идеологи буржуазии прилагают все усилия к тому, чтобы замолчать преимущества и достижения социалистической экономики, фальсифицируют опыт ее построения. В предлагаемом труде проводится критика буржуазной, реформистской и ревизионистской литературы по основным проблемам и этапам развития социалистического народного хозяйства Советского Союза.

В «Истории социалистической экономики СССР» дается характеристика социалистической системы хозяйства в ее историческом развитии, анализируются условия и процесс ее возникновения, исследуется социалистическое преобразование народного хозяйства СССР, ликвидация капитализма в переходный период; раскрывается ведущая

«История социалистической экономики СССР» ставит своей целью исследовать практическое использование, воплощение в жизнь основных закономерностей построения социалистической экономики, освещает особенности их проявления в конкретных условиях Советской страны на определенных этапах социалистического строительства; в работе дается анализ практического использования социалистическим государством экономических законов социализма для успешного развития производительных сил и новых общественных отношений, создания материально-технической базы коммунизма.

В книгах раскрываются научные основы экономической политики КПСС и Советского государства при строительстве социализма и коммунизма; показывается, как партия и правительство определяют конкретные задачи хозяйственного строительства, исходя из объективных экономических законов и выявляя назревшие потребности материальной жизни общества и реальные возможности и ресурсы, какими располагает в данное время страна; освещается хозяйственно-организаторская деятельность КПСС и Советского государства, творческая деятельность трудящихся масс — главной производительной силы общества; раскрывается решающее значение последовательного проведения ленинского требования о политическом подходе к вопросам социально-экономического строительства, о том, что при наличии объективных условий успех строительства социализма и коммунизма зависит от правильной политики, научного руководства партии, направляющей самоотверженный труд народа.

Рассматривая героический подвиг советского народа в борьбе за социализм, Л. И. Брежнев подчеркивал, что «все, чего мы достигли, далось нам нелегкой ценой. Царская Россия была страной бедной и отсталой. Молодому Советскому государству были навязаны тяжелейшие войны. Мы не строили, подобно колониальным державам свое благополучие за счет эксплуатации других народов. Все, что нами сделано, сделано самоотверженными усилиями самого советского народа.

Советским людям пришлось напряженно и упорно трудиться, чтобы создать экономику развитого социализма, чтобы построить современную промышленность, развитое механизированное сельское хозяйство. Нашим людям зачастую приходилось в эти годы жить в трудных условиях, отказывать себе во многом. Но они шли на все это, трудились вдохновенно, с энтузиазмом, потому что хорошо знали, какая цель стоит перед ними и за что они борются. Коммунистическая партия, объединяющая миллионы наиболее сознательных и самоотверженных сынов и дочерей народа, вооружила советских людей ясным пониманием путей строительства нового общества, вдохновила их на подвиги, сплотила как бы в единый могучий трудовой коллектив»[1].

Экономической основой социализма является общественная собственность на средства производства. В работе исследуются процессы ликвидации

История советской экономики — история планового хозяйства; в работе рассматривается, каким образом Советское государство добивалось расширенного социалистического воспроизводства, изменения структуры и обеспечения новых пропорций в народном хозяйстве; исследуются конкретные формы и методы планового руководства хозяйством, развитие научных основ планирования, совершенствование советской системы управления. Важной задачей является анализ трудностей социалистического строительства и противоречий развития советской экономики, путей и методов их преодоления.

В коллективном труде исследуется подготовка и осуществление социалистической индустриализации страны, раскрываются ее общие закономерности, а также особенности их проявления в своеобразных условиях национальных республик, освещается развитие промышленности на различных этапах строительства социализма и коммунизма. Исследуются подготовка и проведение коллективизации сельского хозяйства, основные закономерности, а также особенности их проявления в национальных республиках, развитие сельского хозяйства в переходный период и после победы социализма.

В «Истории социалистической экономики СССР» освещается развитие транспорта, советской торговли, финансов, кредита и денежного обращения и их роль в строительстве социализма и коммунизма. При этом отрасли народного хозяйства рассматриваются в их совокупности и неразрывной связи как части единого хозяйственного организма, общего процесса социалистического воспроизводства (производства, распределения, обмена и потребления).

Социалистическое народное хозяйство характеризуется рациональным размещением производительных сил, новой системой связей между отраслями производства и районами страны. «История социалистической экономики» показывает, как Советское государство, используя общественную собственность на средства производства и на природные богатства, последовательно осуществляет коренные изменения в территориальном размещении промышленности и других отраслей, добивается комплексного развития хозяйства в республиках, в экономических районах и областях.

В работе исследуются особенности проявления общих закономерностей социалистического преобразования народного хозяйства в национальных республиках и областях; показывается, как партия обеспечивает гармоничное сочетание интересов всех наций и народностей в общем деле строительства социализма и коммунизма; освещается экономическое сотрудничество и взаимная помощь народов страны; выравнивание и подъем уровней экономического, социально-политического и культурного развития национальных республик, их всесторонний прогресс; показывается, как ранее хозяйственно и культурно отсталые народы национальных окраин, где господствовали докапиталистические

После образования мировой системы социализма советская экономика развивается с учетом международного социалистического разделения труда, на основе товарищеского сотрудничества и взаимопомощи с другими социалистическими странами, при согласовании народнохозяйственных планов, развертывании межгосударственной специализации и кооперирования производства, социалистической экономической интеграции — в интересах быстрого хозяйственного и культурного подъема каждой страны и усиления могущества всей мировой системы социализма. Изучение и обобщение совместного опыта социалистических стран обогащает теорию научного социализма.

В коллективном труде по истории народного хозяйства СССР освещаются внешние экономические связи: развитие торговли с капиталистическими странами в условиях переходного периода и на последующих этапах, а также экономические связи СССР с развивающимися странами.

«История социалистической экономики СССР» раскрывает растущие преимущества социалистической плановой системы хозяйства перед капиталистической; показывается, что только социализм обеспечивает непрерывный рост общественного производства в интересах неуклонного подъема народного благосостояния и культуры.

История народного хозяйства СССР освещает объективный процесс создания и развития социалистической экономики, постепенного перехода от социализма к коммунизму. Этапы развития советского народного хозяйства отражают закономерный ход строительства социалистической экономики в конкретных условиях СССР. Научная периодизация истории народного хозяйства помогает всестороннему освещению творческой созидательной деятельности советского народа, организаторской работы КПСС и Советского государства.

Народное хозяйство СССР проходит в историческом развитии периоды, имеющие свои характерные черты и особенности. Эти исторические периоды — переходный период от капитализма к социализму, эпоха социализма и постепенного перехода к коммунизму — в свою очередь подразделяются на определенные, последовательно сменяющиеся этапы развития советской экономики. История вскрывает сущность и специфику каждого этапа развития советского народного хозяйства, его основные черты и характерные процессы, показывает необходимость перехода к новому этапу, продиктованную закономерностями развития экономики, назревшими потребностями материальной жизни общества, очередными задачами строительства социализма и коммунизма.

В периодизации истории советского народного хозяйства учитываются также конкретные условия строительства социалистической экономики в стране, впервые совершившей социалистическую революцию, строившей социализм в условиях капиталистического окружения. Именно такими условиями была вызвана необходимость мобилизации народного хозяйства на нужды обороны страны во время иностранной интервенции и гражданской войны 1918—1920 гг. и Великой Отечественной войны 1941—1945 гг., а также последующего восстановления народного хозяйства в 1921—1925 и 1946—1950 гг. Новые условия для экономического развития СССР создались после образования мировой системы социализма.

Исходя из указанных принципов научной периодизации истории советской экономики, будут изданы следующие тома, посвященные основным этапам ее развития:

1. «Советская экономика в 1917—1920 гг.». В первой части тома исследуются проблемы создания основ социалистической экономики (ноябрь 1917 г. — лето 1918 г.), во второй — военная экономика в условиях иностранной интервенции и гражданской войны 1918—1920 гг.

2. «Переход к нэпу. Восстановление народного хозяйства СССР (1921—1925 гг.)». В первой части тома рассматриваются основные проблемы и принципы нэпа, во второй — освещается восстановление народного хозяйства на основе нэпа, создание предпосылок для развернутого строительства социализма.

3. «Создание фундамента социалистической экономики в СССР (1926—1932 гг.)». Том посвящен анализу закономерностей построения тяжелой индустрии и создания колхозного строя — главных составных элементов фундамента социалистической экономики.

4. «Завершение социалистической реконструкции народного хозяйства. Победа социализма в СССР (1933—1937 гг.)». В томе исследуются проблемы завершения переходного периода, победы социализма во всем народном хозяйстве, полной ликвидации эксплуататорских классов, построения в основном социалистического общества.

5. «Советская экономика накануне и в период Великой Отечественной войны (1938—1945 гг.)». В первой части тома освещается развитие социалистической экономики в предвоенные годы, в третьей пятилетке; вторая часть посвящена научному обобщению опыта организации слаженного военного хозяйства, обеспечения военной и экономической победы СССР в Великой Отечественной войне.

6. «Восстановление народного хозяйства СССР. Строительство развитого социалистического общества (1946 г. — конец 50-х годов)». В первой части книги рассматривается восстановление народного хозяйства в первой послевоенной пятилетке, во второй — строительство экономики развитого социалистического общества.

7. «Экономика развитого социализма в СССР» (начало 60-х годов — 1976 г.). В томе показывается процесс становления и укрепления экономики развитого социализма, развертывания строительства материально-технической базы коммунизма.

Работа выполнена в Институте экономики АН СССР, в Отделе изучения экономической мысли и обобщения опыта развития социалистической экономики.

*

Предлагаемый читателям том — «Советская экономика в 1917—1920 гг.» — является первым томом семитомного издания. В нем раскрывается роль В. И. Ленина как теоретика и организатора новой, советской системы хозяйства, в разработке и практическом осуществлении экономической программы Октябрьской революции, плана создания основ социалистической экономики в России. На конкретном материале в первой части тома показывается, как на основе ленинских указаний Советское государство провело революционно-аграрные преобразования, подготовило и осуществило социалистическую национализацию крупной промышленности, банков и транспорта, как на этой базе возникли

Вторая часть тома посвящена обобщению первого в истории опыта планомерной мобилизации народного хозяйства на нужды обороны государства пролетарской диктатуры в 1918—1920 гг. Показаны в действии ленинские принципы организации тыла, создания военной экономики. Завершается том главой о ленинском плане электрификации России — плане ГОЭЛРО, который наметил перспективы создания материально-технической базы социализма в нашей стране.

Том написан коллективом авторов: доктором экономических наук И. А. Гладковым (главы 1, 2, 6, 8, 10, 12, 19), доктором экономических наук В. Н. Яковцевским (глава 3, § 1, 3, глава 13), старшим научным сотрудником С. Н. Лапиной (глава 3, § 2), членом-корреспондентом АН СССР В. П. Дьяченко (главы 4, 17), членом-корреспондентом АН СССР В. А. Виноградовым (глава 5), кандидатом экономических наук А. Н. Марковой (главы 7, 14), кандидатом экономических наук А. И. Бузлаевой (глава 9), доктором экономических наук Ю. Ф. Воробьевым (глава 11), кандидатом экономических наук В. Д. Калининым (глава 15), доктором экономических наук Г. А. Дихтяром (глава 16), доктором экономических наук В. А. Жаминым (глава 18).

Рукопись подготовлена к изданию младшими научными сотрудниками Сектора обобщения опыта развития советской экономики и экономической политики Р. В. Гуральник, Н. Н. Попович.

Часть первая

СОЗДАНИЕ ОСНОВ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ХОЗЯЙСТВА

Глава первая

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ, РАЗРАБОТАННАЯ В. И. ЛЕНИНЫМ

1. Экономика России накануне социалистической революции

Переход от капитализма к социализму — закономерный процесс, необходимый результат общественного развития. Марксизм, открыв объективные законы возникновения и развития капитализма, обнажил присущие ему противоречия, научно обосновал необходимость и неотвратимость крушения капитализма и замены его новым, прогрессивным общественным строем, показал неизбежность революционного перехода общества к социализму. Этот вывод марксистской теории подтвержден историей.

Капитализм в своем развитии, как показали К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, подготавливает необходимые предпосылки для перехода к социализму. Это выражается в высоком уровне развития производительных сил, прежде всего крупного машинного производства. Капитализм порождает и главную революционную силу — рабочий класс, способный перестроить общество на социалистических началах.

На рубеже двух столетий мировой капитализм, как показал Ленин, вступил в последнюю, империалистическую стадию — с господством капиталистических монополий в экономике. Для монополистического капитализма характерен колоссальный рост концентрации и централизации капитала, обобществления процесса производства. Производство все более становится общественным, но присвоение остается частным; все выгоды обобществления производства идут на пользу кучки монополистов, используются ими для усиления эксплуатации и ограбления трудящихся масс. В эпоху империализма до предела обостряется основное противоречие, капитализма — противоречие между общественным характером процесса производства и капиталистической формой присвоения результатов труда.

Во все усиливающемся обобществлении производства и труда Ленин видел главную материальную основу неизбежного наступления и утверждения социализма[2]. Ленин показал, что капитализм в его монополистической стадии «вплотную подводит к самому всестороннему обобществлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный[3].

На основании всестороннего анализа противоречий капитализма на его последней стадии развития В. И. Ленин пришел к выводу о том, что империализм есть канун социалистической революции пролетариата.

Достигнутая в развитии капитализма ступень знаменует собой наступление эры пролетарской, социалистической революции, отмечал Ленин в апреле—мае 1917 г. «На очередь дня переживаемой эпохи ставится поэтому, в силу объективных условий, всесторонняя непосредственная подготовка пролетариата к завоеванию политической власти для осуществления экономических и политических мероприятий, составляющих содержание социалистической революции»[4].

Ленинское учение об империализме как умирающем, загнивающем капитализме, его высшей и последней стадии развития, кануне социалистической революции наносит сокрушительный удар по всевозможным теориям реформистов и ревизионистов о «восходящей эволюции» капитализма. Со всей очевидностью обнажилась антиреволюционная суть концепций «прогрессивного капитализма» Бернштейна, «новой хозяйственной эры финансового капитала» Кунова, «ультраимпериализма» Каутского, «организованного капитализма» Гильфердинга, которые были направлены на обоснование «ненужности» социалистической революции.

Империализму, как установил Ленин, присущ закон скачкообразной конфликтной неравномерности экономического и политического развития капиталистических стран; это создает возможность прорыва фронта мирового капитализма пролетариатом отдельных стран. Ленин выдвинул и обосновал положение, что вследствие неравномерности и скачкообразности развития капиталистических стран в эпоху империализма социализм не может победить одновременно во всех странах. Неравномерность и скачкообразность развития капиталистических стран как закон империализма обусловливает разновременность созревания социалистической революции в отдельных странах. На этом основании Ленин пришел к гениальному выводу о возможности социалистической революции и победы социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране[5]. В последующие годы Ленин всесторонне обосновал и развил это положение, явившееся новым словом в марксистской науке.

Ленин выработал новый подход к выяснению условий и предпосылок социалистической революции. Он показал, что в эпоху монополистического капитализма необходимо анализировать предпосылки пролетарской революции, исходя из состояния мировой системы империализма, учитывая, что в целом она созрела для революционной замены ее социалистической системой.

Социалистическая революция, учит Ленин, необязательно первоначально победит в самой высокоразвитой стране, а прежде всего в той стране, где пролетариату легче прорвать цепь империализма. Ленинская теория социалистической революции опрокинула псевдонаучную «теорию производительных сил», сторонники которой утверждали, что социалистическая

Ленинское учение о возможности победы социализма в одной стране, обогатившее марксизм, открыло перед пролетариатом всех стран, в частности перед рабочим классом России, ясную перспективу борьбы, развязало их инициативу и укрепило веру в успех социалистической революции. Ленин показал, что социалистическая революция — дело не отдаленного будущего, что объективные предпосылки социалистической революции, имевшиеся уже перед войной в капиталистических странах, во время войны назревали дальше с громадной быстротой. Усилились концентрация и централизация капитала, ускорился процесс превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический. «За время войны мировой капитализм сделал шаг вперед не только к концентрации вообще, но и к переходу от монополий вообще к государственному капитализму в еще более широких размерах, чем прежде»[6].

Все это, указывал Ленин, придвинуло социалистическую революцию[7]. Ускоренное превращение монополистического капитализма в государственно-монополистический необычайно приблизило человечество к социализму. Ленин установил, что государственно-монополистический капитализм есть высшая при данном строе степень обобществления производства, это — «полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет»[8].

Развитие государственно-монополистического капитализма увеличивает объективные предпосылки для революционного перехода к социализму, создает аппарат общественного ведения хозяйства, учета и контроля за производством и распределением продуктов, который рабочий класс может использовать после победы революции в интересах социалистического строительства.

Вместе с тем Ленин показал, что обобществление производства в форме государственно-монополистического капитализма само по себе не создает готовых форм социалистического уклада. Ленин резко критиковал реформистов, которые рост государственно-монополистического капитализма объявляли развитием «социализации хозяйства», мирным врастанием империализма в социализм. Для революционного марксизма «близость» государственно-монополистического капитализма к социализму является «доводом за близость, легкость, осуществимость, неотложность социалистической революции, а вовсе не доводом за то, чтобы терпимо относиться к отрицанию этой революции и к подкрашиванью капитализма, чем занимаются все реформисты»[9].

Мировая империалистическая война резко обострила и обнажила противоречия капитализма, подорвала капиталистическую систему, ослабила силы империализма. «Война создала такой необъятный кризис, так напрягла материальные и моральные силы народа, нанесла такие удары всей современной общественной организации, что человечество[10].

Россия оказалась наиболее слабым звеном в мировой системе капитализма[11]. «Россия в начале XX века являлась узловым пунктом противоречий мирового империализма. Ей были присущи все типичные социально-экономические противоречия тогдашнего мира: между трудом и капиталом, между развивающимся капитализмом и значительными феодально-крепостническими пережитками, между высокоразвитыми промышленными районами и отсталыми окраинами. Особую остроту этим противоречиям придавала система политического, духовного и национального гнета царского самодержавия. Стоявшие перед страной социальные проблемы: ликвидация помещичьей кабалы, освобождение трудящихся от капиталистического рабства и национального угнетения, необходимость социалистических преобразований — были главными проблемами и для многих других государств»[12].

В России сложились необходимые условия и предпосылки для перехода к социализму. Это было научно доказано Лениным на основе анализа экономики и расстановки классовых сил в стране. Ленин всесторонне обосновал положение о наличии в России материальных предпосылок для победоносной социалистической революции, для строительства нового общества.

Россия была страной со средним уровнем развития капитализма, интенсивно перераставшего в монополистическую стадию. В конце XIX — начале XX в. в России появляются монополистические объединения в важнейших отраслях промышленности. С начала XX в. монополии стали одной из основ хозяйственной жизни России. На начало 1909 г. в стране насчитывалось 140 монополистических объединений в 45 отраслях промышленности, а в предвоенные годы — около 200 картелей и синдикатов общероссийского или областного масштаба. О высокой концентрации банковского капитала свидетельствовал тот факт, что в 12 крупнейших банках сосредоточивалось 80% основных активов и пассивов всех 50 акционерных банков России, они участвовали более чем в 90% операций финансирования и промышленного кредита[13].

По степени концентрации промышленного производства, банкового капитала, монополизации крупной промышленности Россия находилась на уровне передовых капиталистических стран и даже превосходила некоторые из них. «Что в России тоже капитализм стал монополистическим, — отмечал Ленин, — об этом «Продуголь», «Продамет», сахарный синдикат и пр. свидетельствуют достаточно наглядно»[14]. Синдикат «Продамет» (общество для продажи изделий русских металлургических заводов) объединял 30 заводов и монополизировал более 4/5 продукции металлургической промышленности России; заводы синдиката «Медь» давали 90% производства меди в стране, в нефтяной промышленности три[15] Империалистическая война способствовала усилению многих монополистических объединений и возникновению новых синдикатов и трестов в российской промышленности.

Об уровне развития капиталистической экономики России можно судить по следующим показателям: в 1913 г. по уровню промышленного производства Россия занимала пятое место в мире, по добыче нефти, вывозу древесины, производству пиломатериалов — второе, по выработке хлопчатобумажных тканей (суровых) — третье, по продукции машиностроения, по производству кокса и сахарного песка (из отечественного сырья) — четвертое, по производству чугуна, железной руды, цемента, выплавке стали — пятое, по добыче угля — шестое. По основным показателям экономического развития Россия опережала Италию, Японию.

Развитие капитализма в России подготовило необходимые материальные предпосылки для социалистической революции и строительства нового общества. «Без известной высоты капитализма у нас бы ничего не вышло»[16], — указывал Ленин. В России, как и в других странах, монополистический капитализм перерастал в государственно-монополистический капитализм.

Этот процесс усилился во время войны, когда органы государственно-монополистического регулирования военной экономики опирались в своей деятельности на учетно-распределительный аппарат синдикатов. Так, через синдикаты «Продамет», «Кровля» и «Медь» размещались заказы военного ведомства на металлы, необходимые для предприятий, производивших вооружение, боеприпасы; через нефтяные монополии снабжались армия и военная промышленность жидким топливом. Аппарат монополий сращивался с государственным аппаратом[17].

В России сложились не только материальные предпосылки, но и социально-политические условия для пролетарской революции. Ленин отмечал, что Россия была политически наиболее подготовленной к социалистической революции. В стране выросли могучие общественные силы,

Вместе с тем Ленин, большевистская партия учитывали сравнительную технико-экономическую отсталость России. Рядом с монополистическим капитализмом уживались полукрепостническое землевладение, мелкотоварное крестьянское производство, патриархальные и феодальные формы хозяйства. Особенность экономики России, отмечал Ленин, — «это самое отсталое землевладение, самая дикая деревня — самый передовой промышленный и финансовый капитализм!»[18]

Сельское хозяйство России характеризовалось господством полукрепостнического помещичьего землевладения, засильем кулачества и разорением основных масс крестьянства, примитивной техникой в отсталом крестьянском хозяйстве.

После революции 1905—1907 гг. царское правительство принимало меры к созданию в деревне социальной опоры из кулачества, стремилось расколоть крестьян, сохранить помещичье землевладение. Началось насильственное разрушение общинного землевладения, насаждение частной собственности путем создания хуторского и отрубного хозяйств. Задачей столыпинских законов было «поскорее создать слой богатых крестьян, которые бы встали на сторону помещиков против крестьян»[19]. За 9 лет (1907—1915 гг.) столыпинской аграрной реформы на хутора и отруба вышло около 2,5 млн. крестьянских хозяйств, в их личной собственности было закреплено около 17 млн. дес. земли[20]. Из общины выходили главным образом кулаки, а также часть бедняков, особенно находившихся на заработках в городах, чтобы продать свои наделы. Кулаки воспользовались этим для скупки земель за бесценок.

Столыпинская реформа не смогла разрешить крестьянского вопроса о земле. В деревне обострялись классовые противоречия как между помещиками и крестьянами, так и среди крестьян — между беднотой и кулачеством, нарастало революционное движение крестьянства. В середине 1914 г., когда уже были ясны основные итоги аграрной реформы, В. И. Ленин писал, что выделение небольшого числа отрубников не изменяет кабального положения массы крестьян, большинство крестьян «остается в крепостническом рабстве», поэтому «еще сильнее неизбежность новой аграрной революции»[21].

При оценке конкретных условий и предпосылок перехода России к социализму Ленин обращал внимание на сравнительную технико-экономическую отсталость страны и ее зависимость от более развитых капиталистических государств[22]. Выясняя причины экономической отсталости страны и роста этого отставания, Ленин показал, что виной тому — царизм, остатки крепостничества, а также зависимость от иностранного капитала, который хозяйничал в ряде важнейших отраслей российской промышленности. Накануне первой мировой войны иностранным монополиям принадлежало около 70% выплавки чугуна и готовых изделий на юге России, около 60% всей добычи нефти, около 90% капиталов электрических и электротехнических предприятий и т.д. Тормозящее влияние иностранного капитала проявлялось в топливной промышленности. Так, заправилы иностранных нефтяных монополий, вздувая цены и искусственно задерживая добычу и переработку нефти, создавали «нефтяной голод», тормозивший развитие всей промышленности[23].

Россия была многонациональным империалистическим государством. В стране насчитывалось более ста наций и народностей, которые отличались друг от друга по языку, быту, уровню развития экономики и культуры. Если Украина и Бакинский нефтяной район имели развитое капиталистическое хозяйство, то на многих национальных окраинах России — на Кавказе, в Средней Азии и Сибири господствовали докапиталистические отношения. Экономика национальных окраин царской России имела колониальный характер. Колониальная политика царизма задерживала национально-экономическое развитие окраин[24].

«Характерной чертой российской действительности были резкие контрасты: аграрная страна с громадным преобладанием сельского населения, она вместе с тем отличалась высокой концентрацией промышленного производства и революционной организованностью рабочего класса. Одна из крупнейших держав мира, она являлась непременным участником враждовавших между собой империалистических блоков, оставаясь в то же время зависимой от более развитых капиталистических государств. Русская культура явила миру классические образцы литературы, искусства, науки, в то же время три четверти населения страны было неграмотным»[25].

Все это определяло особенности и трудности перехода к социализму в России. Ленин показал, что конкретные условия и формы перехода от капитализма к социализму «являются и должны быть разнообразными в зависимости от тех условий, при которых начинается движение, направленное к созданию социализма», прежде всего в зависимости от того, преобладает ли в данной стране крупное машинное производство или мелкое хозяйство[26]. Имея в виду Россию, Ленин говорил: «Нет сомнения в том, что социалистический переворот и переход от капитализма к социализму неизбежно должен принять особые формы в стране, в которой численность крестьянского населения значительна»[27].

Общий вывод, сделанный В. И. Лениным из анализа сущности империализма и его закономерностей, а также особенностей их проявления в конкретных условиях России: несмотря на своеобразие исторической эволюции, Россия шла по главной линии мирового развития, не изменяя основного соотношения основных классов[28]. В России, при ее сравнительной отсталости, основные классовые силы и основные формы общественного хозяйства были «те же, как и в любой капиталистической стране», так что особенности социалистической революции и диктатуры пролетариата в России «могут касаться только не самого главного»[29].

Ленин показал, что объективной основой социалистической революции в России явились обострение противоречий мирового капитализма со вступлением его в высшую и последнюю стадию — в эпоху империализма, кризис капиталистической системы, начавшийся в период первой мировой войны. Россия стала узловым пунктом противоречий мирового империализма, наиболее слабым звеном в цепи империализма.

Ленинский анализ предпосылок социалистической революции полностью опровергает «теории» современных идеологов буржуазии, реформистов и ревизионистов, которые извращают историю экономического и социального развития России, замалчивают роль российского капитализма как составной части мировой системы империализма, отрицают переход капитализма в России в монополистическую стадию, оспаривают историческую закономерность Октябрьской социалистической революции в России[30].

2. План социалистического преобразования России

После победы Февральской буржуазно-демократической революции В. И. Ленин в Апрельских тезисах наметил курс на последовательное развертывание революции, на перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую, на борьбу за переход государственной власти в руки Советов, за победу социалистической революции.

Апрельские тезисы В. И. Ленина явились гениальным планом дальнейшего развития революции, перехода к революции социалистической. «Своеобразие текущего момента в России, — писал Ленин, — состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, — ко второму ее этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства»[31].

На основе изучения уроков Парижской Коммуны и опыта двух русских революций Ленин выдвинул Республику Советов как политическую форму диктатуры пролетариата, указывая, что Республика Советов явится лучшей формой политической организации общества при переходе от капитализма к социализму, чем парламентарная республика.

В Апрельских тезисах и связанных с ними работах Ленин наметил конкретную программу постепенного перехода к социализму. Уже в «Письмах из далека» указывалось, что сразу и непосредственно, без переходных мер, социализм в России неосуществим, но вполне осуществим и насущно-необходим в результате ряда переходных мер, которые в своей сумме и в своем развитии обеспечили бы переход к социализму[32].

Ленинская программа постепенного перехода к социализму в России явилась величайшим достижением творческого марксизма, обогатившим теорию и практику научного социализма. Ленин учил, что теперь следует ставить вопрос о социализме иначе, чем он ставился прежде, следует перенести его в конкретную область практики; вместо общих рассуждений о переходе к социализму «надо говорить о конкретных шагах и мерах. Одни из них назрели, другие еще нет»[33].

При оценке конкретных мер и шагов к социализму Ленин исходил не только из того, назрели ли они экономически и осуществимы ли технически на данном этапе, но и из того, могут ли такие меры и шаги встретить поддержку большинства трудящихся. Разоблачая клевету на большевистскую партию, якобы рассчитывающую на «введение» социализма одним указом, не считаясь с объективными экономическими условиями и волей большинства населения, Ленин во многих статьях и выступлениях разъяснял, что никаких преобразований, не назревших и в экономической действительности, и в сознании большинства народа, Советы не «вводят», не предполагают и не должны «вводить»; шаги к социализму надо делать умело и постепенно, опираясь на сознательность и организованность большинства рабочих и беднейших крестьян.

Экономическая программа перехода к социалистической революции в России, провозглашенная в Апрельских тезисах В. И. Ленина, предусматривала не «введение» социализма как непосредственную задачу, а переходные меры к социализму в виде контроля со стороны Советов рабочих депутатов за общественным производством и распределением продуктов. В этой программе в числе первоочередных и неотложных практических шагов к социализму намечались национализация земли, объединение всех банков в единый национальный банк и установление контроля за ним со стороны Советов, контроль Советов за страховыми учреждениями и крупнейшими монополиями капиталистов (например, синдикатом сахарозаводчиков, «Продуглем», «Продаметом» и т.п.), введение прогрессивного обложения доходов и имуществ крупных капиталистов.

Эта программа первых шагов к социализму была одобрена Всероссийской апрельской конференцией большевистской партии. «Такие меры, — указано в решениях конференции, — экономически вполне назрели, технически безусловно осуществимы немедленно, политически могут встретить поддержку подавляющего большинства крестьян, выигрывающего от этих преобразований во всех отношениях». Конференция рекомендовала местным Советам наряду с указанными мерами осуществлять всеобщую трудовую повинность и другие преобразования по мере сознательного усвоения их практической необходимости подавляющим большинством народа[34].

Ленин рассматривал контроль над банками и синдикатами как переходную и подготовительную меру к национализации, к превращению их в общенародное достояние[35].

Ленинская программа постепенного перехода к социализму не предусматривала немедленной экспроприации, лишения собственности всех капиталистов. Ленин в мае 1917 г. писал, что надо взять главную крепость финансового капитала, а отдельных капиталистов и даже большинство капиталистов пролетариат не намерен лишать «всего» и «раздевать», как утверждали буржуазные пропагандисты. Напротив, рабочий класс намерен приставить их «к полезному и почетному делу — под контролем самих рабочих». Разоблачая клеветнические измышления буржуазной печати, Ленин указывал, что в начале перехода к социализму достаточно экспроприировать крупнейших капиталистов, банковских и торгово-промышленных воротил, лишить собственности на средства производства несколько сот, самое большее — одну-две тысячи миллионеров[36]. Таким образом, ленинская программа мирного развития социалистической революции предусматривала лишение средств производства магнатов капитала и постепенное приобщение к полезному для общества труду капиталистов под контролем Советов.

Первоочередным революционно-экономическим мероприятием в области сельского хозяйства явилась национализация земли, которая только одна могла радикально покончить с помещичьим землевладением, тормозившим экономическое развитие страны. «Конфискация всех помещичьих земель. Национализация всех земель в стране, распоряжение землею местными Советами батрацких и крестьянских депутатов»[37] — это программное требование, записанное в Апрельских тезисах, было еще ранее всесторонне обосновано в трудах В. И. Ленина по аграрному вопросу. В них неопровержимо доказано, что ликвидация помещичьего землевладения и уничтожение частной собственности на землю являлись назревшей экономической необходимостью. Это отвечало и интересам большинства крестьянства и потому встречало его поддержку.

Национализация земли, как указывал Ленин, доводила до конца буржуазно-демократическую революцию, освобождая Россию от пережитков средневековья. В условиях развития социалистической революции национализация земли становилась шагом к социализму.

Апрельские тезисы и связанные с ними работы Ленина, решения Всероссийской апрельской конференции партии большевиков указывали крестьянству единственно правильный путь революционного решения аграрного вопроса. Коммунистическая партия в противовес политике буржуазного Временного правительства и вопреки советам меньшевиков и эсеров призывала крестьян к немедленному самочинному осуществлению земельных преобразований, к немедленной и полной конфискации помещичьих, а также удельных, церковных, кабинетских и прочих земель по решениям Советов крестьянских депутатов на местах. Партия советовала крестьянам брать землю организованно, не допуская порчи имущества и заботясь об увеличении производства сельскохозяйственных продуктов.

В ленинском плане постепенного и мирного перехода к социализму намечалось образование из крупных помещичьих имений образцовых хозяйств,

Ленин уже тогда разъяснял трудящимся крестьянам преимущества крупного общественного хозяйства и необходимость постепенного перехода к нему. Одной национализации земли было недостаточно для спасения трудящегося крестьянина от нужды и кулацкой эксплуатации: «одна земля еще не накормит». Мелкое хозяйство при сохранении товарного производства и капитализма не в состоянии избавить массы от нищеты и угнетения, «надо думать о переходе к крупному хозяйству на общественный счет и браться за него тотчас, уча массы и учась у масс практически целесообразным мерам такого перехода»[38].

На местах крестьяне предпринимали различные практические шаги к организации общественной обработки земли. Коммунистическая партия поддерживала революционные начинания передовых крестьянских комитетов, которые забирали помещичьи земли в свои руки и использовали машины и инвентарь имений как коллективную собственность для обработки земли[39].

Ленинская программа перехода к социалистической революции намечала практические меры по преодолению хозяйственной разрухи, вызванной империалистической войной и усугубляемой антинародной политикой буржуазного Временного правительства, заправил банков и синдикатов. На Апрельской партийной конференции Ленин говорил, что хозяйственная программа должна указывать, как выйти из разрухи, что шаги к социализму должны увязываться с задачами борьбы с разрухой[40].

«Путь к спасению от катастрофы, — указывал Ленин, — лежит только в установлении действительно рабочего контроля за производством и распределением продуктов»[41]. Большевистская партия призывала Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов развивать максимум инициативы на местах, приветствовала революционные начинания масс в области экономики. В ряде рабочих центров Советы фактически взяли власть в свои руки и провели важные экономические мероприятия: повысили заработную плату и сократили рабочий день, не уменьшая объема производства, обеспечивали население продовольствием, ввели контроль за производством и распределением, поддерживали революционную инициативу крестьян в решении вопроса и о власти в деревне, и вопроса о земле.

Период мирного развития революции продолжался с конца февраля до начала июля 1917 г. — до перехода всей власти в государстве в руки буржуазной контрреволюции. «Всякие надежды на мирное развитие русской революции исчезли окончательно»[42], — писал Ленин 10(23) июля 1917 г. Большевистская партия начала подготовку вооруженного восстания рабочих с целью завоевания власти рабочим классом при поддержке его беднейшим крестьянством, для осуществления программы перехода к социализму.

В новых условиях Ленин продолжал разработку экономической программы социалистической революции.

В работах Ленина, созданных летом 1917 г., была намечена экономическая платформа большевистской партии накануне Октября, которая была принята VI съездом партии, состоявшимся в конце июля — начале августа 1917 г. В отличие от программы переходных мер к социализму, рассчитанной на мирное перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую, экономическая платформа накануне Октября учитывала изменение обстановки и соотношения классовых сил в стране; она соответствовала курсу на социалистическую революцию и завоевание власти пролетариатом и беднейшим крестьянством путем вооруженного восстания.

Экономическая платформа большевиков накануне Октября предусматривала важнейшие социалистические преобразования хозяйственной основы общества, которые предстояло осуществить диктатуре пролетариата. Она исходила из ленинского тезиса, что Россия может стать первой страной, которая проложит человечеству путь к социализму. VI съезд партии указал на возможность того, что «новый неизбежный подъем русской революции поставит у власти рабочих и беднейших крестьян раньше переворота в капиталистических странах Запада». Большевистская партия провозгласила задачей рабочего класса России «напряжение всех сил для взятия государственной власти в свои руки и для направления ее, в союзе с революционным пролетариатом передовых стран, к миру и к социалистическому переустройству общества»[43].

В работах, написанных после VI съезда партии, Ленин дает научное обоснование экономической программы социалистической революции. Выдающуюся роль в этом сыграли брошюра «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» и статья «Удержат ли большевики государственную власть?». В этих трудах творческого марксизма дано глубокое и всестороннее обоснование важнейших закономерностей социалистической революции и перехода к социализму.

Исходя из того, что «никакое восстание не создаст социализма, если он не созрел экономически»[44], Ленин в этих работах развивал и отстаивал положения о наличии материальных предпосылок социалистической революции в России, об особенностях ее развития и победы в условиях нашей страны в своеобразной обстановке, созданной первой мировой войной. Ленин вскрыл несостоятельность доводов о неподготовленности России к социалистической революции. Меньшевики заявляли, что курс партии большевиков на социалистическую революцию в России якобы противоречит основам научного социализма; они объявили утопией задачу построения социализма «в мужицкой, хозяйственно распыленной, необъятной стране». Подобные идеи развивал и Г. В. Плеханов. «Русская история, — писал он в июне 1917 г., — еще не смолола той муки, из которой будет со временем испечен пшеничный пирог социализма»[45]. Ленин показал, что ходячие возражения буржуазной, эсеровской и меньшевистской прессы о том, что, «дескать, мы не созрели для социализма, рано «вводить» социализм, наша революция буржуазная», есть на деле реакционная защита капитализма[46].

На основании научного анализа экономики России и расстановки классовых сил, учета внешней и внутренней обстановки Ленин доказал неотложность революционного перехода к социализму. «Стоять на месте нельзя — в истории вообще, во время войны в особенности, — писал Ленин. — Надо идти либо вперед, либо назад. Идти вперед, в России XX века, завоевавшей республику и демократизм революционным путем, нельзя, не идя к социализму, не делая шагов к нему…»[47]

Социалистическая революция была единственным путем спасения России от угрожавшей ей катастрофы. Империалистическая война довела страну до глубокой разрухи. Экономическое положение России после трех лет империалистической войны характеризовалось резким упадком производства в промышленности и сельском хозяйстве, расстройством транспорта. В стране ощущался острый недостаток топлива и сырья, машин и оборудования. К этому надо добавить близкое к краху состояние государственных финансов. Как последствия всего этого — доходящий до голода продовольственный кризис, прогрессирующая безработица, обнищание масс и т.д. «Страна уже падает в бездну окончательного экономического распада и гибели», — подчеркивалось в резолюции VI съезда партии «Об экономическом положении»[48].

Ленин указывал, что Россию нельзя спасти от грозившей ей катастрофы, сохраняя буржуазно-помещичий строй, диктатуру империалистической буржуазии, которая опиралась на военную клику и прикрывалась коалицией с соглашательскими партиями меньшевиков и эсеров. Оставить власть в руках буржуазии — «это значит открыть настежь двери, с одной стороны, голоду и неминуемой хозяйственной катастрофе, которую капиталисты умышленно ускоряют и обостряют, а с другой стороны, военной катастрофе…»[49]

Хозяйственная разруха, вызванная войной, усиливалась преступной политикой буржуазии, которая прибегала к саботажу, явным и скрытым локаутам, остановке производства, сознательно способствуя экономическому хаосу для поддержки контрреволюции. Буржуазное правительство не только не боролось с хозяйственной разрухой, но и оказывало упорное противодействие рабочим организациям, «до известной степени упорядочивающим хозяйственную жизнь», как отмечалось в резолюции VI съезда большевистской партии. В органах государственного «контроля» за экономикой хозяйничали капиталисты и их слуги — чиновники. Все меры буржуазного правительства в области регулирования хозяйства Ленин охарактеризовал как государственно-планомерные меры обеспечения тройных, если не десятерных, прибылей капиталистам.

Без социалистической революции нельзя было устранить нависшую над страной угрозу иностранной кабалы. Предавая национальные интересы, Временное буржуазное правительство стремилось приковать страну к колеснице англо-французского и американского капитала[50]. Только партия Ленина указывала народам России единственно правильный путь спасения от национальной катастрофы, освобождения от угрозы закабаления иностранным капиталом — путь победоносной социалистической

Последовательно осуществляя ленинский курс на социалистическую революцию, Коммунистическая партия проводила гигантскую работу по сплочению и объединению в единый революционный поток общенародного движения за мир, крестьянской борьбы за землю, национально-освободительной борьбы угнетенных народов, социалистического движения рабочего класса за свержение господства капитала и установление диктатуры пролетариата.

В экономической программе большевистской партии накануне Октября сочетались демократические и социалистические преобразования. Это было обусловлено тем, что пролетарской революции в России предстояло наряду с основными социалистическими задачами радикально решить и неотложные задачи демократического развития страны. И партия соединяла борьбу за социализм с борьбой за демократию.

Героический рабочий класс, завоевавший признание и доверие народа, был вождем в борьбе за мир, землю, демократию и социализм, стоял во главе назревшей социалистической революции. Мощной силой революции был союз рабочего класса и беднейшего крестьянства, составлявших большинство общества. Вдохновителем и вождем величайшей в истории человечества революции являлась партия большевиков, созданная и возглавляемая В. И. Лениным.

В работе «Государство и революция», написанной накануне Октября, Ленин развивает программное положение марксизма о том, что завоевание государственной власти рабочим классом в союзе с беднейшим крестьянством является главной и решающей политической предпосылкой революционного переустройства общества на социалистических началах, хозяйственного обновления страны.

Диктатура пролетариата, указывал Ленин, — «государственная власть, централизованная организация силы» — необходима прежде всего «для подавления сопротивления эксплуататоров», для закрепления победы социалистической революции, для подавления всяких покушений на ее завоевания со стороны свергнутых эксплуататорских классов, для обороны страны от внешних врагов. Вместе с тем диктатура пролетариата необходима и для руководства всеми трудящимися массами в строительстве нового общества, «для руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле «налаживания» социалистического хозяйства»[51].

В ленинских работах подчеркивается важнейшая роль марксистской рабочей партии в завоевании и упрочении государственной власти, ее руководящая роль в системе диктатуры пролетариата, в организации строительства нового общества. Коммунистическая партия, вооруженная научной теорией, — это «авангард пролетариата, способный взять власть и вести весь народ к социализму, направлять и организовывать новый строй, быть учителем, руководителем, вождем всех трудящихся и эксплуатируемых в деле устройства своей общественной жизни без буржуазии и против буржуазии»[52].

Основная цель социалистической революции — установление диктатуры пролетариата, замена частной собственности на средства производства

В отличие от Апрельских тезисов, намечавших контроль Советов над банками и предприятиями, над общественным производством и распределением продуктов, ленинская экономическая программа накануне Октября на первое место выдвигала национализацию банков и крупных промышленных монополий — синдикатов. Обосновывая это требование, Ленин показал, что крупные банки распоряжаются почти всем денежным капиталом, значительной частью средств производства и источников сырья в стране. «Банки, — подчеркивается в работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», — как известно, представляют из себя центры современной хозяйственной жизни, главные нервные узлы всей капиталистической системы народного хозяйства»[53]. Все это определяет настоятельную необходимость проведения национализации банков в целях подрыва господства финансового капитала, для строительства основ социалистической экономики.

После завоевания государственной власти рабочий класс, овладев банками, отсекает то, что капиталистически уродует этот аппарат, использует его в интересах строительства социалистического хозяйства, делает его всеобъемлющим, всенародным.

В ленинской экономической программе накануне Октября обоснована необходимость и полная осуществимость одновременной национализации банков и крупной промышленности, поскольку в условиях монополистического капитализма банки и крупнейшие отрасли промышленности и торговли срослись неразрывно. На примере нефтяной промышленности Ленин показал, что национализация синдицированной промышленности экономически назрела и технически вполне осуществима[54].

Национализация синдикатов означала переход в собственность государства важнейших отраслей промышленности, ибо синдикаты охватывали большинство крупных предприятий российской промышленности. Национализация промышленных синдикатов означала экспроприацию империалистической буржуазии, которая хозяйничала в этих монополиях, получала баснословные прибыли на поставках в казну.

В качестве переходной меры Ленин выдвинул использование государственного капитализма. Одной из возможных форм госкапитализма он считал принудительное синдицирование той промышленности, которая не охватывалась монополиями. Отраслевые союзы промышленников должны были работать под контролем государства. Это облегчило бы государству учет и контроль за производством и распределением продуктов; позволило бы правильно организовать закупку сырья и сбыт продукции, обеспечить рациональное использование недостающих технических кадров, сбережение народных средств и сил.

В ленинской программе при определении конкретных переходных мер к социализму в России учитывалась их объективная необходимость и их обусловленность уровнем развития производительных сил, степенью обобществления производства в разных отраслях хозяйства. Если в крупной промышленности имелись все предпосылки для национализации средств производства, то иное положение было в мелком крестьянском хозяйстве. Шаги к социализму в России, писал Ленин в работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», обусловливаются и определяются «уровнем техники и культуры: крупное машинное хозяйство нельзя «ввести» в земледелии крестьян, его нельзя отменить в сахарном производстве»[55].

Ленин, партия большевиков всегда придерживались той точки зрения, что трудовую собственность мелких товаропроизводителей — крестьян и ремесленников нельзя экспроприировать. Опровергая вымыслы врагов социалистической революции, Ленин писал: «…буржуазная пресса постоянно «пугает» мелких и средних хозяев, будто социалисты вообще, большевики в особенности, хотят «экспроприировать» их: утверждение заведомо лживое, так как социалисты даже при полном социалистическом перевороте экспроприировать мелких крестьян не хотят, не могут и не будут»[56]. Ленинская экономическая программа Октябрьской революции исходила из того, что переход мелких хозяев, трудящихся крестьян от мелкотоварного хозяйства к социализму возможен только путем постепенного и добровольного объединения трудовой собственности в коллективную собственность через кооперацию.

Аграрная программа большевиков, как уже отмечалось выше, предусматривала национализацию всей земли при конфискации помещичьих земель. Это единственно правильное разрешение наболевшего земельного вопроса в интересах крестьянства практически возможно было только после свержения господства капиталистов и помещиков, только при государственной власти рабочего класса и беднейшего крестьянства. Временное буржуазное правительство, поддерживаемое меньшевиками и эсерами, всеми мерами боролось против решения земельного вопроса в пользу крестьян, посылало карательные экспедиции против крестьян, захватывающих помещичьи земли; крестьянам запрещалось распахивать даже заброшенные помещиками земли. Меньшевики и эсеры обманывали крестьян, советуя им подождать с разрешением земельного вопроса до Учредительного собрания, а на деле поддерживали помещиков. Только партия большевиков последовательно отстаивала требования многомиллионного крестьянства.

Анализируя крестьянские наказы о земле, сводка которых была опубликована в печати летом 1917 г., Ленин писал: «Крестьяне хотят оставить у себя мелкое хозяйство, уравнительно его нормировать, периодически снова уравнивать… Пусть. Из-за этого ни один разумный социалист не разойдется с крестьянской беднотой». Если будет подорвано господство капитала, осуществлена конфискация помещичьих земель и инвентаря, если политическая власть будет в руках рабочего класса, то «остальное приложится само собою, явится в результате «силы примера», подсказано будет самой практикой»[57]. Ленин выражал твердую

Ленинская программа социалистического преобразования страны отвечала насущным интересам трудящихся масс, громадного большинства населения страны.

В экономической программе социалистической революции важное место занимает рабочий контроль за производством и распределением продуктов. В работах «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», «Удержат ли большевики государственную власть?» обоснована реальная возможность установления во всенародном масштабе учета и контроля в хозяйственной жизни после завоевания государственной власти рабочим классом и беднейшим крестьянством.

Против рабочего контроля общим фронтом выступали идеологи буржуазии, меньшевики и эсеры. Вместо контроля трудящихся за капиталистами они предлагали установить государственный контроль Временного правительства, т.е. контроль капиталистов и чиновников за рабочими и крестьянами.

Важной мерой Ленин считал всеобщую трудовую повинность в сочетании с социалистическим правилом «кто не работает, тот не должен есть». Он рассматривал ее как могучее средство учета и контроля за капиталистами, всякого рода саботажниками, лодырями и т.п., средство преодоления их сопротивления. Диктатура пролетариата, указывал Ленин, должна не только сломить всякое сопротивление капиталистов и их слуг, но и заставить их работать, добиться привлечения всех к полезному для общества труду[58].

Ленинская программа перехода к социализму учитывала необходимость использования пролетарским государством буржуазных специалистов и широкой подготовки новых кадров для строительства социалистического хозяйства. «Нам нужны, — писал Ленин в работе «Удержат ли большевики государственную власть?», — хорошие организаторы банкового дела и объединения предприятий (в этом деле у капиталистов больше опыта, а с опытными людьми работа идет легче), нам нужны в большем и большем, против прежнего, числе инженеры, агрономы, техники, научно-образованные специалисты всякого рода, — скажет пролетарское государство. Мы всем таким работникам дадим посильный и привычный им труд…»[59].

Пролетарскому государству предстояло организовать в плановом порядке крупное общественное производство и распределение продуктов в общегосударственном масштабе. Характерной чертой политического и хозяйственного управления в условиях пролетарского государства и обобществления основных средств производства Ленин считал последовательный демократический централизм. Большевики, писал он, «за централизм… и за план пролетарского государства, пролетарского регулирования производства и распределения в интересах бедных, трудящихся и эксплуатируемых, против эксплуататоров»[60].

Ленин раскрыл и обосновал цели и задачи хозяйственных планов пролетарского государства, опирающихся на достижения науки и техники.под контролем рабочих организаций за выработку «плана», за проверку его, за отыскивание средств сэкономить труд централизацией, за изыскание мер и способов самого простого, дешевого, удобного и универсального контроля»[61].

В первую очередь пролетарскому государству предстояло добиться мира, осуществить планомерный перевод народного хозяйства на мирное производство, развернуть борьбу с разрухой. Империалистическая война привела к нарушению товарооборота между городом и деревней, к полному расстройству финансов и денежного обращения. В ленинской экономической программе выдвигалась задача организации правильного обмена между городом и деревней в целях снабжения города необходимыми продуктами сельского хозяйства, а деревни — промышленными товарами, машинами и т.п.

Для борьбы с финансовым крахом экономическая программа большевиков намечала: прекращение дальнейшего выпуска бумажных денег; отказ от уплаты государственных долгов как внешних, так и внутренних, с соблюдением интересов мелких владельцев; преобразование всей налоговой системы путем введения поимущественного налога, налога на прирост имуществ и высоких косвенных налогов на предметы роскоши, реформу подоходного налога и постановку оценки доходов имуществ под действительный контроль народных масс.

Основным принципом организации продовольствия и снабжения Ленин провозгласил удовлетворение насущных нужд трудящихся. Ленин в работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» показал, что в России хватит хлеба, угля, нефти, железа и только избавление от грабящих народ помещиков и капиталистов необходимо для правильного использования этих продуктов, для спасения от голода и хозяйственной катастрофы.

Все это показывает, как глубоко и всесторонне разработал Ленин программу социалистической революции, программу строительства нового общества с использованием всех материальных предпосылок, созданных капитализмом.

Одной из самых серьезных и самых трудных задач, которые предстояло решить победившему пролетариату, было создание нового государственного аппарата. Защитники буржуазии утверждали, что пролетариат и его партия большевиков не смогут наладить управление государством, не смогут создать государственный аппарат. Победивший пролетариат, отвечал противникам Ленин, разобьет все, что служит угнетению в старом государственном аппарате, поставит ка его место новый аппарат — Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Ленин высказал положения, имеющие принципиальное значение, о том, что в буржуазном государстве кроме преимущественно «угнетательского» аппарата — постоянной армии, полиции, чиновничества — есть аппарат, тесно связанный с банками и синдикатами, выполняющий главным образом учетно-регистрационную работу. «Этого аппарата, — писал Ленин, — разбивать нельзя и не надо. Его надо вырвать из подчинения капиталистам, от него надо отрезать, отсечь, отрубить капиталистовподчинить пролетарским Советам, его надо сделать более широким, более всеобъемлющим, более всенародным»[62]. Партия большевиков способна планомерно взять в руки этот аппарат и пустить его в ход, при поддержке всех трудящихся и эксплуатируемых.

Большевистская партия может привлечь к управлению государством через Советы и их органы многие миллионы трудящихся. У нас, писал Ленин, «есть «чудесное средство» сразу, одним ударом удесятерить наш государственный аппарат, средство, которым ни одно капиталистическое государство никогда не располагало и располагать не может. Это чудесное дело — привлечение трудящихся, привлечение бедноты к повседневной работе управления государством»[63].

Ленин, большевистская партия трезво учитывали, что капиталисты окажут пролетариату самое упорное сопротивление. Массовый рабочий контроль и надзор, всеобщая трудовая повинность, хлебная монополия, проведение принципа «не трудящийся да не ест» станут могучими средствами для преодоления сопротивления капиталистов и их слуг. «Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и его гильотины». Особенно упорных и неповинующихся капиталистов придется «наказывать конфискацией всего имущества и тюрьмой»[64].

Поднимая рабочий класс и беднейшее крестьянство на борьбу за победу социалистической революции, Ленин, большевистская партия непоколебимо верили в могучую силу революционного творчества масс. Ленинская программа проникнута твердой уверенностью, что после победы социалистической революции, когда народ увидит, что пролетарское государство защищает его интересы, выступает против эксплуататоров, проявится в полной мере сила рабочих и трудящихся крестьян, развернется могучая энергия, таящаяся в народе. Для миллионов свободных рабочих и крестьян, которые будут работать на себя, на свое народное государство, а не на эксплуататоров, посильна и осуществима любая задача хозяйственного и культурного строительства. Когда государство рабочих и крестьян станет осуществлять практические меры по преобразованию всей жизни на социалистических началах в интересах трудящихся, когда народные массы увидят и почувствуют это, тогда никакие силы всемирного финансового капитала не победят народной революции.

Опровергая пораженческие пророчества меньшевиков и эсеров, всякого рода оппортунистов, Ленин доказывал, что после победы социалистической революции и преобразования экономики в интересах трудящихся оборонная мощь России возрастет многократно. История блестяще подтвердила ленинское предвидение, что обороноспособность, военная мощь страны с национализацией промышленности, транспорта, банков, с введением общественной собственности на землю, переданную в пользование крестьянам, будет во много раз выше обороноспособности любой капиталистической страны. Ленин писал, что когда правительство Республики Советов будет осуществлять большевистскую программу, выражающую чаяния и интересы трудовых масс, ему обеспечена беззаветная[65]

Экономическая программа Октябрьской революции, намеченная и обоснованная в трудах Ленина, предусматривала первые, самые трудные шаги к социализму. После установления диктатуры пролетариата, указывал Ленин, «мы пойдем безбоязненно к социализму», и «вот какой дорогой лежит наш путь: через республику Советов, через национализацию банков и синдикатов, рабочий контроль, всеобщую трудовую повинность, национализацию земли, конфискацию помещичьего инвентаря и проч. и проч… Осуществим сначала их и другие подобные меры, а там видно будет. Там будет виднее, ибо наш кругозор неизмеримо расширит практический опыт, стоящий в миллион раз больше наилучших программ»[66].

Ленинская экономическая программа социалистической революции, разработанная накануне Октября, имеет величайшее научное и практическое значение. Не случайно враги социализма усиленно старались и стараются фальсифицировать ее. В 1962 г. Бенедикт Каутский выступил с утверждением, будто в «Грозящей катастрофе и как с ней бороться» Ленин «нарисовал картину социалистического общества, переняв пример немецкого монополистического капитализма»[67]. Вздорность этого утверждения «теоретика» современной социал-демократии совершенно очевидна.

Ленин предвидел, что после победы социалистической революции, после осуществления первых шагов к социализму «опыт подскажет массу нового, ибо это будет опыт миллионов, опыт строительства новых порядков экономики сознательным участием миллионов»[68]. Обобщая этот опыт, Ленин после победы Октябрьской революции развивал и конкретизировал программу строительства социализма, экономическую политику диктатуры пролетариата.

Глава вторая

ЛЕНИНСКИЙ ПЛАН СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

1. Программа начальных революционно-экономических преобразований

После победы Великой Октябрьской социалистической революции в России утвердилась диктатура пролетариата — Советская власть. Великая Октябрьская революция — первый победоносный акт мировой социалистической революции. Она открыла эпоху всеобщего революционного обновления мира — эпоху перехода от капитализма к социализму, выразила основные тенденции этой исторической эпохи. Мир раскололся на две противоположные системы; противоборство «двух способов, двух формаций, двух хозяйств — коммунистического и капиталистического»[69] стало осью всего международного развития.

В победе Октябрьской революции и построении социализма в России отразились общие закономерности социалистического переустройства общества. Дорога Великого Октября, которая привела Россию к социализму, — это столбовая дорога мировой истории, всей человеческой цивилизации. «Всемирно-историческое значение Октябрьской революции состоит в том, что она указала пути, открыла формы и методы революционного преобразования, которые приобрели интернациональный характер. Опыт Великой Октябрьской социалистической революции — неисчерпаемая сокровищница теории и практики революционной борьбы, образец научной стратегии и тактики»[70].

Обобщая опыт Октябрьской революции и строительства социализма в России, Ленин отмечал в опыте Советской страны немало исторически своеобразного, что не повторится в развитии других стран. Особенности российских условий наложили своеобразный отпечаток на развитие социалистической революции, формы диктатуры пролетариата, формы и сроки социалистических преобразований. Но несмотря на известные отличия России от других капиталистических стран, «некоторые основные черты нашей революции имеют не местное, не национально-особенное, не русское только, а международное значение»[71]. «Опыт доказал, — писал Ленин, — что в некоторых весьма существенных вопросах пролетарской революции всем странам неизбежно предстоит проделать то, что проделала Россия»[72].

Победа Великой Октябрьской социалистической революции и построение социализма в СССР подтвердили правильность марксистско-ленинского учения о неизбежности крушения капитализма и утверждения социализма; об авангардной роли рабочего класса, руководимого Коммунистической партией, в революции и строительстве нового общества; о диктатуре пролетариата и ее роли в борьбе за победу социализма; о союзе рабочего класса с крестьянством и другими слоями трудящихся под руководством рабочего класса как решающей силе в борьбе за социальное освобождение, за построение социализма; о путях разрешения национального вопроса и утверждения братского сотрудничества освобожденных революцией народов.

«Великая Октябрьская социалистическая революция явила миру образец решения коренных социальных проблем: свержения власти эксплуататоров и установления диктатуры пролетариата, превращения частной, буржуазно-помещичьей собственности в общественную, социалистическую, справедливого решения аграрного вопроса в пользу крестьян, освобождения зависимых народов от колониального и национального гнета, создания политических и экономических предпосылок построения социализма»[73].

Буржуазные идеологи, реформисты и ревизионисты сочиняют различные «теории», призванные исказить всемирно-историческое значение Октябрьской революции, изобразить ее как случайное явление, нарушение «исторической закономерности». Мировая буржуазия и ее прислужники стараются любой ценой опровергнуть социалистический характер Октябрьской революции, называют ее чисто «русским» событием, «революцией в слаборазвитой стране», толкуют о неприемлемости пути Октября для государств «западной цивилизации». Враги социализма стараются придать «научный» вид своим измышлениям об Октябрьской революции и советском опыте построения социализма.

Историческая практика — единственный критерий истины — показывает банкротство критиков Великого Октября — идеологов буржуазии, реформистов и ревизионистов. Яркое и убедительное доказательство предвидения Ленина — выход социализма за рамки одной страны и возникновение мировой социалистической системы, успехи социализма в соревновании с капитализмом на мировой арене.

Рабочий класс России под руководством Коммунистической партии впервые в истории человечества взялся за практическое решение величественной и трудной задачи построения социализма. И эту сложную задачу он должен был решить самостоятельно — без помощи извне, как передовой отряд трудящихся всего мира, вырвавший свою страну из капиталистической системы.

Республика Советов начала строить социализм в условиях враждебного капиталистического окружения, когда существовала реальная угроза нападения со стороны иностранных империалистов, опасность насильственной реставрации капитализма.

Трудности социалистического строительства усугублялись социально-экономической, технической и культурной отсталостью страны, унаследованной от старого строя. Враждебные классы оказывали ожесточенное сопротивление строительству социализма. Потребовались героические

Ленин указывал, что для построения социализма необходимо осуществить гигантскую преобразовательную и созидательную работу. Социалистическое переустройство общества не может осуществиться стихийно, ибо социализм в противоположность капитализму не рождается и не вызревает в недрах старого общества. В отличие от буржуазной революции социалистическая революция начинается при отсутствии в стране готовых форм социалистического уклада. Поэтому завоевание политической власти пролетариатом и создание новой государственной машины является лишь началом социалистической революции.

Главной задачей победившего рабочего класса и трудящегося крестьянства является организация социалистического общества, построение новой, плановой экономики, подчиняющей производство интересам народных масс. Эту задачу Ленин определил так: «…положительная или созидательная работа налажения чрезвычайно сложной и тонкой сети новых организационных отношений, охватывающих планомерное производство и распределение продуктов, необходимых для существования десятков миллионов людей»[74].

Организующей и направляющей силой в революционном переустройстве общества на социалистических началах может быть только диктатура пролетариата, государство рабочих и крестьян. Ленин развил марксистское учение о переходном периоде как длительном периоде революционного преобразования капиталистического общества в социалистическое, учение о диктатуре пролетариата как решающей силе этого преобразования. Диктатура пролетариата необходима не только для подавления сопротивления эксплуататоров и защиты революционных завоеваний. Главное содержание диктатуры пролетариата — созидательная работа, построение социализма.

После утверждения диктатуры пролетариата перед Коммунистической партией встали сложнейшие задачи практического переустройства общества на социалистических началах. Наибольшую трудность представляло социалистическое переустройство народного хозяйства, создание новой экономической базы общества. К задачам строительства социалистического общества, которые ставились раньше лишь теоретически, Октябрьская революция впервые в истории человечества приступила практически.

Республика Советов, приступая к решению этих задач, вступала на неизведанный путь. Если буржуазия, придя к власти, получила «уже испробованный экипаж, заранее подготовленную дорогу, испытанные уже ранее механизмы», то завоевавший власть пролетариат не имел «ни экипажа, ни дороги, вообще ничего, ровно ничего испытанного ранее!»[75]. Каждый шаг в строительстве нового общества был поиском, каждое завоевание социализма являлось итогом огромной теоретической и организаторской деятельности Ленина, Коммунистической партии, героического труда рабочих и крестьян. Теория научного социализма не давала готовых ответов на все вопросы, которые приходилось впервые решать победившему рабочему классу России. Нельзя было заранее предусмотреть

В исторических решениях II Всероссийского съезда Советов и программных декретах Совета Народных Комиссаров, который возглавил В. И. Ленин, получила силу государственной директивы ленинская программа социалистического преобразования России, разработанная накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Декреты Советской власти провозглашали основные начала социализма и были призывом к действию для миллионов трудящихся.

Ленин учил, что социализм нельзя создать указом сверху, социализму чужд казенно-бюрократический автоматизм, социализм есть создание народных масс. Творчество масс является основным фактором строительства и развития социалистического общества[76]. Издавая декреты, отражающие надежды широких народных масс, Советская власть ставила вехи на пути развития и строительства новых форм жизни, развязывала и направляла творческую активность народных масс, обеспечивала единство цели и единство их действий.

Октябрьская социалистическая революция разбудила и подняла к самостоятельному творчеству все угнетенные ранее народы России. В «Декларации прав народов России», принятой 2 ноября 1917 г., провозглашались равенство и суверенность народов страны, право их на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства, отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений, свободное развитие национальных меньшинств, необходимость добровольного и честного союза народов России, их полного взаимного доверия[77].

Эти принципы ленинской политики последовательно проводились в жизнь. Освобожденные социалистической революцией народы России формировали свою государственность, создавали многонациональное Советское государство, государство нового типа. Во всех советских республиках осуществлялись под руководством Коммунистической партии преобразования во всех областях общественной жизни. Повсюду развертывалась творческая, созидательная деятельность народных масс. Ленин, партия большевиков укрепляли в трудящихся веру в собственные силы, уверенность в победе над буржуазией.

Огромное значение имели первые шаги к социализму в экономической области — рабочий контроль над производством и распределением продуктов, создание нового хозяйственного аппарата, направляющего творческую деятельность трудящихся масс. Организация такого аппарата началась на другой день после победы Октябрьской революции. Прежде всего были созданы новые органы, ведающие самыми насущными и неотложными делами, — народные комиссариаты продовольствия, финансов, земледелия, торговли и промышленности, путей сообщения.

Советская система хозяйственного управления строилась на активном участии трудящихся масс. Руководствуясь ленинским указанием о том, что «организаторская работа подсильна и рядовому рабочему и крестьянину, обладающему грамотностью, знанием людей, практическим[78], Коммунистическая партия при создании экономических органов молодого государства выдвигала на хозяйственную работу лучших представителей рабочего класса. В воззвании, опубликованном в петроградских газетах 31 октября 1917 г., правительство обращалось ко всем пролетарским организациям с просьбой «выделить из своей среды способных и верных людей».

Советский аппарат хозяйственного управления создавался из актива фабрично-заводских комитетов крупнейших предприятий и других органов рабочего контроля, профсоюзов. Постепенно в работе советских хозяйственных органов стали участвовать специалисты различных областей знания и техники. Уже в декабре 1917 г. Ленин отмечал, что лучшие представители интеллигенции, образованные люди отходят от буржуазии и саботажников и переходят на сторону трудящихся[79].

Наряду с организацией отраслевых хозяйственных комиссариатов и ведомств необходимо было создать «высшее экономическое учреждение, направляющее (регулирующее) все народное хозяйство…»[80] В первые дни революции Ленин на совещании с работниками фабрично-заводских комитетов Петрограда, на котором обсуждался вопрос о создании такого высшего экономического органа Советской республики, указал, что рабоче-крестьянскому правительству нужен такой аппарат, с помощью которого при обобществлении средств производства можно управлять хозяйством страны. На заседании ЦК партии 29 ноября 1917 г. Ленин подчеркнул необходимость ускорить организацию высшего экономического учреждения, что оно «до сих пор не встречало достаточного к себе внимания, а вместе с тем оно представляет один из крупнейших факторов современного государственного строительства»[81].

Подготовка к созданию общехозяйственного центра протекала в борьбе с антисоветскими и оппортунистическими элементами, пытавшимися затянуть и сорвать организацию этого важнейшего учреждения Советского государства, превратить его в парламентский орган[82]. Определяя задачи регулирования и управления народным хозяйством и роль хозяйственного центра, Ленин в речи на заседании ВЦИК 1(14) декабря 1917 г. указывал, что Высший совет народного хозяйства не может быть сведен к парламенту, а должен быть боевым органом для борьбы с капиталистами и помещиками в экономике[83]. Большевистская фракция ВЦИК также подчеркнула необходимость превратить ВСНХ в боевой орган рабочей диктатуры[84].

Декретом об организации Высшего совета народного хозяйства, опубликованным 5 декабря 1917 г., на него возлагались широкие задачи в области управления промышленностью и планомерного регулирования всего народного хозяйства. «Задачей Высшего совета народного хозяйства является организация народного хозяйства и государственных финансов. С этой целью Высший совет народного хозяйства вырабатывает[85] Таким образом, Высший совет народного хозяйства должен был стать общегосударственным органом управления и регулирования народного хозяйства республики.

В ВСНХ создавались отраслевые и функциональные отделы (по металлу, топливу, текстильной промышленности, финансам и т.д.). «Отделы Высшего совета народного хозяйства, — указывалось в декрете, — ведут работу по регулированию отдельных областей народнохозяйственной жизни, а также подготовляют мероприятия соответствующих народных комиссариатов».

На ВСНХ возлагалась также задача объединения, направления и руководства работой местных хозяйственных органов Советской власти — экономических советов, комитетов и отделов. Областные, губернские (и уездные) советы народного хозяйства, создаваемые как органы местных Советов рабочих и крестьянских депутатов, также подчинялись ВСНХ. По Положению о местных советах народного хозяйства на них возлагалась задача организации и регулирования экономической жизни района в соответствии с общегосударственными и местными интересами.

В конце 1917 г. и первой половине 1918 г. повсеместно были созданы советы народного хозяйства, прежде всего в важнейших промышленных центрах Советской страны. В Петрограде был организован Совет народного хозяйства Северного района, объединявшего тогда ряд губерний. Были образованы советы народного хозяйства Центрально-Промышленной области (Москва), Урала (Екатеринбург), Донецко-Криворожского бассейна (Харьков), а также в Нижнем Новгороде, Саратове и т.д.

Центральный и местные Советы народного хозяйства осуществляли регулирование промышленности, намечали производственные программы национализированных предприятий, перспективы развития экономики районов, разрабатывали по заданию правительства программы национализации важнейших фабрик и заводов, основных отраслей крупной промышленности, заботились о снабжении предприятий государственного значения сырьем, топливом, деньгами и т.д.

Ленин придавал огромное значение созданию Высшего совета народного хозяйства. Эта мера, говорил он на III Всероссийском съезде Советов в январе 1918 г., вместе с коренными преобразованиями экономики «даст нам возможность приняться за постройку нового социалистического хозяйства»[86]. Ленин уделял большое внимание организации работы ВСНХ, повседневно давал советы и указания по вопросам регулирования хозяйственной жизни, помогал наладить практическую деятельность экономического центра. В первый период деятельности ВСНХ его заседания проходили при участии В. И. Ленина. Ежедневно, часто по нескольку раз руководители ВСНХ бывали в Смольном у Ленина, «советовались и обсуждали совместно все стороны хозяйственной жизни»[87]. На заседаниях Совнаркома часто заслушивались сообщения

На основе обобщения опыта революционного творчества трудящихся масс, осуществления первых социалистических преобразований Ленин продолжал разработку программных вопросов строительства новой экономики. «Конкретного плана по организации экономической жизни нет и быть не может. Его никто не может дать. А сделать это может масса снизу, путем опыта. Будут, конечно, даны указания и намечены пути, но начинать нужно сразу и сверху и снизу»[88], — говорил Ленин в декабре 1917 г. С первых дней Советской власти развертывалась одновременно «сверху» (разработка научной программы и хозяйственной политики) и «снизу» практическая, созидательная деятельность масс, обогащающая теорию и программу строительства социализма Ленин подчеркивал огромное значение опыта миллионов, ум которых «нечто неизмеримо более высокое, чем самое великое и гениальное предвидение»[89].

Развивая план первоочередных революционно-экономических преобразований, Ленин на первое место выдвигал вопросы организации инициативы и самодеятельности масс в строительстве новой жизни, воспитания новой трудовой дисциплины, нового отношения к труду. Особенно большое значение придавал Ленин вопросам учета и контроля над производством и распределением продуктов. Ленинский тезис «социализм — это учет» становится руководящим принципом в экономической деятельности Советского государства[90].

Дальнейшая конкретизация плана социалистических преобразований и экономической политики содержится в программном документе, изложенном В. И. Лениным на первом заседании Высшего совета народного хозяйства в середине декабря 1917 г.[91] Здесь намечается система мероприятий по «налаживанию правильной хозяйственной жизни страны». Наряду с обоснованием неотложности перехода крупной промышленности в общественную собственность программой предусматривалось проведение в жизнь правила «все трудоспособные граждане должны заниматься общественно полезным трудом». Для проверки количества и качества работы и наблюдения за введением этой меры намечалось создать особые группы контролеров из актива рабочих организаций. Ко всем саботажникам, спекулянтам и прочим врагам народа должны были применяться суровые меры принуждения. В ленинской программе намечались первоочередные задачи по налаживанию работы промышленности, транспорта, продовольствия и финансов. Местным Советам и рабочим организациям предлагалось неотложно взяться за перевод промышленности на мирное производство. Советская власть на местах должна была развернуть обмен сельских продуктов на промышленные товары. Для правильной организации работы транспорта, особенно для подвоза продовольствия, топлива и других наиболее необходимых грузов, предусматривалось регулирование перевозок на основе заказов и ордеров центральных и местных органов Советской власти. В целях правильного учета и распределения продовольствия

2. План создания основ социалистической экономики

Программные вопросы социалистического строительства приобрели исключительную актуальность весной 1918 г. После заключения Брестского мира и завоевания передышки Советская власть получила возможность широко развернуть преобразовательную и созидательную деятельность. К этому времени советский строй упрочился во всей стране.

Весной 1918 г. Ленин написал программную работу «Очередные задачи Советской власти» и непосредственно связанные с ней по своему содержанию произведения: «Главная задача наших дней», «Набросок плана научно-технических работ», «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности», «Основные положения хозяйственной и в особенности банковой политики»[92]. В этих работах выдвигается и развивается план создания основ социалистической экономики и намечаются главные направления экономической политики Советского государства в переходный период от капитализма к социализму.

Наша цель, провозгласил Ленин, — «добиться во что бы то «и стало того, чтобы Русь перестала быть убогой и бессильной, чтобы она стала в полном смысле слова могучей и обильной». Мы имеем, утверждал Ленин, все необходимое, чтобы осуществить эту цель. «У нас, — писал он в марте 1918 г., — есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил, и в прекрасном размахе, который дала народному творчеству великая революция, — чтобы создать действительно могучую и обильную Русь». Ленин призвал трудящихся, напрягая все силы, «собирать камень за камушком прочный фундамент социалистического общества»[93]

Против ленинского курса на построение социализма в Советской стране повели ожесточенную борьбу идеологи буржуазии, а также меньшевики и эсеры. Союз российских фабрикантов и купцов заявлял, что Россия может подняться только при восстановлении капитализма и успех хозяйственного возрождения страны якобы всецело зависит от того, в какой мере экономический уклад России будет соответствовать тем экономическим принципам, которых придерживаются «культурные государства всего мира». Наиболее откровенно программа реставрации капитализма была изложена буржуазным экономистом Гриневецким в книге, написанной в первой половине 1918 г. Этот идеолог российского капитализма утверждал, что планы Коммунистической партии по социалистическому переустройству России являются беспочвенными, воздушными замками социального благополучия. По его мнению, революция открыла путь не для социализма, а для буржуазного развития России. Спасением для России он считал подчинение германскому и американскому капиталу; задача «вливания иностранного капитала в Россию» изображалась «основной линией нашей экономической политики»; только приток иностранного капитала мог, по словам Гриневецкого,[94]. Советский народ отверг план буржуазных реставраторов и их меньшевистско-эсеровских приспешников, рассчитанный на закабаление России иностранным империализмом.

Победа социалистической революции, утверждение советского строй создали условия для преодоления унаследованной от прошлого экономической и культурной отсталости страны. Великий Октябрь открыл перед народами России реальную возможность: «на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя двинуться догонять другие народы»[95].

Ленин, большевики разоблачили капитулянтские установки «левых коммунистов», которые отстаивали троцкистские положения о невозможности победы социализма в нашей стране, пытались навязать партии авантюристическую политику «разжигания» революции в других странах.

Рассматривая в неразрывном единстве национальные и интернациональные задачи Страны Советов, Ленин призывал партию, всех трудящихся бороться «за социалистическое отечество, за социализм, как отечество, за Советскую республику, как отряд всемирной армии социализма»[96].

Ленинский план социалистического строительства учитывал условия развития Республики Советов в капиталистическом окружении. Предусматривались меры по укреплению обороноспособности страны, сохранению ее экономической самостоятельности и обеспечению технико-экономической независимости от капиталистических стран. Намечая программу хозяйственного подъема России, Ленин поставил задачу добиваться возможности самостоятельно снабдить себя всеми главнейшими видами сырья и промышленности. В «Очередных задачах Советской власти» подчеркивается огромная роль монополии внешней торговли как надежного средства защиты экономической самостоятельности страны[97]. Республика Советов, самостоятельно развивая свое народное хозяйство, изъявляла готовность вести взаимовыгодные экономические отношения со всеми капиталистическими странами.

Ленинский план социалистического строительства, опирающийся на основные положения марксизма о путях перехода от капитализма к социализму, учитывал своеобразные условия страны. Конкретные формы перехода к социализму, указывал Ленин, неизбежно должны быть разнообразными в зависимости от тех условий, в которых начинается строительство социализма. Чем больше будет разнообразия путей, приемов и средств движения к общей цели, тем вернее и быстрее будет обеспечено строительство социализма общими усилиями всех народов России.

Научная программа социалистического строительства, разработанная Лениным, опиралась на глубокий анализ экономики и расстановки классовых сил в переходный период от капитализма к социализму. Раскрывая своеобразие экономики переходного периода, Ленин показал, что в ней переплетаются элементы различных общественно-экономических укладов: 1) патриархальное, т.е. в значительной степени[98]. Основными формами общественного хозяйства в переходный период являлись социализм, мелкое товарное производство, капитализм, а основными классовыми силами — рабочий класс, крестьянство, буржуазия.

В переходном строе, писал Ленин, — «есть элементы, частички, кусочки и капитализма, и социализма»[99]. Экономика переходного периода соединяла в себе черты и свойства строящегося социализма и свергнутого, но еще не уничтоженного капитализма; борьба между социализмом и капитализмом составляет основное противоречие переходного периода. Социализм строится и побеждает в ожесточенной классовой борьбе — такова общая закономерность переходного периода. В период диктатуры пролетариата классовая борьба не прекращается, а принимает новые формы (подавление сопротивления капиталистов, их попыток реставрировать старый строй; использование буржуазных специалистов в интересах строительства социализма; вовлечение трудящихся крестьян в социалистическое строительство; воспитание социалистической дисциплины). «Диктатура пролетариата, — писал Ленин, — есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества»[100].

Для обеспечения победы социализма во всем народном хозяйстве диктатура пролетариата должна осуществить громадную и длительную работу, направленную на развитие и укрепление социалистического уклада, на ограничение и вытеснение капиталистических элементов в городе и деревне, на преодоление остатков капитализма; необходимо было подготовить и осуществить социалистическое преобразование мелкотоварного хозяйства. Ленинская характеристика многоукладной экономики переходного периода и путей ее преобразования в социалистическую обогатила ценнейшим вкладом марксистскую науку о социалистической революции и переходе от капитализма к социализму.

В то время в народном хозяйстве по преимуществу крестьянской страны, какой была Россия, большой удельный вес имело мелкотоварное производство: многие миллионы земледельцев, а также ремесленников были мелкими товаропроизводителями. Приобщение трудящихся крестьян и других мелких производителей к социалистическому строительству — важная задача экономической политики диктатуры пролетариата. Уже в ноябре 1917 г. Ленин писал о выработке «форм перехода к социализму для отдельных слоев мелкой буржуазии»[101].

Социалистический уклад господствовал в крупной промышленности и на транспорте, которые были национализированы, перешли в собственность государства рабочих и крестьян. Опираясь на национализацию

Капиталистический уклад состоял из частнокапиталистических предприятий в промышленности и торговле, кулацких хозяйств в деревне. Октябрьская социалистическая революция отняла у империалистической буржуазии средства производства и превратила их в общественную собственность; экономическая сила крупной буржуазии была в корне подорвана. Однако у капиталистов остались некоторые средства производства, денежные накопления. Самым многочисленным эксплуататорским классом была деревенская буржуазия — кулачество.

После экспроприации и подавления крупного капитала главным противником социалистического строительства выступала стихия мелкобуржуазного производства. Вопрос стоял так: «Либо мы подчинимсвоему контролю и учету этого мелкого буржуа…, либо он скинет нашу, рабочую, власть неизбежно и неминуемо, как скидывали революцию Наполеоны и Кавеньяки, именно на этой мелкособственнической почве и произрастающие»[102].

Ленинский план социалистического строительства предусматривал завершение национализации основных средств производства. Определяя основные задачи диктатуры пролетариата в экономической области, Ленин писал о необходимости «довести до конца, завершить начатую уже экспроприацию помещиков и буржуазии, передачу всех фабрик, заводов, железных дорог, банков, флота и прочих средств производства и обращения в собственность Советской республики»[103]. Эта задача была в основном решена в первый год социалистической революции. Уже к весне 1918 г. многие крупные предприятия были национализированы.

Однако практическое овладение национализированными средствами производства сильно отставало от темпов экспроприации капитала. Для того чтобы закрепить социально-экономические преобразования, подорвавшие основы капитализма, и продолжить наступление на капитал, развернуть строительство фундамента социализма, нужно было, по словам Ленина, «осуществить строжайший и повсеместный учет и контроль производства и распределения продуктов, повысить производительность труда, обобществить производство на деле». В «Очередных задачах Советской власти» подчеркивается необходимость перенести центр тяжести всей экономической и политической работы на организацию учета и контроля на национализированных предприятиях и во всем народном хозяйстве. Ленин разъяснял, что такое перенесение центра тяжести отнюдь не означает отказа от завершения социалистического обобществления средств производства. Выдвигалась задача перехода к новой фазе борьбы с капиталом — к созданию таких условий, при которых не могла бы ни существовать, ни возникать вновь буржуазия[104].

Методы борьбы против капиталистов надо уметь изменять, когда изменяются обстоятельства, надо уметь приспосабливать формы борьбы к своеобразным условиям каждого этапа строительства социализма. С весны 1918 г. на смену методам подавления сопротивления капиталистов («красногвардейской» атаки на капитал) на первый план выдвигались методы управления (учет и контроль за производством и распределением продуктов)[105]. При этом необходимо было использовать буржуазные элементы на подсобном труде по обслуживанию народного хозяйства (в бухгалтерском, счетном, конторском аппарате), а также в качестве технических экспертов, консультантов и т.п.[106]

Национализация основных средств производства (экспроприация крупной монополистической буржуазии) сочеталась в ленинском плане с широким использованием государственного капитализма. Опровергая заявления «левых коммунистов» о несовместимости государственного капитализма с диктатурой пролетариата, Ленин показал, что государственный капитализм экономически выше мелкотоварного и частнокапиталистического производства, потому что «государственный капитализм есть нечто централизованное, подсчитанное, контролированное и обобществленное, а нам-то и не хватает как раз этого, нам грозит стихия мелкобуржуазного разгильдяйства, которая больше всего историей России и ее экономикой подготовлена…»[107]. Победивший пролетариат, говорил Ленин, должен соединять приемы беспощадной борьбы с капиталистами, срывающими советские мероприятия, с приемами компромисса или своеобразного выкупа по отношению к тем капиталистам, которые признают госкапитализм, способны проводить его в жизнь и которых пролетариат может использовать в качестве опытных организаторов крупнейших предприятий[108].

В качестве примера практического использования госкапитализма Ленин указывал на привлечение капиталистов в отраслевое управление текстильной промышленности, на соглашение с фабрикантами кожевенной промышленности: такого рода соглашения имели целью обеспечить рабочим управление целыми отраслями промышленности[109]. Ленин с похвалой отзывался также об опыте Советской власти в Весьегонске (Тверской губернии), где капиталисты были привлечены в начале 1918 г. к участию в организации местных заводов.

Одной из форм госкапитализма было тогда использование буржуазных кооперативов, созданных до революции. Кооперация, говорил Ленин, — огромнейшее культурное наследство, которым нужно дорожить и пользоваться. Овладение этим аппаратом осуществлялось в порядке соглашения Советского правительства с буржуазным, меньшевистско-эсеровским руководством кооперации. Советская власть, преодолевая саботаж буржуазной верхушки кооперации, добивалась привлечения на свою сторону прогрессивной части кооператоров, вовлечения в потребительские кооперативы широких масс трудящихся; кооперация постепенно переходила на службу социалистическому строительству.

В ленинском плане строительства социалистической экономики в качестве важной формы госкапитализма намечалось использование концессий.[110]. Развитие концессий предполагалось тогда на следующих основаниях: иностранный капитал допускается только для создания новых промышленных предприятий и разработки не использованных еще производительных сил по общему плану Советского государства; на концессионных предприятиях применяются полностью советские законы о труде и т.д.; Советское государство получает по рыночной цене определенную часть продуктов, вырабатываемых концессионерами; государство имеет право досрочного выкупа концессионных предприятий.

Международная обстановка и внутренние условия Советской страны — первой страны диктатуры пролетариата — ограничили возможность широкого использования государственного капитализма. Российская буржуазия, подстрекаемая и поддерживаемая иностранным империализмом, отказывалась работать под контролем Советской власти на условиях государственного капитализма.

В то же время за проектами государственно-капиталистических предприятий и смешанных обществ нередко скрывались попытки иностранных и российских капиталистов спасти крупную промышленность от национализации, прибрать к своим рукам те или иные отрасли промышленности или природные богатства страны. В этом заключался смысл буржуазного проекта организовать государственно-капиталистический трест заводов машиностроения, куда должны были войти крупнейшие предприятия России — Сормовский, Коломенский, Брянский и другие заводы. Подобные же проекты предлагались нефтяными королями и заправилами резиновой промышленности, пытавшимися сорвать национализацию этих предприятий. Ясно, что такие проекты не могла принять Советская власть.

В «Очередных задачах Советской власти» и других произведениях, написанных весной 1918 г., Ленин поставил и теоретически разработал важнейшие вопросы построения социалистической экономики. Он показал, как на основе социалистического обобществления средств производства создавались социалистические формы хозяйства, складывались и постепенно развивались новые производственные отношения, возникали новые закономерности развития экономики. Уже в то время Ленин выдвинул важные положения об основном экономическом законе социализма и законе планомерного, пропорционального развития народного хозяйства, о социалистическом законе распределения по труду и т.д.

Громадное теоретическое и практическое значение имеет ленинский анализ коренного изменения характера и цели общественного производства после победы социалистической революции. Основная цель производства в советском обществе — подъем народного благосостояния. Социализм, говорил Ленин в мае 1918 г., подчиняет общественное производство и распределение продуктов интересам народа, чтобы «сделать жизнь всех трудящихся наиболее легкой, доставляющей им возможность благосостояния»[111]. В этом решающее преимущество социализма перед капитализмом, где целью производства является обогащение эксплуататоров.

Вместе с определением новой цели общественного производства Ленин указывает пути и средства достижения этой цели: всемерное развитие

Ленинский план создания основ социалистической экономики строится на том, что переход к социализму представляет собой переход к крупному, основанному на машинной индустрии хозяйству. В «Очередных задачах Советской власти» была поставлена и обоснована задача всемерного развития крупной машинной индустрии, прежде всего тяжелой промышленности — «производства топлива, железа, машиностроения, химической промышленности»[112]. Советская страна, указывал Ленин, располагает громадными природными богатствами, особенно в восточных районах; разработка этих естественных богатств с помощью новейшей техники даст основу для невиданного прогресса производительных сил.

В то же время Ленин поставил перед Академией наук задачу составить перспективный план реорганизации промышленности и экономического подъема России, определив основные пути индустриального развития страны на основе электрификации[113]. Наряду с этим была выдвинута идея планомерного и комплексного использования природных богатств всех районов страны с учетом экономии народного труда, которая становится руководящим принципом социалистического размещения производительных сил.

Ленин учил, что строительство социалистической экономики должно вестись с использованием достижений современной отечественной и зарубежной науки и техники; победивший пролетариат должен превратить в орудие строительства социализма всю сумму накопленных человечеством знаний, техники, культуры. Настойчиво подчеркивал Ленин важность внимательного изучения и использования в строительстве социализма всего ценного из достижений науки и техники капиталистических стран; следует учитывать и полезный опыт организации производства. В плане статьи «Очередные задачи Советской власти» Ленин записал как общее правило принцип политики: «Черпать обеими руками хорошее из-за границы…»[114].

Для начального периода строительства социализма в нашей стране особенно актуальной была задача использования буржуазных специалистов. Победивший рабочий класс, разъяснял Ленин, должен привлечь и использовать их опыт и знания для строительства социалистической экономики и организации народного труда по последнему слову науки и техники. Ленин высмеял рассуждения «левых коммунистов» о возможности строить социализм без использования буржуазных специалистов. Он поставил и обосновал задачу соединения опыта и знаний буржуазных специалистов с творческой деятельностью и энергией трудящихся масс. Ленин учитывал, что потребуется большая работа по привлечению на сторону социализма и перевоспитанию буржуазных специалистов, по подготовке новых специалистов из рабочих и крестьян.

Ленин считал непреложной истиной, что социализм нельзя построить и упрочить без подъема культурного уровня всего населения, всемерного развития науки и культуры. Победа Октябрьской социалистической революции открыла дорогу для культурного переворота

В ленинских работах весны 1918 г. поставлены многие важные вопросы культурной революции. Ленин раскрыл органическую связь развития культуры с коренными задачами государственного и хозяйственного строительства, с перспективами создания материально-технической базы социализма. В «Очередных задачах Советской власти» указывалось, что наряду с созданием крупной машинной индустрии важным условием достижения высокой производительности общественного труда для победы социализма над капитализмом является подъем образовательного уровня и культуры народных масс. Культурная революция призвана обеспечить широкое применение науки и техники в народном хозяйстве, научной организации труда и производства. Цель культурной революции — сделать всех трудящихся образованными и сознательными строителями социалистического общества.

Ленинская программа культурной революции намечала пути создания новой, социалистической культуры с использованием всего прогрессивного наследия прошлого, всех достижений отечественной и мировой науки и культуры. Ленин, большевистская партия всегда выступали против нигилистического подхода левосектантских элементов к прогрессивному культурному наследию. Он постоянно напоминал, что социалистическая культура должна явиться дальнейшим развитием всех знаний, накопленных человечеством.

В работах, написанных весной 1918 г., Ленин поставил вопросы социалистического переустройства сельского хозяйства. В проекте Программы партии (март 1918 г.) говорится о необходимости использовать союз городских рабочих и беднейших крестьян «для постепенного, но неуклонного перехода к общей обработке земли и к крупному социалистическому земледелию»[115]. В наброске «Очередных задач Советской власти» были выдвинуты некоторые положения кооперативного алана. Ленин отметил коренное изменение роли кооперации после победы социалистической революции: «положение кооперативов в корне принципиально меняется со времени завоевания государственной власти пролетариатом, с момента приступа пролетарской государственной власти к систематическому созданию социалистических порядков»[116]. Ленин раскрыл решающие предпосылки и условия, при которых кооперация приобретает социалистический характер. Он высказал идеи о массовом кооперировании населения, о постепенном переходе от частичных и раздробленных кооперативов к единому всенародному кооперативу.

Определяя основные принципы переустройства сельского хозяйства, Ленин на первое место поставил добровольность перехода мелких крестьян к социалистическому хозяйствованию. Еще в январе 1918 г. в докладе на III Всероссийском съезде Советов он говорил, что социализм нельзя навязывать крестьянам насильно, что надо рассчитывать лишь на силу примера.

Кооперативный социалистический уклад в деревне создавался при огромной организаторской работе Коммунистической партии и материальной поддержке Советского государства. Первым колхозам — коммунам и артелям оказывалась помощь семенами и машинами, денежными средствами, а также культурная помощь[117].

В ленинском плане создания основ новой экономики определены начала социалистической организации труда. Ленин указывал, что после победы Октябрьской революции в нашей стране впервые после столетий подневольной работы на эксплуататоров трудовой народ получил возможность «работы на себя», на свое общество, «и притом работы, опирающейся на все завоевания новейшей техники и культуры»[118]. Победа социалистической революции и переход средств производства в общественную собственность создавали впервые в истории общества условия труда, обеспечивающие всемерное развитие и целесообразное применение творческих способностей народных масс, стимулирующие подъем производительности труда, рост культурного уровня и квалификации каждого работника, обеспечивающие систематическое повышение благосостояния трудящихся.

Опровергая реакционные буржуазные теории, превозносящие конкуренцию и частную предприимчивость как якобы единственный и незаменимый двигатель общественного развития, Ленин доказал, что творческая деятельность свободных от эксплуатации тружеников — несравненно более могучий источник прогресса экономики, науки и культуры.

Ленин открыл в социалистическом соревновании замечательную форму развития творческого почина и активности масс, могучее средство вовлечения трудящихся в хозяйственное и культурное строительство. Социализм, говорится в «Очередных задачах Советской власти», впервые открывает дорогу для массового соревнования, создает возможность применить его действительно широко. Социалистическое соревнование свободных тружеников в корне противоположно конкуренции, свойственной капиталистическому обществу. Ленин предвидел, что массовое социалистическое соревнование будет играть все большую роль в подъеме народного хозяйства, основанного на общественной собственности. Учение Ленина о социалистическом соревновании явилось величайшим открытием, обогатившим теорию и практику строительства социализма и коммунизма. Социалистическое соревнование стало всеобщей формой активного участия народных масс в решении задач строительства социализма и коммунизма.

Ленин провозгласил труд главным устоем социализма и долгом каждого трудоспособного гражданина Страны Советов. «Да, у нас будет республика труда. Кто не хочет работать, тот пусть не ест»[119], — заявил Ленин 4 ноября 1917 г. на заседании ВЦИК — высшего органа государственной власти.

Работа на себя, на свое государство, ради общего блага порождает общность и единство экономических интересов трудящихся, всех участников общественного производства. На этом основании Ленин утверждал, что с развитием и упрочением новых производственных отношений, ростом культуры и сознательности широких масс будет возрастать трудовой героизм народа, забота тружеников социализма об общественном благополучии, все большую роль будут играть моральные стимулы к труду на благо общества.

Вместе с тем Ленин учитывал необходимость подкрепления моральных стимулов материальной заинтересованностью людей в достижении лучших результатов в работе. Материальным стимулированием должно[120]

Определяя начало новой, социалистической организации труда, Ленин отмечал, что после завоевания рабочим классом власти и успешного развертывания экспроприации экспроприаторов «выдвигается необходимо на первый план коренная задача создания высшего, чем капитализм, общественного уклада, именно: повышение производительности труда, а в связи с этим (и для этого) его высшая организация»[121]. Решение задачи Ленин связывал с применением новейшей техники, с организацией труда на научных началах[122].

Важная задача социалистической организации труда — внедрение новой трудовой дисциплины. В «Очередных задачах Советской власти» провозглашается, что «условием экономического подъема является и повышение дисциплины трудящихся, уменья работать, спорости, интенсивности труда, лучшей его организации»[123]. Учиться работать по-новому, строить трудовые отношения на новой дисциплине товарищества — такую задачу Ленин поставил перед народом во всем ее объеме. Новая организация труда, советская дисциплина объединенного труда вырабатывались миллионами трудящихся на повседневной практической работе, в борьбе с привычками и навыками, унаследованными от капитализма.

Ленин решительно осудил неправильные и вредные установки «левых коммунистов» и других защитников мелкобуржуазной расхлябанности. Советская власть, говорил Ленин, должна наряду с мерами убеждения и социалистического воспитания трудящихся применять меры принуждения по отношению к тунеядцам, лодырям, рвачам, казнокрадам и т.п., которые стремятся уклониться от работы и побольше урвать от государства. Ленин отмечал огромную роль революционной законности, в частности народного суда, в борьбе за трудовую дисциплину.

Мощным средством трудового воспитания масс, писал Ленин, призвана стать советская печать. Она должна служить орудием социалистического строительства, освещать вопросы труда, пропагандировать новую организацию труда на передовых предприятиях, смело вскрывать все недочеты и отрицательные явления хозяйственной жизни, апеллировать, к общественному мнению для устранения этих недочетов.

Громадное значение придавал Ленин обобщению и распространению передового опыта социалистических предприятий. В «Очередных задачах Советской власти» сформулированы важные положения о силе примера образцовых предприятий, о гласности и сравнении трудовых итогов. «Вот на каком пути мы можем и должны достигнуть того, чтобы сила примера стала в первую голову моральным, а затем — и принудительно вводимым образцом устройства труда в новой Советской России»[124].

В «Очередных задачах Советской власти» и других работах, написанных весной 1918 г., В. И. Ленин наметил основные направления экономической политики диктатуры пролетариата для переходного периода от капитализма к социализму. Эта политика исходила из необходимости «считаться с крестьянской экономикой»[125], учитывала решающее значение для судеб социализма тесного сотрудничества между социалистической индустрией и мелкотоварным крестьянским хозяйством, экономическая связь между которыми возможна только на основе товарного обмена.

Экономическая платформа партии большевиков накануне Октября выдвигала задачу: «Организация правильного обмена между городом и деревней, опирающегося на кооперативы и на продовольственные комитеты, в целях снабжения города необходимыми продуктами сельского хозяйства и деревни необходимыми фабрикатами, сельскохозяйственными орудиями, машинами и т.п.»[126] В. И. Ленин в первый месяц социалистической революции провозгласил: «Обмен продуктов обрабатывающей промышленности на хлеб, строгий контроль и учет производства — вот начало социализма»[127]. Товарообмен между городом и деревней стал налаживаться сразу после победы революции. Сначала обмен промышленных товаров на хлеб и сельскохозяйственное сырье проводился отдельными фабриками и заводами, местными органами Советской власти.

Весной 1918 г. началась организация «правильного товарообмена в государственном масштабе» через продовольственные органы Советской власти[128]. Для развертывания товарообмена были выделены государством значительные для того времени фонды промышленных товаров широкого потребления, а также сельскохозяйственных машин и инвентаря, строительных материалов.

В августе 1918 г. был установлен «обязательный товарообмен» промышленных товаров на хлеб и другие продовольственные продукты, причем не менее 85% стоимости промышленных товаров должны были покрываться стоимостью сельскохозяйственных товаров, а остальные 15% — денежными знаками[129].

Для усиления материальной заинтересованности трудящихся крестьян в увеличении производства продовольствия летом 1918 г. были повышены заготовительные цены на хлеб. Это создавало более правильную основу для товарообмена. Ленин отмечал, что «заработок среднегодолжен быть повышаем»[130].

Ленинский план социалистического строительства намечал установить организованный товарообмен под контролем государства. Например, предполагалось, что при хлебной монополии крестьяне будут продавать свои товарные излишки государству по твердым ценам; в свою очередь и государство должно было продавать крестьянам необходимые промышленные товары также по твердым ценам. Организованный товарообмен — это курс на торговлю без капиталистов. Но временно Советской властью допускалась «частная торговля предметами первой необходимости» под контролем государства[131]. Мелкие товаропроизводители в промышленности (ремесленники) свободно распоряжались своей продукцией.

В работе «Очередные задачи Советской власти» были намечены меры по государственному контролю и регулированию товарооборота, развитию кооперации, по борьбе со спекуляцией и т.д. В докладе В. И. Ленина об очередных задачах Советской власти 29 апреля 1918 г. отмечалось, что правильное ведение хозяйства со знанием дела обязательно предполагает точный учет того, что производится, и выяснение связи этого производства с рынком[132].

Ленин обосновал важность внедрения государственного контроля и необходимость борьбы против взглядов на производство, «добычу хлеба и одежды, как на «частное» дело, на куплю-продажу, как на сделку, которая «только меня касается»[133]. В этой программной работе указаны пути и методы регулирования частного капитала, приобщения всех трудоспособных к общественно полезным работам.

Ленинский план учитывал важную роль в строительстве социализма, которую призваны выполнять финансы, кредит, деньги. В нем предусматривалось обеспечение бездефицитного государственного бюджета, построение классовой налоговой политики, организация новой системы кредита. В «Очередных задачах Советской власти» намечались меры по оздоровлению финансов, регулированию денежного обращения, введению поимущественного и подоходного налога, созданию советской системы кредита.

Необходимо подчеркнуть, что Ленин уже тогда отметил коренное изменение содержания товарно-денежных отношений, вызванное революционными преобразованиями экономики. В условиях советского строя, с переходом основных средств производства в общественную собственность земля, крупные фабрики, заводы и т.п. перестали быть предметом купли-продажи; в этом отношении роль и значение денег в прежнем смысле падает: на них уже нельзя купить землю, фабрики и заводы[134]. Однако на деньги приобретаются предметы потребления; в руках же буржуазии деньги служат орудием эксплуатации, взимания дани с трудящихся.

Большой интерес представляют замечания Ленина о соотношения денежного обращения и торгового оборота. В настоящее время, говорил он в марте 1918 г., в России выпущено около 30 млрд. руб. денежных знаков. «Из этой суммы, вероятно, не менее чем 20 миллиардов, а может[135].

Огромное теоретическое и практическое значение имела разработка В. И. Лениным программы денежной реформы. Она была рассчитана на создание новой валюты и ликвидацию инфляции, порожденной войной и хозяйничаньем царизма и керенщины. Ленинская программа была подчинена задаче — подорвать экономическую силу буржуазии и лишить ее возможности использовать накопленные денежные средства в целях ограбления трудящихся, сделать деньги орудием диктатуры пролетариата в борьбе против капиталистических элементов, инструментом советского учета и контроля. Ленинский план денежной реформы и первые успехи его осуществления подтвердили правильность пути решения вопросов денежного обращения в интересах строительства социализма.

Большая роль отводилась кредиту как орудию социалистического строительства, учета и контроля. Банковая политика, писал Ленин в апреле 1918 г., должна проводиться по линии превращения банков в единый аппарат счетоводства и регулирования социалистически организованной хозяйственной жизни всей страны в целом. Этот программный тезис конкретизировался в системе практических мероприятий, направленных на рациональную организацию кредита.

Советская власть постепенно налаживала финансы и уже тогда использовала их в интересах строительства социализма, руководствуясь указанием Ленина, что «всякие радикальные реформы наши обречены на неудачу, если мы не будем иметь успеха в финансовой политике»[136].

Коммунистическая партия отвергла в корне ошибочную платформу «левых коммунистов», которые утверждали, что после экспроприации буржуазии «до последней нитки» все хозяйственные задачи могут быть разрешены «ликвидацией денежной и финансовой системы, организацией товарообмена без денег».

Все это показывает, что в первые месяцы Советской власти, до перехода к политике «военного коммунизма», В. И. Ленин, партия и правительство много внимания уделяли теоретической разработке вопросов товарно-денежных отношений, налаживанию финансов, кредита, укреплению денежной системы, развитию кооперации, организации контроля за торговлей.

Экономическая политика Советской власти с самого начала учитывала необходимость сохранения денег, финансов, кредита (т. е. товарно-денежных отношений) для всего периода построения социализма. Но тогда опыт социалистического строительства еще не давал материала для вывода: торговля является единственно возможной экономической формой связи между социалистической промышленностью и мелкотоварным крестьянским хозяйством. План весны 1918 г. исходил из признания необходимости быстрейшего вытеснения частной торговли в ходе социалистического строительства; в перспективе предполагалось заменить частную торговлю государственной, а затем всякую торговлю — «планомерно-организованным распределением»[137]. Заметим, кстати, что было бы ошибочным полагать, будто о наличии товарно-денежных отношений можно говорить только тогда, когда существует частная торговля.

На признании необходимости использовать товарно-денежные отношения в строительстве социализма основывались советские методы хозяйствования, намеченные в ленинских работах, написанных весной 1918 г. Определяя основные правила ведения хозяйства на период построения социализма, Ленин на первое место поставил требования экономии народных средств, труда, которые позднее получили развитие в принципах хозрасчета. Для этого необходимо было использовать товарно-денежные, стоимостные инструменты. В плане работы «Очередные задачи Советской власти» Ленин отметил важную роль денег в организации учета и контроля за производством и распределением продуктов, в налаживании рационального хозяйствования. В «Очередных задачах Советской власти» эти пункты плана были развернуты в следующей классической формуле: «Веди аккуратно и добросовестно счет денег, хозяйничай экономно, не лодырничай, не воруй, соблюдай строжайшую дисциплину в труде…», — именно это Ленин считал насущными задачами экономической политики диктатуры пролетариата. Он подчеркивал, что практическое проведение этих принципов в жизнь массой трудящихся, Советской властью, ее методами, на основании ее законов, является необходимым и достаточным для победы социализма[138].

Таким образом, в работах, написанных в 1918 г., Ленин провозгласил основные принципы экономической политики, которая указывала конкретные пути построения социалистического хозяйства, была рассчитана на борьбу и экономическое соревнование социализма и капитализма, на победу социализма.

Построение социализма Ленин рассматривал как подготовку условий для постепенного перехода к коммунизму. Начиная социалистические преобразования, говорил он в марте 1918 г., необходимо ясно представлять себе цель, к которой эти преобразования, в конце концов, направлены, а именно создание коммунистического общества[139].

«Очередные задачи Советской власти» и другие произведения Ленина, посвященные разработке и обоснованию плана социалистического строительства, поискам форм и методов рационального хозяйствования, являются образцами гениального предвидения, творческого развития марксизма, крупнейшим вкладом в сокровищницу научного коммунизма. Ленинская программа социалистического преобразования имеет неоценимое теоретическое значение, служит поучительным примером познания и использования объективных законов экономического развития общества. Она имеет также огромное практическое значение. Ленинская программа построения социализма и практический опыт ее осуществления в СССР легли в основу социально-экономических преобразований, в основу строительства социализма в других странах. Жизнь подтвердила правильность и международное значение ленинских идей и принципов строительства нового общества.

3. Ленинские принципы планового управления экономикой и начало их осуществления

После победы Великой Октябрьской социалистической революции, утверждения диктатуры пролетариата, обобществления основных средств производства на первое место выдвинулись вопросы организации народного

Управление, указывал Маркс, есть «необходимый момент всякого способа производства»[140]. Основные задачи, формы и методы управления хозяйственной жизнью определяются природой общественного строя, интересами господствующего класса. В капиталистическом обществе вся система управления экономической и политической жизнью страны направлена на охрану интересов крупной буржуазии и на подавление трудящихся. Там производство подчинено обогащению эксплуататоров. «Капитал и самовозрастание его стоимости является исходным и конечным пунктом, мотивом и целью производства»[141].

При социализме формы и методы управления хозяйственной жизнью определяются господством общественной собственности, социалистическими отношениями содружества и взаимопомощи свободных от эксплуатации тружеников. Коренным образом изменяется цель общественного производства, а вместе с тем характер и главная задача управления народным хозяйством. Здесь необходимо и обязательно единое централизованное научное управление экономикой и всеми социально-экономическими процессами.

Развивая идеи Маркса и Энгельса, В. И. Ленин обосновал положение, что социализм означает планомерную организацию общественного производства «для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества»[142]. Эта цель была провозглашена в Программе Коммунистической партии, в которой указывается, что социализм означает планомерную организацию общественно-производственного процесса для обеспечения благосостояния и всестороннего развития всех членов общества. Забота о неуклонном повышении народного благосостояния, отвечающая основному экономическому закону социализма, определяет политику и практическую деятельность Коммунистической партии и Советской власти. Эта цель получает конкретное воплощение в народнохозяйственных планах применительно к данной ступени построения и развития социалистического общества.

После обобществления средств производства объективной необходимостью становится планомерный непрерывный рост и совершенствование производства на основе высшей техники. Это единственный путь удовлетворения растущих потребностей общества.

В. И. Ленин установил, что производство при социализме планомерно ведется «за счет всего общества». Это определение, подчеркивал Ленин, «включает и планомерность и указывает на направителя планомерности…»[143]. Таким «направителем» (регулятором) планомерного производства, подчиненного интересам народа, выступает общество и его политическая организация — государство. Учитывая объективные закономерности развития экономики, социалистическое государство регулирует хозяйственную жизнь страны, определяет масштабы производства, устанавливает необходимые темпы экономического развития, исходя из реальных возможностей и ресурсов страны, достижений науки и техники;

Планомерное развитие народного хозяйства — величайшее преимущество социализма перед капитализмом. Жизнь подтвердила высказывания основоположников марксизма о том, что условия для планового хозяйства создаются победой пролетарской революции и переходом средств производства в общественную собственность. Только после этого «становится возможным общественное производство по заранее обдуманному плану»[144]; анархия производства, присущая капитализму, «заменится общественно-планомерным регулированием производства сообразно потребностям как общества в целом, так и каждого его члена в отдельности»[145].

Развивая эти положения, В. И. Ленин показал, что при частной собственности на средства производства невозможно плановое ведение хозяйства в масштабе всей страны. Не создается плановая система экономики и при монополистическом капитализме. Хотя отдельные монополии могут планомерно регулировать свое производство, в целом народное хозяйство остается анархической системой. «Полной планомерности, конечно, тресты не давали, не дают до сих пор и не могут дать»[146]. Объективная закономерность капиталистической экономики на всех стадиях ее развития остается неизменной: «основной организующей силой анархически построенного капиталистического общества является стихийно растущий вширь и вглубь рынок, национальный и интернациональный»[147].

Идеологи буржуазии прилагают усилия к тому, чтобы приукрасить капиталистическое общество. Сочиняются различные теории о «трансформации» современного капитализма, превращении его в «народный» или «демократический» капитализм, в «государство всеобщего благоденствия». Усиленно распространяются также измышления о «растущем сходстве» и «сближении» социализма и капитализма. Умалчивая о социальном содержании планирования экономики, антикоммунисты утверждают, будто в настоящее время планомерность присуща не только социализму, но и капитализму.

Ленинская теория империализма помогает опровергать идеологические спекуляции защитников капитализма; она дает научное объяснение новым процессам и явлениям в современном капиталистическом обществе. С развитием государственно-монополистического капитализма широкое применение получают различные формы государственного регулирования. Во имя сохранения буржуазного строя и в интересах обогащения монополий капиталистическое государство вмешивается в экономику, используя государственный бюджет, налоги, военные заказы, регулирование цен и заработной платы и т.п. Для монополий разрабатываются прогнозы о динамике производства, о возможном состоянии экономики[148].

Государственное вмешательство в капиталистическую экономику оказывает известное воздействие на процесс воспроизводства, может ускорить или замедлить течение стихийных процессов, но отменить их не в состоянии. Реальная действительность показывает, что и государственно-монополистический капитализм не избавляет империалистические страны от анархии производства, циклических колебаний и экономических спадов, массовой безработицы.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции, утверждение диктатуры пролетариата, обобществление основных средств производства создали необходимые политические и экономические основы для планового ведения народного хозяйства. Все это обусловило возможность и необходимость планового ведения хозяйства. Национализированные фабрики и заводы, банки и железные дороги, а также крупные сельскохозяйственные предприятия, ставшие государственной собственностью, не могли функционировать по-старому, на основе конкуренции и анархии производства. После обобществления средств производства и ликвидации системы эксплуатации распределение средств производства и рабочей силы между отраслями общественного производства, новые взаимоотношения между предприятиями и отраслями хозяйства, разделение труда между районами страны могли определяться только в плановом порядке Советским государством.

Ленин расценивал создание плановой социалистической системы хозяйства как главную экономическую задачу диктатуры пролетариата. В работе «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности», давая отповедь «левым коммунистам» и другим капитулянтам, Ленин пишет, что диктатура пролетариата в области экономики — «гвоздь» пролетарской революции, направленной против хозяйственных основ капитализма[149].

В. И. Ленин раскрыл громадную роль государства рабочих и крестьян в строительстве социализма. Он предвидел, что в дальнейшем будут возрастать экономическая роль социалистического государства, его хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная функции. Социализм нельзя построить и упрочить без учета и контроля со стороны государства за мерой труда и мерой потребления, без планового руководства хозяйственной жизнью. После обобществления основных средств производства государственная власть «начинает превращаться в организацию, непосредственно выполняющую функции управления экономикой страны…»[150].

Подчеркивая важность создания планового хозяйства, Программа РКП(б), принятая на VIII съезде партии, указывала на необходимость максимального объединения всей хозяйственной деятельности Республики Советов «по одному общегосударственному плану», рационального[151].

Советское государство постепенно внедряло плановое начало в хозяйственную жизнь страны. В написанной Лениным резолюции IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов в марте 1918 г. очередной и неотложной задачей было провозглашено «создание везде и повсюду крепких и стройных организаций, охватывающих, по возможности, все производство и все распределение продуктов»[152].

Необходимость общегосударственного планового регулирования хозяйственной жизни была особенно видна при решении насущного вопроса о хлебе и топливе. На примере с хлебом Ленин впервые сформулировал важное положение о том, что наряду с текущими планами требуются также и перспективные планы, рассчитанные на ряд лет вперед. Советскому государству, разъяснял Ленин, нужна плановая организация сбора продуктов, подвоза и распределения их в общегосударственном масштабе с учетом потребностей миллионов людей, с расчетом условий и результатов производства на год и на много лет вперед, с накоплением резервов для неурожайных лет, с учетом необходимых для увеличения сбора хлебов многолетних мелиоративных работ и т.д.[153]

Опыт организации топливного дела также показал, что только государственное планирование производства и распределения всех видов топлива могло обеспечить удовлетворение первоочередных нужд народного хозяйства. В мае 1918 г. было осуществлено объединение разрозненных учреждений, ведавших добычей и распределением топлива.

Неотложные задачи восстановления транспорта и налаживания его работы требовали планового руководства железными дорогами, правильного учета и планомерного размещения подвижного состава, строгого соблюдения программ перевозок. Необходима была правильная увязка работы всех видов транспорта, в первую очередь железных дорог и водного транспорта. Для согласования водных перевозок с железнодорожными и для объединения деятельности Наркомпути и Главвода была создана в апреле 1918 г. междуведомственная комиссия по смешанным железнодорожно-водным перевозкам.

Опыт показал также неотложную необходимость усиления планового руководства в области капитального строительства. Декретом Совнаркома от 9 мая 1918 г. на Комитет государственных сооружений ВСНХ была возложена задача объединения всех строительных работ в общегосударственном масштабе — разработка плана, установление порядка его выполнения и осуществление государственного строительства.

Интересы народного хозяйства требовали усиления плановости и в области финансов и банковского дела. Только таким образом можно было обеспечить планомерное накопление и правильное использование финансовых ресурсов государства. «Нам необходима, — говорил Ленин в мае 1918 г., — финансовая централизация, необходима концентрация наших сил; без проведения в жизнь этих принципов мы не достигнем экономических преобразований, при которых каждый гражданин будет[154]. В директиве местным Советам правительство указало, что «строжайшая централизация всего банкового дела с абсолютной неизбежностью вытекает из всей политики Советской власти и из всех изданных ею декретов»[155].

Вся практика повседневной экономической деятельности государства требовала общего хозяйственного плана. Вопросы планомерного регулирования хозяйства занимали все большее место в работе центральных и местных органов Советской власти. Все чаще приходилось для согласования практической деятельности хозяйственных наркоматов создавать временные и постоянные междуведомственные комиссии и совещания. Весной 1918 г. особая комиссия, облеченная широкими полномочиями, под председательством В. И. Ленина рассматривала производственные программы по орошению хлопковых районов Туркестана, по увеличению производства хлопка. В междуведомственных комиссиях обсуждались и принимались производственные планы крупных предприятий и отраслей промышленности и т.д.

При ВСНХ была утверждена специальная комиссия смет, которая рассматривала и вносила в Совнарком на утверждение производственные программы и сметы национализированных предприятий, а также сметы правительственных учреждений и ведомств.

Функции общегосударственного планирования народного хозяйства сосредоточивались в высшем органе государственного управления — Совнаркоме и его комиссиях; он являлся одновременно общехозяйственным планирующим центром республики, регулирующим и направляющим ее экономическую жизнь; СНК объединял работу всех хозяйственных комиссариатов и ведомств.

Плановое руководство народным хозяйством, составление научных планов развития экономики и контроль за их выполнением немыслимы без рациональной системы учета, отчетности и статистики. Советское государство не может руководить экономической жизнью страны без своевременно поступающих и научно систематизированных точных статистических материалов, охватывающих все народное хозяйство, все районы страны.

Основы советской системы учета и статистики, охватывающей все народное хозяйство снизу доверху, закладывались с первых дней социалистической революции. Постепенно создавался сначала ведомственный и местный, а затем и общегосударственный учетно-статистический аппарат, способный все более полно учитывать важнейшие явления хозяйственной жизни, все многообразие потребностей общества, наличные ресурсы и возможности Советского государства. Первый этап строительства советской статистики завершился организацией Центрального статистического управления (ЦСУ) в июле 1918 г. и местных статистических учреждений в сентябре 1918 г. В советские статистические органы были привлечены лучшие специалисты и работники земской статистики. Ленин отмечал: «Советская республика создала статистическое учреждение и привлекла все лучшие статистические силы России, но, конечно, скоро идеальной статистики получить нельзя»[156].

В 1918 г. были начаты большие статистические работы. Основной формой статистического сбора данных в то время являлись переписи и специальные обследования. По указанию правительства в августе 1918 г. была проведена всероссийская промышленная и профессиональная перепись. Перепись охватила до 10 тыс. промышленных предприятий по 31 губернии Советской России — без Украины, Урала, Сибири, Закавказья. Первая советская перепись промышленности способствовала упрочению учетно-статистической основы для планового руководства хозяйством.

В. И. Ленин уделял много внимания созданию научной системы учета и статистики, охватывающей все отрасли народного хозяйства и районы страны. Под его руководством в нашей стране была создана единая централизованная система учета и статистики, которая позволяет собирать и обрабатывать все данные, необходимые для государственного управления и планирования народного хозяйства. Ленинские указания легли в основу методологии и организации советской статистики. Будучи блестящим знатоком статистики, В. И. Ленин высоко ценил ее значение как орудия социального познания, научного управления и планирования народного хозяйства. В дальнейшем в ленинских указаниях ЦСУ была намечена конкретная программа деятельности органов государственной статистики, призванной объективно отображать массовые явления и процессы экономической жизни, выработана программа научного обобщения и издания статистических материалов.

Созданием и совершенствованием плановой системы хозяйства постепенно решалась провозглашенная В. И. Лениным в первые месяцы социалистической революции организационная задача: «превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководились одним планом»[157].

Разрабатывая проблемы научного руководства народным хозяйством, В. И. Ленин рассматривал в неразрывной связи такие составные элементы экономического управления советским обществом, как выработка экономической политики — определение основных путей и методов хозяйственного строительства, исходя из программных задач построения социализма и коммунизма; конкретизация экономической политики в научных хозяйственных планах (перспективных и текущих); плановое руководство народным хозяйством; организация и регулирование производственной деятельности трудящихся; методы социалистического хозяйствования.

В. И. Ленин раскрыл и обосновал руководящую роль Коммунистической партии: вооруженная марксистской теорией, познавая и используя объективные экономические законы социализма, партия обеспечивает правильное руководство всей работой по строительству социализма; придает ей планомерный, научно обоснованный характер.

Марксизм-ленинизм отводит трудящимся массам решающую роль в строительстве нового общества, в создании и развитии социалистической экономики. Эта задача «может быть успешно осуществлена только при самостоятельном историческом творчестве большинства населения, прежде всего большинства трудящихся»[158]. Исходя из этого, В. И. Ленин вырабатывал формы и методы управления экономикой, принципы

Поэтому в основу советской системы управления и планирования народного хозяйства был положен принцип демократического централизма. В ленинском понимании принцип демократического централизма в экономике означает сочетание централизованного государственного руководства народным хозяйством с максимальным развитием инициативы местных органов в хозяйственном строительстве, творческой активности трудящихся масс в управлении производством.

Политической основой демократического централизма является власть трудящихся, а экономической основой — общественная собственность на средства производства. Ленин в работе «Государство и революция» писал, что «самый последовательный демократический централизм» — характерная черта такого строя, где государственная власть принадлежит рабочим и крестьянами фабрики, железные дороги, земля и прочее являются достоянием общества[159].

Демократический централизм предполагает единство политического и хозяйственного руководства страной, которое осуществляется самим народом под руководством Коммунистической партии. Демократический централизм в управлении народным хозяйством возможен только в государстве, основанном на союзе рабочих и крестьян, дружбе и сотрудничестве свободных и равноправных народов, при единстве интересов всего государства и отдельных республик, районов страны.

Вопрос о централизованном руководстве хозяйством — один из коренных вопросов теории и практики социалистического строительства, создания и развития социалистической экономики. Марксизм исходит из необходимости централизованного управления крупным обобществленным производством. Маркс указывал, что «национальная централизация средств производства станет национальной основой общества, состоящего из объединения свободных и равных производителей, занимающихся общественным трудом по общему и рациональному плану»[160]. Эти мысли развивал Ленин, обосновывая положение о том, что социалистический централизм неразрывно связан с крупным машинным производством, базирующимся на общественной собственности[161].

В. И. Ленин доказал теоретически, а последующий опыт подтвердил на практике, что централизация планового руководства — обязательное и решающее условие успешного строительства социализма. Искажением основных устоев диктатуры пролетариата и «полным отказом от социализма» Ленин считал раздробление общенародной собственности на групповые владения отдельных коллективов трудящихся[162]. Ленин предупреждал об опасности синдикалистского и хаотического отношения к национализированным предприятиям, требовал беспощадной борьбы против таких явлений[163]. Концентрация основных средств производства в руках социалистического государства позволяет правильно и

При общественной собственности на средства производства управление народным хозяйством приобретает подлинно демократический характер: сами труженики, коллективно владеющие средствами производства, управляют ими через свои государственные и кооперативные органы.

Советский строй и общественная собственность на средства производства обусловливают органическое сочетание централизованного руководства и широкого демократизма. Ленин глубоко и всесторонне обосновал положение, что демократический централизм не имеет ничего общего с бюрократическим шаблонизированием и установлением единообразия сверху. «…Централизм, понятый в действительно демократическом смысле, предполагает в первый раз историей созданную возможность полного и беспрепятственного развития не только местных особенностей, но и местного почина, местной инициативы, разнообразия путей, приемов и средств движения к общей цели»[164].

Ленинский принцип демократического централизма в руководстве хозяйством обеспечивает широкую самостоятельность республик, областей, районов и отдельных предприятий. Экономика каждой республики развивается как неотъемлемая часть единого народного хозяйства Советской страны. Демократический централизм помогает проводить ленинский курс на экономический и культурный расцвет всех национальных республик, на тесное сотрудничество и всестороннее сближение народов в ходе социалистического строительства.

Демократический централизм требует сочетания общегосударственного руководства народным хозяйством с оперативной самостоятельностью предприятий. Ленин писал, что каждая фабрика, производственный коллектив имеет право и обязан «по-своему применять общие советские узаконения («по-своему» не в смысле нарушения их, а в смысле разнообразия форм проведения их в жизнь)…»[165] Выступая за предоставление предприятиям максимальной свободы маневрирования средствами, Ленин вместе с тем требовал от них увеличения производства, повышения его эффективности.

Развивая принципы демократического централизма в экономике, В. И. Ленин выдвинул важные положения о сочетании коллегиальности и единоначалия в управлении предприятиями и их объединениями и о демократии и дисциплине. Демократический централизм, утверждал Ленин, требует последовательного проведения принципа единоначалия на предприятиях и в хозяйственных объединениях. Это обусловлено характером крупного машинного производства[166].

Коммунистическая партия с первых шагов социалистического строительства последовательно проводит ленинский курс на привлечение широких масс трудящихся к активному участию в управлении и планировании народного хозяйства. Для обобщения опыта передовых людей труда — творцов нового общества — Коммунистическая партия уже в первый год Советской власти проводила многочисленные общероссийские и местные съезды рабочих, инженеров и руководителей предприятий,

Вся система управления экономикой строилась на сочетании централизованного руководства народным хозяйством с широкой самостоятельностью мест. Это нашло отражение в первой Советской Конституции, разработанной по указаниям В. И. Ленина и принятой V Всероссийским съездом Советов в июле 1918 г. В Основном законе государства было сказано, что управление экономикой, «установление основ и общего плана всего народного хозяйства и отдельных его отраслей» является одной из главных задач высших органов государственной власти (ст. 49). В то же время местным Советам предоставлялись широкие права в области хозяйственного и культурного строительства, на них возлагалось «принятие всех мер к поднятию данной территории в культурном и хозяйственном отношениях» (ст. 61).

В. И. Ленин предвидел, что в дальнейшем роль и значение экономических органов социалистического государства, подобных советам народного хозяйства, будут постоянно увеличиваться. Если «аппарату управления в собственном, тесном, узком смысле слова, аппарату старого государства суждено умереть», то «аппарату типа Высшего совета народного хозяйства суждено расти, развиваться и крепнуть, заполняя собой всю главнейшую деятельность организованного общества»[167] Действительно, развертывание социалистического строительства сопровождалось усилением хозяйственно-организаторской деятельности Советского государства: развивалась и улучшалась советская система управления и планирования социалистической экономики, обогащались ленинские принципы руководства народным хозяйством.

В ходе социалистического строительства на каждом этапе развития социалистической экономики по-разному складывались соотношения между степенью централизации планового руководства и хозяйственно-оперативной самостоятельностью предприятий. С развитием социалистической экономики, накоплением опыта управления хозяйством на местах расширялись предпосылки и возможности для все более широкого и последовательного применения принципов демократического централизма в управлении и планировании народного хозяйства.

Ленин призывал партию улучшать и развивать советскую систему управления с учетом новой обстановки, новых задач строительства социализма и коммунизма. Объективным критерием он считал достигнутый уровень развития производительных сил и культуры. «Каждая ступень, что нам удастся вперед, вверх в деле развития производительных сил и культуры, должна сопровождаться доделыванием и переделыванием нашей советской системы»[168].

Опыт строительства социализма всецело подтвердил правильность ленинских принципов хозяйственного управления и планирования:

В СССР впервые в истории была создана планомерная организация общественного производства всей страны. Плановое хозяйство создавалось в процессе ожесточенной борьбы социализма против капитализма и мелкобуржуазной стихии. Экономика Советской России в начальный период, по ленинскому определению, представляла собой «борьбу первых шагов коммунистически объединенного, — в едином масштабе громадного государства, — труда с мелким товарным производством и с сохраняющимся, а равно с возрождающимся на его базе капитализмом»[169]. Основными показателями развития плановой экономики Ленин считал, во-первых, рост обобществления средств производства, во-вторых, развертывание крупного производства «в общенациональном масштабе» в интересах трудящихся[170].

В ходе социалистического строительства, с развитием общественной собственности укреплялась плановая система, возрастали масштабы планового хозяйства. На основе социалистического обобществления народного хозяйства увеличивались возможности шире и глубже охватывать государственным планом экономическую жизнь страны: все больше средств производства использовалось планомерно, и все более широкие массы трудящихся работали по единому государственному хозяйственному плану, все более возрастала продукция общественного производства, которая использовалась в плановом порядке в интересах народа.

Глава третья

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ АГРАРНЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ

1. Ленинский декрет о земле и его осуществление

Великая Октябрьская социалистическая революция коренным образом изменила судьбы крестьянства страны, открыла новые пути в развитии деревни. Российский рабочий класс, завоевав политическую власть, сразу же приступил к решению аграрного вопроса, к удовлетворению насущных нужд трудового крестьянства.

Уже на второй день после победы Октябрьской революции II Всероссийский съезд Советов принял составленный В. И. Лениным исторический Декрет о земле, провозгласивший национализацию всей земли, конфискацию помещичьих земель и установление бесплатного крестьянского землепользования. В декрет вошли в сводном виде 242 крестьянских наказа, требовавших не только отмены частной собственности на землю, но и уравнительного раздела ее по трудовой или потребительной норме. Коммунистическая партия пошла навстречу пожеланиям широких крестьянских масс, хотя понимала мелкобуржуазную ограниченность принципа уравнительного землепользования. Партия исходила из того, что уравнительный раздел земли имеет прогрессивный характер в борьбе против остатков феодализма в деревне, но несостоятельность его как средства спасения от нищеты и разорения должна быть осознана крестьянством на собственном опыте.

Советская власть проделала большую работу по разъяснению Декрета о земле и подготовке к его проведению на местах. Декрет перепечатывался массовым тиражом и рассылался по всей стране, в деревню направлялись агитаторы из рабочих, солдат и матросов, проводились многочисленные собрания крестьян. Ленинский декрет встречал повсюду единодушную поддержку.

Важнейшие положения Декрета о земле получили дальнейшее развитие в декрете «О социализации земли», утвержденном ВЦИК 27 января 1918 г., и «Положении о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» (14 февраля 1919 г.). Эти документы определили основные направления аграрной политики Советской власти. Включив требования крестьянства в свое аграрное законодательство, Советская власть вместе с тем последовательно проводила в нем линию на отказ от иллюзий об увековечении мелкого крестьянского хозяйства, прямо и решительно заявляла о своей всемерной поддержке крупных государственных и коллективных хозяйств.

Аграрная революция, развернувшаяся в Советской России, прошла два основных этапа. На первом, демократическом этапе (октябрь 1917 — весна 1918 г.) аграрные преобразования носили преимущественно антифеодальный характер, были направлены на ликвидацию помещичьего землевладения; на втором, социалистическом этапе (лето — осень 1918 г.) они приобрели антибуржуазный характер, вылились в частичную экспроприацию кулачества.

В исторических условиях России уничтожение средневековых форм землевладения и обновление всей системы земельных отношений было осуществлено национализацией земли. Октябрьская революция придала новое содержание этой мере, принципиально по-новому решив вопрос о форме земельной собственности.

Как известно, национализация земли является средством уничтожения частной земельной собственности. Однако сама по себе национализация еще не предопределяет той формы собственности, которая утвердится в ходе ее осуществления; решающую роль в этом играет характер государственной власти. Маркс указывал, что в условиях капиталистического государства (власти меньшинства) национализация земли была бы средством создания коллективной капиталистической собственности на землю. В условиях социалистической революции, установления власти рабочего класса и беднейшего крестьянства (большинства населения) национализация земли есть средство создания общенародной земельной собственности.

Первый документ Советского правительства в области аграрного законодательства уничтожал частную собственность на землю «немедленно без всякого выкупа». В «Крестьянском наказе», вошедшем в Декрет о земле, было записано: «1) Право частной собственности на землю отменяется навсегда… Вся земля… обращается в всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней»[171]. Общекрестьянское требование национализации земли, сформулированное крестьянством еще в эпоху первой русской буржуазно-демократической революции, было выполнено Советским рабоче-крестьянским правительством. Государственным достоянием объявлялись все недра земли и естественные ресурсы.

Наряду с ликвидацией помещичьего землевладения уничтожалась и капиталистическая собственность на землю. Значительная часть помещичьих земель была заложена в банки. Декрет СНК от 25 ноября 1917 г. упразднил Дворянский и Крестьянский земельные банки[172]. Лишались права собственности на землю фабриканты и купцы, владевшие перед революцией почти 19 млн. дес. земли[173].

Следует, однако, подчеркнуть, что национализация земли существенно отличается от национализации других средств производства. В условиях социалистической революции национализация фабрик, заводов, рудников, железных дорог и т.д. ведет к созданию социалистических производственных отношений. Национализация земли не утверждает социализма в сельском хозяйстве, для этого необходима еще организация общественной обработки земли.

Ликвидация частной земельной собственности означала уничтожение абсолютной ренты. «Национализация земли, — писал Ленин, — дает возможность уничтожить абсолютную ренту, оставляя одну только дифференциальную»[174]. С уничтожением абсолютной ренты общество освобождалось от той дани, которую налагали на него частные земельные собственники; это вело к снижению цен на сельскохозяйственные продукты на сумму абсолютной ренты.

Уничтожая абсолютную ренту, национализация земли передавала дифференциальную ренту в распоряжение государства. В. И. Ленин указывал, что национализация земли в экономическом отношении «есть передача ренты государству, не более и не менее»[175]. Это ленинское указание отражено в декрете «О социализации земли»: «Излишек дохода, получаемый от естественного плодородия лучших участков земли, а также от более выгодного их расположения в отношении рынков сбыта, поступает на общественные нужды в распоряжение органов Советской власти»[176]. Передача дифференциальной ренты государству укрепляла экономическую мощь Советского государства — дифференциальная рента использовалась на общенародные нужды, на дело социалистического строительства.

Национализация земли в СССР, установив общенародную форму земельной собственности, создала новые условия для развития крестьянского хозяйства. Одна часть средств производства — земля находилась в общенародной собственности, другая — средства обработки земли — в собственности крестьян; отсюда двойственный характер произведенного продукта: одна часть его — земельная рента — собственность государства, другая — собственность крестьянского хозяйства. Рента поступала государству в порядке налогового обложения землепользователей, дифференциации заготовительных и закупочных цен на сельскохозяйственные продукты и т.п.

Установление общенародной собственности на землю изменило характер товарооборота между городом и деревней. Его организация стала государственным делом. Уже в декрете «О социализации земли» указывалось, что «торговля хлебом, как внешняя, так и внутренняя, должна быть государственной монополией»[177].

Национализация земли означала также передачу государству права распоряжаться землей. «Национализация, — писал Ленин, — есть передача всей земли в собственность государства. Собственность означает право на ренту и определение государственной властью общих для всего государства правил владения и пользования землей»[178]. В Декрете о земле указывалось, что право распоряжения землей переходит к местным органам Советской власти.

Декрет «О социализации земли» определял основные задачи в этой области: уравнительное распределение земли, создание условий, благоприятствующих росту производительных сил (увеличение плодородия земли, развитие сельскохозяйственной техники, повышение уровня агрономических знаний), создание коллективного хозяйства в целях[179]. Право государства распоряжаться землей было широко использовано для преимущественного наделения конфискуемой помещичьей землей организующихся совхозов и колхозов.

Национализация земли, обратившая в общенародную собственность главное средство сельскохозяйственного производства, значительно укрепила экономические позиции Советской власти. Она упрочила союз рабочего класса с крестьянством, была использована в борьбе с контрреволюционными силами и в дальнейшем — в социалистическом переустройстве деревни.

В соответствии с Декретом о земле происходила конфискация помещичьего землевладения. Ее осуществляли местные Советы и земельные комитеты, избранные в декабре 1917 — январе 1918 г. Эти органы брали на учет помещичьи имения, составляли описи имущества (скота, инвентаря, орудий, машин и т.д.). В имения назначались комиссары, принимались меры по охране имений.

В губерниях нечерноземного Центра и Северо-Запада (Московской, Владимирской, Тверской, Петроградской, Смоленской и др.), где после Октябрьской революции сразу же были созданы сельские Советы и переизбраны земельные комитеты, эсеровское влияние в деревне было подорвано, на помощь крестьянам были посланы рабочие из крупных промышленных городов, конфискация помещичьего землевладения с самого начала проводилась организованно, случаи расхищения и разгрома имений были редки.

Иная обстановка сложилась в отдельных районах черноземного Центра и Поволжья, в которых земельные органы возглавляли правые эсеры. В этих районах в ноябре — декабре 1917 г. было немало случаев разгрома и расхищения помещичьих имений. Инициаторами разгромов обычно выступали кулаки, захватывавшие большую часть скота и инвентаря. С укреплением Советской власти конфискация помещичьих имений и здесь приобретала организованный характер. В январе — феврале 1918 г. разгромы имений резко сократились. Сельские Советы пресекали погромы[180].

Нужно отметить, что в целом по стране разгрому подвергалось сравнительно небольшое число помещичьих имений. В губерниях земледельческого Центра разгромленные имения составляли 4—6—10% всех принятых на учет земельными органами[181]. Конфискация основной массы помещичьих имений, таким образом, происходила организованно. В Центральной России она была осуществлена практически в первые месяцы Советской власти.

Конфискованная помещичья земля распределялась среди крестьянства. В Декрете о земле указывалось, что земля «переходит в пользование всех трудящихся на ней». Землепользование должно быть уравнительным, земля распределяется по трудовой или потребительной норме. Только в отношении высококультурных помещичьих хозяйств делалось исключение: они разделу не подлежали, а переходили в пользование государства или общины. Таким образом, уже в Декрете о земле предусматривалось создание индивидуального и общественного (коллективного

Придав законодательную силу крестьянскому требованию уравнительного раздела земли, большевики в противовес эсерам доказывали, что эта мера не означает установления в деревне социалистических отношений, поскольку существуют имущественные различия и товарное производство, усиливающее данные различия; в деревне сохраняются тенденции капиталистического развития. Однако уравнительный раздел земли между крестьянами в условиях диктатуры пролетариата приобретает новое значение. Такой раздел становится актом вторжения в старые производственные отношения в деревне. Наделение землей батраков и малоземельных крестьян, с одной стороны, и урезка кулацкого землепользования — с другой, ведут к осереднячиванию крестьянства, сужают сферу капиталистических отношений в деревне. Создаются условия для нового направления в развитии аграрных отношений. В ноябре 1917 г. В. И. Ленин писал: «Никогда уравнительное землепользование и т.п. меры не повредят социализму, если власть в руках рабочего и крестьянского правительства…» и осуществлены важнейшие революционно-экономические мероприятия. В этих условиях уравнительное землепользование становится «одной из переходных мер к полному социализму»[182].

Конфискация помещичьих земель и их уравнительное распределение среди крестьянства осуществлялись в ожесточенной классовой борьбе. Этим мерам противодействовали земельные собственники, лишавшиеся своих владений; кулачество стремилось использовать земельные преобразования в своих интересах. Задача Советской власти состояла в том, чтобы даже демократические аграрные преобразования осуществить в интересах пролетарских и полупролетарских слоев деревни.

В конфискации помещичьих земель были заинтересованы все крестьяне, выступавшие единым фронтом против класса помещиков. Характеризуя это направление классовой борьбы в деревне, В. И. Ленин говорил: «Сначала положение было таково, что мы видели напор всего крестьянства против власти помещиков. Против помещиков шли одинаково и бедняки и кулаки, хотя, конечно, с разными намерениями: кулаки шли с целью отобрать землю у помещика и развить на ней свое хозяйство»[183]. При переходе к распределению конфискованных земель борьба между различными социальными категориями крестьян обострилась. При разделе помещичьих земель «обнаружились между кулаками и беднотой различные интересы и стремления»[184]. Батраки и бедняки требовали распределения земли по числу едоков, а кулаки — в зависимости

Против классового подхода к распределению конфискованной помещичьей земли выступали эсеры. Видя в уравнительном землепользовании установление социализма в деревне, они делали упор на полное уравнительное распределение земли по единой (с учетом плодородия почв) для всей территории страны норме. Такой раздел требовал перераспределения земель между губерниями, уездами и волостями. Прежде чем приступить к нему, необходимо было провести перепись населения и составить земельный кадастр, подготовить кадры землеустроителей, агрономов и статистиков. Распределение земель, следовательно, откладывалось на многие годы. Партия большевиков при распределении земель делала упор не на территориальный, а на социально-классовый аспект раздела — наделение землей безземельной и малоземельной бедноты, вела борьбу против попыток кулачества захватить конфискованные помещичьи земли. Этот подход к распределению земли среди крестьянства был закреплен в декрете «О социализации земли», в котором указывалось, что при наделении землей единоличных хозяйств в первую очередь удовлетворяются нужды безземельных и малоземельных крестьян и сельскохозяйственных рабочих.

Решающую роль при распределении земли между крестьянами играли местные органы власти. Поэтому в деревне шла острая борьба за овладение Советами, за изменение их социального состава. Соотношение классовых сил в отдельных селениях и волостях было различным, поэтому и распределение земли приняло многообразные формы.

Весной 1918 г. в деревне был осуществлен раздел основной части помещичьих земель (земли, занятые посевом озимых, делились осенью после снятия урожая). В каждом уезде земля распределялась самостоятельно и независимо от других уездов[185]. Земли между волостями распределялись чаще, однако это распределение касалось, во-первых, только «излишков» земли, во-вторых, в нем принимали участие только «смежные волости». Земельные границы волостей в основном оставались прежними. Аналогичным было распределение земель между населенными пунктами (деревня, село) и земельными обществами: в первую очередь прирезку земли получали малоземельные общества; в большинстве случаев основным признаком при выборе селений, которым отводилась земля, была близость их к распределяемому земельному фонду[186].

Таким образом, распределение земель между волостями и земельными обществами имело своей главной задачей ликвидацию былой межселенной запутанности землепользования, улучшение его организации. Это распределение земли не соответствовало принципам эсеровской «социализации». Недаром один из лидеров левых эсеров, А. Устинов, в 1919 г. писал: «Земля расхвачена чрезвычайно неуравнительно… Социализацией в распределении земли в уравнительно-трудовое

Раздел земли между крестьянскими хозяйствами происходил двояко: во-первых, путем «черного передела», когда все земли (надельные, купчие, арендованные, конфискованные) объединялись в единый распределительный земельный фонд, который затем перераспределялся; во-вторых, путем прирезки земли к наделу (или отрезки от надела) до установленной нормы, прежние земельные наделы крестьян не перераспределялись. Вторая форма установления уравнительного землепользования, как правило, преобладала.

Мерой распределения земли обычно служил едок (потребительная норма) или трудоспособный (трудовая норма). По числу едоков или трудоспособных делились главным образом пахотные земли. Другие угодья, например сенокосы, делились во многих случаях по количеству скота, что было выгодно кулацким хозяйствам. Хотя право первоочередного получения земли предоставлялось сельскохозяйственным рабочим, безземельным и малоземельным крестьянам, на местах нередки были случаи, когда землей наделяли в зависимости от наличия живого и мертвого инвентаря. Таким образом, в результате раздела конфискованных помещичьих и церковно-монастырских земель среди крестьянства значительная часть их перешла в руки «хозяйственного мужичка», имевшего рабочий скот и сельскохозяйственный инвентарь. Кулацким хозяйствам удалось сохранить за собой купчие и арендованные земли, а иногда и расширить свое землепользование за счет распределяемых помещичьих земель. Ограничение кулацкого землепользования произошло в ходе нового раздела земли среди крестьянства.

На первом этапе аграрных преобразований были решены в основном задачи буржуазно-демократической революции. Однако благодаря установлению диктатуры пролетариата преобразования этого этапа вышли за рамки буржуазного развития, стали переходными мерами к социализму, облегчили в дальнейшем победу нового общественного строя в сельском хозяйстве. В то же время уже на демократическом этапе аграрной революции в деревне возникли социалистические формы хозяйства. На базе бывших помещичьих имений, отнесенных к числу высококультурных хозяйств и не подлежавших разделу, создавались совхозы, а также коммуны, артели и товарищества по общественной обработке земли. В инструкции Наркомзема указывалось: «Рабочие и служащие экономий, а также безземельные крестьяне деревень, объединяющиеся в коммуну или артель, получают участок земли, прилегающий к имению, и пользуются находящимся в нем инвентарем»[187]. В отдельных районах страны уже на демократическом этапе аграрных преобразований Советы изымали излишки земли (сверх трудовой нормы), рабочего окота и инвентаря у кулачества и распределяли среди бедноты.

Второй, социалистический, этап аграрных преобразований начался с лета 1918 г., со времени создания комитетов бедноты. Декрет ВЦИК от 11 июня 1918 г. об организации комбедов стал поворотным пунктом в развитии аграрной революции. Сельский пролетариат и беднота,

Комбеды также довели до конца ликвидацию помещичьего землевладения, уравнительно распределив среди трудящегося крестьянства нераспределенные помещичьи земли. Благодаря созданию комбедов получило более широкий размах создание совхозов и колхозов[188].

Социалистический этап аграрных преобразований означал коренные изменения соотношения классовых сил в деревне, консолидацию пролетарских и полупролетарских слоев в самостоятельную организованную силу, сплотившуюся вокруг рабочего класса городов, поворот середняцких масс крестьянства к активной поддержке диктатуры пролетариата. Тем самым была создана надежная гарантия для проведения всех экономических мероприятий, осуществляемых Советской властью в деревне в переходный период и направленных на построение социализма[189].

В 1917—1918 гг. аграрные преобразования были проведены на большей части территории Центральной России. В тех районах, где в этот период их не удалось завершить, они продолжались в 1919 и 1920 гг. Ко времени введения новой экономической политики аграрные преобразования в центре страны были завершены.

2. Особенности аграрных преобразований в национальных республиках и экономических районах

Аграрная революция, начавшаяся в центральной части России после победы Октября, быстро распространилась на остальную территорию страны. Подчиняясь общим закономерностям, эта революция имела свои особенности в отдельных национальных республиках и экономических районах. В. И. Ленин в докладе на VIII съезде партии говорил: «Было бы ошибкой, если бы мы просто по шаблону списывали декреты для всех мест России… Придется пережить не мало своеобразности, мы ни в коем случае не связываем себя единообразным шаблоном, не решаем раз навсегда, что наш опыт, опыт центральной России, можно целиком перенести на все окраины»[190].

Особенности в осуществлении аграрных преобразований обусловливались главным образом двумя факторами.

Во-первых, между районами страны существовали значительные различия в аграрных отношениях, классовой структуре деревни. В сельском

Во-вторых, в национальных республиках и экономических районах, расположенных на бывших окраинах России, аграрные преобразования были приостановлены гражданской войной и иностранной интервенцией. На захваченных территориях интервенты и белогвардейцы возрождали дореволюционные земельные порядки. Так, белогвардейское «правительство» Сибири в одном из первых своих приказов (6 июля 1919 г.) объявило о возвращении конфискованных земель их бывшим владельцам. Аналогичную политику проводили и другие белогвардейские «правительства», сопровождая ее кровавыми расправами над крестьянами. В «Правилах о земле главнокомандующего вооруженными силами на юге России» Врангеля указывалось, что владеть землей можно только «на правах прочно укрепленной частной собственности». «Правила» объявляли неприкосновенными все прежние земельные владения и допускали наделение землей только за плату, которая устанавливалась подесятинно в размере пятикратной стоимости урожая последних 10 лет и могла выплачиваться с рассрочкой на 25 лет[191]. Суть этой аграрной программы состояла в сохранении помещичьего землевладения, укреплении кулачества, в закабалении трудящихся крестьян.

Действия белогвардейских «правительств» на временно захваченных территориях показали крестьянству, что получить землю оно может только из рук Советской власти. На освобожденных территориях вновь проводились аграрные преобразования.

Особенности дореволюционного развития сельского хозяйства, иностранная интервенция и гражданская война, нарушившие процесс послеоктябрьского переустройства деревни, и некоторые другие факторы сказались на сроках и формах проведения аграрных преобразований, на соотношении демократического и социалистического этапов. В национальных республиках и экономических районах, расположенных на окраинах страны, проведение ленинского декрета о земле, как правило, затянулось. Демократические преобразования здесь нередко переплетались с социалистическими и не составляли, как в Центральной России, двух самостоятельных этапов аграрной революции.

На большей части территории Прибалтики Советская власть установилась в конце 1917 — начале 1918 г., и с этого времени здесь начались аграрные преобразования. Аграрные законы Советских правительств прибалтийских республик в соответствии с ленинским декретом о земле объявляли национализацию всей земли и конфискацию земель нетрудового пользования. За крестьянством, обрабатывающим землю своим трудом, земельные наделы сохранялись. Однако советские и партийные

Аграрные преобразования были приостановлены после того, как контрреволюционные силы, активизировавшиеся в 1919—1920 гг. при поддержке империалистических держав, сумели добиться реставрации в Прибалтике буржуазно-помещичьего строя. Когда в 1940 г. в этих республиках восстановилась Советская власть и они вновь приступили к решению аграрного вопроса, интересы безземельного и малоземельного крестьянства были полностью учтены[192].

Много сходного имели аграрные преобразования на Украине, в Белоруссии и Молдавии. Они начались сразу же после победы Октябрьской социалистической революции, неоднократно прерывались интервентами и белогвардейцами, были завершены уже после окончания гражданской войны, и то лишь в восточных областях. В западных областях, отторгнутых от страны, аграрный вопрос был решен после воссоединения этих областей с советскими республиками в 1939—1940 гг. Вместе с тем проведение в жизнь Декрета о земле в каждой из республик отличалось своей спецификой.

Украина приступила к аграрным преобразованиям в декабре 1917 г. Уже в январе-феврале 1918 г. развернулась массовая конфискация помещичьих имений. Часть их была использована для организации совхозов, коммун и сельскохозяйственных артелей. Большинство имений ликвидировалось. Их земли уравнительно распределялись среди крестьянства; инвентарь, скот, хлеб, фураж передавались крестьянам чаще всего за плату, что объяснялось наличием сравнительно многочисленной середняцкой прослойки в дореволюционной деревне. Засилие кулачества, острота классовых противоречий внутри крестьянства обусловили уже в это время резкую антикулацкую направленность аграрных мероприятий: у кулаков изымались излишки земли, скота, инвентаря в пользу беднейшего крестьянства.

Более широкие по сравнению с рядом губерний земледельческого Центра масштабы ограничения кулачества, преобладание платного распределения помещичьего и кулацкого инвентаря, скота, хлеба среди нуждающегося крестьянства (продажа по заранее назначенным ценам или с торгов) — отличительные черты аграрных преобразований на Украине в начале 1918 г.[193]

Раздел помещичьих земель и отчуждение кулацких земельных излишков на Украине были прерваны австро-германской оккупацией и возобновлены после освобождения республики в марте 1919 г. При проведении аграрных преобразований 1919 г. основной упор делался на организацию[194]. Потребности в земле основной массы крестьянства не были удовлетворены, что явилось нарушением принципов Декрета о земле.

В. И. Ленин решительно выступил против ошибочной линии партийных и советских органов Украины в аграрной политике. В декабре 1919 г. на VIII Всероссийской конференции РКП(б) Ленин указывал, что Украине нужна «такая же политика», которая проводилась в Советской стране «в конце 1917 года и в течение многих месяцев 1918». Помещичьи земли следует разделить между крестьянами и «только весьма небольшую часть культурных хозяйств мы должны дать под советские хозяйства, иначе мы блока с мелким крестьянством не получим, а нам этот блок необходим». Ленин настоятельно советовал «большую часть советских хозяйств… отдать для фактического раздела»[195].

Резолюция конференции «О Советской власти на Украине» следующим образом определила задачи аграрной политики: 1) полностью ликвидировать помещичье землевладение и передать землю безземельным и малоземельным крестьянам; 2) вести строительство совхозов в строго ограниченных размерах, с учетом жизненных интересов крестьянства; 3) строжайше соблюдать принцип добровольности при организации коммун и артелей, решительно пресекать всякое принуждение[196].

Ленинские указания имели большое значение для укрепления Советской власти и осуществления аграрных преобразований на Украине, которая в начале 1920 г. была освобождена от деникинцев. Принятый в феврале 1920 г. Всеукрревкомом декрет «О земле» исправлял допущенные ранее ошибки в аграрной политике. В декрете большое внимание уделялось разделу конфискованных помещичьих земель среди крестьян. Важную роль в проведении этого декрета сыграли комитеты бедноты (комитеты незаможных селян, или комнезамы).

К началу 1921 г. помещичье землевладение на Украине было в основном ликвидировано, конфискованная земля распределена между крестьянами по уравнительному принципу. Была, хотя и в меньшей мере, чем в РСФСР, осуществлена частичная экспроприация кулачества. Изъятие излишков кулацких земель и передача их беднякам и середнякам продолжались вплоть до 1923 г.

В итоге аграрных преобразований трудящееся крестьянство Украины получило при ликвидации помещичьих имений около 15 млн. десятин земли, 600 тыс. лошадей и 800 тыс. голов крупного рогатого скота. У кулачества было изъято и передано беднейшему крестьянству около 8 млн. десятин земли и 2 млн. голов крупного рогатого скота и лошадей. Землю получили 2,6 млн. безземельных и малоземельных крестьян[197].

В Белоруссии, где преобладало помещичье землевладение, его ликвидация и раздел земли между крестьянами были осуществлены к концу

Благодаря аграрной революции площадь земель, находившихся в пользовании у белорусских крестьян, увеличилась более чем на 2,2 млн. га. Они получили большое количество рабочего и продуктивного скота, сельскохозяйственного инвентаря. Была аннулирована задолженность крестьян помещикам за земли в сумме 78 млн. золотых руб. и арендная плата, составлявшая 50 млн. руб. в год[198].

В республиках Закавказья — Азербайджане, Грузии и Армении аграрные преобразования в 1917—1920 гг. не были завершены главным образом из-за более позднего по сравнению с другими районами установления Советской власти. В 1917 г. Советская власть одержала победу лишь на части территории Азербайджана; на остальной территории Азербайджана и в Армении утвердились буржуазно-националистические режимы, в Грузии власть захватили меньшевики. В июне 1918 г. Бакинский СНК принял декрет «О социализации земли в Закавказье и Дагестанской области», по которому земли беков, ханов, меликов, князей и нетрудовых арендаторов конфисковывались и распределялись между крестьянами. Однако осуществление декрета было сорвано начавшейся гражданской войной и иностранной интервенцией. Буржуазно-националистическое мусаватистское правительство вернуло земли прежним владельцам. После восстановления Советской власти Ревком Азербайджана в мае 1920 г. издал декрет о ликвидации частной собственности на землю, конфискации земель нетрудового пользования и передаче их «трудовому народу на началах уравнительного землепользования»[199].

В решении аграрного вопроса важную роль сыграли комитеты бедноты, организованные осенью 1920 г. С их созданием ускорились ликвидация помещичьего землевладения и распределение земель среди беднейшего крестьянства, подверглись ограничению хозяйства кулацкого типа. К началу 1921 г. наиболее крупное помещичье землевладение было ликвидировано. Окончательная ликвидация помещичьего землевладения и урезка земель кулачества были осуществлены в годы восстановительного периода. В итоге аграрных преобразований трудящееся крестьянство получило около 1,4 млн. десятин земли, ранее принадлежавшей бекам, ханам, кулакам и т.д. Крестьяне Азербайджана освобождались также от ежегодной уплаты казне за пользование надельными землями 6 млн. руб. золотом. Советская власть избавила крестьян от платы натурой за пользование помещичьими землями, составлявшей ежегодно около 1 млн. пудов зерна[200].

В Армении Советская власть установилась в ноябре 1920 г. В декабре 1920 г. были изданы декреты о национализации земли и вод, в январе 1921 г. — лесов, недр земли и помещичьих садов. Однако отсутствие крупного помещичьего землевладения при наличии острого безземелья и малоземелья крестьянства затрудняло решение аграрного вопроса в республике. Эти трудности усугублялись большим наплывом репатриантов из турецкой Армении. В республике продолжалась ожесточенная борьба против дашнакских контрреволюционных сил, ушедших в подполье и поднимавших мятежи. Поэтому лишь в сентябре 1921 г. были приняты временные правила по разделу земли. Аграрные преобразования в Армении проводились в годы восстановительного периода.

Много общего с Арменией в решении аграрного вопроса имела Грузия. Советская власть в республике установилась в феврале 1921 г., декрет о национализации земли был принят в апреле 1921 г., а практическое осуществление его продолжалось в период восстановления народного хозяйства. В Армении и Грузии в процессе землеустройства, начавшегося с 1922 г., отбирались или ограничивались до трудовой нормы земли дворян и других нетрудовых элементов, урезалось кулачество. Изъятые земли, за исключением садов и виноградников, распределялись среди крестьянства. В Армении наделялись землей репатрианты из Турции. Вследствие малоземелья в этих республиках в руки крестьянства перешло сравнительно мало помещичьей и кулацкой земли. Например, в Грузии в 1922—1924 гг. была изъята всего 141 801 десятина пахотной земли[201]. В целях обеспечения крестьянства землей уменьшались площади совхозов, велись мелиоративные работы.

Большим своеобразием отличались аграрные преобразования в Средней Азии и Казахстане. До Октябрьской революции в этих районах многие лучшие земли были захвачены местной феодально-родовой верхушкой (ханами, эмирами, баями и т.д.). Значительную часть земель отторгло царское правительство в пользу чиновников, офицеров и русских переселенцев. Такое распределение земель было основой господства в сельском хозяйстве Туркестана феодально-патриархальных отношений. Капитализм здесь не вышел за рамки экономического уклада, ибо колониальное положение края сдерживало развитие буржуазных отношений. Основная масса местного населения — дехкане — была сведена до положения мелких издольных арендаторов (чайрикеров) или мелких зависимых скотоводов и батраков. Эксплуатация дехкан в процессе производства усиливалась эксплуатацией их торгово-ростовщическим капиталом, представленным теми же крупными землевладельцами и скотоводами.

Для ликвидации этих отношений прежде всего необходимо было преодолеть наследие политики царизма в земельном вопросе, вернуть коренному населению отторгнутые земли, а также экспроприировать феодально-патриархальные эксплуататорские верхи, наделить землей безземельных и малоземельных дехкан.

Совнарком Туркестанской республики[202] в декабре 1917 г. принял декрет о запрещении купли-продажи земли, о взятии на учет всех земель,

Ленинский декрет о земле был осуществлен в Средней Азии и Казахстане в 1921—1929 гг. Аграрные преобразования проводились в два этапа. На первом этапе (1921—1922 гг.) главным образом ликвидировалось колониальное наследие в земельных отношениях, местному населению возвращалась земля, отторгнутая царизмом. На втором этапе (1925—1929 гг.) ликвидировались хозяйства помещичьего типа и городской торговой буржуазии (у них изымалась земля, конфисковывался скот и сельскохозяйственный инвентарь), ограничивались хозяйства кулацкого типа (изымались излишки земли сверх установленной нормы, а излишки скота и инвентаря нередко выкупались). Землей, скотом и инвентарем наделялись безземельные и малоземельные дехкане. В проведении аграрных реформ на обоих этапах важную роль сыграл союз «Кошчи» (союз безземельных и малоземельных дехкан).

Значительными особенностями характеризовалось проведение земельных преобразований в крупных экономических районах РСФСР — на Северном Кавказе (на Дону и Кубани) и в Сибири. На Северном Кавказе важной отличительной чертой аграрных отношений являлась резко выраженная социальная неравноправность крестьянства. Ее следствие — неравенство в распределении земли между различными категориями сельского населения: казаками, коренными и пришлыми (иногородними) крестьянами. Крестьяне — коренные и иногородние — составляли более половины сельского населения, но среди них только 4% имели посевы на собственных землях, остальные арендовали землю у казаков или батрачили на них. Казачество составляло немногим более 42% населения, а владело на Дону 80% и на Кубани 78% земли[203]. Это было замкнутое военно-земельное сословие, пользовавшееся при царизме различными земельными привилегиями (например, если крестьянин платил земельный налог в размере 3 руб. 41 коп. с десятины, то казак — только 61 коп.)[204]. Однако различия в обеспеченности землей имелись и внутри каждой из названных категорий сельского населения: наряду с широкой кулацкой прослойкой среди казачества были малоземельные и безземельные.

Таким образом, землевладение казачества (как Дона, так и Урала, Сибири) было опутано отношениями военно-феодального империализма, что выражалось в закреплении земли за отдельными войсками (Донским,[205]. Уже в Декрете о земле было специально оговорено, что земли «рядовых казаков не конфискуются»[206].

Проведение аграрных мероприятий на Северном Кавказе началось весной 1918 г., однако оно было прервано гражданской войной и возобновлено в 1920 г., после восстановления Советской власти. В 1921—1922 гг. было ликвидировано крупное землевладение нетрудового казачества, а также землевладение казаков, поддерживавших связь с белогвардейцами или бежавших за границу. Конфискованные земли распределялись среди безземельных и малоземельных крестьян. На Дону в трудовое пользование казачества и крестьянства перешло 1546,3 тыс. десятин бывших войсковых земель, в Кубано-Черноморской области — 249,6 тыс. десятин[207]. Но перераспределения земли внутри станиц не произошло, сохранилось неравенство в обеспечении землей казачества и крестьянства, а также различных социальных групп казачества.

Аграрные преобразования в этих районах завершились в процессе землеустройства в 1922—1928 гг. Именно в ходе землеустроительных работ была полностью ликвидирована сословная, неравноправность в земельных отношениях: фактически уравнены земельные наделы трудящихся крестьян и казаков. Также устранено неравенство в землепользовании между различными социальными группами казачества: отрезана земля у кулацких хозяйств и отдана бедняцким хозяйствам.

Определенная специфика была присуща аграрным отношениям в Сибири. Помещичье землевладение, этот важнейший феодально-крепостнический пережиток, здесь отсутствовало. Кабинетское землевладение (землевладение императорской фамилии) и связанные с ним системы платежей и управления, сословная неравноправность крестьянства (привилегированное положение казаков и старожилов по сравнению с переселенцами, бесправность коренного населения — «инородцев») и другие бытовавшие здесь феодально-крепостнические пережитки гораздо менее сдерживали рост аграрного капитализма. Наличие свободных земель, захватный метод землепользования при государственной собственности на землю, большой приток переселенцев из Европейской России ускоряли развитие капиталистических отношений в сельском хозяйстве. В. И. Ленин относил Сибирь к числу окраин, где «развитие капитализма шло несравненно быстрее, чем в обремененном пережитками крепостничества центре»[208].

Сибирское крестьянство выделялось своей зажиточностью. Оно было лучше обеспечено землей, скотом и сельскохозяйственными машинами по сравнению с крестьянством центральных губерний. При высоком удельном весе кулачества среди сибирского крестьянства была шире середняцкая прослойка и уже — бедняцкая. В. И. Ленин характеризовал Сибирь как край «крестьян сытых, крепких и не склонных к социализму»[209].

Советская власть установилась в Сибири в течение ноября 1917 — февраля 1918 г. В ходе аграрных преобразований ликвидировались остатки казенного и кабинетского землевладения с их системой полуфеодальных повинностей, конфисковывались немногочисленные крупные частные имения и монастырские земли. Наделялись землей «неприписанные» переселенцы, безземельные и малоземельные крестьяне. Произошло определенное ограничение кулачества, у которого изымалась арендованная им земля, часть скота и сельскохозяйственных машин В сибирской деревне возникли первые ростки социализма: к середине 1918 г. насчитывалось 50 колхозов. Эти преобразования были прерваны гражданской войной и продолжены после изгнания Колчака.

Аграрные преобразования 1919—1921 гг. в отличие от преобразований 1917—1918 гг. приняли большую антикулацкую направленность. Подверглись конфискации хозяйства кулаков, участвовавших в колчаковском движении или противодействовавших Советской власти, прежде всего в проведении продовольственной политики. Почти вдвое уменьшились площади земель в пользовании казачества, главным образом за счет изъятия земель у его верхов. Был положен конец захватному землепользованию кулачества. При распределении земли среди крестьянства особое внимание уделялось устройству переселенцев, приток которых возрос в связи с голодом в центральной части страны[210].

В результате аграрных преобразований сибирское крестьянство избавилось от феодально-крепостнических пережитков в земельных отношениях. Был ликвидирован сословный характер землепользования, обусловливавший неравномерность в обеспечении землей различных категорий сельского населения. Расширилось (на 8—9%) землепользование трудового крестьянства как в результате перераспределения земель, так и за счет выделения их из государственного фонда. К 1924 г. было наделено землей около 300 тыс. «неприписанных» к сельским общинам крестьян. Сибирское крестьянство освободилось от различных платежей за пользование землей: от оброчной подати (10 млн. руб.), арендной платы казне, Кабинету и Сибирскому казачьему войску (около 3 млн. руб.), платы за выкуп кабинетских земель (857 тыс. руб.) и за покупку леса (2 млн. руб.)[211].

Осуществление аграрных преобразований в Сибири, как и в других районах страны, послужило толчком для создания социалистических хозяйств. К концу 1921 г. в Сибири насчитывалось 1067 различных коллективных хозяйств и 45 совхозов[212].

На Дальнем Востоке и в Забайкалье вплоть до упразднения Дальне-Восточной республики и официального присоединения этого края в ноябре 1922 г. к РСФСР аграрные отношения не претерпели существенных изменений. Сказались специфические условия развития этого района: существование «буферной» республики, затянувшаяся гражданская[213].

Как показывает опыт аграрных преобразований в Советской стране, ленинский декрет о земле был проведен в жизнь во всех национальных республиках и экономических районах, которые существенно отличались друг от друга характером аграрных отношений и социально-классовой структурой деревни. Тем самым впервые на практике была подтверждена великая жизненная сила аграрной программы социалистической революции, доказана полная осуществимость ее основных принципов в различных конкретно-исторических условиях.

3. Значение аграрных преобразований

Аграрные преобразования, осуществленные в Советской стране в соответствии с Декретом о земле, В. И. Ленин называл великими земельными преобразованиями. И действительно, они сыграли огромную роль в политической, военной и экономической жизни страны. Но их значение вышло далеко за рамки нашей страны. Ленинский декрет о земле оказал большое влияние на крестьянское движение всего мира. Историческое значение Декрета о земле поэтому необходимо рассматривать двояко: в плане влияния на социально-экономические сдвиги в деревне, на развитие сельскохозяйственного производства и дальнейшее социалистическое переустройство общества в СССР и в плане влияния на развитие мирового крестьянского движения и решение аграрного вопроса в отдельных странах, на развитие марксистской аграрной теории.

В итоге аграрной революции в Советской России было покончено с феодально-крепостническими пережитками, тормозившими экономическое развитие страны, помещики ликвидированы как класс. Вместе с помещичьей собственностью были уничтожены и все другие формы частной собственности на землю. Переход земли в общенародную собственность поставил преграды на пути развития капитализма в сельском хозяйстве, послужил важной исторической предпосылкой для последующего социалистического переустройства деревни.

Аграрные преобразования отвечали чаяниям крестьянских масс, способствовали улучшению их материального положения. Крестьянству было передано 150 млн. га конфискованных помещичьих, удельных, казенных, монастырских, церковных и прочих земель. Площадь земель, находящихся в пользовании крестьян, увеличилась примерно на 70%. Право на земельный надел впервые признавалось и за женщиной. В пользование крестьянства перешел помещичий инвентарь стоимостью 300—350 млн. руб.

Впервые в мире было создано бесплатное землепользование для[214] В нашей крестьянской стране «первыми выиграли, больше всего выиграли, сразу выиграли от диктатуры пролетариата крестьяне вообще»[215].

В результате аграрных преобразований произошли значительные изменения в социально-классовом составе крестьянства. Кулачество лишилось 50 млн. га земли, значительного количества скота и сельскохозяйственного инвентаря. Его экономическая мощь и политическое влияние были подорваны, сократилась численность в крестьянском населении. 1400 тыс. батраков, получив землю, превратились в мелких производителей. Расширили землепользование малоземельные крестьяне. Большая масса крестьян перешла на положение середняков, середняк стал центральной фигурой деревни.

Аграрные преобразования улучшили организацию крестьянского землепользования: ликвидировали дальноземелье, вызываемое помещичьим землевладением, когда крестьянские земли были отделены от водоемов, пастбищ и населенных пунктов (сел и деревень) землями помещиков.

С утверждением общенародной собственности на землю возникли новые тенденции в формировании структуры производительных сил крестьянских хозяйств. Если крестьянин мог увеличивать количество средств обработки земли, то этого он не мог делать в отношении основного средства производства в сельском хозяйстве — земли, купля-продажа которой, а в первые послеоктябрьские годы и аренда были запрещены. Следовательно, одна часть производительных сил крестьянских хозяйств (средства обработки земли) могла изменяться, а другая — земельный надел — оставалась неизменной. Это ограничивало возможность укрупнения крестьянских хозяйств по старому, капиталистическому пути. Общенародная собственность на землю открывала новый путь для создания крупных хозяйств: объединение земельных наделов, переход к коллективному землепользованию и коллективной собственности на средства обработки земли, переход к коллективному хозяйству. Аграрные преобразования создавали такие новые экономические условия для развития крестьянских хозяйств, которые облегчали преобразование их на социалистической основе.

Бесплатность нового крестьянского землепользования и улучшение его организации создавали благоприятные условия для подъема сельскохозяйственного производства, так как повышалась материальная заинтересованность крестьян в развитии своих хозяйств, поднималась производительность крестьянского труда.

Весной 1918 г. в деревне вместе с разделом помещичьих земель развернулась большая созидательная деятельность по развитию сельскохозяйственного производства. В Тверской, Костромской и Архангельской губерниях были приняты планы осушки болот и раскорчевки лесов под пашни и луга. В Петроградской, Псковской, Новгородской и Вологодской губерниях намечалось осушить до 230 тыс. дес. болот. Комитетом государственных сооружений при ВСНХ было намечено осушить 420 тыс. дес. болот и приспособить к сельскохозяйственному производству до 100 тыс. дес. движущихся песков и оврагов[216]. Были разработаны мероприятия по восстановлению производства сельскохозяйственных машин и орудий, по подготовке специалистов сельского хозяйства (агрономов, мелиораторов, животноводов, мастеров по ремонту машин и орудий и т.д.), по организации показательных ферм, полей и участков, по развитию племенного животноводства и семеноводства. Данные о весеннем севе 1918 г. свидетельствуют об уменьшении пустующих земель и расширении посевных площадей в бедняцко-середняцких крестьянских хозяйствах. Таким образом, стало подтверждаться ленинское положение о том, что победа над помещиками даст новый импульс развитию сельского хозяйства в стране, повышению его технической оснащенности, росту культуры земледелия[217].

Однако начавшаяся созидательная работа в деревне была прервана гражданской войной и интервенцией, причинившими большой ущерб сельскому хозяйству страны.

Аграрные преобразования укрепили союз рабочего класса с крестьянством, принявший в годы гражданской войны и иностранной интервенции форму военно-политического союза. Крестьяне, заинтересованные в сохранении полученной земли, помогали Советской власти, с оружием в руках защищали завоевания Октябрьской революции. Учитывая, что среднее крестьянство стало самым многочисленным социальным слоем в деревне, что оно высвобождалось из-под влияния кулачества и начало активно поддерживать Советскую власть, Коммунистическая партия с осени 1918 г. перешла от политики нейтрализации середняка, проводившейся на определенном этапе революции, к политике прочного союза с ним, постепенного и планомерного вовлечения середняка в социалистическое строительство.

Значение аграрных преобразований состояло также в том, что они привели к зарождению в деревне социалистического уклада в форме совхозов и колхозов. Эти хозяйства сыграли огромную роль в последующем социалистическом переустройстве деревни Советской страны. Социалистический характер носили государственные прокатные пункты, созданные на основе конфискованного частного инвентаря и сельскохозяйственных машин.

Складывались новые экономические и политические отношения между городом и деревней. Создание прочного союза рабочего класса и бедняцко-середняцких трудовых масс крестьянства положило начало преодолению противоположности между городом и деревней.

Говоря об историческом значении аграрных преобразований в

Против аграрных преобразований ополчились белые эмигранты. Бывший глава буржуазного. Временного правительства А. Керенский, лидер эсеров В. Чернов, меньшевик Н. Суханов, русский буржуазный экономист П. Струве и другие в своих «сочинениях» изображали земельные преобразования как стихийный разгром имений крестьянами, вызванный большевиками. Они объявляли аграрную революцию причиной голода в стране, «забывая» о четырехлетней империалистической, трехлетней гражданской войнах и иностранной интервенции, разрушивших производительные силы сельского хозяйства.

Эти измышления русской белоэмигрантской литературы, подхваченные буржуазными идеологами в Западной Европе и США, повторяются и ныне «советологами».

В первые послеоктябрьские годы аграрную политику Советской власти критиковали и лидеры социал-демократии — К. Каутский, Д. Серрати и др. Каутский, например, утверждал, что неизбежным следствием аграрных преобразований является падение сельскохозяйственного производства[218].

Следует отметить, что в зарубежные страны уже в те годы проникали и достоверные сведения о советских аграрных преобразованиях. Много сделали для распространения правды об Октябрьской революции и ее экономических мероприятиях видные прогрессивные американские общественные деятели Д. Рид, А. Р. Вильямс, М. Ф. Прайс, бывшие очевидцами этих событий[219]. Как писал, например, М. Ф. Прайс, русский народ «получил то, что не получило до этого какое-либо другое трудящееся население во всем мире, — свободный доступ к земле».

Аграрная революция, свершенная в России под руководством рабочего класса, привлекает пристальное внимание современных зарубежных историков и экономистов. Одни из них, извращая содержание этих великих преобразований, тем не менее вынуждены признавать их огромное значение для судеб крестьянства и социализма в стране. Например, П. Вигор пишет, что аграрные мероприятия отвечали интересам крестьянства, которое поддержало Ленина и большевиков «в борьбе против белых»[220].

«Советологи», пытаясь преуменьшить историческое значение аграрной политики Советской власти, в своих писаниях нередко повторяют фальсификаторские утверждения антикоммунистической литературы первых послеоктябрьских лет. Так, в книге «Коммунизм и русское крестьянство», вышедшей в США в 1955 г., ее автор Г. Динерштейн заявляет, будто в результате аграрных преобразований советские крестьяне не только ничего не получили, но, наоборот, стали жить гораздо хуже. Ему вторит Р. Даниэлс. Русским крестьянам, по его словам,[221].

Несостоятельность этих утверждений вскрывают фактические данные об увеличении размеров крестьянского землепользования как в целом по стране, так и по отдельным районам. Например, средняя величина крестьянского надела в Европейской части РСФСР оказалась в 1927 г. на 30% больше, чем до Октябрьской революции[222].

В то же время буржуазный историк Ш. Бувье пытается свести все результаты аграрной революции в Советской России только к расширению земельных наделов крестьянства. Он пишет: «Основной эффект аграрных преобразований заключается в том, что они во много раз расширили мелкое крестьянское хозяйство. Это, по нашему мнению, является единственным результатом реформы»[223]. Такая односторонняя оценка аграрных преобразований является в корне неверной: было ликвидировано помещичье землевладение, уничтожена частная собственность на землю, создано бесплатное землепользование для крестьян. Все эти важнейшие экономические итоги преобразований замалчиваются.

Столь же несостоятельны утверждения Д. Митрани, А. Штерна и других о том, будто аграрные мероприятия Советской власти вызвали в деревне анархию и хаос, обрекли сельское хозяйство на длительное отставание. Эти «советологи», как и их предшественники, умалчивают об огромных разрушениях, причиненных сельскому хозяйству гражданской войной и интервенцией. Между тем прямые убытки сельского хозяйства в результате иностранной интервенции и действий белогвардейских армий превысили 3,5 млрд. руб. золотом[224].

Антикоммунистические утверждения полностью опровергаются данными о развитии сельскохозяйственного производства после осуществления аграрных преобразований. Несмотря на огромные разрушения, стихийные бедствия (засуха 1921 г.), уже в 1925 г. сельское хозяйство страны произвело продукции на 12% больше, чем в дореволюционном 1913 г.[225].

Нападая на современный советский аграрный строй, буржуазные «критики» его прежде всего обрушиваются на национализацию земли, которая уничтожила частную земельную собственность, установила общенародную собственность на землю[226].

Ленинские принципы решения аграрного вопроса, заложенные в Декрете о земле, имеют огромное международное значение. Ленин[227]. Эти ленинские предвидения подтвердились уже в первые послеоктябрьские годы.

Октябрьская революция, национализация земли и передача ее в бесплатное пользование крестьянам всколыхнули крестьянское революционное движение почти во всех капиталистических странах. Волна крестьянских выступлений прокатилась прежде всего в соседних буржуазных государствах — Финляндии, Польше, Венгрии, Болгарии, Румынии, Югославии, Турции, а затем перекинулась и на другие страны — Италию, Испанию. Основным требованием крестьян была экспроприация помещиков и передача земли тем, кто ее обрабатывает. Буржуазные правительства Румынии, Чехословакии, Австрии, Польши, Германии, Югославии, Болгарии, Греции, Финляндии были вынуждены пойти на определенные уступки и провести некоторые демократические аграрные преобразования.

Ленинские принципы решения аграрного вопроса нашли отражение в программах коммунистических и рабочих партий капиталистических стран.

После второй мировой войны наглядным подтверждением международного значения ленинского декрета о земле явился опыт преобразования земельных отношений в социалистических странах Европы, Азии и Америки. В этих странах была ликвидирована помещичья и крупнокапиталистическая земельная собственность, большая часть конфискованной земли распределена среди нуждающегося крестьянства и сельскохозяйственных рабочих и меньшая часть использовалась для организации социалистических хозяйств. Создан такой земельный строй, который открыл возможности для перехода к социализму в земледелии и развития социалистических форм землепользования.

Исторический опыт СССР и социалистических стран Европы, Азии и Америки свидетельствует о наличии определенных закономерностей в аграрных преобразованиях, проводимых рабочим классом после завоевания политической власти.

Социалистическая революция обязательно сопровождается аграрными преобразованиями, органической частью которых является наделение землей безземельного и малоземельного крестьянства. Осуществление такого мероприятия имеет огромное политическое значение. «Если пролетарская государственная власть не будет проводить этой политики, она не сможет удержаться», — писал В. И. Ленин[228]. Необходимо, чтобы крестьяне почувствовали улучшение своего экономического положения сразу же после революции. Важнейшим источником повышения материального благосостояния трудящегося крестьянства является ликвидация помещичьего и крупнокапиталистического землевладения и распределение конфискованной земли среди крестьянских хозяйств.

После аграрных преобразований крестьянское землепользование увеличилось в СССР примерно на 70%, в Венгрии, Румынии и Чехо-Словакии

Социалистическая революция застает в деревне различные земельные отношения, которые сказываются на характере и формах распределения земли среди крестьянства. Там, где в сельском хозяйстве сильны мелкобуржуазные отношения, раздел земли (в собственность или пользование) играет важную роль и значительная часть земель идет на расширение наделов малоземельных крестьян. Там же, где крестьяне сильно экспроприированы, большая часть распределяемых земель идет на удовлетворение требований сельскохозяйственного пролетариата (создание новых хозяйств). Например, в СССР основная масса конфискованной земли пошла на удовлетворение потребностей в земле малоземельного крестьянства, а в Венгрии — батраков и сельскохозяйственных рабочих.

Осуществление аграрных преобразований в деревне после победы социалистической революции закономерно выходит за рамки демократических мероприятий, становится шагом к социализму. Раздел земли в пользование или собственность крестьян приобретает новое значение, превращается в переходную меру к социализму. Вместе с тем уже в ходе демократических преобразований создаются социалистические хозяйства: государственные (совхозы) и кооперативные (колхозы). Это определяется наличием в сельском хозяйстве крупных, капиталистически организованных хозяйств и разоренного (и экспроприированного) крестьянства.

В то же время опыт аграрных преобразований в ряде социалистических стран выявил немало особенностей в их проведении. Главная из них: состоит в том, что осуществление аграрных преобразований в соответствии с ленинскими принципами Декрета о земле возможно как при национализации земли, так и при сохранении частной собственности на землю.

Проведение национализации земли в России было вызвано особыми объективными условиями, которые делали крестьян сторонниками ликвидации частной собственности на землю. В. И. Ленин писал, что стремление русского крестьянства к национализации земли вызывается не «общинными навыками и инстинктами», а опутанностью всего землевладения, в том числе и крестьянского, феодально-крепостническими пережитками[229]. В странах, где этих условий нет, где утвердилась мелкокрестьянская частная собственность на землю, национализация земли не может быть требованием большинства крестьян, она не вызывается потребностями производства.

Однако и в таких странах подчас еще сохраняется помещичье землевладение, есть крестьяне, арендующие землю у помещиков или недавно» обезземеленные, стремящиеся вернуть потерянные земли. Здесь требования крестьян должны быть удовлетворены разделом земель в их собственность. Площадь земель во владении этих мелких крестьян увеличивается путем передачи им прежде всего арендуемых земель и ограничения крупного землевладения.

В. И. Ленин указывал, что «немедленную полную отмену частной собственности» в земледелии, где оно уже капиталистически организовано, пролетарская власть «отнюдь не должна производить». В таких[230] Общественная собственность на землю в таких странах создается, как показывает опыт социалистического строительства, не в результате законодательного акта о национализации, а в процессе обобществления средств производства и развития общественной обработки земли.

Ленинская аграрная программа и Декрет о земле показали в теории и на практике значение союза рабочего класса с крестьянством для судеб революции и социализма. В наши дни ленинские идеи аграрной революции стали путеводной нитью для выработки аграрных программ коммунистических и рабочих партий всех стран, где народы ведут борьбу за демократию и социальный прогресс.

Глава четвертая

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ БАНКОВ. ОРГАНИЗАЦИЯ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ

1. Преобразование финансовой и кредитной системы

Основоположники марксизма отмечали необходимость широкого использования финансов для социалистического преобразования общества.

В «Манифесте Коммунистической партии» среди других мероприятий, которые необходимо провести после победы пролетарской революции для экспроприации экспроприаторов и быстрого развития производительных сил на путях к социализму, указывались: экспроприация земельной собственности и обращение земельной ренты на покрытие государственных расходов; введение прогрессивного налога; централизация кредита в руках государства посредством национализации банков и проведения исключительной государственной монополии банковского дела[231]. В сочетании с национализацией промышленности и транспорта и при планомерном использовании орудий и средств производства, сосредоточенных в руках государства, такие мероприятия должны обеспечивать поступление и правильное использование финансовых ресурсов.

В третьем томе «Капитала», анализируя роль кредита и банков при капитализме, К. Маркс писал, что «кредитная система послужит мощным рычагом во время перехода от капиталистического способа производства к способу производства ассоциированного труда, — однако лишь как элемент в связи с другими великими органическими переворотами в самом способе производства»[232].

Гениальные предвидения основоположников марксизма получили дальнейшее развитие в трудах В. И. Ленина и в решениях партии большевиков, относящихся к периоду, предшествовавшему победе социалистической революции в СССР.

В разработанных В. И. Лениным и принятых партией программных требованиях накануне Октября в качестве основных мероприятий в финансовой области выдвигались: объединение всех банков в один центральный банк, национализация банков; отмена коммерческой тайны и установление рабочего контроля над всеми сторонами деятельности предприятий, включая их финансовую деятельность; немедленное прекращение

Марксистско-ленинское учение о необходимости использования финансов и о их роли в социалистическом переустройстве общества ничего общего не имеет с реформистскими взглядами, согласно которым якобы можно постепенно прийти к социализму с помощью мер кредитной и налоговой политики при сохранении политической и экономической власти в руках эксплуататорских классов. Только завоевание пролетариатом в союзе с другими трудящимися массами политической власти и овладение экономическими командными высотами посредством экспроприации экспроприаторов и социалистического обобществления основных средств производства создают реальные предпосылки для радикальной перестройки всей системы финансов в соответствии с задачами и потребностями социалистического строительства. Это было осуществлено в СССР Великой Октябрьской социалистической революцией.

Такие мероприятия в финансовой области, как национализация банков, аннулирование кабальных займов, отмена коммерческой тайны, революционное преобразование налоговой и всей бюджетной системы, необходимы в любой стране после победы в ней социалистической революции.

Вместе с тем разработанная большевистской партией программа экономических мероприятий глубоко и всесторонне учитывала экономические и политические особенности страны, состояние экономики и финансов России накануне социалистической революции. Осуществление этой программы было наиболее верным путем выхода из той экономической и финансовой катастрофы, к которой вело хозяйничанье капиталистов и помещиков, единственным средством спасения страны от подчинения внешним империалистическим хищникам, средством обеспечения самостоятельности и независимости нашей Родины.

Непосредственной причиной тяжелого экономического и финансового кризиса, в котором находилась страна накануне Великой Октябрьской социалистической революции, была первая мировая война и неспособность господствовавших тогда эксплуататорских классов организовать экономику, денежное обращение и финансы в соответствии с условиями и требованиями военного времени. Однако война лишь вскрыла более глубокие основы экономической и финансовой слабости России.

Война быстро обнаружила гнилость, непрочность всей финансовой системы царизма. Она дезорганизовала до основания народное хозяйство страны, что усиливало зависимость от иностранного капитала. Огромные военные расходы покрывались почти исключительно посредством бумажно-денежной инфляции, так как царское правительство тщательно охраняло от обложения огромные прибыли капиталистов и помещиков, наживавшихся на казенных военных поставках, на страданиях и гибели миллионов людей.

Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г. не изменила положения дел в этой области. Временное буржуазное правительство продолжало политику царизма, что неминуемо вело к дальнейшему развалу хозяйства страны. Стремясь любой ценой подавить революцию, российская буржуазия и ее Временное правительство обращались за помощью к империалистам других стран.

Победа Великой Октябрьской социалистической революции поставила перед рабочим классом и его партией грандиозные практические задачи строительства социализма. Крупная роль в разрешении этих задач принадлежала мероприятиям в области финансов. Советская власть осуществляла первые шаги по созданию новой системы финансов, денежного обращения и кредита.

В первый день Октябрьской революции был занят Красной гвардией Государственный банк — крупнейшее кредитное учреждение дореволюционной России. На начало 1917 г. Госбанк имел 11 контор, 133 постоянных и 5 временных отделений, 42 агентства при зернохранилищах. Баланс Государственного банка на 23 октября 1917 г. равнялся 24,2 млрд. руб., тогда как сводный баланс всех частных кредитных учреждений страны (акционерных банков, обществ взаимного кредита, городских банков) составлял 18 млн. руб.[233] От Государственного банка, как эмиссионного центра страны, зависело снабжение частных банков денежными средствами, необходимыми для их операций. На текущих счетах в Государственном банке концентрировались крупные суммы, принадлежавшие главным образом частным банкам.

Для фактического овладения Государственным банком потребовались большие усилия. Высшие чиновники министерства финансов и Государственного банка отказывались подчиняться Советской власти. Саботируя распоряжения Совета Народных Комиссаров, отказываясь выдавать деньги по его ордерам, они пытались произвольно распоряжаться ресурсами казначейства и банка, предоставляли денежные средства на финансирование контрреволюции.

Опираясь на мелких служащих и на привлекаемые новые кадры из числа рабочих, возвращающихся с фронтов солдат и матросов, Советская власть преодолевала контрреволюционный саботаж банковских чиновников. 30 ноября Совнарком получил из Госбанка для своих расходов первые 5 млн. руб. ВЦИК для контроля над расходованием денежных сумм по ордерам Совнаркома создал финансовую комиссию. Все это показывает лживость распространявшихся буржуазной печатью утверждений, будто бы Советская власть бесконтрольно распоряжалась ресурсами банка[234].

К 22 декабря 1917 г. центральный аппарат Государственного банка в основном был укомплектован. К работе приступили многие бывшие служащие банка и были приняты новые. Работа банка успешно налаживалась и нормализовалась. Прежде всего были возобновлены кассовые операции по приему и выдаче денег. Удовлетворялись в первую очередь заявки на нужды армии, госпиталей и на выдачу заработной платы рабочим, во вторую очередь — на продовольственные и дровяные заготовки и на выдачу заработной платы служащим государственных учреждений.

В декабре 1917 г. Совнарком реорганизовал учетно-ссудные комитеты при конторах и отделениях Государственного банка. В состав этих комитетов были введены комиссары контор и отделений Государственного банка и делегаты Советов депутатов, число которых должно было в 2 раза превышать число представителей от торговцев, промышленников и сельских хозяев. В этих же целях в начале 1918 г. был изменен состав Совета Государственного банка, а в феврале 1918 г. учрежден Центральный учетно-ссудный комитет для усиления контроля за выдачей ссуд и централизации этого дела[235].

Овладение Государственным банком создало более благоприятные условия для проведения рабочего контроля над финансовой стороной деятельности предприятий. Контроль снизу, со стороны фабрично-заводских комитетов и других общественных организаций, стал дополняться и подкрепляться контролем сверху — со стороны Государственного банка.

Большую роль в организации финансов на новых основах сыграло создание в декабре 1917 г. Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), в составе которого были образованы Отдел государственного хозяйства и банков и Отдел хозяйственной политики, ведавшие финансовыми вопросами[236].

Проводились работы по созданию местных советских финансовых органов. К III Всероссийскому съезду Советов (январь 1918 г.) из 317 местных Советов, представленных на нем, большинство уже имели свои финансовые отделы.

*

Овладение Государственным банком было крупным шагом на пути к превращению кредитной системы из орудия господства финансового капитала в орудие социалистического строительства, на пути создания новой, советской кредитной системы. Вторым шагом должна была стать национализация частных банков, слияние их с Государственным банком и создание тем самым разветвленного аппарата денежного учета и контроля. Одновременно необходимо было провести ликвидацию кредитных учреждений, утративших свое значение в связи с национализацией земли, установлением монополии внешней торговли, с муниципализацией принадлежавшей капиталистическим элементам городской недвижимости и т.д., принять меры к демократизации кредитной кооперации и урегулировать взаимоотношения Государственного банка с ней. Проведение этих мероприятий требовало значительного времени. Начатое на другой же день после победы Октябрьской социалистической революции, оно было закончено лишь в период иностранной военной интервенции и гражданской войны. Это обстоятельство должно было найти отражение как в характере отдельных мероприятий по осуществлению национализации банков и государственной монополии банкового дела, так и в достигнутых результатах.

Национализации банков предшествовало установление над ними контроля[237]. Необходимость этой подготовительной меры вызывалась двумя обстоятельствами.

Во-первых, рабочий контроль должен был пресечь использование банков буржуазией в контрреволюционных целях, обеспечить проведение в жизнь постановлений Советской власти, ограничивающих право распоряжения текущими счетами и вкладами, предотвратить дальнейшее изъятие капиталистическими элементами средств из кредитных учреждений до национализации этих учреждений. Отлив вкладов из банков (преимущественно в связи с переводом капиталов за границу) начался еще в августе 1917 г. Очевидно, что после победы Октябрьской революции стремление капиталистов к изъятию вкладов из банков должно было резко усилиться.

Во-вторых, рабочий контроль должен был ввести трудящихся в курс банковских дел и операций, научить их управлять банками, всесторонне подготовить национализацию банков и организацию их деятельности на новых основах.

Овладение Государственным банком облегчило проведение контроля над частными банками. Исчерпав имевшуюся в их денежных кассах наличность, частные банки вынуждены были обращаться за подкреплениями в Госбанк, что давало ему возможность контролировать использование средств. Все банки обязывались выдавать средства с текущих счетов только по ходатайствам фабрично-заводских комитетов как органов рабочего контроля, заверенным их городскими центральными Советами. 14 декабря Госбанк заключил соглашение с частными банками, по которому они обязывались представлять необходимые для контроля сведения и соблюдать правила, ограничивающие выдачи средств.

Проведение рабочего контроля встретило ожесточенное сопротивление капиталистов, пытавшихся всеми мерами ликвидировать или обойти его. По соглашению с фабрикантами и заводчиками частные банки отказывались выдавать деньги с текущих счетов предприятиям, где был установлен рабочий контроль, и беспрепятственно отпускали средства предприятиям, которые сопротивлялись рабочему контролю. Пользуясь услугами банков, капиталисты распродавали запасы сырья, материалов и задерживали выдачу заработной платы рабочим, рассчитывая таким образом добиться закрытия предприятий. Частные банки не выполняли соглашений с Госбанком, представляли заведомо ложные сведения, пытались запутать свои операции на случай проверки, нелегально направляли получаемые от Госбанка средства на финансирование саботажа и контрреволюционных заговоров. Чтобы пресечь эту преступную деятельность, нужно было ускорить переход от рабочего контроля над частными банками к их национализации.

Утром 27 декабря 1917 г. в банки Петрограда были направлены отряды красногвардейцев и декретом ВЦИК была объявлена национализация

Одновременно с национализацией проводилась ревизия сейфов в банках. Обнаруженные в сейфах наличные денежные суммы зачислялись на текущий счет в Народном банке, золото в монетах и слитках конфисковалось. С января 1918 г. были приостановлены платежи по купонам и дивидендам и запрещены сделки с акциями и ценными бумагами. Затем (декрет Совнаркома от 26 января) последовала конфискация всех акционерных капиталов бывших частных банков с передачей их Народному банку, аннулирование всех банковских акций и полное прекращение выплаты дивидендов по ним.

Практическое осуществление декрета о национализации банков затянулось. Высшие и средние служащие частных банков по указанию своих хозяев 28 декабря 1917 г. объявили забастовку, которая проводилась под руководством организованного эсерами и меньшевиками союза банковских служащих («Банкотруд»). В Петрограде забастовка продолжалась до 6 апреля, в Москве — до 25 апреля 1918 г. Но и приступив к работе, эти служащие не отказались от попыток сорвать национализацию банков. Выполняя директивы нелегально существовавшего комитета съездов акционерных банков, они стремились затормозить слияние банков и развертывание операций Народного банка. Созданные при бывших частных банках ликвидационно-технические комиссии также пытались всячески запутать работу. Фактически ликвидация дел бывших частных банков и слияние их с Государственным банком продолжались и в 1919 г. К концу этого года на баланс Народного банка РСФСР было передано ценностей на сумму 12,8 млрд. руб., т.е. более 9/10 всей суммы балансов бывших акционерных коммерческих банков.

Национализация банков явилась одной из важнейших мер социалистической революции по овладению экономическими командными высотами.

Национализация банков прежде всего а) подорвала основы господства капитала, вырвала у буржуазии аппарат, с помощью которого она сосредоточивала в своем распоряжении громадные денежные средства, перераспределяла их в интересах наживы, получала кредитную поддержку для своих антинародных махинаций и финансировала контрреволюцию; б) облегчила рабочий контроль за доходами капиталистов, контроль над производством и распределением общественного продукта, а затем проведение национализации промышленности; в) закрыла один из каналов, по которому накопления перекачивались за границу, освободила кредитную систему от влияния иностранного капитала.

Огромное значение национализации банков заключается в том, что она передала в руки рабочего класса мощный, созданный самим капитализмом аппарат учета и контроля, проведение которого составляет одно из важнейших условий строительства социализма и развития социалистической экономики на путях к коммунизму. Посредством национализации банки были превращены «из центра экономического господства финансового капитала и орудия политического[238].

Национализация банков и слияние их в единый общегосударственный Народный банк создали важные предпосылки для наиболее рациональной организации кредитования и денежных расчетов в народном хозяйстве, для планомерного регулирования денежного обращения и товарооборота, достижения максимальной экономии на издержках обращения.

Декрет о земле, принятый II Всероссийским съездом Советов, объявил всю землю всенародным достоянием, запретил куплю-продажу и залог земли и городской недвижимости. Это предопределило ликвидацию учреждений ипотечного кредита. Государственные кредитные учреждения этого типа — Дворянский земельный и Крестьянский поземельный банки были упразднены декретом от 8 декабря 1917 г. Что же касается частных учреждений ипотечного кредита, то вследствие саботажа и вредительства их ликвидация затянулась: акционерные ипотечные банки были ликвидированы в декабре 1918 г., городские и губернские кредитные общества — в мае 1919 г.

Декрет о национализации банков не распространялся на кредитную кооперацию. На начало октября 1917, г. в стране насчитывалось 12 114 кредитных и 4363 ссудо-сберегательных товарищества, возглавляемых организованным в 1912 г. Московским народным кооперативным банком. Дореволюционная кредитная кооперация в России находилась под влиянием кулачества, объединяла преимущественно зажиточные слои крестьянства. После Февральской революции руководство кооперацией захватили эсеры и меньшевики. Задача заключалась в том, чтобы, пресекая контрреволюционные поползновения значительной части руководителей кооперации, привлечь ее на сторону Советской власти, демократизировать и использовать для оказания помощи бедняцкому и среднему крестьянству. Советское правительство приняло меры к усилению кредитной помощи кооперации при условии подчинения ее рабочему контролю. Благодаря этой помощи за первые пять месяцев 1918 г. баланс Московского кооперативного банка вырос с 321 млн. до 864 млн. руб., остаток вкладов и средств на текущих счетах — со 153 млн. до 495 млн. руб., задолженность банку по учетно-ссудным операциям — со 174 млн. до 414 млн. руб.

Вскоре, однако, выяснилось, что эсеро-меньшевистские руководители Московского кооперативного банка использовали эту помощь во вред Советской власти и социалистической революции. Прикрываясь кооперативной вывеской, банк занимался кредитованием частных промышленников и торговцев, что было прямым нарушением основных принципов декрета о национализации банков. Более того, банк этот вступил в открытую связь с кооперативными организациями, занимавшимися антисоветской деятельностью в захваченных белогвардейцами и интервентами районах, финансировал контрреволюцию. Все это вынудило Советское правительство поставить вопрос о национализации Московского кооперативного банка.

Декрет о национализации этого банка и о кредитовании кооперации был принят Советом Народных Комиссаров 2 декабря 1918 г. Московский

*

Аннулирование государственных займов, заключенных царским и Временным буржуазным правительствами, представляет собой второе (после национализации банков) крупнейшее революционное мероприятие победившего пролетариата в финансовой области.

Накануне Октябрьской социалистической революции государственный долг России превышал 60 млрд. руб. и был почти в 17 раз больше довоенного государственного бюджета. Внутренний долг равнялся 44 млрд. руб., из них по долгосрочным займам — 25 млрд., по краткосрочным обязательствам государственного казначейства — 19 млрд. руб. Внешний долг составлял 16 млрд. руб., из них свыше 7 млрд. руб. долгосрочной задолженности.

Посредством займов иностранные банкиры помогли царизму задушить революционное движение масс в период первой русской революции 1905—1907 гг. Во время Первой мировой войны государства Антанты, предоставляя царскому правительству кредиты, использовали их для навязывания своему союзнику все новых и новых обязательств. Добивалось займов от империалистических государств и Временное буржуазное правительство, чтобы ценой закабаления России подавить революцию и продолжать преступную войну.

Займы возлагали на плечи трудящихся огромное бремя. Одних лишь процентов по государственному долгу надо было выплачивать более 3 млрд. руб. в год, не говоря уже о суммах, необходимых для погашения займов. В предвоенные годы платежи по займам превышали 13% всех «обыкновенных» расходов государственного бюджета России.

Подготовительным мероприятием к аннулированию займов явилось прекращение оплаты купонов и запрещение всяких сделок с ценными бумагами. Декретом ВЦИК от 3 февраля 1918 г. аннулировались, как государственные займы, заключенные правительствами российских помещиков и российской буржуазии, так и правительственные гарантии по займам различных предприятий и учреждений. Вклады в сберегательные кассы и проценты по ним объявлялись неприкосновенными, в соответствии с чем облигации займов, принадлежавшие сберегательным кассам, не аннулировались. Облигации аннулированных займов, принадлежавшие малоимущим гражданам, подлежали обмену на именные свидетельства проектируемого нового займа РСФСР. Удовлетворению подлежали также интересы кооперативов, местных

Главная задача при практическом осуществлении декрета состояла в том, чтобы обеспечить безусловное соблюдение интересов малоимущих граждан и пресечь всякие попытки свергнутых эксплуататорских классов сохранить свои капиталы, помещенные в облигации займов или полученные под их залог.

Чтобы предотвратить незаконное получение компенсации за облигации аннулированных займов путем предъявления их к оплате через подставных лиц, в апреле 1918 г. была отменена система безымянных (предъявительских) ценных бумаг и установлена обязательная регистрация всех русских и иностранных ценных бумаг, принадлежавших как советским гражданам, так и проживающим на территории РСФСР иностранцам. Принимались меры ко взысканию ссуд, ранее выданных банками под залог облигаций займов.

Окончательный порядок аннулирования государственных ценных бумаг был определен декретом Совнаркома от 26 октября 1918 г. До этого Народный банк РСФСР выдавал малоимущим владельцам ссуды под залог облигаций аннулированных займов (в размере, 50% номинальной стоимости облигаций, но не свыше 1000 руб. в месяц) и приобретал облигации у лиц, имевших их на сумму до 500 руб. Обязательным условием выдачи ссуды или приобретения облигаций было предъявление удостоверений Советов депутатов (или заменяющих их органов), подтверждавших нужду владельца облигаций. Принимались только облигации, своевременно зарегистрированные или хранившиеся в банке либо в сберегательной кассе.

Условия того времени не позволили выпустить новый государственный заем РСФСР, как это предусматривалось декретом об аннулировании займов. По декрету от 26 октября, 1918 г. малоимущие граждане, владевшие аннулируемыми займами в пределах до 10 тыс. руб. по номиналу, и общественные организации (кооперативы, кассы взаимопомощи, рабочие страховые кассы, страховые товарищества и др.), для которых процентные бумаги являлись лишь способом временного помещения оборотных средств, а не источником постоянного дохода, получали возмещение путем зачисления причитающихся им сумм на их счета в Народном банке РСФСР или в сберегательных кассах.

Аннулирование Советской властью займов, заключенных царским и Временным буржуазным правительствами, представляет собой акт принципиального значения и ничего общего не имеет с государственным банкротством. Оно является не выражением несостоятельности государства, его неспособности погасить свои долговые обязательства в результате финансового кризиса, а отказом от признания дореволюционных долгов, выражением разрыва Советской власти с политикой правительств российской буржуазии и помещиков. Это принципиальное, политическое значение аннулирования дореволюционных займов игнорировалось правительственными кругами ряда капиталистических стран, безуспешно пытавшихся при помощи банковских воротил добиться от Советского правительства признания долгов царского и Временного буржуазного правительств.

Отказываясь от признания дореволюционных долгов, Советское правительство вместе с тем неоднократно заявляло о своей готовности урегулировать возникшие на почве декрета об аннулировании займов взаимоотношения с зарубежными странами и частично компенсировать иностранцам ущерб, причиненный предоставлением ими взаймы средств обанкротившемуся царскому правительству, при условии прекращения экономической и финансовой блокады. Отвергая эти условия, правительства ряда капиталистических стран явно показали, что так называемый «вопрос о русских долгах» был лишь предлогом для агрессивных намерений и антисоветской пропаганды.

Аннулирование займов освободило трудящихся от уплаты дани буржуазии и помещикам и тем самым позволило увеличить ресурсы, направляемые на развитие производства и повышение благосостояния советского народа.

2. Введение государственного социального страхования. Установление государственной страховой монополии

Среди завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции огромное значение имеют государственное социальное страхование и социальное обеспечение трудящихся.

В дореволюционной России социальное страхование было введено лишь в 1912 г., но в весьма ограниченных размерах. Оно раcпространялось на небольшую часть пролетариата (около 15% общего числа рабочих и служащих), касалось только утраты трудоспособности, вызванной несчастным случаем во время работы. Страхования по инвалидности, старости, безработице, профессиональным заболеваниям было. Бóльшая часть расходов по социальному страхованию возлагалась на самих рабочих и служащих, что урезывало и без того низкую заработную плату. Размеры пособий и пенсий были очень далеки прожиточного минимума и выплачивались в течение коротких сроков. В страховых органах хозяйничали представители капиталистов, самоуправления страхующихся не было.

Советская власть провозгласила коренное преобразование социального страхования. В правительственном сообщении от 14 ноября 1917 г. были изложены основные начала новой системы: распространения страхования на всех без исключения наемных рабочих, а также на городскую и сельскую бедноту; распространение страхования на все виды потери трудоспособности (болезнь, инвалидность, старость, материнство), а также на случаи вдовства, сиротства, безработицы; возложение всех расходов по страхованию целиком на предпринимателя; возмещение полного заработка в случае безработицы и утраты тpyдоспособности; полное самоуправление застрахованных во всех страховых организациях.

Впредь до преобразования социального страхования на этих основах Советское правительство в ноябре 1917 г. вдвое увеличило размер пенсий по несчастным случаям, распространило закон о социальном страховании на солдат, командированных на работу на предприятия и обязало предпринимателей бесплатно передать больничным кассам все лечебные учреждения предприятий либо выделить больничной кассе необходимые средства на оборудование лечебных учреждений. Для

В декабре 1917 г. были утверждены и введены в действие подробные правила двух наиболее важных для трудящихся видов страхования — по безработице и по болезни. Оба вида страхования охватывали всех лиц, заработная плата которых не превышала в 3 или более раза средний заработок рабочих данной местности, а по решению Страхового совета страхование на случай болезни могло распространяться также на кооперированных и некооперированных кустарей и ремесленников, работающих самостоятельно, без применения наемного труда, и на беднейших крестьян. Вводилось широкое самоуправление застрахованных, первичными органами которого были кассы безработных и больничные кассы.

Страховые фонды вначале предполагалось создать путем отчислений от прогрессивного налога на доходы, имущества и наследства. Временно, до введения указанного налога, было установлено взимание специальных взносов с нанимателей. В дальнейшем этот временный порядок был сохранен и распространен на все виды социального страхования. С августа 1918 г. обязательные взносы на социальное страхование были установлены для всех национализированных предприятий; суммы этих взносов включались в сметы расходов предприятий. В порядке страхования на случай болезни врачебная помощь (включая амбулаторное, санаторное и курортное лечение) оказывалась всем застрахованным — участникам больничных касс и членам их семей.

Первыми мероприятиями Советской власти в области социального обеспечения были повышение размеров пособий инвалидам войны и труда, организация их трудового устройства и прекращение выдачи из средств казначейства крупных пенсий, установленных царским и Временным буржуазным правительствами для привилегированных лиц.

Принципиальные, коренные преобразования в области социального обеспечения нашли свое выражение в Положении о социальном обеспечении трудящихся, утвержденном Советом Народных Коммиссаров 31 октября 1918 г. Социальное обеспечение трудящихся по этому Положению включало: 1) оказание всех видов врачебной, лекарственной и тому подобной помощи нуждающимся лицам; 2) обеспечение лиц, утративших средства к существованию вследствие нетрудоспособности; 3) обеспечение в случае безработицы, происшедшей не по вине трудящихся.

Оно распространялось на всех лиц, источником существования которых являлся собственный труд без эксплуатации чужого труда, а также на несовершеннолетних, потерявших кормильцев, на членов семей рабочих и служащих, занятых уходом за детьми или домашним хозяйством, и на учащихся.

Таким образом, государственное социальное обеспечение становилось универсальным, охватывало всех трудящихся во всех случаях, вызывавших необходимость оказания помощи, тем самым включало как государственное, так и взаимное социальное (взаимопомощь) страхование.

В работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» В. И. Ленин среди других мер предусматривал национализацию страхового дела и указывал, что она позволит снизить страховые платежи, даст массу удобств и облегчений всем страхующимся, расширит их круг, значительно улучшит положение трудящихся[239].

До революции в России имелось 19 акционерных страховых обществ, в том числе несколько иностранных, занимавшихся страхованием от огня, страхованием жизни, транспорта и некоторыми другими его видами. Как и все капиталистические предприятия, они преследовали цель — извлечение максимума прибыли, что делало страхование недоступным для масс. В 1913 г. из 210 млн. руб. собранных страховых платежей на долю акционерных обществ приходился 141 млн. руб., т.е. более 2/3. Некоторое развитие получило страхование строений от огня, осуществлявшееся на местах губернскими земскими управами и городскими обществами взаимного страхования. Высокий страховой тариф и низкое страховое обеспечение, не достигавшее и половины средней стоимости строений крестьянского двора, сильно ограничивали возможность развития этого вида страхования. Повышенные страховые сборы с крестьян служили источником для льготного (иногда по явно убыточным тарифам) страхования помещичьих усадеб и кулацких хуторов. Другие виды сельскохозяйственного страхования осуществлялись лишь отдельными земствами в весьма малых размерах. Страхование животных даже в губерниях с наиболее развитым страхованием было незначительно. Страхование сельскохозяйственных культур лишь возникало.

Учитывая, что с национализацией крупной частной собственности акционерное страхование само собой отомрет, а земское и взаимное страхование затрагивает интересы крестьянства, Советское правительство подходило к подготовке и введению государственной страховой монополии с большой осторожностью. Вначале (декретом от 23 марта 1918 г.) был введен государственный контроль над всеми видами страхования. В течение последующих 6—7 месяцев на местах осуществлялась перестройка страхования на новых началах: земское и взаимное городское страхование переходило в ведение страховых органов исполнительных комитетов местных Советов и совнархозов и преобразовывалось в советско-народное, упразднялось акционерное страхование путем объединения его с советско-народным, личное страхование концентрировалось в сберегательных кассах.

Декретом Совета Народных Комиссаров от 28 ноября 1918 г. «Об организации страхового дела в Российской республике», страхование во всех его видах и формах было объявлено государственной монополией. Все частные страховые общества ликвидировались, бывшие земские, советско-народные и взаимно-городские страховые организации объявлялись достоянием РСФСР. Проведение государственного имущественного страхования и противопожарных мероприятий возлагалось на ВСНХ и его местные органы, государственного личного страхования — на сберегательные кассы. Страхование государственных предприятий и имуществ было прекращено. Кооперативным организациям разрешалось в изъятие из государственной страховой монополии проводить взаимное страхование движимости и товаров.

3. Ленинская программа финансового строительства и меры по ее осуществлению

Ожесточенное сопротивление враждебных классов, саботаж финансовых и банковских служащих, нарушение нормальных хозяйственных и финансовых связей между центром и местами создавали особые трудности в налаживании финансового хозяйства молодой Советской Республики.

Поступления налогов и других бюджетных доходов прекратились. Капиталистические элементы сознательно уклонялись от уплаты налогов, пытаясь таким путем вызвать полную дезорганизацию финансов. Крестьянство, освобожденное от наиболее ненавистного вида обложения, выкупных платежей, выжидало. Государственные (бывшие казенные) предприятия находились в таком состоянии, что сами нуждались в финансовой помощи. В опубликованном 20 ноября 1917 г. обращении Советского правительства к населению указывалось: «Не устанавливая сейчас новых налогов, правительство в первую очередь ставит своей задачей строжайший учет и контроль в деле взимания установленных ранее налогов, без всякой утайки»[240]. Декрет Совнаркома от 7 декабря предписывал взимание трех прямых налогов — подоходного, единовременного и на прирост прибылей; контроль в этом деле возлагался на местные Советы. Однако и после этого поступления налогов оставались незначительными, а собранные суммы задерживались на местах.

Создавалось весьма тяжелое финансовое положение. В начале февраля 1918 г. в речи перед агитаторами, посылаемыми в провинцию, В. И. Ленин говорил: «Доходы Советов равняются 8 миллиардам, а расходы — 28 миллиардам. Конечно, при таком положении вещей мы с вами провалимся, если не сумеем вытащить эту телегу государственную, которую царская власть погрузила в болото… Буржуазия, запрятав награбленное в сундуки, спокойно думает: «Ничего, — мы отсидимся». Народ должен вытащить этого «хапалу» и заставить его вернуть награбленное. Вы должны это провести на местах»[241].

Таким образом, обстановка, порожденная сопротивлением буржуазии, вынуждала применять метод контрибуций с капиталистических элементов. По имеющимся далеко не полным сведениям, до начала ноября 1918 г. в 57 губерниях местные Советы собрали в форме контрибуций 816,5 млн. руб., в том числе в городах — 738,9 млн., в уездах — 69,7 млн., в волостях — 7,9 млн. руб.

В программе экономических требований накануне Октября партия выдвигала немедленное прекращение бумажноденежной эмиссии и проведение других мер стабилизации рубля. Однако в первые месяцы существования Советской власти обстановка вызывала необходимость прибегать к бумажноденежной эмиссии. Выплаты из банков на самые неотложные нужды (заготовки продовольствия и топлива, заработная плата и т.п.) возрастали, а поступления налогов и приток средств на счета и вклады в кредитных учреждениях почти полностью прекратились. С мест прибывали сотни телеграмм, в которых указывалось на «денежный голод»[242] Одной из причин обостряющегося «денежного голода» был саботаж служащих Государственной экспедиции заготовления ценных бумаг (Гознак), задерживавших печатание и рассылку денежных знаков.

Вынужденное прибегать к бумажноденежной эмиссии для удовлетворения самых настоятельных нужд в денежных средствах, Советское правительство принимало разнообразные меры к максимальному сжатию размеров эмиссии.

В области самого денежного обращения такими мерами явились: введение обязательного хранения денежных средств в кредитных учреждениях (Государственном банке, его филиалах и сберегательных кассах); ограничение выдачи наличных денег с текущих счетов и вкладов на потребительские нужды установленным прожиточным минимумом; проведение рабочего контроля над выдачей средств с текущих счетов и вкладов на производственные нужды; внедрение безналичных расчетов, в частности чекового обращения.

Сокращая потребности в денежной эмиссии, эти меры, как и проведение валютной монополии, главным своим назначением имели подчинение денежного оборота контролю со стороны Советского государства, ограничение возможностей использования денег и валютных ценностей капиталистическими элементами, превращение денег в инструмент социалистического строительства.

Валютная монополия, опиравшаяся на осуществленную в апреле 1918 г. национализацию внешней торговли, способствовала концентрации золотых запасов в руках государства, препятствовала использованию золота и других валютных ценностей капиталистическими элементами для борьбы с Советской властью и утечке золота за границу.

Одновременно партия и Советское правительство провели ряд мер по регулированию товарооборота и цен и по борьбе со спекуляцией. Была введена хлебная монополия, организован Комитет цен, в задачи которого входили определение издержек обращения, установление нормальных цен на товары, распределение прибыли от продажи товаров между отдельными звеньями товаропроводящей системы.

В области финансов мерами текущего характера, направленными на уменьшение размеров денежной эмиссии и преодоление финансового кризиса, были жесткое сокращение государственных расходов, налаживание контроля за выдачей и использованием средств и сметного дела.

В феврале при ВСНХ был организован Особый комитет по сокращению государственных расходов, с участием представителей Наркомата государственного контроля. Было уменьшено жалованье высшим служащим и чиновникам, получавшим чрезмерно большие оклады; казначейство прекратило выплату пенсий, превышавших 300 руб. в месяц на одно лицо или семью.

В проведении контроля за выдачей и расходованием средств большое значение имели развитие и упорядочение кредитных операций Народного (Государственного) банка. Создание Центрального учетно-ссудного комитета, куда входили представители ЦИК, ВСНХ, Госбанка, ВЦСПС и наркоматов, облегчало проведение контроля.

Разработка смет и подготовительные работы к составлению первого советского государственного бюджета начались еще в 1917 г., сразу же после установления Советской власти. В. И. Ленин в числе других основных положений хозяйственной политики указывал: «Неуклонное требование предварительных планов и смет…»[243]

В марте 1918 г. Совнарком обязал ВСНХ добиться ускорения представления смет, рассмотреть их и через президиум ВСНХ представить на утверждение Совнаркома. Впредь до утверждения смет и росписи государственных доходов и расходов в целом ежемесячные ассигнования производились в пределах предыдущего года. Их увеличение допускалось только на расходы по заработной плате и на платежи по утвержденным контрактам.

Острый недостаток денежных средств и необходимость первоочередного удовлетворения потребностей центров Революции — Петрограда и Москвы — лишали Советское правительство возможностей оказывать всю необходимую финансовую помощь местным органам. Совнарком в декабре 1917 г. дал местным Советам указания самостоятельно изыскивать средства на текущие расходы, прибегая к помощи Центра только в исключительных случаях. Эти указания усиливали роль и авторитет Советов как органов революционной государственной власти на местах, активизировали массы в борьбе с капиталистическими элементами и содействовали более широкому осуществлению экспроприации экспроприаторов.

Несмотря, однако, на такие широкие права местных Советов, налоговые поступления не удовлетворяли самых насущных местных финансовых нужд. В этом сказывались результаты экономической и финансовой разрухи, порожденной первой мировой войной. Это объяснялось также отсутствием опыта в организации местного налогового обложения и экономическим неравенством отдельных районов. В связи с ходатайствами о денежной помощи Совнарком в декабре 1917 г. открыл в Государственном банке 200-миллионный кредит для выдачи ссуд городам и земствам на удовлетворение неотложных нужд — преимущественно на сельское хозяйство, на строительство и ремонт школ и больниц, заготовку топлива.

*

Радикальные меры, обеспечивавшие окончательное преодоление финансового кризиса, укрепление финансового положения Советского государства на путях социалистических преобразований, содержались в ленинском плане строительства фундамента социалистической экономики, определившем очередные задачи Советского государства.

Программа финансовых мероприятий Советской власти была изложена В. И. Лениным на первом Всероссийском съезде представителей финансовых отделов Советов в мае 1918 г. и в «Тезисах банковой политики»[244]. Важнейшими положениями этой программы были проведение демократической централизации финансов, введение прогрессивно-подоходного обложения богатых, укрепление системы денежного обращения путем подготовки и проведения денежной реформы. Внедрение строжайшего общегосударственного учета и контроля требовало упорядочения

Осуществлению мероприятий в области финансов В. И. Ленин придавал крупнейшее значение. «Мы должны, — говорил он, — во что бы то ни стало добиться прочных финансовых преобразований, но надо помнить, что всякие радикальные реформы наши обречены на неудачу, если мы не будем иметь успеха в финансовой политике»[245].

Реализация ленинской программы финансового строительства проходила в трудных условиях. Передышка, полученная от заключения Брестского мира, оказалась непрочной и кратковременной. Иностранная военная интервенция и опиравшиеся на нее контрреволюционные походы белых армий вскоре потребовали чрезвычайных мер во всех областях хозяйственной работы. В результате намеченные партией мероприятия полностью провести тогда не удалось.

Основным принципом построения советской системы финансов является принцип демократического централизма. Как показывает весь опыт социалистического строительства в СССР, единая централизованная финансовая система составляет непременное условие планомерной организации производства и распределения общественного продукта в интересах всего социалистического народного хозяйства. На необходимость проведения такой финансовой централизации и указывал В. И. Ленин в 1918 г.

Проявившееся в первые месяцы революции стремление к децентрализации В. И. Ленин характеризовал как болезнь переходного периода, болезнь роста. Плодотворная работа по социалистическому преобразованию страны требовала проведения единой финансовой политики, планомерного распределения денежных ресурсов в масштабе всей страны, строгого выполнения финансовых постановлений сверху донизу.

Декрет «О финансовых отделах губернских и уездных Советов», принятый в октябре 1918 г., в целях объединения и целесообразного направления на местах всего налогового, сметного, кассового и финансового дела подчинил все финансовые учреждения на местах финансовым отделам Советов, а последние — Наркомату финансов в качестве его местных органов. В «Тезисах банковой политики» В. И. Ленин требовал, чтобы все отделения банка в своей деятельности строго руководствовались инструкциями и директивами центрального управления, не имея права устанавливать какие бы то ни было местные правила и ограничения.

Проведение финансовой централизации отнюдь не исключало образования и развития системы местных бюджетов. Необходимость выделения этих бюджетов, закрепления за ними части доходов определяется задачами наиболее полного, оперативного и целесообразного удовлетворения всех потребностей с полным учетом разнообразных местных условий. Разработка основ разграничения доходов и расходов между общегосударственным и местным бюджетами была начата летом 1918 г. и завершилась утверждением в декабре Положения о денежных средствах и расходах местных Советов.

Вторая важнейшая задача финансовой политики заключалась в правильной постановке налогового обложения, в установлении прогрессивного подоходного и поимущественного налога.

Метод контрибуций, использованный в целях экспроприации экспроприаторов и подавления саботажа капиталистических элементов, не обеспечивал регулярного поступления средств. Переход от контрибуций к регулярно взимаемым налогам не только создавал возможности для бóльших поступлений, но имел важнейшее значение для решения главной задачи — установления строжайшего общегосударственного учета и контроля. Введение прогрессивного подоходно-поимущественного налога с частыми сроками его взимания требовало систематического учета доходов и имуществ и могло способствовать строжайшему контролю за деятельностью капиталистических элементов. Высокопрогрессивный подоходно-поимущественный налог и косвенные налоги на предметы роскоши должны были стать эффективным методом регулирования доходов и накоплений капиталистов. Вместе с тем переход от контрибуций к систематически взимаемым налогам содействовал решению задач в области денежного обращения (прекращению бумажноденежной эмиссии и стабилизации рубля) и был одним из путей осуществления финансовой централизации.

Введение полностью соответствующего новому строю налогового обложения встретило на своем пути большие трудности и требовало времени. Оно зависело от успехов в создании советского финансового аппарата и проведении финансовой централизации, что отмечал В. И. Ленин в «Речи по финансовому вопросу на заседании ВЦИК 18 апреля 1918 г.»[246]. Подготавливая налоговую реформу, необходимо было вместе с тем усилить взимание старых, сохранивших свое значение в условиях советского строя налогов, увеличивая дифференциацию их ставок и дополняя их новыми видами обложения, вызываемыми текущими экономическими и политическими задачами. Нельзя было также сразу же запретить контрибуцию, поскольку такое запрещение без предварительно налаженного взимания регулярных налогов лишило бы местные Советы средств, необходимых им для текущей работы, и освободило бы капиталистические элементы от всякого обложения.

В апреле 1918 г. для содействия развитию потребительской кооперации, на которую возлагалось обслуживание всего населения, был введен 5-процентный сбор с оборота торговых предприятий, снабжающих население предметами потребления, в августе — единовременный сбор с частных предприятий на нужды семей красноармейцев, в сентябре — сбор в фонд детского питания. Из старых прямых налогов взимались: подоходный, промысловый, на прирост прибылей торгово-промышленных предприятий, с недвижимых имуществ, продленный на 1918 г. единовременный и некоторые другие. Было установлено обложение прибыли по совокупности доходов от всех источников, перестроена система ставок подоходного и промыслового налогов. Ставки промыслового налога были повышены так, что вместе с другими государственными и местными налогами изымалось до 95% дохода. Принимались меры к взиманию акцизов на табак и табачные изделия, спирт, вино и некоторые другие товары.

Следует отметить, что многомиллионное крестьянство, освобожденное Октябрьской революцией от кабалы помещиков, кулаков, торговцев и чиновничества, получившее огромные экономические выгоды, почти

Организация строжайшего учета и контроля требовала укрепления денежной системы, а следовательно, сокращения бумажноденежной эмиссии и изъятия излишних денежных знаков из обращения.

В. И. Ленин предлагал осуществить денежную реформу путем замены старых денежных знаков новыми. Это выражало политику партии, рассчитанную не на уничтожение денег после победы социалистической революции, а на их сохранение и использование. Проведение в жизнь ленинского плана денежной реформы обеспечивало необходимую для нормального хозяйственного оборота унификацию денежного обращения. Ограничение обмена старых денежных знаков на новые определенной нормой позволяло аннулировать значительную часть ранее выпущенных денег и привести количество денежной массы в соответствие с потребностями хозяйственного оборота в деньгах. В той мере, в какой эмиссия новых денег, осуществляемая в пределах действительной потребности хозяйственного оборота, превышала бы сумму обменных операций, государство получило бы дополнительные финансовые ресурсы без ущерба для устойчивости советской валюты.

Центральной идеей ленинского плана денежной реформы было лишение капиталистических элементов возможности использовать сосредоточенные в их руках денежные суммы для борьбы с государственным учетом и контролем, нанесение нового удара по капиталистическим элементам, укрепление денег как орудия Советской власти.

Для решения этих задач требовалось не только произвести обмен денег, устранить возможности утайки денег и нарушения установленных норм обмена, но и создать условия, обеспечивающие устойчивость новой валюты. Поэтому ленинский план денежной реформы был связан с обширной системой экономических и финансовых мероприятий, направленных на повышение производительности труда, расширение товарооборота и регулирование цен, на развитие безналичных расчетов и вкладных операций, увеличение притока средств на текущие счета, упорядочение бюджетного дела, обеспечение систематического поступления доходов в бюджет, на усиление финансового контроля.

Большое значение для успеха денежной реформы и укрепления финансового положения Советской Республики имело налаживание товарооборота. Тяжелое продовольственное положение страны при остром недостатке промышленных товаров вызвало необходимость ряда чрезвычайных мер в этой области. Для усиления хлебных заготовок с апреля 1918 г. был организован товарообмен при активном участии деревенской бедноты. Однако мобилизовать необходимые для него товарные ресурсы. Наркомат продовольствия не смог, и намеченный план получения хлеба путем товарообмена не был выполнен. Кулаки и спекулянты скрывали запасы хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, срывали государственные заготовки. Борьба за хлеб приобрела исключительно большое значение.

В мае 1918 г. ВЦИК предоставил Наркомпроду чрезвычайные полномочия по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими. В августе в хлебных сельских местностях был

Политика твердых цен на промышленные и сельскохозяйственные товары, организованный обмен между городом и деревней, изъятие хлеба у кулаков, борьба со спекуляцией при участии широких масс рабочих и деревенской бедноты и политика жесткого сокращения государственных расходов способствовали упорядочению денежного обращения. С мая темпы эмиссии стали замедляться, а в августе-сентябре рубль стабилизировался.

Организационно-техническая подготовка денежной реформы проходила также успешно. Печатание денежных знаков новых образцов началось в апреле. По разработанному проекту реформы предполагалось осенью 1918 г. начать обмен кредитных билетов старых образцов, прекратить эмиссию казначейских билетов и изъять из обращения суррогаты денег. Иностранная военная интервенция и гражданская война сорвали выполнение этого плана.

Центральное место в текущей финансовой работе занимал вопрос об упорядочении сметного дела, о составлении и исполнении государственного бюджета, внедрении финансово-бюджетной дисциплины.

Из-за новизны дела в условиях советского строя и по некоторым другим причинам составление и рассмотрение смет на январь — июнь 1918 г. задерживалось; роспись государственных доходов и расходов на этот период была утверждена правительством лишь в июле. Несмотря на меры по сокращению расходов и увеличению доходов, государственный бюджет на январь — июнь 1918 г. был составлен с большим дефицитом (расходы — 17 603 млн. руб., доходы — 2853 млн. руб.). В подавляющей своей части дефицит вызывался затратами, связанными с выходом из войны и ликвидацией ее последствий: расходами на демобилизацию армии, демилитаризацию и восстановление работы предприятий, на оказание помощи крестьянам, машинами, орудиями, семенами и удобрением, на снабжение населения продовольствием. Крупные суммы предусматривались на социально-культурные мероприятия, направленные для приобщения масс к политической, хозяйственной и культурной деятельности.

Основываясь на опыте работы по составлению и исполнению бюджета первого полугодия 1918 г., правительство в июне 1918 г. утвердило правила составления и исполнения смет и общей росписи государственных доходов и расходов на июль — декабрь 1918 г.

Государственная роспись доходов и расходов на июль — декабрь предусматривала крупные ассигнования на строительство. В мае 1918 г. Совнарком утвердил обширный план мелиоративных работ «по увеличению обеспечения русской текстильной промышленности хлопком», включавший, в частности, орошение 500 тыс. десятин Голодной степи. Комитет государственных сооружений получил 50 млн. руб. на подготовительные мероприятия. Составленная им программа, рассчитанная на 4—5 лет, намечала строительство железнодорожных линий, водных путей и электростанций, крупные мелиоративные работы в Среднеазиатских республиках, в Поволжье, Приуралье и некоторых других районах страны. Иностранная военная интервенция и гражданская война сорвали осуществление этой программы.

Укрепление финансового положения Советского государства прежде всего зависело от быстрейшего налаживания деятельности национализированных и находящихся под рабочим контролем предприятий и хозяйственных организаций, повышения производительности труда, экономии в расходовании материальных и денежных средств, внедрения элементов хозяйственного расчета. Большую роль в этом деле должна была сыграть правильная постановка их финансирования и кредитования. Надо было заставить предприятия и учреждения заботиться о соответствии между их расходами и доходами, нести полную ответственность за решение поставленных перед ними финансовых задач.

В первое время связь национализированных и бывших казенных предприятий с государственным бюджетом была слабой. Они зачисляли на собственные текущие счета в банк все доходы от реализации продукции, покрывая из них свои затраты. Потребность в бюджетном финансировании возникала в тех случаях, когда предприятие, нуждавшееся в средствах, по какой-либо причине не могло получить банковской ссуды. На практике все предприятия временно или даже систематически испытывали большие финансовые затруднения. Борьба за повышение производительности труда, за демилитаризацию предприятий срывалась из-за недостатка денежных средств. Бюджет вынужден был оказывать предприятиям помощь в возрастающих масштабах. С 27 декабря 1917 г. по 10 мая 1918 г. ВСНХ рассмотрел ходатайство о предоставлении кредитов, авансов и субсидий на сумму 922 млн. руб.

Упорядочению бюджетного финансирования призван был способствовать установленный с апреля 1918 г. порядок обязательного составления смет государственными предприятиями, на основании которых бюджет должен был покрывать превышение затрат предприятий над их текущими поступлениями. Для оказания нуждающимся предприятиям срочной (не дожидаясь утверждения их смет) помощи за счет особого бюджета был создан оборотный фонд ВСНХ и введена система авансовых выдач национализированным или бывшим казенным предприятиям.

Значительную роль в удовлетворении финансовых потребностей предприятий играло банковское кредитование, преимущественно в форме подтоварного кредита. Однако в условиях хозяйственной разрухи взаимоотношения между предприятиями и банком не могли полностью основываться на принципах действительного кредитования — срочности, возвратности и реальной обеспеченности ссуд. Из-за перебоев в производстве и реализации своей продукции предприятия не располагали своевременно обеспечением, необходимым для получения ссуды, и лишались возможности погашать прежнюю задолженность банку. Отказы на этом основании выдавать новые ссуды лишь усиливали бы затруднения в деятельности предприятий. В таких условиях кредитование по сути дела превращалось в разновидность бюджетного финансирования.

Учитывая эти обстоятельства, правительство в августе 1918 г. решило прекратить кредитование Народным банком предприятий, находившихся в ведении ВСНХ, и в дальнейшем отпускать им средства только по сметам. Такое решение вопроса отражало уже новые условия хозяйственной жизни, связанные с началом иностранной военной интервенции и обострением гражданской войны.

По неполным отчетным данным, бюджет на январь — июнь 1918 г. был выполнен по доходам и расходам лишь на 1/3. Основная часть недобора доходов приходилась на поступления от государственных предприятий,

Бюджет на второе полугодие 1918 г., разработанный еще в условиях мирной передышки, исполнялся в условиях иностранной военной интервенции и гражданской войны. Все же степень его исполнения характеризуется лучшими показателями. В этом сказались результаты упорной борьбы партии и правительства за сокращение государственных расходов и укрепление сметно-бюджетной дисциплины. Бюджетное планирование несомненно укреплялось и совершенствовалось.

Проведенные после победы Великой Октябрьской социалистической революции преобразования коренным образом изменили содержание и назначение финансов. Эти изменения нашли отражение во всех областях финансовой деятельности.

Как показывают данные таблицы, главные изменения в составе доходов и расходов произошли в связи с национализацией основных средств производства и обращения, аннулированием кабальных государственных займов, революционным выходом из империалистической войны, осуществлением мероприятий в области социального обеспечения, просвещения и здравоохранения. В доходах и расходах бюджета резко повысился удельный вес государственных предприятий и отраслей народного хозяйства. Уже в первый год существования Советской власти государственный бюджет приобрел черты народнохозяйственного бюджета.

Впервые в истории финансы использовались в интересах экспроприации экспроприаторов, развития и укрепления социалистических производственных отношений, повышения материального благосостояния и культурного уровня трудящихся масс.

Итоги строительства аппарата пролетарской диктатуры, органов управления государством и народным хозяйством, итоги социалистических побед, достигнутых рабочим классом и трудовым крестьянством под руководством Коммунистической партии, зафиксированы в Конституции РСФСР, принятой в июле 1918 г. V Всероссийским съездом Советов. Конституция установила основные начала бюджетных прав и основные принципы построения советской бюджетной системы: 1) единство государственного бюджета всей Российской Федерации (объединение всех государственных доходов и всех расходов РСФСР в общегосударственном бюджете); 2) централизация руководства всей финансовой жизнью республики (заключение займов и финансовых соглашений, установление общегосударственных налогов и повинностей, утверждение бюджета РСФСР, регулирование денежного обращения составляют право Всероссийского съезда Советов и ВЦИК); 3) разграничение доходов и расходов республики на общегосударственные и местные, а следовательно, самостоятельное существование бюджетов местных Советов; 4) строжайшая финансово-бюджетная дисциплина как средство борьбы за выполнение государственного плана; 5) строгая регламентация бюджетного планирования (порядок составления, утверждения и исполнения государственного бюджета).

Таблица

Сравнительная характеристика доходов и расходов России накануне Октябрьской революции и в 1918 г. *

1917 г. **

1918 г. ***

млн. руб.

% к итогу

млн. руб.

% к итогу

Всего доходов (без единовременного чрезвычайного революционного налога)

3 999

100,0

15 530

100,0

В том числе

Налоги и пошлины

2 107

52,7

1 834

32,9

Из них

подоходный налог

130

3,2

405

7,3

прочие прямые налоги

436

10,9

330

5,9

акцизы

678

17,0

673

12,1

таможенный доход

421

10,5

130

2,3

пошлины

442

11,1

296

5,3

От государственных предприятий, имуществ, капиталов

1 726

43,2

3 624

64,9

Всего расходов

27 871

100,0

46 706

100,0

В том числе

Хозяйственные ведомства и учреждения

4 422

15,9

21 470

46,0

Военные ведомства и расходы, вызванные войной и ее последствиями

20 607

73,9

16 967

36,3

Ведомства просвещения, здравоохранения, охраны труда и социального обеспечения

341

1,2

3 435

7,4

Ведомства общего управления, суда и контроля

765

2,8

1 290

2,7

Расходы по государственному кредиту и аннулированию займов

915

3,3

402

0,9

Пособия местным Советам

—

—

652

1,4

* В. П. Дьяченко. Советские финансы в первой фазе развития социалистического государства. Госфиниздат, 1947, стр. 123—124.

** Назначения по проекту росписи и ассигнования.

*** По утвержденным росписям на первое и второе полугодие.

Конституция содержала также основные положения, определявшие федеральное построение бюджетной системы, проведение в ней принципов национальной политики партии и Советской власти.

Опыт, приобретенный в ходе осуществления финансовых мероприятий в 1917—1918 гг., в огромной степени способствовал быстрому и эффективному финансовому строительству в 1921—1925 гг.

Глава пятая

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ КРУПНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

После победы социалистической резолюции, провозгласил «Манифест Коммунистической партии», рабочий класс «использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т.е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил»[247]. Основоположники марксизма считали ликвидацию капиталистической собственности на средства производства главной экономической задачей социалистической революции.

К. Маркс, обосновывая в «Капитале» объективную необходимость и правомерность ликвидации капиталистической собственности на средства производства, писал: «Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют»[248].

Экспроприация экспроприаторов является не только объективно необходимой мерой, призванной привести производственные отношения в соответствие с общественным характером производительных сил, но и самой справедливой мерой, поскольку средства производства становятся общественной собственностью народа, который их создал и которому они по праву должны принадлежать.

К. Маркс и Ф. Энгельс выдвинули и обосновали тезис о необходимости централизации средств производства в руках общества. «Национальная централизация средств производства, — писал К. Маркс, — станет национальной основой общества, состоящего из объединения свободных и равных производителей, занимающихся общественным трудом по общему и рациональному плану»[249]. В. И. Ленин указывал, что «есть только одно средство положить конец эксплуатации труда капиталом, именно: уничтожить частную собственность на орудия труда, передать все фабрики, заводы, рудники, а также все крупные имения и т.п. в руки всего общества и вести общее социалистическое производство, направляемое самими рабочими»[250].

Основоположники марксизма в общих чертах указали пути осуществления этого переворота в социально-экономических отношениях. Они предлагали начать с экспроприации земельной собственности и конфискации имущества контрреволюционеров, затем обложить буржуазию высоким прогрессивным налогом, централизовать в руках государства кредит, транспорт, увеличить число государственных фабрик, установить одинаковую обязательность труда для всех[251]. Эта программа была рассчитана на переход в руки пролетариата командных высот в экономике и на планомерное вытеснение частного капитала из сферы производства и обращения. В то же время К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали, что способы и методы социалистического обобществления средств производства будут меняться в различных странах в зависимости от сложившихся экономических и политических условий. Определить их применительно к конкретным условиям каждой страны должна политическая партия рабочего класса.

В. И. Ленин, разрабатывая в новых исторических условиях программные вопросы социалистической революции, большое внимание уделял определению путей и методов социалистического обобществления средств производства. Он учил творчески подходить к решению всех задач, выдвигаемых пролетарской революцией. «Маркс, — писал В. И. Ленин, — не связывал себе — и будущим деятелям социалистической революции — рук насчет форм, приемов, способов переворота, превосходно понимая, какая масса новых проблем тогда встанет, как изменится вся обстановка в ходе переворота, как часто и сильно будет она меняться в ходе переворота»[252].

1. Рабочий контроль и его роль в подготовке национализации промышленности

Выдвижение и обоснование В. И. Лениным лозунга рабочего контроля над производством как переходной меры к социализму — это пример творческого развития марксизма.

Идею рабочего контроля в промышленности Ленин впервые выдвинул в 1905 г. — в канун первой русской революции[253]. В работах, написанных в канун Февральской революции 1917 г. и сразу же после нее, Ленин вновь возвращается к вопросу о рабочем контроле над производством. В «Письмах из далека», написанных в Швейцарии в марте 1917 г., В. И. Ленин обосновал необходимость создания всенародной рабочей милиции, которая сочетала бы военные и другие свои функции «с контролем за общественным производством и распределением продуктов»[254]. Он рассматривает рабочий контроль, всеобщую трудовую повинность и подобные мероприятия как переходные шаги к социализму[255].

В знаменитых Апрельских тезисах В. И. Ленин выдвигает в качестве одной из основных задач в экономической области установление рабочего контроля над производством и распределением продуктов[256]. Он указывал, что контроль над производством должны осуществлять Советы

На Апрельской (1917 г.) Всероссийской конференции РСДРП(б) отмечалось, что многие местные Советы рабочих депутатов и фабзавкомы проводили большую работу по практическому осуществлению рабочего контроля на заводах и фабриках. В ряде рабочих центров роль Советов оказалась особенно большой, в результате чего там была «повышена заработная плата, сокращен рабочий день при неуменьшенном производстве; обеспечено продовольствие; начат контроль за производством и распределением…»[257] В написанных В. И. Лениным резолюциях Апрельской конференции еще раз подчеркивалось значение рабочего контроля над производством и задачи по его развитию[258].

В ленинской статье «Неминуемая катастрофа и безмерные обещания» указывается, что для преодоления экономической разрухи необходим контроль за банками, синдикатами и трестами, нужна публикация отчетов о результатах такого контроля; право контроля должно быть предоставлено «не только всем Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, но и Советам от рабочих каждой крупной фабрики…»[259].

Эти указания имели большое принципиальное значение для развертывания дальнейшей борьбы за рабочий контроль. В. И. Ленин считал, что наряду с Советами контроль над производством должны осуществлять и непосредственно рабочие через свои выборные организации на предприятиях. Эта новая постановка вопроса о рабочем контроле вызывалась тем, что во многих Советах преобладающим влиянием пользовались соглашательские партии меньшевиков и эсеров, а в фабрично-заводских комитетах руководящую роль играли большевики. В этих условиях в борьбе за рабочий контроль над производством сама жизнь выдвигала на передний план фабзавкомы. Фабрично-заводские комитеты, осуществляя контроль над разными сторонами деятельности предприятий, опирались на широкий актив рабочих. В массовости рабочего контроля была его сила, залог успеха.

В период с марта по октябрь 1917 г. В. И. Ленин неустанно развивал и пропагандировал идею рабочего контроля. Он учил, что в условиях, переживаемых страной, рабочий контроль является главным средством борьбы с разрухой и голодом, создает предпосылки для национализации банков и синдикатов, развязывает инициативу и творчество трудящихся масс, способствует их политическому просвещению, дает рабочим опыт хозяйственной деятельности[260].

В мае и июне движение за рабочий контроль над производством становится более массовым, организованным, наступательным. Лозунг рабочего контроля завоевывает все новых и новых сторонников. Трудящиеся все больше убеждаются в неспособности буржуазного Временного правительства приостановить хозяйственную разруху, его нежелание обуздать капиталистов-саботажников и тем более провести революционно-демократические преобразования в экономике в интересах трудового народа.

В июле — в дни разгула контрреволюции — фабзавкомы, коллективы предприятий, продолжая борьбу за рабочий контроль, все чаще связывали лозунг контроля с переходом политической власти в руки трудящихся. Так, лозунг рабочего контроля все более приобретал политическую окраску, становился одним из основных лозунгов большевиков в борьбе за социалистическую революцию.

Вторая особенность борьбы за рабочий контроль в этот период состояла в том, что трудящиеся все чаще требовали установления контроля не на отдельных предприятиях, а в масштабах всей страны. Это был новый подход, свидетельствовавший о политическом росте пролетариата, о более глубоком понимании им своих классовых задач. В многочисленных резолюциях собраний предприятий, конференций фабрично-заводских комитетов трудящиеся одновременно с рабочим контролем ставили вопрос о сокращении прибылей капиталистов, о введении всеобщей трудовой повинности, о решительной борьбе с локаутами и т.д.

VI съезд РСДРП(б), состоявшийся в июле — августе 1917 г., подтвердил ленинские указания об установлении действительного рабочего контроля над производством. В резолюции «Об экономическом положении» подчеркивалось, что в органах контроля большинство должно принадлежать представителям рабочих организаций — Советов рабочих депутатов, профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов; в них должны также привлекаться и представители технического персонала. Съезд выдвинул задачу: «Рабочий контроль должен быть развит путем постепенно осуществляемых мер в полное регулирование производства»[261]. В этих целях прежде всего предлагалось провести отмену коммерческой тайны; сокрытие документов предлагалось объявить уголовно наказуемым преступлением. Одновременно для борьбы с явными и тайными локаутами капиталистов предусматривалось издание закона о запрещении закрытия фабрик или сокращения производства без разрешения Советов рабочих депутатов и других пролетарских организаций.

Решения VI съезда партии способствовали расширению и углублению вмешательства рабочих в производственные дела предприятий. За несколько месяцев революции рабочие прошли такую школу экономической и политической борьбы, на которую в иных условиях потребовались бы многие годы. Им приходилось непосредственно вникать в производственный процесс, зачастую заниматься снабжением предприятий топливом и сырьем, осуществлять контроль за реализацией готовой продукции. Все это многому научило рабочих, вселило в них уверенность в свои силы и организаторские способности.

В дооктябрьский период рабочий контроль не мог стать всеобъемлющим и повсеместным. Только на ряде предприятий Петрограда, Москвы, Донбасса, Урала и других основных промышленных центров страны фабзавкомам удалось установить свой контроль за основными сторонами деятельности администрации. В большинстве же случаев фабзавкомы и созданные ими контрольные комиссии осуществляли частичный контроль.

Однако это не умаляет огромного социально-экономического и политического значения рабочего контроля над производством в период с марта по октябрь 1917 г. Под руководством большевиков происходило

Рабочий контроль в промышленности устанавливался при ожесточенном сопротивлении капиталистов и их прислужников — меньшевиков и эсеров, которые утверждали, будто рабочие не в состоянии контролировать хозяйственную жизнь страны, что рабочий контроль может привести лишь к анархии, к усилению разрухи. Меньшевики пытались изобразить рабочий контроль как синдикализм.

В. И. Ленин высмеял и полностью опроверг все выпады против рабочего контроля. «Ничего подобного юмористическому переходу железных дорог в руки железнодорожников, кожевенных заводов в руки кожевенных рабочих у нас нет и следа, а есть контроль рабочих, переходящий в полное регулирование производства и распределения рабочими…»[262]

Великий Октябрь позволил трудовому народу ввести действительный контроль над производством, деятельностью капиталистов. При диктатуре пролетариата рабочий контроль начинает проводиться повсеместно, становится подготовительной мерой к национализации промышленности.

В. И. Ленин, придавая исключительно большое значение скорейшей организации рабочего контроля над производством по всей стране, в первые дни после победы революции разработал «Проект положения о рабочем контроле»[263], в котором определил задачи, права и обязанности органов рабочего контроля. «Проект» предусматривал активное вмешательство органов рабочего контроля во все сферы производства и распределения продуктов.

На основе этого ленинского проекта началась подготовка декрета ВЦИК и СНК о рабочем контроле. Она проходила в борьбе с меньшевиками и эсерами, пытавшимися сузить задачи рабочего контроля. Однако ВЦИК отклонил эти предложения прислужников буржуазии и 14 ноября 1917 г. утвердил Положение о рабочем контроле, воспроизводившее основные ленинские идеи[264]. На следующий день, 15 ноября 1917 г., декрет подписал В. И. Ленин.

«В интересах планомерного регулирования народного хозяйства во всех промышленных, торговых, банковых, сельскохозяйственных, транспортных, кооперативных, производительных товариществах и пр. предприятиях, имеющих наемных рабочих или дающих работу на дом, вводится рабочий контроль за производством, куплей, продажей продуктов и сырых материалов, хранением их, а также над финансовой стороной предприятия»[265], — гласил первый пункт декрета. В нем предусматривалось, что в осуществлении контроля принимают участие все рабочие предприятий через свои выборные органы, причем в их состав должны входить также представители служащих и технического персонала. В каждом крупном городе, губернии или промышленном районе создавался местный совет рабочего контроля, состоящий из представителей

Фабзавкомам и контрольным комиссиям предоставлялось право наблюдать «за производством, устанавливать минимум выработки предприятия и принимать меры к выяснению себестоимости производимых продуктов». Коммерческая тайна отменялась, владельцам предприятий предлагалось предъявлять контрольным комиссиям все книги, отчеты и другие документы как за текущий год, так и за прошлые отчетные годы. Решения органов рабочего контроля были обязательны для владельцев предприятий, которые вместе с представителями рабочих и служащих, выбранными для осуществления рабочего контроля, объявлялись «ответственными перед государством за строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества»[266].

Ленин отмечал, что декрет открывал перед фабзавкомами и другими органами рабочего контроля широкие возможности. «На днях рабочие получили закон о контроле над производством. Согласно этому закону, фабрично-заводские комитеты составляют государственное учреждение. Рабочие должны немедленно претворить этот закон в жизнь»[267].

Ведущая роль в установлении рабочего контроля над производством принадлежала трудящимся Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска, Урала и других промышленных центров Советской России. В начале 1918 г., через два месяца после победы Октябрьской революции, В. И. Ленин отмечал: «…рабочий контроль и национализация банков начали проводиться в жизнь, а это именно и есть первые шаги к социализму»[268].

С ноября 1917 г. по апрель 1918 г. рабочий контроль был установлен на всех важнейших предприятиях Украины, а многими крупными предприятиями (Харьковский завод Всеобщей электрической компании, Харьковский паровозостроительный завод, киевский механический завод «Ауто», Константиновский металлургический завод и др.) фактически стали управлять рабочие[269].

Ленинский декрет о рабочем контроле над производством и распределением продуктов повсюду проводился в жизнь в условиях жесточайшего сопротивления капиталистов. Саботаж буржуазии после победы Октябрьской революции усилился. Съезд Всероссийского союза обществ заводчиков и фабрикантов, проходивший в начале декабря 1917 г., принял постановление препятствовать выполнению декрета о рабочем контроле, указав, что предприятия, на которых контроль «осуществляется в форме активного вмешательства в управление таковыми, подлежат закрытию»[270].

Многие фабриканты и заводчики отказывались признавать рабочий контроль, закрывали фабрики и заводы, срывали производство, прекращали подвоз топлива и сырья, оставляли предприятия без оборотных средств, задерживали или совсем не выплачивали заработную плату, увольняли рабочих. Только в декабре 1917 г. в Петрограде саботажники[271].

Рабочий класс под руководством партии энергично проводил в жизнь декрет о рабочем контроле, решительно боролся с саботажем капиталистов. На Петроградском металлическом заводе, одном из крупнейших предприятий страны, в связи с саботажем предпринимателей, пытавшихся закрыть завод, была создана рабочая дирекция. Правление завода ответило на ее создание локаутом. Тогда рабочие поставили перед СНК вопрос об открытии завода и о переводе его на производство предметов мирного потребления. Делегацию рабочих завода в ноябре 1917 г. принял В. И. Ленин. Правительство утвердило Положение о рабочей дирекции и программу ее ближайшей деятельности. Советская власть передала фактическое управление заводом в руки рабочих[272].

В Москве саботажники остановили заводы Михельсона. Центральное правление профсоюза металлистов Москвы 9 декабря 1917 г., рассмотрев вопрос о закрытии этих заводов, вынесло постановление:

«1) Предложить заводскому комитету назначить строгую охрану завода и заводского имущества.

2) Поручить ведение дела контрольно-производственной комиссии»[273].

Передовые отряды промышленных рабочих пресекали попытки капиталистов развалить производство, пускали закрытые ранее заводы и фабрики, начинали самостоятельно ими управлять. В ожесточенной борьбе с реакционными силами пролетариат учился строить новую жизнь.

Капиталисты России в борьбе против Советской власти и ее экономических декретов опирались на поддержку международного империализма. Иностранные консулы в Москве и других городах пробовали протестовать против введения рабочего контроля на предприятиях, принадлежащих иностранным капиталистам. Московский Совет рабочих и солдатских депутатов указал иностранным консулам, что «декрету о рабочем контроле должны подчиняться все… так как он исходит от центральной власти»[274]. Американский консул в Омске пытался воспрепятствовать установлению рабочего контроля над омским отделением Международной компании жатвенных машин в России[275]. Представители консульского корпуса 28 февраля 1918 г. направили Владивостокскому Совету ноту с протестом против введения рабочего контроля, угрожая прекратить ввоз во Владивосток продовольственных грузов[276].

Советская власть решительно проводила в жизнь ленинский декрет о рабочем контроле над производством на всех предприятиях страны и разбивала все попытки российских и иностранных капиталистов помешать осуществлению первого шага к социализму в промышленности России. С помощью органов рабочего контроля удалось спасти тысячи предприятий и не допустить остановки и разрушения фабрик и заводов, разбазаривания оборудования, топлива, сырья.

Рабочий класс Советской страны после Октябрьской революции стал налаживать экономическую жизнь страны на новых началах. В первый год социалистической революции органы рабочего контроля провели огромную работу по возобновлению производства на закрытых капиталистами предприятиях, по обеспечению предприятий заказами, снабжению топливом, сырьем и оборудованием, сбыту готовой продукции.

Большую работу по регулированию производства проводил Центральный совет фабрично-заводских комитетов Петрограда, о чем свидетельствуют данные о деятельности его комиссий с ноября 1917 г. по январь 1918 г. Комиссия по контролю над производством, например, за полтора месяца работы рассмотрела около 106 дел по самым различным вопросам, связанным с деятельностью органов рабочего контроля. Комиссия по сырью с 22 ноября 1917 г. по 19 января 1918 г. рассмотрела 242 вопроса о предоставлении предприятиям оборудования, материалов и сырья (деталей машин, металлических изделий, машинного масла, жести, ниток и т.п.). Комиссия по топливу за 2 месяца рассмотрела 300 заявлений фабзавкомов о предоставлении топлива, из них 272 просьбы она полностью или частично удовлетворила. Кроме того, она направила до 50 ходатайств в различные организации и учреждения о выдаче предприятиям Петрограда топлива[277]. Рабочие Петрограда помогали налаживать производство многим коллективам предприятий различных городов и районов страны.

В налаживании и регулировании производства важную роль играли городские советы рабочего контроля. Уфимский совет рабочего контроля, образованный в декабре 1917 г., за пять месяцев охватил своей деятельностью почти все отрасли промышленности, добиваясь демобилизации фабрик и заводов и перевода их на выпуск продукции для населения. Совету пришлось много заниматься финансовыми вопросами. При этом «ни одной ошибки в финансировании предприятий не было, несмотря на то, что спешно пришлось финансировать более 1600 предприятий на много миллионов рублей и в то же время брать на свои плечи борьбу со спекуляцией»[278].

Массовые данные промышленной переписи 1918 г., проведенной по всей стране (за исключением Урала и Донбасса), свидетельствовали о том, что 64% (4348) фабзавкомов и комиссий рабочего контроля принимали непосредственное участие в управлении заводами и фабриками. Характерно, что на предприятиях с числом рабочих от 501 до 1000 человек в управлении участвовало уже свыше 74% фабзавкомов и контрольных комиссий, а на предприятиях с числом рабочих свыше[279]. Постепенный переход от рабочего контроля к рабочему управлению на многих предприятиях осуществлялся путем расширения прав фабзавкомов и контрольных комиссий.

Практическая работа трудящихся в фабзавкомах и контрольных комиссиях, обучение на курсах и в школах по рабочему контролю способствовали подготовке кадров первых советских хозяйственников. Под руководством Коммунистической партии постепенно воспитывались тысячи руководителей и организаторов. В. И. Ленин подчеркивал, что эту гигантскую работу «нельзя было бы и думать выполнить, если бы не было Советской власти, отцеживающего аппарата, который может выдвигать людей»[280].

Опыт первых социалистических преобразований в Советской стране убедительно показал, что большевистская партия научилась находить организаторские таланты среди рабочих и трудового крестьянства, которые раньше тысячами давил и губил капитал.

Большевистская партия, вводя рабочий контроль, ясно отдавала себе отчет в том, что это неполный, но необходимый шаг к социализму, ибо нельзя было сразу декретировать социализм во всей промышленности, «потому что социализм может сложиться и упрочиться только тогда, когда рабочий класс научится управлять, когда упрочится авторитет рабочих масс. Без этого социализм есть только пожелание»[281].

В органах рабочего контроля трудящиеся сами взялись за великое дело строительства промышленности громадной страны без эксплуататоров, против эксплуататоров. В. И. Ленин в речи на VI Всероссийском Чрезвычайном съезде Советов, подводя итоги первого года существования Советской Республики, отметил, что задачи, которые большевистская партия ставила перед органами рабочего контроля, выполнены: от рабочего контроля «мы подошли к рабочему управлению промышленностью в общенациональном масштабе»[282].

Контроль рабочих над производством способствовал закреплению завоеваний Октябрьской революции в экономической области, подготовил и облегчил социалистическую национализацию промышленности. Он создал условия для проявления массового почина и инициативы в строительстве новой жизни. В органах рабочего контроля рабочие учились по-новому относиться к средствам производства, которые в скором времени должны были стать общественной собственностью. Постепенно у рабочих возникало новое отношение к труду, понимание необходимости трудовой дисциплины и повышения производительности труда. Рабочий контроль — первая и успешная проба сил трудящихся Советской России в хозяйственных делах, в управлении промышленностью.

Вопрос о рабочем контроле над общественным производством и распределением продуктов в Советской России в 1917—1918 гг. до сих пор не сходит со страниц буржуазной экономической и исторической литературы. Такое «внимание» к рабочему контролю не случайно, оно имеет определенную классовую закономерность. Декрет Советской власти о рабочем контроле и российская, и зарубежная буржуазия встретила с ненавистью. В рабочем контроле она видела посягательство на «священное»

Буржуазные историки и экономисты стремятся развенчать идею рабочего контроля над производством, «доказать» утопичность самой идеи контроля рабочих над капиталистами. Но как бы ни извращали буржуазные историки и экономисты истину о рабочем контроле, он вошел в историю как первый шаг трудящихся Советской России к социализму, как эффективная мера борьбы с саботажем буржуазии, как верное средство развязывания творческой энергии народа, начавшего строительство новой жизни.

В буржуазной литературе отрицается выдающаяся роль, которую рабочий контроль сыграл в подготовке национализации промышленности, в переходе к рабочему управлению производством. В книге американского историка Росса «Русская советская республика» говорится о «неудавшейся попытке русских национализировать свою промышленность путем введения рабочего контроля»[283]. Однако хорошо известно, что без той школы управления, которую прошел рабочий класс в органах рабочего контроля, национализация промышленности была бы невозможна.

Как правило, авторы многих книг и статей, затрагивающих проблемы рабочего контроля, искажают сущность и формы рабочего контроля, деятельность его органов. Одни объявляют его «ужасным преобразованием»[284], другие считают, что в результате рабочего контроля «владельцами национализированных предприятий стали рабочие, а не государство. Место капиталистической анархии заняла анархия пролетарская»[285]. В книге французского буржуазного экономиста Бурвиля «Экономическая организация советского строя» говорится, что благодаря рабочему контролю «ось экономического движения была разрушена и предприятия оказались на положении корабля без компаса, отданного на волю морских волн»[286].

Подобные высказывания повторяются и в современных работах, издаваемых в Англии, США и других капиталистических государствах. Буржуазные авторы новых книг и статей, рассматривая рабочий контроль, воспроизводят те же оценки и выводы, что и их собратья по перу в 20-х годах. В книге американского профессора Уолша «Россия и Советский Союз» фабзавкомы обвиняются в синдикализме. Без всяких оснований автор заявляет, что к моменту издания декрета о рабочем контроле 80% предприятий «было захвачено местными комитетами рабочих», а сам декрет лишь временно узаконивал эти неправомерные действия[287]. В другой работе, опубликованной в США в 1965 г., утверждается, что «органы рабочего контроля, окрыленные своими успехами, превысили официальные права, предоставленные им декретом. Они не только взяли в свои руки управление фабриками, но и вынашивали идею, что фабрики должны перейти в собственность местных коллективов рабочих»[288].

Лишь в начальный период введения рабочего контроля имелись единичные факты, когда рабочие отдельных предприятий, устанавливая контроль, делали попытки под влиянием анархистов рассматривать предприятия как собственность данного коллектива. Однако такие попытки получали решительный отпор со стороны рабочих организаций, местных и центральных органов Советской власти. Так, в Рязани губернский съезд рабочих организаций 16 марта 1918 г. постановил: «Принять все меры для разъяснения сущности и задач рабочего контроля, для предупреждения полного захвата предприятий контрольными комиссиями»[289]. Подавляющее же большинство фабзавкомов правильно понимало декрет о рабочем контроле, рассматривало его как подготовительное мероприятие к национализации промышленности — переходу ее в общественную собственность.

Историческая правда о рабочем контроле в СССР не устраивает апологетов капитализма, фальсифицирующих историю социалистических преобразований в нашей стране. В 1963 г. американский историк X. Аврич опубликовал статьи, посвященные рабочему контролю в СССР, в которых он ссылается на высказывания меньшевиков и троцкистов, недобросовестно оперирует фактами. Декрет о рабочем контроле, заявляет Аврич, «дал новую силу синдикалистскому течению, которое несло Россию в пучину анархии»[290]. В 1969 г. в Лондоне вышла «Экономическая история СССР», в которой утверждается, что рабочий контроль «накладывал печать законности на растущие синдикалистские, чтобы не сказать анархические тенденции, уже сильно дававшие себя знать в течение многих месяцев до захвата большевиками власти»[291].

Утверждения эти лживы. Большевистская партия, В. И. Ленин всегда решительно выступали против любых проявлений анархо-синдикализма. Надо сказать, что буржуазный историк не оригинален — он повторяет меньшевистскую клевету на рабочий контроль. Высмеивая таких незадачливых критиков, Ленин писал: «Синдикализм либо отрицает революционную диктатуру пролетариата, либо сводит ее, как и вообще политическую власть, на девятое место. Мы ставим ее на первое место»[292]. Вот в чем видел В. И. Ленин водораздел между синдикалистами и коммунистами.

Буржуазные критики рабочего контроля пытаются отрицать, что введение его обеспечило в широких масштабах налаживание работы промышленности, банков и торговли. Но исторические факты ярко и убедительно показывают, как победивший рабочий класс использовал свой контроль в промышленности и банках для налаживания производства.

В деятельности органов рабочего контроля имелись, конечно, недостатки и ошибки. В. И. Ленин предупреждал, что «главная трудность пролетарской революции есть осуществление во всенародном масштабе точнейшего и добросовестнейшего учета и контроля, рабочего контроля за производством и распределением продуктов»[293]. Без промахов и ошибок осуществить революционные преобразования экономики рабочий

В современных условиях народы новых государств Азии и Африки, вступившие и вступающие на путь самостоятельного политического и экономического развития, проявляют огромный интерес к опыту построения социализма в Советском Союзе. Это и понятно, ибо народы всего мира знают, что наша страна за минувшие полвека прошла путь от отсталости до высот невиданного прогресса, добилась удивительных успехов во всех областях экономики и культуры, в повышении жизненного уровня народа. Отсюда возрастающий интерес и первым шагам Советской власти, к ее опыту по переустройству всей жизни на социалистических началах.

Идеологи антикоммунизма стремились и стремятся исказить сущность и значение рабочего контроля в СССР, чтобы помешать воспользоваться советским опытом пролетариату других стран. Но фальсификаторы не в силах уничтожить правду о Советском Союзе.

Опыт рабочего контроля в нашей стране имеет огромное международное значение, ибо рабочий контроль — это не только «русское явление». В. И. Ленин в речи о первой годовщине революции, обобщая накопленный опыт, подчеркивал, что «первым основным шагом, который обязателен для всякого социалистического, рабочего правительства, должен быть рабочий контроль»[294]. Так учил Ленин, и это подтвердил опыт строительства социализма в других странах[295].

2. Формы и методы социалистического преобразования крупной промышленности

Революционное преобразование буржуазной собственности в общественную В. И. Ленин всегда рассматривал как исходный пункт и необходимое условие перехода общества к социализму. В статьях «Задачи пролетариата в нашей революции» и «Политические партии в России и задачи пролетариата» он писал о национализации банков и синдикатов как о ближайшей, реальной задаче рабочего класса[296]. Ленинские указания о национализации банков и синдикатов как первоочередной задаче пролетариата в социалистической революции получили дальнейшую разработку в резолюции «Об экономическом положении», принятой VI съездом Коммунистической партии. «Необходимо вмешательство, — подчеркивалось в экономической платформе большевиков, — в область производства в целях планомерного урегулирования производства и распределения, а также необходима национализация и централизация банкового дела, национализация ряда синдицированных предприятий[297].

В сентябре 1917 г. В. И. Ленин в брошюре «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» снова со всей силой подчеркнул неотложность национализации банков и синдикатов, дал теоретическое обоснование объективной возможности и необходимости их одновременной национализации[298].

Коммунистическая партия с первых дней победы социалистической революции развернула работу по подготовке национализации крупной промышленности с тем, чтобы сломить экономическую мощь буржуазии, овладеть командными высотами народного хозяйства, создать экономическую базу диктатуры пролетариата. В обращении «К населению», опубликованном в «Правде» 19(6) ноября 1917 г., Ленин указывал, что Советом Народных Комиссаров подготовляется государственный закон о национализации банков и синдикатов. Характер предстоящей национализации был предопределен тут же в следующих словах: «Товарищи рабочие, солдаты, крестьяне и все трудящиеся! Берите всю власть в руки своих Советов. Берегите, храните, как зеницу ока, землю, хлеб, фабрики, орудия, продукты, транспорт — все это отныне будет всецело вашим, общенародным достоянием»[299].

Первоочередной мерой В. И. Ленин считал национализацию трестов и синдикатов. «Все акционерные предприятия объявляются собственностью государства»[300], — гласила первая статья «Проекта декрета о проведении в жизнь национализации банков и о необходимых в связи с этим мерах», который он выдвинул на заседании президиума ВСНХ в середине декабря 1917 г. В ноябре 1917 г. Совнарком обсуждал вопрос о национализации всей угольной промышленности Донбасса, в январе 1918 г. началась подготовка к национализации нефтяной промышленности. Одновременно происходила разработка декрета о национализации всей крупной промышленности страны.

В первые месяцы социалистической революции Советская власть в центре и на местах национализировала значительное число крупных заводов и фабрик. Это, с одной стороны, было продиктовано большой государственной значимостью национализируемых предприятий, с другой — явилось ответом на саботаж капиталистов, их нежелание признать декрет о рабочем контроле над производством и другие революционные акты диктатуры пролетариата. Небольшая часть предприятий была национализирована в связи с их задолженностью казне.

В ряде случаев национализации предприятий предшествовал их секвестр; владельцы предприятий решением местных органов Советской власти лишались права распоряжаться имуществом по собственному усмотрению. Эти меры применялись к капиталистам-саботажникам. Совнарком, рассмотрев 19 ноября 1917 г. вопрос о секвестре местными Советами фабрик и заводов в связи с саботажем предпринимателей, обратил внимание Советов на всю ответственность, которую они несут за бесперебойную работу секвестрированных предприятий. Правительство рекомендовало «подходить к секвестру предприятий с большой осторожностью,[301].

В исторической и экономической литературе порой национализация промышленности в первые месяцы после победы Октябрьской революции характеризуется как исключительно карательная мера[302]. Однако активные участники национализации не разделяли эту точку зрения. Так, один из руководящих работников Совета народного хозяйства Северного района еще в начале 1918 г. писал о подходе к национализации предприятий: «Признавая принцип национализации, мы считаем возможным проводить ее постепенно, останавливая свое внимание по большей части на крупных предприятиях, имеющих для национальной промышленности важное значение, дополняя, расширяя и организуя их; предприятия же мелкого характера секвестрируются и реквизируются нами только по необходимости, ввиду отказа владельца от ведения дела и уплаты рабочим заработной платы…»[303] Эта характеристика дает правильное представление о первом этапе национализации промышленности. Видный исследователь проблем организации государственной промышленности в СССР академик А. В. Венедиктов писал: «Отбрасывая клеветнические выпады явных и скрытых противников национализации, можно было бы считать утверждения о ее якобы «стихийном» и по преимуществу «карательном» характере первым откликом на непосредственные поводы к национализации, объяснить их тем, что далеко не все участники революционной борьбы могли правильно оценить в разгаре этой борьбы действительное ее значение и глубинные процессы, скрывавшиеся за поверхностными явлениями»[304].

Итоги первого этапа национализации промышленности показывают, что на 1 июня 1918 г. из 512 национализированных предприятий только на долю горно-металлургической и металлообрабатывающей промышленности приходилось 218 предприятий (42,7%). Кроме того, было национализировано 17 топливных, 18 электротехнических и 42 химических предприятия. По всем перечисленным отраслям было национализировано 295 предприятий (57,6%). Таким образом, больше половины перешедших в собственность Республики Советов предприятий относилось к тяжелой промышленности. Известно, что экономическая программа Октябрьской революции как раз и предусматривала национализацию в первую очередь ведущих отраслей тяжелой индустрии.

Все это опровергает измышления буржуазных фальсификаторов советской национализации промышленности, которые потоками лжи и клеветы стремятся исказить социалистические преобразования, осуществленные в Советской России.

Авторы многочисленных книг и статей, которые начиная с 1918 г. наводняют книжные магазины капиталистических стран, пытались и пытаются доказать, что национализация, проведенная большевиками, осуществлялась без плана, стихийно и привела к развалу промышленности.[305]. В том же духе описывается национализация промышленности в СССР в работе другого английского историка, который утверждает, что национализация промышленности не была «составной частью большевистской программы» и с самого начала рассматривалась не как желанный результат сам по себе, а как контрмера против саботажа. В результате в ней «отсутствовал какой-либо элемент плановости»[306]. Подобные высказывания повторяются с небольшими вариациями большинством буржуазных экономистов и историков.

Буржуазные историки и экономисты старательно умалчивают, что российские капиталисты не останавливались перед разрушением и разбазариванием национального богатства, чтобы сорвать национализацию промышленности. Для спасения капиталов и предприятий банкиры, фабриканты и заводчики заключали с иностранными капиталистами договоры и соглашения о продаже фабрик и заводов, акций и других ценных бумаг, переводили деньги в заграничные банки. Например, во Владивостоке Сибирский и Международный банки перевели за границу 10 млн. руб., в японский банк в Цируге было переведено 40 млн. руб., принадлежавших Добровольному флоту; владельцы фирмы «Кунст и Альберс» передали ключи от сейфов английскому консулу и т.д.[307] Чтобы пресечь попытки буржуазии обойти законы Советской власти, передать свои предприятия иностранцам, съезд фабрично-заводских комитетов, состоявшийся во Владивостоке в конце февраля 1918 г., постановил: «Лиц, виновных в таких действиях, подвергать немедленному аресту и предавать революционному суду, а переданное иностранцам имущество конфисковать. Предупредить местных консулов, что имущество их соотечественников, вступивших в преступные сделки с русскими подданными, будет конфисковано без возмещения убытков, а они сами будут высланы из пределов России»[308].

Американские, английские и французские империалисты, не веря в долговечность Советской власти, усиленно скупали акции и ценные бумаги, стремились прибрать к рукам российскую промышленность и богатства недр страны: нефть, уголь, золото, платину и т.д.

В. И. Ленин, разоблачая маневры российских и иностранных капиталистов, подчеркивал, что никакие махинации с ценными бумагами не помогут империалистам, не спасут одних и не обогатят других, ибо горы ценных бумаг, которые они теперь получают, окажутся пустейшей, никуда не годной старой бумагой[309].

Советское правительство для пресечения махинаций капиталистов с акциями и ценными бумагами отменило систему безымянных акций и ценных бумаг и ввело обязательную регистрацию акций, облигаций и других процентных бумаг, русских и иностранных, принадлежавших как[310].

Одновременно были запрещены продажа, реорганизация, слияние и сдача в аренду заводов и фабрик. Эти же меры распространялись и на различные промышленные компании и акционерные общества. Тем самым Советское правительство положило конец попыткам российских капиталистов продать или под видом реорганизации ликвидировать фабрики и заводы. Перечисленные мероприятия помогли сохранить многие крупные предприятия страны, ставшие затем общенародным достоянием.

Российских капиталистов в их борьбе против революционных мероприятий Советской власти по национализации промышленности активно поддерживали меньшевики и эсеры. Однако рабочие под руководством большевиков решительно разоблачали и пресекали их подрывные действия. Рабочие высмеивали проповедуемую меньшевиками и эсерами политику «тихих шагов и робких зигзагов», смело строили «новые, нигде не виданные формы жизни»[311].

Советское правительство и Коммунистическая партия давали решительный отпор капиталистам и их сторонникам, всем попыткам внутренней и внешней контрреволюции помешать социалистической национализации средств производства. Саботаж капиталистов, их контрреволюционные вылазки ускорили процесс национализации, которая была предрешена в программных документах партии.

Исходя из общегосударственных интересов, Советская власть в первую очередь национализировала крупные предприятия машиностроительной, металлургической, угольной и энергетической промышленности, расположенные в Петрограде, в Москве, на Урале, в Донбассе и в других важнейших промышленных районах страны.

В конце декабря 1917 г. по постановлению Советского правительства в собственность Российской Республики перешли крупнейшие в стране Путиловские заводы ввиду задолженности акционерного общества казне крупных сумм денег[312]. Декретом Совнаркома от 16 декабря 1917 г. было конфисковано имущество «Общества электрического освещения 1886 года». Принимая это решение, Советское правительство исходило из того, что названное общество в течение ряда лет, получая правительственные субсидии, «своим управлением привело предприятие к полному финансовому краху и конфликту со служащими, грозящему прекратить работу предприятия»[313]. В январе 1918 г. в собственность государства, согласно декретам Совнаркома, перешли многие крупные предприятия Петрограда, владельцы которых саботировали экономические мероприятия Советской власти, отказывались подчиниться закону о рабочем контроле, сокращали производство, пытались закрыть предприятия.

VI конференция фабрично-заводских комитетов Петрограда, состоявшаяся в январе 1918 г., подчеркивала необходимость скорейшего осуществления программного требования Коммунистической партии о переходе всех крупных фабрик, заводов и рудников в руки государства. В первую очередь должны национализироваться предприятия саботажников;[314].

Советская власть придавала большое значение обобществлению металлообрабатывающих, горнодобывающих и других предприятий Урала. Уральские горнопромышленники отказывались признавать Советскую власть и ее декреты, готовили закрытие всех предприятий. В этих условиях Уральский областной Совет обратился в Совнарком с просьбой оказать помощь в борьбе со злостным саботажем капиталистов. Рассмотрев вопрос о положении на Урале, В. И. Ленин высказался за конфискацию заводов, принадлежавших саботажникам. Совнарком 7 декабря 1917 г. постановил конфисковать все имущество акционерного общества Богословского горного округа и объявить его собственностью Российской Республики ввиду отказа подчиниться декрету о введении рабочего контроля за производством. Последующими декретами Совнаркома в декабре 1917 г. и январе 1918 г. была проведена конфискация имущества акционерных обществ восьми крупных промышленных округов Урала.

В момент издания декрета о национализации заводов Симского горного округа в Петрограде находилась делегация окружного Совета рабочих и солдатских депутатов. Делегаты горячо приветствовали национализацию и по своей инициативе взяли перед Совнаркомом обязательства: 1) поднять производительность всех предприятий; 2) представлять отчет о работе предприятий округа не реже двух раз в месяц; 3) установить на предприятиях полный порядок и строгую трудовую дисциплину; 4) распределять продукцию предприятий округа согласно плану Наркомата торговли и промышленности и т.д. Эти обязательства были одобрены рабочими всех предприятий Симского горного округа[315].

Многие заводы и рудники Урала были национализированы местными Советами. Так было конфисковано имущество Кизеловского горного округа. В постановлении областного Совета указывалось, что Кизеловский горный округ является самым крупным производителем угля на Урале, старое же правление прекратило финансирование округа, благодаря чему добыча угля может совершенно остановиться, что повлечет катастрофу с транспортом.

Российские капиталисты делали попытки сохранить свои позиции в промышленности Урала путем образования смешанных акционерных обществ с участием государства и частного капитала. Один из таких проектов содержал предложение о создании треста из уральских металлургических заводов, выдвинутое руководителями горных и металлургических предприятий Стахеевского концерна. Для восстановления металлургических заводов представители концерна предлагали также привлечь американских капиталистов. Аналогичное предложение поступило в ВСНХ от Кузнецкого каменноугольного и металлургического общества[316]. Советское правительство отвергло эти проекты.

К середине мая 1918 г. большинство крупных предприятий тяжелой промышленности Урала уже было национализировано. В это время в ведении областного правления национализированными предприятиями находилось 76 горно-металлургических и металлообрабатывающих предприятий, а вместе с бывшими казенными заводами — 90 предприятий, имевших 90 доменных и 88 мартеновских печей[317]. К концу июня 1918 г. на Урале было обобществлено во всех отраслях производства 195 предприятий[318], что свидетельствует о высоких темпах национализации промышленности в этом районе. «На Урале раньше и успешнее, чем где бы то ни было, была осуществлена национализация всей горнозаводской промышленности»[319].

Огромное значение имела национализация промышленности Донбасса и других промышленных районов Украины. Объединенная конференция профессиональных союзов металлистов и горняков Донецкого и Криворожского бассейнов, состоявшаяся в начале декабря 1917 г. в Харькове, единодушно высказалась за национализацию главнейших отраслей промышленности[320]. С ноября 1917 г. по март 1918 г. органами Советской власти было национализировано большинство крупных предприятий Украины. К концу марта 1918 г. только в Донбассе насчитывалось 230 национализированных шахт и рудников[321].

В первую очередь национализировались предприятия угольной, металлургической и машиностроительной промышленности, имеющие общегосударственное значение. Сюда прежде всего относились предприятия Донецко-Криворожского бассейна, который был основной угольно-металлургической базой страны — всероссийской «кочегаркой». Почти 1/3 рудников и шахт Донбасса и Криворожья была секвестрирована и конфискована местными органами Советской власти по инициативе рабочих организаций.

В планах Коммунистической партии и Советского правительства важное место занимала национализация нефтяной промышленности Баку. Большая работа по подготовке и осуществлению национализации нефтяной промышленности была проведена бакинскими большевиками, возглавляемыми С. Г. Шаумяном. Всей подготовительной работой по национализации нефтяной промышленности и деятельностью бакинских большевиков в этом направлении непосредственно руководил В. И. Ленин. Бакинский Совет Народных Комиссаров 1 июня 1918 г. принял постановление о национализации нефтяных предприятий и о подчинении их Бакинскому Совету народного хозяйства.

Российские и иностранные капиталисты принимали все меры, чтобы помешать национализации нефтяной промышленности. Наряду с саботажем всех мероприятий Советской власти они придумывали различные комбинации, выдвигали проекты создания смешанных нефтяных обществ, цель которых была одна — сохранить позиции капиталистов в нефтяной промышленности. Нефтепромышленниками был выдвинут проект создания единого нефтяного общества, которое должно было монопольно заниматься «добычей, переработкой, перекачкой, транспортом,[322]. Капиталисты надеялись также затормозить национализацию, используя своих агентов, пролезших в советские хозяйственные организации.

Декрет Совета Народных Комиссаров о национализации нефтяной промышленности, принятый 20 июня 1918 г., положил конец саботажу и интригам буржуазии и ее приспешников. Все нефтедобывающие, нефтеперерабатывающие, нефтеторговые предприятия, а также нефтепроводы, нефтяные склады и другие сооружения переходили в собственность государства. В декрете объявлялось также о введении государственной монополии торговли нефтью и ее продуктами[323]. Национализацией нефтяной промышленности Советская власть пресекла многочисленные попытки иностранных империалистов прибрать к рукам нефтяные богатства страны.

Совет Народных Комиссаров Туркестана 9 марта 1918 г. издал декрет о конфискации нефти, угля и бензина в крае, а 16 марта обнародовал декрет, согласно которому все предприятия нефтяной и каменноугольной промышленности были объявлены «национальной собственностью Рабоче-Крестьянского правительства Российской Федеративной Республики». Всем фабрично-заводским и конторским комитетам, советам старост предписывалось составить описи находящегося в национализируемых предприятиях имущества[324]. VI съезд уполномоченных профессионального союза «Горнорабочий» Туркестана приветствовал декрет Совнаркома края о национализации горнопромышленных предприятий «как вполне соответствующий переживаемому моменту государственный акт» и выразил надежду, что «высшая государственная власть в лице Совета народных комиссаров Туркестанского края обеспечит всемерно: 1) широкое развитие горной промышленности в крае; 2) нормальные условия жизни и труда горных тружеников»[325]. Всего в собственность Советского государства в соответствии с этим декретом перешло 11 предприятий: 6 каменноугольных копей, 2 нефтепромысла и 3 рудника.

В первые месяцы 1918 г. ВСНХ была начата работа по подготовке национализации крупнейших машиностроительных заводов страны — Сормовского, Коломенского, Брянского и др. Капиталисты предприняли кампанию против национализации этой важнейшей отрасли тяжелой промышленности. В целях срыва национализации они выдвинули и разрекламировали проект создания крупного государственно-капиталистического треста, предлагая включить туда крупнейшие металлургические[326].

Совет Народных Комиссаров, рассмотрев 18 апреля 1918 г. вопрос о создании государственно-капиталистического треста машиностроения, отверг проект капиталистов и высказался за полную национализацию машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности.

В середине мая 1918 г. в Москве была созвана конференция для обсуждения вопросов, связанных с национализацией крупнейших машиностроительных заводов. В приветственном письме В. И. Ленина, адресованном конференции, говорилось: «Выслушав сообщение товарищей, избранных рабочей делегацией на конференции крупнейших металлообрабатывающих заводов, и имея в виду резолюцию конференции, я могу сказать, что в Совете Народных Комиссаров, наверное, по моему мнению, будет единодушие в пользу немедленной национализации, если конференция со всей энергией возьмется за обеспечение планомерной, стройной организованности работ и повышение их производительности»[327].

Конференция приняла резолюцию о национализации металлообрабатывающих заводов и выработала инструкцию по управлению национализированными предприятиями. Постановлением ВСНХ от 19 июня 1918 г. были национализированы все предприятия, принадлежавшие акционерному обществу «Сормово» и акционерному обществу Коломенского машиностроительного завода. На базе Сормово-Коломенской группы заводов было затем организовано Государственное объединение машиностроительных заводов (ГОМЗ).

В. И. Ленин, подводя первые итоги национализации крупной промышленности, в марте 1918 г. писал, что «фабрики и заводы почти перестали быть частной собственностью и, несомненно, перестанут быть таковою в самом ближайшем будущем — (ввести соответственные декреты — это[328]. Задача состояла в том, чтобы наладить работу конфискованных и национализированных предприятий, осуществить строжайший учет и контроль над производством и распределением продуктов, поднять производительность труда. Между тем темпы национализации опережали работу по овладению производством. В. И. Ленин обметил это в докладе «Об очередных задачах Советской власти» 29 апреля 1918 г. на заседании ВЦИК[329]. В этих условиях на первый план выдвигалась задача — овладеть предприятиями фактически — обобществить производство на деле.

Одной из важнейших задач Советской власти В. И. Ленин весной 1918 г. называл «доведение до конца национализации всех фабрик, заводов, железных дорог, средств производства и обмена»[330]. Советская Республика, заключив Брестский мир и получив мирную передышку, развертывала хозяйственное строительство. В этот период широко велась подготовка к планомерной национализации основных отраслей крупной промышленности.

Вопросы завершения национализации крупной промышленности и организации производства на социалистических началах были в центре внимания I Всероссийского съезда совнархозов, состоявшегося в конце мая — начале июня 1918 г. В работе съезда принимали участие представители профсоюзов и кооперативных организаций. В резолюции съезда «Об экономическом положении и экономической политике» было сказано, что необходимо перейти от национализации отдельных предприятий «к последовательной национализации отраслей промышленности и в одну из первых очередей — металлообрабатывающей и машиностроительной, химической, нефтяной и текстильной промышленности»[331]. В другой резолюции съезда, посвященной вопросам организации промышленности и ее ближайшим задачам, указывалось на необходимость осуществления «целесообразной и планомерной национализации как целых отраслей промышленности, так и отдельных предприятий».

В речи на съезде В. И. Ленин подчеркнул задачу планомерной организации общественного производства в интересах трудящихся. При социализме, указывал он, «общественное производство и распределение продуктов по научным соображениям» подчиняется цели — «как сделать жизнь всех трудящихся наиболее легкой, доставляющей им возможность благосостояния»[332].

Советское государство, национализируя отдельные заводы, фабрики и целые отрасли промышленности, накопило большой опыт проведения национализации и управления обобществленными предприятиями. Огромная подготовительная работа по обобществлению всех основных средств производства, начатая сразу после победы Октябрьской революции, к лету 1918 г. была завершена.

Совет Народных Комиссаров 28 июня 1918 г. «в целях решительной борьбы с хозяйственной и производственной разрухой и для упрочения

Совет Народных Комиссаров установил, что все предприятия, объявленные по декрету достоянием государства, впредь до особого распоряжения ВСНХ по каждому предприятию в отдельности «признаются находящимися в безвозмездном арендном пользовании прежних владельцев». При этом на членов правления, директоров и других ответственных распорядителей национализированных предприятий возлагалась ответственность перед Советской Республикой как за целостность и сохранность предприятий, так и за правильную их работу. В декрете предусматривалось, что все служащие, технический персонал, рабочие, директора, члены правлений и ответственные распорядители национализированных предприятий считаются состоящими на службе у РСФСР и получают содержание по норме, существовавшей до момента национализации, из доходов и оборотных средств предприятия. В случае если лица технического и административного персонала национализируемых предприятий покинут свой пост, они должны нести ответственность перед судом революционного трибунала по всей строгости закона. Правлениям всех предприятий по состоянию на 1 июня 1918 г. ВСНХ поручал выработать и разослать во все национализируемые предприятия подробную инструкцию об организации в них управления и задачах рабочих организаций[333].

Анализ декрета показывает, что он был глубоко продуман и подготовлен с большим знанием состояния различных отраслей промышленности страны. Национализации подлежали предприятия акционерных обществ и паевых товариществ, а также предприятия, находившиеся в собственности отдельных капиталистов. Это были наиболее крупные фабрики, заводы, рудники, шахты и т.д. Национализация осуществлялась: а) в зависимости от размеров основных фондов предприятий или стоимости их имущества, причем для предприятий различных отраслей производства нижняя граница колебалась от 1 млн. до 200 тыс. руб.; б) независимо от основного капитала для предприятий особо важных или представляющих редкое производство; в) в зависимости от объема выпускаемой продукции.

Национализация проводилась безвозмездно. Как акционеры, так и владельцы отдельных предприятий никакого выкупа от Советской власти не получали. Такая политика соответствовала практике национализации предприятий, сложившейся к 28 июня 1918 г. и вызванной прежде всего злостным саботажем и контрреволюционной борьбой капиталистов против государства рабочих и крестьян.

Национализация крупной промышленности имела решающее значение для создания экономического фундамента Советской Республики. Переход в общественную собственность основных средств производства создавал условия для социалистического преобразования всего народного хозяйства. Оценивая значение декрета, В. И. Ленин писал: «Согласно давно намеченному плану, после продолжительной подготовительной работы, наконец, 28 июня утвержден декрет, появления которого с нетерпением ожидали народные массы России и опубликование которого задерживалось обстоятельствами, независящими от воли и желания Советской власти… В собственность Советской Республики перешло по настоящему декрету большинство акционерных и паевых компаний и товариществ, а также ряд крупнейших предприятий и заводов, имеющих общегосударственное значение»[334].

ВСНХ, руководствуясь ленинским декретом, приступил к организации управления на национализированных предприятиях крупной промышленности. При этом в ведение советских хозяйственных организаций в первую очередь переходили заводы и предприятия тяжелой промышленности (горные, металлургические, машиностроительные и др.), а также предприятия легкой промышленности, имеющие общегосударственное значение.

Капиталисты и на этом этапе пытались спасти свои предприятия от национализации. При оценке предприятий они занижали их стоимость, пытались доказать, что предприятия работают в убыток, а поэтому национализация их Советской властью не имеет смысла. Многие предприниматели пытались использовать последние месяцы своего управления заводами и фабриками для того, чтобы выкачать из них побольше денег, лишить предприятия оборотных средств. Всем этим проискам буржуазии фабрично-заводские комитеты и контрольные комиссии давали решительный отпор, они разоблачали и пресекали махинации капиталистов и их ставленников.

Национализация крупной промышленности России после издания декрета о национализации проходила быстрыми темпами по всей стране, при активном участии трудящихся масс, кровно заинтересованных в завершении экспроприации капиталистов и строительстве социалистического хозяйства.

В короткий срок были обобществлены и стали общегосударственным достоянием сотни крупных заводов и фабрик, расположенных в Москве, Петрограде, Туле, Воронеже, Иваново-Вознесенске, Нижнем Новгороде, Казани, Самаре, Саратове, Астрахани, в северных губерниях, в Западной Сибири и других районах страны.

Если на 1 июня 1918 г. по всей стране было национализировано центральными и местными органами Советской власти свыше 500 крупных предприятий, то, по данным промышленной переписи, на 31 августа 1918 г. число объявленных национализированными крупных фабрик и заводов превысило 3 тыс. Из них больше половины составляли предприятия тяжелой промышленности. К концу 1918 г. ВСНХ фактически принял в ведение государства 1125 крупных предприятий. В их числе было 155 металлодобывающих предприятий и рудников, 188 металлообрабатывающих и машиностроительных заводов, 28 крупных топливных[335]

II Всероссийский съезд Советов народного хозяйства, состоявшийся в декабре 1918 г., рассмотрев итоги национализации промышленности после издания декрета от 28 июня 1918 г., сделал вывод, что «национализация промышленности является в основном завершенной»[336]. Следовательно, крупная промышленность в Советской России была в основном национализирована в первый год социалистической революции. Этот факт всемирно-исторического значения был отмечен в Программе Коммунистической партии, принятой в марте 1919 г. VIII съездом РКП(б). В ней было записано требование: «Неуклонно продолжать и довести до конца начатую и в главном и основном уже законченную экспроприацию буржуазии, превращение средств производства и обращения в собственность Советской Республики, т.е. в общую собственность всех трудящихся»[337].

По мере освобождения территории советских республик от интервентов и белогвардейских войск повсюду возобновлялись социалистические преобразования, прерванные вражеской оккупацией. При этом в экономической области первостепенное внимание уделялось национализации промышленности.

В декларации об экономической программе Временного рабоче-крестьянского правительства Советской Украины, принятой 26 января 1919 г., провозглашалась необходимость быстрейшей национализации промышленности: «Временное рабоче-крестьянское правительство Украины приступает к немедленной национализации важнейших отраслей промышленности, распространяя ее на все другие отрасли капиталистической промышленности по мере организации соответственного руководящего государственного, технического и рабочего аппарата»[338].

Правительство Советской Украины, выполняя эту программу, осуществляло национализацию как отдельных крупных предприятий, так и целых отраслей промышленности. 2 апреля 1919 г. Совет народного хозяйства Украины объявил государственной собственностью все предприятия, добывающие железную и марганцевую руду, со всем их движимым и недвижимым имуществом[339]. В середине апреля государственной собственностью были объявлены все заводские и фабричные предприятия металлургической и металлообрабатывающей промышленности за исключением мелких предприятий.

К началу июня 1919 г. на Украине было фактически обобществлено 87 машиностроительных и металлургических предприятий[340]. Национализация машиностроительных, металлообрабатывающих и металлургических заводов Украины была завершена в течение 1920 г. На 1 июля

Наряду с железорудной, машиностроительной, металлургической промышленностью СНХ Украины со второй половины мая 1919 г. проводил национализацию угольных предприятий Донецкого бассейна. Однако национализация не могла одновременно распространиться на весь Донбасс, так как Советская власть не была восстановлена там во всех районах. В январе 1920 г. в 13 районах Донецкого бассейна было национализировано 27 различных обществ и товариществ по добыче угля и, кроме того, 38 отдельных рудников и копей. Национализация угольной промышленности была завершена в конце августа 1920 г. В середине ноября 1920 г. Украинский совнархоз объявил государственной собственностью свыше 210 предприятий химической промышленности, а также все винокуренные, спиртоочистительные, дрожже-винокуренные заводы, находившиеся на территории Советской Украины[341].

В течение 1920 и начале 1921 г. были национализированы деревообрабатывающие предприятия, кожевенные заводы, текстильные фабрики, картонажные предприятия и типографии и многие другие предприятия легкой и пищевой промышленности.

Советское правительство Белоруссии приступило к плановой национализации промышленности в январе 1919 г. Для подготовки к завершению национализации промышленности республики требовалось выяснить положение каждой отрасли, число занятых рабочих, производительность предприятий, их значение, состояние транспорта, обеспеченность сырьем и топливом и т.д. В этих целях были проведены съезды фабричных комитетов отдельных отраслей промышленности.

Социалистическая национализация крупной промышленности Белоруссии в первой половине 1919 г. охватила текстильную, кожевенную, металлообрабатывающую, стекольную, деревообрабатывающую и другие отрасли промышленного производства. Одновременно совнархоз принял меры для овладения всеми электростанциями Белоруссии. В результате «уже примерно в конце февраля 1919 г. значительное число предприятий крупной промышленности Белорусской ССР стало всенародным достоянием»[342].

Временное Советское правительство Латвии, образованное в декабре 1918 г., провозгласило национализацию земли и наметило меры по обобществлению других средств производства. Право частной собственности на остальные средства производства, как и на торговые предприятия, средства сообщения, банки и т.д., должно было быть шаг за шагом уничтожено, причем все они в этих целях немедленно подчинялись строгому рабочему контролю.

Правительство Латвии издало 8 января 1919 г. декрет о вступлении в силу в пределах республики всех декретов, изданных СНК РСФСР до 25 декабря 1918 г. Таким образом, в Советской Латвии вступили в действие декреты о национализации банков, железных дорог, о монополии внешней торговли и о национализации всей крупной промышленности.

В январе 1919 г. в Латвии были национализированы все крупные предприятия тяжелой промышленности, в том числе металлообрабатывающей,

Трудящиеся Азербайджана в первые же дни после восстановления в конце апреля 1920 г. Советской власти приступили к налаживанию промышленности и возобновлению социалистического строительства. Бакинские пролетарии под руководством Коммунистической партии прилагали героические усилия для ликвидации разрухи в нефтяной промышленности, вызванной разбойничьим хозяйничанием иностранных интервентов и мусаватистов. Достаточно сказать, что число действующих в 1920 г. скважин сократилось до 960 против 3500 в 1913 г.[343] Остальные отрасли промышленности Азербайджана также находились в состоянии разрухи. Большая часть предприятий Азербайджана вообще не работала[344].

Наряду с овладением нефтяными промыслами и предприятиями Советская власть Азербайджана национализировала в июне — декабре 1920 г. предприятия металлургической и железоделательной промышленности, большое число химических предприятий, цементные и кирпичные заводы, железные и медные рудники, швейные мастерские, текстильные предприятия, 46 хлопкоочистительных заводов, 68 шелкомотальных и 30 шелкокрутильных заводов, 23 типографии и т.д.[345]

Советская власть в Армении и Грузии утвердилась значительно позднее, чем в других национальных окраинах бывшей царской России. Поэтому социалистические преобразования в экономике Армении и Грузии проводились в условиях, когда национализация промышленности в РСФСР уже была завершена. Это сказалось как на темпах национализации промышленности в Армении и Грузии, так и на ее методах. Если во всех других районах страны национализации промышленности предшествовал рабочий контроль, который сыграл важную роль в подготовке национализации и явился для рабочих первой школой управления производством, то в Армении и Грузии рабочий контроль не получил широкого распространения. В 1921 г. на смену «военному коммунизму» пришла новая экономическая политика, что также наложило свой отпечаток на обобществление средств производства в этих республиках.

Национализация крупной промышленности в основных индустриальных районах была завершена в 1920—1921 гг. По данным ВСНХ, к декабрю 1920 г. было национализировано по всем отраслям производства 4547 крупных предприятий, в том числе 127 предприятий горной и горнозаводской промышленности, 582 различных металлообрабатывающих предприятия, 244 предприятия химической промышленности, 445 предприятий, занятых добычей и обработкой камней, земли и глины, 157 предприятий деревообрабатывающей промышленности, 629 текстильных предприятий, 146 бумажных фабрик и типографий, 2174 предприятия пищевой промышленности[346].

Завершение национализации крупных предприятий страны явилось торжеством экономической политики Коммунистической партии и Советского

В период гражданской войны и иностранной интервенции Коммунистическая партия проводила политику «военного коммунизма», Советская власть национализировала среднюю и некоторую часть мелкой промышленности. Такая мера не предусматривалась ленинской программой социалистических преобразований. Это была временная политика, вызванная военной обстановкой и интервенцией. После разгрома интервентов и окончания гражданской войны при переходе в 1921 г. к мирному строительству многие мелкие предприятия были денационализированы.

Советская национализация средств производства явилась образцом социалистической национализации — национализации в интересах трудового народа. Национализировав крупную промышленность, Советское государство превратило ее в общественную собственность, во всенародное достояние.

Капиталисты — российские и иностранные — и их идеологические оруженосцы пытались опорочить советскую национализацию промышленности. Каутский и другие оппортунисты утверждали, будто национализация промышленности в Советской Республике носила анархо-синдикалистский, а не социалистический характер, будто отнятые у капиталистов предприятия переходили в собственность отдельных коллективов рабочих и служащих.

В. И. Ленин в книге «Пролетарская революция и ренегат Каутский» дал решительный, уничтожающий отпор этим вымыслам врагов социализма. Сознательно игнорируя законодательство Советской власти о социалистическом обобществлении средств производства, Каутский лицемерно поучал, что фабрики надо передавать государству, или общине, или потребительскому обществу. Ленин дал «экономическому анализу» Каутского очень короткую, но насмерть разящую оценку: «Это не критика, а прием лакея буржуазии, который нанят капиталистами, чтобы оболгать рабочую революцию». Факты свидетельствуют, подчеркивал Ленин, что «фабрики передаются только республике, что распоряжается ими составленный с преобладающим участием выборных от профессиональных союзов рабочих орган Советской власти, Высший совет народного хозяйства…»[347].

Современные апологеты капитализма продолжают повторять клеветнические измышления об анархо-синдикалистском характере национализации промышленности в СССР. В «обоснование» этого ложного тезиса буржуазные экономисты и историки указывают на факты конфискации местными Советами предприятий по инициативе рабочих. Все такие случаи идеологи антикоммунизма истолковывают как захват, как присвоение рабочими фабрик и заводов. Однако это злостное извращение истины. Чаще всего рабочие, принимая решение о конфискации предприятий, во-первых, делали это в ответ на саботаж капиталистов, чтобы не допустить остановки фабрик и заводов, дальнейшего развала промышленности; во-вторых, они обращались к местным или центральным органам Советской власти с просьбой утвердить их решение, в-третьих, всегда подчеркивали, что конфискованные предприятия они рассматривают как общенародное достояние.

Лишь в единичных, крайне редких случаях отсталые рабочие под влиянием анархистов делали попытки объявить предприятие собственностью данного коллектива. Такие факты приводятся в документальных сборниках об Октябрьской революции и первых социалистических преобразованиях в Советской стране. Так, в апреле 1918 г. около 50 рабочих пытались захватить в свои руки Лугинские золотые прииски в Забайкалье. Эта попытка встретила решительное осуждение рабочих других предприятий, которые дали отпор анархистам и взяли прииски «под свой надзор, до особого распоряжения областной Советской власти»[348].

В Иркутской губернии Черемховский Совет рабочих и крестьянских депутатов, который возглавлял анархо-синдикалист М. Буйских, 3 января 1918 г. объявил о переходе всех рудников Черемховского района и прилегающих к нему заводов «в собственность рабочих в лице Совета рабочих и крестьянских депутатов. Хозяевами же на местах являются рабочие в лице своих рудничных комитетов. Национализация рудников и заводов не допускается»[349]. В ответ на это решение общее собрание профессионального союза металлистов Иркутска направило черемховским углекопам обращение с призывом «воздержаться от обособленного, самоличного, решения вопросов, касающихся в одинаковой степени всего пролетариата. Право на общенациональные богатства в недрах земли принадлежит всему трудящемуся народу, всему пролетариату»[350].

Это обращение иркутских металлистов — яркий документ, показывающий, что рабочий класс подходил к национализации предприятий с государственных позиций, с учетом интересов всего трудового народа. Общесибирский съезд углекопов, состоявшийся в марте 1918 г., принял резолюцию о национализации каменноугольных копей; резолюция была проведена в жизнь. Так поступали рабочие в тех случаях, когда отдельные коллективы трудящихся пытались рассматривать конфискованные предприятия своим владением.

Факты убедительно показывают, что национализация промышленности в СССР имела социалистический характер. Это ясно выражено в ленинском положении: «…Ни одна фабрика не была «присвоена» рабочими, а все передавались в собственность республики…»[351] Ленин, Коммунистическая партия считали величайшим искажением основных начал Советской власти и полным отказом от социализма «всякое, прямое или косвенное, узаконение собственности рабочих отдельной фабрики или отдельной профессии на их особое производство…»[352]

Бросается в глаза, что в книгах буржуазных фальсификаторов, относятся ли они к 20-м или к 60-м годам, вопрос о национализации промышленности освещается с удивительной однообразностью. Например, в докладе Международной организации труда, опубликованном в 1920 г., говорилось: «Многочисленные свидетели подтверждают, что первоначально пролетариат понимал под национализацией прямое вступление рабочих во владение данной фабрикой или заводом и что фабрично-заводским[353]. Авторы этого доклада умалчивают о том, каковы «многочисленные свидетели», на показания которых они так безоговорочно положились. Вероятно, к их числу относится и генерал Пуль — командующий английскими интервенционистскими войсками на Севере России, который 11 января 1919 г. в официальной телеграмме Военному министерству писал о национализации женщин в ряде городов Советской страны и о подготовляющейся национализации детей[354].

В книгах, относящихся к 50-м и 60-м годам, характер советской национализации излагается почти в том же духе. Так, в 1963 г. в одной из статей мы вновь встречаем знакомую фразу: «Волна синдикализма привела Россию на порог экономической катастрофы»[355]. В книге «Россия и Советский Союз», изданной Мичиганским университетом в 1958 г., автор утверждает, будто в результате рабочего контроля большинство предприятий в СССР было захвачено рабочими, и правительство, проводя национализацию, вынуждено было отнимать заводы и фабрики у рабочих; это и было осуществлено, но не сразу, «обстоятельства вынудили сделать временное «тактическое отступление» от доктрин»[356].

Буржуазные «исследователи» советской национализации промышленности старательно повторяют злобные измышления русских эмигрантских кругов. Так, Коковцев в книге «Пять лет большевистской диктатуры», изданной в Лондоне, безапелляционно объявил, что итоги «большевистских экспериментов» в экономике можно определить двумя словами: «дезорганизация и уничтожение». Он утверждал, что попытка большевиков построить на обломках старого строя социалистическое общество «полностью провалилась». Выражая свои мечты, он писал: «Принцип частной собственности должен быть восстановлен».

В настоящее время подобная клевета на социалистические преобразования экономики России воспроизводится не только в многочисленных монографиях и периодической печати, но и в учебной литературе, повторяется с университетских кафедр. Например, в «Курсе русской истории», изданном Монтанским государственным университетом США в 1958 г., написано, что в результате национализации промышленности в СССР «производство упало до ужасно низкого уровня»[357]. При этом в книге ничего не сказано о тех действительно ужасных разрушениях, которые принесли Советской стране гражданская война и иностранная военная интервенция.

Не выдерживает критики и такой довод против советской социалистической национализации, будто в ней не были заинтересованы трудящиеся массы, будто она не сулила им «перспективы личной выгоды». В действительности советская национализация как раз и была успешной именно потому, что трудящиеся были в ней кровно заинтересованы, они ратовали за национализацию и приветствовали ее. От национализации

Совершенно несостоятельным является утверждение буржуазных критиков, будто национализация вызывает бюрократизм, губящий инициативу масс. В действительности национализация — переход средств производства в общественную собственность — развязала массовую инициативу трудящихся, создала условия для проявления энтузиазма и творчества народных масс, укрепив их веру в свои силы.

Авторов трудов о «провале» советской национализации не смущает, что их утверждения не имеют ничего общего с действительностью. Ведь провал национализации означал бы гибель Советской власти; в условиях экономической блокады, в кольце фронтов Советское государство не могло бы выстоять и победить, не имея в своих руках промышленности, которая снабжала армию вооружением и снаряжением. Отдельные буржуазные ученые понимали это. Например, Геллер в книге «Возрождение промышленности в Советской России» писал в 1922 г. по поводу национализации промышленности: «Без преувеличения можно сказать, что Советское правительство обеспечило сохранение и укрепление русской расстроенной промышленности… Систематически проводившаяся политика национализации, несмотря на различные препятствия, обеспечила многое в деле реорганизации и переустройства промышленной жизни страны»[358].

Национализация промышленности означала ликвидацию крупной буржуазии как класса, подрыв экономического базиса капитализма и начало создания экономического фундамента социалистического общества. Общественная собственность на средства производства явилась основой социалистических производственных отношений, которые нашли свое выражение прежде всего в новом отношении к средствам производства, в сознательной трудовой дисциплине, в товарищеском сотрудничестве в процессе труда, в развитии творческой активности трудящихся масс, в социалистическом соревновании.

Национализированные Советским государством предприятия, указывал В. И. Ленин, являются «предприятиями последовательно-социалистического типа (и средства производства принадлежат государству, и земля, на которой стоит предприятие, и все предприятие в целом)…»[359]. На советских социалистических предприятиях полностью исключена всякая возможность эксплуатации человека человеком.

После победы социалистической революции и национализации промышленности положение рабочего класса коренным образом изменилось: владея вместе со всеми трудящимися средствами производства, советский рабочий класс впервые в истории получил возможность работать на себя и свое общество. Общественное производство стало вестись не ради обогащения капиталистов, а в целях удовлетворения потребностей всех членов общества.

Новые, социалистические производственные отношения, возникшие на базе обобществления средств производства, открыли простор для такого быстрого и мощного развития производительных сил, которого не знала еще история человечества.

Национализация промышленности имела решающее значение для построения социализма в СССР. Она позволила рабочему классу под руководством Коммунистической партии в короткий срок справиться с хозяйственной разрухой, восстановить народное хозяйство, успешно решить сложную и трудную задачу индустриализации страны, преобразовать все народное хозяйство на социалистических началах, добиться победы социализма.

Национализация средств производства в Советской России была проведена безвозмездно. Однако это не означало, что вообще исключалась возможность выплаты бывшим владельцам известной компенсации.

Марксизм-ленинизм не отрицает возможности применения возмещения при экспроприации капиталистов. Маркс и Энгельс неоднократно указывали, что при определенных условиях выкуп не только возможен, но и целесообразен; если расстановка классовых сил позволит, то наиболее безболезненно будет осуществить обобществление средств производства на основе выкупа. Энгельс в работе «Принципы коммунизма» в ответе на вопрос: «Возможно ли уничтожение частной собственности мирным путем?» — прямо писал: «Можно было бы пожелать, чтобы это было так, и коммунисты, конечно, были бы последними, кто стал бы против этого возражать»[360]. Произойдет ли экспроприация крупного капитала с выкупом или без него, будет зависеть, как подчеркивал Энгельс, прежде всего от тех обстоятельств, при которых пролетариат придет к власти, а также особенно от поведения самих капиталистов. «Мы вовсе не считаем, что выкуп недопустим ни при каких обстоятельствах; Маркс высказывал мне — и как часто! — свое мнение, что для нас было бы всего дешевле, если бы мы могли откупиться от всей этой банды»[361].

Следовательно, закономерностью социалистической революции творцы научного коммунизма считали переход средств производства в общественную собственность, а формы и методы его могли зависеть от обстоятельств. «Вообще вопрос вовсе не в том, — писал Ф. Энгельс, — захватит ли пролетариат, достигнув власти, орудия производства, сырые материалы и жизненные средства путем простого насилия, заплатит ли он тотчас же вознаграждение за это, или выкупит постепенно эту собственность небольшими частичными платежами. Пытаться ответить на этот вопрос заранее и относительно всех возможных случаев — значило бы фабриковать утопии, а это я предоставляю делать другим»[362].

В. И. Ленин также считал, что преобразование капиталистической собственности в социалистическую общественную собственность может осуществляться разными путями. Формы экспроприации буржуазии, в том числе и целесообразность выкупа средств производства, зависят от конкретной обстановки, в которой пролетариат придет к власти. «…Маркс говорил: при известных условиях рабочие вовсе не откажутся от того, чтобы буржуазию выкупить»[363].

Пролетариат после победы социалистической революции кровно заинтересован в сохранении и развитии крупного производства, что облегчает создание социалистических форм хозяйства. Для пролетарскогохорошо заплатить капиталистам, выкупить их, ежели… обстоятельства сложатся так, что заставят капиталистов мирно подчиниться и культурно, организованно перейти к социализму на условии выкупа»[364].

Факты говорят о том, что при определенных условиях Советская власть не только допускала, но и практически применяла выплату возмещения бывшим владельцам средств производства. В постановлении СНК РСФСР от 18 апреля 1918 г. указывалось, что владельцы акций и других ценных бумаг, правильно и своевременно зарегистрировавшие их, «получат право на вознаграждение, в случае национализации предприятий, в тех размерах и на тех условиях, кои имеют быть определены законом о национализации»[365]. В апреле 1918 г. Ялтинский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов установил частичную компенсацию собственникам национализированных типографий. В марте 1919 г. Советское правительство Латвии издало декрет о выплате частичной компенсации бывшим владельцам национализированных предприятий. Аналогичные законы были приняты при национализации части средств производства в Латвийской, Литовской и Эстонской советских социалистических республиках в 1940 г. Все это дает основание пересмотреть сложившуюся в нашей литературе точку зрения на советскую национализацию как безвозмездную во всех случаях. У нас фактически впервые в мировой практике некоторые группы бывших владельцев национализированных средств производства получили возмещение.

Вопрос о выплате известного возмещения за национализированные средства производства имеет не только теоретический, но и практический интерес. «Не исключено, что в условиях все большего роста сил социализма, укрепления рабочего движения и ослабления позиций капитализма в некоторых странах может сложиться ситуация, при которой, как предвидели Маркс и Ленин, для буржуазии будет выгодным согласиться на выкуп у нее основных средств производства, а пролетариату — «откупиться»[366].

3. Организация управления промышленностью

Одна экспроприация экспроприаторов, как юридический или политический акт, далеко не решает дела, указывал Ленин, «…нужно фактически сместить помещиков и капиталистов, фактически заменить их другим, рабочим, управлением фабриками и имениями»[367]. Советскому государству необходимо было практически овладеть фабриками и заводами, которые объявлялись достоянием общества, надо было создать

Первые навыки в руководстве предприятиями авангард пролетариата получил в органах рабочего контроля. Рабочий контроль, как показано выше, явился подступом к организации общегосударственного учета и регулирования народного хозяйства. В процессе рабочего контроля были в основном выявлены производственные возможности и нужды крупных фабрик и заводов, имеющиеся ресурсы топлива, сырья, оборудования, что служило предпосылкой для налаживания планомерной деятельности промышленности после ее национализации.

Подводя итоги завоеваний социалистической революции к первой годовщине Советской власти, Ленин охарактеризовал рабочий контроль как начальный шаг рабочего класса в переходе от капитализма к социализму. Пока не упрочится рабочий контроль, «до тех пор от первого шага (от рабочего контроля) нельзя сделать второго шага к социализму, то есть перейти к рабочему регулированию производства»[368]. Рабочий контроль сыграл большую роль в подготовке рабочих к самостоятельному управлению производством после национализации промышленности.

Рабочий контроль был первой практической школой хозяйствования. Передовые рабочие, прошедшие школу рабочего контроля, возглавили затем руководство национализированными фабриками и заводами. В течение нескольких месяцев совершается переход от рабочего контроля к рабочему управлению предприятиями. «У нас уже полное управление рабочих промышленностью…»[369] — отмечал Ленин в июле 1918 г.

Советская система управления промышленностью создавалась в результате огромной теоретической и организаторской работы В. И. Ленина, Коммунистической партии, массовой практической деятельности и коллективного опыта трудящихся. Потребовались переделки и совершенствование системы хозяйственных органов в соответствии с конкретными условиями и задачами строительства социализма.

Управление национализированной промышленностью в целом осуществлялось Высшим советом народного хозяйства, руководство отдельными отраслями промышленности — отделами или главными (центральными) комитетами ВСНХ, местными советами народного хозяйства. Так, управление нефтяной промышленностью возлагалось на Главный нефтяной комитет, который, по декрету Совнаркома от 17 мая 1918 г., являлся «единственным органом, ведающим всеми вопросами, связанными с добычей, переработкой, перевозкой, распределением и потреблением нефти и ее продуктов». Главнефть руководила организацией нефтяного хозяйства, развитием и усовершенствованием нефтяного дела республики. В Положении о Центротекстиле, которое было утверждено ВСНХ 1 апреля 1918 г., указывалось: «Центральный комитет текстильной промышленности является государственным органом, объединяющим и руководящим всей деятельностью в области этой промышленности». Декретом о национализации сахарной промышленности от 2 мая 1918 г. высшим органом управления всех национализированных сахарных заводов провозглашался Главный сахарный комитет при ВСНХ. Местные Советы рабочих и крестьянских депутатов, земельные отделы, советы народного хозяйства и все местные правительственные и общественные[370].

ВСНХ и местные совнархозы много внимания уделяли вопросам организации управления на предприятиях, перешедших в собственность Советского государства. В первое время различные формы управления предприятиями возникали на местах. В ряде случаев до национализации предприятия управлялись фабзавкомами или выделенными ими рабочими дирекциями. Иногда на предприятия назначались правительственные комиссары.

В области или губернии управление национализированными предприятиями осуществлялось соответствующим совнархозом. Следует отметить, что роль местных совнархозов как в практическом проведении национализации, так и в организации управления предприятиями, перешедшими в собственность государства, была значительна. Местные совнархозы были ближе к предприятиям, чем ВСНХ, и поэтому им, как правило, в первую очередь приходилось разрешать необходимые вопросы руководства предприятиями.

Постановлением ВСНХ от 3 марта 1918 г. вводился следующий порядок управления предприятиями: для руководства национализированными предприятиями создавались центральные правления по отраслям промышленности, а в областях — областные правления. Центральное правление назначало на каждое крупное национализированное предприятие технического и административного директоров[371].

Важную роль в выработке форм управления промышленными предприятиями сыграл I Всероссийский съезд советов народного хозяйства (май — июнь 1918 г.). При обсуждении вопроса об организации национализированной промышленности на съезде выявились большие разногласия. «Левые коммунисты» и анархо-синдикалистски настроенные делегаты стремились ослабить роль централизованного руководства в промышленности. В. И. Ленин подверг решительной критике первоначальный проект резолюции съезда. «Коммунизм, — писал он, — требует и предполагает наибольшую централизацию крупного производства во всей стране. Поэтому общероссийскому центру безусловно надо дать право подчинять себе непосредственно все предприятия данной отрасли. Областные центры свои функции определяют в зависимости от местных, бытовых и прочих условий, согласно общепроизводственным указаниям и решениям центра.

Отнять право у всероссийского центра подчинять себе непосредственно все предприятия данной отрасли во всех концах страны, как это вытекает из проекта комиссии, было бы областничеоким анархо-синдикализмом, а не коммунизмом»[372].

Ленин принимал участие в разработке нового проекта Положения об управлении национализированными предприятиями, принятого затем съездом[373]. По этому Положению, областные совнархозы или ВСНХ^2/3 состава фабрично-заводского управления, они имели право предоставить выдвижение ½ кандидатов областному (всероссийскому) профессиональному объединению. Треть членов управления избиралась профессионально-организованными рабочими предприятий. В состав заводоуправления в обязательном порядке включалась 1/3 специалистов из числа технических и коммерческих служащих. Список членов фабрично-заводского управления при конструировании его и избрании председателя представлялся на утверждение ближайшего органа высшего управления.

По Положению на каждом предприятии имелись ответственные заведующие по технической и коммерческой части, которые назначались фабрично-заводским управлением. Ближайший орган высшего управления имел право отводить неподходящих кандидатов на пост ответственного заведующего, назначать в экстренных случаях своих кандидатов.

В областных совнархозах образовывались областные правления национализированных предприятий по отраслям производства, а в составе ВСНХ — центральные правления. Областные правления национализированных предприятий состояли из кандидатов, избранных на совместных конференциях представителей фабрично-заводских управлений в области и представителей областных профессиональных производственных объединений. Эти кандидаты утверждались областным совнархозом. Члены центральных правлений национализированных предприятий избирались на совместных общероссийских конференциях представителей фабрично-заводских управлений и представителей общероссийских, профессиональных объединений. Они утверждались ВСНХ.

Центральное правление руководило деятельностью областных правлений. Оно разрабатывало областные планы и сметы соответствующей отрасли промышленности и передавало их на утверждение исполнительных органов ВСНХ. Центральное правление распределяло заказы, определяло совместно с ЦК профсоюзов тарифы заработной платы с представлением их на утверждение ВСНХ, решало вопросы о создании объединений и т.д.

Руководство национализированными предприятиями было, как правило, трехстепенным: центральное правление ВСНХ — областное правление — предприятие. На предприятиях, подчиненных непосредственно центральным правлениям, управление было двухстепенным: центральное правление — предприятие.

Этот порядок формирования органов управления национализированной промышленностью отражал переход от выборности к назначению руководителей производства, от коллегиальности к единоначалию. По мере того, как рабочий класс приобретал известный опыт управления предприятиями и отраслями промышленности, в широких выборных коллегиях выковывались первые кадры советских хозяйственников. Коммунистическая партия начинает перестраивать советское управление национализированными предприятиями на основе единоначалия.

Обосновывая принцип единоначалия на предприятиях и в хозяйственных объединениях, Ленин отмечал, что управление обобществленным производством невозможно без твердого руководства. Он писал: «всякая крупная машинная индустрия — т.е. именно материальный, производственный источник и фундамент социализма — требует безусловного иединства воли, направляющей совместную работу сотен, тысяч и десятков тысяч людей»[374].

Постепенно и неуклонно принцип единоначалия внедрялся в промышленность и во все звенья хозяйственного аппарата. На государственном Брянском заводе в мае 1918 г. было установлено правило: «В заводе всякое распоряжение, относящееся к порядку и ходу работ, имеет силу в том случае, если оно исходит от директора завода и в цехах от начальника цеха. Всякие распоряжения, идущие помимо лиц, ответственных за производство, т.е. директора завода и начальников цехов и отделов, исполнению не подлежат»[375]. В положении об управлении Хватовским стекольным заводом, которое было принято Саратовским советом народного хозяйства весной 1918 г., говорилось: «…Совет народного хозяйства назначает технического и административного директора, в руках которого находится фактическое заведование и руководство всей деятельностью предприятия. Он ответствен перед советом народного хозяйства и комиссаром завода, назначаемым последним»[376].

II Всероссийский съезд советов народного хозяйства (декабрь 1918 г.) в резолюции подчеркнул необходимость дальнейшего усиления единоначалия в управлении предприятиями. «С переходом непосредственного управления промышленностью к правительственным правлениям и другим органам производственных отделов советов народного хозяйства ответственность за хозяйственное ведение этих предприятий и учреждений ложится персонально на членов этих правлений и организаций»[377].

Коммунистическая партия уделяла большое внимание подбору кадров советских хозяйственников. При утверждении состава главных управлений и центров по отраслям промышленности детально обсуждалась каждая кандидатура, выдвигаемая профсоюзами и ВСНХ. Ленин внимательно изучал состав заводоуправлений важнейших предприятий[378]. Большевистская партия систематически укрепляла советский хозяйственный аппарат, очищала его от враждебных советскому строю элементов. Во всех звеньях хозяйственного аппарата руководящая роль принадлежала представителям рабочих организаций. В заводоуправлениях, хозяйственных главках и центрах, в руководящих коллегиях ВСНХ рабочие составляют большинство[379], — писал Ленин в июне 1918 г.

Партия повседневно занималась воспитанием руководителей хозяйства. Необходимо, указывал Ленин, последовательно проводить принцип «практицизма и деловитости» в управлении. Для осуществления задач, поставленных социалистической революцией, чтобы эти задачи не остались утопией, «во имя такой цели, мы должны теперь поставить, как свою первую, очередную и главнейшую задачу, именно практичность деловитость организационной работы»[380]. Он советовал руководителям вести дело «без нелепой суматохи, бестолочи, зряшной суетливости»[381][382].

Ленин призывал партию готовить новые кадры организаторов производства, повышать квалификацию хозяйственников. «…Чтобы управлять, нужно быть компетентным, нужно полностью и до точности знать все условия производства, нужно знать технику этого производства на ее современной высоте, нужно иметь известное научное образование»[383].

Коммунистическая партия воспитывала кадры руководителей хозяйства в ленинском духе партийности, преданности делу социализма, высокой принципиальности, подчинения ведомственных интересов — общегосударственным, личных интересов — общественным, непримиримости к недостаткам, постоянной заботы о людях. Осуществляя руководство хозяйственным строительством, В. И. Ленин практически воплощал в жизнь большевистские принципы научного управления.

Победивший рабочий класс повседневно на практике учился новому делу управления предприятиями и отраслями промышленности. Ленин отметил в качестве одного из основных итогов первого года Советской власти: «Общий план управления промышленностью, национализированными предприятиями, управления целыми отраслями промышленности, выработан и поставлен на твердую основу, при участии профессиональных союзов…»[384]

С переходом крупной промышленности в государственную собственность ВСНХ становится комиссариатом по управлению промышленностью страны.

Глава шестая

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА

1. Перестройка промышленности на социалистических началах

Советская власть начала создавать социалистическую промышленность в тяжелых условиях хозяйственной разрухи, вызванной империалистической войной и хозяйничаньем буржуазного Временного правительства.

В период первой мировой войны произошло значительное свертывание промышленного производства. Только в 31 губернии Европейской России, по которым в 1918 г. проводилась Всероссийская промышленная и профессиональная перепись, число промышленных предприятий с 1914 г. по 1917 г. сократилось на 826. Особенно много предприятий было закрыто в 1917 г. из-за саботажа капиталистов. Уровень валовой продукции всей промышленности снизился в 1917 г. до 71% по отношению к 1913 г.[385] При этом особенно резко сократился объем промышленного производства предметов потребления — до 63,7%[386].

Сокращение выпуска отдельных предметов потребления за годы первой мировой войны видно из следующих данных об объеме промышленного производства[387]:

1913 г.

1917 г.

1917 г., к 1913 г.

Ткани, млн. м

2848

1585

55,6

В том числе

хлопчатобумажные

2582

1400

54,2

шерстяные

103

70

68,0

Обувь кожаная, млн. пар

60

50

83,3

Мыло (в пересчете на 40-процентное), тыс. т

128

87

68,0

Сахар-песок, тыс. т

1347

912

67,7

Кондитерские изделия, тыс. т

109

47

43,1

Масло животное и другие молочные продукты (в пересчете на молоко), млн. т

2,3

1,3

56,5

Отсутствие необходимого сырья и топлива, а также саботаж капиталистов — владельцев промышленных предприятий — были причиной дальнейшего свертывания промышленного производства и в 1918 г.

Одним из проявлений разрухи было падение производительности труда. В 1917 г. в охваченных промышленной переписью непрерывно действовавших предприятиях она составляла около 68% от уровня 1916 г. и около 58,8 от уровня 1913 г. По данным ВСНХ, средняя производительность труда одного рабочего, занятого в фабрично-заводской промышленности, понизилась в 1917 г. на 31,9% по сравнению с 1916 г., т.е. почти на треть, и на 41,2% по сравнению с 1913 г.[388]

Советская власть получила от буржуазно-помещичьего строя промышленность, пострадавшую от войны и разрухи. Перед Советским государством встала труднейшая и сложная задача: надо было возрождать промышленность, переводить ее на мирное производство, одновременно коренным образом перестраивая производство на социалистический лад.

Ленин призывал рабочие организации «с величайшей энергией, с беззаветной решимостью проводить социалистическую переорганизацию производства и распределения продуктов в общегосударственном масштабе»[389]. Уже в первый год социалистической революции эта задача «в основных и главнейших чертах» была осуществлена.

В дни второй годовщины Великой Октябрьской социалистической революции Ленин писал, что производство и труд обобществлены в России постольку, поскольку, во-первых, отменена частная собственность на средства производства и поскольку, во-вторых, пролетарская государственная власть организует в общенациональном масштабе крупное производство на государственной земле и в государственных предприятиях, распределяет рабочие силы между разными отраслями хозяйства и предприятиями, распределяет принадлежащие государству продукты потребления между трудящимися[390].

Ленин с первых дней Октябрьской социалистической революции уделял много внимания разъяснению новой цели общественного производства. Уже в проекте положения о рабочем контроле над производством подчеркивается общегосударственное значение предприятий, которые так или иначе связаны с производством продуктов, необходимых для существования массы населения. Ленин призывал рабочие организации немедленно и повсеместно приняться за перевод промышленности «на полезные работы и производство необходимых продуктов…»[391].

Забота о народном благосостоянии и подъеме культурного уровня жизни трудящихся, отвечающая основному закону социализма, определяла политику и практическую деятельность Коммунистической партии и Советской власти в организации производства и распределении материальных благ, в области финансов, продовольствия и торговли, культуры и здравоохранения, труда и заработной платы, в жилищном вопросе и т.д. С первых дней Октябрьской революции в стране осуществляются мероприятия, направленные на улучшение положения рабочих и крестьян, на удовлетворение материальных и культурных потребностей трудящихся. «И когда со всех сторон мы видим новые требования, мы говорим: это так должно быть, это и есть социализм, когда каждый желает улучшить свое положение, когда все хотят пользоваться благами[392], — сказал Ленин на V Всероссийском съезде Советов в июле 1918 г.

Практическое воплощение в жизнь новой цели общественного производства, создание и умножение средств для ее осуществления были провозглашены Коммунистической партией в качестве основной задачи хозяйственной политики диктатуры пролетариата. Об этом говорилось и в документах местных хозяйственных и рабочих организаций. Например, в брошюре петроградских металлистов «Как рабочие строят социалистическое хозяйство», изданной в 1918 г., подчеркивалось, что Советская власть получила возможность «направить работу нашей промышленности на изготовление предметов мирного характера, предметов, которые должны удовлетворять не корыстные аппетиты хищников-капиталистов, а разумные потребности людей и их хозяйства»[393]. В обращении профсоюза рабочих-металлистов на Нижне-Салдинском заводе (май 1918 г.) указывалось, что рабочие сейчас «работают на себя, на восстановление разрушенных производственных сил народного хозяйства, а не для создания прибавочной стоимости капиталисту». Это разъяснялось и в воззвании правления фабрик Невской мануфактуры[394].

Национализированная промышленность начинает развиваться в плановом порядке. Уже в первый год социалистической революции советские хозяйственные органы в центре и на местах накопили известный опыт составления производственных программ предприятий, отдельных отраслевых и районных хозяйственных планов, рассчитанных на короткие сроки.

Большой интерес представляет опыт социалистического планирования промышленности, проделанный в 1918 г. рабочими-металлистами Петрограда. В июне 1918 г. Северным советом народного хозяйства была разработана производственная программа металлопромышленности на ближайшие два месяца.

Новая производственная программа металлопромышленности, разработанная Северным советом народного хозяйства на сентябрь—декабрь 1918 г. при широком участии рабочих и специалистов петроградских металлозаводов, определяла и направляла деятельность 60 металлургических и металлообрабатывающих заводов и мастерских с количеством рабочих до 35 тыс. человек. В ней были указаны конкретные задания по выпуску необходимой продукции и обосновывались требуемые для этого рабочая сила, металл, топливо, оборотные средства.

Среди производственных программ по другим отраслям промышленности необходимо отметить план эксплуатации бумажных и целлюлозных фабрик, составленный бумажной секцией Северного совета народного хозяйства в сентябре 1918 г. Ценность указанной производственной программы состояла в том, что она содержала подробные указания о максимальной производительности каждой фабрики — что каждая фабрика делает и что она способна делать.

Пример социалистического планирования промышленности, показанный питерскими рабочими[395], имел огромное значение.

Опыт питерских металлистов получил широкое распространение, он был использован в других районах и отраслях промышленности[396].

С весны 1918 г. в местных советах народного хозяйства и промышленных главках ВСНХ развертываются работы по составлению отраслевых и районных производственных планов, рассчитанных на более длительные сроки — на полугодие и на год вперед. Первые наброски таких планов по промышленности были рассмотрены на I Всероссийском съезде советов народного хозяйства в мае — июне 1918 г.

По данным промышленной переписи 1918 г., 1506 из 2935 (или 51,2%) обследованных крупнейших предприятий работало по производственным планам отраслевых отделов или главков ВСНХ; остальные фабрики и заводы выполняли плановые заказы местных советов народного хозяйства, различных хозяйственных ведомств и т.д.

Необходимо отметить, что плановая организация промышленного производства налаживалась постепенно и с большими трудностями, в борьбе с традициями частного хозяйствования. «Мы зачастую видим, — отмечал А. А. Андреев на примере предприятий Урала, — что каждый завод или каждое предприятие, существуя совершенно самостоятельно, регулирует у себя производство, как ему заблагорассудится… Вся эта бессистемность, как в производстве и распределении, несомненно наносит громаднейший вред народному хозяйству. И этому надо положить конец»[397].

Советская власть получила от буржуазно-помещичьего строя промышленность, занятую главным образом обслуживанием потребностей войны. Сохраняя в минимальном размере военное производство для обороны страны, Советское государство развернуло работу по перестройке промышленности в интересах восстановления народного хозяйства и удовлетворения потребностей трудящихся. Эта работа не могла ограничиться простым переводом промышленности на мирное производство; перестройка промышленности означала изменение всей организации производства.

В программной работе В. И. Ленина «Очередные задачи Советской власти» была определена главная целевая установка хозяйственного строительства на ближайшие годы: восстановление разрушенных империалистической войной и хозяйничанием буржуазии производительных сил, обеспечение экономического подъема страны на путях социализма. Важнейшей задачей в борьбе с хозяйственной разрухой и решающим средством в подъеме народного благосостояния являлось в то время восстановление сельского хозяйства и транспорта, которые особенно сильно пострадали от империалистической войны. Решению этой первоочередной и самой насущной задачи была подчинена деятельность советской промышленности. «Особенно спешным, — указывал Ленин в ноябре 1917 г., — является производство сельскохозяйственных орудий, машин, производство и ремонт паровозов»[398].

В отчетных материалах Советского правительства, опубликованных в «Правде» 10 декабря 1917 г., сообщалось об усиленной разработке планов демобилизации промышленности различными хозяйственными ведомствами республики. Первые итоги перестройки промышленности на[399]

Процесс перестройки промышленности на мирное производство характеризуется показателями новой структуры потребления металла и топлива на металлических заводах Петрограда, которые намечались в производственной программе во втором полугодии 1918 г.[400] Если в годы первой мировой войны металлопромышленность Петрограда обслуживала преимущественно нужды армии, затрачивая на эти цели 88% металла и 79% топлива, то после победы Октября промышленность начинает работать для удовлетворения потребностей народа; на мирное производство направлялась подавляющая часть материальных ресурсов (95% металла и 89% топлива).

В процессе перестройки промышленности на мирное производство приходилось преодолевать большие трудности. В ряде отраслей промышленности сокращение (или полное прекращение) военных заказов вызывало рост безработицы, в значительных размерах унаследованной от старого строя. Из-за недостатка сырья и топлива действующие предприятия не могли занять всех безработных.

При составлении планов перевода промышленности на мирное производство намечались также меры по рационализации производства. Национализация промышленности создала возможность объединения однородных предприятий, принадлежавших ранее разным владельцам, в интересах экономии труда и народных средств, общего снабжения сырьем и топливом, установления единых норм выработки и т.д. Советское государство получило возможность концентрировать производство на лучших предприятиях — технически передовых и удобнее расположенных географически.

В текстильной промышленности предприятия объединялись в комбинированные группы—«кусты». Иваново-Вознесенский совет народного хозяйства, писала «Правда» 17 ноября 1918 г., — «проводит соединение крупнейших текстильных фабрик в одно общее предприятие». Такая же работа проводилась и в других промышленных районах. Ореховский совет объединил две крупнейшие в России фабрики Викулы и Саввы Морозовых в одно предприятие с общей конторой и общими складами.

В отраслевых отделах ВСНХ велась детальная работа по организации новой структуры каждой отрасли промышленности и новой специализации предприятий. Например, в отделе металла ВСНХ в то время изучались и определялись наиболее важные производства и изделия в целях первоочередного снабжения их сырьем, топливом и т.д. Однородные и связанные предприятия объединялась в государственные тресты.

Перестройка промышленности на социалистических началах и перевод ее на мирное производство требовали налаживания новых связей между отраслями народного хозяйства, между предприятиями внутри отрасли, между экономическими районами страны, учета и планового распределения заказов, контроля за их выполнением.

Большую работу по учету и распределению производственных заказов в общехозяйственном масштабе выполняли отдел заказов (Центрозаказ) и отраслевые отделы Высшего совета народного хозяйства. Сюда поступали запросы фабрик и заводов, требовавших заказов; различные хозяйственные учреждения и ведомства посылали заявки на разного рода готовые изделия и материалы. Центрозаказ добивался «установления единства и планомерности в деле распределения заказов»[401]. Значительную работу проводили также бюро заказов областных и губернских совнархозов[402].

Так постепенно устанавливалась новая система хозяйственных связей, налаживалось плановое распределение заказов между отраслями и предприятиями промышленности. Для тяжелой индустрии основным заказчиком сразу выступает Советское государство (производство сельскохозяйственных машин и инвентаря, производство и ремонт вагонов и паровозов, производство двигателей и т.д.).

Программа восстановления транспорта, разработанная Советским государством весной 1918 г., предусматривала усиление материально-технического снабжения транспорта, увеличение производства и ремонта паровозов и вагонов, улучшение работы паровозных депо и мастерских и т.д.

Производство и ремонт подвижного состава для железнодорожного транспорта составило основную задачу металлической промышленности Петрограда. Производственная программа выпуска подвижного состава, намеченная на второе полугодие 1918 г., была выполнена в среднем на 70—80%. Кроме того, было выделено до тысячи станков для железнодорожных депо и мастерских из неиспользованного оборудования, выявленного на заводских складах и товарных станциях.

Производство оборудования для транспорта налаживалось и на машиностроительных заводах группы «Сормово — Коломна». По плану на июль — сентябрь 1918 г. намечалось выпустить на этих заводах 42 паровоза (в том числе 20 паровозов военного назначения) и отремонтировать 14 паровозов, выпустить свыше 750 вагонов и платформ, изготовить большое количество запасных частей к паровозам и вагонам.

Уральская промышленность также включалась в эти работы. К весне 1918 г. был налажен ремонт паровозов и вагонов на некоторых заводах, организованы новые ремонтные мастерские. Уральские рабочие поставили перед собой задачу — наладить на Урале производство новых паровозов и вагонов. Были начаты работы по соответствующей реконструкции Мотовилихинского завода и строительству нового паровозостроительного завода в Боткинском округе. Высокогорский снарядный завод переоборудовался для выпуска вагонов.

Начинается постепенное развертывание промышленного производства техники для сельского хозяйства. За время войны поступление в деревню[403].

В мае 1918 г. в стране работало около 400 заводов и крупных мастерских, которые выпускали инвентарь, орудия и машины для сельского хозяйства, а также 15 тыс. ремонтных мастерских. Для организации ремонта сельскохозяйственных машин и инвентаря были посланы в 33 губернии 150 инструкторов из числа квалифицированных металлистов, выделенных заводскими комитетами Петрограда и Кронштадта. К весенней посевной кампании 1918 г. промышленность дала сельскому хозяйству на 100 млн. руб. машин и орудий.

Советская власть установила государственную монополию на сельскохозяйственные машины и орудия. Выпускаемые заводами и конфискуемые у помещиков машины закреплялись за государством. Уездные Советы рабочих и крестьянских депутатов и волостные земельные комитеты обязаны были в первую очередь снабжать сельскохозяйственными машинами трудящихся крестьян.

Вопросы развития сельскохозяйственного машиностроения неоднократно рассматривались Советским правительством. Накануне V Всероссийского съезда Советов специальной комиссии было поручено срочно разработать меры практической помощи деревне в деле снабжения сельскохозяйственными машинами и инвентарем. Правительственная комиссия привлекла к своей работе крестьян — делегатов Всероссийского съезда[404].

Советское государство стало налаживать производство товаров массового потребления на предприятиях легкой и пищевой промышленности. Эти отрасли промышленности испытывали огромные трудности ввиду недостатка сырья, хлопка, шерсти, кожи и т.д. Если к концу 1917 г. запасы хлопка в промышленных центрах составляли около 9 млн. пуд. при годовой потребности в 12—14 млн. пуд., то к концу 1918 г. многие предприятия уже бездействовали из-за отсутствия хлопка. В то же время в Туркестане на складах скопилось много хлопка; вывоз его в центр срывался выступлениями белогвардейцев. Советское правительство отпустило средства для закупки хлопка для текстильной промышленности. В 1918 г. было заготовлено в Туркестане до 9 млн. пуд. хлопка, но удалось вывезти до конца года не более 1 млн. пуд.[405]

Для развития сырьевой базы текстильной промышленности правительством была намечена обширная программа орошения хлопковых районов Туркестана.

Эта программа, разработанная по указаниям Ленина, неоднократно рассматривалась в Совнаркоме и в хозяйственных ведомствах. Декрет правительства об утверждении государственного плана оросительных[406]

Налаживание производства в пищевой промышленности затруднялось захватом интервентами и белогвардейцами важных сырьевых районов. Так, после оккупации германскими империалистами Украины в распоряжении Советской страны остались лишь сахарные заводы Воронежской губернии[407].

Среди отраслей промышленности товаров народного потребления видное место занимала соляная промышленность, поставляющая поваренную соль, необходимую как в домашнем обиходе, заготовке продуктов и сельском хозяйстве, так и в ряде отраслей промышленности. Советская власть поставила задачу увеличения добычи соли и ее удешевления.

Программа развития соляной промышленности, составленная ВСНХ в июне 1918 г.[408], предусматривала расширение добычи соли на всех соляных промыслах. Намечалось также механизировать добычу соли на Баскунчакском озере.

Советская власть добивалась поддержания и развития производства предметов народного потребления во всех отраслях промышленности. Так, в металлической промышленности Петрограда наряду с основной задачей снабжения предметами оборудования транспорта и машинами сельского хозяйства налаживалось изготовление изделий широкого потребления.

Захват вражескими войсками промышленных районов срывал начатую Советской властью работу по налаживанию производства.

Плановая организация промышленного производства в первый год Советской власти чрезвычайно затруднялась недостатком топлива и металла.

Основные мероприятия Советского государства шли прежде всего по линии установления контроля над поступлением и распределением топлива. Принимались меры по налаживанию и расширению добычи всех видов топлива.

Добыча угля в Донецком бассейне в 1917 г. упала со 119 млн. пуд. в июле до 110 млн. пуд. в сентябре; резко сократилась поставка угля потребляющим районам. Уже в начале 1917 г. на многих заводах и фабриках России не было вообще запасов топлива. Даже предприятия, работавшие на войну, страдали от недостатка топлива.

Одной из причин топливного голода в центральных промышленных районах была саботажническая политика Топливного комитета в Харькове, который систематически срывал снабжение углем этих районов. В то время как Донская область, где хозяйничали тогда белогвардейцы, ежемесячно получала 4,5 млн. пуд. угля, Петрограду выделялось лишь 985 тыс. пуд. угля; этой голодной нормы не хватало даже для поддержания работы электростанций, водопровода, хлебозаводов.

Советское государство добивалось освобождения районов Донбасса от контрреволюционных банд, развертывало борьбу против саботажников в топливных ведомствах, принимало меры к поддержанию добычи[409]

Для практической помощи в увеличении добычи и перевозки угля в Донбасс из центра направлялись кадры опытных рабочих, принимались меры к улучшению положения шахтеров. Делегация фабрично-заводских комитетов Петрограда, выезжавшая в декабре 1917 г. в Донбасс, отмечала тяжелые условия работы донецких шахтеров (низкая оплата труда, недостаток продовольствия, мануфактуры)[410]. Несмотря на опасности нападений белогвардейцев и трудности с продовольствием, донецкие шахтеры продолжали добывать уголь и отправлять его в Центр.

Донецкий бассейн был очищен от белогвардейских банд в феврале 1918 г. По мере освобождения вновь возрождались шахты и заводы Донбасса. Добыча угля за 15 дней февраля составила 28,8 млн. пуд., а в марте — 51,5 млн. пуд. В январе 1918 г. ВСНХ провел специальное совещание делегатов III Всероссийского съезда Советов и съезда профсоюзов, где были рассмотрены вопросы возрождения Донбасса и всей южной промышленности[411].

Вскоре Донбасс был захвачен немецкими империалистами. Положение с топливом в Советской России резко ухудшилось. «Недостаток топлива, после того как от нас отрезан богатый топливом край, катастрофа железных дорог, которым, может быть, грозит приостановка движения, — вот те положения, которые создают трудности для революции…»[412], — указывал Ленин 22 мая 1918 г.

В мае 1918 г. Советское правительство наметило программу развития топливной промышленности и приняло план снабжения республики топливом. Совнарком предложил ВСНХ выработать подробный проект конкретных практических правил, преследующих цель: усиления добычи топлива, экономии его употребления и т.д.[413] Вследствие временной потери Донбасса планировалось развернуть добычу угля в Подмосковном угольном бассейне, на Урале, в Сибири; в этих районах предусматривалась годовая добыча угля в 350 млн. пуд. Намечалось значительное расширение добычи торфа.

Советская власть принимала меры к восстановлению и развитию Подмосковного угольного бассейна. За короткий срок многие шахты района были пущены в ход. За первое полугодие 1918 г. Подмосковный бассейн дал около 30 млн. пуд. угля — больше, чем за тот же период 1917 г. при буржуазном Временном правительстве.

Советское государство учитывало и планомерно использовало все запасы угля в стране. В апреле 1918 г. в Архангельске было обнаружено до 12 млн. пуд. импортного угля и кокса, которые перебрасывались в промышленные районы. Только за 10 дней было погружено и отправлено в центральные районы республики 700 тыс. пуд. угля. Весной 1918 г. из Котласа было отправлено в центр до 8 млн. пуд. угля.

По предварительным расчетам, произведенным ВСНХ в июне 1918 г. минимальная ежемесячная потребность советской промышленности составляла около 2 млн. пуд. кокса, 2 млн. пуд. кузнечного угля и до

Особенно тяжелым было топливное положение промышленности Петрограда, минимальная потребность которой составляла 100 млн. пуд. угля. Недостаток топлива ограничивал развертывание производства. Так, при составлении и утверждении упомянутой выше программы металлических заводов на сентябрь — декабрь 1918 г. приходилось прежде всего учитывать, кто, сжигая определенное количество топлива, даст возможно большее количество продукции.

В этих условиях только планомерное использование топлива позволило поддерживать работу решающих предприятий промышленности и транспорта.

Советское государство уделяло большое внимание нефтяной промышленности. До оккупации Баку английскими империалистами за первое полугодие 1918 г. в Бакинском районе было добыто свыше 125 млн. пуд. нефти; кроме того, там накопились старые запасы нефти и нефтепродуктов. «Национализация нефтяной промышленности и торгового флота, несмотря на голод, вызвали энтузиазм и повысили добычу нефти и вывоз. Вывозили в день 600 или 700 тыс. пудов, сейчас вывозится один миллион 300 или 400 тысяч»[414], — писал С. Г. Шаумян в июне 1918 г. Захват Баку интервентами, а также перерыв движения по Волге в связи с контрреволюционным мятежом чехословацкого корпуса помешали выполнить план добычи и перевозки нефти.

В топливном плане республики все более видное место занимали дрова. Уже в декабре 1917 г. принимаются меры к усилению заготовки дров; на эти цели отпускаются необходимые средства. В марте 1918 г. было установлено централизованное руководство всем лесозаготовительным делом (через отдел топлива ВСНХ). Одновременно принимались меры к развертыванию самостоятельных заготовок дров фабриками и заводами, железными дорогами. В 1918 г. было заготовлено более 2 млн. куб. саж. дров и значительное количество деловой древесины.

Советская власть проводила политику развития добычи всех видов местного топлива. Особое внимание уделялось усилению добычи торфа, богатые залежи которого имеются во всех районах республики. Уже в ноябре 1917 г. намечалась широкая разработка богатых торфяных залежей в Центрально-Промышленном районе. В начале 1918 г. был создан Комитет торфяных залежей Московской области; в апреле 1918 г. образован Главный торфяной комитет ВСНХ. В 1918 г. было добыто 58 млн. пуд. торфа — больше, чем в 1913 г. Была начата разработка и опытная проверка нового, гидравлического способа добычи торфа, который вскоре стал внедряться в практику.

В связи с временной потерей основных топливных районов, захваченных врагами, трудности с топливом возрастали. В сводке о перспективах, опубликованной в «Правде» 26 октября 1918 г., указывалось, что потребности Советской России в топливе могли быть обеспечены на ближайшее время в незначительной мере. Советская власть проводила энергичную борьбу за экономию топлива и электроэнергии.

Большие трудности испытывала промышленность из-за недостатка металла. Минимальная потребность Советской России (без районов, отрезанных

До развертывания на Урале военных действий металлургия работала с большим напряжением. Выплавка чугуна в первом полугодии 1918 г. составила здесь 3,2 млн. пуд., примерно столько же, сколько было выплавлено за первое полугодие 1917 г. Но вывезти металл до захвата Урала белогвардейцами полностью не удалось.

После захвата Урала войсками контрреволюции единственным районом черной металлургии Советской республики оставался Центральный район с его маломощными и технически отсталыми доменными, сталелитейными и прокатными заводами. Как известно, Центральный, а также Северный районы являлись по преимуществу районами, перерабатывающими металл в готовые изделия. Из общего производства чугуна в России на долю Южного района приходилось 75%, Урала — 25% и Центрального района (с Северным) — около 3%.

Необходимо иметь в виду, что уже в 1918 г. металлургические районы Юга и Урала были на продолжительное время отрезаны интервентами и белогвардейцами. Хозяйственные ведомства Советской республики провели большую работу по эвакуации металла из угрожаемых районов. Около 2 млн. пуд. импортного металла было переброшено из Архангельска. Продолжался вывоз металла из Владивостока, где накопились большие запасы импортного рельсового железа. Значительное количество металла было вывезено из южного металлургического района перед оккупацией Украины немцами.

Советская промышленность в 1918 г. не могла широко развернуть производство. Из-за недостатка сырья, топлива и продовольствия, саботажа капиталистов бездействовала значительная часть фабрик и заводов. Об этом говорят данные переписи 31 августа 1918 г. За первую половину 1918 г. число промышленных предприятий в 31 губернии Европейской России уменьшилось на 281. Многие предприятия, формально не закрытые, фактически не работали. Так, из 9750 промышленных предприятий, зарегистрированных в указанных губерниях на 31 августа 1918 г., фактически действовали лишь 6066, или 62,2%; из их числа с полной нагрузкой работали только 54,1%[415]. Следовательно, из общего числа зарегистрированных промышленных предприятий не более одной трети работало на полную мощность, а остальные или бездействовали или были загружены частично. Выпуск промышленной продукции также продолжал сокращаться. Например, производство хлопчатобумажных тканей цензовой промышленностью страны уменьшилось в 1918 г. по сравнению с 1917 г. на 22,5%; шерстяных тканей — на 23,1; обуви кожаной — на 36,5%; галош — на 66,3; сахара-песка — на 51,5; мыла — на 27% и т.д.[416].

Организация советской промышленности в период мирной передышки в 1918 г. протекала в условиях ожесточенного сопротивления всех сил контрреволюции, которое уже в то время принимало зачастую форму

2. Начало электрификации страны

Единственной материальной основой социализма, учит марксизм-ленинизм, может быть лишь крупная машинная промышленность. Поэтому создание собственной индустрии является предметом неустанной заботы Коммунистической партии и Советской власти. Ленинский план создания основ социалистической экономики, разработанный весной 1918 г., учитывал, что исходной базой индустриального развития Республики Советов, началом планомерного использования огромных природных богатств и трудовых ресурсов России должна служить широкая сеть крупных и мелких электростанций преимущественно на местных энергоресурсах — водной энергии и местном топливе. Вместе с тем электрификация страны являлась кратчайшим и надежным путем преодоления хозяйственной разрухи, борьбы с топливным голодом. Большое количество гидроэнергии, огромные залежи торфа, разных сортов угля, нефти, необозримые лесные пространства — все это открывало широкие возможности получения дешевой электрической энергии. В связи с разрухой транспорта и захватом интервентами многих районов, добывающих топливо, вопрос этот приобрел особое значение и актуальность.

В. И. Ленин в апреле 1918 г. поставил перед научно-техническими силами республики, в первую очередь перед Академией наук, задачу «возможно более быстрого составления плана реорганизации промышленности и экономического подъема России». Для разработки плана Ленин предложил образовать ряд комиссий из специалистов в области науки и техники, определив основные задачи первого советского плана хозяйственного развития и подъема страны на основе социализма[417].

Ленинские указания имеют выдающееся научное и практическое значение. В них подчеркивается необходимость: 1) обеспечить прежде всего экономическую самостоятельность и независимость страны, строящей социалистическое общество в капиталистическом окружении; 2) добиваться нового, рационального размещения производительных сил, планомерного и комплексного использования природных богатств всех районов страны с учетом экономии народного труда, в частности всемерного развития и использования местных топливных баз и энергетических ресурсов (водная сила, ветряные двигатели, торф, местные залежи угля для получения наиболее дешевой электрической энергии); 3) технической основой хозяйственного подъема России, фундаментом социалистической экономики должна явиться современная крупная машинная индустрия, электрификация всей страны.

На основе указаний Ленина и под его руководством партия и правительство приступили к составлению первого плана великих работ — плана электрификации страны. Подготовка материалов по электрификации народного хозяйства была начата в первые месяцы революции[418].[419].

В это время начинаются проектные и подготовительные работы по электрификации Северного Кавказа. В первую очередь предполагалось использовать электроэнергию для разработки горных богатств, для электрификации железных дорог, а также для развития сельского хозяйства и промышленной переработки сельскохозяйственных продуктов. В октябре 1918 г. государством были отпущены значительные средства на производство изысканий в Дагестане, Терской и Кубанской областях, на сооружение временных электростанций, на приобретение необходимого машинного оборудования для начала строительства.

Партийные и советские организации Туркестана разрабатывали программу строительства гидроэлектростанций в хлопковых районах, прежде всего в Ферганской области, для увеличения площади орошаемых земель, расширения производства и переработки хлопка, для развития других отраслей промышленности Туркестана.

В комитетах по электрификации велись работы по проектированию гидроэлектростанций, торфяных станций и электростанций на подмосковном угле, а также электростанций в других районах на местном топливе. В 1918 г. проводились исследования и проектные работы по подготовке строительства Днепровской гидроэлектростанции. Самарский совет народного хозяйства занимался изучением вопроса об использовании гидравлической силы Волги у Самарской Луки.

Образованный в 1918 г. Центральный электротехнический совет (ЦЭС), куда вошли крупнейшие ученые и специалисты-электротехники России, начал большие исследовательские работы в области электрификации страны. Для объединения всей работы по составлению плана электрификации России в ЦЭС было создано Бюро по разработке общего плана электрификации народного хозяйства.

Так, уже в первые месяцы после Октября были начаты работы по составлению плана электрификации России, завершением которых в 1920 г. был план ГОЭЛРО.

Программные ленинские замечания о социалистической индустриализации страны получали конкретизацию в планах создания новых промышленных очагов. В первую очередь намечалось строительство индустриальной базы в восточных районах страны на основе ресурсов Урала и Кузнецкого бассейна. Это нашло подтверждение в Постановлении[420] Разъясняя директивы партии, М. И. Калинин говорил на I Всероссийском съезде советов народного хозяйства о необходимости создания новой промышленной базы на Урале и в Сибири: «Вот, где мы должны заложить основы своего будущего могущества»[421]. Всероссийский съезд советов народного хозяйства в своих решениях подчеркнул необходимость практического осуществления поставленной партией и правительством задачи перемещения главных центров нашей промышленности в районы Урала и Сибири, усиленного развития производительных сил в этих областях, прежде всего создания на Востоке прочной металлургической базы.

Вопрос о необходимости усиления и расширения промышленности советского Урала, особенно угольной и металлургической промышленности, был поставлен уральскими большевиками на конференции фабзавкомов в декабре 1917 г. Перед машиностроительными заводами Урала конференция выдвинула задачу снабжения оборудованием добывающей промышленности, помощь железнодорожному транспорту — ремонт подвижного состава, ремонт и изготовление запасных частей и т.д. Уральские металлурги и машиностроители говорили о возможности развернуть здесь выпуск проката разных сортов, производство паровых двигателей, двигателей внутреннего сгорания, сельскохозяйственных машин и инвентаря, а также оборудования для электростанций[422].

Весной 1918 г. начинается разработка программы развития Урало-Кузнецкого района на основе комплексного использования природных богатств Урала и Кузнецкого бассейна в Сибири. В марте 1918 г. в системе ВСНХ был создан Уральский горнозаводской комитет «в целях подготовки к скорейшему переходу Уральской горной области и смежного с ней Кузнецкого бассейна, как единой хозяйственной единицы, к интенсивной и планомерной деятельности»[423]. В апреле 1918 г. ВСНХ объявил конкурс на разработку проекта создания единой хозяйственной организации, охватывающей область горнометаллургической промышленности Урала и Кузнецкого каменноугольного бассейна[424].

Осуществление этой программы было сорвано начавшейся вскоре иностранной интервенцией. Вопрос об Урало-Кузбассе снова был поставлен и в новых масштабах разрешен Коммунистической партией в годы первых пятилеток. Мощная угольно-металлургическая база на Востоке, созданная героическим трудом советского народа в 30-е годы, превосходит во всех отношениях проекты и скромные начинания первого года социалистической революции.

В 1918 г. по призыву Советской власти высший научный центр республики — Российская Академия наук развертывает изучение и обследование естественных производительных сил страны. Советское правительство отпустило на это необходимые средства и поставило перед учеными в качестве особенно важной и неотложной задачи — систематическое разрешение проблем правильного распределения в стране промышленности и наиболее рациональное использование ее хозяйственных сил[425].

Все эти мероприятия Советского государства были направлены на экономический подъем всех районов страны.

В этих же целях в 1918 г. был составлен обширный план железнодорожного строительства, рассчитанный на два пятилетия. В ближайшее пятилетие было намечено к постройке в первую очередь 29 линий по Европейской России с общим протяжением в 20 242 версты и 12 линий по другим районам с протяжением 9360 верст. Кроме того, в план первой очереди была включена постройка железнодорожных веток протяжением до 3 тыс. верст. Общее протяжение новой железнодорожной сети первой очереди составляло 29 602 версты[426].

В числе крупнейших строительных работ, намечаемых в 1918 г., было начало сооружения Волго-Донского канала. «Постройку канала, — писала «Правда» 9 июля 1918 г., — предполагается осуществить в продолжение 5—5½ лет, из которых 1½ года уйдут на подготовительные работы по заготовке строительных материалов, оборудованию работ техническим инвентарем, флотом и собственной железной дорогой».

В течение пяти лет (1918—1922 гг.) намечалось осуществить шлюзование рек Туры, Томи и Тобола, а также сооружение гаваней на Волге — у Рыбинска и Нижнего Новгорода. Намечалось также углубление Волги и улучшение Покровской гавани у Саратова. Общая сумма расходов, потребных на все эти сооружения, исчислялась в 478 млн. руб., из них на 1918 г. требовалось 57,3 млн. руб. Как сообщалось в «Правде», на приступ к работе по первоочередным стройкам правительством было отпущено 14 млн. руб.[427]

Советское государство наметило большую программу жилищного строительства и благоустройства городов и поселков. В 1918 г. были запроектированы и начаты работы по оборудованию водопроводов и канализации в 30 губернских городах, 250 средних и малых городах, 300 поселках. Правительство отпустило средства на строительство жилых домов для рабочих ряда крупных заводов и т.д.

Большой размах строительных работ, намечаемых и развертываемых Советским государством, нашел отражение в государственных бюджетах Советской России на первое и второе полугодия 1918 г. Примерно ½ всех ресурсов по этим бюджетам направлялась на нужды народного хозяйства; 1/3 всех расходов «падала на промышленность и транспорт. Если в первом полугодии на организацию советской промышленности и транспорта по бюджету отпускалось 6 млрд. руб., то во втором полугодии на эти цели было выделено государством до 8 млрд. руб. Советское государство оказывало огромную помощь национализированной промышленности, отпуская большие средства для сохранения и поддержания деятельности фабрик и заводов в самый трудный период социалистической революции.

Все это показывает, как конкретизировался и начал практически осуществляться ленинский план строительства основ социалистической экономики. Строительные работы постепенно развертывались во всех концах страны. Коммунистическая партия и советский народ уже в первый год социалистической революции начали создавать новую промышленность.

Ленинский план строительства основ социалистической экономики предусматривал всемерное внедрение в народное хозяйство достижений современной техники и передовой науки. Советское, государство уже в первый год революции начинает создавать научно-исследовательские институты, лаборатории, опытные станции, и т.д. В январе 1918 г. в системе ВСНХ был создан Технический комитет с участием видных деятелей науки и техники, в задачи которого входили: учет и распределение оборудования, сырья и материалов, рабочей силы и специалистов между различными отраслями промышленности, выработка плана увеличения производительности труда различных отраслей хозяйства, учет и внедрение в народное хозяйство изобретений и усовершенствований, организация новых отраслей производства и т.д.

Для сближения науки и техники с практикой производства, распределения между научными и техническими учреждениями специальных заданий Советского государства был образован Научно-технический отдел при ВСНХ. Декретом Совнаркома от 16 августа 1918 г. перед ним были поставлены задачи: осуществление в опытно-заводском масштабе новых производств, подготовленных предварительно лабораторными исследованиями; организация новых научно-технических учреждений, лабораторий и опытных станций на предприятиях и в районах для научного обслуживания и усовершенствования производства; проверка новых изобретений; разработка мероприятий по использованию достижений советской и зарубежной науки и техники; научно-техническая экспертиза по хозяйственным вопросам[428].

Социалистическая революция открыла неограниченный простор для развития науки и техники и применения их достижений в народном хозяйстве в интересах неуклонного подъема благосостояния и культурного уровня жизни трудящихся.

Электрификация России становится практической задачей экономической политики Коммунистической партии и Советского Государства. Уже в начале 1918 г. начинаются работы по электрификации Петроградского и Московского районов.

В январе 1918 г. правительство дало задание специалистам-электротехникам подготовить смету строительства Волховской гидроэлектростанции. Проектные работы этой гидроэлектростанции были выполнены русскими электротехниками еще до революции, но царское правительство оказалось неспособным их осуществить. Электрические компании, которым угрожала конкуренция дешевой волховской энергии, скупили земли на берегу Волхова; проект сооружения Волховской гидростанции был похоронен.

Советское государство сразу приступило к решению проблемы Волховстроя. По указанию В. И. Ленина автор проекта Волховской гидростанции Г. О. Графтио в срочном порядке разработал смету. После завоевания мирной передышки, 22 марта 1918 г. в ВСНХ при участии Ленина состоялось специальное совещание, на котором была рассмотрена смета на подготовительные работы Волховстроя. Через месяц, 22 апреля, Совнарком обсудил вопрос о строительстве ряда гидроэлектростанций на Волхове, Свири и Иматре. В записях, сделанных на заседании правительства, Ленин подсчитывал возможное использование электроэнергииВолхов строить» и наметил примерный срок: «2—3 строительных сезона»[429]. Построить Волховскую гидростанцию в кратчайший срок — такова была директива правительства.

Вскоре Совнарком запросил Главвод — производятся ли необходимые изыскания на Волхове, а от автора проекта Волховстроя и ВСНХ затребовал подробные сведения о состоянии этих работ. Волховская электростанция должна была иметь мощность около 40 тыс. л. с. Имелось в виду в дальнейшем эту гидроэлектростанцию расширить.

В начале июля 1918 г. Совнарком утвердил общую программу заготовки оборудования и материалов для Волховстроя. Было намечено строительство временных жилых зданий для рабочих и специалистов; были предварительно размещены заказы на электрооборудование. На все эти работы были ассигнованы необходимые средства. Управлению Волховстроя передавались из военно-морского ведомства и других организаций машины и инвентарь, необходимые для развертывания строительства. Намечалось послать за границу комиссию по размещению там заказов на оборудование для Волховстроя cверх того, что можно было тогда произвести в России.

Строительство Волховской гидростанции начиналось в трудной обстановке — не хватало людей, оборудования, денег. Но строители были уверены в успехе, так как даже в самые тяжелые месяцы для Республики Советов, когда неподалеку от Волховстроя шли бои с интервентами и белогвардейцами, Советское правительство проявляло непрестанные заботы о Волховстрое. Когда снабжение Волховстроя необходимыми материалами особенно ухудшалось и нависала угроза срыва строительства, строители обращались в Совнарком, к Ленину за помощью и поддержкой. Волховстрой получал все необходимое. Так постепенно разворачивалось огромное по тем временам строительство.

Тогда же были начаты работы по электрификации Московского промышленного района. Вопрос об электрификации и электроснабжении этого района рассматривался в Совете Народных Комиссаров в апреле 1918 г. Нужно было прежде всего достроить и увеличить мощность подмосковной станции «Электропередача». Было решено срочно перебросить из Петрограда четыре новых котла, изготовленных Петроградским металлическим заводом по заказу военно-морского ведомства, и две паровые турбины со всеми необходимыми механизмами, привезенные ранее из-за границы.

Вскоре правительство приняло решение о строительстве под Москвой крупной районной Шатурской электростанции на торфе. Управление Электростроя ВСНХ представило в Совет Народных Комиссаров материалы о необходимости «теперь же приступить к работам по сооружению одной торфяной и одной угольной районной электрической станции в Подмосковном районе». Постройка Шатурской электростанции, указывалось в докладе, создает самые благоприятные условия для рационального хозяйственно-технического использования громадных торфяных богатств. Мощность станции намечалась в 40 тыс. квт, с постепенным вводом в четыре срока. Электроэнергия должна была направляться по высоковольтным линиям передач в Москву, а также в

Наряду с проектными работами в 1918 г. проводились подготовительные работы на Шатурском торфяном болоте, где осенью 1918 г. работало свыше 3 тыс. человек. Была выбрана площадка для электростанции, подготовлялась временная электростанция для нужд строительства. Строительство Шатурской районной электростанции было признано «срочной работой государственной важности». В декабре 1918 г. правительство отпустило значительные средства на заготовку строительных материалов и на первоначальные работы.

В том же году было начато проектирование Каширской электростанции, которая должна была работать на подмосковном угле, и проводились изыскания на месте. Начались также работы по проектированию Иваново-Вознесенской и Нижегородской районных электростанций на торфе.

В числе первоочередных районных электростанций на Урале намечалось строительство Кизеловской станции для электрификации угольного бассейна. Подготовительные работы по сооружению этой станции были начаты местными организациями летом 1918 г. Котлы и турбогенераторы для станции предполагалось получить за счет эвакуации оборудования электростанций из районов, которым угрожало вражеское нашествие.

Работы по электрификации намечались и практически развертывались — в меру возможностей — и в других районах страны.

Для организации и регулирования местной электрификации Электрострой ВСНХ начал разработку типовых проектов и смет для небольших электростанций. Центральный электротехнический совет объявил конкурс на выработку лучших проектов мелких электростанций.

В первый год после победы социалистической революции во многих районах республики были построены и пущены в ход десятки мелких электростанций. Как сообщалось в «Правде» 31 октября 1918 г., Нижегородский совет народного хозяйства разрабатывал план электрификации районов кустарной промышленности на основе использования торфяных залежей. Соответственные работы велись в Богородском и Павловском районах; в октябре 1918 г. приступили к оборудованию небольшой электростанции в Павлове.

Наряду с электростанциями в 1918 г. было начато строительство ряда предприятий промышленности — паровозоремонтных заводов, завода сельскохозяйственных машин и т.д. Началась достройка автозавода «АМО» в Москве, резинового завода «Проводник» и т.д. Большое внимание государство уделяло транспорту.

Комитетом государственных сооружений при ВСНХ была намечена в 1918 г. обширная строительная программа[430]. Строительные работы намечались и начинались во всех концах Советской страны.

Для развития промышленности Урала государство дважды отпускало в 1918 г. значительные средства (в июне и в декабре). В Сибири

В Поволжье и в Прикамском районе велись изыскания и развертывалась опытная добыча фосфоритов.

Первые строительные работы Советского государства протекали в чрезвычайно трудной обстановке. Преодолевая эти трудности, рабочий класс в первый год после победы социалистической революции начал строить новую промышленность. Были опровергнуты пораженческие пророчества капиталистов и меньшевиков о том, что национализированная промышленность «обречена на более или менее скорую гибель», что Советская власть не справится с управлением крупных фабрик и заводов, так как не хватит опытных технических и коммерческих сил. Напротив, становилось все более очевидным великое значение национализации для судеб страны, для победы социализма. Советская власть справилась с трудным делом организации промышленности, рабочие начали «строить заводы по пролетарскому принципу народного хозяйства»[431]… — отмечал Ленин в октябре 1918 г.

Это было одним из главных итогов первого года пролетарской диктатуры. Подготавливая доклад о деятельности Советского правительства за этот год, Ленин указывал на важность показа «конкретно, фактами, как именно сделала Советская власть определенные шаги (первые) к социализму»[432]. Он особенно подчеркивал при этом «не синдикалистский, а именно коммунистический (марксистский) характер постройки (т. е. нового социального уклада, строя)»[433] в промышленности.

Советская промышленность, созданная в результате национализации крупных фабрик и заводов, стала основой социалистического преобразования всего народного хозяйства, основой хозяйственного и культурного прогресса страны, ее обороноспособности, подъема в дальнейшем благосостояния советского народа.

3. Первые достижения в организации советской промышленности

Социалистическое обобществление средств производства обусловливало развитие новых производственных отношений, новую организацию труда. На социалистических предприятиях каждый член общества выполняет известную долю общественно необходимой работы, получая за это соответствующую плату; здесь действует закон распределения по труду.

Социалистический закон распределения по количеству и качеству труда, затраченного каждым работником, начал постепенно действовать на национализированных предприятиях. Социалистический принцип оплаты каждого работника по количеству и качеству труда был хорошо[434].

Вслед за декретами о 8-часовом рабочем дне и социальном страховании Советское правительство проводит мероприятия по организации заработной платы на новых началах, по повышению заработной платы рабочим, согласованию тарифных ставок заработной платы и окладов жалованья во всех ведомствах и отраслях народного хозяйства. В целях привлечения на производство специалистов была установлена повышенная заработная плата для инженеров и техников на предприятиях. Для правильного определения норм выработки во всех профсоюзах и фабрично-заводских комитетах создавались бюро (или комиссии) нормирования; нормы выработки для предприятия и отдельных категорий рабочих устанавливались «сообразно с техническим оборудованием предприятия и состоянием производительных сил»[435].

Центральной задачей социалистической организации труда была в то время борьба за новую трудовую дисциплину. Новые трудовые навыки усваивались не сразу. Коммунистическая партия разъясняла трудящимся, что фабрики и заводы стали общественной собственностью, что эту общественную собственность надо беречь и умножать. Социалистическое отношение к общественной собственности постепенно утверждалось в сознании массы трудящихся.

Коммунистическая партия и Советское государство развертывали борьбу за новое отношение к труду, за новую, социалистическую дисциплину труда, за повышение производительности труда. Ленин в выступлениях на рабочих собраниях и в печати подчеркивал огромное значение трудовой дисциплины и высокой производительности труда для успешного строительства и упрочения новой общественной жизни.

Ленинские указания служили руководством к действию для рабочих организаций. В ответ на первый декрет Советской власти о национализации заводов и рудников Урала рабочие взяли обязательство поднять производительность труда, установить полный порядок и крепкую трудовую дисциплину, строго охранять народное добро. В обращении делового совета (заводоуправления) Лысьвенского горного округа в марте 1918 г. указывалось, что лозунгами теперь должны быть: организованность, сплоченность, бережливость, труд и трудовая дисциплина; честным выполнением своих обязанностей, разумной экономией заводских продуктов, увеличением продуктивности труда и восстановлением рабочей дисциплины поставить производство на высоту; «лентяям и бесчестным между нами места нет». Шадринская организация большевиков указывала: «Каждый удар молотка рабочего, каждое движение его пилы создает для пролетариата ценность, кладет новый камень в стену, защищающую революцию. Каждая же праздно проведенная минута ведет к убытку народных богатств…»[436] Теперь, заявил съезд горнорабочих Туркестана

Наряду с мерами убеждения и социалистического воспитания трудящихся требовалось применение мер принуждения по отношению к тем, кто стремился уклониться от работы и побольше урвать от государства. Вот почему были необходимы решительные меры по насаждению дисциплины и самодисциплины рабочих и крестьян.

Всероссийская конференция профсоюзов, состоявшаяся в марте 1918 г., приняла по предложению большевиков резолюцию, в которой подчеркивалась необходимость «всем профессиональным союзам обратить главное внимание на укрепление среди пролетариата трудовой дисциплины, как основы восстановления подорванных производительных сил страны»[437]. В апреле 1918 г. Всероссийский совет профсоюзов разработал положение о трудовой дисциплине, в основу которого были положены ленинские указания о том, что необходимо ввести строгие меры взыскания за несоблюдение трудовой дисциплины вплоть до увольнения с завода, установить сдельную оплату для всех производств, а где это невозможно, — ввести систему премий, добиваться повышения производительности труда; предлагалось создавать товарищеские суды, а также группы контролеров из представителей различных профессий с привлечением инженеров и бухгалтеров.

Коммунистическая партия поддерживала начинания передовых коллективов в области повышения трудовой дисциплины. Поучительным примером для всех трудящихся Советской России служил почин рабочих государственного Брянского завода. Ленин считал образцовыми «брянские правила», правила внутреннего распорядка, изданные на заводе 9 мая 1918 г. «Рабочим и служащим, находящимся на заводе, оплата производится только за работу. Лица, не выполняющие работы, платы не получают». В правилах предусматривались серьезные меры взыскания по отношению к лодырям и дезорганизаторам производства[438].

Примеры социалистической организации труда показывали рабочие передовых предприятий Петрограда, где широко развернулась борьба за трудовую дисциплину и повышение производительности труда. На многих предприятиях был введен строгий учет размеров продукции, числа затраченных на работу часов, прогулов и т.п. Полученные данные оформлялись в диаграммах и плакатах и помещались в заводских мастерских. Меры убеждения сочетались с мерами принуждения. Фабрично-заводские комитеты развертывали борьбу с прогулами, имевшими место особенно среди «пришлых элементов» — кулацких сынков, спасавшихся на заводах от военной службы. Типично следующее постановление завкома Радиотелеграфного завода, принятое в январе 1918 г.: за неявку на работу без уважительных причин — увольнять с завода; за уход с работы до гудка — «посылать гулять на одну неделю без содержания». Сознательные рабочие подтягивали нерадивых.

В борьбе за социалистическую организацию труда, развитие социалистических производственных отношений партия и правительство сочетали мероприятия по воспитанию новой трудовой дисциплины с использованием личной материальной заинтересованности трудящихся в результатах своей работы. В обращении заводоуправления Невской[439]

Интересные начинания были введены на заводах Алапаевского горного округа на Урале. В правилах трудовой дисциплины, разработанных на предприятиях, предусматривалось, чтобы еженедельно, во всех цехах, мастерских вывешивались сводки об итогах производительности труда и всего хода работ данного предприятия, цеха, мастерской и т.п. Сводки о производительности труда в доменном, мартеновском, прокатном цехах публиковались ежедневно[440].

Энергичную борьбу за трудовую дисциплину и производительную работу развернули бакинские большевики. Они разъясняли рабочим, что рабочие, мастеровые и служащие будут отныне сами отвечать перед всей страной, перед всем рабочим классом и крестьянской беднотой, если производительность промышленности не будет поднята на должную высоту[441].

Рабочий класс России добивался первых успехов в организации производства на социалистических началах. В стране постепенно увеличивалось число предприятий, показывающих умение организовать работу в новых условиях. К таким предприятиям относился Брянский завод. После прекращения производства для царской армии больше половины мастерских было закрыто, не было денег, топлива и металла; в феврале 1918 г. завод остановился. Усилиями заводского комитета и технического персонала была начата работа по реорганизации завода. В середине мая завод был пущен в ход. Коллектив предприятия подсчитал имеющиеся ресурсы, разработал новую схему цехов и мастерских, установил графики работы, четкие планы производства и сборки деталей машин, карточную систему учета на складах и т.д. Из-за отсутствия угля и нефти топки и печи были переоборудованы на древесное топливо. Несмотря на трудности в снабжении металлом и топливом, к 1 октября 1918 г. производственная программа была выполнена примерно на 75%. В июне 1918 г. завод выпустил 94 товарных и 5 специальных вагонов, а в сентябре — 109 товарных и 10 специальных вагонов. Завод изготовлял также до 3 тыс. плугов и 150 лобогреек в месяц, вырабатывал гвозди. Для Красной Армии поставлялись снаряды. Брянские металлисты добились того, что в 1918 г. производительность труда в вагоностроительных цехах достигла уровня довоенного 1913 г.[442]

Введение сдельщины и укрепление трудовой дисциплины способствовали повышению производительности труда на многих предприятиях. Так, Петроградский металлический завод при одинаковом расходе топлива за август 1918 г. дал 12 тыс. пуд. литья против 7 тыс. пуд. в июле. В котельной мастерской Обуховского завода рабочая бригада раньше изготовляла тендерный бак в течение месяца, а в августе — за 11 дней. Среднемесячный выпуск паровозов и вагонов (новых и из ремонта) на

Первая национализированная в республике фабрика — Ликинская мануфактура — дала в 1918 г. свыше 10 млн. руб. прибыли. Это было достигнуто благодаря повышению производительности труда[443]. «Ликинская фабрика стала местом паломничества делегаций и ходоков целого ряда фабрик и заводов», которые, тщательно осмотрев все фабричное хозяйство, «неизменно заявляли, что они убедились в том, что ликинцы очень хорошо обходятся без фабрикантов»[444].

Рабочие национализированной Ростокинской фабрики добились того, что к 1 марта 1918 г. чистая прибыль их предприятия достигла 300 тыс. руб. Из полученной прибыли ростокинские текстильщики смогли приобрести паровую машину и динамо и в то же время устроить при фабрике рабочий клуб с театром и кино[445].

«Положение об управлении государственными предприятиями», принятое Северным советом народного хозяйства в октябре 1918 г., исходило из необходимости обеспечения накоплений, рентабельной работы промышленности.

Петроградские металлисты еще в мае 1918 г. указывали на необходимость установления на заводах самого строгого контроля и еженедельной отчетности «о расходовании ими основных элементов промышленности, с одной стороны, и их выработке — с другой, чтобы иметь возможность в каждый момент прекратить производство там, где оно обходится народу слишком дорого, и поддержать там, где оно усиленно выполняет возложенные на него задачи»[446]. В производственной программе питерских металлистов на второе полугодие 1918 г. последовательно проводится положение о том, что рабочий класс, став хозяином страны, заинтересован в том, чтобы изготовляемые промышленностью машины и предметы широкого потребления обходились возможно дешевле, требовали бы возможно меньшей затраты как рабочей силы, так сырья и материалов.

Таким образом, в практической деятельности национализированных предприятий начинали постепенно внедряться элементы хозяйственного расчета. Однако в трудных условиях первого года социалистической революции хозрасчет не мог получить широкого применения.

Национализированная промышленность получала большую помощь за счет государственного бюджета. Советская власть отпускала средства для сохранения национализированных фабрик и заводов в период реорганизации, для налаживания их деятельности в соответствии с новой целью общественного производства.

Глава седьмая

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ТРАНСПОРТА

1. Экономические предпосылки национализации средств сообщения

Транспортная сеть дореволюционной России состояла из железных дорог, внутренних водных путей, нескольких тысяч километров автомобильных дорог и небольшого числа нефтяных трубопроводов (табл. 1). Внешнеторговые связи в основном осуществлялись морским транспортом через порты на Черном и Балтийском морях.

Таблица 1

Протяженность сети и перевозочная работа транспорта России в 1913 г. (в современных границах СССР) *

Вид транспорта

Протяженность сети, тыс. км

Перевозки грузов

Перевозки пассажиров

млн. т

млрд. ткм

млн. чел.

млрд. пасс∙км

Железнодорожный

71,7

157,6

76,4

243,5

30,3

Морской

—

15,1

20,3

3,7

1,0

Речной

64,6

35,1

28,9

11,5

1,4

Трубопроводный

1,1

0,4

0,3

—

—

Автомобильный (все дороги с твердым покрытием)

37,3

10,0

0,1

—

—

Все виды транспорта

—

218,2

126,0

263,7

32,7

* «Транспорт и связь СССР». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 25, 28, 31, 34, 95, 173, 213, 272.

Железные дороги были важнейшим видом внутреннего транспорта России. На их долю приходилась подавляющая часть основных фондов транспортной отрасли. Им принадлежало решающее значение в обслуживании перевозочных нужд страны. Железные дороги выполняли в 1913 г. почти 61% грузо- и 92% пассажирооборота. Доля морского транспорта в грузообороте составляла 16%, а речного — 23%. Удельный вес автомобильного транспорта и нефтепроводов был очень мал. В 1913 г. по протяжению железнодорожной сети Россия занимала второе место в мире и первое в Европе, хотя по густоте ее значительно отставала от наиболее развитых капиталистических стран.

Транспорт сыграл исключительно важную роль в развитии народного хозяйства России. Строительство железных дорог содействовало быстрому

Таким образом, транспортное освоение территории создало необходимые условия для развития производительных сил страны в целом Подъем промышленности 90-х годов XIX в. был вызван именно ускоренным развитием транспорта.

Железнодорожный транспорт являлся сферой приложения громадных капиталов, размеры которых почти равнялись вложениям во всю промышленность. По данным академика С. Г. Струмилина, в течение 1903—1913 гг. вложения в железнодорожный транспорт достигли 2002 млн. руб., а во всю промышленность, исключая ремесленно-кустарную, — 2230 млн. руб.[447]

Наиболее крупным собственником транспортных средств в России являлось буржуазно-помещичье государство, в руках которого находилось 70% общей длины железных дорог, почти вся сеть магистральные нефтяных трубопроводов и шоссейных дорог. Государство располагало некоторой частью морских судов, использовавшихся в мирных условиях для коммерческих перевозок (так называемый Добровольный флот). Казенные железные дороги перевезли в 1913 г. 75,1% всех коммерческих грузов. Концентрация транспортных средств в руках государства объясняется не только закономерностями развития монополистического капитализма, но и некоторыми особенностями транспортной отрасли. Назначение транспорта состоит в установлении продуктообмена между производящими и потребляющими районами, центрами, предприятиями; обеспечении непрерывности процесса общественного производства, ускорении его кругооборота; обеспечении торговых и культурных связей внутри государства и между государствами; обеспечении оборонных нужд страны. Следовательно, транспорт обслуживает не только какой-либо один район, а всю территорию государства; нормальное функционирование транспорта не может происходить в пределах тех или иных узких границ. Поэтому, даже если отдельные участки сети и принадлежат различным владельцам, на транспорте раньше, чем в любой другой отрасли, границы собственности «ломаются» технологически. Единство экономического назначения сети обусловливает необходимость выработки единых технологических процессов: унифицированных способов эксплуатации и типов подвижного состава, единых графиков движения. И Россия оказалась первой в мире страной, которая установила на железных дорогах бесперегрузочное прямое товарное сообщение между отдельными группами дорог, принадлежавших различным собственникам. Железнодорожная сеть начинала функционировать в организационно-технологическом

Другой особенностью транспорта как отрасли материального производства является большая капиталоемкость. Строительство любого транспортного сооружения требует больших материальных, денежных и трудовых затрат. Особенно капиталоемко строительство железнодорожной сети. Сооружение железной дороги даже относительно небольшой протяженности было не под силу отдельному предпринимателю и вызывало необходимость централизации капитала. Поэтому железнодорожное строительство в России осуществлялось преимущественно государством или крупными акционерными обществами. Монополистические объединения на железнодорожном транспорте по своим размерам превосходили наиболее мощные промышленные монополии.

Соотношение государственной и частной сети в России на разных этапах железнодорожного строительства менялось, но в течение всего железнодорожного строительства государство концентрировало в своих руках основную протяженность сети. Даже в периоды преобладания частного предпринимательства государство усиливало свои позиции путем выкупа частных дорог в пользу казны. Выкупу подлежали прежде всего частные дороги, имевшие наибольшую задолженность казне. Одним из важных мотивов выкупа частновладельческих железных дорог были оборонные соображения. За 1882—1892 гг. государством было выкуплено около 6 тыс. км железнодорожной сети, а с 1893 по 1900 г. — еще около 15 тыс. км[448].

Огромное значение транспорта в экономическом развитии России (создание внутреннего рынка развивающейся промышленности, освоение природных богатств отдаленных районов и национальных окраин, ускорение накопления капитала) предопределило не только большие масштабы государственного железнодорожного строительства, но и всемерное привлечение к нему частных капиталов. Финансовая поддержка государства выражалась в предоставлении акционерным обществам концессий, гарантий доходов на акции и облигации железнодорожных займов, а также в том, что государство брало на свой счет все их убытки. Накануне первой мировой войны в руках частных монополистических объединений находилась примерно 1/3 протяженности железных дорог России, т.е. свыше 20 тыс. км, которые были поделены между крупнейшими монополистическими компаниями.

В начале XX в. почти 80% общей протяженности частных железных дорог находились в руках только шести крупных акционерных объединений: Общества Московско-Казанской железной дороги, Московско-Киевско-Воронежской, Московско-Виндаво-Рыбинской, Рязано-Уральской, Юго-Восточной и Владикавказской. Держателями акций и облигаций в железнодорожных монополиях были крупнейшие банки Петербурга. Так, Русско-Азиатский банк имел акции и облигации нескольких дорог: Юго-Восточной дороги, Московско-Казанской, Московско-Киевско-Воронежской. Международный банк владел большим количеством акций Владикавказской и Московско-Виндаво-Рыбинской дорог. Все дело железнодорожного частного строительства накануне первой мировой войны было сосредоточено в руках девяти петербургских банков.

Развитие монополистических объединений в России происходило при активном участии иностранного капитала, главным образом французского, получавшего концессии на железнодорожное строительство на самых выгодных для себя условиях. Только за 1891—1910 гг. иностранные капиталисты извлекли из России 2,8 млрд. руб. золотом в форме доходов от эксплуатации железных дорог за счет неоплаченного труда рабочих и всякого рода приплат из казны[449].

Для государственно-монополистического капитализма характерно переплетение государственной монополии с частной, что накануне первой мировой войны наблюдалось и в железнодорожном хозяйстве России. Государство не только гарантировало займы, но и вкладывало в частные железнодорожные компании казенные средства, оставляя за собой часть акций и облигаций. Так. в 90-е годы XIX в. удельный вес казенных средств в капиталовложениях частной сети доходил до 90%. Частные железнодорожные общества по существу были смешанными обществами, в которых большая часть капитала принадлежала казне. Однако управление указанных обществ осуществлялось железнодорожными магнатами, получавшими все выгоды от эксплуатации железных дорог.

В годы первой мировой войны удельный вес государственного сектора в железнодорожном хозяйстве увеличился еще больше, что было связано с расширением строительства за счет казны дорог оборонного значения.

Высокий удельный вес государственного сектора в железнодорожном транспорте наряду с высокой степенью концентрации в частном секторе позволили осуществлять в известной мере централизованное управление железными дорогами. Государство (Министерство путей сообщения) утверждало тарифы на перевозку грузов и пассажиров, осуществляло наблюдение за организацией перевозок и технической политикой на железнодорожном транспорте, устанавливало общие технические условия на постройку железных дорог, утверждало их устав. Но эти регулирующие мероприятия не затрагивали интересов частных владельцев железных дорог, а проводились под флагом их защиты буржуазно-помещичьим государством.

Между монопольными объединениями на железнодорожном транспорте велась острейшая конкурентная борьба, которая дополнялась конкуренцией между различными видами транспорта: железнодорожным, речными и морскими судоходными монополиями, особенно в бассейне Волги, на Черном и Балтийском морях. Межотраслевая конкуренция и поддержка, которую царское правительство оказывало железнодорожным монополиям, несомненно, способствовали оттеснению речного транспорта на второй план.

К моменту появления железных дорог Россия не имела в отличие от других капиталистических государств развитой сети шоссейных дорог и благоустроенных водных путей. Железнодорожный транспорт тормозил строительство шоссейных дорог, и оно развивалось весьма слабо. Небольшая по протяженности сеть шоссейных дорог почти полностью

Большую роль в транспортной системе России играл гужевой транспорт, который господствовал в сфере местных перевозок. В стране имелось 1450 тыс. км грунтовых дорог, но годных для проезда гужевого транспорта было только 737 тыс. км. Накануне первой мировой войны все перевозки по грунтовым дорогам достигали 20 млрд. пуд., что намного превышало объем перевозок железнодорожного и речного транспорта, вместе взятых. В России, по переписи 1916 г., насчитывалось 38,2 млн. лошадей, и использовались они в основном в сельском хозяйстве (крестьянский и сельский гуж), на долю городского гужа приходилось только 3%[450]. В гужевых перевозках преобладали хлебные, овощные, промышленно-растительные, лесные, строительные и минеральные грузы. Средние расстояния гужевых перевозок к пристаням составляли 32 км, к базарам-городам — 21 км, к станциям железных дорог — 32—38—16 км. Но роль гужевого транспорта не ограничивалась внутрирайонными перевозками. Он использовался и на таких значительных расстояниях, как участок Архангельск — Вологда. В периоды, когда существующая на этом направлении узкоколейная дорога не справлялась с перевозками, грузы, превышающие пропускную способность железнодорожной линии, передавались на гужевой транспорт.

Несмотря на то, что железные дороги оттеснили водный транспорт на второй план, он играл важную роль в хозяйственной жизни страны. В 1913 г. доля речного и морского транспорта в грузообороте всех средств сообщения достигала 40%. По водным путям перевозилось огромное количество нефтяных, хлебных, лесных и других массовых грузов. Малая скорость доставки грузов водным транспортом компенсировалась исключительной дешевизной перевозок. Наряду с устаревшими судами речной и морской флот России включал и первоклассные пароходы и теплоходы, впервые построенные в России.

В отличие от железных дорог, флот находился главным образом в частном владении. Усиление монополизации промышленности и железнодорожного транспорта в России на рубеже XIX и XX вв. сопровождалось подобным процессом и в области водного транспорта. В 1913 г. около 58% всего самоходного тоннажа было сосредоточено в руках 10 пароходных предприятий, а 24 акционерные компании (2% всех судовладельческих предприятий) владели флотом, стоимость которого составляла 37% стоимости всего речного парового флота России[451]. Процесс монополизации охватил судоходство всех наиболее важных речных и морских путей России. В этой отрасли транспорта также наблюдалось сращивание судоходных монополий с банковскими и образование финансовых монополистических объединений. Всего на водном транспорте, речном и морском, к 1913 г. действовало 14 крупных монопольных объединений, включавших 29 наиболее мощных судоходных предприятий с[452].

По законодательству России судоходные компании не могли принадлежать иностранным предпринимателям. Поэтому в отличие от других отраслей на водном транспорте не было предприятий, формально принадлежащих иностранцам. Однако сращивание пароходных обществ с банками открыло возможности для проникновения иностранного капитала в русское судоходство.

Таким образом, и на водном транспорте России к 1913 г. была достигнута высокая степень обобществления транспортных средств, что подготовило условия для его национализации в масштабе всего государства, хотя уровень обобществления здесь был меньше, чем на железных дорогах.

К 1913 г. в России было построено свыше 1,1 тыс. км магистральных нефтяных трубопроводов. По назначению и формам собственности они подразделялись на 1) трубопроводы по перекачке нефти, которые находились в частном владении и принадлежали собственникам нефтедобывающих промыслов или нефтеперерабатывающих заводов; 2) трубопровод Баку — Батуми для перекачки нефтепродуктов (керосина), который находился в руках казны[453]. Его длина составляла почти 900 км. Трубопровод Баку — Батуми, построенный для поставки керосина на экспорт, представлял собой высокотехническое сооружение и являлся в то время одним из наиболее мощных в мире. Строился он с 1897 г. по 1906 г. и вступал в эксплуатацию по частям.

Нефтепроводная сеть, находящаяся в собственности частных владельцев, в значительной степени принадлежала крупнейшим нефтепромышленным объединениям. В руках монополий находилась основная часть нефтепроводов, наливных станций, резервуаров, транспортных средств и торгово-распределительной сети. В Баку по нефтепроводам, принадлежавшим трестовским объединениям, перекачивалось до 90% добытой на промыслах нефти. И здесь имело место проникновение иностранного капитала.

Значительная концентрация в частном секторе всех видов транспорта и высокий удельный вес казенных железных дорог подготовили материальную основу национализации транспортных средств и создали возможность обобществления их в масштабе всей страны.

Однако транспортная сеть России накануне первой мировой войны не представляла собой единого целого ни в техническом, ни в экономическом отношении. Транспортное строительство развивалось неравномерно. Несмотря на ряд технических и организационных достижений (устройство железных дорог одной колеи, введение бесперегрузочного сообщения, постройка первого в мире теплохода), дореволюционная Россия и здесь не смогла преодолеть своей отсталости.

Россия отставала от наиболее развитых капиталистических стран по густоте транспортной сети. Протяженность транспортной сети по отношению к территории страны была недостаточной. Многие районы страны, располагавшие огромными природными богатствами, не имели железных и автомобильных дорог. Транспортная сеть была размещена неравномерно. В европейской части страны находилось 82% всех железных дорог, в азиатской — только 18%. Из общего протяжения шоссейных дорог 12 тыс. км размещалось в Польше, Литве и Прибалтийском крае и 5 тыс. км — на Кавказе.

Россия отставала от западных стран по протяженности двухпутных линий, составлявших к 1914 г. всего 25% к общей длине железных дорог, в Западной Европе этот показатель достигал 39—56%[454]. Гарантированные правительством доходы частных предпринимателей в значительной степени снижали стимулы к обновлению подвижного состава и вложениям новых капиталов в развитие и реконструкцию существующих дорог. Поэтому Россия отставала от экономически развитых капиталистических стран Европы и США по обеспечению подвижным составом (на 1 км сети его было в 2 раза меньше, чем, например, в Германии)[455].

Мощности паровозо- и вагоностроительных заводов страны загружались не полностью. В 1913 г. эти заводы могли выпустить 1300 паровозов и 60 тыс. товарных вагонов в год, но фактически было произведено 535 паровозов и 19 тыс. вагонов[456]. Для полного использования пропускных способностей главных магистралей в 1913 г. не хватало 2 тыс. грузовых паровозов и 80 тыс. грузовых вагонов[457]. Это приводило (при отставании станционного хозяйства) к залежам грузов.

В период первой мировой войны работа транспорта затруднялась недостаточной пропускной способностью многих важных линий, таких, например, как единственная Транссибирская магистраль, направление Центр — Архангельск. Поэтому правительство вынуждено было проводить строительные работы по расширению пропускной способности ряда линий. В 1916 г. узкоколейная дорога на Архангельск была перешита на широкую колею. Осуществлялась работа по развитию узловых и промежуточных станций наиболее важных направлений.

В 1915 г. в связи с недостатком подвижного состава царское правительство вынуждено было заказать за границей 400 паровозов и 13,2 тыс. вагонов[458].

Война привела к разрушению транспорта, истощению запасов топлива, снижению суточной погрузки, которая сократилась до 16,7 тыс. вагонов в октябре 1917 г. против 25,3 тыс. вагонов в 1916 г. Неисправные паровозы составляли в конце 1917 г. около 1/3 всего паровозного парка. Накануне Великой Октябрьской социалистической революции резко ухудшилась работа речного транспорта, грузооборот которого достигал только 53% довоенного, а число морских и речных судов уменьшилось до 36% уровня 1913 г.[459]

2. Этапы национализации транспорта

Наличие двух форм собственности в транспортной отрасли — государственной и частнокапиталистической — предопределило своеобразие и особенности их национализации. Советское государство осуществляло социалистические преобразования на транспорте постепенно. Преобразования эти включали организационно-управленческие мероприятия по налаживанию работы казенных государственных дорог и различные этапы национализации частных средств сообщения (железных дорог, водного транспорта, трубопроводов). Эти мероприятия были направлены на фактическое овладение средствами сообщения и юридическое законодательное оформление актов об их переходе в руки Советского государства.

Важнейшие вехи становления социалистических производственных отношений в этой отрасли народного хозяйства: 1) фактическое овладение казенными средствами сообщения; 2) установление рабочего контроля над частными средствами сообщения как подготовительный этап к национализации; 3) национализация крупных частных транспортных предприятий; 4) национализация всех предприятий частного сектора (включая и мелкие) как завершающий этап социалистической национализации.

После победы Октябрьской революции казенные средства сообщения, находившиеся в собственности буржуазно-помещичьего государства, должны были перейти в руки Советского государства. Замена капиталистических отношений социалистическими осуществлялась в условиях ожесточенной классовой борьбы.

Буржуазные элементы и верхушка чиновничества во главе с эсеро-меньшевистским Викжелем (Всероссийским исполнительным комитетом железнодорожного профессионального союза) открыто выступили против власти Советов, организуя саботаж в центре и на местах.

В. И. Ленин считал возможным и желательным использовать под контролем Советской власти буржуазных специалистов, их знания, опыт. Но эти намерения Советского правительства столкнулись с ожесточенным сопротивлением административно-технического аппарата казенных железных дорог, его организованным саботажем. Буржуазия использовала этот аппарат в своих интересах, противилась национализации дорог и стремилась не только сорвать работу транспорта, но и попытаться свергнуть Советскую власть. Особенно яркое отражение это нашло во враждебной деятельности Викжеля. Эта организация, не выражавшая интересов железнодорожного пролетариата, требовала устранения Советского государства от руководства транспортом и перехода железных дорог в свое ведение. Советское правительство отвергло эти требования. К руководству транспортом привлекались рабочие-железнодорожники, поддерживающие Советскую власть. В опубликованном во всех газетах воззвании собрания рабочих представителей Московско-Виндаво-Рыбинской, Северо-Западной, Варшавской, Николаевской и Приморской дорог, состоявшегося в ноябре 1917 г. в Петрограде, передовые железнодорожники призывали транспортников взять управление железными дорогами в свои руки. О поддержке политики Советского государства, направленной на привлечение трудящихся к управлению транспортом, широкими массами железнодорожников

На многих железных дорогах рабочие-железнодорожники, устраняя прежнюю администрацию, ставили на руководящие посты рядовых тружеников, образуя хозяйственно-транспортные комитеты и работая в тесном союзе с местными Советами рабочих и солдатских депутатов. Так, на казенной Самаро-Златоустовской железной дороге вместо устраненной прежней администрации в ноябре 1917 г. была образована коллегия для управления дорогой. В ее составе были контролер станционного счетоводства, агент службы движения, слесарь железнодорожных мастерских, составитель поездов, конторщик. В декабре 1917 г. было осуществлено рабочее управление Николаевской железной дорогой. Народный комиссариат путей сообщения обратился к местным железнодорожным организациям с призывом последовать примеру Исполнительного комитета Николаевской железной дороги. В декабре 1917 г. рабочее управление, осуществляемое транспортным союзом и его исполнительными органами, было установлено на Екатерининской дороге, в январе — феврале 1918 г. — на Омской, Сызрано-Вяземской, Риго-Орловской, Либаво-Роменской, Московско-Курской казенных железных дорогах.

Так Советская власть овладевала казенными железными дорогами, осуществлялась замена государственной капиталистической собственности на основные средства транспорта государственной социалистической собственностью.

Фактическое овладение казенными дорогами подготовило национализацию частных железных дорог. Эта мера предусматривалась экономической программой большевиков накануне Октября. После победы революции Ленин среди первоочередных мер по организации социалистической экономики намечал: «Частные железные дороги (национализируются) конфискуются»[460].

Для успешного проведения национализации требовалось осуществить ряд подготовительных мер. Необходимо было обеспечить финансирование этих железных дорог, снабжение их топливом, материалами, кадрами хозяйственников. Учитывая все эти обстоятельства, Советская власть предполагала, в интересах обеспечения нормальной работы частных железных дорог, сохранить прежние формы управления ими, но поставить их под рабочий контроль. На частных железных дорогах рабочий контроль осуществлялся дорожными комитетами, съездами мастеровых, назначенными особыми комиссарами или коллегиями.

Однако саботаж буржуазии (владельцев железных дорог и буржуазных специалистов) требовал скорейшего перехода всей транспортной сети в руки государства. Как правило, инициатива национализации частных железных дорог принадлежала местным органам власти и рабочим организациям. Представительные органы рабочих — дорожные комитеты — во многих случаях сами отстраняли от дел саботировавшие правления акционерных обществ, брали на себя функции руководства и объявляли о национализации той или другой дороги. Крупнейшие частные железные дороги России фактически были изъяты у прежних владельцев в первые же месяцы 1918 г. В начале января 1918 г. в Саратове была арестована высшая администрация Рязано-Уральской дороги,

По существу эти меры означали национализацию частных предприятий, хотя юридическое оформление осуществлялось во многих случаях позже. И когда 28 июня 1918 г. был издан декрет Совнаркома о национализации крупной промышленности, включая железнодорожный транспорт, на большинстве частных железных дорог было установлено рабочее управление.

Поэтому декрет лишь юридически оформлял переход, их в государственную собственность[461].

Социалистическая национализация частных железных дорог проводилась в порядке конфискации Советским государством их имущества. Стоимость безвозмездно отчужденного имущества и аннулированные долги царского правительства по облигационным железнодорожным займам составили, по расчетам академика С. Г. Струмилина, 2,5 млрд. руб.

Проведение национализации частных железных дорог и ее юридическое оформление было поручено Народному комиссариату путей сообщения; дополнительно к декрету от 28 июня 1918 г. был издан декрет «О ликвидации частных железных дорог», утвержденный 4 сентября 1918 г.[462] В соответствии с ним на каждой дороге, в местах нахождения бывших правлений, создавались ликвидационные комиссии. Они должны были осуществить оформление передачи имущества, определить финансовое положение ликвидируемых частных дорог и наблюдать за тем, чтобы бывшие правления дали полные отчеты Советскому правительству о состоянии этих дорог. Однако ликвидация была затруднена тем, что к концу 1918 г. около ¾ бывших частных дорог полностью или частично были отрезаны от советской территории. Всего было национализировано 25,7 тыс. верст эксплуатировавшихся и 11,3 тыс. верст сооружаемых железных дорог[463]. Для принятия всех дел от правлений дорог комиссиям был предоставлен шестимесячный срок. Однако их деятельность затянулась до 3 сентября 1919 г., когда СНК постановил считать ликвидацию дел национализированных бывших частных дорог законченной[464].

Рабочий контроль как первый шаг на пути к национализации был установлен Советским государством и на водном транспорте: морском и речном. В этой отрасли транспорта целью рабочего контроля являлось подчинение работы флота интересам государства, обеспечение сохранности флота, ликвидация саботажа судовладельцев. Органами рабочего контроля на водном транспорте являлись деловые советы, действовавшие при конторах, агентствах и пристанях крупных пароходств. В затонах функции рабочего контроля были возложены на затонские комитеты союза водников. Эти советы контролировали финансовые операции пароходных предприятий, их доходность, выполнение судоремонта, программы строительства судов, проверяли правильность денежных требований судовладельцев и утверждали их.

И здесь рабочий контроль был встречен активным саботажем владельцев. Формы и методы саботажа были многообразны: суда выводили из строя, разрушали или продавали иностранным капиталистам; уничтожали документацию, требовавшуюся при передаче имущества, фиктивно передавали суда артелям рабочих, поджигали товарные склады. Эти действия буржуазии ставили под угрозу подготовку флота к навигации 1918 г., обрекали рабочих водного транспорта на безработицу, обостряли транспортный кризис. Затрудняла осуществление рабочего контроля и разбросанность флота по пароходствам, портам, затонам, удаленным от центральных органов управления. Поэтому рабочий контроль на водном транспорте оказался недостаточно эффективным. Советское государство вынуждено было прибегнуть к жесткому ограничению прав частной собственности на суда. Изданный 12 декабря 1917 г. декрет за подписью В. И. Ленина «О воспрещении продажи, заклада и отдачи по чартет-партии[465] русских торговых судов в руки иностранных подданных или учреждений»[466] фактически ликвидировал право собственника распоряжаться судами, запрещалось совершать акты продажи судов.

Этот декрет признавал недействительными и запрещал на будущее все сделки по передаче русских судов, за границу и вывод из портов страны судов, проданных, заложенных или законтрактованных незаконно.

Эти меры явились подготовкой почвы для национализации водного транспорта. Еще в декабре 1917 г. Центральный комитет союза моряков и речников поставил вопрос о национализации флота. Пока вопрос о национализации флота разрабатывался в правительственных органах, на местах суда отбирались у капиталистов явочным порядком. Это могло привести к разбазариванию флота, так как зачастую под лозунгом «социализации» осуществлялся захват того или иного судна в собственность отдельных групп водников. Учитывая эти обстоятельства, Совет Народных Комиссаров ускорил национализацию торгового флота.

Непосредственное руководство подготовкой национализации осуществлял В. И. Ленин, он разработал проект постановления о национализации морского и речного транспорта. В постановлении Совета Народных Комиссаров, принятом 18 января 1918 г., предлагалось «осуществить эту национализацию немедленно», отобрав у буржуазии без[467]. В ленинском проекте устанавливались меры но управлению и охране судов. Проведение обобществления флота, поддержание порядка на судах и их сохранение возлагалось на судовые команды и на союзы рабочих каждого бассейна или моря. В проекте декрета указывалось, что если объединение всего флота «не будет достигнуто добровольно, то оно будет осуществлено Советской властью принудительно». Решающим актом передачи флота в собственность государства явился декрет о национализации торгового флота, принятый 23 января 1918 г. Декрет объявлял «общенациональной неделимой собственностью Советской Республики судоходные предприятия, принадлежащие акционерным обществам, паевым товариществам, торговым домам и единоличным крупным предпринимателям»[468]. Собственность мелких владельцев, сотрудничающих на артельных началах, а также лоцманских товариществ, городских и сельских самоуправлений обобществлению не подлежала. Особое внимание привлекала деятельность районных советов народного хозяйства, профсоюзных, экономических комитетов, которые совместно с органами Советской власти должны были немедленно принять меры к охране судов и всего имущества, переходящих в собственность Советской Республики. В конторы и агентства судоходных предприятий назначались временные комиссары.

Осуществить национализацию водного транспорта было труднее, чем национализацию крупных промышленных предприятий. Находясь на судах, разбросанных зимой 1918 т. по затонам вдали от пролетарских центров, рабочие-водники были изолированы. Значительную трудность представляло и объединение громадного количества разнообразнейших судов, разбросанных по многочисленным рекам и морям. Всех их надо было объединить в единый, четко работающий механизм в масштабе всей страны. В отличие от железных дорог, управляемых до революции Министерством путей сообщения, на водном транспорте отсутствовал централизованный аппарат управления, который мог бы быть опорой в момент проведения национализации. Не было в этой отрасли транспорта и единого профсоюзного органа, который смог бы претворять в жизнь декрет о национализации. Отсюда особая ответственность партии за руководство деятельностью работников речного и морского транспорта. Их надо было организовать, сплотить, повысить их политическую сознательность, воспитать у них непримиримость к классовым врагам. Исторический опыт проведения национализации в СССР показал, что Коммунистическая партия справилась с этой задачей успешно.

Особенностью национализации морского торгового флота было то, что в момент ее провозглашения большинство судов находилось за пределами действия советского законодательства — в открытых морях. Часть из них была впоследствии задержана в иностранных портах, часть осталась за границей. Однако национализация морского флота имела огромное значение для обеспечения монополии внешней торговли. Морской транспорт и внешняя торговля должны были во многом гарантировать экономическую и политическую независимость Советского государства.

В короткое время завершилась национализация флота на Белом море, где к 20 мая 1918 г. была осуществлена передача частновладельческого флота в ведение областного управления морским транспортом.

По решению правительства нефтеналивной флот оставался у прежних владельцев, он был национализирован позже, в июне 1918 г., вместе с переходом в руки государства нефтяной промышленности. Однако в связи с временной оккупацией Закавказья осуществить национализацию каспийского торгового наливного флота тогда не удалось. Она была проведена только 5 июня 1920 г. на основании декрета Совета Народных Комиссаров Азербайджана[469].

Практическое осуществление национализации флота наталкивалось на большие трудности, вызванные тем, что в декрете от 23 января 1918 г. не были определены: величина вложенных капиталов, численность рабочих, грузоподъемность судов, подлежащих национализации. Поэтому часто (конфисковались суда, национализировать которые не было необходимости. Инструкция ВСНХ от 18 мая 1918 г. разъясняла размеры подлежащих национализации судов. Однако на местах иногда конфисковались суда не только крупных, но и мелких собственников. Экспроприация перевозочных средств, принадлежавших мелким собственникам, противоречила задачам социалистического строительства, местные органы власти не могли надлежащим образом использовать конфискованные мелкие суда. Поэтому еще в годы гражданской войны прежним владельцам возвращались неправильно конфискованные небольшие суда.

Всего по декрету 23 января 1918 г. было национализировано 13 754 судна речного и 2476 судов морского транспорта[470]. Национализация торгового флота послужила началом социалистического хозяйствования на водном транспорте.

Трубопроводы, соединяющие промыслы по добыче нефти с заводами по ее переработке, являлись составной частью нефтяной промышленности, и вопрос об их национализации и переходе в руки социалистического государства разрешался в комплексе мероприятий по обобществлению нефтяной промышленности в целом.

Постепенное превращение государственных железных дорог России в предприятия последовательно социалистического типа, обобществление частных железных дорог, речных и морских судов, а также трубопроводов и объединение всех видов транспорта в масштабе всей страны имели огромное значение для развития молодой Советской республики. Они сыграли двоякую роль: создавали новые условия для развития самой транспортной отрасли, а также изменили народнохозяйственное значение транспорта как одного из важнейших факторов развития производительных сил.

Установление общегосударственной собственности на средства транспорта создало одну из важнейших предпосылок формирования

Установление общегосударственной собственности на все средства сообщения превратило последние в один из мощных факторов рационального размещения производительных сил как по стране в целом, так и по отдельным ее районам. Транспорт теперь мог использоваться для экономического, политического и культурного подъема страны.

Переход транспортных средств в руки социалистического государства создал предпосылки для достижения организационно-технологического единства транспортной системы, так как ликвидация частнособственнических границ позволила привлекать к процессу перевозок совместно различные виды транспорта, устанавливать их согласованные действия с учетом возможностей и технико-экономических преимуществ каждого из них в целях обеспечения минимальных транспортных издержек.

Единство и взаимообусловленность всех этих предпосылок создавали базу для комплексного планирования развития транспортной отрасли, принимая во внимание сложившиеся и могущие возникнуть грузо-пассажиропотоки, наличную и необходимую сеть путей сообщения с ее узлами, существующие и необходимые подвижные технические средства, организационно-технологические формы перевозочного процесса и его экономические показатели.

В этом заключалось огромное социально-экономическое значение Октябрьской революции и ее преобразований в области транспорта. Однако были созданы пока только предпосылки качественно новых возможностей развития транспорта, их нужно было реализовать, что осуществлялось уже в ходе последующего социалистического строительства.

Опыт социалистических преобразований на транспорте, осуществленных в СССР, имел историческое значение и был использован в европейских странах социализма. В этих странах строительство новых производственных отношений осуществлялось в условиях, отличных от условий, сложившихся в нашей стране. Основным из этих отличий являлось отсутствие иностранной интервенции и гражданской войны. Социально-экономические и исторические особенности (соотношение классовых сил, степень развития государственной собственности) предопределили своеобразие форм и темпов обобществления транспортных средств в отдельных социалистических странах.

Национализация транспорта в европейских странах социализма проводилась постепенно, включала несколько этапов, в зависимости от степени обобществления и важности тех или иных транспортных предприятий.

3. Формирование системы управления транспортом

Экстерриториальная природа транспорта как отрасли материального производства предопределила организацию его управления на основе централизма еще в дореволюционной России. Однако разобщение транспортных средств не позволяло осуществлять этот принцип полностью. Функции Министерства путей сообщения царской России сводились к централизованному руководству только сетью казенных железных и шоссейных дорог. В период первой мировой войны царское правительство создало Особое совещание по перевозкам как один из органов государственного регулирования транспорта.

Национализация всех средств сообщения социалистическим государством предопределила условия для организации управления транспортом по принципу демократического централизма. Социалистическая система управления транспортом основывалась на самом широком использовании революционной инициативы и самодеятельности рабочего класса. Вместе с тем в ряде выступлений В. И. Ленин показал, что социалистическому производству вообще, транспорту в особенности органически присуще единоначалие: «…беспрекословное подчинение единой воле для успеха процессов работы, организованной по типу крупной машинной индустрии, безусловно необходимо. Для железных дорог оно необходимо вдвойне и втройне»[471].

Однако реализовать эти положения в первые месяцы после победы Октябрьской революции было невозможно. Этому мешали ожесточенная классовая борьба, необходимость передачи управления железными дорогами в руки широких рабочих масс, не обладающих административно-техническим опытом. Поиски форм управления, соответствующих ленинскому принципу демократического централизма, затруднялись тем, что часть железнодорожников поддавалась влиянию меньшевиков и эсеров. Среди этой части железнодорожников были распространены синдикалистские настроения. На железнодорожном транспорте были образованы свои, самостоятельные Советы как органы хозяйственного управления железными дорогами. Это нашло отражение в работе Чрезвычайного Всероссийского съезда железнодорожных рабочих и мастеровых (декабрь 1917 г.) и Чрезвычайного Всероссийского съезда железнодорожников (январь 1918 г.). Второй съезд высказался за то, чтобы управление железнодорожным транспортом возложить на Советы железнодорожных депутатов и их исполнительные комитеты. Поддерживая Советскую власть, пролетарская часть съезда порвала с меньшевиками и эсерами, но оставалась на неправильных позициях по вопросу об управлении железными дорогами. Железнодорожники противопоставляли свои выборные организации государственным органам управления, назначаемым Советским правительством, — Народному комиссариату путей сообщения.

Чтобы поставить работу железных дорог на службу социалистическому государству, партии и правительству пришлось не только преодолевать сопротивление враждебных классов, но и убеждать рабочих-транспортников в том, что железные дороги должны обслуживать всю

Созданный после победы Октябрьской революции Народный комиссариат путей сообщения длительное время из-за отказа буржуазных специалистов сотрудничать с Советской властью не имел налаженного аппарата. Функции НКПС сводились в этот момент к общему руководству транспортом, без непосредственного управления отдельными дорогами.

Управление транспортом в первые месяцы после победы Октябрьской революции основывалось на коллегиальном методе. При саботаже буржуазных специалистов и отсутствии кадров, хорошо знающих дело управления, коллегиальное управление позволяло рядовым труженикам, рабочим и низшим служащим учиться сложному делу руководства транспортным хозяйством. Коллегии на местах избирались железнодорожными Советами, а не назначались органами Советской власти. Организации железнодорожников, преодолевая большие трудности, провели огромную работу по созданию аппарата управления и налаживанию деятельности транспортных предприятий.

Однако система управления транспортом, сложившаяся в первые месяцы на основе выборности руководителей и коллегиальности, хотя и обеспечивала широкое участие трудящихся масс, имела серьезные недостатки. Выборность приводила часто к замещению технических и ответственных постов на дорогах случайными людьми; принцип коллегиальности в управлении делами затруднял налаживание трудовой дисциплины, так как порождал безответственность, расхлябанность на транспорте; железнодорожные организации стремились к автономии в административно-техническом руководстве дорогами. Децентрализация порождала местнические тенденции, нарушавшие нормальные связи между различными дорогами и участками, и разобщала их; нарушался график движения поездов. Поэтому весной 1918 г. Коммунистическая партия и Советское правительство приняли меры к постепенной замене коллегиальности единоначалием. Развернулась борьба против местнических и дезорганизаторских действий на железнодорожном транспорте, за централизацию управления этой отраслью народного хозяйства, за установление персональной ответственности руководителей дорог, строгую дисциплину и организованность во всех звеньях железнодорожного хозяйства. Ленин указывал: «Ни железные дороги, ни транспорт, ни крупные машины и предприятия вообще не могут функционировать правильно, если нет единства воли, связывающего всю наличность трудящихся в один хозяйственный орган, работающий с правильностью часового механизма»[472].

Реализация этих принципов нашла отражение в принятии декрета СНК от 16 февраля 1918 г. «О пределах компетенции Комиссариата путей сообщения в деле транспорта» и декрета от 23 марта того же года «О централизации управления, охране дорог и повышении их провозоспособности». Первый декрет устанавливал, что НКПС является единственным органом, объединяющим железнодорожное хозяйство республики и осуществляющим общее руководство эксплуатацией железных дорог. В мартовском декрете указывалось, что коллегия НКПСнепосредственно в распоряжения Комиссара путей сообщения»[473].

Этот декрет упразднял всех комиссаров, эмиссаров и агентов от различных ведомств, ранее назначенных на железные дороги. Он запрещал кому бы то ни было вмешиваться в дела железнодорожного транспорта. Каждый районный или областной железнодорожный орган должен был выбирать из своей среды преданного Советской власти руководителя. Это лицо утверждалось Народным комиссаром путей сообщения и было ответственно только перед ним. Таким образом, в управлении транспортом устанавливались централизация управления, последовательное проведение принципа единоначалия и строжайшая дисциплина труда.

Проведение в жизнь этих принципов встретило сопротивление противников централизма во главе с Викжедором (Исполнительным комитетом Всероссийского съезда Советов железнодорожных депутатов). Учитывая необходимость объединения сил железнодорожников для борьбы с транспортной разрухой, Советское правительство пошло в тот момент на уступки Викжедору, сохранив руководство НКПС не только со стороны Народного комиссара, но и коллегии (декрет ВЦИК от 31 мая 1918 г. «Об управлении железнодорожными путями сообшения»)[474]. За Викжедором сохранялось право обсуждения выдвинутых Наркомом путей сообщения кандидатур в члены коллегии НКПС; он мог выдвигать кандидатов в члены коллегии. Все последующие решения Советского правительства по железнодорожному транспорту усиливали значение принципа единоначалия. Опубликованное 16 февраля 1919 г. новое положение об управлении железными дорогами основывалось целиком на принципе единоначалия в управлении всеми звеньями этого вида транспорта[475].

Таким образом, функции управления железными дорогами отходили от Советов железнодорожных депутатов постепенно, а потому их исполнительные комитеты и Викжедор постепенно утратили свое значение.

За короткий период в области управления железнодорожным транспортом было пройдено несколько стадий: 1) коллегиальное управление железнодорожным транспортом выборными организациями железнодорожников и их исполнительными комитетами, сосредоточивавшими административно-технические, профессиональные и партийно-политические функции; 2) постепенный переход от коллегиального способа управления к единоличному и назначению должностных лиц (вместо избранных) органом центральной власти — НКПС, когда исполнительные комитеты железнодорожных организаций постепенно утратили свое значение; 3) управление на основе централизма и единоначалия.

Поэтому при рассмотрении опыта Октябрьской революции и социалистических преобразований на транспорте следует иметь в виду, что первая задача диктатуры пролетариата — преодоление сопротивления буржуазии была выполнена в течение очень непродолжительного срока, тогда как вторая задача — создание новых экономических отношений и формирование соответствующей системы управления потребовала

Водный транспорт дореволюционной России находился, как было показано, во владении частных собственников, в этой отрасли транспорта не было централизованного органа управления. Всероссийский съезд моряков и речников, состоявшийся в феврале 1918 г., предполагал возложить управление водным транспортом на союз водников (в центре — на его центральный комитет, а на местах — на областные и районные комитеты). Совет Народных Комиссаров не санкционировал этого решения, так как его принятие означало бы отказ от государственного руководства водным транспортом. Согласно декрету СНК от 5 марта 1918 г. «Об учреждении отдела водных сообщений»[476] все управление внутренними водными путями и все учреждения по заведованию водными сообщениями и торговым флотом передавались в ведение Отдела водных сообщений, организованного при ВСНХ. Коллегия Отдела водных сообщений избирала исполнительные комитеты для управления отдельными речными и морскими бассейнами, а также производственными подразделениями водного транспорта.

Труднее было организовать управление на местах. Наряду с существовавшими еще пароходствами, согласно положению СНК от 5 марта 1918 г., были созданы местные областные и районные территориальные органы управления, которые должны были руководить работой флота. Кроме того, для руководства работой всех судостроительных и судоремонтных заводов, затонов, доков и т.п. в Каспийско-Волжском бассейне, включая Мариинскую систему, было учреждено Управление Каспийско-Волжско-Мариинской системы («Кавомар»), подведомственное Главному управлению водных сообщений ВСНХ (с конца марта 1918 г. это управление заменило упомянутый Отдел водных сообщений). Таким образом, возник параллелизм в управлении флотом. Органы управления строились на разных принципах: производственном и территориальном — и не обеспечивали объединения речного и морского транспорта в единый общенациональный хозяйственный организм.

В целях совершенствования системы управления флотом и ликвидации выявившихся недостатков 18 мая 1918 г. было принято новое постановление СНК, в соответствии с которым в ведение Главного управления водным транспортом (Главвод) передавался весь национализированный речной и морской флот страны[477]. Управление Каспийско-Волжско-Мариинской системы упразднялось. Местное руководство флотом было возложено на областные и районные управления водного транспорта страны.

В конце 1918 г. в ведение Главвода был передан нефтеналивной флот, что завершило объединение всего национализированного флота.

Для координации деятельности водного и железнодорожного транспорта декретом СНК от 23 апреля 1918 г. была создана междуведомственная Комиссия по смешанным железнодорожно-водным перевозкам[478]. На нее возлагалось рассмотрение и утверждение планов

Национализация всех средств сообщения, обобществление их в масштабе всего государства создало предпосылки для полной централизации управления всеми видами транспорта. Это было осуществлено, в январе 1920 г., когда водный транспорт был передан из ведения ВСНХ в управление организационно и хозяйственно окрепшего Наркомата путей сообщения. Объединение руководства водным и железнодорожным транспортом было необходимо для наибольшего успеха в работе средств сообщения, что являлось особенно актуальным из-за чрезвычайно тяжелого положения железных дорог. В этот период был ликвидирован коллегиальный метод руководства в управлении и осуществлен переход к единоначалию на основании декрета СНК от 25 мая 1920 г.[479] Ленин на III Всероссийском съезде Советов народного хозяйства говорил: «Коллегиальность, как основной тип организации советского управления, представляет из себя нечто зачаточное, необходимое на первой стадии, когда приходится строить вновь. Но при установившихся более или менее устойчивых формах переход к практической работе связан с единоначалием, как с той системой, которая больше всего обеспечивает наилучшее использование человеческих способностей и реальную, а не словесную проверку работы»[480].

Народный комиссариат путей сообщения представлял собой центральный орган управления железнодорожным транспортом. Во главе его стоял Народный комиссар; коллегия при Наркоме путей сообщения являлась совещательным органом. Рабочий аппарат НКПС состоял из нескольких управлений: Общеадминистративного, ведающего вопросами общего характера; Эксплуатационного, занимавшегося организацией перевозок и контролем за их выполнением; Технического, организующего и наблюдающего за выполнением ремонта подвижного состава; Хозяйственно-материального, функцией которого было снабжение дорог всеми необходимыми материалами; Управления по снабжению дорог топливом и лесными материалами; Финансово-экономического управления. После передачи в ведение НКПС водного транспорта в его составе было образовано отдельное Управление водного транспорта. В состав НКПС, кроме того, входили такие отделы; Организационно-инструкторский и Политический. Вопросы разработки технической политики на транспорте сосредоточивались в Техническом комитете НКПС.

Местными органами управления железнодорожным транспортом являлись управления дорог, во главе которых стоял Главный комиссар, выполнявший единолично как политические, так и административно-технические функции. Управление дороги состояло из Совета управления, рассматривавшего важнейшие вопросы финансового, хозяйственного и коммерческого характера, и различных служб — движения, пути и тяги, материальной и др.

Несмотря на тяжелое положение транспорта в связи с общехозяйственной и политической обстановкой, партия и правительство добились

Таблица 2

Работа железных дорог в конце 1917 г. — первой половине 1918 г. (вагоны на 100 верст сети) *

Период

Суточная работа **

Суточная погрузка

Суточный прием груженых вагонов

1917 г.

Октябрь

82

31

51

Ноябрь

71

30

41

Декабрь

31

14

17

1918 г.

Январь

35

14

21

Февраль

41

16

25

Март

44

17

27

Апрель

49

21

28

Май

46

22

24

Июнь

54

25

29

* Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962, стр. 31—32.

** Исчисляется как сумма суточной погрузки и суточного прием груженых вагонов.

Железные дороги в первом полугодии 1918 г. перевезли больше грузов, чем в декабре 1917 г. Начиная с февраля 1918 г. размеры суточной погрузки на железных дорогах систематически увеличивались и значительно превысили размеры работы их в декабре 1917 г. и январе 1918 г. Улучшение перевозок грузов железнодорожным транспортом было достигнуто за счет расширения ремонта подвижного состава, а также вследствие организации самозаготовок топлива железными дорогами.

Благоприятно сказались и организационно-управленческие мероприятия Советского государства по укреплению функций НКПС, проведенные весной 1918 г. Однако начавшаяся военная интервенция и гражданская война прервали период мирного строительства и помешали продолжению созидательной работы на транспорте.

С первых дней существования Советское правительство уделяло большое внимание развитию и организации управления новых видов транспорта: автомобильного, воздушного и трубопроводного.

В январе 1918 г. был образован Центральный автотранспортный отдел Комиссариата по демобилизации. В его функции входило укомплектование Красной Армии и продовольственных отрядов автомобилями, руководство ремонтом автомашин, снабжение их горючим и смазочными материалами, запчастями. В мае 1918 г. при ВСНХ была создана Центральная автомобильная секция, на которую возлагались организация и руководство работами по ремонту автомашин, а также развитие автомобильного дела.

В наследство от дореволюционного времени Советская Республика получила всего 300 самолетов, в основном иностранных марок и устаревших конструкций. Насколько большое значение придавал В. И. Ленин будущему воздушного флота, говорит тот факт, что буквально на третий день после свершения Октябрьской революции (10 ноября 1917 г.) он дал указание об образовании Бюро комиссаров авиации и воздухоплавания.

В декабре 1917 г. оно было реорганизовано во Всероссийскую коллегию по управлению воздушным флотом РСФСР. В ее задачи входили сбор, сохранение и ремонт авиационной техники, а также формирование регулярных авиационных частей. Уже в то время предпринимались попытки использовать авиацию в народном хозяйстве, для чего в апреле 1918 г. был создан особый отдел по выполнению аэрофотосъемок, учета лесных массивов и других задач. В мае 1918 г. было создано Главное управление рабоче-крестьянским воздушным флотом (Главвоздухофлот). Была учреждена специальная комиссия СТО по подготовке программы-минимум развития самолетостроения и воздухоплавания в республике[481].

Глава восьмая

ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА

1. Решение продовольственного вопроса на первом этапе революции

Советская власть получила в наследство от буржуазно-помещичьего строя отсталое сельское хозяйство, с полукрепостническим помещичьим землевладением и засильем кулачества, с разоренным крестьянским хозяйством. Основную массу крестьянства составляла деревенская беднота[482]. Задавленное помещичьим гнетом и кулацкой кабалой, нуждой и нищетой, трудящееся крестьянство имело малотоварное хозяйство. До революции около ¾ всего товарного хлеба давали помещичьи имения и кулацкие хозяйства и лишь ¼ производили середняки и бедняки.

Империалистическая война 1914—1917 гг. причинила огромный ущерб сельскому хозяйству, усилила разорение крестьянства, привела к упадку производительных сил в сельском хозяйстве. На войну было мобилизовано более 12 млн. человек трудоспособного мужского населения и реквизировано 2 млн. лошадей[483]. Почти полностью прекратилось снабжение сельского хозяйства орудиями труда. Если в 1913 г. было произведено внутри страны и привезено из-за границы сельскохозяйственных машин и орудий на 109 млн. руб., то в 1917 г. — только на 11,3 млн. руб., или в 9,6 раза меньше[484]. Сокращение производительных сил в сельском хозяйстве привело к уменьшению посевов и снижению качества обработки полей.

В 1917 г. посевная площадь была ниже довоенного уровня на 8,5%, а в Европейской части России — на 10,9%. Наибольшему сокращению из зерновых культур подверглись посевы яровой пшеницы (на 19,3%), овса (19,8%) и ячменя (на 9,8%)[485]. Произошло сокращение посевов крупяных и технических культур, бобовых и картофеля. Снизилась и урожайность. Если среднюю урожайность 1911—1915 гг. принять за 100, то в 1916 г. она по всем основным культурам (за исключением гречихи была ниже этого уровня, в том числе по озимой ржи — на 27%, яровой пшенице — на 18%. Уменьшились также валовые сборы сельскохозяйственных продуктов. В 1913 г. было собрано 4,6 млрд. пуд. зерна, а в[486]. Пострадало и животноводство. В 1917 г. поголовье лошадей составляло 81% довоенного уровня, крупного рогатого скота — 92, овец — 93%[487].

В годы войны усилилась социально-экономическая дифференциация крестьянства. Многие крестьянские хозяйства пришли в упадок, возросло число беспосевных хозяйств и хозяйств без рабочего скота. От войны выигрывали помещики и кулаки.

Вследствие сокращения производства продуктов сельского хозяйства, антинародной политики царизма и буржуазного Временного правительства над страной нависла угроза голода. Из-за плохой работы транспорта сократился подвоз продовольствия в города и промышленные центры и для армии. Вместо 500 вагонов продовольствия, которые получал Петроград ежесуточно в октябре 1916 г., в январе 1917 г. суточное поступление упало до 269 вагонов, а в феврале оно было ниже 200. Такое же сокращение подвоза продовольствия наблюдалось и в Москве[488]. В ряде хлебородных районов (Сибирь и др.) в связи с недостатком рабочей силы, дезорганизацией торговых и транспортных связей хлеб оставался необмолоченным, в скирдах. Наряду с нехваткой хлеба в городах росли запасы товарного хлеба в глубинных районах. В городах появились очереди за хлебом, сильно выросли цены, развивалась спекуляция. На народной нужде и бедствиях наживались помещики, кулаки и спекулянты, сосредоточившие в своих руках товарные излишки продуктов сельского хозяйства.

В таких трудных условиях начиналась после победы Октябрьской социалистической революции организация продовольственного дела на новых началах, в интересах трудящихся масс. Несмотря на разруху, причиненную сельскому хозяйству империалистической войной, в стране имелись значительные запасы хлеба, но они находились в руках кулаков и спекулянтов, которые старались сорвать заготовку и подвоз хлеба в промышленные центры и города. Продовольственный кризис, унаследованный Советской властью от царизма и керенщины, угрожал гибелью революции.

Продовольственный вопрос сразу стал в центре экономической деятельности Советского государства. Уже на второй день после осуществления Октябрьской революции рабоче-крестьянское правительство призвало все Советы и общественные организации трудящихся энергично приняться за упорядочение продовольственного дела. Необходимо было прежде всего учесть и правильно использовать все запасы продовольствия в городах, на станциях железных дорог, на складах и элеваторах, на мельницах, хлебозаводах и пекарнях. Советская власть стала проводить новый принцип разрешения продовольственного вопроса на основе организации широкой самодеятельности трудящихся масс. Это было провозглашено в декрете Совнаркома 27 октября 1917 г. о продовольственном снабжении городов[489]. Учет и распределение продовольствия, регулирование

Советская власть провела повсеместно с помощью рабочих организаций и красногвардейцев меры по учету и правильному использованию продовольствия, по усилению подвоза хлеба в города и промышленные районы. В Петрограде за несколько дней были выявлены сотни тысяч пудов хлеба. 10 ноября 1917 г. в петроградских газетах было опубликовано официальное сообщение: «По Мариинской системе в Кронштадт прибыл караван барж с продовольственным грузом для Петрограда и для фронта». Все эти меры спасли Петроград от голода.

В воззвании «К населению», опубликованном в «Правде» 19 ноября 1917 г., Ленин призывал трудящихся вести борьбу с теми, кто вредит народному делу, скрывает запасы хлеба и продуктов, задерживает отправку грузов с хлебом, расстраивает работу транспорта[490]. Советская власть повела решительную борьбу против спекуляции, обострявшей продовольственный кризис.

Ввиду того что прежний продовольственный аппарат (продсовещания и управы) саботировал и срывал мероприятия Советской власти по упорядочению продовольственного снабжения, Коммунистическая партия форсировала начатую с первых дней революции работу по созданию советского продовольственного аппарата. Вместо разрозненных продовольственных органов создавался единый аппарат заготовки и распределения продовольствия, возглавляемый Народным комиссариатом по продовольствию.

Во все концы страны направлялись большевистские агитаторы и уполномоченные правительства для разъяснения и проведения в жизнь советских декретов о земле и организации продовольственного дела. Петроградский военно-революционный комитет уже в ноябре 1917 г. начал посылать специально сформированные отряды рабочих и матросов в хлебные губернии. Первый практический итог этих мероприятий Советской власти по налаживанию продовольственного дела был успешным. Поступление продовольствия в Петроград увеличилось с 86 тыс. пуд. за первую неделю ноября до 227—249 тыс. пуд. в последние недели месяца.

Советская организация продовольственного дела основывалась на принципах товарообмена между городом и деревней, промышленностью и сельским хозяйством. Учитывая трудности организации торговли на новых началах в общегосударственном масштабе, Советская власть применяла сначала как временную меру развитие местного оборота. Партия и правительство неоднократно обращались к рабочим организациям и местным Советам с призывом о выработке товаров широкого потребления и обмене их на сельские продукты.

Развитие местного товарооборота приняло довольно широкие размеры в первые месяцы социалистической революции. Об этом свидетельствуют многочисленные факты[491]. Местный товарообмен увеличивался из месяца в месяц. Если к 1 декабря 1917 г. было, по неполным[492]

Продовольственное положение промышленных центров и армии стало ухудшаться в связи с контрреволюционными мятежами в хлебных районах страны. Донские и украинские белогвардейцы препятствовали доставке хлеба в Центральную Россию и на фронт из южных губерний. Восстание Дутова на Урале угрожало отрезать от революционного центра сибирский хлеб. Продовольственные затруднения усиливались разрухой и саботажем антисоветских элементов на транспорте.

Во многих промышленных районах страны и в потребляющих земледельческих губерниях ощущался острый недостаток продовольствия. Опасность голода нависла и над столицей: рабочие и солдаты в Петрограде получали по четвертушке фунта хлеба в день. Крайне тяжелым было продовольственное положение армии. Вопрос о хлебе выдвинулся в этом месяце на одно из первых мест перед всеми другими политическими вопросами, указывал Ленин 14 декабря 1917 г.[493]

Рассмотрев продовольственное положение республики, Советское правительство 8 января 1918 г. поручило комиссии Совнаркома выработать практические мероприятия. План продовольственных операций, разработанный комиссией, предусматривал усиленную посылку многочисленных вооруженных отрядов «для самых революционных мер продвижения грузов, сбора и ссыпки хлеба и т.д., а также для беспощадной борьбы с спекулянтами…»[494]

Для улучшения перевозки продовольствия в промышленные районы правительство организовало усиленную отправку маршрутных поездов с продовольствием. Лениным была разработана краткая и наглядная сводка о поступлении хлебных грузов в Петроград для доклада Наркомпрода в Совнарком. Сводки о прибытии продовольственных грузов в столицу представлялись правительству ежедневно[495]; в Совнарком поступали также телеграммы с мест о заготовке и погрузке продовольствия.

Большое значение для смягчения продовольственных трудностей в столице и других промышленных центрах имело усиление заготовок хлеба в освобождаемых от белогвардейцев южных районах. В конце декабря 1917 г. туда был послан Г. К. Орджоникидзе. Ленин отмечал его успешную деятельность и благодарил за «энергичные меры по продовольствию»[496]. После наведения порядка в продовольственных органах и на транспорте заготовка и перевозка продовольствия из южных районов в Центр непрерывно увеличивались. Если до 1 марта 1918 г. ежедневно отправлялось 140 вагонов с продовольственными грузами, то с 10 марта — по 300 вагонов, а с 1 апреля — по 400 вагонов.

После захвата немцами Украины основным поставщиком хлеба в центральные районы страны стала Сибирь. Для заготовки хлеба в Сибирь направлялись значительные фонды промышленных товаров, денежных средств. В Сибири развернулась большая работа по закупке

2. Борьба за хлеб — борьба за социализм

Продовольственная разруха до крайности обострялась внешними и внутренними врагами Республики Советов. Германские империалисты захватили самые хлебные, самые плодородные губернии. Интервенты и белогвардейцы старались отрезать от Советской страны вслед за Украиной также хлебные районы Поволжья и Сибири. Вспыхнувшие в ряде районов страны кулацкие восстания еще более ухудшили продовольственное положение республики.

Продовольственные трудности обострились вследствие сопротивления кулачества, которое имело тогда значительные запасы хлеба. «Голод не оттого, что хлеба нет в России, — писал Ленин в мае 1918 г., — а оттого, что буржуазия и все богатые дают последний, решительный бой господству трудящихся, государству рабочих, Советской власти на самом важном и остром вопросе, на вопросе о хлебе»[497]. Кулаки отказывались продавать хлеб государству, хотели сорвать проведение социалистических мероприятий, задушить Советскую власть голодом.

Враги социализма пытались взвалить вину за тяжелое продовольственное положение на Советскую власть, на политику Коммунистической партии. Так, бывший министр в буржуазном Временном правительстве С. Прокопович утверждал, будто «голод 1918 г. был закономерным результатом продовольственной и земельной политики Советской власти… Хлеба было много в стране, но хлеб этот не доходил до горожан и фабричных рабочих, так как частная торговля в стране преследовалась». В действительности главными виновниками голода были кулаки и спекулянты, которые срывали хлебную монополию и спекуляцией на частном рынке разрушали государственное распределение продовольствия среди рабочих и всех трудящихся. Из Кубани, например, до марта 1918, г. в города не было отправлено ни одного пуда хлеба, а мешочники вывезли не менее 2 млн. пуд. План снабжения Москвы и Петрограда в январе был выполнен лишь на 7,1%, в феврале — на 16, в апреле — на 6,1, а в мае — на, 5,7%[498].

Весна и лето 1918 г. — до нового урожая — были периодом наибольшего обострения голода и продовольственной разрухи. В это трудное время рабочие Москвы и Петрограда иногда целыми неделями не получали хлебного пайка. Партия и правительство обращались к трудящимся хлебных губерний, к работникам продовольственных органов и транспорта с призывом развить всю энергию для усиления заготовки и подвоза хлеба. «Петроград, — телеграфировал Ленин, 9 мая 1918 г. на места, — в небывало катастрофическом положении. Хлеба нет. Выдаются населению остатки картофельной муки, сухарей. Красная[499].

Голодали рабочие и других промышленных центров, трудящиеся потребляющих губерний. В первой половине 1918 г. было намечено перевезти из районов производства в районы потребления 230 тыс. вагонов продовольственных грузов, а фактически было погружено и доставлено за январь — июнь, 1918 г. только 15,6 тыс. вагонов[500]. Советское государство располагало тогда ничтожными запасами продовольствия. «Всего хлеба пришло в Нижний 700 тысяч пудов, которые должны быть распределены среди двух десятков губерний и пойти десяткам миллионов, голодных людей»[501], — отмечал Ленин 31 мая 1918 г.

Судьба социалистической революции зависела от решения хлебного вопроса. Без хлебных запасов в распоряжении Советского государства нельзя было налаживать и развивать промышленность, поддерживать работу транспорта. Ленин указывал, что сосредоточение ресурсов продовольствия в руках Советской власти являлось важнейшим условием планомерного хозяйствования, ибо правильное распределение хлеба означает «правильное распределение труда»[502]. В продовольственное дело упиралась и подготовка к оборонительной войне против иностранных империалистов.

Борьба за хлеб стала борьбой за спасение Советской республики, за социалистический путь развития России. «Кажется, что это борьба только за хлеб, — говорил В. И. Ленин, — на самом деле это — борьба за социализм»[503]. Борьба за хлеб есть борьба за социализм — под этим ленинским лозунгом Коммунистическая партия организовала поход рабочих для развертывания социалистической революции в деревне, объединения и организации бедноты для борьбы с кулачеством. «Если мы сокрушим сейчас сопротивление сельской буржуазии и с оружием в руках обеспечим себя хлебом до нового урожая, мы будем непобедимы. Социалистическая республика утвердится навсегда», — говорилось в обращении Советского правительства к рабочим и крестьянам, которое было опубликовано в «Правде» 31 мая 1918 г.

Вопрос продовольственный — это главный вопрос, которому больше всего уделяла внимание Советская власть в это трудное время. Об этом говорил Ленин в отчетном докладе правительства на V Всероссийском съезде Советов в июле 1918 г.

Советская власть не могла решать продовольственный вопрос буржуазными методами, путем развития свободной торговли хлебом, ибо свобода торговли означала спекуляцию и вздутие цен, свободу наживаться для богатых, свободу умирать для бедных. Советская власть должна была организовать заготовку хлеба на началах товарообмена, наладить продовольственное снабжение городов по трудовому принципу: «кто не работает, тот да не ест». Для этого были необходимы, во-первых, государственная хлебная монополия, т.е. безусловное запрещение частной торговли хлебом, обязательная сдача всех излишков хлеба государству по твердой цене и обеспечение деревни промышленными

Советская хлебная монополия служит интересам трудящихся города и деревни[504].

Основные начала советской организации продовольственного дела конкретизировались тогда в майских декретах, предоставлявших Наркомпроду чрезвычайные полномочия для заготовки и планомерного распределения продовольствия. «Продовольственная диктатура» устанавливалась для спасения от голода, чтобы «вести и провести беспощадную и террористическую борьбу и войну против крестьянской и иной буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба», чтобы объединить трудящихся, «неимущих и не имеющих излишков крестьян… для беспощадной борьбы с кулаками»[505].

Декрет ВЦИК от 9 мая 1918 г. подтвердил незыблемость хлебной монополии и твердых цен и подчеркнул необходимость борьбы с хлебной спекуляцией, строжайшего учета и правильного распределения всех хлебных запасов. Основные положения декрета сводились к следующему: 1) каждый владелец хлеба обязан весь избыток, сверх запасов для обсеменения полей и личного потребления до нового урожая по установленным нормам, сдать в недельный срок после объявления этого постановления в каждой волости; 2) все трудящиеся, неимущие крестьяне должны объединиться для беспощадной борьбы с кулаками; 3) владельцы хлеба, имеющие излишки и не вывозящие их на ссыпные пункты, а также все растрачивающие хлебные запасы на самогонку объявлялись врагами народа[506].

Советские продовольственные декреты, принятые в мае 1918 г., последовательно проводили принцип планомерной централизации всего продовольственного дела. Все дело заготовки и распределения продовольствия сосредоточивалось в Народном комиссариате продовольствия; ему полностью подчинялись местные продовольственные органы. Все советские органы и учреждения обязаны были выполнять планы Наркомпрода в области заготовки и распределения продовольствия.

Против советской продовольственной политики ополчились враги социализма. Буржуазные экономисты, меньшевики и эсеры, капитулянты и оппортунисты требовали отмены хлебной монополии и твердых цен, восстановления свободной торговли хлебом, отказа от советской политики обуздания кулачества. Против хлебной монополии и твердых цен вели ожесточенную борьбу кулаки.

В этот период единственно правильным методом заготовки продовольствия являлся метод плановых общегосударственных заготовок и централизованного товарообмена; самостоятельные заготовки отдельными организациями и местный товарообмен уже изжили себя и становились тормозом в плановой организации продовольственного дела. Ленин в своих обращениях к питерским рабочим, в выступлениях на собраниях и митингах на московских предприятиях подчеркивал, что[507].

Партия и правительство разъясняли необходимость создания массовых продовольственных отрядов, призывали партийные, советские и профессиональные организации Петрограда, Москвы и других промышленных центров выделять тысячи передовых, преданных социализму рабочих для похода в деревню за хлебом, для борьбы против кулаков, для помощи деревенской бедноте. Продовольственные отряды создавались во всех промышленных центрах республики. Их численность быстро возрастала. К 15 июня 1918 г. в продотрядах было около 3 тыс. рабочих, 15 июля — до 9 тыс., а в августе — 16,6 тыс. Рабочие Петрограда в 1918 г. создали 189 продотрядов, в которые входило свыше 3 тыс. человек. В Нижегородской губернии в 1918 г. было сформировано 20 продотрядов, в Иваново-Вознесенской — 36 и т.д.[508]

Из продовольственных отрядов при Наркомпроде была организована продовольственная армия. В середине июня 1918 г. в ее составе насчитывалось около 3 тыс. человек, а через месяц — более 10 тыс. человек. Кроме продармии при Наркомпроде создавались также продовольственные отряды под руководством Военно-продовольственного бюро при ВЦСПС. Летом 1918 г. в частях продармии Наркомпрода и в продотрядах Военпродбюро насчитывалось свыше 58 тыс. человек, а к декабрю — около 80 тыс. человек[509].

Передовые рабочие Москвы, Петрограда, Иваново-Вознесенска, Нижнего Новгорода, Ярославля и других городов вели огромную политическую работу среди крестьян, просвещали деревенскую бедноту, сплачивали ее для борьбы с кулаками. Рабочие продотряды столкнулись с яростным сопротивлением кулачества. Каждый пуд хлеба у кулаков им приходилось брать с боем. Сотни рабочих-продотрядников стали жертвами озверелого кулачества[510].

Необходимо отметить, что проводимые весной и летом 1918 г. чрезвычайные меры по организации продовольственного дела, направленные против кулачества, не были мерами «военного коммунизма». Эти мероприятия не изменяли советской политики заготовки продовольствия на основе товарообмена, которая не исключала возможности и необходимости применения временных чрезвычайных мер против капиталистических элементов, в частности против кулацкого саботажа хлебозаготовок и других попыток срыва советской хозяйственной политики. В чрезвычайных мерах по заготовке продовольствия отразился тот непреложный факт, что, для того чтобы обеспечить продовольствием города, «чтобы восстановить товарообмен, без которого деревня жить не может, нельзя идти вместе с деревенской буржуазией и с кулаками»[511].

Наряду с чрезвычайными мерами в области хлебозаготовок Советская власть добивалась развития и товарообмена, который с весны 1918 г. развертывался в общегосударственном масштабе. Организация товарообмена с апреля 1918 г. была возложена на Комиссариат продовольствия. По декрету Совнаркома от 2 апреля 1918 г.[512] отдельные организации и предприятия, не уполномоченные на это дело Наркомпродом, не могли производить самостоятельного обмена товаров на хлеб. Декрет правительства обязывал привлекать к товарообмену деревенскую бедноту, а товарные фонды, выдаваемые для обмена на хлеб, передавать в распоряжение волостных или районных организаций для дальнейшего распределения их между нуждающимся населением.

При организации обмена излишков хлеба на промышленные изделия Советское государство осуществляло классовый подход. Излишки хлеба находились в руках кулаков, поэтому обмен этих излишков на промышленные изделия дал бы кулакам большое преимущество перед неимущими крестьянами. Капиталистические элементы деревни должны были не обменивать, а продавать свои излишки продовольствия государству по твердым ценам.

Советское правительство выделило Наркомпроду большие средства и специальные фонды товаров для деревни: ткани, нитки, кожу, шорные изделия, обувь, галоши, спички, соль, сахар, чай, мыло, керосин, посуду, гвозди, подковы, проволоку, листовое железо, веревочные изделия, сельскохозяйственные машины, орудия и инвентарь. В начальный период товарообменных операций Наркомпрод располагал следующими товарными фондами: 400 млн. аршин тканей (кроме запасов интендантства, выделенных для обмена на хлеб), 2 млн. пар галош, 200 тыс. пар кожаной обуви, 17 млн. пудов сахару, значительные запасы гвоздей, сельскохозяйственного инвентаря, машин и т.д.[513] Государственные средства, затрачиваемые на товарообмен, подлежали возврату государству.

На местах стали создаваться товарообменные пункты и склады. Так, например, в Тамбовской губернии было открыто 28 товарообменных пунктов и складов Центротекстиля[514].

Развитие товарообмена тормозилось ожесточенным сопротивлением кулачества и тогда еще слабой работой местных продовольственных органов, которым была поручена организация товарообмена. Этому делу мешали также антисоветские элементы, работавшие в отдельных звеньях хозяйственного аппарата и кооперации.

Победа социалистической революции, ликвидация помещичьего землевладения и частичная экспроприация кулачества, передача помещичьих и других конфискованных земель в бесплатное пользование крестьянам, снабжение деревенской бедноты средствами производства, организация государственной помощи сельскому хозяйству — все это создало условия для развития крестьянского хозяйства. В первый год социалистической революции повсеместно расширялись посевные площади, сокращался недосев. Ленин отмечал, что после национализации земли и передачи ее крестьянам в бесплатное пользование крестьяне[515].

Весной 1918 г. проводилась большая работа по организации первой советской посевной кампании. Советская власть принимала меры для возможного уменьшения недосева яровых хлебов и развития огородничества. Государство выделило для семенной ссуды 2576 вагонов яровых культур, 870 вагонов картофеля, 6246 пуд. огородных семян и 4 тыс. пудов вики[516].

Была намечена программа по организации государственных посевов на свободных землях, прежде всего в бывших помещичьих имениях. В частности, предполагалось использовать для государственных запашек в Орловской и Курской губерниях 9 имений с 215 тыс. дес., в Воронежской губернии — 14 имений с 228 тыс. дес., в Саратовской и Тамбовской губерниях — 8 имений с 228 тыс. дес., в Самарской губернии — 4 имения с 380 тыс. дес.

В период подготовки к озимому севу государство усилило помощь трудящемуся крестьянству семенами, удобрениями, машинами. Государственный план снабжения нуждающихся районов семенами на озимый сев 1918 г. предусматривал отправку 8,2 млн. пуд. семенной ржи из производящих губерний[517]. Правительство дало указание местным земельным отделам добиваться того, чтобы агрономы и другие специалисты по сельскому хозяйству были привлечены к работе под руководством земельных отделов.

Большое значение приобрел в это время вопрос об орудиях производства — машинах, живом и мертвом инвентаре, о снабжении деревни средствами производства. Советская власть начала создавать государственные прокатные пункты сельскохозяйственных машин и орудий, живого и мертвого инвентаря, используя прежде всего конфискованное имущество кулаков. В сельские районы были направлены инструкторы по сельскохозяйственным машинам и орудиям «для починки и руководства работами с машинами на месте»[518].

Весной 1918 г. был разработан обширный по тому времени план мелиоративных работ в четырех районах Европейской России — в Озерном-Северном, Верхне-Волжском, Приуральском и в нижнем течении Волги. По этому плану предполагалось осушить за 1918 т. около 420 тыс. дес. болот, приспособить для сельскохозяйственного использования около 100 тыс. дес. движущихся песков и оврагов. Стоимость общих затрат на эти работы исчислялась в 699,7 млн. руб.[519]

В связи с временной потерей основных районов свеклосеяния принимались меры к развитию посевов сахарной свеклы в новых районах, а также к максимальному использованию земель, ранее занятых этой культурой, во всех районах Советской республики. Правительство ассигновало специальные средства для выдачи задатков крестьянам на посев свеклы в районах сахарных заводов, обязав ВСНХ принять меры, гарантирующие правильное расходование этих средств. Декрет[520] установил обязательный посев свеклы на всех землях, ранее занятых этой культурой. Не засеянная крестьянами земля в свекловичных районах должна была засеваться силами сахарных заводов.

Весной 1918 г. было положено начало широкому развитию рабочих огородов в промышленных районах республики. Еще в начале года была образована при Наркомпроде междуведомственная Центральная огородная комиссия из представителей заинтересованных ведомств, профсоюзов и специалистов; в Москве и Петрограде, а также в других городах были созданы городские огородные комиссии, которые провели большую организационную и разъяснительную работу, добивались снабжения рабочих-огородников семенами и т.д. Рабочие огороды сыграли большую роль в улучшении продовольственного снабжения населения промышленных районов не только в 1918 г., но и на последующих этапах социалистического строительства.

Летом и осенью 1918 г. Советская власть провела огромную работу по организации уборки урожая, заготовки и перевозки продовольствия. Эта работа определялась декретами, принятыми Советским правительством и опубликованными в газетах в августе 1918 г. В них предусматривалось: 1) усиление организации рабочих отрядов по заготовке продовольствия и поощрение их деятельности путем натурального премирования долей заготовленного хлеба; 2) создание из рабочих и крестьян голодающих губерний специальных уборочных и уборочно-реквизиционных отрядов, на которые возлагались прежде всего уборка озимых хлебов с полей бывших помещичьих экономий, а также с полей кулаков и деревенских богатеев, содействие своевременной уборке всех хлебов и ссыпке излишков хлеба в государственные склады; 3) установление обязательного товарообмена, запрещение в хлебных районах продавать промышленные товары помимо обмена на хлеб и сельскохозяйственное сырье; 4) повышение твердых цен на хлеб нового урожая[521].

Повышение цен на хлеб имело целью наряду с усилением заготовки хлеба установление «правильных основ товарообмена»[522], правильного соотношения цен на хлеб и на промышленные товары. Ленин в связи с повышением государством хлебных цен заявил: «…мы вполне признаём, что заработок среднего крестьянина часто не соответствует теперешним ценам на промышленные продукты и должен быть повышаем»[523]. Новые, повышенные цены на хлеб нового урожая устанавливались до 1 декабря 1918 г. (затем они были продлены до 1 февраля 1919 г.). На хлеб, поступавший на государственные ссыпные пункты после указанного срока, устанавливались пониженные цены.

Летом 1918 г. Народный комиссариат продовольствия приступил к разработке общегосударственного продовольственного плана на 1918/19 год. Совнарком затребовал от губернских и уездных Советов в срочном порядке подробные данные: «какие губернии, уезды, волости являются наиболее нуждающимися в хлебных и прочих товарных грузах и в каких имеются избытки, могущие быть вывезены в нуждающиеся местности»[524]. Ленин тщательно проверял поступающие с мест данные,[525], — писал Ленин в Саратов и предлагал привлечь к этой работе комитеты деревенской бедноты. Одновременно правительство дало задание Центральному статистическому управлению определить, «сколько излишков хлеба должно быть в каждой волости. Сколько каждая должна дать?»; подготовить и установить «наряды поволостные»[526].

В директивах местным Советам, продовольственным комиссарам и рабочим отрядам партия и правительство требовали быстрой уборки обильного урожая, скорейшей заготовки и аккуратного хранения хлеба на складах. В. И. Ленин указывал, что отряды, едущие за хлебом (заготовлять и везти маршрутным поездом), должны «и заготовлять и молотить и на себе возить в амбары и амбары или навесы строить и т.д.»[527].

Для того чтобы наиболее рационально использовать на уборке и заготовке хлеба все имеющиеся силы, необходимо было концентрировать их прежде всего в наиболее хлебных (и близких к промышленным центрам) губерниях и уездах. Ленин рекомендовал, в частности: «направить тотчас, с максимальной быстротой, в Елецкий уезд все продовольственные, уборочные и уборочно-реквизиционные отряды, с максимумом молотилок и приспособлений (если можно) для быстрой сушки хлеба и т.п.»[528].

Для стимулирования заготовки хлеба были выделены фонды премирования передовых селений и волостей машинами, предоставлялись также дополнительные средства на школы, больницы и т.д. Ленин советовал «поставить дело так, чтобы в одной волости за другой ссыпались и вывозились все без изъятия излишки хлеба. Образцовым волостям не жалейте машин и премий»[529].

Коммунистическая партия и правительство добивались ускорения уборки урожая, ссыпки и перевозки хлеба по плановым нарядам. В телеграмме советским и партийным организациям Петровского уезда Саратовской губернии (одного из лучших уездов по ходу уборки и заготовки продовольствия) Ленин предлагал сообщать правительству ежедневно, сколько вагонов и откуда отправляются в центр. Как сообщалось в «Правде» 13 октября 1918 г., с начала хлебной кампании в Саратовской губернии было заготовлено до 3 млн. пуд. продовольствия.

Наряду с заготовками хлеба в 1918 г. были проведены значительные заготовки картофеля. Совет Народных Комиссаров обязал Комиссариат продовольствия провести срочную и массовую закупку по вольным ценам не менее 40 млн. пуд. картофеля для столиц и военных баз. Были отпущены на это необходимые средства[530].

Осенью 1918 г. Советская страна переживала новое обострение продовольственных трудностей. В то время ¾ страны были захвачены иностранными интервентами и войсками внутренней контрреволюции. Советская власть располагала тогда производящими районами, где было^1/10 части всех хлебных излишков страны; главные хлебные районы были захвачены врагами. В Москве и Петрограде и в других промышленных центрах неделями вовсе не было хлеба.

Для усиления заготовки хлеба и сырья в августе 1918 г. был введен обязательный товарообмен в хлебных сельских местностях. Все промышленные товары в сельских местностях хлебных губерний отпускались крестьянам из советских и кооперативных лавок только в обмен на хлеб и сельскохозяйственное сырье — лен, пеньку, кожу и т.д. При этом не менее 85% стоимости промышленных товаров должно было покрываться стоимостью продуктов сельского хозяйства и только 15% — деньгами.

План товарообмена в 1918 г. не был выполнен. Помешали прежде всего захват интервентами и белогвардейцами основных хлебных районов, саботаж кулаков и спекулянтов. Развитие товарообмена тормозилось недостатком промышленных товаров, а также транспортной разрухой, плохой работой ряда местных продовольственных органов и кооперации. Отрицательное влияние на товарообмен оказал низкий уровень заготовительных цен. Эти цены не были в достаточной мере экономически обоснованными. Так, по исчислениям ЦСУ, себестоимость, ржи в 1918 г. составляла от 6 р. 30 к. до 12 р. 27 к. за пуд в различных районах, а заготовительная цена ржи была единой для всех районов — 4 р. 20 к. за пуд. Такое же положение было и с ценами на другие культуры. Неправильные ценностные соотношения сложились по отдельным видам сельскохозяйственных продуктов. Например, цена на картофель была установлена почти в 4 раза более высокая, чем на рожь[531]. Несоответствие цен на хлеб и промышленные товары подрывало материальную заинтересованность крестьян как мелких товаропроизводителей в развитии производства и обмена на этой основе.

Иностранная интервенция и мятежи белогвардейских кулацких банд тормозили уборку и заготовку хлеба, срывали товарообменные операции. Все же осенняя заготовительная кампания 1918 г. дала государству по 12 производящим губерниям за два с половиной месяца (август — ноябрь) до 30 млн. пуд. хлеба против 15 млн. пуд., доставленных по этим губерниям за первую половину 1918 г. В целом за второе полугодие 1918 г. было заготовлено 67 млн. пуд. хлеба против 28 млн. пуд. за первое полугодие. Это увеличение заготовок хлеба во втором полугодии явилось главным образом результатом деятельности комитетов бедноты и рабочих продовольственных отрядов[532]. Таков был первый крупный успех в борьбе за хлеб, который, однако, не разрешал еще продовольственных трудностей, переживаемых республикой.

Советской власти за короткий срок и при невиданных в мире трудностях удалось добиться больших успехов. По данным рабочих бюджетов, во втором полугодии 1918 г. половину хлеба городам давали советские продовольственные органы; при этом за хлеб, доставленный государством, рабочие платили в 9 раз меньше, чем спекулянтам.

Для упорядочения продовольственного дела подготовлялся план введения натурального продовольственного налога. Эта идея была выдвинута Лениным в августе 1918 г. в тезисах по продовольственному вопросу: «Установить налог натурой, хлебом, с богатых крестьян, считаяподоходным и поимущественным налогом и сделать его прогрессивным»[533]. Специальная комиссия разрабатывала на основе ленинских указаний проект декрета о хлебном налоге. Ленин предложил комиссии исходить из 17-го параграфа декрета «О социализации земли», который предусматривал передачу в распоряжение государства излишка дохода, получаемого от естественного плодородия лучших участков земли, а также от более выгодного их расположения в отношении рынков сбыта[534].

При рассмотрении проекта декрета в Совнаркоме 21 сентября 1918 г. Ленин предложил указать во введении о политике Советской власти — о полной экспроприации буржуазии, высоком обложении богатых крестьян, мягком обложении средних крестьян, полном освобождении от налогов деревенской бедноты. Ленин предлагал освободить от налога не менее 40% всех крестьянских хозяйств. Кроме того, за беднотой должно быть сохранено право на получение части сбора налога (на продовольствие и обсеменение)[535]. Переработанный проект декрета о натуральном налоге после одобрения правительством был принят ВЦИК 30 октября 1918 г. Декрет устанавливал натуральный налог в виде отчисления крестьянами государству части излишков сельскохозяйственных продуктов, исходя из размеров посевной площади и поголовья скота. По подсчетам Ленина, натуральный налог мог дать примерно 360 млн. пудов хлеба[536].

В законе указывалось, что «более состоятельные и богатые крестьяне… по-старому владеют большими по размерам и лучшими по плодородию участками земли», с которых они получают большие излишки продуктов. Эти излишки подлежат сдаче государству[537]. Закон, таким образом, определял переход к экономической реализации общенародной земельной собственности путем передачи ренты государству. Проведению хлебного налога помешали гражданская война и интервенция иностранных империалистов. Но опыт подготовки натурального продовольственного налога пригодился в последующие годы[538].

Первый год социалистической революции ознаменовался значительным улучшением материального положения крестьян. Они не только получили землю в бесплатное пользование, но и настоящую свободу — начали трудиться на себя и избавились от голода. «Крестьянин голодал в России при помещиках и капиталистах, — писал Ленин во вторую годовщину Октябрьской революции. — Крестьянин никогда еще, в течение долгих веков нашей истории, не имел возможности работать на себя: он голодал, отдавая сотни миллионов пудов хлеба капиталистам, в города и за границу. Впервые при диктатуре пролетариата крестьянин работал на себя и питался лучше горожанина. Впервые крестьянин увидал свободу на деле: свободу есть свой хлеб, свободу от голода»[539]. Это было важное завоевание Октябрьской социалистической революции.

3. Комитеты бедноты и развитие социалистических преобразований в деревне

Октябрьская социалистическая революция подготовлялась и проводилась под ленинским лозунгом — вместе с беднейшим крестьянством, против капитализма в городе и деревне при нейтрализации среднего крестьянства, за власть пролетариата. После победы Октябрьской революции и установления Советской власти начинаются социалистические преобразования не только в городе, но и в деревне. Однако масштабы и темпы этих преобразований были различными. Первая стадия, первая полоса в развитии революции в деревне была посвящена прежде всего борьбе против общего врага всего крестьянства — против помещиков. Октябрьская социалистическая революция должна была попутно довести до конца буржуазно-демократическую революцию в деревне — ликвидацию помещичьего землевладения и других пережитков крепостничества. Вместе с тем в деревне происходила борьба внутри крестьянства — пролетарская (социалистическая) борьба бедноты против капитала и деревенской буржуазии (кулачества).

Эта борьба особенно широко развернулась летом и осенью 1918 г. В. И. Ленин указывал, что пролетарская революция в деревенских захолустьях «окончательно укрепила Советскую власть и большевизм…»[540] Этот вывод Ленин сделал на основе учета классовых сил, анализа развития классовой борьбы в деревне[541].

Ленин отмечал, что поворотным пунктом в развитии революции в деревне — «от очистки России от помещиков к образованию социалистического порядка»[542] — явилось образование комитетов бедноты (декрет о комитетах бедноты был принят ВЦИК по предложению Ленина 11 июня 1918 г.). С организацией комитетов бедноты социалистическая революция получила настоящий пролетарский базис в деревне[543]. В короткий срок комитеты были созданы по всей стране. К ноябрю 1918 г. по 33 губерниям РСФСР насчитывалось свыше 122 тыс. комитетов бедноты, в Белоруссии было 6278 комитетов[544].

Комитеты бедноты создавались при ожесточенном сопротивлении кулачества. Всеми мерами кулаки пытались сорвать организацию комитетов, применялись террористические акты и запугивание. Путем подкупа кулаки протаскивали свою агентуру в комбеды. В некоторых случаях кулачеству удавалось спровоцировать антисоветские вооруженные восстания.

Образование комитетов бедноты и сплочение трудящегося крестьянства, которое составляло громадное большинство сельского населения, укрепили Советскую власть в деревне. На деле комитеты бедноты превратились в деревенские военно-революционные комитеты. Организация комитетов бедноты «шла и идет всецело под руководством членов нашей партии», — указывалось в обращении Центрального Комитета о партийной работе в деревне 21 сентября 1918 г.

Комитеты бедноты — опорные пункты диктатуры пролетариата в деревне — сыграли решающую роль в проведении аграрных преобразований.

Ленин указывал, что величайший земельный переворот — отмена частной собственности на землю — остался бы на бумаге, если бы рабочий класс не пробудил сельский пролетариат, не организовал деревенскую бедноту, трудящееся и эксплуатируемое крестьянство[545]. В первые месяцы революции до создания комбедов, когда в сельских и волостных Советах, а также земельных комитетах было еще сильно влияние кулачества и его эсеровской агентуры, кулакам во многих местах удавалось захватывать помещичьи земли, машины, скот и прочее имущество. «Эти вампиры, — писал Ленин о кулаках в августе 1918 г., — подбирали и подбирают себе в руки помещичьи земли, они снова и снова кабалят бедных крестьян»[546].

Комитеты бедноты завершили ликвидацию помещичьего землевладения и перераспределили конфискованные земли в пользу трудящихся крестьян. 50 млн. дес. кулацкой земли перешло в руки бедноты и середняков; у кулаков была отобрана также значительная часть средств производства — машин и рабочего скота, — которые были переданы беднякам и маломощным середнякам.

Комитеты бедноты отбирали у кулаков имущество, награбленное ими в помещичьих имениях, ставших народным достоянием. Липяговский волостной комитет бедноты Тамбовской губернии решил «собрать все имущество, все до одной вещи, хотя бы они и были куплены кулаками у помещика, — все равно отобрать». Приняв такое же решение, Шовский волостной съезд комитетов бедноты предложил сельским комитетам бедноты «все отобранное раздать по своему усмотрению нуждающимся».

В некоторых местах частичная экспроприация кулачества, изъятие излишков земли и средств производства начались еще до создания комитетов бедноты. Так, в Николаевском уезде Самарской губернии такие мероприятия проводились в марте 1918 г. Волостные и сельские Советы распределяли конфискованный у кулаков скот и отобранные у них излишки земли между бедняками и середняками. В Шадринском уезде Пермской губернии изъятие у кулаков излишков земли и инвентаря осуществлялось в марте-апреле 1918 г. В период весеннего сева 1918 г. конфискация рабочего скота, машин и семян в кулацких хозяйствах в пользу бедняков и середняков широко применялась в Курском уезде Курской губернии[547].

Отобранный у кулаков живой и мертвый инвентарь распределялся между бедняками, как правило, на «уравнительных началах», сложный инвентарь зачастую поступал в общественное пользование. Так, Усманский уездный комитет бедноты рекомендовал сельским комбедам весь сельскохозяйственный инвентарь и машины, находящиеся в руках кулаков и в бывших помещичьих имениях, взять на учет и организовать в каждом селе прокатные пункты, а при волости устроить мастерскую для починки машин и орудий. В Саранском уезде комитеты бедноты, изымая[548].

Ленинский декрет об организации комитетов бедноты возлагал на них также важные задачи в борьбе за хлеб.

В Печетовской волости Кимрского уезда Тверской губернии комитеты реквизировали у кулаков 15 тыс. пуд. хлеба, часть которого была распределена между беднотой. В Яковлевской волости комбеды изъяли у кулаков за один день свыше 1 тыс. пуд. хлеба и на 57 кулаков наложили контрибуцию в сумме 42,5 тыс. руб. В Малоархангельском уезде Орловской губернии комбеды совместно с продотрядами в течение 12 дней отправили в рабочие центры 320 тыс. пуд. хлеба и картофеля. В Спасском уезде Казанской губернии за 15 дней было заготовлено 69 393 пуда хлеба. В Казани комбедами и продотрядами было отгружено на пароходы 95 020 пуд. хлеба. В Симбирской губернии комитеты бедноты заготовили 1 013 309 пуд. продовольствия[549].

До создания комитетов бедноты в деревнях Невельского уезда Витебской губернии царило засилье кулаков. Весной 1918 г. многие бедняки не могли засеять своих полей из-за отсутствия семян; беднота не могла обеспечить себя хлебом. После организации комитетов бедноты положение в деревне изменилось. Комитеты бедноты, сломив сопротивление кулачества, провели учет и изъятие излишков кулацкого хлеба, скота и фуража. Сельские советы и земельные отделы в волостях и уезде были очищены от кулацких элементов. «В настоящее время засилье кулаков сломлено и комитеты бедноты начали проводить в жизнь все декреты»[550].

Враги большевиков изображали создание комитетов бедноты и продовольственных отрядов, их борьбу против кулачества как насилие над крестьянством. Отвечая на подобные измышления эсеров, Ленин на V Всероссийском съезде Советов в июле 1918 г. говорил: «Неправда, что это борьба с крестьянами! Кто это говорит, тот величайший преступник… Нет, не только с крестьянами беднейшими, но и с средними мы не боремся… С этими средними крестьянами мы идем путем соглашения»[551].

В своей работе комитеты бедноты руководствовались ленинской директивой: «Комитеты бедноты необходимы для борьбы с кулаками, богатеями, эксплуататорами, кабалящими трудящихся крестьян. Но между кулаками, коих небольшое меньшинство, и беднотой или полупролетариями стоит слой средних крестьян. Никогда ни в чем борьбы с ними Советская власть не объявляла и не вела. Всякие обратные шаги или меры заслуживают самого решительного осуждения и должны быть пресекаемы. С средним крестьянством социалистическое правительство обязано проводить политику соглашения. Советская власть доказала не раз делами свою твердую решимость следовать этой политике»[552].

При поддержке рабочего класса и под его руководством деревенская беднота развернула борьбу против кулачества, за приобщение деревни к социализму. В результате перераспределения конфискованных земель,[553].

Социалистическая революция, свергнув капиталистов и помещиков, успешно решила свою первую и основную задачу — передала государственную власть рабочему классу, установила его диктатуру, отняла у буржуазии и помещиков средства производства, которые превратила в экономическую базу строительства социализма. Укрепив диктатуру пролетариата и взявшись практически за дело строительства социализма, Коммунистическая партия поставила затем на первый план задачу завоевания на свою сторону всех трудящихся, прежде всего среднего крестьянства, установления прочного союза рабочего класса и трудящегося крестьянства в интересах укрепления Советской власти и победы социализма.

Привлечение среднего крестьянства на сторону Советской власти имело огромное значение для судеб социализма в России. Политика партии в деревне с осени 1918 г. определялась ленинским лозунгом: «Уметь достигать соглашения с средним крестьянином — ни на минуту не отказываясь от борьбы с кулаком и прочно опираясь только на бедноту…»[554] Союз рабочих и крестьян — главная сила и опора Советской власти, залог успеха социалистического преобразования страны. Коммунистическая партия руководствовалась указаниями Ленина, что союз рабочих и крестьян направлен против капитализма, на укрепление Советской власти и усиление социалистических элементов, на победу социализма. Это возможно лишь при руководящей роли рабочего класса в этом союзе.

С проведением советских земельных законов деревня становилась середняцкой: середняк стал составлять большинство крестьянского населения. Осенью 1918 г. в земледельческих губерниях группа середняцких хозяйств выросла примерно с 30 до 60% от всех крестьянских хозяйств[555]. Трудящееся крестьянство становилось основным производителем хлеба в стране.

Несмотря на трудности послевоенного времени, трудящееся крестьянство России на опыте убеждалось в преимуществах советского строя: крестьяне получили в бесплатное пользование землю; был уничтожен помещик и обуздан кулак; упрочился союз рабочих и крестьян. Если крестьяне, говорил Ленин в июне 1918 г., впервые после многих веков получат этой осенью плоды своих собственных трудов в виде жатвы и обеспечат трудящихся города хлебом, то рухнут все надежды буржуазии на реставрацию господства капитала и укрепится Советская власть[556]. Предсказания Ленина полностью оправдались.

Ленинская политика в области сельского хозяйства была с самого начала направлена на подготовку и постепенное осуществление социалистического преобразования мелкотоварного крестьянского хозяйства. Октябрьская революция, говорил Ленин в ее первую годовщину, поставила себе задачу вырвать из рук капиталистов фабрики и заводы, чтобы сделать орудия производства общенародными и, передав всю землю крестьянам, перестроить сельское хозяйство на социалистических началах. Первую часть задачи (т. е. строительство социалистической промышленности) было гораздо легче выполнить: «В городах революция имела дело с крупным производством, на котором заняты десятки и сотни тысяч рабочих. Фабрики и заводы принадлежали небольшому числу капиталистов, с которыми рабочим нетрудно было справиться»[557]. Для социалистического переустройства сельского хозяйства требовалось больше времени, для победы социализма в деревне необходим был ряд переходных мер: «Сразу из множества мелких крестьянских хозяйств, сделать крупное невозможно»[558].

В сельском хозяйстве стали создаваться две формы социалистического производства: государственные имения (совхозы) и кооперативные хозяйства. Идея создания крупных государственных сельскохозяйственных предприятий после победы пролетарской революции, высказанная К. Марксом и Ф. Энгельсом, получила глубокое теоретическое обоснование и всестороннюю практическую разработку в трудах В. И. Ленина, в решениях Коммунистической партии и Советского правительства[559].

В первом советском земельном законе указывалось на необходимость превращения культурных имений в государственные показательные хозяйства. Закладывая основы социалистического сельского хозяйства, Советская власть организует первые сотни государственных социалистических имений — совхозов. В конце 1918 г. в РСФСР насчитывалось свыше 3 тыс. государственных хозяйств, в том числе 2043 находились в ведении Наркомзема. Общая земельная площадь совхозов составляла 1 918 214 десятин[560].

Советская власть стремилась к тому, чтобы совхозы стали центрами производства необходимых продуктов и сырья, рассадниками лучших приемов земледелия, демонстрирующими крестьянам, какие выгоды и преимущества имеет крупное общественное хозяйство, основанное на научных началах и машинной технике.

Основным путем переустройства сельского хозяйства, приобщения трудящегося крестьянства к социалистическому строительству являлась, кооперация. Развивая идеи основоположников марксизма, В. И. Ленин уже в первый год Октябрьской революции высказал важные положения о кооперировании крестьянства. Он показал прежде всего коренное изменение природы и роли кооперации после победы социалистической революции, подчеркнул несостоятельность и реакционность мелкобуржуазных взглядов на кооперацию как на средство постепенного перехода, к социализму без свержения капитализма. В марте 1918 г. Ленин[561].

Определяя основные принципы социалистического переустройства сельского хозяйства, Ленин на первое место поставил добровольность кооперирования мелких крестьянских хозяйств. «…Пытаться вводить декретами, узаконениями общественную обработку земли было бы величайшей нелепостью»[562]. Объединение мелких товаропроизводителей в крупное обобществленное хозяйство должно осуществляться «самими крестьянами по их свободному почину». Вместе с тем Ленин подчеркивал, что для успешного развития кооперирования крестьянства требуется повседневное руководство со стороны государства и партии рабочего класса.

Переход от мелкого единоличного крестьянского хозяйства к общественному производству — это целый переворот в жизни десятков миллионов людей; такой переход невозможен без целого ряда постепенных предварительных ступеней. Вступление мелких товаропроизводителей на путь кооперативных объединений стимулируется материальной заинтересованностью, выгодой, преимуществами крупного хозяйства перед мелким. Общественное хозяйство даже при простом сложении крестьянских средств производства обеспечивает большие экономические выгоды. «Вдвое и втрое поднялась бы производительность труда, — говорил Ленин, — вдвое и втрое был бы сбережен человеческий труд для земледелия и человеческого хозяйства, если бы от этого раздробленного мелкого хозяйства совершился бы переход к хозяйству общественному»[563].

С развитием социалистической революции в деревне трудящееся крестьянство постепенно на опыте начало убеждаться в недостаточности уравнительного землепользования, в необходимости перехода от мелкого раздробленного хозяйства к крупному общественному производству. Ленин в первые дни социалистической революции указывал, что уравнительный раздел земли сыграл демократически-революционную роль в борьбе с помещичьим землевладением и другими пережитками крепостничества, но уравнительная дележка земли не мешала росту капиталистических элементов из мелкотоварного крестьянского хозяйства, не спасала крестьян от нужды и кулацкой эксплуатации. Ленин разъяснял, что единственно правильный выход — путь социалистического переустройства сельского хозяйства, общественная обработка земли, — «вот где спасение от невыгод мелкого хозяйства, вот в чем средство поднятия и улучшения хозяйства, экономии сил и борьбы с кулачеством, тунеядством и эксплуатацией»[564].

Сама жизнь ставила перед трудящимися крестьянами вопрос о переходе к общественной обработке земли, к социалистическому хозяйству, и такой переход в действительности начался. После уничтожения частной собственности на землю крестьяне «месяц за месяцем, преодолевая необъятные трудности, исправляя сами себя»[565], практически решали

Ленинский декрет о земле от 26 октября 1917 г. оставил «дорогу свободной для того, чтобы земледелие могло развиваться на социалистических началах…»[566]. В декрете «О социализации земли» (январь 1918 г.) содержится указание о всемерном содействии организации сельского хозяйства на социалистических началах. «Развитие коллективного хозяйства в земледелии, как более выгодного в смысле экономии труда и продуктов, за счет хозяйств единоличных, в целях перехода к социалистическому хозяйству», объявляется целевой установкой советской аграрной политики[567].

В создании первых коллективных хозяйств огромную роль сыграли, рабочие промышленных районов, отправившиеся в деревню. Когда рабочие Обуховского завода организовали общество землеробов-коммунистов, Ленин одобрил их инициативу и предложил Петроградскому Совету послать к ним опытного практика-организатора для помощи. В тот же день (30 января 1918 г.) Ленин обратился в Наркомзем с просьбой поддержать всячески прекрасный почин обуховцев, в частности помочь им советом и указаниями «насчет того, как и где достать, земли»[568].

Огромную роль в организации первых социалистических предприятий в деревне сыграли комитеты бедноты. Они подготовили почву для первых шагов коллективизации сельского хозяйства. В постановлении съезда комитетов бедноты Орловской губернии от 1 октября 1918 г. указывалось, что «единоличное мелкое крестьянское хозяйство и уравнительное распределение земли не дают выхода из заколдованного круга экономической отсталости». Съезд призывал все комитеты бедноты организовать сельскохозяйственные артели и коммуны[569].

До образования комбедов колхозы были единичным явлением (на всю страну насчитывалось несколько десятков сельскохозяйственных артелей и коммун), а уже в первый месяц деятельности комбедов — в июне 1918 г. — было организовано 202 новых коллективных хозяйства, гораздо больше, чем за семь месяцев существования Советской власти. В октябре 1918 г. были созданы еще 672 сельскохозяйственные артели и коммуны. К концу 1918 г. в Советской стране насчитывалось 1501 коллективное хозяйство[570]. Вместе с совхозами эти коллективные хозяйства явились первыми очагами социалистического уклада в деревне.

Социалистический уклад в деревне создавался при большой организаторской работе Коммунистической партии и материальной поддержке Советского государства. Национализация земли облегчила пролетарскому государству переход к социализму в земледелии. Советские земельные законы обеспечивали за коллективными хозяйствами предпочтение в наделении землей. В декрете «О социализации земли» (январь 1918 г.) указывалось, что Советская власть в целях скорейшего достижения социализма «оказывает всяческое содействие (культурная и материальная[571]. При распределении сельскохозяйственных машин и орудий коллективные хозяйства также пользовались преимуществом и льготами[572].

Социалистическим хозяйствам была необходима всемерная помощь и поддержка пролетарского государства. «…Мы прекрасно знаем, — указывал Ленин, — что эти товарищества, артели и коллективные организации являются новшеством, и если ему не оказать поддержку со стороны рабочего класса, стоящего у власти, то оно не привьется»[573]. Советское государство оказывало сельскохозяйственным артелям и коммунам большую помощь семенами и удобрениями, а также финансовую помощь. В июле 1918 г. государство приняло ряд мер по поддержке первых колхозов и отпустило 10 млн. руб. на осуществление мероприятий по организации земледельческих артелей и коммун и на выдачу им ссуд и пособий. Декретом Совнаркома от 2 ноября 1918 г. «в целях улучшения и развития сельского хозяйства и скорейшего переустройства его на социалистических началах» был образован миллиардный фонд для оказания денежной и технической помощи сельскохозяйственным артелям и коммунам[574].

Таким образом, в первый год социалистической революции начали вырабатываться идеи ленинской политики приобщения трудящегося крестьянства к социалистическому строительству через кооперацию. Советская власть начинает осуществлять преобразование «самого общенародного, занимающего более всего людей, наиболее отсталого производства — земледельческого»; развертываются глубокие аграрные преобразования, которые Ленин характеризовал как труднейшие и в то же время важнейшие социалистические преобразования[575].

После победы социалистической революции коренным образом изменялись отношения между городом и деревней. Переход государственной власти в руки рабочего класса — союзника крестьянства, превращение в собственность народа крупной промышленности, транспорта и банков положили начало ликвидации противоположности между городам и деревней. Трудящееся крестьянство, которое в результате победы социалистической революции получило в бесплатное пользование землю, на практике убеждалось, что город стал экономической опорой трудящейся деревни в строительстве новой жизни. Все это укрепляло союз рабочего класса с крестьянством — основу советского строя.

Глава девятая

СОЗДАНИЕ ОСНОВ СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ ТОРГОВЛИ

1. Организация внутренней торговли

В программе социалистических преобразований России, намеченной VI съездом Коммунистической партии накануне Великой Октябрьской революции, была поставлена задача — организовать правильный обмен между городом и деревней, опираясь на кооперативы и на продовольственные комитеты. Решение этой сложной задачи было сопряжено с большими трудностями. Организация товарооборота тормозилась железнодорожной разрухой, ограниченными размерами товарообменного фонда, имевшегося в распоряжении государства. Эти трудности усугублялись слабостью и неопытностью нового аппарата торговли, саботажем и иными формами сопротивления буржуазии и ее сторонников.

Мероприятия Советского государства по организации внутренней торговли охватывали создание обобществленной (государственной и кооперативной) торговли, т.е. социалистического сектора, и были направлены на установление контроля и государственное регулирование частной торговли.

Советское государство в первую очередь стало налаживать контроль и регулирование частной торговли и установление твердых цен на важнейшие продукты питания и товары широкого потребления. Уже 26 октября Военно-революционный комитет издал предписание о немедленном открытии в столице всех торговых предприятий. «Не подчиняющиеся настоящему приказу торговцы будут рассматриваться как враги революции и подлежат каре по всей строгости революционного закона»[576]. Все пустующие торговые помещения поступали в распоряжение Военно-революционного комитета. Советская власть заботилась о нормальном функционировании торговых предприятий, запрещая местным Советам и фабрично-заводским комитетам самочинное вмешательство в их работу. Получив сообщение о том, что на петроградских рынках группы анархистов «самочинно таксируют продукты, часто значительно ниже стоимости товара», Военно-революционный комитет принял необходимые меры по ликвидации подобных нарушений торговли. Сначала государственное регулирование и контроль за деятельностью частных торговцев осуществлялись органами Наркомата торговли и промышленности; на него возлагались нормирование прибылей частных торговцев, подготовка и проведение национализации торговли, управление государственными торговыми предприятиями, организация планомерного товарооборота.

Организация государственного контроля и регулирования частной; торговли встретила упорное сопротивление капиталистов. Буржуазия и всякого рода оппортунисты ратовали за свободу частной торговли и вольные цены. Враги советского строя пророчили провал политики контроля за частной торговлей; они заявляли, что нет таких сил, которые могли бы регулировать цены, что Советская власть не справится с задачей нормирования цен. Против советской политики торговли выступали и иностранные капиталисты. Буржуазные дипломатические миссии, находившиеся в Советской России, заявляли протест против рабочего контроля на торговых предприятиях, принадлежавших иностранным капиталистам. Советская власть, преодолевая сопротивление российской и иностранной буржуазии, последовательно проводила политику ограничения частной торговли.

Одновременно с этим Коммунистическая партия и Советское правительство налаживали обобществленную — государственную и кооперативную — торговлю в интересах удовлетворения потребностей населения в основных продуктах питания и предметах широкого потребления. Создание в торговле социалистического сектора означало зарождение новых форм торговли, по социальной сущности отличных от торговли при капитализме.

Советская власть должна была заново организовать в сфере обращения такой аппарат, который был в состоянии учесть имевшиеся ресурсы предметов потребления и обеспечить их планомерное распределение среди населения.

К моменту Октябрьской революции торговый аппарат был в значительной степени разрушен, большинство торговых предприятий не имело почти никаких товарных запасов, сама торговля в годы империалистической войны приняла в основном спекулятивный характер, поскольку товаров недоставало.

Необходимо было не только восстановить торговые предприятия, но и создать новые формы товарного обмена, которые соответствовали бы складывавшимся социалистическим производственным отношениям в условиях переходной экономики.

Вместе с созданием социалистического сектора в промышленности надо было образовать его и в сфере товарного обращения, в области внутренней торговли. Ведущей формой социалистического сектора в сфере обращения должна была стать государственная торговля. Для этого была проведена национализация крупных предприятий частной капиталистической торговли, главным образом оптовой, а также муниципализация розничных предприятий.

Декретом Совета Народных Комиссаров от 9 ноября 1917 г. «О расширении прав городских самоуправлений в продовольственном деле» городским самоуправлениям было предоставлено право брать под надзор торговые и торгово-промышленные предприятия, в том числе лавки, рестораны, трактиры и т.п.; использовались эти предприятия в качестве агентов городской продовольственной организации; создать сеть общественных столовых. Этот декрет положил начало организации государственной торговли и распределения продуктов через местные самоуправления[577].

Национализация синдикатов послужила основой государственной организации крупного оптового сбыта важнейших товаров. Так, национализированные синдикаты «Продамет» и «Кровля» были преобразованы в государственные конторы, на которые была возложена реализация металлов по нарядам ВСНХ. С созданием этих контор все металлургические заводы России, как национализированные, так и частные, были обязаны производить продажу металла исключительно через эти государственные оптово-сбытовые конторы по планам распределения, утверждаемым Высшим советом народного хозяйства[578]. Аналогичные органы ВСНХ, осуществлявшие работу по распределению и сбыту промышленной продукции, были созданы и в других отраслях промышленности.

Помимо синдикатов на протяжении 1918 г. были национализированы и другие крупные капиталистические объединения и предприятия в области оптовой торговли средствами производства и предметами потребления. Для организации планомерного снабжения населения хлебом была проведена национализация зернохранилищ (декрет Совета Народных Комиссаров от 15 февраля 1918 г.)[579].

В конце 1917 г. и первой половине 1918 г. была введена государственная монополия на ряд важнейших товаров (сельскохозяйственные машины, ткани, кожа и др.) и подтверждена государственная монополия на хлеб. Установленная Советской властью монополия на хлеб и другие товары принципиально отличалась от монополий, которые пытались проводить во время войны царское и Временное буржуазное правительства. Советская монополия на важнейшие товары означала полную передачу соответствующих товаров в распоряжение государства и была направлена на удовлетворение жизненных потребностей трудящихся города и деревни.

Чтобы действительно овладеть командными высотами в сфере обращения и использовать их в интересах трудящихся, необходимо было сформировать соответствующий государственный аппарат, который сумел бы обеспечить организацию товарного обмена в стране, наладить учет и распределение продуктов. Поэтому Советское государство провело большую работу по созданию соответствующих общегосударственных органов. Одним из таких органов явился Народный комиссариат по продовольствию, который занял важное место в системе хозяйственных органов. В конце декабря 1927 г. по решению Советского правительства была проведена реорганизация местных продовольственных комитетов. С целью демократизации руководства продовольственным делом было предложено всем Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов немедленно приступить к созданию продовольственных комиссий с привлечением в эти комиссии всех активных сил революционной демократии.

Опираясь на поддержку трудящихся, Советское государство решительно приступило к налаживанию продовольственной работы и организации снабжения населения. Помимо Наркомпрода важную роль в организации снабжения населения товарами, главным образом промышленного производства, стал играть Высший совет народного хозяйства.

Вопросами торговли занимался также Народный комиссариат торговли и промышленности, созданный в ноябре 1917 г. на базе одноименного министерства. Наряду с некоторыми функциями организации производства он ведал внешней торговлей, регистрацией торговых предприятий, осуществлял контроль за их деятельностью, регулировал внутреннюю торговлю. На Народный комиссариат торговли и промышленности возлагалось нормирование прибылей частных торговцев, подготовка и проведение национализации торговли, руководство работой государственных торговых предприятий и т.п. Местными органами комиссариата были губернские отделы торговли и промышленности при Советах рабочих и крестьянских депутатов.

Согласно установленному порядку каждое частное торговое предприятие обязано было зарегистрироваться в местных органах Народного комиссариата торговли и промышленности. Постановлением этого комиссариата[580] были запрещены продажа и покупка без специального разрешения, сдача в аренду, передача и перекупка торговых предприятий одним владельцем другому, а также открытие новых торговых предприятий.

Таким образом, в первые месяцы Советской власти однородные функции параллельно выполнялись несколькими общегосударственными органами. В их работе в центре и на местах отсутствовала необходимая согласованность, что мешало налаживанию планомерного снабжения населения товарами. Проверка выполнения планов распределения и торговли в то время не была еще поставлена надлежащим образом. Промышленные центры и главки слабо контролировали и недостаточно учитывали фактическое поступление по назначению предметов личного потребления. Эти недостатки в организации снабжения приводили к тому, что иногда даже при наличии товаров планы торговли и снабжения выполнялись плохо, важнейшие товары широкого потребления залеживались на складах.

Нужно было создать единый аппарат, который мог бы организовать оптовое снабжение магазинов и лавок товарами, выполняя функции прежних оптовых фирм, и обеспечить учет и контроль за продвижением товаров от производства до потребителя.

Для размежевания функций Наркомпрода и ВСНХ и объединения в одном органе руководства снабжением населения всеми предметами первой необходимости и продовольствия, а также для правильной организации распределения этих товаров декретом ВЦИК от 27 мая 1918 г.[581] была проведена реорганизация Наркомпрода. За ВСНХ были сохранены в основном функции регулирования производства, а за Наркомпродом — функции снабжения и распределения[582].

В соответствии с этим декретом все органы, осуществлявшие распределение предметов первой необходимости, должны были подчиняться указаниям Народного комиссариата продовольствия. Что касается предметов потребления, производство которых регулировалось ВСНХ, то здесь утверждение общего плана распределения возлагалось на Народного комиссара продовольствия по соглашению с представителями ВСНХ. Распределение предметов потребления среди населения было возложено на местные продовольственные организации при участии кооперации.

Реорганизация Наркомпрода и расширение его функций послужило подготовительной мерой к национализации торговли предметами первой необходимости.

Большое значение в организации государственного распределения предметов личного потребления и создании государственно-оптовой торговли имел декрет Совнаркома от 29 июня 1918 г.[583] «О закупке и распределении тканей». Этим декретом было установлено, что весь наличный запас тканей и вся будущая выработка их приобретаются государством[584]. Для осуществления этого мероприятия при Центральном комитете текстильной промышленности ВСНХ (Центротекстиль) было создано закупочное бюро. Указанный декрет явился важным шагом к расширению государственной торговой монополии на предметы потребления.

Декретом Совета Народных Комиссаров от 23 июля 1918 г. была установлена монополия на ткани: все ткани, находившиеся на оптовых и фабричных складах, а также все вновь вырабатываемые ткани подлежали сдаче на склады Центротекстиля, который оплачивал через банк соответствующим предприятиям полную стоимость этих тканей. Частные лица, фирмы и организации могли приобретать ткани для продажи только на складах Центротекстиля[585].

Введение государственной монополии на ткани было очень важным и необходимым мероприятием, так как в то время это был один из наиболее ценных товаров, широко используемый спекулянтами для обмена на хлеб.

Наряду с национализацией крупной оптовой торговли и введением государственной монополии на важнейшие товары была осуществлена частичная муниципализация розничной торговли. На основе упоминавшегося декрета «О расширении прав городских самоуправлений в продовольственном деле» в ряде городов уже в начале 1918 г. были муниципализированы и переданы в ведение местных продовольственных органов отдельные частные магазины. Так, в 1918 г. Московскому городскому продовольственному комитету было подчинено более 40 продовольственных магазинов и лавок, производивших отпуск населению продуктов по карточкам. В Петрограде функционировало свыше 400 муниципальных лавок, обслуживавших примерно 40% жителей города.

Однако, не обладая достаточно слаженным аппаратом и необходимой материальной базой, опытом работы, государственная торговля не могла

В. И. Ленин неоднократно подчеркивал необходимость бережного отношения к кооперации и ее широкого использования для снабжения населения товарами. «И раз мы имеем аппарат, который обладает таким опытом и который, главное, основан на самодеятельности масс, мы должны его направить к осуществлению этих задач»[586].

В. И. Ленин, Коммунистическая партия неоднократно указывали на большое значение потребительской кооперации в деле организации торговли и снабжении населения товарами. «Кооперация — огромнейшее культурное наследство, которым нужно дорожить и пользоваться»[587]. В. И. Ленин подчеркивал важность полного использования хорошо налаженного хозяйственного аппарата кооперации для выполнения одной из основных задач пролетариата — правильной организации снабжения и распределения продуктов.

Овладение хозяйственным аппаратом кооперации происходило в борьбе с его буржуазно-меньшевистским и эсеровским руководством. В руководящих органах кооперации было много непролетарских элементов, способных переметнуться на сторону буржуазии; против этих людей необходимо было вести борьбу, но вместе с тем, как указывал В. И. Ленин, следовало сохранить аппарат кооперации — «аппарат распределения между миллионами, без которого и строить социализм сколько-нибудь успешно нельзя»[588].

Правильной организации торговли и распределения мешали подрывная деятельность буржуазных кооператоров и местнические тенденции отдельных ведомств и районов. Так, местные власти Ржевского уезда Смоленской губернии запретили вывозить из своего уезда лен, на законных основаниях заготовленный и направляемый на советскую фабрику в соседний Вельский уезд. Борисоглебский исполком пытался самостоятельно распределять сахар с государственного завода, находившегося в пределах уезда, не считаясь с нарядами Главсахара[589].

Стремясь привлечь кооперацию к осуществлению практических мероприятий по организации снабжения населения и дальнейшему строительству социализма, Советская власть пошла на соглашение с кооператорами. В результате переговоров, прежде всего с рабочей кооперацией, которая поддерживала мероприятия Советской власти, а затем и с представителями общегражданской кооперации, было достигнуто компромиссное соглашение об основных принципах работы потребительской кооперации. Это соглашение было положено в основу декрета СНК от 10 апреля 1918 г. «О потребительских кооперативных организациях»[590].

По этому декрету на потребительские кооперативы в каждом районе их деятельности возлагалось обслуживание всего населения: как членов, так и не членов кооперативов. Формально сохраняя платные взносы

Этим же декретом устанавливалось, что в каждой местности может действовать не более двух потребительских кооперативов — общегражданский и рабочий — вместо единого кооператива, намечавшегося первоначальным проектом. Кооперативы обязаны были осуществлять снабжение населения продуктами по нормам, устанавливаемым соответствующими органами Советской власти. Работа кооперативов должна была проводиться под руководством и контролем государственных органов снабжения.

Декрет Совета Народных Комиссаров от 10 апреля 1918 г. сыграл большую роль в дальнейшем развитии потребительской кооперации в стране. Он способствовал привлечению на сторону Советской власти прогрессивной части кооператоров, поставил кооперацию на службу социалистическому строительству. Вовлекая в свои ряды широкие массы трудящихся и снабжая продуктами все население, кооперация тем самым включалась в осуществление важнейшей задачи, которую выдвигал В. И. Ленин, — в организацию учета и контроля над распределением продуктов в стране. Успехи в работе местных Советов Ленин ставил в прямую зависимость от степени охвата населения кооперацией[591].

По мере укрепления кооперации и развития ее техническо-хозяйственного аппарата кооперативные организации привлекались государством к закупке, заготовке, переработке и производству продуктов по поручению и под контролем соответствующих советских органов.

Развитие кооперации и перестройка ее работы на советских началах тормозились саботажем и иными враждебными махинациями эсеро-меньшевистских и буржуазных дельцов, работавших в кооперативном аппарате. Понадобилась большая и длительная работа Коммунистической партии в деле завоевания кооперации и использования ее в интересах строительства социализма. К концу 1918 г. уже насчитывалось 47 тыс. потребительских кооперативов с 17 млн. пайщиков.

Наряду с развитием кооперации и использованием кооперативного аппарата Коммунистическая партия и Советское государство продолжали создавать государственный торговый аппарат и налаживали государственную торговлю. Организация торговли и снабжения в первый год социалистической революции, до введения политики «военного коммунизма», может быть проиллюстрирована на примере Петрограда. Весной 1918 г. здесь был создан единый аппарат распределения и торговли, включавший кооперацию, аппарат продовольственной управы, бюро районного товарообмена, бюро по распределению предметов первой необходимости, отдел внешней торговли (как представительство Комиссариата торговли и промышленности, ведавшего внешней торговлей). Общий распределительный аппарат, возглавляемый комиссаром по продовольствию, контролировал всю торговлю, кредитование торговых предприятий, установление цен на товары.

Одной из важных и трудных задач Советского государства на хозяйственном фронте являлась тогда борьба со спекуляцией. Пользуясь слабостью советского аппарата торговли и снабжения, недостатками организации учета продукции, содействием буржуазных элементов, пробравшихся в отдельные звенья советского хозяйственного аппарата, спекулянты[592].

*

Советское государство овладевало командными высотами в области внутреннего товарооборота постепенно. Правильная организация торговли, быстрейшее овладение товарообменом — «есть вопрос жизни и смерти для Советской Республики»[593], — указывалось в одном из постановлений Совнаркома в начале августа 1918 г.

Советская власть последовательно проводила в жизнь государственную монополию на предметы первой необходимости. Вся продукция широкого потребления, вырабатываемая государственной промышленностью, передавалась отраслевыми главками и центрами ВСНХ в обязательном плановом порядке Народному комиссариату продовольствия. Остальные товары заготовлялись продовольственными органами. Заготовка продуктов, производство и торговля которыми не было государственной монополией, осуществлялась специальными закупочно-регулирующими центрами с привлечением кооперативов.

Постепенно внедрялось и усиливалось плановое начало в распределении и использовании продукции, необходимой для удовлетворения потребностей трудящихся. Наркомпрод представлял правительству периодические доклады о том, какое количество продукции фактически поступило от каждого главка и центра ВСНХ. На руководителей хозяйственных главков и центров была возложена ответственность за скорейшую реализацию готовой продукции, т.е. доставку ее по назначению потребителям. Советское правительство требовало аккуратного выполнения планов и нарядов Наркомпрода по снабжению населения предметами первой необходимости.

Коммунистическая партия и Советское правительство разрабатывали и последовательно проводили также советскую политику цен: устанавливались твердые цены на все продукты и предметы первой необходимости. В основу ценообразования были положены издержки производства

Для налаживания хозяйственных связей между отдельными районами страны была предпринята попытка оживить ярмарочную торговлю. Предполагалось использовать Нижегородскую ярмарку для товарного обмена между сельскохозяйственными районами (приволжскими и прикамскими), с одной стороны, и промышленными районами Северо-Запада и Центра Республики — с другой. Организация нижегородской ярмарки была поручена особой комиссии из представителей различных ведомств под общим руководством ВСНХ и Народного комиссариата торговли и промышленности[594]. Ярмарочные операции были открыты 28 июля 1918 г. Крупным участником этой ярмарки явился Центросоюз, который реализовал на ней (главным образом кооперативным организациям) на 100 млн. руб. тканей, 150 тыс. пар валенок, 450 тыс. пар кожаных рукавиц, 12 млн. деревянных ложек, 12 вагонов писчей бумаги, 40 тыс. пуд. варенья и другие товары[595]. Частная оптовая и розничная торговля там почти отсутствовала. В целом из-за общего экономического положения страны ярмарочные операции не получили широкого развития.

Советская торговля при всех недостатках, обусловленных хозяйственной разрухой, и несмотря на трудности организации нового дела, уже в первый год революции показала свои преимущества перед капиталистической торговлей. «Мы берем на учет, национализируем решительно все. И это дает нам возможность регулировать распределение продуктов промышленности, — говорил Ленин на V Всероссийском съезде Советов. — …Мы установим правильные ставки на товары, установим монополию на хлеб, на мануфактуру, на все продукты, и тогда народ скажет: да, распределение труда, распределение хлеба и продуктов, которые нам дает социализм, лучше, чем было прежде, и это народ начинает говорить»[596].

2. Введение монополии внешней торговли

Одним из первых социалистических мероприятий диктатуры пролетариата было введение государственной монополии внешней торговли. В. И. Ленин придавал государственной монополии внешней торговли принципиально важное значение, рассматривая ее как одну из главных командных высот социалистического государства. Вскоре после победы Октябрьской революции Ленин в перечне вопросов о проведении экономических мероприятий на одно из первых мест поставил государственную монополию внешней торговли[597].

В наброске проекта декрета о национализации банков и о необходимых в связи с этим мерах Ленин одним из пунктов записал: «Внешняя торговля объявляется монополией государства»[598].

Обосновывая необходимость введения монополии внешней торговли для социалистического государства, Ленин учитывал и экономическую и политическую стороны вопроса, необходимость борьбы с разрухой и осуществления социалистического строительства, с одной стороны, и наличие капиталистического окружения, и антагонистических противоречий между двумя общественными системами, с другой. Наши отношения с капиталистическими странами, указывал Ленин в «Очередных задачах Советской власти», могут строиться только на основе монополии внешней торговли, только так можно оградить молодую республику от вторжения иностранного капитала и успешно решать задачи социалистического строительства; «без такой монополизации мы не сможем «отделаться» от иностранного капитала платежом «дани»[599].

Важным условием подготовки государством монополизации этой отрасли Ленин считал укрепление государственной монополии на внешнеторговые операции отдельными товарами. Необходимо «укрепить и упорядочить те государственные монополии (на хлеб, на кожу и пр.), которые уже введены, — и тем подготовить монополизацию внешней торговли государством»[600].

В ноябре 1917 г. — марте 1918 г. рядом декретов была введена государственная монополия на хлеб, на распределение сельскохозяйственных машин и орудий, на покупку и продажу золота и платины и некоторые другие товары.

Введение государственной монополии внешней торговли было подготовлено мероприятиями Советской власти, осуществленными в первые месяцы после победы социалистической революции. Особенно важное значение для овладения государством внешней торговлей имела национализация банков, так как банки осуществляли кредитование и расчеты по торговым операциям, им принадлежали многие предприятия, обслуживавшие внешнюю торговлю. Большую роль в утверждении суверенитета и независимости Советской республики сыграло аннулирование государственных займов, заключенных правительством российских помещиков и буржуазии. Был национализирован торговый флот.

Первое время регулированием внешней торговли занимался Петроградский военно-революционный комитет, рассматривавший заявки на ввоз товаров и проводивший надзор за деятельностью таможен. С января 1918 г. исключительное право выдачи разрешений на ввоз из-за границы и вывоз товаров за границу было предоставлено Отделу внешней торговли Народного комиссариата торговли и промышленности (постановление СНК от 11 января 1918 г.)[601]. Вывоз и ввоз товаров без разрешений рассматривался как контрабанда и преследовался по всей строгости законов республики.

Разрешительный порядок осуществления ввоза и вывоза товаров был первым шагом социалистического государства в овладении сферой внешней торговли, однако он не давал возможности государству пользоваться финансовыми ресурсами, получаемыми в результате торговых операций, прибыль от внешней торговли утекала в карманы частных лиц и отдельных предприятий. Между тем Советское государство было заинтересовано в том, чтобы внешняя торговля развивалась прежде всего в

Поэтому 22 апреля 1918 г. декретом СНК «О национализации внешней торговли» была введена государственная монополия на внешнюю торговлю[602]. «Вся внешняя торговля национализируется. Торговые сделки по покупке и продаже всякого рода продуктов (добывающей, обрабатывающей промышленности, сельского хозяйства и пр.) с иностранными государствами и отдельными торговыми предприятиями за границей производятся от лица Российской Республики специально на то уполномоченными органами. Помимо этих органов всякие торговые сделки с заграницей для вывоза и ввоза воспрещаются».

Таким образом, декрет, не употребляя термин «монополия», устанавливал монополию социалистического государства на внешнюю торговлю.

Сущность государственной монополии внешней торговли и ее активная роль в хозяйственном строительстве была четко определена в решении состоявшегося в мае 1918 г. I Всероссийского съезда Советов народного хозяйства: «Национализация внешней торговли означает, что приток товаров из-за границы производится на основе определенных нужд народного хозяйства, продиктованных органами, регулирующими производство и распределение; …что посредническая прибыль торгового, капитала, его паразитическая роль, уменьшается до минимума, ограничивается фиксированным комиссионным заработком. Государство, являясь единым покупателем по отношению к загранице и единым продавцом этих товаров, имеет возможность хищнический комиссионный заработок торгового капитала русского или иностранного происхождения возвратить непосредственно внутреннему производителю и потребителю»[603].

Российская и иностранная буржуазия и ее агентура повели яростную борьбу против монополии внешней торговли Советского государства, пророчили провал этого социалистического мероприятия, прилагали все усилия к тому, чтобы сорвать монополию. «Осуществление декрета от 22 апреля 1918 г., — заявлял союз фабрикантов и купцов, — представится непосильным для правительственной власти, ибо успех производства внешней торговли зависит прежде всего от широких практических торговых знаний и разностороннего опыта, приобретаемого фактической работой на трудном поприще всемирной торговли в продолжение десятков лет, каковыми знаниями и опытами правительственная власть не обладает». Союз фабрикантов и торговцев добивался передачи внешней торговли в руки капиталистических организаций, заявляя, что у Советского правительства нет технически сведущего аппарата, на подготовку которого потребуются многие годы; нет и оборотных средств, требуемых для организации внешнеторговых операций[604]. Однако Советское государство в непродолжительное время сформировало такой аппарат. Органом, ведающим национализированной внешней торговлей, стал

Одним из важнейших ленинских принципов осуществления монополии внешней торговли явилось требование осуществлять внешнюю торговлю в соответствии с общегосударственным планом. Планы внешнеторгового оборота должны были стать частью единого народнохозяйственного плана страны, подчиняться его целям и задачам и способствовать его осуществлению. Уже в конце марта 1918 г. В. И. Ленин входит в состав Комиссии внешней торговли, созданной при Комитете хозяйственной политики ВСНХ для объединения всех работ и согласования всех мер в области внешней торговли с общим государственным планом. В соответствии с ленинским декретом от 22 апреля 1918 г. планирование внешнего товарообмена возлагалось на Народный комиссариат торговля и промышленности. Несмотря на войну в течение второго полугодия 1918 г. и всего 1919 г. осуществлялась напряженная работа по созданию плана внешней торговли. Определялся контингент нужных стране импортных товаров, а также возможности образования фонда экспортных товаров на случай восстановления более или менее нормальных условий для международного товарообмена; собирались и обрабатывались материалы, полученные от хозяйственных учреждений и организаций, выяснилась степень действительной надобности для учреждений и ведомств сделанных ими заявок; последние сопоставлялись со статистическими сведениями за прежние годы; на основании этого определялись потребности. В результате был окончательно установлен экспортный товарный фонд и выявлена потребность ведущих отраслей в импортных товарах.

Ленинская установка о необходимости планомерного развития внешнеторговых отношений с капиталистическими странами легла в основу резолюции IX съезда партии, в которой отмечалось, что основным условием экономического возрождения страны является неуклонное проведение единого хозяйственного плана, что внешняя торговля «должна быть также целиком подчинена потребностям основного хозяйственного плана»[605].

Планирование внешнеторгового товарооборота позволяло ввозить в страну только то, что было необходимым и целесообразным с точки зрения организации социалистического строительства и нужд населения, избежать ненужных расходов. С другой стороны, планирование экспортных возможностей в значительной мере содействовало изысканию дополнительных ресурсов для народного хозяйства и давало возможность советским дипломатам увереннее проводить свою линию на международной арене.

Организационно декрет от 22 апреля был подкреплен рядом мероприятий правительства. В конце мая 1918 г. был принят декрет СНК о таможенных сборах и учреждениях, положивший начало созданию советской таможенной системы[606]; в августе 1918 г. СНК утвердил «Положение о местных органах НКТиП», а в октябре 1918 г. издал декрет о консулах в иностранных государствах, которым вменялось в обязанности вести торговые сделки. Тем самым было положено начало созданию торгового аппарата социалистического государства за рубежом.

Советское государство строго следило за соблюдением монополии внешней торговли, пресекая многочисленные попытки как частных предпринимателей, так и государственных учреждений и организаций самостоятельно осуществлять внешнеторговые сделки, посылать за границу своих представителей для закупки и продажи товаров, минуя Наркомат торговли и промышленности. 30 апреля 1919 г. Советское правительство в дополнение к декрету о национализации внешней торговли указало, что никто не может «заключать договоры на предмет ввоза или вывоза товара из иностранных государств без предварительного на то разрешения Комиссариата Торговли и Промышленности». Товары, «ввезенные в РСФСР без такого разрешения иностранными фирмами или представителями иностранных государств, а равно частными лицами и организациями, подлежат конфискации»[607].

В конце октября 1919 г. Народный комиссариат торговли и промышленности был преобразован в Народный комиссариат внешней торговли — Наркомвнешторг.

Существенным моментом в организационном оформлении государственной монополии внешней торговли в тот период было принятие декрета СНК от 11 июня 1920 г. «Об организации внешней торговли и товарообмена РСФСР»[608]. Декрет был издан в развитие, дополнение всех ранее изданных декретов и постановлений. Не внося принципиальных изменений в систему государственной монополии внешней торговли, декрет был направлен на установление конкретных организационных форм, в которых должен был осуществляться внешнеторговый оборот социалистического государства. Руководство всей внешней торговлей осуществлял Наркомвнешторг, которому были приданы как регулирующие, так и оперативные функции; ему было предоставлено исключительное право вести все торговые сношения с иностранными государствами, общественными и частными учреждениями и организациями, торговыми и промышленными предприятиями и отдельными лицами, а также осуществлять через соответствующие органы все операции, связанные с ввозом и вывозом товаров.

Наркомвнешторг учредил средний и низовой хозяйственный аппарат в важнейших пунктах страны в виде управлений, отделений, контор, агентств. Одновременно шло создание хозяйственного аппарата за границей. В конце 1920 г. торговые представительства РСФСР действовали в 11 странах.

Одновременно со становлением и развитием монополии внешней торговли шло укрепление валютной монополии, имеющей самое непосредственное отношение к внешнеэкономической деятельности Советского государства. В период 1917—1920 гг. были осуществлены следующие мероприятия: прежде всего, был установлен строгий правительственный контроль за всеми сделками, связанными с валютными переводами за границу; осуществлена конфискация и изъятие из оборота золота и других драгоценных металлов, за исключением изделий из этих металлов, не превышающих установленные потребительские нормы; обязательная сдача частными лицами и правительственными и иными учреждениями и организациями имеющейся у них иностранной валюты Народному комиссариату финансов с оплатой по установленному курсу, подлежала

Введение государственной монополии внешней торговли по своему принципиальному значению стоит в одном ряду с важнейшими программными мероприятиями Советской власти.

В. И. Ленин убедительно показал, что установление монополии внешней торговли было объективной необходимостью, которая вытекала из характера социалистического строя, базирующегося на общественной собственности на средства производства. В условиях, когда основные экспортные и импортные ресурсы являются общественной собственностью, внешняя торговля может осуществляться лишь на принципах монополии государства, которое сосредоточивает внешнюю торговлю в своих руках, непосредственно руководит ею, имеет исключительное право давать полномочия на осуществление внешнеторговых операций.

Рассматривая государственную монополию внешней торговли как новую и единственно возможную систему внешнеэкономических связей социалистического государства, Ленин характеризовал ее не только как необходимое средство защиты национальной промышленности от экономической интервенции извне, но и как важнейший источник накопления средств для восстановления и развития народного хозяйства.

Внешняя торговля дореволюционной России отражала экономическую отсталость страны и зависимость ее от более развитых империалистических государств, к рынкам которых она была привязана. В 1911—1913 гг. на долю России приходилось 3,6% мирового товарооборота. Россия была поставщиком на внешний рынок продовольствия и необработанного сырья и рынком сбыта промышленных товаров капиталистических стран. На сельскохозяйственные продукты, продовольственные товары и промышленное сырье приходилось более 90% всей стоимости экспорта, а на готовые изделия — немногим более 5%. В 1905—1909 гг. вывезенное зерно (пшеница, рожь, овес, ячмень) составило около 50% мирового экспорта хлеба.

В то же время за счет импорта оборудования и машин покрывалось 44% внутренних потребностей страны. Основное место в импорте оборудования дореволюционной России занимали сельскохозяйственные машины, энергетическое и электротехническое оборудование, автотранспорт, металлообрабатывающие станки, оборудование для легкой промышленности. За счет импорта удовлетворялось 100% потребностей в алюминии, 63% в суперфосфате, почти 47% в хлопке, 26% в бумаге и картоне, потребляемых в России.

Победа Октябрьской социалистической революции и установление Советской власти коренным образом изменили внешнеполитическое положение нашей страны, разорвали традиционные, десятилетиями складывавшиеся торговые и финансовые связи с капиталистическим миром. На очередь дня стала проблема — какими должны быть экономические отношения Республики Советов с окружающим капиталистическим миром? Возможны ли экономические соглашения между социалистическим государством и капиталистическими странами? «Левые коммунисты» утверждали, что во имя «моральной чистоты социалистических принципов» правительство социалистической республики не может вступать ни в какие экономические соглашения с капиталистическими правительствами. Однако В. И. Ленин, на основе трезвой оценки действительности, научного анализа экономики России и стран капитализма, доказал,

Советская политика внешней торговли была выражена в постановлении I Всероссийского съезда Советов народного хозяйства, состоявшегося в мае 1918 г.: «Ближайшей нашей задачей в области внешнего товарооборота является обеспечение важнейших отраслей добывающей и обрабатывающей промышленности, а также сельского хозяйства орудиями производства». Предусматривалось обеспечение орудиями производства в первую очередь железнодорожного транспорта, сельского хозяйства, текстильной, кожевенной и деревообрабатывающей промышленности. Принципиально изменялись характер, цели и методы ведения внешней торговли Советского государства.

Однако хозяйственная разруха внутри страны и враждебное отношение империалистических государств вызвали огромные трудности в налаживании нормальных внешнеэкономических отношений. В обстановке гражданской войны и иностранной интервенции внешняя торговля Советской республики определялась главным образом отдельными сделками, заключаемыми с зарубежными фирмами, не будучи урегулированной стабильными межгосударственными договорами. Так, первые внешнеторговые сделки со шведскими фирмами были совершены на невыгодных условиях, по высоким ценам, при отсутствии гарантии выполнения капиталистами договорных обязательств, что давало им возможность затягивать поставки товаров в уплату за полученные советские товары. Развитие внешнеторговых операций затрудняли спекулянты, которые заранее узнавали о предполагаемых советских заказах на определенные товары, скупали эти товары и затем пытались навязывать советским представительствам высокие цены. Так, например, уполномоченный Петроградской продовольственной управы, имевший разрешение шведских властей на вывоз 200 тыс. кос, мог закупить только 20 тыс. кос. Остальные косы перехватили спекулянты, которые старались контрабандой переправлять их в Россию[609]. Препятствием к развитию внешнеторгового оборота явился отказ правительств капиталистических стран официально признавать Советское правительство. 1 октября 1918 г. правительство Великобритании дало распоряжение о прекращении экспорта в Россию. 10 октября 1919 г. страны Антанты и США официально объявили блокаду Советской России и призвали нейтральные, а также соседние с Россией страны к участию в экономической изоляции нашего государства. Однако Россия располагала важными полезными ископаемыми, многими ценными видами продуктов и сырья, в которых испытывал острую потребность весь капиталистический мир. В. И. Ленин подчеркивал, что «в конце концов мир должен будет прийти к нам за этим, невзирая на то, большевизм у нас или не большевизм»[610]. «Без России Европа не сможет встать на ноги». Так и произошло. Сырьевой голод и трудности сбыта продукции вынудили 16 января 1920 г. Верховный совет Антанты принять решение о снятии экономической блокады.

Но сразу же после отмены экономической блокады крупнейшие капиталистические банки и некоторые государства наложили эмбарго на[611].

1920 г. ознаменовался заключением ряда мирных договоров со странами, граничащими с нашей страной, что, несомненно, имело важное значение для улучшения внешнеполитического положения Советской республики и создавало условия для налаживания торговых отношений.

В 1918 г. наибольшее практическое значение для советского народного хозяйства имел товарообмен с Украиной, оккупированной тогда немецкими империалистами.

Германские империалисты пытались сначала добиться свободного провоза материалов и сырья из советских районов для оккупированной Украины. Советская власть отвергла подобные требования. Несмотря на враждебное отношение к Советскому государству, буржуазное правительство Украины и его немецкие хозяева вынуждены были вести товарообмен с Советской Россией.

Регулированием товарообмена с Украиной занималась товарообменная комиссия при ВСНХ; закупкой, обменом и транспортировкой продовольствия на Украине ведало специальное объединение продовольственных и кооперативных организаций — Росспродбюро. Комиссия по товарообмену с Украиной получала заявки от советских хозяйственных ведомств о потребном количестве металла, угля и других товаров для ввоза из Украины в обмен на советские товары. Был составлен импортно-экспортный план товарообмена с Украиной.

Внешняя торговля 1918—1920 гг. ограничивалась почти исключительно импортом. Наиболее оживленный товарообмен в этот период наблюдался в 1918 г. — 6,4 млн. руб. по экспорту и 82,5 млн. руб. по импорту.

В 1919 г., когда экономическая изоляция России проявилась с наибольшей силой, сумма экспорта составляла всего 0,1 млн. руб., а в 1920 г. — 1,1 млн. руб. Импорт в 1919 г. составил 2,5 млн. руб., в 1920 г. — 22,5 млн. руб.[612] Наиболее крупные сделки в первой половине 1919 г. были заключены с немецкими и шведскими фирмами на поставку оптического и хирургического инструментария (6,6 млн. руб.), а также типографического оборудования (0,5 млн. шведских крон) и др.[613]

В 1920 г. наиболее крупными экспортерами товаров в Россию были Швеция (5,9 млн. руб.), Германия (5 млн. руб.) и Великобритания (4,7 млн. руб.)[614]. В структуре советского экспорта 1920 г. преобладали лес, целлюлозно-бумажные изделия, текстильное сырье и полуфабрикаты — более 68%. Свыше 58% импорта составляли промышленные товары народного потребления — обувь, ткани, одежда, белье. Машины и оборудование занимали в импорте 1920 г. лишь 15%[615].

В. И. Ленин придавал большое значение и развитию экономических связей. Весной 1918 г. был составлен план развития советско-американских отношений, которым предусматривался ввоз из США в Советскую страну машин, станков, средств транспорта, металлов, предметов потребления — сахара, пшеницы, тканей и др., и вывоз в США льна, кожи, шкур и т.д. Предполагалось привлечение американского капитала к эксплуатации ископаемых богатств и водных ресурсов России[616]. Советские представители в течение 1918 и 1919 гг. предприняли определенные шаги для установления экономических связей с деловыми кругами США. Но правительство США отвергло все предложения о торговле с Советской Россией.

Сразу же после победы Октябрьской революции правительство США заявило о непризнании Советского правительства и наложило эмбарго на вывоз товаров в Россию до установления в ней «твердой власти». В ноябре 1917 г. была запрещена торговля с Россией без лицензий. В дальнейшем США отказались от официального эмбарго, с февраля 1918 г. торговля могла осуществляться при наличии лицензий, выдаваемых только с разрешения госдепартамента США.

Несмотря на официальные заявления о нежелании вмешиваться во внутренние дела Советской России, правительство США фактически встало на путь помощи русской контрреволюции, а затем открыто примкнуло к интервенции, начатой Антантой против Страны Советов. США оказывали прямую помощь белым армиям, снабжая их деньгами, оружием, обмундированием, продуктами питания. Для этой цели были использованы средства, предоставленные бывшим послом Временного правительства в США Бахметьевым. За время от 1 декабря 1917 г. до 1 января 1920 г. на эту помощь было израсходовано 77 325 936 долл.[617]

После разгрома внутренней контрреволюции в России и военной иностранной интервенции США были вынуждены отказаться от экономического бойкота Советского государства. 7 июля 1920 г. США объявили о снятии запрета на торговлю с Россией, но продолжали активно участвовать в золотой блокаде, в США был наложен прямой запрет на покупку советского золота.

Однако деловые круги США проявляли живой интерес к налаживанию торговых отношений с Россией. Корреспонденты американской прессы в начале 1920 г. обратились к В. И. Ленину с вопросами о возможности установления экономических связей Советской России с США и другими капиталистическими странами. Ленин заявил о готовности Советского правительства вступить в деловые сношения с Америкой, как и с другими странами. «Я не вижу никаких причин, — говорил Ленин, — почему[618].

С первых же месяцев установления Советской власти в России выявилось враждебное к ней отношение правительства Великобритании. Великобритания явилась инициатором иностранной интервенции в Советскую Россию. Естественно, что об организации нормальных торговых отношений с ней в тех условиях не могло быть и речи. Оборот Англии с Россией, которая прежде была одним из основных ее торговых партнеров, резко сократился. Оккупированные англичанами северные и южные порты и территории стали основными пунктами массового вывоза важных продуктов, бывших основными предметами русского экспорта. Англичане пользовались подкрепляемым оружием правом на скупку леса и льна, цены на которые были установлены на чрезвычайно низком уровне. В 1918 г. лен составил 50% всего английского импорта из России. А на юге предметом грабежа была бакинская нефть. Англичане в самых разнообразных формах поддерживали русскую контрреволюцию.

Только после официальной отмены блокады России в январе 1920 г. начались торговые переговоры Англии с представителями Советской России. Поскольку юридически Советское правительство не было признано, все переговоры и торговые сделки осуществлялись от имени Всероссийского союза потребительных обществ — Центросоюза. Л. Б. Красин, руководитель делегации Центросоюза, писал: «Правительственный характер делегации был очевиден для всех, но идея блокады России до такой степени еще владела умами европейских политиков, что они не представляли себе возможными переговоры с представителями России иначе, как под этой кооперативной вывеской»[619]. Летом 1920 г. в Лондоне было создано Всероссийское кооперативное акционерное общество («Аркос») для осуществления англо-советской торговли.

История ведения русско-английских переговоров лишний раз продемонстрировала правильность ленинских положений о наличии двух тенденций в отношениях капиталистических стран к стране социализма. Нараставший в Англии экономический кризис, массовая безработица, резкое падение объема промышленного производства все острее ставили вопрос о рынках сбыта, вынуждали предпринимателей налаживать торговлю с Россией. Возможность получения крупных заказов на производство оборудования и покупки качественного русского сырья интересовали английских промышленников. Одновременно в Англии очень сильна была враждебная тенденция. Поэтому англо-русские торговые переговоры продолжались с переменным успехом в течение нескольких месяцев и лишь 16 марта 1921 г. завершились подписанием первого англо-советского торгового договора.

В. И. Ленин придавал большое значение заключению торгового договора с Англией как одной из промышленно развитых капиталистических держав и внимательно следил за ходом переговоров. «Наша цель[620].

В ходе переговоров возрастал и реальный интерес к советским заказам. В сентябре 1920 г. советскими хозяйственными органами был сдан крупный заказ на английское сукно. Начались переговоры с крупными автомобильными фирмами. Было заключено предварительное соглашение с заводом «Армстронг» о передаче ему 1500 наших паровозов для ремонта на 5 лет. Велись переговоры также с телеграфной компанией «Mapкони»[621].

Советская торговая делегация по дороге в Лондон весной 1920 г. заключила два торговых соглашения, которые были первыми после прорыва экономической блокады. 21 марта 1920 г. в Копенгагене было подписано соглашение между Центросоюзом и Итальянской кооперацией, которое, однако, большого практического значения не имело; 15 мая 1920 г. в Стокгольме было подписано торговое соглашение с Объединением шведских промышленников и торговцев. В объединение входило 14 крупнейших промышленных предприятий во главе с паровозостроительным акционерным обществом «Нюдквист и Хольм». Центросоюз получал право закупки в Швеции товаров на сумму 100 млн. шведских крон, внеся залог в золоте 25 млн. шведских крон. Договор сыграл крупную роль в прорыве золотой блокады и в развитии торговых сношений России с капиталистическими странами.

В дополнение к договору шведский паровозостроительный концерн обязался поставить 1000 шведских локомотивов, из которых первые 100 должны были быть изготовлены в период с августа 1920 г. до октября 1921 г. «Придаем заключенному договору, — писал В. И. Ленин, — значение главным образом с целью воздействия на крупные паровозостроительные заводы Европы и Америки»[622]. Благодаря договору удалось получить из Швеции, помимо паровозов, другой железнодорожный материал, насосы, пилы, напильники, топоры, проволоку, свинец и др.

Одновременно делегацией Центросоюза был заключен контракт с датскими фирмами о поставке сельскохозяйственных машин, электрооборудования и других изделий. С норвежской фирмой был подписан контракт о поставке каменного угля.

Торговые отношения с Германией, прерванные мировой войной, возобновились после заключения в марте 1918 г. Брест-Литовского мирного договора. Товарообмен с Германией продолжался лишь несколько месяцев летом и осенью 1918 г., после переворота в Германии в ноябре 1918 г. Брестский договор был аннулирован. В 1919 г. были заключены отдельные торговые сделки с Германией, причем в импорте из Германии на первом месте стояли: табак, спички, краски, сельскохозяйственные

Характеризуя внешнюю торговлю 1918—1920 гг., нельзя не остановиться на экономических отношениях с ближайшими соседями — прибалтийскими странами.

Первым был подписан мирный договор с Эстонией — 2 февраля 1920 г. Подписание договора имело принципиальное значение, оно означало прорыв дипломатической блокады Советской России. Ленин писал: «Им открывается для нас возможность начать товарообмен со странами Запада»[623]. 12 июля 1920 г. подписан мирный договор с Литвой, 11 августа 1920 г. с Латвией. Основными принципами торговых договоров с этими странами явились: принцип наибольшего благоприятствования; свобода транзита (товары, провозились через территорию одной из договаривающихся сторон, не облагались никакими ввозными пошлинами и транзитными налогами) и т.д.

Нормализация отношений с прибалтийскими странами сыграла большую роль в организации товарооборота с Западом. Практически вся торговля в 1920 г. с важнейшими контрагентами Советской России (Швецией, Англией, Германией) осуществлялась транзитом через прибалтийские страны, главным образом через Эстонию. Да и сама Эстония в 1920 г. в советском импорте занимала четвертое место после Швеции, Германии и Англии. В Эстонии были закуплены сельскохозяйственные орудия и машины, пилы, напильники, телефонное и телеграфное имущество, дубильный экстракт, химикалии и т.д.

14 октября 1920 г. был заключен мирный договор между Советской Россией и Финляндией. Договор основывался на принципе мирного сосуществования и сотрудничества государств различных систем и способствовал установлению добрососедских отношений с Финляндией.

Государственная монополия внешней торговли помогла оградить строящееся советское народное хозяйство от всевозможных попыток иностранного (в то время главным образом немецкого) капитала проникнуть в отдельные отрасли нашей промышленности, захватить природные богатства нашей страны, от попыток империалистов лишить Советскую республику экономической самостоятельности.

Часть вторая

СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПЕРИОД ИНОСТРАННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ 1918—1920 гг.

Глава десятая

ОРГАНИЗАЦИЯ ОБОРОНЫ СТРАНЫ. «ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ»

1. Ленинские принципы организации защиты социалистического Отечества

Мирная передышка, завоеванная Советской властью в начале 1918 г., длилась недолго. Уже весной этого же года началась военная интервенция иностранных империалистов против Советской страны, поддержанная контрреволюционными мятежами внутренних врагов диктатуры пролетариата; началась гражданская война. Это была война, исход которой решал судьбу Великой Октябрьской социалистической революции и ее завоеваний. «Весь опыт классовой борьбы учит, что революция только тогда чего-то стоит, когда она умеет себя защитить. Великий Октябрь показал, насколько важна эта истина для социалистической революции, против которой ополчаются все силы старого мира. В грозные дни, когда на молодую Советскую республику обрушились полчища контрреволюции и интервентов, в обстановке блокады, саботажа, кулацких мятежей революционная Россия держала свой самый ответственный экзамен. И она выдержала его, отстояв свое право на жизнь. Выдержала потому, что революционные рабочие и крестьяне на полях гражданской войны, в продотрядах, на трудовом фронте сражались за близкое, родное им дело, от которого зависели их собственные судьбы, их свобода, их будущее»[624].

Активным организатором военной интервенции против Советской России выступил американский и англо-французский империализм, реакционные силы главных капиталистических стран[625].

Иностранные империалисты и российские капиталисты и помещики намеревались свергнуть Советскую власть и восстановить в стране буржуазно-помещичий строй. Эта цель выявилась уже во время нашествия немецких империалистов в начале 1918 г. В историческом обращении «Социалистическое отечество в опасности!», опубликованном 22 февраля 1918 г., Ленин писал: «Выполняя поручение капиталистов всех стран, германский милитаризм хочет задушить русских и украинских рабочих и крестьян, вернуть земли помещикам, фабрики и заводы. Германские генералы хотят установить свой «порядок» в Петрограде и в Киеве»[626].

Этого же добивались и американские, англо-французские и японские империалисты в походах против Советской страны в 1918—1920 гг.

Борьба советского народа против иноземных захватчиков и российской контрреволюции была борьбой за дело всего трудового человечества. «Россия, — говорил Ленин в июле 1919 г., — первая страна, которой история дала роль зачинателя социалистической революции, и именно поэтому на нашу долю выпадает столько борьбы и страданий. Империалисты и капиталисты других стран понимают, что Россия стоит во всеоружии, что в России решается судьба не русского только, а и международного капитала»[627].

Интервенция и гражданская война нарушили развернувшееся с начала 1918 г. мирное хозяйственное строительство. Все народное хозяйство страны пришлось перестраивать на военный лад.

Коммунистическая партия подняла народ на отечественную войну, на защиту Родины, сосредоточивая все силы и средства страны, все усилия трудящихся масс на решении основной задачи — победоносно завершить гражданскую войну, подавить интервенцию, спасти страну от иностранной кабалы, утвердить и закрепить завоевания Великой Октябрьской социалистической революции.

Советская страна находилась в тяжелом положении. В первый период войны иностранные империалисты и белогвардейцы захватили ¾ страны — заняли Архангельск и Мурманск, Среднюю Азию, Дальний Восток и Сибирь, Украину и Кавказ, Урал и часть Поволжья. Республика Советов очутилась в огненном кольце, оказалась отрезанной от основных продовольственных, сырьевых и топливных районов. На долгое время она была лишена донецкого угля, бакинской и грозненской нефти, южного и уральского металла, туркестанского хлопка, сибирского, кубанского и украинского хлеба.

Враги рассчитывали, что в условиях блокады, при недостатке вооружения, боеприпасов и продовольствия Советская Россия не выдержит их натиска. Однако, несмотря на эти трудности, рабочие и крестьяне отбили многочисленные походы интервентов и белогвардейцев, отстояли свободу и независимость Родины. Советский строй, порожденный Октябрьской революцией, впервые показал тогда свою жизнеспособность и превосходство над капиталистическим строем.

В современной войне, отмечал В. И. Ленин, решающее значение имеет экономическая организация страны. Еще накануне Октябрьской социалистической революции Ленин выдвинул и обосновал важное положение о том, что военная мощь страны, где национализированы основные средства производства и транспорт, будет выше мощи любой страны с частной собственностью на основные средства производства.

Война 1918—1920 гг. показала, что новая система хозяйства, создававшаяся в Советской стране, имеет огромные преимущества перед старым хозяйственным строем, перед капитализмом. Установление Советской власти как истинно народной власти, национализация земли, банков, промышленности и транспорта, налаживание общественного[628].

Ленин предвидел, что проведение экономических преобразований, хозяйственное обновление России, удовлетворение насущных экономических нужд и чаяний рабочих и крестьян вызовут массовый героизм трудящихся. Справедливая освободительная война против внешних и внутренних врагов, в защиту завоеваний Октябрьской социалистической революции действительно вызвала невиданный подъем патриотизма рабочих и трудящихся крестьян на фронте и в тылу. Победа социалистической революции на деле доказала, что в условиях нового строя миллионы трудящихся, начавших работать на себя, на свое государство, а не на капиталистов, способны справиться с любыми трудностями. Несмотря на тяготы четырехлетней империалистической войны, невзирая на разруху, голод и холод и другие лишения, освобожденные революцией народы России преодолели невероятные трудности и бедствия, добились победы над врагом.

Ленин учил, что на войне побеждает тот, у кого больше резервов большие источники силы, кто пользуется поддержкой масс. Рабочие и трудящиеся крестьяне Советской республики оказались сильнее своих врагов, ибо они защищали Советскую власть, вели войну за землю, фабрики и заводы, ставшие всенародным достоянием, за свободу и независимость Родины.

Ленин раскрыл и обосновал огромное значение морально-политического фактора в борьбе за сохранение и независимость Советской страны, за ее социалистическое развитие. В этой войне раскрылась великая сила нового, советского патриотизма, союза рабочих и крестьян братского сотрудничества освобожденных народов.

Когда трудящиеся массы России на собственном опыте убедились, что они, сбросив помещиков и капиталистов, стали хозяевами страны и начали закладывать основы нового, социалистического общества, свободного от эксплуатации, стало очевидным, что никакие силы, никакая контрреволюция не смогут свергнуть Советскую власть.

Главным источником победы над интервентами и белогвардейцами явились героизм, самопожертвование, выдержка в борьбе, проявленные советскими людьми на фронте и в тылу. Сознание миллионов трудящихся в правоте и прогрессивности своего дела стало важным фактором победоносной войны. «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, Советскую власть — власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры всеми созданиями человеческого труда»[629], — говорил Ленин в апреле 1919 г.

Важной причиной победы Советской России явилась также все усиливающаяся братская поддержка пролетариата Запада и трудящихся[630].

Как бы сильны ни были в военном отношении империалисты Англии, Америки, Франции и Японии, говорил Ленин в ноябре 1918 г., они не могут победить Советскую Россию, ибо у них в тылу есть еще более грозный враг — народные массы. Империалисты и российская контрреволюция располагали большими экономическими ресурсами, богатой военной техникой и т.д. Однако они не имели армии, верившей в правоту их дела и способной драться до конца. В войне против Советской страны лагерь империализма опирался на силы внешней и внутренней контрреволюции.

Ленин раскрыл и всесторонне обосновал первостепенное значение тыла в победоносной войне. Без крепкого тыла, всемерно поддерживающего фронт, армия обречена на поражение; прочность и устойчивость тыла — важнейшее условие победы в длительной большой войне. Прочность и устойчивость советского тыла объясняются прежде всего природой советского общества и государственного строя, основанного на союзе рабочих и крестьян, на союзе и дружбе народов.

Политика интервентов и белогвардейцев во временно оккупированных районах показала трудящимся, что насаждавшийся оккупантами порядок означает восстановление власти капиталистов и помещиков, кулацкой кабалы, политического бесправия. На оккупированной территории американские, японские и англо-французские империалисты вели себя, как в завоеванной колонии. Они покрывали оккупированные районы сетью тюрем и концлагерей; многие сотни тысяч трудящихся в городах и деревнях были замучены и убиты. Интервенты грабили и опустошали оккупированные районы Советской России.

Победа контрреволюции означала бы потерю самостоятельности России, превращение ее в колонию иностранного капитала. Поэтому народные массы повсеместно выступали против интервентов и белогвардейцев. В оккупированных районах за фронтовой полосой происходили восстания, активно действовали партизанские отряды, подрывавшие тыл противника. Красную же Армию народ встречал как освободительницу.

Основой советского тыла являлись центральные районы России с их промышленными и культурно-политическими центрами — Москвой и Петроградом. Единая и спаянная база революции характеризовалась сплочением трудящихся, поддержкой большинства населения страны, что обеспечивалось союзом рабочих и крестьян под руководством пролетариата. Отсюда неразрывная связь фронта и тыла Советской России.

Иную картину представлял тыл войск контрреволюции — окраины страны (главным образом южная и восточная). В ходе войны внутренняя база контрреволюции постоянно сужалась: трудящиеся массы окраин при поддержке рабочего класса Центральной России свергали буржуазные правительства и устанавливали Советскую власть.

Октябрьская революция сплотила рабочих и крестьян национальных окраин с рабочими и крестьянами России. Этот социалистический союз рабочих и крестьян всей России против контрреволюционного союза помещиков и капиталистов стал важнейшей силой Республики Советов в ее борьбе против интервенции. Освободительная отечественная война против иностранных империалистов укрепила братское единство народов России, союз трудовых масс всех наций страны, являющийся прочной основой Советского многонационального государства.

Советская страна, указывал Ленин, должна стать единым военным лагерем, с наибольшим напряжением сил, с наибольшей экономией их. Раз дело дошло до войны, то все должно быть подчинено интересам войны, вся внутренняя жизнь страны должна быть подчинена войне[631]. Каждый трудящийся должен напрягать все силы для работы в интересах фронта. Ленинский лозунг «Все для фронта, все для победы!» стал определяющим началом для организации всей работы советского тыла в период отечественной войны 1918—1920 гг.

Ленин в «Письме к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком» указал на «главные пять уроков, которые все рабочие и крестьяне, все трудящиеся должны извлечь из этого опыта, чтобы застраховать себя от повторения бедствий колчаковщины».

Для защиты власти рабочих и крестьян, для обороны страны от врагов «нам нужна могучая Красная Армия» — таков первый урок. Красная Армия на деле доказала свое моральное превосходство. Вооруженные и снаряженные намного хуже своего противника, наши войска успешно громили вражеские полчища. «…Помогать Красной Армии всем, чем только может помогать каждый, — таков первый, основной и главнейший долг всякого сознательного рабочего и крестьянина, не желающего колчаковщины».

Для победы над иноземными захватчиками и белогвардейцами необходимо всем труженикам тыла работать не покладая рук, отдавать все силы для поддержки фронта — таков второй урок. Рабочий класс давал фронту вооружение и снаряжение; крестьяне снабжали армию и рабочих продовольствием. Без больших государственных запасов хлеба нельзя создать крепкой армии, нельзя обеспечить работу промышленности, обслуживающей фронт. Все излишки хлеба государству — таков долг каждого сознательного крестьянина.

Чтобы до конца разгромить и уничтожить врага, необходимо соблюдать везде строжайший революционный порядок, соблюдать советские законы — таков третий урок. «Малейшее беззаконие, малейшее нарушение советского порядка есть уже дыра, которую немедленно используют враги трудящихся, — есть зацепка для побед Колчака и Деникина». Необходимо решительно и беспощадно бороться с вражескими элементами в тылу.

Советский народ может спасти Россию от гибели, отстоять завоевания Великой социалистической революции только под руководством Коммунистической партии — таков четвертый урок. Все политические партии, именовавшие себя социалистическими, — меньшевики, эсеры и прочие являлись пособниками интервентов и белогвардейцев и полностью разоблачили себя в глазах народных масс как антинародные, контрреволюционные партии.

«Беспощадная борьба капиталу и союз трудящихся, союз крестьян с рабочим классом — вот последний и самый важный урок колчаковщины»[632].

Освободительная война вызвала невиданный трудовой подъем миллионных масс рабочих и крестьян. Советские люди в тылу работали не щадя сил, самоотверженно помогали Красной Армии завоевать победу на фронте. Военная опасность и тяжелое хозяйственное положение Советской республики требовали крайнего напряжения всех сил народа.

«Война, — указывал Ленин, — есть испытание всех экономических и организационных сил каждой нации»[633]. Это испытание советский народ выдержал с честью.

Советская власть подняла всю страну на защиту завоеваний Октября, превратила ее в военный лагерь, снабжавший фронт людьми, вооружением, боеприпасами, обмундированием, продовольствием.

Эта работа протекала в трудных условиях экономической блокады, когда Советская республика лишилась основных топливных, сырьевых и хлебных районов. Империалисты рассчитывали не только на вооруженную интервенцию, они стремились задушить Советскую власть голодом и холодом.

Никакая иная власть не справилась бы с подобными гигантскими трудностями организации военного хозяйства, снабжения армии всем необходимым, обеспечения населения городов продуктами и т.д.

Советская власть вела непрерывную работу по укреплению тыла, подавляла контрреволюционные мятежи и заговоры, саботаж и вредительство враждебных элементов, пресекала их подрывную деятельность. Вражеские элементы пытались взрывать мосты и разбирать железнодорожные пути на важнейших участках и направлениях. Применялись и другие методы подрывной деятельности. Меньшевики и эсеры, всемерно помогавшие интервентам и внутренней контрреволюции, в частности, пытались устраивать забастовки на оборонных предприятиях, используя продовольственные трудности. Ленин заклеймил подобные махинации как «величайшее преступление против рабочего класса».

Характеризуя источники силы и причины победы советского народа, Ленин в ноябре 1919 г. писал: «Главный источник нашей силы: сознательность и героизм рабочих, которым не могли и не могут не сочувствовать, не оказывать поддержки трудящиеся крестьяне. Причина наших побед: прямое обращение нашей партии и Советской власти к трудящимся массам с указанием на всякую очередную трудность и очередную задачу; уменье объяснить массам, почему надо налечь изо всех сил то на одну, то на другую сторону советской работы в тот или иной момент; уменье поднять энергию, героизм, энтузиазм масс, сосредоточивая революционно напряженные усилия на важнейшей очередной задаче»[634]. Коммунистическая партия, единая своей сплоченностью и дисциплиной, сильная революционным духом и готовностью пойти на любые жертвы ради успеха общего дела, умением организовать миллионные массы и правильно направлять их в сложной обстановке, была руководящим ядром тыла и фронта.

Ленин подчеркивал массовый героизм рабочих и трудящихся крестьян, такой энтузиазм и такое напряжение энергии рабоче-крестьянских масс, которого в других государствах ни при каких войнах не было и быть не могло. Что такую войну выдержала разоренная страна, «это чудо не с небес свалилось, а оно выросло из экономических интересов рабочего класса и крестьянства, которые создали это чудо своим массовым подъемом; этим чудом был создан отпор помещикам и капиталистам»[635]. Руководимый Коммунистической партией народ героически защищал и отстоял завоевания Октябрьской социалистической революции — свою власть и условия для подъема благосостояния и культуры.

«Решающим условием победы советского народа, Красной Армии было руководство Коммунистической партии, сумевшей поднять и организовать пролетариат и огромные массы трудящегося крестьянства на борьбу с врагами. Величественные победы Красной Армии показали, какой силой становится народ, если во главе его идет испытанная большевистская партия. Выдающуюся роль в строительстве советских вооруженных сил и в организации всего дела обороны страны сыграл В. И. Ленин — председатель Совета рабочей и крестьянской обороны. Центральный Комитет партии во главе с В. И. Лениным руководил всей борьбой. Все вопросы ведения войны, снабжения, выработки стратегических планов решал Центральный Комитет»[636].

Ленин направлял огромную, разностороннюю работу Центрального Комитета партии, который был боевым штабом, коллективным органом руководства обороной Страны Советов. Под непосредственным руководством В. И. Ленина как председателя СНК и Совета Обороны разрабатывалась внутренняя и внешняя политика Коммунистической партии и Советского правительства в условиях войны, решались важнейшие вопросы строительства Советских Вооруженных Сил и обеспечения их всем необходимым для разгрома врага, определялись основные начала военно-стратегических планов и способы проведения их в жизнь. Ленин тщательно изучал сводки и доклады главного командования, а также оперативный и военно-политический материал с фронтов; ему систематически докладывались обстановка на фронтах и ход операций Красной Армии; он поддерживал живую связь с командованием фронтов и армий. Ленин вел колоссальную повседневную работу, добивался претворения в жизнь постановлений партии и правительства, занимаясь не только принципиальными вопросами ведения войны в целом, но и вникая во все, что делалось в тылу и на фронте. В то же время Ленин часто выступал на митингах, собраниях, съездах и конференциях, вдохновляя народные массы на героические подвиги на фронте, на самоотверженный труд в тылу[637].

Организуя защиту социалистического Отечества от интервентов и белогвардейцев, Ленин не переставал заниматься и вопросами теории. В центре его внимания были проблемы переходного периода от капитализма к социализму. В. И. Ленин и в годы войны продолжал развивать

Большую роль в обеспечении победы сыграло плановое руководство военным хозяйством. В труднейших условиях военной интервенции, экономической блокады и гражданской войны Коммунистическая партия и Советское правительство добивались планомерной мобилизации всех сил и материальных ресурсов страны, концентрации их в руках государства, правильного использования имеющихся средств производства, топлива, сырья, продовольствия. В плановом порядке производилась и распределялась промышленная продукция, заготовлялось и распределялось продовольствие исходя из основных нужд войны. Посредством военно-хозяйственных планов партия и правительство сосредоточивали усилия трудящихся на решении основной хозяйственной задачи данного периода, на преодолении главной трудности текущего момента.

Экономическая политика, хозяйственные планы Советского государства создавали единство цели и действий трудящихся масс, обеспечивали все более тесное сотрудничество всех народов, освобожденных Октябрьской революцией. Коммунистическая партия неустанно разъясняла трудящимся всех наций, что невозможно отстоять существование советских республик, окруженных несравненно более сильными в военном отношении империалистическими державами, без теснейшего союза между ними. Без экономического сотрудничества советских республик неосуществимо было и восстановление разрушенных империализмом производительных сил и обеспечение благосостояния трудящихся.

Коммунистическая партия объединяла и направляла деятельность всех хозяйственных ведомств и учреждений в центре и на местах, работу миллионов трудящихся. Ленин в докладе на IX съезде партии подчеркнул, что в конце концов самой глубокой основой того, что разоренная империалистами Россия победила в отечественной войне сильнейшие страны мира, являлась наряду с дисциплиной и героическим самопожертвованием трудящихся масс, централизация и мобилизация всех сил для ведения войны[638].

В связи с усилением военной опасности ВЦИК принял 2 сентября 1918 г. постановление о превращении Советской республики в военный лагерь. Все силы и средства социалистической республики предназначались для священного дела вооруженной борьбы против насильников. Все граждане должны принимать участие в обороне страны[639].

Мобилизация сил и средств Советского государства в интересах обороны, руководство военным хозяйством страны были возложены на организованный 30 ноября 1918 г. Совет Рабочей и Крестьянской Обороны, возглавляемый Лениным. Постановления Совета Обороны были обязательны для всех центральных и местных ведомств и учреждений, длявоенный режим, т.е. режим суровой трудовой дисциплины, отвечающий положению страны, которую бандиты империализма вынудили превратить в военный лагерь»[640].

Совет Обороны являлся главным военно-хозяйственным и планирующим центром республики в период иностранной интервенции и гражданской войны. «Выполняя возложенную на него задачу, Совет Обороны объединил работу военного и других ведомств в деле мобилизации сил и средств страны в интересах обороны»[641].

Буржуазные историки и экономисты, меньшевики и эсеры, всякого рода капитулянты и оппортунисты изображали советскую военную экономику 1918—1920 гг. как бесплановое, анархическое хозяйство. Очевидна несостоятельность подобных утверждений, их противоречие действительности. Советское государство с самого начала осуществляет хозяйственно-организаторскую функцию, которая выражается прежде всего в плановом регулировании народного хозяйства. Это планирование народного хозяйства осуществляется всей совокупностью органов государства в центре и на местах. Руководящая роль в планировании народного хозяйства принадлежит Коммунистической партии, которая научно определяет конкретные планы и задачи хозяйственного строительства, мобилизует массы на их выполнение.

Опыт первых трех лет Советской власти показал огромную роль планомерной мобилизации материальных ресурсов и усилий трудящихся масс в разрешении сложных и трудных задач как мирного, так и военно-хозяйственного строительства. Плановое руководство военной экономикой, единство хозяйственного управления обеспечили функционирование основных частей народного хозяйства в трудных условиях войны и способствовали завоеванию победы Советской власти над интервентами и белогвардейцами.

2. Основные черты политики «военного коммунизма»

Война потребовала изменения экономической политики, превращения страны в военный лагерь, мобилизации всех сил народа, всех ресурсов государства на оборону страны. В этих целях стала проводиться особая политика «военного коммунизма». Переход к ней совершался постепенно, начиная с лета 1918 г.[642] Советская власть провела национализацию средней промышленности и части мелких предприятий в дополнение

В стране, разоренной империалистической войной, при ограниченности материальных ресурсов нельзя было наладить снабжение фронта всем необходимым без чрезвычайных мер «военного коммунизма». Советская власть не располагала тогда в достаточной степени промышленными товарами для обмена на продукты сельского хозяйства, не могла получить их в порядке товарооборота, путем купли-продажи. Ленин указывал, что в осажденной крепости, какой являлась Советская страна в этот период, надо было «запереть» всякий оборот, запретить частную торговлю, прежде всего хлебом и иными предметами первой необходимости, ибо торговля в тот период грозила сорвать снабжение продовольствием и сырьем армии и промышленности. «Когда нас блокировали, осадили со всех сторон, отрезали от всего мира, затем от хлебного юга, от Сибири, от угля, мы не могли восстанавливать промышленность. Мы должны были не остановиться перед «военным коммунизмом», не испугаться самой отчаянной крайности: вытерпим полуголодное и хуже, чем полуголодное, существование, но, отстоим, во что бы то ни стало, несмотря на самое неслыханное разорение и отсутствие оборота, отстоим рабоче-крестьянскую власть»[643].

В годы гражданской войны и интервенции борьба между капитализмом и социализмом в экономической области приняла еще более ожесточенную форму, чем в первый период социалистического строительства. Буржуазия и ее прислужники старались всеми мерами дезорганизовать и развалить военную экономику Советской страны, обеспечить себе победу в войне и реставрацию капитализма. В экономической области капитализм боролся с социализмом прежде всего под лозунгом свободы торговли и частной собственности.

Буржуазно-реставраторская программа замены политики «военного коммунизма» политикой свободной торговли объединяла всех врагов социализма — интервентов и белогвардейцев, капиталистов города и деревни. «Это — самая глубокая, самая коренная, самая повседневная, самая массовая борьба капитализма с социализмом. От этой борьбы зависит решение вопроса о всей судьбе нашей революции»[644].

Разоблачая меньшевистскую программу «спасения» от голода при сохранении свободной торговли и частной собственности, Ленин показал, что это экономическая программа колчаковщины, программа возрождения капитализма. Свободная, неограниченная торговля означала торжество спекуляции и обогащения капиталистов, разорение и голод трудящихся, подрыв обороны страны, гибель революции.

Одним из наиболее характерных элементов «военного коммунизма» была продовольственная разверстка. В условиях интервенции и гражданской войны, когда страна была разорена, фабрики и заводы не могли работать с полной нагрузкой, невозможен был нормальный товарооборот между городом и деревней. В этих условиях единственным спасением была продовольственная разверстка — сдача крестьянами излишков продовольствия Советскому государству. Без максимального применения монополии, вплоть до изъятия всех излишков и даже части необходимого продовольствия у крестьян, большей частью в долг, без всякой компенсации, нельзя было обеспечить продовольствием армию и рабочих, сохранить промышленность, победить интервентов и белогвардейцев. Продовольственная разверстка, являвшаяся важной основой военной экономики, была продиктована военными обстоятельствами, нуждой и разрухой. «Разверстка не «идеал», а горькая и печальная необходимость. Обратный взгляд — опасная ошибка»[645], — указывал В. И. Ленин.

При проведении «военного коммунизма», продовольственной разверстки Советская власть опиралась на военно-политический союз рабочих и крестьян, который сложился и упрочился в борьбе с иностранными империалистами и российскими капиталистами и помещиками. Ленин указывал, что экономическая основа военно-политического союза рабочего класса и крестьянства состояла в том, что трудящиеся крестьяне получали от Советской власти землю и защиту от помещика и кулака, а рабочие получали от крестьянства продовольствие по продразверстке, по существу в ссуду, до восстановления крупной промышленности.

Разверстка, указывалось в решениях VII Всероссийского съезда Советов (декабрь 1919 г.), является на практике способом раскладки между крестьянами производящих губерний ссуды, которую они дают государству. Советское правительство заверяло крестьянство, что эта ссуда будет сторицею возмещена, когда будет обеспечена победа над врагами и восстановлена промышленность. Это и было осуществлено на деле.

Трудовое крестьянство выполнило свой долг перед Советским государством: вместе с рабочими крестьяне сражались на фронте, они снабжали армию и рабочих продовольствием, а промышленность — сырьем, помогали фронту своим трудом на заготовках и перевозке топлива и т.д.

Организация продовольственного дела в тот период была необыкновенно трудной задачей, которую враги социалистической революции, в том числе меньшевики и эсеры, объявляли непосильной и неразрешимой для Советской власти. Но советская политика продразверстки увенчалась успехом. Продовольственная разверстка спасла пролетарскую диктатуру в разоренной стране, помогла сохранить промышленность, спасти от голода главную производительную силу — рабочий класс. Победа в гражданской войне была бы невозможна без продразверстки, без политики «военного коммунизма».

В основе военной экономики 1918—1920 гг. лежала мобилизация всей промышленности на службу интересам фронта.

Для победоносной войны необходимы были планомерная концентрация в первую очередь промышленности, жесткая экономия и централизм в использовании этих средств, централизм в хозяйственном управлении, прежде всего в управлении промышленностью. «Партия находится в таком положении, когда строжайший централизм и самая суровая дисциплина являются абсолютной необходимостью», — подчеркивалось в резолюции VIII съезда партии (март 1919 г.). Партия решительно осудила предложения оппортунистической группы «демократического централизма», направленные на подрыв планового централизованного руководства хозяйством, против единоначалия в управлении предприятиями. Ленин требовал сочетания коллегиальности в обсуждении основных вопросов с единоличной ответственностью и единоличным распорядительством в практическом осуществлении этих вопросов.

Управление и планирование промышленности сосредоточивались в отраслевых главных управлениях и центральных комитетах (главки и центры) и производственных отделах ВСНХ. Всего в 1920 г. насчитывалось 52 главка, 13 производственных отделов и 8 «смешанных» отделов, которым подчинялись отдельные отрасли промышленности. Создавались также групповые (кустовые, районные) производственные объединения, которые назывались трестами. К началу 1920 г. в стране имелось 179 трестов, объединявших 1449 предприятий[646]. Мелкие предприятия местного значения находились в ведении губернских советов народного хозяйства; продукция этих предприятий учитывалась и распределялась центральными органами.

Регулирование мелкой кустарной промышленности осуществлял Главкустпром ВСНХ, который разрабатывал производственные программы для промысловой кооперации и мелкой промышленности, распределял заказы, организовывал учет производства, снабжение кооперативных артелей и мелких частных предприятий сырьем и орудиями производства, содействовал сбыту продукции. Политика Советского государства была направлена на то, чтобы способствовать вовлечению кустарей в социалистическое строительство.

В системе ВСНХ имелись также функциональные отделы и комитеты: Центральная производственная комиссия, ведавшая согласованием и утверждением производственных планов отраслевых главков; Комитет государственных сооружений, объединявший строительство промышленных предприятий, электростанций, железных дорог и т.д.; Главтоп, осуществлявший распределение всех видов топлива; Комиссия использования материальных ресурсов, ведавшая учетом и распределением промышленной продукции для фронта и населения, и др. Местными органами ВСНХ являлись губернские советы народного хозяйства, Туркестанский совет народного хозяйства; в конце 1920 г. были созданы областные промышленные бюро (Сибирское, Уральское, Северокавказское, Киргизское).

Вся промышленность работала на основе централизованных планов, подчиненных задачам военного времени. Главные управления и комитеты ВСНХ непосредственно устанавливали производственные планы каждого предприятия, планы их материально-технического снабжения,

Система централизованного руководства промышленным производством и распределением (система «главкизма»), несмотря на недостатки, была единственно правильной системой управления и планирования промышленности в период гражданской войны. Она обеспечивала максимальную мобилизацию и сосредоточение в руках государства всех ресурсов страны, их планомерное использование для поддержания основных отраслей военного хозяйства в интересах обслуживания фронта, завоевания победы над внешними и внутренними врагами.

Система «главкизма» как составной элемент «военного коммунизма» была временной мерой, вынужденной войной и интервенцией. Недостатки ее отмечались партией и правительством еще в годы гражданской войны. Так, в решениях IX съезда партии (март — апрель 1920 г.) указывалось на разобщенность предприятий города, района и области, чрезмерную централизацию снабжения предприятий, отсутствие хозяйственной заинтересованности местных органов в результатах деятельности предприятий, на элементы бюрократизма и волокиту. В решениях съезда были намечены меры по правильному сочетанию форм отраслевого и территориального управления промышленностью, — по переходу «к подлинному социалистическому централизму, охватывающему единым планом хозяйство во всех его отраслях и во всех частях страны». Съезд предложил, сохраняя и развивая вертикальный централизм главков, сочетать его с горизонтальным соподчинением предприятий по линии хозяйственных районов, где предприятия разных отраслей промышленности и разного хозяйственного значения вынуждены пользоваться одними и теми же источниками местного сырья, транспортных средств, рабочей силы и пр. В документах съезда указывалось на необходимость предоставления большей самостоятельности местным хозяйственным организациям и усиление непосредственной экономической заинтересованности местного населения в результатах промышленной деятельности[647].

Характерной чертой «военного коммунизма» являлись вызванные разрухой сокращение товарного производства, натурализация хозяйства и связанное с этим уменьшение роли и значения денег, кредита, финансов. Подавляющая часть общественного продукта сосредоточивалась в руках Советского государства без всякой оплаты (продукция национализированной промышленности и совхозов, конфискованное имущество капиталистических элементов города и деревни) или по твердым ценам в падающей валюте, т.е. почти бесплатно (продовольствие по разверстке, трудовая и гужевая повинность). Ленин отмечал, что кредитный билет не есть эквивалент хлеба, что крестьянин дает хлеб в ссуду своему государству.

Основная доля государственных продовольственных и товарных фондов использовалась для бесплатного снабжения армии, промышленности и рабочих, обслуживающих нужды фронта. Натуральное снабжение имело тогда решающее значение. Бесплатно или по низким ценам трудящееся население получало продовольствие и товары

Как указывалось в резолюции XI съезда партии, в условиях «военного коммунизма» экономические ресурсы Советского государства были в то же время непосредственно и его финансовыми ресурсами: как снабжение рабочих, служащих и армии, так и обеспечение государственной промышленности сырьем, полуфабрикатами и прочими материалами происходило в натуральной форме; соответственно этому финансовая политика исчерпывалась вопросами распределения денежных знаков, второстепенное значение которых определялось крайне узкими пределами рыночного оборота[648].

Финансовая политика Советской власти в 1918—1920 гг. была направлена на то, чтобы содействовать сосредоточению ресурсов страны в руках государства и использованию их в интересах победы над врагом. Этому была подчинена налоговая политика с изъятием максимума средств у капиталистических элементов города и деревни, у зажиточных слоев крестьянства. Широко применялись контрибуции и другие формы единовременного обложения капиталистических элементов города и деревни. Чрезвычайные революционные налоги являлись оружием классовой борьбы, важной формой мобилизации ресурсов для финансирования войны и хозяйственно-культурных мероприятий Советского государства.

При сокращении денежных доходов государства важнейшим источником финансирования предприятий и учреждений была эмиссия бумажных денег. Советская власть добивалась того, чтобы основная тяжесть инфляции ложилась на капиталистические элементы города и деревни. Этому способствовала политика неизменных твердых цен на продовольствие и предметы массового потребления для трудящихся при увеличении номинальной заработной платы рабочим и служащим, денежного довольствия солдатам и командирам Красной Армии, пособий семьям красноармейцев и т.д.

В условиях хозяйственной разрухи, при недостатке материалов, сырья и топлива, при быстром падении покупательной способности денег невозможна была хозрасчетная организация работы промышленности. Государственные фабрики и заводы, кооперативные предприятия, все хозяйственные организации были переведены на сметно-бюджетное финансирование. Кредитные отношения свертывались, что привело к упразднению кредитной системы до конца войны, до перехода к мирному хозяйственному строительству на рельсах новой экономической политики.

Характерное для «военного коммунизма» уменьшение значения денег, кредита и финансов было временным явлением, вызванным интервенцией и гражданской войной. Это вовсе не означало «отмирания» или отмены денег, ненужности их в переходный период и при социализме, как это утверждали некоторые экономисты[649]. В Программе Коммунистической партии, принятой VIII съездом в марте 1919 г.,[650]. Это положение развивалось Лениным в ряде работ. «Еще до социалистической революции, — отмечал Ленин в мае 1919 г., — социалисты писали, что деньги отменить сразу нельзя, и мы своим опытом можем это подтвердить. Нужно очень много технических и, что гораздо труднее и гораздо важнее, организационных завоеваний, чтобы уничтожить деньги…»[651].

Политика «военного коммунизма» изображалась врагами социализма как «потребительский» и «солдатский» коммунизм. Разоблачая прислужничество меньшевиков и подобных «социалистов» перед буржуазией, Ленин указывал, что первая и основная задача «военного коммунизма» — обеспечение победы над эксплуататорами, интервентами и внутренней контрреволюцией, упрочение диктатуры пролетариата, спасение рабочего класса в разоренной стране.

В стране, ограбленной империалистами, лишенной основных топливных и сырьевых баз, отрезанной от источников продовольствия, первая задача: спасти от голода главную производительную силу общества — рабочего, трудящегося. «…Когда страна разорена войной и доведена до края гибели, то главным, основным, коренным «экономическим условием» является спасение рабочего. Если рабочий класс будет спасен от голодной смерти, от прямой гибели, тогда можно будет восстановить разрушенное производство… Потребление изголодавшегося рабочего есть основа и условие восстановления производства»[652].

Буржуазные экономисты и оппортунисты изображали «военный коммунизм» как распределение и проедание старых запасов, игнорируя строительную работу, которая осуществлялась Советской властью в трудный период интервенции и гражданской войны. Основная строительная энергия, естественно, уходила на развитие военного хозяйства в интересах обороны страны.

Без «военного коммунизма» нельзя было победить интервентов и белогвардейцев, отстоять диктатуру пролетариата в разоренной мелкокрестьянской стране. «И тот факт, что мы победили (вопреки поддержке наших эксплуататоров могущественнейшими державами мира), показывает не только, на какие чудеса героизма способны рабочие и крестьяне в борьбе за свое освобождение. Этот факт показывает также, какую роль лакеев буржуазии играли на деле меньшевики, эсеры, Каутский и К°, когда они ставили нам в вину этот «военный коммунизм». Его надо поставить нам в заслугу». В то же время Ленин указывал, что необходимо знать «меру этой заслуги». Политика «военного коммунизма» была продиктована чрезвычайными условиями иностранной интервенции и разрухи. «Военный коммунизм» был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой. Он был временной мерой»[653].

«Военный коммунизм» был единственно правильной политикой диктатуры пролетариата в условиях войны и разрухи. Мы должны были,[654].

Вместе с тем Ленин, партия отмечали и отрицательные стороны «военного коммунизма», а также ошибки, допущенные в практике его применения. Ленин говорил о том, что тогда «было сделано много просто ошибочного», что «мы меры не соблюли, не знали, как ее соблюсти». В частности, тогда «слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота»[655]. Практически национализация мелкой промышленности оказалась малоэффективной мерой; закрытие местного оборота ухудшало снабжение населения продуктами местного производства и вызывало рост спекуляции.

Особенно отразилось нарушение оборота, нормальных экономических связей между промышленностью и земледелием на мелкотоварном крестьянском хозяйстве: свертывание оборота (обмена, торговли) подрывало материальные стимулы развития производства, вело к сокращению посевов, уменьшению поголовья скота и т.д. Упадок сельскохозяйственного производства ударил и по промышленности, затруднив ее развитие. «…Обнаружилась невыносимость «запертого» оборота промышленности с земледелием»[656].

Ленин говорил, что в период «военного коммунизма» мы зашли гораздо дальше вперед, чем позволял экономический союз рабочих и крестьян. Это необходимо было сделать, чтобы выиграть войну, победить интервентов и отечественных капиталистов и помещиков. Сделано это было с успехом, врагов наших мы победили на поприще политическом и военном[657]. Но на экономическом фронте политика «военного коммунизма» не могла увенчаться успехом. «Военный коммунизм» не мог обеспечить вовлечения основных масс крестьянства в социалистическое строительство. В период «военного коммунизма» социалистическое строительство шло «до известной степени в сторонке от того, что делалось в широчайшей крестьянской массе». Не было смычки между экономикой, которая строилась в национализированных, социализированных фабриках, заводах, совхозах, и экономикой крестьянской[658].

Характеризуя «военный коммунизм», Ленин вскрывает ошибочность представлений о путях перехода к социализму и коммунизму, складывавшихся в обстановке революционного энтузиазма масс, политического подъема и военных успехов. «Мы решили, что крестьяне по разверстке дадут нужное нам количество хлеба, а мы разверстаем его по заводам и фабрикам, — и выйдет у нас коммунистическое производство и распределение. Не могу сказать, что именно так определенно и наглядно мы нарисовали себе такой план, но приблизительно в этом духе мы действовали»[659]. Этот план (или метод, система) был рассчитан на то, чтобы восстановить крупную промышленность и наладить[660]

Анализируя ошибочные представления о переходе к социалистическим принципам производства и распределения, которые складывались в период «военного коммунизма», а также некоторое забегание вперед в решении отдельных экономических вопросов, В. И. Ленин отмечал, что они были вызваны отчаянным положением республики, труднейшими условиями войны и разрухи. «Слишком поспешный, прямолинейный, неподготовленный «коммунизм» наш вызывался войной и невозможностью ни достать товары, ни пустить фабрики». Эти попытки непосредственного перехода к коммунизму «без промежуточных ступеней социализма» делались «и по военным соображениям; и по почти абсолютной нищете; и по ошибке, по ряду ошибок…»[661]. Начатый в нашей стране впервые в истории человечества переход от капитализма к социализму был сопряжен с огромными трудностями. Неизбежны были поиски разных путей перехода к новому обществу, испытание различных приемов и форм борьбы против капитализма. Вполне закономерна была и попытка победить крепость капитализма лобовой атакой — она была необходимой и полезной пробой сил, расчисткой почвы для более постепенного перехода к социализму[662].

Ленинский анализ «военного коммунизма» с положительной оценкой его как политики мобилизации народного хозяйства для обороны страны в условиях гражданской войны и разрухи и вместе с тем с признанием несостоятельности «военного коммунизма» как пути перехода к социализму и коммунизму — имеет важное значение для борьбы с буржуазными фальсификаторами. Ленинская аргументация опрокидывает «теории» буржуазных экономистов и историков, которые искажают сущность и значение «военного коммунизма». Они изображают «военный коммунизм» как «классический» марксистский план «насадить коммунистический строй хозяйства», как «столбовую дорогу» к коммунизму. Вызванные иностранной интервенцией и гражданской войной бедствия, разруху и голод они объявляют «следствием коммунизма».

Извращая историю социалистического строительства, буржуазные экономисты и историки называют весь период после Октябрьской революции до весны 1921 г. эпохой «военного коммунизма». Настоящая революция в России, утверждает Е. Лемберг в книге «Восточная Европа и Советский Союз», изданной в ФРГ, «осуществилась впервые… в формах так называемого военного коммунизма, решительно перестраивавшего общественный и экономический порядок». Об этом заявляет И. Г. Раух в «Истории большевистской России»[663]. Правый социалист Л. Лора в 1966 г. писал, что «со времени октябрьского переворота 1917 г. и до начала 1921 г. в Стране Советов существовал тот строй, который называли «военным коммунизмом». Такую точку зрения разделяет и 3. Шульц, характеризуя «практику, применявшуюся[664].

Ошибочные высказывания по этому вопросу встречаются и в советской литературе; отдельные авторы пытаются объявить весь период с 1917 г. по 1920 г. «единым этапом проведения «военно-коммунистической» политики, включая в него ленинский план приступа к социалистическому строительству весны 1918 г., который якобы преемственно связан не с новой экономической политикой, а именно с «военным коммунизмом»[665].

Сделанный Лениным критический разбор ошибочных представлений о путях перехода к социализму и коммунизму, которые сложились в условиях «военного коммунизма», помогает глубже уяснить сущность и значение крутого поворота, каким был переход после окончания войны к новой экономической политике, раскрыть научный характер этой политики, основанной на марксистском анализе закономерностей построения социализма.

Противоположную позицию занимали Троцкий и его сторонники, считавшие систему «военного коммунизма» единственно возможной и в дальнейшем экономической политикой пролетарского государства. Ошибочная концепция о путях перехода к социализму пропагандировалась также в книге Н. Бухарина «Экономика переходного периода», которая вышла в свет в начале 1920 г. Экономика переходного периода и социалистическая система хозяйства, утверждал автор, не знают объективных закономерностей, они развиваются по усмотрению пролетарского государства. После победы социалистической революции якобы отпадает необходимость изучения экономических закономерностей развития общества, отмирает и политическая экономия. Упраздняя марксистскую политическую экономию, Бухарин выдвинул ошибочную теорию внеэкономического принуждения, ратовал за освобождение от всяких руководящих начал в области хозяйственной политики. Эта проповедь волюнтаризма встретила решительный отпор В. И. Ленина. Ознакомившись с книгой «Экономика переходного периода», он критиковал ошибочные взгляды Бухарина, в частности отход автора от марксистского определения политической экономии. Ленин подчеркнул необходимость познания объективных экономических закономерностей и после свержения капитализма; политическая экономия как наука об экономических законах развития общества сохранится и при коммунизме[666].

Ошибочная характеристика «военного коммунизма» имела довольно широкое распространение в исторической литературе. Наиболее ярким примером идеализации эпохи «военного коммунизма» является книга Л. Крицмана, вышедшая в середине 20-х годов. Собрав большой материал о состоянии народного хозяйства Советской страны в годы интервенции и гражданской войны, о проведении мер «военного коммунизма», автор дал неверную оценку этой политики. «Военный коммунизм»[667].

В. И. Ленин, партия на основе исторического опыта сделали вывод о том, что «военный коммунизм» не является экономически неизбежной фазой развития социалистической революции, не является экономической политикой, отвечающей хозяйственным задачам диктатуры пролетариата, строительства социализма. После ликвидации иностранной интервенции и победоносного завершения гражданской войны пролетарская диктатура перешла от политики «военного коммунизма» к новой экономической политике, основы которой были провозглашены и проводились с начала 1918 г.

Опыт социалистической революции в других странах после второй мировой войны полностью подтвердил правильность положения о том, что «военный коммунизм» не является неизбежной фазой развития пролетарской революции. Благодаря помощи и поддержке СССР — могучей социалистической державы — страны народной демократии избежали интервенции иностранных империалистов. Пролетарская диктатура в форме режима народной демократии начала свою созидательную работу в этих странах с проведения экономической политики, направленной на преодоление капитализма и построение основ социализма путем использования рынка, товарооборота, денежного хозяйства.

Иностранные империалисты, как и их российские собратья, считали победу пролетарской революции и установление Советской власти в России случайным и временным явлением; враги пророчили ей близкую гибель. Американская газета «Нью-Йорк таймс» с 1917 по 1919 г. 91 раз сообщала о «гибели» большевистской России. Русский корреспондент этой газеты Роберт Уилтон писал в книге «Агония России», опубликованной в 1919 г., что «большевизм не способен созидать, напротив, он несет с собой только уничтожение. С экономической точки зрения, продолжение существования советского режима невозможно, с политической — абсурдно», то же на все лады твердила буржуазная пресса других капиталистических стран. Советский народ, однако, преодолел все трудности, успешно отразил попытки внутренней контрреволюции и иностранных империалистов, направленные против социалистического государства, рожденного Октябрьской революцией, отстоял ее великие завоевания.

В эти тяжелые годы Ленин, партия большевиков непоколебимо верили в победу Советской власти, в торжество социализма. Такая уверенность основывалась на знании объективных закономерностей развития общества, правильном учете расстановки классовых сил, научном предвидении хода исторических событий. С точки зрения основной экономической проблемы диктатуры пролетариата у нас, писал Ленин в ноябре 1919 г., обеспечена победа социализма над капитализмом. Именно поэтому буржуазия всего мира организует заговоры и военные нашествия против Страны Советов: «…Она превосходно понимает неизбежность нашей победы в перестройке общественного хозяйства, если нас не задавить военной силой. А задавить нас таким образом ей не удается»[668].

Глава одиннадцатая

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИК

В годы гражданской войны В. И. Ленин, партия уделяли огромное внимание созданию и укреплению военно-политического и экономического союза советских республик для борьбы с интервентами и внутренней контрреволюцией. Трудящиеся национальных районов вместе с Советской Россией выступили на защиту завоеваний социалистической революции. Вся работа Коммунистической партии в области национальных отношений была направлена на то, чтобы сплотить народы в борьбе против внешней и внутренней контрреволюции. Установление Советской власти в центре и на окраинах, предоставление всем нациям и народностям права самостоятельно решать свою судьбу, общность целей трудящихся всех национальностей в борьбе за социализм, против угнетателей — вот что определяло возможность тесного объединения республик в период гражданской войны. Особое внимание к национальным интересам, проявляемое Советским правительством во главе с В. И. Лениным, братское отношение РСФСР к другим республикам укрепляли чувство взаимного доверия и солидарности трудящихся разных национальностей в их общей борьбе. Еще в 1916 г. В. И. Ленин писал: «Мы в своей гражданской войне против буржуазии будем соединять и сливать народы не силой рубля, не силой дубья, не насилием, а добровольным согласием, солидарностью трудящихся против эксплуататоров»[669]. В разработанной В. И. Лениным программе обороны страны и всей практической деятельности, направленной на защиту социалистического отечества, важное место отводилось интернациональному союзу рабочих и крестьян, взаимной помощи трудящихся разных национальностей в этой борьбе.

В. И. Ленин, обосновывая необходимость объединения советских республик, подчеркивал, что только тесный союз равноправных национальных республик мог стать прочной базой для обороны Советской страны. В «Письме к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Деникиным» В. И. Ленин подчеркивал, что «если мы не сумеем сохранить теснейшего союза между собой, союза против Деникина, союза против капиталистов и кулаков наших стран и всех стран, тогда дело труда наверное погибнет на долгие годы в том смысле, что и Советскую Украину и Советскую Россию тогда смогут задавить и задушить капиталисты»[670]. В. И. Ленин указывал, что трудящимся советских республик для защиты завоеваний Октября обязательно нужен прочный и военный и[671].

С установлением Советской власти на Украине, в Прибалтике и Белоруссии возникла политическая база для развития отношений дружбы, сотрудничества и взаимопомощи между РСФСР и другими республиками. В конце 1918 г. и в начале 1919 г. были образованы Белорусская, Латвийская, Эстонская и Литовская советские республики, вновь утвердилась Советская власть на Украине, была восстановлена Украинская Советская Республика, 29 ноября 1918 г. была образована Эстляндская Трудовая Коммуна, а 7 декабря 1918 г. Совнарком РСФСР признал ее независимость; 16 декабря 1918 г. была установлена Советская власть в Литве, 17 декабря — в Латвии, 22 декабря Совнарком РСФСР признал независимость Литовской и Латвийской Советских Республик; 1 января 1919 г. была образована Белорусская Советская Социалистическая Республика, а 28 февраля 1919 г. — Литовско-Белорусская Советская Республика. Объективной основой для добровольного объединения советских республик явилось осуществление социалистических революционных преобразований, отмена национального гнета и неравноправия народов. Первыми социалистическими преобразованиями закладывался социально-экономический фундамент единства советских республик. Коммунистическая партия и Советское правительство неуклонно проводили политику, направленную на укрепление экономических связей между советскими республиками, на развитие всестороннего сотрудничества между ними и создание в перспективе государственного союза. С самого начала создания самостоятельных советских республик экономические отношения РСФСР с ними строились на принципах равноправия и уважения национальных интересов.

Одним из решающих условий объединения сил народов в борьбе против контрреволюции, установления между ними отношений братского сотрудничества и взаимопомощи являлось упрочение социально-экономической базы Советской власти. Еще до того, как началась гражданская война, были заложены социально-экономические основы для создания единого фронта борьбы трудящихся против интервентов и белогвардейцев. В годы гражданской войны были продолжены, а в ряде республик начаты социалистические преобразования, создавались и укреплялись социалистические формы хозяйства и управления производством.

Хозяйственные мероприятия, проводимые в советских республиках, были направлены на укрепление экономической базы Советской власти. Экономической основой братских отношений трудящихся советских республик являлась в первую очередь социалистическая собственность на средства производства. Только благодаря национализации промышленности, транспорта республики могли оказывать поддержку друг другу поставками промышленной продукции. До национализации в мае 1918 г. в Бакинском районе было добыто 180 тыс. т нефти, а в июне — 293 тыс. т. Национализированная нефтяная промышленность Баку, имевшая ключевое значение для всей страны, поставила Советской России в 1918 г. до сентября месяца (когда иностранные интервенты захватили Баку и нефть) 1,4 млн. т нефти и нефтепродуктов[672]. После национализации промышленности, банков, транспорта и торговли в Советской Латвии было восстановлено большое число выведенных из строя предприятий пищевой,[673].

В силу особых исторических условий социалистические преобразования в республиках осуществлялись неравномерно. В Азербайджане после изгнания оккупантов вновь 24 мая 1920 г. была осуществлена национализация нефтяной промышленности, а летом — осенью того же года были национализированы другие отрасли промышленности. В тех республиках, где Советская власть утвердилась в годы гражданской войны, революционные органы рабочего класса, несмотря на напряженную обстановку, последовательно осуществляли социалистические преобразования.

Оборона страны требовала централизации руководства не только военными действиями, но и в области обеспечения армии и трудящихся материальными ресурсами и жизненными средствами.

Работа по объединению усилий советских республик осуществлялась под руководством Центрального Комитета РКП(б) и Совета Обороны РСФСР, возглавляемого В. И. Лениным. Коммунистическая партия неуклонно проводила курс на установление тесного хозяйственного единства советских республик. VIII съезд РКП(б) (март 1919 г.) принял Программу партии, в которой ставилась задача всемерного объединения экономической деятельности страны по одному общегосударственному плану и было указано, что «необходимо заботиться о расширении экономического сотрудничества и политических связей с другими народами, стремясь одновременно к установлению единого хозяйственного плана с теми из них, которые перешли уже к советскому устройству»[674].

Таким образом, определялось важнейшее направление экономической политики, отвечающее интересам социалистического строительства и обороны страны.

Летом 1919 г. сложился военно-политический союз советских республик. В годы гражданской войны закладывались основы будущего объединения экономической жизни советских республик, образования общих для всех республик органов управления хозяйством. В борьбе против контрреволюции и в организации хозяйства важную роль играло создание единых органов управления хозяйством во главе с ВСНХ РСФСР, проводившего через республиканские совнархозы и наркоматы общую для всех республик хозяйственную политику Коммунистической партии.

В принятом 3 марта 1919 г. Президиумом ВСНХ положении об экономических взаимоотношениях между советскими республиками, образовавшимися на территории бывшей Российской империи, было сказано: «Советские республики, образовавшиеся и могущие образоваться… должны в хозяйственном отношении составлять один организм и управляться одним центральным аппаратом… Совокупность запасов и продуктов производства, распределяемых государством, является единым фондом снабжения всех советских республик, взятых вместе…»[675]. Предусматривалось

Соглашение между ВСНХ РСФСР и СНХ Украины от 26 марта 1919 г. включало, в частности, положение о порядке финансирования промышленности, об общем производственном плане, который устанавливался через органы ВСНХ (отделы, главки и центры). Тем самым была сделана попытка перейти к единому руководству народным хозяйством двух республик. Объединению подлежали важнейшие отрасли промышленности. Организация управления отдельными отраслями, как, например, электропромышленностью Украины, через электроотдел ВСНХ РСФСР весной 1919 г. явилась практической реализацией важного пункта этого соглашения. Данное соглашение содействовало более эффективному проведению единой экономической политики советских республик. В 1919 г. правительство РСФСР создало при ВСНХ комиссии для оказания постоянной помощи советским республикам — Украине, Белоруссии, республикам Прибалтики, Турккомиссию ВЦИК и СНК РСФСР, которые занимались выявлением первоочередных потребностей республик и имеющихся ресурсов, организовывали отправки сырья, материалов, продовольствия, что способствовало расширению восстановительных работ.

На первом этапе гражданской войны не было возможности полностью организовать централизованное снабжение фронта всем необходимым. Каждая советская республика имела свои отдельные самостоятельные органы снабжения Красной Армии и комиссариаты путей сообщения. Становилась очевидной необходимость единой организации снабжения вооруженных сил страны. В мае 1919 г. ЦИК Украины предложил всем братским республикам «выработать конкретные формы организации единого фронта революционной борьбы», с этой целью «все материальные средства, необходимые для ведения этой борьбы, должны быть сосредоточены вокруг общего для всех республик центра»[676]. В разработанных Пленумом ЦК РКП(б) 4 мая 1919 г. директивах о едином военном командовании советских республик наряду с централизацией руководства армиями предусматривалась реорганизация снабжения. «Все формируемые в пределах дружественных советских республик и утверждаемые Российским РВСР войсковые части, штабы, учреждения и заведения снабжаются Российским РВСР через ЦУС (Центральное управление снабжения) из общих средств как РСФСР, так и дружественных советских социалистических республик в очереди, установленной РВСР. Последний имеет право перекачки военного имущества»[677]. Проведенные мероприятия по созданию единой военной организации советских

В. И. Ленин в мае 1919 г. разработал «Проект директив ЦК о военном единстве». В нем указывалось, что необходимым условием победы в гражданской войне является «строжайшая централизация в распоряжении всеми силами и ресурсами социалистических республик», осуществление снабжения Красной Армии под единым руководством Совета Обороны и других центральных учреждений РСФСР[678]. На основе ленинского проекта и вытекающих из него решений Пленума ЦК РКП(б) от 4 мая 1919 г. 1 июня 1919 г. ВЦИК при полной поддержке советских республик издал декрет «Об объединении советских республик: России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии для борьбы с мировым империализмом». Были утверждены единая военная организация и единое военное командование. Объединялись советы народного хозяйства, транспорт, комиссариаты финансов, труда. Это было крупной вехой на пути к экономическому единству. Тесное сплочение советских республик в вооруженной борьбе цементировалось общностью интересов, проведением единой политики. 27 января 1920 г. на Украине Ревкомом республики были введены в действие военные и хозяйственные декреты РСФСР. Тем самым был сделан еще один шаг в военно-экономическом объединении советских республик.

Итак, экономическое объединение советских республик осуществлялось по линии централизации управления отраслями промышленности, железнодорожным транспортом и связью, по линии объединения финансов, создания единой денежной системы, проведения общей таможенной политики, причем руководство осуществляли соответствующие центральные органы РСФСР. Одновременно при централизованном хозяйственном руководстве сохранялись и гарантировались суверенные права республик. На Украине по инициативе Совнаркома УССР в 1919 г. вводилась единая с РСФСР денежная система и политика в области внешней торговли, была объединена по ряду направлений работа советов народного хозяйства Украины и ВСНХ Российской Федерации. В декабре 1920 г. в Армении с одновременным использованием денежных знаков Армянской Республики было введено обращение денежных знаков РСФСР. Правительство Грузинской Республики также предприняло шаги к объединению денежных систем с РСФСР и другими советскими республиками.

Единая денежная система в РСФСР, на Украине, в республиках Прибалтики и Белоруссии способствовала созданию и укреплению экономического единства советских республик. Совместное использование имевшейся в стране единой железнодорожной и водной сети также было важным фактором в объединении республиканских военно-экономических ресурсов. С осени 1918 г. до весны 1920 г. Закавказские республики были оторваны от Советской России. Но после восстановления Советской власти между ними и РСФСР были заключены договоры о военно-экономическом союзе (с Азербайджанской ССР — в сентябре 1920 г.). В декабре 1920 г. был подписан союзный договор между РСФСР и Украинской ССР о военном и хозяйственном союзе, что укрепляло экономическое единство советских республик, содействовало совершенствованию

Буржуазные идеологи пытаются опровергнуть тот факт, что взаимоотношения между республиками строились на основе уважения суверенитета каждой республики и добровольности в организации сотрудничества. Грубой фальсификацией исторической действительности являются утверждения буржуазных «советологов» о том, что Совнарком РСФСР якобы «навязывал коммунистический режим» другим республикам, попирая их суверенитет. Подобные утверждения не соответствуют действительности[679]. Соглашения между республиками об объединении наркоматов весной 1919 г., заключение договора о военно-экономическом союзе суверенных советских республик 1 июня 1919 г. ставили задачу усиления централизованного начала во взаимоотношениях между наркоматами, создания единых центральных экономических органов (финансов, труда, путей сообщения, связи). С весны 1919 г. промышленность РСФСР и Украинской ССР работала по общим планам ВСНХ, были объединены товарные фонды, вырабатывались единые нормы и порядок их распределения[680].

Централизация снабжения армии, производства и распределения материальных ресурсов в условиях гражданской войны отвечали интересам обороны всех советских республик. После возрождения Советской власти на Украине в конце 1919 г. и в Белоруссии летом 1920 г. были полностью восстановлены республиканские совнархозы и другие наркоматы. Характерно, что с конца 1920 г. принимаются меры к расширению самостоятельности и прав хозяйственных наркоматов и ведомств Украины и Белоруссии при сохранении объединения основных отраслей народного хозяйства этих республик с соответствующими отраслями РСФСР. Все советские республики видели в тесной связи с РСФСР основу успеха в борьбе за социализм. В решении IV конференции КП(б)У (март 1920 г.) подчеркивалось: «Всякие попытки разорвать или ослабить эту связь являются по существу контрреволюционными, направленными против самой власти рабочих и крестьян»[681].

Опыт гражданской войны показывает, что тесное единение сил и средств республик в борьбе с врагами социалистической революции обеспечило им победу, национальное и социальное освобождение. Именно это пытаются фальсифицировать или замолчать буржуазные историки и экономисты.

Занимаясь вымыслами о подавлении Российской Федерацией «самостоятельности» других социалистических республик в период гражданской войны, буржуазные идеологи умалчивают о том, что означало на самом деле стремление, например, к «самостийности» Украинской Центральной Рады. Буржуазное правительство Украины во время немецкой оккупации проводило единую политику с австро-германскими империалистами,[682]. Такова подлинная сущность «самостийности», свободы грабить и эксплуатировать трудящихся, которую восхваляют западные фальсификаторы. На смену фальшивому лозунгу «самостийности» рабочие и крестьяне Украины призывали к тесному единению с Советской Россией для борьбы с общими врагами.

Трудящиеся Украинской и Белорусской Советских Республик, советских республик Прибалтики стремились к объединению вокруг РСФСР как единого центра. Подчеркивалось огромное значение централизованного руководства не только вооруженной борьбой, но и в распоряжении материальными ресурсами, как одного из решающих факторов защиты социалистических завоеваний.

Это желание советских республик к объединению с Советской Россией отражено в «Декларации Временного рабоче-крестьянского правительства Украины» (январь 1919 г.) и «Декларации I Белорусского съезда Советов» (февраль 1919 г.) В Декларации Советской Украины, принятой сразу же после освобождения от германской оккупации, указывалось на наличие тесных исторических, экономических и культурных связей Украины и России, на общность политических, экономических и военных задач двух социалистических республик[683]. В резолюции I съезда Советов Латвии (17 января 1919 г.) подчеркивалась необходимость теснейшего братского союза Латвии и РСФСР для борьбы против вмешательства иностранных империалистов, «исходя из единодушного желания трудящихся Латвии». Аналогичные решения приняли и трудящиеся Литвы (на съезде Советов в феврале 1919 г.) и Эстонии[684]. Лишь благодаря добровольному стремлению самих трудящихся к тесному союзу стали возможными братское сотрудничество и взаимопомощь советских республик в гражданской войне.

Центральный Комитет партии и Совет Народных Комиссаров РСФСР, устанавливая братские отношения с советскими республиками, стремились обеспечить единство действий в борьбе против интервентов и контрреволюции. При этом особое значение придавалось централизованному использованию материальных ресурсов в тяжелой обстановке гражданской войны, учитывая интересы суверенных советских республик. Коммунистическая партия решительно боролась с проявлениями великодержавного шовинизма. Вместе с тем приходилось преодолевать и проявления сепаратизма, мешавшие координации военных действий, а также максимальному использованию ограниченных имеющихся ресурсов. ЦК РКП(б) и Совет Обороны боролись с попытками автономно использовать материальные ресурсы отдельными республиками без учета общих задач страны[685]. Осуждая сепаратистские тенденции отдельных республиканских ведомств, В. И. Ленин в то же время требовал в военно-экономическом сотрудничестве особого внимания к местным нуждам, к учету национальных интересов.

ЦК РКП(б), В. И. Ленин соблюдали интересы всех народов, всегда оказывали им поддержку, по мере возможности удовлетворяли их нужды и запросы. И это лишь одна из сторон разносторонней деятельности В. И. Ленина и Коммунистической партии по организации защиты социалистических завоеваний и сплочению народов советских республик.

Тяжелая борьба на фронтах, непрерывно меняющаяся обстановка, непрекращающиеся попытки местных буржуазных националистов и великодержавных шовинистов посеять вражду и недоверие между народами — все эти трудности приходилось преодолевать Коммунистической партии при налаживании экономического сотрудничества советских республик.

В годы гражданской войны подавляющая часть промышленности национальных районов была выведена из строя, особенно это касалось предприятий крупной индустрии. В 1920 г. продукция крупной промышленности Азербайджана по сравнению с довоенным уровнем сократилась почти в 7 раз, а сельского хозяйства — на 35%, нефтедобывающей промышленности — на 70%[686]. Выпуск валовой продукции промышленности Казахстана в 1920 г. уменьшился вдвое по сравнению с 1913 г., причем по ряду отраслей промышленности сокращение производства было еще более резким. Добыча нефти за указанный период сократилась в 4 раза, карагандинского угля — в 5 раз, золота — в 92 раза, прекратились добыча медной руды и выплавка меди, продукция шерстомойной промышленности уменьшилась в 25 раз, хлопкоочистительной — в 20 раз, кожевенной — в 2,5 раза[687].

В целом на территории оккупированных интервентами и белогвардейцами районов производилась подавляющая часть добычи нефти и производства хлопка, хлеба, свыше 90% каменного угля, 85% железной руды, около ¾ производимого в стране чугуна, стали, сахара[688]. Поэтому вполне понятно, какие трудности выпали на долю центральных районов и Петрограда, отрезанных от важнейших источников сырья и топлива в течение военных лет.

Состояние промышленности национальных районов к концу гражданской войны характеризуется сопоставлением 1920 г. с 1915 г. — вторым годом империалистической войны (см. таблицу)[689]. Как показывают данные таблицы, особенно резко сократилось производство в Центрально-Промышленном, Северо-Западном районах и на Украине. Значительная часть промышленных предприятий была выведена из строя. В 1920 г. (по сравнению с 1915 г.) снизился удельный вес указанных районов в общем объеме промышленного производства, что явилось следствием нанесенного им ущерба. На Украине и в Центрально-Промышленном районе более чем вдвое сократилось число предприятий обрабатывающей промышленности, и за годы войны почти полностью была выведена из строя обрабатывающая промышленность в республиках Закавказья.

Таблица 4

Промышленность дореволюционной России в 1915 г. и советских республик в 1920 г. *

Республики и районы

1915 г.

1920 г.

1920 г. к 1915 г., %

Предприятия обрабатывающей промышленности

Промышленность, всего

Предприятия обрабатывающей промышленности

Промышленность, всего

Число предприятий обрабатывающей промышленности

Промышленность, всего

число рабочих

валовая продукция

число рабочих

валовая продукция

число рабочих

Валовая продукция

число

уд. вес, %

тыс. чел.

уд. вес, %

млн. руб.

уд. вес, %

число

уд. вес, %

тыс. чел.

уд. вес, %

млн. руб.

уд. вес., %

СССР *

15 942

100,0

2729,7

100,0

6411,3

100,0

8102

100,0

1531,5

100,0

859,1

100,0

50,8

56,1

13,4

РСФСР

10 210

64,1

2120,2

77,7

4622,9

72,1

6113

75,5

1183,6

77,3

616,4

71,8

59,9

55,8

13,3

В том числе

Северо-Западный район

1 441

9,0

353,3

16,8

955,4

14,9

546

6,7

143,3

9,4

70,8

8,2

37,9

39,9

7,4

Центрально-Промышленный район

3 745

23,5

973,4

35,7

2036,1

31,8

1608

19,8

492,4

32,2

202,8

23,6

42,9

49,6

10,0

Украинская ССР

3 233

20,3

499,2

18,3

1225,4

19,1

1376

17,0

286,9

18,6

119,8

13,9

42,6

57,5

9,8

Белорусская ССР

804

5,0

22,2

0,8

38,9

0,6

352

4,3

19,3

1,3

9,9

1,2

43,8

96,9

25,4

Республики Закавказья

1 264

7,9

71,0

2,6

375,9

5,9

12

0,1

20,8

1,4

100,9

11,7

0,9

29,3

26,8

Туркестан

431

2,7

17,1

0,6

148,2

2,3

249

3,1

20,9

1,4

12,1

1,4

57,8

122,2

8,2

* Речь идет о территории дореволюционной России и Советских республик в границах СССР на 1930 г.

Приведенные данные свидетельствуют также о той роли, которую играли центральные районы страны и Украины в период гражданской войны.

Военная обстановка, потери на фронтах, уход части рабочих в армию и т.д. — все это привело к сокращению численности рабочих и, следовательно, к сокращению производственного персонала.

Организация экономического сотрудничества и взаимопомощи советских республик явилась одним из решающих условий превращения страны в единый военный лагерь. Этой задаче отвечало проведение советскими республиками единой политики — политики «военного коммунизма», способствующей максимальной мобилизации внутренних материальных и людских ресурсов каждой социалистической республики на защиту Страны Советов. Формы сотрудничества их определялись исторической обстановкой.

Советские республики находились в трудном экономическом положении и по существу только приступали к налаживанию хозяйственных связей, что сужало возможности экономической взаимопомощи. Сотрудничество было направлено прежде всего на защиту социалистических завоеваний, на разгром войск интервентов и белогвардейцев. Одновременно республики помогали друг другу в укреплении социально-экономической базы диктатуры пролетариата.

Для победы в гражданской войне особое значение имело установление тесных экономических связей между РСФСР, с одной стороны, Украинской, Белорусской, Прибалтийскими советскими республиками — с другой. РСФСР была основной базой диктатуры пролетариата, от существования которой зависела судьба социалистической революции. В то же время республики помогали Российской Федерации хлебом, сырьем, материалами, топливом, различными видами продовольствия.

В экономическом и военно-стратегическом отношении огромное значение имел союз Российской и Украинской советских республик,[690] Об упрочении экономических связей этих республик свидетельствует систематическая финансовая помощь, которую РСФСР оказывала Украине. Так, в начале января 1919 г. правительством РСФСР было ассигновано 125 млн. руб. для восстановления промышленности освобожденного Юга, в том числе Украине, 14 февраля — еще 500 млн. руб., 3 марта (по решению Президиума ВСНХ) — 40 млн. руб. на расширение угледобычи, 27 марта — 1 млрд. руб., из них 500 млн. руб. на возрождение свеклосахарной промышленности[691].

Украине принадлежала важная роль в преодолении продовольственного кризиса, особенно в первой половине и летом 1919 г.

В составе продукции, которую поставляли друг другу советские республики, проявлялось исторически сложившееся разделение труда между районами страны (цветные металлы, оборудование, мануфактура из РСФСР; хлеб, сахар, уголь и металлы с Украины; хлопок из Туркестана).

С середины декабря 1918 г. до середины апреля 1919 г. РСФСР отправила Украине более 60 станков и 10 тыс. пуд. цветных металлов, на 12 млн. руб. инструмента, а также до конца апреля — 78 тыс. пуд. льна, 75 тыс. пуд. пряжи, 48 тыс. пуд. пеньки, свыше 3000 пуд. серы и т.д.[692]

В течение апреля 1919 г. РСФСР отправила на Украину для продуктообмена 3,659 тыс. пуд. промышленных готовых изделий и сырья, а Украина в Советскую Россию — 1,300 тыс. пуд. продовольствия, соответственно в мае РСФСР отправила на Украину 3,2 млн. пуд., а Украина в РСФСР — 19 млн. пуд.[693] Одновременно и РСФСР и Украина оказывали поддержку другим советским республикам. В марте 1919 г. в ответ на обращение Советской Латвии к Украине за помощью нарком по военным делам Украины Н. И. Подвойский распорядился: «Немедленно отправить Красной Армии Латвии 12 вагонов муки и 8 вагонов сахару — дар Красной Армии Украины»[694]. Масштабы бескорыстной помощи определились теми ограниченными возможностями, которыми располагали республики.

Сотрудничество советских республик осуществлялось путем взаимных, преимущественно безвозмездных, поставок продовольствия и изделий промышленности, а также путем прямого товарообмена, причем последний был целиком подчинен задачам снабжения республик необходимым сырьем, самыми насущными предметами потребления. Взаимная поддержка советских республик носила характер военно-экономического сотрудничества. Можно, например, отметить, что войска Советской Украины получали вооружение и обмундирование из РСФСР. Украине помогали также Белоруссия, Литовская, Латвийская и Эстонская Советские Республики, которые поставляли лесоматериалы, стекло, мануфактуру, спички, картон, инвентарь для сельского хозяйства. Реставрация буржуазного строя в республиках Прибалтики в 1919 г. прервала братское сотрудничество их с другими советскими республиками.

РСФСР помогала Белорусской Советской Республике преодолевать трудности, которые были вызваны тем, что оккупанты вывели из строя большую часть промышленных предприятий; организовала снабжение ее продовольствием. Так, в начале июля 1918 г. Витебск получил из Уфимской губернии 18 вагонов продовольственных товаров, из Рыбинска — 32 вагона соли. Центральные районы направляли в республику мануфактуру, обувь, сельскохозяйственные инвентарь, фураж для скота[695].

В 1919 г. в Советской России на первое полугодие было в наличии 18,4 млн. пуд. нефти (в 1916 г. нефтедобыча в стране составила 600 млн. пуд.)[696]. Однако нефть и нефтепродукты отправлялись также на Украину и в Белоруссию. Советская Россия оказывала Белоруссии финансовую поддержку, в то время как сама испытывала острый дефицит материальных ресурсов и денежных средств. Надо отметить, что РСФСР оказывала большую практическую помощь братским республикам не только в области возрождения промышленности — оборонной, топливной, пищевой, но и в организации республиканских совнархозов.

Разные формы помощи, методы ее оказания, ее направленность в основном вырабатывались в ходе гражданской войны. К этому[697] Дружественным актом большого исторического значения была реэвакуация предприятий и оборудования из РСФСР в советские республики — в Латвию, на Украину, в Белоруссию. Вывезенные в период империалистической войны предприятия возвращались республикам для укрепления их экономики, материальной базы диктатуры пролетариата. Гражданская война, однако, не позволила полностью осуществить этот план.

Те районы, территория которых не была захвачена интервентами, оказывали поддержку Красной Армии, мобилизуя все возможности для налаживания работы промышленных предприятий, и тем самым укрепляли позиции диктатуры пролетариата. В Казахстане рабочие Ленгерских копей увеличили добычу каменного угля с 129 тыс. пуд. в 1918 г. до 225 тыс. пуд. в 1919 г. Поставляя сукно Красной Армии, рабочие Ахраимской суконной фабрики увеличили производство продукции до 111 тыс. арш. в 1919 г. против 108 тыс. арш. в предыдущем году[698].

Для экономического сотрудничества советских республик важным источником ресурсов являлось восстановление в ходе гражданской войны вышедших из строя промышленных предприятий. Взаимопомощь способствовала более быстрому восстановлению разрушенных промышленных предприятий, заводов оборонного значения, транспорта, обеспечению армии и населения продовольствием. К концу войны стало налаживаться сотрудничество советских республик в области хозяйственного строительства. На освобожденных от врагов Советской власти территориях трудящиеся начинали работу по возрождению разрушенной промышленности и транспорта. После восстановления Советской власти на Украине (в конце 1919 г.), в Белоруссии (середина лета 1920 г.) Центральный Комитет партии и Совнарком РСФСР приняли меры к расширению и укреплению сотрудничества по всем направлениям с Украиной (особенно в возрождении Донбасса), по оказанию помощи в восстановлении народного хозяйства Белоруссии. Советская Белоруссия получила от РСФСР в декабре 1920 г. аванс в сумме 1 млрд. руб. и материалы для промышленных предприятий[699].

В годы гражданской войны территория республик Средней Азии, Казахстана, Закавказья частично или полностью (временно) находилась в руках врагов или была отрезана от Центральной России. После освобождения захваченных интервентами и белогвардейцами национальных районов на их территории разворачивались восстановительные работы. В освобожденных весной 1920 г. районах Северного и Северо-Восточного Казахстана началось восстановление Риддерских

Уже в 1920 г. в республиках начали осуществляться первые организационные мероприятия по переходу к восстановлению народного хозяйства. Это было особенно важно в отношении крупнейших хозяйственных предприятий, имеющих жизненно важное значение для всей Советской страны: нефтяной промышленности Бакинского района и угольной — Донбасса. Особое внимание правительство РСФСР уделяло восстановлению Донбасса в 1919 и 1920 гг., оказывая ему финансовую помощь, посылая оборудование, продовольствие и предметы первой необходимости для рабочих.

Проведение восстановительных работ в 1920 г. в Донбассе, на Эмбенских нефтепромыслах, в Бакинском нефтяном районе позволили увеличить поставки нефти и угля в центральные районы страны, испытывавшие острую нужду в топливе. Бакинский пролетариат вновь откликнулся на призыв Ревкома Азербайджана помочь Советской России топливом и отправил в РСФСР (с мая по декабрь 1920 г.) 160 млн. пуд. нефти и нефтепродуктов.

В тяжелом экономическом положении, как уже упоминалось, в годы гражданской войны находился Туркестан, который с середины 1918 г. был отрезан от Советской России. Советское правительство использовало малейшую возможность для оказания помощи Туркестану. Она усиливалась в те короткие периоды, когда устанавливалась прямая связь с Туркестаном. Например, в январе — апреле 1919 г. по постановлению Совета Обороны Туркестану было отправлено снаряжение для Красной Армии, продовольствие, промышленное оборудование. В национальных районах Коммунистическая партия принимала меры для упрочения социалистического уклада и сосредоточения командных высот в руках органов Советской власти в тех случаях, когда национальные районы (как, например, Туркестан) были отрезаны от Центральной России. РСФСР передавала национальным советским республикам и накопленный опыт социалистического строительства.

Советская Россия в течение осени — зимы 1919 г. и 1920 г. направила в Туркестан сотни вагонов с металлом, двигателями, сахаром, мануфактурой. В те периоды, когда возникала возможность помочь Туркестану, правительство Советской России выделяло ему необходимые ресурсы. Так, по решению Совнаркома РСФСР от 2 февраля 1919 г. Туркестану выделялось 12 млн. пуд. хлеба, а также сахар, текстильные товары и сельскохозяйственный инвентарь[700]. Еще в мае 1918 г. Совнарком принял декрет об организации оросительных работ в Туркестане[701]. Однако гражданская война помешала реализации этих планов. Вновь связи Туркестана с Центром были восстановлены в конце 1919 г., что дало возможность Советской России оказать помощь Туркестану не только материалами и продовольствием, но и кадрами хозяйственных работников, обладающими уже определенным опытом. Так, летом 1920 г. в Туркестан прибыло оборудование для Маргеланской шелкопрядильной фабрики, Ферганской шелкопрядильной фабрики, а в августе-сентябре[702].

В течение февраля — декабря 1920 г. Центр отправил в Туркестан 33 эшелона (614 вагонов), которые доставили 61 356 пуд. металла, 8610 пуд. металлических изделий, 78 вагонов лесных материалов, 12 вагонов посуды, 8 вагонов бумаги, 58 вагонов спичек, 4 вагона сахара, около 16 млн. арш. тканей. В свою очередь Туркестан поставил текстильной промышленности Центра за вторую половину 1920 г. свыше 5 тыс. вагонов хлопка (в 1919 г. соответственно — 841 вагон)[703]. После восстановления Советской власти в Туркестане и Азербайджане Совет Народных Комиссаров 27 ноября 1920 г. принял декрет «О мерах к восстановлению хлопководства в Туркестанской и Азербайджанской Социалистических Советских Республиках», предусматривая выделение денежных средств, снабжение хлопкоробов инвентарем, предметами потребления.

Значительную поддержку Туркестан получил от правительства РСФСР в восстановлении промышленности, причем эта помощь была оказана поставками не только сырья и материалов, но и оборудования, а также кадрами специалистов, которых направлял туда ЦК РКП(б).

После провозглашения образования Армянской Советской Социалистической Республики (29 ноября 1920 г.) Совнарком по инициативе В. И. Ленина выделил Армении денежную ссуду, советский Баку отправил Армянской республике эшелоны с хлебом и нефтью[704].

В. И. Ленин в июле 1920 г. в «Первоначальном наброске тезисов по национальному и колониальному вопросам», формулирует выводы о необходимости тесного союза советских республик, о значении единства советских республик, для того чтобы отстоять свое существование от посягательств империалистических держав, и о необходимости тесного экономического союза для восстановления разрушенных империализмом производительных сил, для создания единого, по общему плану регулируемого хозяйства. Эти положения содержали глубокое обобщение опыта первых лет существования советских республик, результатов объединения их сил в борьбе против интервентов и внутренней контрреволюции. В работе определены перспективы развития взаимоотношений советских республик в условиях социализма, их сплочения в едином союзном государстве[705].

Взаимная поддержка советских республик материальными ресурсами, их братское сотрудничество явились одним из решающих факторов победы Страны Советов в гражданской войне. В этой борьбе в тяжелых условиях войны окрепло политическое и экономическое единство советских республик, был накоплен опыт хозяйственного сотрудничества, сыгравший важную роль в подготовке объединения советских республик в единое союзное государство, в восстановлении народного хозяйства.

Глава двенадцатая

РАБОТА ПРОМЫШЛЕННОСТИ НА ОБОРОНУ СТРАНЫ

1. Планомерная мобилизация промышленности

Советская промышленность в годы иностранной интервенции и гражданской войны выполнила огромную работу по снабжению фронта оружием и боеприпасами, снаряжением и обмундированием, предметами потребления. Эта работа протекала в труднейших условиях, когда враги отрезали от Советской страны основные топливные, сырьевые и продовольственные районы. Как известно, оккупированные интервентами и белогвардейцами районы занимали ранее преобладающее место в добыче каменного угля и нефти, производстве чугуна, стали, хлопка, сахара, они давали большую часть хлеба. Свыше половины заводов, выполнявших ранее военные заказы, оказались на отрезанной врагом территории[706].

Советская страна представляла собой осажденный военный лагерь. Американские, японские и англо-французские империалисты перехватили все морские и иные пути сообщения России с внешним миром. Страна подверглась экономической блокаде, которая усиливала трудности с топливом, сырьем и оборудованием, поскольку промышленность России пользовалась ранее преимущественно импортными машинами и материалами, а также многими видами стратегического сырья. Трудности, связанные с иностранной военной интервенцией, гражданской войной и вражеской блокадой, усугублялись унаследованным от прошлого уродливым размещением промышленности по стране, когда важнейшие производства и предприятия тяжелой и легкой промышленности Центрального района и Петрограда были оторваны от источников сырья, металла, угля, нефти, хлопка.

«Наша страна, — писал Ленин в «Правде» 15 февраля 1919 г., — разорена четырехлетней преступной войной капиталистов больше, чем другие страны. Везде разруха и расстройство, нет товаров, в городах и в неземледельческих губерниях страшный, мучительный голод. Приходится напрягать все силы, чтобы победить разруху, победить голод, победить войска помещиков и капиталистов, пытающихся добиться восстановления старой власти царя и богачей, эксплуататоров»[707].

Многократная и продолжительная оккупация интервентами и белогвардейцами Донбасса, Баку, Урала, Западной Сибири причинила[708].

В невероятно трудных условиях, при нехватке топлива, сырья, продовольствия Советская власть организовала военное производство для фронта, снабжение армии вооружением и снаряжением, продовольствием, снабжение населения предметами первой необходимости. Сосредоточение в руках государства основных средств производства и плановое регулирование народного хозяйства сыграли огромную роль в мобилизации и использовании хозяйственных ресурсов страны для победоносного завершения отечественной войны против интервентов и внутренней контрреволюции.

Планы мобилизации народного хозяйства разрабатывались Советским государством с начала 1918 г. Еще в январе 1918 г. Совет Народных Комиссаров дал задание соответствующим органам республики определить, какие предметы вооружения и военного снаряжения должно вырабатывать и в каких процентах по отношению к производству военного времени. С развертыванием военных действий против интервентов и белогвардейцев партия и правительство проводят мероприятия по увеличению производства вооружения и снаряжения для армии.

В августе 1918 г. была образована Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной Армии (Чрезкомснаб), на которую возлагались задачи мобилизации промышленности, координации производства и распределения вооружения и снаряжения, а также контроль за их использованием. Комиссии было предоставлено право размещения военных заказов на всех предприятиях страны. Она контролировала всю военную промышленность и выполнение военных заказов гражданской промышленностью. Комиссия становилась центром, координирующим производство и распределение военного снаряжения. После образования Совета Обороны Чрезкомснаб стал работать под его руководством.

Для объединения, согласования и регулирования военной промышленности в августе 1919 г. был учрежден Совет военной промышленности (Промвоенсовет), работавший по указаниям Совета Обороны. Он объединял крупнейшие оборонные предприятия, рассматривал производственные программы заводов, распределял военные заказы, осуществлял технический контроль за их выполнением, оказывал содействие в снабжении оборонных (в первую очередь артиллерийских, пулеметных,

Делом мобилизации ряда отраслей промышленности на военные нужды занимался Отдел военных заготовок ВСНХ (Центровоензаг), на который было возложено снабжение армии обмундированием, обозным и инженерным имуществом. В важнейших промышленных районах создавались воензаги при местных советах народного хозяйства.

При помощи системы плановых заданий и отраслевых планов осуществлялось планомерное руководство производством и распределением промышленной продукции, заготовкой и использованием топлива, сырья и продовольствия, а также перевозкой всего необходимого для фронта и военного хозяйства.

Советская оборонная промышленность работала по строго централизованному плану. Планомерно распределялись материальные фонды государства в соответствии с задачами дня. Предприятия получали сырье, нужные машины и топливо от вышестоящих хозяйственных органов и по их указаниям сдавали свою продукцию. Важное место в системе военного хозяйства занимали топливные планы, помогавшие правильно использовать имеющееся топливо для поддержания военной промышленности и транспорта, городского хозяйства. Плановое руководство перевозками обеспечивало необходимую переброску войск, вооружения, снаряжения, топлива и продовольствия.

Одна из характерных особенностей планирования хозяйства в этот период состоит в том, что текущие планы производства и распределения военной и гражданской продукции составлялись на короткие сроки. Ленин указывал, что в 1918—1919 гг. «никто не мог подумать о запасе или распределении на год, а могли только думать на три недели или на две, а третью «будем посмотреть»[709].

Важнейшим принципом плановой организации военной экономики явился принцип выделения ударных, т.е. решающих для обороны страны отраслей хозяйства, ведомств и предприятий и сосредоточение на них основных сил и средств. Во имя лозунга «Все для фронта, все для победы» приходилось во что бы то ни стало обеспечивать решающие для обороны страны отрасли хозяйства, идти сознательно на неудовлетворение ряда насущных потребностей остальных отраслей хозяйства, ведомств и предприятий. Основное внимание было обращено на развитие военной индустрии и связанных с ней отраслей хозяйства.

Советская промышленность работала по заказам главков и центров ВСНХ, которые исходили из военно-хозяйственных планов Совета Обороны. Если в 1918 г. по плановым заданиям промышленных управлений и комитетов (главков и центров) ВСНХ работало 1500 обследованных предприятий, то в 1920 г. по плановым заданиям высших хозяйственных органов государства работало уже до 2500 фабрик и заводов; в то же время число предприятий, работавших по заказам местных хозяйственных ведомств, систематически сокращалось. Эти данные характеризуют процесс централизации планового руководства промышленным производством в период гражданской войны.

Обстановка гражданской войны требовала проведения жесткого централизма в хозяйственном управлении страной, последовательного и твердого осуществления единоначалия. Партия и правительство указывали: «Наряду с коллегиальностью обсуждения и решения неуклонно проводить осуществление единоличной ответственности за исполнение как определенных видов работ, так и отдельных операций»[710].

В период гражданской войны продолжалась работа по строительству и укреплению советской системы управления хозяйством. Коммунистическая партия добивалась все более активного участия рабочих в управлении хозяйством. Во всех звеньях хозяйственного аппарата рабочим принадлежало большинство в управляющих органах. Ленин в 1920 г. отмечал, что рабочие составляют более 60%, т.е. почти две трети, всего состава руководящих органов ВСНХ, промышленных центров и главков, губернских советов народного хозяйства и предприятий[711].

IX съезд партии особо подчеркнул задачу постоянного привлечения свежих сил из среды рабочего класса, способных выполнять организаторскую работу в промышленности. Для подготовки хозяйственных кадров из рабочих на крупных предприятиях и при кустах предприятий создавались «курсы промышленной администрации». В резолюции съезда о профсоюзах указано, что одной из важных задач советских профсоюзов является «подготовка офицерского кадра нашей промышленности из рабочих, т.е. дело профессионально-технического обучения»[712].

Как и в период мирного строительства, во время гражданской войны к хозяйственной работе привлекались специалисты. Коммунистическая партия руководствовалась при этом ленинским указанием о том, что использование знаний и опыта специалистов — необходимое условие, без которого нельзя создать крепкую армию и прочную оборону страны. «Организационная творческая дружная работа должна сжать буржуазных специалистов так, чтобы они шли в шеренгах пролетариата, как бы они ни сопротивлялись и ни боролись на каждом шагу»[713].

Большую роль в привлечении специалистов для работы по усилению обороны страны сыграл Научно-технический отдел ВСНХ, созданный в августе 1918 г. В работе государственного центра по координации научных исследований участвовали в качестве экспертов и консультантов 250 профессоров, 300 инженеров, около 240 других специалистов; среди них были ученые с мировым именем — Н. Е. Жуковский, А. Н. Крылов, А. Н. Туполев, Н. Д. Зелинский, И. М. Губкин, И. А. Каблуков и др.[714]

Центральной задачей советской промышленности было обеспечение снабжения фронта. «Больше всего нуждается наша армия в снабжении: в одежде, оружии, снарядах. В разоренной стране приходится употреблять громадные усилия, чтобы покрывать эту потребность армии…»[715], — писал Ленин в июле 1919 г.

В первый период войны были мобилизованы и использованы запасы вооружения и снаряжения, оставшиеся в России после первой мировой войны. По решению Совета Обороны, опубликованному в «Известиях

Война требовала развертывания производства вооружения, боеприпасов, снаряжения и обмундирования. Совет Обороны наметил программу расширения военного производства и усиления снабжения фронта оружием, боеприпасами, снаряжением. Для выработки плана военного производства и снабжения был собран большой материал, в частности от органов военного снабжения были получены списки предприятий и хозяйственных объединений, которые ранее являлись поставщиками различного рода вооружения и снаряжения для армии. Партия и правительство призвали все Советы депутатов, совнархозы и военные органы на местах развивать широкую инициативу в деле производства вооружения и боеприпасов, заготовки предметов военного снабжения. Совет Обороны обязал Чрезкомснаб содействовать и доставлять местным хозяйственным органам все необходимое для военного производства сырье, материалы, оборудование, а также «вводить необходимый контроль и необходимое единство в процесс восстановления производства по обслуживанию разносторонних нужд армии»[716].

Повсеместно создавались комиссии помощи фронту из представителей партийных, советских и профессиональных организаций. Совет Обороны особо отметил достижения Краснопресненской (Москва) комиссии помощи фронту и дал указание осветить эту работу в печати «с целью вызвать соревнование». Краснопресненская комиссия помощи фронту в течение первой недели своей деятельности в ноябре 1918 г. выявила на заводах района большое количество необходимых для фронта и военной промышленности материалов, снаряжения и боеприпасов. Комиссия провела специальную анкету, уточнившую, какие предметы для армии вырабатывало предприятие в первую мировую войну, что производило после революции, что может давать для фронта в настоящее время, в какой срок может перейти на выработку военной продукции. В результате была установлена возможность производства на фабриках и заводах района самой разнообразной продукции для фронта — боеприпасов, снаряжения, продуктов питания и т.д. На совещании представителей заводов и фабрик района была намечена программа развертывания производства вооружения и предметов снаряжения для фронта. В Рогожско-Симоновском районе Москвы к работе комиссии помощи фронту были привлечены все фабрично-заводские комитеты. Как отмечалось в «Правде» 4 октября 1918 г., комиссия ставила своей задачей «выяснение количества фабрик и заводов в районе, могущих быть пущенными в ход для использования находящихся в наличности материалов для нужд армии, устройство сборов, посылку на фронт литературы и проч.».

В кратчайший срок советы народного хозяйства под руководством партии и правительства провели огромную работу по возрождению военной промышленности, мобилизации всей промышленности, по организации производства для снабжения Красной Армии. К началу 1919 г. на оборону работало свыше 50 специализированных военных и 330 промышленных[717].

В условиях разрухи, преодолевая голод, холод и другие лишения, рабочий класс Советской страны самоотверженно трудился на оборону, снабжая Красную Армию оружием, боеприпасами и снаряжением. В передовых рядах тружеников тыла были рабочие Москвы и Петрограда, Иваново-Вознесенска, Нижнего Новгорода, Тулы и других промышленных центров страны.

Большую работу по снабжению фронта вооружением и снаряжением выполнила промышленность Петрограда и Москвы. В Петрограде выделился ряд ударных заводов, работавших образцово несмотря на тяжелые условия, трудности с сырьем, топливом, продовольствием. Были пущены в ход многие предприятия и кустарные мастерские, которые могли работать на местном сырье и топливе. Хотя рабочим Петрограда, отмечал В. И. Ленин, приходится нести больше тягот, чем рабочим в других промышленных центрах, «ни малейшего упадка сил среди питерских рабочих нет. Наоборот. Они закалены. Они нашли новые силы. Они выдвигают свежих борцов»[718].

Важную роль в снабжении армии оружием и патронами сыграла металлическая промышленность Тулы, которая была главной кузницей оружия в годы гражданской войны. Большое значение в военном хозяйстве имел также нижегородский промышленный район с его Сормовскими, Выксунскими, Кулебакскими и другими заводами, а также рядом предприятий, переведенных сюда из прифронтовых мест[719].

Работа для фронта развертывалась по всей стране, в том числе и в районах, освобождаемых от интервентов и белогвардейцев. Так, после освобождения Урала, районов Украины от вражеских войск там налаживалось производство вооружения, боеприпасов и снаряжения для Красной Армии, создавались базы военного снабжения[720].

Оборона страны настоятельно требовала строжайшей экономии в использовании ресурсов страны. Совет Обороны призывал правильно и экономно использовать каждый пуд хлеба и угля, каждое полено дров, каждый аршин мануфактуры, требовал суровой кары за бесхозяйственность и расточительность, за перерасход топлива, электроэнергии, сырья и материалов. Он добивался точного учета производимой продукции, средств производства и предметов широкого потребления, строгого их хранения, полного порядка в складском хозяйстве. По заданию правительства работники Государственного контроля регулярно проверяли постановку учета и организацию работы в продовольственных, топливных, транспортных и других ведомствах, предприятиях и учреждениях.

Оборудование, сырье и материалы, готовая продукция распределялись по государственным планам снабжения, которые составлялись хозяйственными[721].

Плановая организация производства, распределения и использования продукции промышленности была одним из важных факторов, обеспечивших победу в войне. Ленин неоднократно указывал, что при правильном использовании ресурсов Советское государство может продержаться очень и очень долго, может успешно решить военно-хозяйственную задачу, несмотря на трудности интервенции, гражданской войны и блокады.

Концентрация максимума сил и средств на решающих участках военного хозяйства, на основных предприятиях — один из главных принципов советской организации военного хозяйства. «Мы, — писал Ленин в феврале 1920 г., — умели побеждать, ибо правильно определяли самую неотложную, самую насущную, самую злободневную задачу и на ней сосредоточивали действительно все силы всех трудящихся, всего народа»[722].

2. Организация производства для обороны

Почти на каждом заседании Совета Обороны рассматривались и разрешались вопросы о работе военной промышленности, состоянии производства вооружения и снаряжения, о работе важнейших оборонных заводов, материально-техническом снабжении их для бесперебойной деятельности. В Совет Обороны поступали регулярно (в особо опасные периоды войны — ежедневно) сводки о производстве оружия, боеприпасов, о пошивке обуви и шинелей, об отправке вооружения и снаряжения на фронт. В отчетах военного и хозяйственного ведомства, оборонных заводов указывалось, сколько изготовлено за истекшее время вооружения и различных предметов снаряжения и обмундирования, сдано на военные базы готовой продукции, отправлено на фронт, сколько оставалось незавершенной продукции на предприятиях, сколько имелось сырья и материалов, исправного оборудования, рабочей силы.

В неимоверно трудных условиях партия и правительство добивались безостановочной работы важнейших предприятий военной промышленности, в первую очередь решающих для того времени оружейных и патронных заводов. Совет Обороны непосредственно руководил работой основных оборонных заводов, посылал своих уполномоченных на важнейшие предприятия для проверки положения дел и помощи на месте. На главные военные заводы выезжали комиссии Совета Обороны, которые принимали меры по улучшению снабжения заводов топливом, сырьем, необходимыми материалами и продовольствием. На главных

Коммунистическая партия и Советское правительство призывали рабочих оборонной промышленности усиливать снабжение фронта вооружением и боеприпасами, а рабочих других отраслей — обеспечивать военные заводы сырьем, материалами и топливом. Эти призывы находили горячий отклик среди рабочих. Тульский съезд металлистов дал в июле 1919 г. «социалистическую клятву» неустанной работой способствовать достижению победы над иностранными империалистами, «удесятерить выработку оружия». Приветствуя это решение тульских металлистов, Ленин просил сообщать ежемесячно, какие фактические успехи достигаются по принятым обязательствам. «Работа в Туле должна быть повышена изо всех сил…», — писал Ленин тульским большевикам осенью 1919 г. «Если возьмем Орел, работу не ослаблять, а вдесятеро усилить, ибо без этого мы не победим, а остановка наступления для нас смерть»[723].

В январе 1919 г. рабочие Ижевского завода довели ежедневное производство до 1000 винтовок. Совет Обороны послал им благодарность за ценную поддержку, оказываемую Красной Армии. Получив телеграмму, рабочие приняли новое обязательство — производить еще больше винтовок. К концу марта ижевцы давали уже 1200 винтовок в день. После освобождения района от кратковременной оккупации его белогвардейцами рабочие Ижевского завода вновь развернули производство оружия для Красной Армии.

Производство важнейших видов стрелкового оружия на тульских и других военных заводах увеличивалось из месяца в месяц. В апреле 1919 г. было изготовлено 16 тыс. винтовок и 325 пулеметов, в июле уже 30 тыс. винтовок и 725 пулеметов. В целом за первое полугодие 1919 г. все заводы выпустили свыше 201 тыс. винтовок, а за второе — почти 269 тыс. За этот год было произведено свыше 6 тыс. пулеметов, изготовлено и отремонтировано 1302 артиллерийских орудия[724]. Большое значение имел ремонт оружия на военных заводах и в мастерских. Так, рабочие снаряжательной мастерской в Твери и Бежецкой оружейно-пулеметной мастерской в 1919 г. отремонтировали 135 тыс. винтовок и 2500 карабинов[725].

В первый период гражданской войны особенно тяжелым было положение с боеприпасами — патронами и снарядами. Разработанный комиссией Совета Обороны в декабре 1918 г. план повышения производства патронов предусматривал достижение к июлю 1919 г. основным патронным заводом максимального выпуска патронов (35 млн. патронов — уровень 1916 г.). Для увеличения производства патронов на главном патронном заводе вводилась система премий за повышение производительности труда по сравнению с уже достигнутой. Совет Обороны дал указание использовать все свободные помещения патронных заводов для установления новых станков, перебрасываемых с других предприятий.

Вопрос об увеличении производства патронов вновь рассматривался Советом Обороны 13 мая 1919 г. По докладу Ленина были намечены меры по поднятию производительности труда на важнейших патронных заводах. Совет Обороны поручил Главному артиллерийскому управлению добиться того, чтобы Петроград дал максимальное количество полуфабрикатов, необходимых для основных патронных заводов. Для увеличения производства на новых патронных заводах туда направлялись рабочие с эвакуированных заводов, посылались опытные рабочие с главного патронного завода республики.

Если в январе — марте 1919 г. Тульский патронный завод давал до 79% нормы выработки патронов в 1916 г., то в июле он поднял выпуск патронов до 103% среднемесячного уровня 1916 г.[726] Все патронные заводы в 1919 г. выпустили 357 260 тыс. патронов.

Недостаток патронов ощущался на всем протяжении войны. Совет Обороны дал указание о сборе стреляных гильз и организации кустарного производства патронов. В декабре 1919 г. кустарные мастерские изготовили более 2 млн. патронов из стреляных гильз. Производство винтовочных патронов из стреляных гильз налаживалось на Дроболитейном заводе.

По мере освобождения оккупированных районов принимались меры к восстановлению находившихся там патронных заводов. В начале 1919 г. перед Луганским заводом была поставлена задача довести производство до 1,5 млн. патронов в день. Совет Обороны указывал на необходимость быстрого восстановления завода и производства патронов и обязал директора и комиссара завода два раза в неделю представлять краткий телеграфный отчет: о работе завода за истекшие дни, числе рабочих на заводе, количестве изготовленных патронов, наличии сырья, полуфабрикатов и топлива и обо всем, препятствующем дальнейшему усилению производительности завода.

Наряду с оружейными и патронными заводами налаживали работу пушечные и иные военные заводы. Советская промышленность готовила бронемашины и оснащала бронепоезда, игравшие важную роль в период гражданской войны.

Осенью 1919 г. на Ижорском заводе велись усиленным темпом работы по бронированию поездов и автомобилей и ремонту их после боевых действий. Для выполнения работ, произведенных ижорцами с 12 октября по 9 ноября, в условиях мирного времени потребовалось бы не менее трех месяцев. Эти работы были выполнены в трудной обстановке топливного голода, тяжелого продовольственного положения. На Путиловском заводе рабочие сократили обычное время на ремонт бронепоездов в 3—4 раза. Завком Путиловского завода в письме М. И. Калинину отмечал, что рабочие, несмотря на недоедание и прочие лишения в дни обороны Петрограда, «проявили небывалую энергию, работали в настоящих условиях по 16 часов в сутки на спешных ремонтных работах по ремонту бронепоездов, орудий, бронеавтомобилей»[727]. Обуховцев фронтовики попросили срочно отремонтировать бронеплатформу. Рабочие трудились, «как львы, подгоняя друг друга», работали день и ночь без перерыва, на холоде, под открытым небом. Питерские металлисты работали иногда круглые сутки, не выходя с завода.

В период гражданской войны советская промышленность начала выпускать танки. Осенью 1919 г. ижорцы оборудовали специальными приспособлениями и поставили на гусеницы пять броневиков, которые действовали как легкие танки. В ноябре 1919 г. после конкурса на лучший проект танка Совет военной промышленности распределил по заводам первый заказ на 30 танков. В январе 1920 г. на Путиловском заводе были начаты работы по изготовлению 15 танков. На Ижорском заводе также проводились работы по производству танков. В конце 1920 г. Красная Армия получила 16 отечественных танков.

Совет Обороны добивался максимальной мобилизации всех сил и средств страны, экономного использования их для поддержания оборонной промышленности для снабжения фронта. В разгар гражданской войны и интервенции, в июле 1919 г., Ленин писал: «Как ни разорена Россия, но все же в ней еще очень и очень немало ресурсов, коих мы еще не использовали, часто не сумели использовать». Имеется «много производственных возможностей, упускаемых частью вследствие сознательного саботажа чиновников, частью вследствие волокиты, канцелярщины, бестолочи и безрукости…»[728]

Работа военной индустрии затруднялась подрывной и дезорганизаторской деятельностью буржуазных и оппортунистических элементов в отдельных звеньях военного и хозяйственного ведомств, пытавшихся развалить оборонную промышленность.

В мае 1920 г. Совет Труда и Обороны выработал программу увеличения производства оружия и патронов, наметил мероприятия по реконструкции оружейных и патронных заводов, по улучшению снабжения их оборудованием, топливом и сырьем. Эта программа определяла ежемесячную необходимую производительность патронных заводов для нужд армии в 35 млн. патронов и ставила задачу довести ее до 40 млн. патронов; ежемесячное производство для армии 30 тыс. винтовок с доведением его в дальнейшем до 35 тыс. винтовок; необходимая ежемесячная производительность пулеметных заводов для нужд армии определялась в 400 пулеметов с одним комплектом запасных частей и в 200 полных комплектов запасных частей[729].

Основные заводы военной промышленности обеспечивались топливом, в частности трехмесячным запасом нефтетоплива; патронные заводы — необходимым сырьем. На основные заводы военной промышленности переводились квалифицированные рабочие с других предприятий, неквалифицированные рабочие направлялись в порядке трудовой мобилизации. На главный патронный и меднопрокатный заводы было выделено около 150 тыс. красноармейцев для постоянной работы. Рабочие важнейших оборонных заводов (оружейных, пулеметных и патронных) переводились на красноармейский паек по продовольственному снабжению; эти заводы обеспечивались месячным запасом продовольствия. За повышение производительности труда устанавливались премии натурой (до 100% получаемого пайка) и денежные премии (до 300% получаемой заработной платы).

Все это способствовало развитию решающих отраслей военной индустрии. Всего за три года войны рабочие военных заводов дали Красной Армии около 2,5 млн. винтовок, 21 тыс. пулеметов, около 1,5 млрд.[730].

Недостаток обмундирования, особенно шинелей и сапог, являлся одной из главных трудностей военного снабжения в годы гражданской войны[731]. В одном из многочисленных донесений с фронта в Совет Обороны от 19 сентября 1919 г. сообщалось о том, что «более половины всего состава красноармейцев бригады, беззаветно борющихся на передовых позициях, показавших чудеса храбрости и самоотвержения, ходят совершенно босые, без обмундирования». Так, войска Западного фронта на 15 мая 1920 г. были в среднем обеспечены шинелями на 87%, гимнастерками и шароварами — на 60, обувью — на 82%[732].

Совет Обороны в первые же дни своей деятельности разработал программу производства и сбора обмундирования для действующих и формирующихся частей Красной Армии. Для формировавшихся в конце 1918 г. новых дивизий требовалось около 1 млн. комплектов обмундирования, а учтено было на складах 500 тыс. комплектов. Совет Обороны предложил ВСНХ усилить на фабриках и в мастерских воензагов производство обмундирования для армии.

Советская промышленность выполнила большую работу по снабжению армии обмундированием. Крупные государственные фабрики и мелкие кустарные мастерские во всех концах страны изготовляли различные предметы обмундирования и снаряжения для армии. Так, на предприятиях и в мастерских Вышнего Волочка (Тверская губерния) в апреле — мае 1919 г. было изготовлено для снабжения армии 150 тыс. пар белья, 50 тыс. комплектов обмундирования, 4,5 тыс. пар военной обуви и много предметов снаряжения — двуколки, упряжь, кипятильники и т.д. В августе — сентябре 1919 г. мастерские Елецкого уездного совнархоза дали 10 тыс. шинелей, 12 тыс. телогреек, 40 тыс. шаровар, 17 тыс. гимнастерок, 25 тыс. комплектов белья. Предприятия Мценска изготовляли в месяц 10 тыс. различных предметов обмундирования. За счет местных фондов сырья и материалов Орловский воензаг за первое полугодие 1919 г. дал около 3 тыс. шинелей, 54 тыс. комплектов белья и 16 тыс. пар кожаной обуви для армии.

В Туркестане с декабря 1919 г. по октябрь 1920 г. швейные предприятия изготовили для армии более миллиона различных предметов обмундирования, в том числе 37 тыс. шинелей, сапожные предприятия дали армии свыше 100 тыс. пар полусапог, а шорные мастерские — более 6 тыс. седел[733].

Значительное количество обмундирования поставляли кооперативно-кустарные предприятия. Из отчета кооперативно-кустарного управления ВСНХ за октябрь 1919 г. видно, что выполнение военных заказов на валенки, перчатки, варежки и прочее занимало основное место в работе кооперативно-кустарной промышленности. Кустарям было заказано тогда 2 млн. пар валенок, свыше 2 млн. пар шерстяных варежек, много носков и перчаток. По данным на 1 сентября 1919 г., до

Большую помощь оказывали Красной Армии рабочие и крестьяне добровольным сбором предметов обмундирования. За время войны неоднократно проводились «недели фронта», которые ознаменовались огромным размахом общественной помощи фронтовикам и раненым красноармейцам. Так, в Тверской губернии за несколько месяцев 1919 г. было собрано 21699 разнообразных вещей — полушубки, валенки, одеяла, белье, гимнастерки, сапоги[734]. Симбирские кожевники в неделю помощи фронту в октябре 1920 г. добровольно увеличивали рабочий день на три часа. В эти добавочные часы шили обувь для фронта, починяли обувь семьям красноармейцев. Рабочие Подольского патронного завода, собравшись 21 января 1920 г. на митинг в связи с «неделей фронта», постановили отчислить однодневный заработок для подарков фронтовикам, собрать с каждого рабочего и служащего по осьмушке табаку, а женщины-работницы решили заняться пошивкой белья для фронтовиков.

Во многих местах Советы рабочих и крестьянских депутатов проводили конфискацию предметов обмундирования для фронта у капиталистических элементов. В целях снабжения красноармейцев теплой одеждой, как сообщала «Правда» 9 октября 1918 г., в Великих Луках городским Советом был издан приказ, по которому все торговцы обязаны внести по одному теплому одеялу.

Большую работу выполнила советская промышленность по снабжению армии обувью. На производство обуви для армии были мобилизованы все действующие обувные фабрики и много мелких мастерских.

По данным Главного кожевенного комитета, до декабря 1918 г. было изготовлено 400 тыс. пар армейской обуви, в декабре выработано 277 тыс. пар, а в январе — мае 1919 г. — около 2 млн. пар обуви. В исключительно трудных условиях 1919 г. страна дала армии более 4 млн. пар кожаных сапог. Но кожаной обуви не хватало, приходилось использовать примитивную обувь — лапти. Сезонный план на осень — зиму 1919/20 г. предусматривал изготовление нескольких миллионов пар лаптей. К концу 1920 г. кустарями по заданию государства было заготовлено 8,8 млн. пар лаптей и 155 тыс. пар чуней[735].

Большую работу по производству обмундирования и снаряжения для армии в период гражданской войны развернули хозяйственно-снабженческие организации фронтов и военных округов в тылу. Петроградский военный округ в 1919—1920 гг. дал для фронта около 500 тыс. шинелей,

Советская промышленность сделала максимально возможное, чтобы обеспечить Красную Армию обмундированием и снаряжением. Только за 1919—1920 гг. рабочие национализированных фабрик и заводов дали для армии свыше 5,6 млн. шинелей, свыше 4 млн. пар летнего обмундирования, около 20 млн. пар белья, свыше 10 млн. пар армейской обуви и около 4 млн. пар обуви для рабочих ударных предприятий. На снабжение Красной Армии работали и мелкие частные предприятия, кустарная промышленность, мастерские Отдела утилизации ВСНХ. Только предприятия Центроутиля к концу 1920 г. изготовили для Красной Армии свыше 400 тыс. шинелей, более 600 тыс. гимнастерок, около 230 тыс. полушубков и т.п.[736]

Советская промышленность, снабжавшая армию вооружением и снаряжением, работала, как уже говорилось, в трудных условиях — не хватало черных и цветных металлов и другого важного сырья и материалов, оборудования и инструментов.

Изношенность станков, машин и механизмов, вызванная высокой нагрузкой за годы двух войн, отсутствие запасных частей, недостаток смазочных материалов, плохой ремонт — все это характеризует положение многих фабрик и заводов республики в тот период. Для поддержания работы важных для обороны страны отраслей промышленности и транспорта производилась переброска оборудования с бездействующих фабрик и заводов, а также с действующих предприятий менее важных отраслей промышленности.

Положение с оборудованием оборонных предприятий затруднялось многократной эвакуацией и реэвакуацией предметов оборудования ряда важных заводов. На 19 декабря 1918 г. на крупных узловых станциях железных дорог республики числилось 168 вагонов с оборудованием предприятий, эвакуированных из прифронтовых районов. Количество эвакуированного заводского оборудования систематически увеличивалось. По данным на 1 января 1919 г. на крупных узловых станциях было учтено 230 вагонов таких грузов. В связи с подвижностью фронтов гражданской войны это оборудование неоднократно перебрасывалось из одного района в другой.

Производство вооружения и боеприпасов для фронта затруднялось из-за недостатка металла и т.д. Особенно трудным было положение с

В первую очередь снабжались заводы, выпускавшие оружие и боеприпасы. Наряду с этим приходилось изыскивать способы и средства для удовлетворения потребностей в металле и других предприятий, поставлявших необходимую продукцию для фронта. В связи с недостатком металла каждая воинская часть была обязана возвращать военно-хозяйственным органам использованные консервные банки, стреляные гильзы и т.д. Отдел утилизации ВСНХ организовал сбор металлов в прифронтовой полосе. За январь — апрель 1919 г. было собрано около 8 тыс. пуд. лома свинца и обрезков и отправлено на тульские заводы для переливки на пули[737].

В конце 1918 и начале 1919 г. важным подспорьем в металлоснабжении центра явилась помощь освобожденной от немецких оккупантов Украины. В феврале и марте 1919 г. с Украины ежедневно направлялось до 40 вагонов металла на заводы Центрально-Промышленного района; только из Екатеринослава в марте 1919 г. было отправлено в центр 972 вагона с металлогрузами. Но вскоре Украина вновь была оккупирована врагами Советской власти.

Положение в области снабжения оборонной промышленности металлом несколько улучшилось после освобождения Урала. На уральских заводах остались запасы металла и металлоизделий. Много оборудования и металла было перехвачено наступавшими советскими войсками у колчаковцев; в Челябинске было захвачено 3 тыс. вагонов с оборудованием уральских заводов. Из освобожденных районов Урала до 1 июля 1920 г. было отправлено в центральные районы свыше 8 млн. пуд. металла и металлоизделий; до конца года предполагалось переправить еще 6 млн. пуд. металла. Наряду с вывозкой металла с Урала по железной дороге в феврале 1920 г. был составлен план перевозки уральского металла водным путем.

На уральских заводах начались восстановительные работы. Колчаковцы при отступлении произвели здесь огромные опустошения. Особенно пострадал Златоустовский завод: отсюда угнали до 600 вагонов разного заводского имущества, увезен был весь технический персонал, лучшие квалифицированные рабочие, все конторские служащие. Станки и машины, которые белогвардейцы не смогли вывезти, были разрушены или испорчены. Героическими усилиями рабочих завод был быстро восстановлен и начал выпускать продукцию.

Советская власть принимала все меры для быстрого восстановления и ввода в действие металлургических предприятий Урала. Уже к концу августа 1919 г. некоторые уральские заводы были восстановлены. Для налаживания производства на заводы посылались группы инженеров и

Постепенно после освобождения Донецкого бассейна от вражеских войск возрождалась и металлургия. Интервенты и белогвардейцы причинили громадный ущерб металлургической промышленности Донбасса и Криворожья. Однако и здесь энергичные меры способствовали возрождению южной металлургии. На Макеевском заводе 5 сентября 1920 г. была пущена первая на Украине советская домна.

К концу 1920 г. в стране работало 20 доменных печей. Это было существенным улучшением по сравнению с тем временем, когда советская промышленность не имела ни одной крупной домны, а металлургические заводы Урала и Украины были захвачены интервентами и белогвардейцами.

Однако трудности с металлоснабжением оборонной промышленности полностью не были изжиты до конца войны. В докладе на IX Всероссийском съезде Советов Ленин говорил о состоянии металлургии: «В этом отношении наше положение особенно тяжело. Мы производим каких-нибудь, может быть, 6% того, что производили в довоенное время. Вот до какого разорения, до какой нищеты империалистическая война и гражданская война довели Россию!»[738]

Промышленность, изготовлявшая обмундирование для армии, испытывала большие затруднения в связи с недостатком сырья и материалов. Производственная программа на 1919 г. предусматривала большие задания по выпуску изделий текстильной промышленности для снабжения армии (шинельное сукно — 13 млн. аршин, сукно мундирного типа — 7,5 млн. аршин, камвольные ткани — 600 тыс. аршин). На первоочередные нужды армии в обмундировании на период с марта 1919 г. по март 1920 г. требовалось свыше 10 млн. аршин суконно-шерстяных тканей, 60 млн. аршин хлопчатобумажных и 11 млн. аршин льняных тканей. Для удовлетворения потребности армии в обмундировании были прежде всего мобилизованы все запасы тканей в стране. Промышленность не выполнила в 1919 г. установленной для нее производственной программы: не хватало хлопка и шерсти, не было топлива, недоставало продовольствия для рабочих.

«Всем известно, — говорил Ленин на съезде рабочих текстильной промышленности в апреле 1920 г., — что текстильная промышленность переживает величайшую разруху, потому что хлопка, который доставлялся из-за границы, теперь нет, ибо и в Западной Европе ощущается острый недостаток в сырье. Единственный источник — Туркестан, который лишь недавно отвоеван у белогвардейцев, но транспорт не налажен»[739]. Нехватка сырья для текстильной промышленности обострялась трудностями перевозки сырья из районов заготовки к потребителям. Перегруженные воинскими перевозками железные дороги не могли обеспечить своевременную переброску хлопка, шерсти, льна для предприятий, занятых выполнением военных заказов. Зачастую требовались чрезвычайные меры, вмешательство Совета Обороны, чтобы перевезти сырье, топливо и материалы на предприятия, занятые производством для фронта.

Советская власть прилагала усилия к тому, чтобы пустить в ход и поддержать работу текстильных предприятий, прежде всего в Иваново-Вознесенском районе. Текстильные фабрики этого района были причислены осенью 1920 г. к ударным предприятиям, имеющим особо важное значение для обороны страны и народного хозяйства. Для возобновления и развертывания работы текстильных фабрик Иваново-Вознесенской губернии государство выделило фонды топлива и продовольствия. «Промышленность наша, — говорил Ленин 15 октября 1920 г., — начинает оживать, в Иваново-Вознесенской губернии, где несколько лет стояли фабрики, наводя уныние на всех рабочих, теперь фабрики снабжены топливом и начинают действовать. Благодаря победам в Туркестане они получили туркестанский хлопок и начинают действовать»[740].

Ивановские текстильщики в 1920 г. выполнили большую работу. За этот год, говорил Ленин, в Иваново-Вознесенской губернии «первый раз пущены двадцать две фабрики, которые работали без перерыва по нескольку месяцев, некоторые по полгода. Задание-план был определен в 150 миллионов аршин, по цифрам, которые относятся к самому последнему времени, они произвели 117 миллионов, топлива же они получили лишь половину того, что было назначено»[741]. Однако в тот период не было возможности обеспечить бесперебойную работу текстильной промышленности: «…у нас не нашлось достаточного продовольственного и топливного фонда»[742].

Благодаря правильной экономической политике партии, подчинившей народное хозяйство интересам обороны страны, благодаря твердому руководству партии и правительства удалось наладить военное хозяйство и снабжение, планомерно мобилизовать имеющиеся ресурсы и правильно использовать их для помощи фронту. При всем разорении, при скудности ресурсов Советская страна снабжала армию вооружением, боеприпасами и обмундированием.

3. Мобилизация топливных ресурсов

В период интервенции и гражданской войны топливный вопрос — наряду с производством вооружения для фронта — постоянно стоял в центре всей военно-хозяйственной деятельности Советского государства.

В течение 1918—1919 гг. Донбасс являлся ареной военных действий, переходил из рук в руки и претерпел огромные разрушения. Длительное время были отрезаны от Советской России Кузнецкий каменноугольный бассейн, топливодобывающие районы Восточной Сибири. Подверглись значительным разрушениям угледобывающие бассейны Урала, были захвачены врагами кавказские нефтяные районы. В связи с этим возникли огромные трудности в снабжении страны топливом. А без топлива ни промышленность, ни железные дороги не могли работать.

Советское государство уделяло в этот период огромное внимание организации добычи и распределения топлива. Основными направлениями этой работы явились: мобилизация всех возможных ресурсов топлива; развитие добычи в Подмосковном каменноугольном бассейне, вовлечение

В самый трудный период войны Советская страна располагала лишь одним источником угля — Подмосковным бассейном. Для усиления добычи в нем были проведены в значительном объеме разведочные работы; проложены подъездные железнодорожные пути; бассейн обеспечивался крепежным лесом, для доставки которого специально выделялись вагоны и гужевой транспорт. Советское правительство принимало меры для пополнения Подмосковного угольного бассейна рабочей силой, улучшения жилищно-бытовых условий шахтеров. Вопросы развития Подмосковного угольного бассейна неоднократно рассматривались в Совнаркоме и Совете Обороны.

Постановлением Совета Обороны от 17 марта 1919 г. был объявлен перевод подмосковной каменноугольной промышленности на военное положение[743]. Все лица, занятые на работе угледобывающих предприятий, были объявлены мобилизованными на военную службу. Большую роль в повышении угледобычи Подмосковного бассейна сыграла работа Комиссии ВЦИК в начале сентября 1919 г., обследовавшей Побединский район. Эта комиссия наметила ряд мер для поднятия производительности труда, укрепления трудовой дисциплины, устранения недостатков в организации заработной платы. Постановлением Совета Обороны от 15 сентября 1919 г. для шахтеров бассейна вводилось премирование продовольствием и мануфактурой за выполнение норм выработки. Кроме того, устанавливалась система премий за повышенную производительность труда. В Подмосковный бассейн в сентябре-октябре 1919 г. Московским комитетом партии была направлена большая группа рабочих-коммунистов для политического руководства. Сюда были посланы донецкие шахтеры, эвакуировавшиеся из захваченных врагом районов. В начале 1920 г. была введена для шахтеров сверхурочная работа — по 2 часа в сутки с оплатой этих часов в полуторном размере.

Все это способствовало постепенному улучшению работы Подмосковного бассейна, увеличению добычи угля. Если в 1919 г. здесь было добыто около 25 млн. пуд., то в 1920 г. — свыше 40 млн. пуд. угля.

После освобождения летом 1919 г. угольных районов Урала началась работа по их восстановлению. Необходимо было в короткий срок ликвидировать на шахтах последствия вражеской оккупации; привести в порядок энергетическое хозяйство и механизмы; укомплектовать шахты рабочими кадрами; улучшить положение шахтеров.

Об обеспечении уральских каменноугольных районов оборудованием свидетельствует доставка в Кизеловский бассейн агрегатов для электростанций, экскаваторов и других механизмов в Челябинский район. Совет Обороны обязал 15 ноября 1919 г. Главуголь «принять безотлагательные меры к доставке в Челябинск двадцати экскаваторов для[744]. Совет Обороны неоднократно проверял, как выполнялось это постановление. Успешно проходило укомплектование уральских каменноугольных шахт рабочими. Только с 1 февраля по 1 мая 1920 г. на шахты Урала прибыло 10177 рабочих и 888 человек технического персонала.

Для улучшения материального положения шахтеров выделялись фонды продовольствия, одежды и обуви. Совет Обороны дал указание военным властям, продовольственникам и путейцам: «Во что бы то ни стало снабдить всех рабочих Урала, особенно Екатеринбургский район, Кизел и другие угольные районы полным запасом необходимого продовольствия»[745].

Большую помощь в развитии угледобычи на Урале оказала 3-я армия Восточного фронта, преобразованная по предложению В. И. Ленина в январе 1920 г. в 1-ю революционную армию труда. Силы этой армии были использованы для хозяйственного подъема Урала и Тобольской губернии. Принятые партией и правительством меры обеспечили увеличение добычи угля на Урале: если во втором полугодии 1919 г. здесь было добыто 17,2 млн. пуд., то за этот же период 1920 г. — 27,6 млн. пуд. угля. Особенно значительными были успехи шахтеров Челябинского бассейна, отмеченные 7 мая 1920 г. специальным постановлением Совета Труда и Обороны[746].

В конце 1919 г. был освобожден Кузнецкий угольный бассейн в Западной Сибири, который полтора года был отрезан от Советской страны. На 1920 г. намечалось добыть в Кузбассе 35 млн. пуд. угля. Фактическая добыча угля превысила плановое задание. Уже за первое полугодие 1920 г. Кузбасс дал свыше 25 млн. пуд. угля.

Развивалась добыча в Черемховском угольном бассейне Восточной Сибири, где в 1920 г. было добыто около 30 млн. пуд. угля. В письме черемховским углекопам 15 сентября 1920 г. Ленин отмечал, что беседа с их представителем «об энергичной работе на Сибирских копях и его сообщение о постепенном росте сознательной дисциплины трудящихся (которые трудятся отныне не на капиталистов, а на себя) доставили мне огромную радость»[747].

Советское государство, несмотря на военные действия, принимало меры к развитию добычи угля и в других районах страны. Местные залежи угля разрабатывались в Брянском районе, в районе г. Ряжска, села Вереденского, в Елабужском совнархозе. Более 10 млн. пуд. угля было добыто в 1919 г. в Туркестане[748].

Значительную роль в снабжении страны топливом в эти годы играли торф и сланцы. Из-за невозможности транспортировки на дальние расстояния эти виды топлива используются только на месте. Поэтому их доля была особенно заметной в тех районах, где они добывались — в Центральном и Северо-Западном районах.

Наряду с государственными разработками торфяников развивалась и местная добыча торфа отдельными предприятиями. В апреле 1920 г.[749]. За три года войны было добыто более 200 млн. пуд. торфа; добыча торфа с 58 млн. пуд. в 1918 г. возросла до 93 млн. пуд. в 1920 г.

Некоторым подспорьем в топливоснабжении явился новый вид топлива — сланцы. Разработка сланцев впервые в нашей стране началась весной 1919 г., когда вступил в эксплуатацию сланцевый рудник в Веймарне (около Ямбурга). Летом 1919 г. добыча сланцев проводилась и в Поволжье (Ундоры и Кашпур). В 1920 г. добыча сланцев составила 2,1 млн. пуд.

Ленин придавал развитию добычи сланцев большое значение. Он указывал на необходимость организовать использование сланцев на газовых заводах, перегонки их на нефть, использовании сланцев для электрификации.

При определении пункта для строительства сланцеперегонного завода Ленин рекомендовал учесть вопросы безопасности и интересы обороны страны. «Перегонный завод, — писал В. И. Ленин 24 марта 1920 г., — надо строить на Волге, ибо Веймарн очень близок к границе»[750].

Советское государство организовало интенсивную заготовку дров, которые в этот период заняли главное место в топливоснабжении промышленности, транспорта, коммунального хозяйства городов. Об этом говорят следующие данные о структуре топливного баланса Советской страны за 1918—1920 гг. (в %):

Год

Каменный уголь

Нефть

Дрова

1916

67

14

14

1918

14

12

71

1919

3,5

5

88

1920

36

10,5

50

Осенью 1919 г. топливные трудности обострились до крайности. В «Правде» 13 ноября 1919 г. было опубликовано письмо Центрального Комитета партии «На борьбу с топливным кризисом». Борьба за топливо была объявлена важнейшей очередной задачей партии и Советской власти, всех трудящихся. Центральный Комитет призвал «добиться революционного напряжения энергии для самой быстрой добычи и доставки наибольшего количества всяческого топлива, угля, сланца, торфа и так далее, а в первую очередь, дров, дров и дров»[751]. Партийные организации возглавили эту борьбу. Повсеместно проводилась мобилизация коммунистов. Московский комитет РКП(б) 18 ноября 1919 г. дал указание районам выделить на топливный фронт 200 коммунистов. Это задание энергично проводилось в жизнь. Делегатское собрание большевиков Замоскворечья взяло обязательство направить на дровозаготовки 40 коммунистов вместо 25 по разверстке. Коммунисты командировались для организации топливного дела и на отдельные железные дороги.

Были разрешены самостоятельные дровозаготовки отдельными предприятиями, ведомствами, военными организациями.

Основным мероприятием по преодолению топливного голода явилось повсеместное проведение трудовой повинности по заготовке и вывозке топлива. Постановлением Совета Обороны 19 ноября 1919 г.[752] во многих местностях были введены следующие виды государственных повинностей: а) натуральная дровяная повинность; б) трудовая повинность по заготовке, погрузке и выгрузке всех видов топлива; в) гужевая повинность для подвоза топливных, военных, продовольственных и иных государственных грузов в города, к железным дорогам, пристаням и другим приемным пунктам. Были установлены трудовые нормы, выполнение которых считалось обязательным. На работах по заготовке, доставке, погрузке и выгрузке топлива вводилась сдельная система оплаты труда и устанавливались премии мануфактурой, солью и иными товарами и продуктами.

Для увеличения добычи топлива еще в декабре 1918 г. был приостановлен призыв в армию и в резервные рабочие части всех занятых в топливной промышленности — лесорубов и лесовозов, рабочих на торфяниках и углекопов. Чтобы обеспечить беспрерывную работу учреждений и предприятий по добыче и распределению топлива, Совет Обороны 27 июня 1919 г. объявил мобилизованными на военную службу всех топливных рабочих и служащих; они не могли самовольно оставлять работу и обязаны были «выполнять среднюю урочную норму выработки».

Трудовая и гужевая повинность сыграла огромную роль в увеличении объема заготовки и вывозки дров. Передовыми в заготовке дров были Тверская и Нижегородская губернии; в Тверской губернии за 1919/20 г. было заготовлено 327,7 тыс. и вывезено из леса 229,7 тыс. кубических саж. дров; в Нижегородской губернии к концу апреля 1920 г. было заготовлено 300 тыс. куб. саж.

Большую работу по заготовке дров выполнили военные организации. В декабре 1919 г. и январе 1920 г. на дровозаготовках было занято ежедневно около 50 тыс. красноармейцев. Количество топлива, заготовленного силами Красной Армии, увеличивалось из месяца в месяц; на 1 января 1920 г. было заготовлено 30 тыс. куб. саж. дров, на 1 февраля — 146 тыс. Всего за первую половину 1920 г. в порядке топливно-гужевой повинности было мобилизовано около 6 млн. человек и свыше 4 млн. подвод[753].

Трудовая и гужевая повинность осуществлялась Советской властью при ожесточенном сопротивлении капиталистических элементов деревни. К врагам народа, пытавшимся сорвать заготовку и вывоз топлива, государство применяло суровые меры наказания. Советская власть решительно пресекала саботаж, воровство дров и другие вражеские действия на топливном фронте.

В результате проведенных партией и государством мероприятий и героического труда советских людей в условиях войны удалось систематически увеличивать объемы заготовок дров: в 1918/19 г. они составили 4,2 млн. куб. саженей, а в 1919/20 г. — уже 9,7 млн. куб. саженей[754]. Дровяное

Из-за недостатка топлива многие важные предприятия Москвы, Петрограда и других промышленных районов продолжительное время бездействовали. В их числе были Ижорский оборонный завод, Московский завод «Динамо», Мытищинский вагоностроительный завод.

С большими перебоями в 1919 г. снабжались топливом железные дороги. Во избежание остановки движения весной и летом 1919 г. для нужд железнодорожного транспорта реквизировалась половина запасов дров, заготовленных государственными фабриками и заводами, учреждениями. В связи с этим во многих районах топливоснабжение промышленности еще более обострилось.

Недостаток топливных ресурсов требовал строжайшей экономии в их расходовании. Поэтому Советское государство организовало учет и планомерное распределение всех видов топлива. Планы топливоснабжения устанавливались Советом Обороны. Распределение топлива было строго централизованным; им занимался Главный топливный комитет (Главтоп) и его губернские органы (губтопы). Специальным постановлением правительства было запрещено самовольное, без разрешения Главтопа и его органов, распределение всех без исключения видов топлива. Централизованное распределение устанавливалось и в отношении продуктов переработки нефти: керосина, смазочных масел, бензина и др. Самочинный захват топлива рассматривался как хищение военных грузов. Работы по погрузке, перевозке и выгрузке топлива приравнивались к военно-оперативным заданиям.

В эти годы Совету Обороны приходилось непосредственно заниматься вопросами снабжения топливом оборонных предприятий, железных дорог, электростанций, городов. У нас, говорил Ленин в мае 1919 г., «не бывает заседания Совета Народных Комиссаров или Совета Обороны, где бы мы не делили последние миллионы пудов угля или нефти…»[755].

В труднейший период гражданской войны — в 1919 г. — особенно напряженным в военном хозяйстве был баланс нефтяного топлива. В течение полутора лет от Советской страны были отрезаны все нефтяные районы. Если в 1916 г. добыча нефти в России составляла свыше. 600 млн. пуд., то в 1919 г. Советское государство имело в своем распоряжении на целое полугодие всего лишь 18,4 млн. пуд. централизованных фондов нефтетоплива[756]. На 1 января 1920 г. общие запасы нефти и нефтепродуктов в стране составляли всего 1,2 млн. пуд.; потребность же только важнейших потребителей (оборонная промышленность, мельницы, флот) исчислялась в 3 млн. пуд.[757] Это была голодная норма. Нефть предоставлялась лишь важнейшим электростанциям и предприятиям, обслуживавшим неотложные нужды городского хозяйства (так называемые предприятия водосвета), а также крупнейшим оружейным и патронным заводам, важным магистралям железных дорог, военному флоту.

Из скудных запасов жидкого топлива известная доля выделялась освобождаемым от вражеской оккупации районам. Так, в январе — марте

Нефтяного топлива не хватало даже для нужд фронта. В ноябре 1918 г. на Южном фронте из-за отсутствия бензина не использовались броневики и самолеты. Поэтому весной 1919 г. по заданию Совета Обороны в срочном порядке на ряде нефтеперегонных заводов начали налаживаться работы по производству бензина (в Саратове, Ярославле, Нижнем Новгороде). В ноябре 1919 г. специальное совещание в военно-хозяйственном центре наметило меры по ускорению и усовершенствованию производства «химбензина и автогазолина».

Там, где можно было вместо жидкого топлива использовать твердое, осуществлялась переделка котлового хозяйства для сжигания каменного угля и дров.

В связи с крайне напряженным положением с жидким топливом были использованы все возможности для получения нефти из занятых вражескими войсками районов. Подпольная большевистская организация в Баку, руководимая А. И. Микояном, весной и летом 1919 г. развернула нелегальную перевозку бензина на лодках из Баку в Астрахань. Активное участие в этом деле принимал С. М. Киров, возглавлявший оборону волжской крепости — Астрахани.

В разгар войны, когда оккупанты захватили почти на два года основной нефтяной центр, были развернуты большие работы по разведке нефти в новых районах страны. В 1919—1920 гг. они проводились в Поволжье. В этот район были направлены геологи во главе с И. М. Губкиным. Разведочные работы, проведенные здесь, послужили основанием для блестящих прогнозов И. М. Губкина о богатых нефтью недрах Поволжья.

Проводилось изучение Ухтинского нефтеносного района. Первая советская экспедиция в этот район была снаряжена Нефтяным комитетом по указанию Ленина летом 1918 г. Она проделала там большую работу и вернулась в Москву с ценными сведениями. Однако работа этой экспедиции в 1919 г. была сорвана интервентами, захватившими Архангельск и другие районы Северного края. В сентябре 1919 г. Ленин потребовал от ВСНХ отчета о состоянии дела с ухтинской нефтью[758]. После освобождения Северного края от иностранных интервентов Ленин дал задание разыскать и обобщить печатные материалы и сведения об этом нефтеносном районе.

В конце 1919 г. был окончательно освобожден основной угольно-металлургический район страны — Донецкий бассейн. Началась работа по его восстановлению.

Ленин подчеркивал величайшее значение восстановления и развития угольной промышленности: «…без угольной промышленности никакая современная промышленность, никакие фабрики и заводы немыслимы. Уголь — это настоящий хлеб промышленности, без этого хлеба промышленность бездействует, без этого хлеба железнодорожный транспорт осужден на самое жалкое положение и никоим образом не может быть восстановлен…»[759].

За время многократной и продолжительной оккупации угольной промышленности Донбасса был нанесен большой ущерб, который превышал^2/3 основного капитала, равнявшегося до войны 450 млн. руб. золотом[760]. Специальная комиссия, обследовавшая Донецкий бассейн в середине 1920 г., установила, что 39% шахт Донбасса были к этому времени остановлены; из 1604 шахт не работали 623 шахты, в том числе было затоплено 256 шахт, или 41%; остановлено из-за отсутствия рабочих — 180 шахт, или 29%. Оборудование угольных шахт за годы войны и интервенции было приведено в негодное для нормальной эксплуатации состояние. Сильно пострадали котловое оборудование, трубопроводы, насосы (свыше 1 тыс. котлов были полностью непригодны, около 1 тыс. котлов требовало капитального ремонта, из остальных более половины — мелкого ремонта)[761]. Если в 1916 г. в Донбассе добывалось 140—150 млн. пуд. угля в месяц и вывозилось в другие районы не менее 120 млн. пуд., то в начале 1920 г. добыча составляла лишь 18 млн. пуд., а вывоз — не более 4—5 млн. пуд.

Советская власть провела в освобожденных районах национализацию всей крупной промышленности. В угольном Донбассе в начале 1920 г. в руки государства перешли крупные и средние шахты. Во второй половине 1920 г. была национализирована также часть мелких шахт; все они были переданы в ведение местных советов народного хозяйства.

Восстановление Донбасса было возложено государством на Украинскую трудовую армию. Угольная промышленность была переведена на военное положение. Для перевозки и подвоза угля было мобилизовано в трудовом порядке деревенское население. На шахтах вводилась твердая трудовая дисциплина, устанавливались обязательные нормы выработки, снабжение рабочих осуществлялось с учетом выполнения этих норм. Совет трудовой армии развернул массовую политическую работу среди шахтеров. Политотдел армии создавал и укреплял партийные организации, направлял работу местных Советов и профсоюзов Донбасса.

Трудовая армия помогала наладить снабжение шахтеров продовольствием, одеждой и обувью из фондов военного ведомства. В первую очередь и по повышенным нормам снабжались продовольствием и промышленными товарами забойщики, а затем другие подземные рабочие. На ежемесячную перевозку 450 тыс. пуд. хлеба для Донбасса было выделено несколько подвижных составов. Хотя к маю 1919 г. план хлебозаготовок был выполнен в целом по Украине лишь на 19,3%, горнозаводским предприятиям было отправлено 49% их нормы[762]. На шахты Донбасса в срочном порядке доставлялся крепежный лес и т.д.

В результате государственных мероприятий по улучшению положения шахтеров и привлечению в Донбасс новых кадров из месяца в месяц пополнялись ряды донецких углекопов. Только с 15 апреля по октябрь 1920 г. в Донбасс было послано через органы учета и распределения рабочей силы при отделах труда местных Советов России и Украины 18 948 человек, в том числе 7341 забойщик и 8697 других подземных рабочих[763]. Численность рабочих угольного Донбасса с 80 тыс.

В первую очередь восстанавливались крупные национализированные шахты, которые были выделены в ударную группу предприятий каменноугольной промышленности. На ударных шахтах сосредоточивались годное оборудование, крепежные и другие материалы.

Совет трудовой армии наметил экстренные меры помощи крупным шахтам кадрами, материалами, деньгами. Одобряя программу мероприятий по восстановлению Донбасса, Ленин советовал также «измерять работу Укрсовтрударма ежедневно количеством подвезенного хлеба, угля, ремонтом паровозов»[764], обеспечить строгую охрану запасов угля, а также крайне дефицитной в то время соли.

Восстановление и развитие Донбасса были предметом постоянной заботы партии и правительства. В Совете Труда и Обороны и в Совнаркоме систематически обсуждались вопросы о производстве, погрузке и вывозе донецкого топлива, рассматривались планы повышения добычи угля, снабжения Донбасса всем необходимым, принимались практические меры. Все это способствовало увеличению добычи и вывоза донецкого угля.

Как огромное достижение Советской власти Ленин на VIII Всероссийском съезде Советов отмечал тот факт, что добыча донецкого угля с 25 млн. пуд. в марте — апреле повысилась до 50 млн. пуд. в декабре 1920 г. За второе полугодие 1920 г. Донбасс дал более 162 млн. пуд. угля против 112,8 млн. пуд. в первую половину этого года. В целом за 1920 г. Донбасс дал угля 271,4 млн. пуд., что составило 17,9% от уровня 1913 г.

VIII Всероссийский съезд Советов подчеркнул громадное значение каменноугольной промышленности для восстановления всего народного хозяйства и призвал добиваться увеличения добычи угля для обеспечения промышленности топливом, создать все условия для развития каменноугольной промышленности. Съезд Советов предложил ВСНХ принять все меры к увеличению добычи угля в Донецком районе на 1921 г. не менее чем до 600 млн. пудов[765].

К концу гражданской войны произошли значительные изменения в размещении угольной промышленности по сравнению с 1913 и 1916 гг. (см. таблицу).

Таблица

Удельный вес отдельных угольных бассейнов в общей добыче угля *

Год

Всего

Угольные бассейны

Донецкий

Подмосковный

Урала

Кузнецкий

Средней Азии

Восточной Сибири

Дальнего Востока

Прочие

1913

100

86,9

1,0

4,2

2,7

0,5

2,9

1,4

0,4

1916

100

83,2

2,0

4,4

3,9

0,6

4,0

1,7

0,2

1920

100

51,8

7,3

10,8

10,2

1,7

6,3

10,2

1,7

* Данные за 1913 г. приводятся по сб. «Промышленность СССР». Госстатиздат, 1957, стр. 42 (в границах до 17 сентября 1939 г.); за 1916—1920 гг. — «Итоги переписи забоев и оборудования угольной промышленности». М., ЦУНХУ Госплана СССР, 1936, стр. 41.

Если до революции и в годы первой мировой войны основная масса угля (83—87%) добывалась в Донбассе, то в 1920 г. Донбасс давал лишь немногим более половины всего добываемого в РСФСР каменноугольного топлива. Зато вырос удельный вес угольных бассейнов, игравших в 1913 г. незначительную роль: в Подмосковном он достиг 7,3%, на Урале — 10,8, в Кузбассе — 10,2, в Восточной Сибири — 6,3 и бассейнах Дальнего Востока — 10,2% всего добываемого в стране угля.

Восстановительные работы осуществлялись и в нефтяных районах по мере их освобождения от оккупации.

В начале 1920 г. Красная Армия освободила Урало-Эмбенский нефтяной район, где было захвачено до 13 млн. пуд. нефти, 1 млн. пуд. керосина, 300 пуд. бензина.

Возник вопрос о транспортировке этого нефтетоплива в промышленные районы. До открытия навигации эмбенскую нефть можно было перебросить к станциям железных дорог лишь гужевым транспортом. Поэтому Главнефть наметил до навигации 500 тыс. пуд. нефти вывезти караванами верблюдов. Для организации гужевой перевозки нефти была введена трудовая и гужевая повинность местного населения с частичной оплатой ее продуктами.

Одновременно с налаживанием гужевой перевозки эмбенской нефти проводилась переброска по железной дороге запасов жидкого топлива из освобожденных районов Туркестанского фронта; велась также подготовка к перевозке эмбенской нефти водным путем. «Надо напрячь все силы, чтобы, не теряя ни часа, с максимальными предосторожностями перевезти всю нефть из Гурьева тотчас по открытии навигации»[766], — указывал Ленин командованию Каспийской военной флотилии в феврале 1920 г.

В марте 1920 г. был освобожден Грозненский нефтяной район, где Советские войска захватили большие запасы нефтепродуктов: свыше 20 млн. пуд. нефти, до 15 млн. пуд. бензина и т.д. До конца 1920 г. грозненские нефтяники дали стране более 35 млн. пуд. нефти.

Наконец, в апреле 1920 г. был освобожден Баку — главная нефтяная база Советской страны. Ленин на другой день после освобождения Баку говорил: «…мы получили весть, что бакинский пролетариат взял власть в свои руки и сверг азербайджанское правительство. Это означает, что мы имеем теперь такую экономическую базу, которая может оживить всю нашу промышленность»[767].

Интервенты и белогвардейцы причинили большой ущерб нефтяной промышленности Баку — разрушили оборудование, инструменты и ценные материалы (моторы, насосы, трубы, канаты, приводные ремни, станки и т.д.). Приостановка эксплуатации многих месторождений во время оккупации привела их к обводнению, грозившему катастрофой.

В 1919 г. число действующих скважин уменьшилось по сравнению с 1913 г. в 2,5 раза, объем бурения — в 14 раз, а объем нефтепереработки сократился в 22 раза.

В Бакинском районе к концу войны в эксплуатации находилось около 960 скважин вместо 3500, действовавших в 1913 г., в Грозненском районе — 100 скважин против 350—360 скважин, в Урало-Эмбенском районе эксплуатировалось летом 1920 г. всего 10—11 скважин, остальные бездействовали[768]. Резко сократились буровые работы. Если в 1913 г. на нефтепромыслах России было пробурено 277 тыс. м скважин, то проходка скважин в 1920 г. упала до 7 тыс. м[769]

В освобожденном Баку Советская власть провела национализацию нефтяной промышленности. Программа восстановления нефтяной промышленности Баку, разработанная в ноябре 1920 г. комиссией Центрального Комитета партии, предусматривала конкретные задания по увеличению добычи нефти, неотложные задачи технической реконструкции нефтяного хозяйства. Страна получила в 1920 г. свыше 160 млн. пуд. бакинской нефти.

В условиях транспортной разрухи потребовалась большая и напряженная работа по перевозке нефтетоплива в центральные промышленные районы. Были взяты на учет все вагоны-цистерны, осуществлено их перераспределение по отдельным районам в соответствии с планом перевозки нефтепродуктов. С апреля 1920 г. доклады о вывозе нефти рассматривались на каждом заседании Совета Труда и Обороны. Основная масса нефтяных грузов направлялась водным путем — по Каспийскому морю и Волге.

Советская страна начала преодолевать топливный голод. В сентябре 1920 г. Ленин отметил, что «если в прошлом году мы сидели на одних дровах, без угля и нефти, то теперь мы начали получать донецкий уголь и имеем уже свыше 100 млн. пудов нефти»[770]. Добыча нефти в Баку и Грозном в 1920 г. составила 231 млн. пудов, т.е. 42% от уровня 1913 г.[771]

Организация топливного дела в период гражданской войны продемонстрировала преимущества планового руководства хозяйством страны. Благодаря планомерной организации добычи, заготовки, доставки и использования топлива Советская страна сумела, несмотря на временную потерю Донбасса, Баку и других угольных и нефтяных районов, поддерживать промышленное производство для фронта и работу транспорта, обеспечив тем самым условия для победы над врагом.

Глава тринадцатая

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО В ПЕРИОД ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

1. Государственная помощь трудящемуся крестьянству

В. И. Ленин еще до революции писал: «…Перед освобожденной Россией неминуемо встанет еще специальная и особенно настоятельная задача поднятия жизненного уровня крестьян, задача серьезной помощи той массе нищих и голодных, которая так непомерно быстро растет при нашем самодержавном строе»[772]. Это диктовалось необходимостью укрепления союза рабочего класса с трудящимся крестьянством, повышения сельскохозяйственного производства, подъема материального благосостояния крестьянства. Октябрьская социалистическая революция позволила приступить к практическому решению этой задачи.

Первым и наиболее важным мероприятием Советского государства явилось осуществление аграрных преобразований. Были уничтожены полукрепостнические отношения, тормозившие развитие сельского хозяйства, вся земля была национализирована и передана крестьянству в бесплатное пользование. Основная масса земли, конфискованной у помещиков и частично у кулаков, уравнительно распределена среди безземельных и малоземельных крестьян. Вместе с землей были перераспределены и другие средства производства: часть скота и инвентаря конфискуемых помещичьих имений и кулацких хозяйств передана деревенской бедноте. В деревне сократились возможности купли-продажи рабочей силы, советское аграрное законодательство первых послеоктябрьских лет запрещало применение наемного труда. Произошла социально-экономическая нивелировка крестьянства, главным образом за счет поднятия низших групп крестьян до уровня середняков. В 1919 г. В. И. Ленин говорил: «Среднее крестьянство — это самый крупный слой, который увеличился после нашей революции благодаря тому, что мы уничтожили помещичью частную собственность на землю»[773].

Гражданская война и иностранная интервенция, причинившие огромный ущерб сельскому хозяйству, усложнили процесс социально-экономической нивелировки крестьянства.

Из деревни было мобилизовано большое число трудоспособных мужчин, реквизировался рабочий скот. В целях обеспечения армии и городского населения хлебом и другими продуктами проводилась продразверстка. Значительная часть людских и тяговых ресурсов сельского

До революции в России 15% крестьянских хозяйств не имели посевов, 30% — лошадей и 34% — сельскохозяйственного инвентаря[774]. В 1920 г. в Советской России хозяйств без посева (по данным 48 губерний) было 7,5%, без рабочего скота (по данным 22 губерний) — 27,6%[775]. Число хозяйств, не имевших посевов, уменьшилось вдвое, а число хозяйств, не имевших рабочего скота, — незначительно.

Уменьшение числа хозяйств без посева свидетельствовало о сокращении в деревне армии наемных рабочих, о наделении батраков землей. В 1917 г. в сельском хозяйстве страны, по расчетам С. Г. Струмилина, насчитывалось 1409 тыс. наемных рабочих, из них около 676 тыс. в частновладельческих хозяйствах и 730 тыс. — в крестьянских. В 1920 г. в совхозах было занято 145 тыс. рабочих (по РСФСР — 114,4 тыс.)[776], около 0,5 млн. наемных рабочих обзавелись посевами.

За 1917—1920 гг. сильно увеличилась группа крестьянских хозяйств с посевом до 4 дес. Она возросла с 60,5% в 1917 г. до 79,5% в 1920 г., или на 19%. Эта группа пополнилась прежде всего за счет хозяйств, не имевших посева, ибо около 3 млн. безземельных крестьян получили наделы. В целом землепользование бедняцко-середняцких слоев деревни возросло почти в 2,5 раза. В то же время группа крестьянских хозяйств с посевом свыше 4 дес. сократилась с 28,9% в 1917 г. до 15,8 в 1920 г. Кулаки лишились 62,5% тех земель, которые до революции были в их распоряжении[777].

Аналогичные изменения произошли в распределении рабочего и продуктивного скота между отдельными социальными группами крестьянства. Уменьшилось число хозяйств, имевших по нескольку голов лошадей и крупного рогатого скота, и, напротив, увеличилось число хозяйств с одной лошадью и одной коровой. Так, группа хозяйств, имевших одну лошадь, выросла с 43,8% в 1917 г. до 79,3% в 1920 г.[778]

Наделение землей и частично средствами ее обработки бедняцких хозяйств при осуществлении аграрных преобразований было первым условием для перехода бедняков в группу середняков. Значительную роль в уменьшении доли кулацких хозяйств сыграли мероприятия комбедов по изъятию у кулаков излишков земли, скота и инвентаря. Кроме того, была проведена мобилизация продовольствия и скота по продразверстке и лошадей для армии, которая своей тяжестью ложилась прежде всего на кулацко-зажиточную часть деревни.

Коренные изменения в социально-экономическом составе крестьянства за три года Советской власти В. И. Ленин характеризовал следующим образом: «Крестьянство стало гораздо более средним, чем прежде, противоречия сгладились, земля разделена в пользование гораздо более уравнительное, кулак подрезан и в значительной части экспроприирован — в России больше, чем на Украине, в Сибири меньше. Но в общем и целом, данные статистики указывают совершенно бесспорно, что деревня нивелировалась, выравнилась, т.е. резкое выделение в сторону кулака и в сторону беспосевщика сгладилось. Все стало ровнее, крестьянство стало в общем в положение середняка»[779].

После национализации земли задача создания условий для укрепления и развития сельскохозяйственного производства стала государственным делом, повседневной деятельностью государства[780]. Хотя Советское государство располагало крайне ограниченными материальными ресурсами для оказания помощи крестьянам, тем не менее даже в период гражданской войны и интервенции оно делало все возможное в этом направлении. VIII съезд Коммунистической партии (март 1919 г.) в своих решениях указывал, что и в условиях войны и разрухи «на обязанности местных советских властей лежит изыскивать всевозможные пути к оказанию беднейшему и среднему крестьянству всяческой реальной помощи, которая поддержала бы его в настоящий трудный момент. Партия находит необходимым ассигновать для этого крупный государственный фонд»[781]. Вскоре после съезда партии трудящимся крестьянам были предоставлены льготы по налогам, изданы декреты о содействии кустарной промышленности, о льготном снабжении крестьян лесом и т.д.

В порядке оказания помощи трудящемуся крестьянству Советское государство в период войны начало осуществлять мероприятия по закреплению и упорядочению крестьянского землепользования. Частые переделы земли, продолжавшиеся в деревне после ликвидации помещичьего землевладения и частичной экспроприации кулачества, подрывали у крестьян заинтересованность в улучшении обработки земли. Поэтому государство начало ограничивать переделы земель[782]. Крестьянам, ведущим интенсивное хозяйство своим трудом, разрешалось иметь в пользовании участки сверх установленных для района норм[783].

В целях упорядочения землепользования — устранения чересполосицы, дальноземелья и т.д. — были начаты работы по землеустройству.[784]

Крестьянские хозяйства, получившие или расширившие свои земельные наделы в ходе аграрных преобразований, нуждались в средствах их обработки. Известно, что в годы империалистической войны обеспечение сельского хозяйства машинами и орудиями резко снизилось вследствие сокращения их производства внутри страны, а также привоза из-за границы. Если производство сельскохозяйственных машин и орудий в 1913 г. принять за 100%, то в 1914 г. оно составило 90, 1915 г. — 50, 1916 г. — 20, 1917 г. — 15%[785]. Сохранившиеся в сельском хозяйстве машины и орудия были сильно изношены. Поэтому принятие мер по снабжению сельского хозяйства орудиями и машинами было делом большой государственной важности.

Советское правительство сразу же приступило к налаживанию производства сельскохозяйственных машин и орудий. Однако гражданская война и иностранная интервенция потребовали переключения заводов сельскохозяйственного машиностроения на военные нужды. Установленная империалистическими странами экономическая блокада Советской республики привела почти к полному прекращению ввоза сельскохозяйственных машин и орудий из-за границы. Все это и определило малые размеры их поступления в деревню[786]. Поставляемые машины и орудия не восполняли даже убыли их в результате износа.

Во всех районах страны развертывалась сеть мастерских по ремонту сельскохозяйственных машин и инвентаря. Орловский совнархоз Вятской губернии весной 1919 г. мобилизовал всех кустарей-кузнецов для ремонта крестьянского инвентаря в деревнях. То же происходило и в других местах. Осенью 1919 г. в ведении Наркомзема имелось свыше 600 ремонтных мастерских. К концу 1920 г. Наркомзем располагал уже значительной сетью ремонтных мастерских (свыше 1200) — в среднем по 30—35 мастерских в каждой губернии[787]. Принимались меры по обеспечению крестьянских хозяйств живым тяглом.

Большое внимание уделялось сохранению и развитию семеноводческого хозяйства. На базе бывших частновладельческих хозяйств создавались семеноводческие совхозы и государственные семеноводческие станции. К созданию семеноводческого хозяйства был привлечен и ряд коллективных хозяйств. В 1920 г. на территории республики имелись 104 опытные семеноводческие станции[788]. Были, таким образом, заложены основы создания государственного семеноводческого хозяйства.

Советская власть заботилась о сохранении и развитии поголовья племенного скота. На базе ряда бывших частновладельческих хозяйств были организованы государственные племенные хозяйства. Созданы государственные конные заводы. В 1920 г. функционировало 122 племенных рассадника крупного рогатого скота, в которых было 100 тыс.[789]. Принимались меры по сохранению племенного скота, переданного коллективным хозяйствам и имевшегося в единоличных крестьянских хозяйствах[790].

Большую работу проводило государство по организации посевных и уборочных кампаний. В связи с подготовкой к весенней посевной кампании государство в 1919 г. направило в деревню 250 вагонов семян озимых культур, 2,4 млн. пуд. картофеля, 32 тыс. пуд. огородных семян, 112,5 тыс. пуд. семян трав и корнеплодов[791].

Для увеличения посевной площади весной 1919 г. было решено использовать все пустующие земли, годные для обработки[792]. Так, в Симбирске губернские организации решили засеять 136 тыс. дес. пустующей земли силами рабочих дружин, закупив для них рабочий скот.

В трудных условиях проходила посевная кампания 1920 г.: не хватало семян, машин и инвентаря, живого тягла. Советская власть провела большую работу по обеспечению семенами нуждающихся районов республики. Из Тамбовской губернии 25 апреля 1920 г. было отправлено в нуждающиеся районы по нарядам Наркомпрода 1480 вагонов семенного материала — овса, проса и чечевицы. Симбирская губерния к этому сроку выполнила наряд на отправку 500 тыс. пуд. семенного зерна. Казанская губерния вместо 500 тыс. пуд. поставила 737 тыс. пуд. овса. Омская губерния дала в марте 175 вагонов семенной пшеницы и в апреле 150 вагонов. В апреле 1920 г. было перевезено 3106 вагонов семенного картофеля, не считая перевозки водным путем.

Во время осенней посевной кампании 1920 г. нуждающимся районам были выделены семенные фонды из хлебных губерний Северного Кавказа и Поволжья: 547 вагонов ржи, 780,9 тыс. пуд. пшеницы, 3766 тыс. пуд. овса, 574,2 тыс. пуд. гречихи и проса, 48,6 тыс. пуд. семян трав[793]. Потребности нуждающихся в семенном материале крестьян не могли быть полностью удовлетворены, однако выполнение планов-заявок на семена возрастало. Так, в 1919 г. план-заявка на семена ржи был удовлетворен на 16,6%, в 1920 г. — на 38,2%, на семена овса соответственно — на 42,4 и 65,8%, гречихи — 7,4 и 33,0%, проса — 72,5 и 94,6% и т.д.[794]

Требовались огромные усилия государства, трудящихся крестьян для проведения основных сельскохозяйственных работ. В помощь крестьянским хозяйствам и совхозам на время посевных и уборочных кампаний 1919—1920 гг. направлялись по указаниям правительства ремонтные и уборочные отряды из городов. Многие тысячи рабочих помогали уборке и обмолоту хлебов в деревнях Самарской, Саратовской, Уфимской, Оренбургской и других губерний, а также на Украине и в Сибири. С 20 июля по 20 августа 1919 г. в централизованном порядке было направлено на уборочные работы около 40 тыс. человек. Кроме того, местные советские и партийные органы проводили мобилизацию всех трудоспособных на сельскохозяйственные работы.

Серьезную помощь деревне оказали рабочие бригады по ремонту

Большую помощь Советское государство оказывало семьям красноармейцев. Забота о семьях красноармейцев стала делом всей республики. Местные советские органы помогали хозяйствам красноармейских семей семенами, обрабатывали их поля путем мирской помощи или обязательных общественных работ. В этом деле участвовали также совхозы и колхозы. В июне и сентябре 1919 г. государство отпустило специальные средства для оказания помощи хозяйствам красноармейцев. В Татарской республике на 1 октября 1920 г. была оказана помощь 79 100 семьям красноармейцев и приравненных к ним рабочих оборонной промышленности: обработано 78,4 тыс. дес. земли (из 358,5 тыс. дес. их надела); выдано 364 тыс. пуд. семян, кос — 4,4 тыс., серпов — 8,5 тыс., плугов — 478, сеялок — 115 и т.д. По 8 губерниям Сибири для хозяйств красноармейцев было сжато хлеба и овса 130 тыс. дес., намолочено 105 тыс. пуд. хлеба, скошено сено с 17,2 тыс. дес., вспахано земли 4,1 тыс. дес. и т.д.

В целом за годы гражданской войны по 36 губерниям семьям красноармейцев и трудармейцев было отпущено 3753,2 тыс. пуд. семян зерновых культур, 372,1 тыс. пуд. картофеля, 17,3 тыс. пуд. огородных семян, 26,2 тыс. пуд. семян трав, распределено 91 236 голов различных видов скота и более 120 тыс. экземпляров различных земледельческих орудий[795]. В оказании трудовой помощи семьям красноармейцев и трудармейцев участвовали и отряды рабочих. Они помогали при обработке полей, уборке урожая, ремонте сельскохозяйственного инвентаря.

Советское государство оказывало большую помощь крестьянам освобождаемых от вражеского нашествия районов. Рядом постановлений правительства этим районам были выделены специальные фонды необходимых материалов, промышленных товаров и предметов хозяйственного обихода для снабжения населения. Особое внимание уделялось экономически отсталым национальным районам.

В освобождаемых от интервентов и белогвардейцев районах восстанавливались советские земельные порядки — национализация земли, ликвидация помещичьего землевладения, передача земли в бесплатное пользование крестьянам.

Наряду с производственной помощью трудящимся крестьянам государство принимало меры, насколько это было возможно, к удовлетворению их личных потребностей. За время со второй половины 1918 г. по 1 января 1921 г. в деревню было направлено 574,4 млн. арш. различных тканей, 21,3 млн. пуд. соли, 4 млн. пуд. сахара, 10,3 млн. пуд. керосина, 10,9 млн. единиц галантерейных и трикотажных изделий и т.д.[796] В деревню завозились мыло, спички, табак, нитки, металлические изделия, кожевенные товары, посуда и т.д.

Уже в период гражданской войны партия и правительство учитывали необходимость использования такого стимула, как материальная заинтересованность трудящихся крестьян в развитии производства. Наиболее

В целях расширения производства сельскохозяйственного сырья намечался комплекс мероприятий по восстановлению и развитию хлопководства в Туркестане и Азербайджане. В постановлении Совнаркома от 2 ноября 1920 г. предусматривались льготы хлопкоробам в землепользовании и водопользовании; совхозы и колхозы в хлопковых районах обязывались вводить севооборот с преобладанием культуры хлопка[797]. Восстанавливались ранее существовавшие и создавались новые опытные поля и селекционные станции. Наркомвнешторгу было предложено срочно завезти из-за границы недостающее количество семян. В хлопковые районы в первую очередь направлялись сельскохозяйственные машины, инвентарь и удобрения. К весне органы ВСНХ должны были закончить неотложные работы по приведению в порядок ирригационных сооружений. Государство налаживало снабжение хлопкоробов продовольствием, товарами широкого потребления на договорных началах — в порядке обмена за сдаваемый хлопок. Все специалисты по хлопководству мобилизовывались для работы в хлопковых районах. По заданию правительства разрабатывалась «пятилетняя восстановительная программа» снабжения хлопкоробов Туркестана и Азербайджана[798].

Плановые мероприятия, рассчитанные на ряд лет, намечались и по другим отраслям сельского хозяйства. Совнарком 3 октября 1919 г. издал декрет об охране и развитии тонкорунного (мериносового) овцеводства[799]. Постановление Совнаркома от 15 октября 1919 г. касалось охраны и восстановления животноводства в Калмыкии[800].

Уже в этот трудный период Коммунистическая партия и Советское правительство намечали меры по восстановлению и развитию сельского хозяйства, внедрению современной агротехники, борьбе с засухой и т.д.[801] Большое внимание уделялось обеспечению сельского хозяйства[802]. В декабре 1920 г. правительство приняло решение, по которому все специалисты сельского хозяйства подлежали в кратчайший срок возвращению из армии и военных учреждений на работу по специальности[803].

Наряду с использованием старых специалистов развертывалась подготовка новых молодых специалистов в школах, техникумах и институтах. В 1920 г. функционировало 273 сельскохозяйственных учебных заведения, из них 15 высших[804].

Большая работа проводилась по распространению агрономических знаний среди крестьян. Конфискация помещичьих имений значительно увеличила число помещений для открытия народных домов и клубов, изб-читален и красных уголков, проведения лекций и бесед. Организовывались агрономические курсы и кружки, для проведения этой работы привлекались агрономы и учителя.

2. Социалистическое строительство в деревне

В годы гражданской войны продолжалось социалистическое строительство в деревне. В Программе партии, принятой VIII съездом в марте 1919 г., отмечалось: «Советская власть, осуществив полную отмену частной собственности на землю, перешла уже к проведению в жизнь целого ряда мер, направленных к организации крупного социалистического земледелия». Это выразилось в создании советских хозяйств, в поддержке артелей и товариществ для общественной обработки земли, сельскохозяйственных коммун — «совершенно добровольных союзов земледельцев для ведения крупного общего хозяйства»[805].

Ленин, партия и правительство уделяли большое внимание строительству совхозов как последовательно социалистических предприятий. В «Положении о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» от 14 февраля 1919 г. указывалось что советские хозяйства организуются в целях максимального увеличения продуктов путем поднятия производительности сельского хозяйства и расширения посевной площади, создания и развития культурно-агрономических центров[806]. Совхозы должны были служить образцом ведения крупного социалистического хозяйства, содействовать трудящемуся крестьянству в деле подъема производства, поощрять его переход к коллективным формам хозяйствования.

Совхозы создавались в ожесточенной борьбе с враждебными элементами разного толка. Против создания совхозов выступали эсеры. Лидер левых эсеров М. Спиридонова заявляла, что создание совхозов, в которых применяется наемный труд, есть насаждение новых эксплуататорских хозяйств. Когда во главе Наркомзема стоял эсер Колегаев, многие

Помещики и кулаки вели агитацию против совхозов, старались восстановить против них крестьян. Так, в Пензенской губернии, где в начале 1919 г. было создано 24 совхоза на базе помещичьих имений, кулацкие агенты подбивали крестьян забирать землю совхозов, пытались сорвать размежевание земель совхозов и крестьянских обществ. В некоторых районах к руководству совхозами местные земельные органы привлекали в качестве специалистов бывших помещиков и управляющих их имениями. Они пытались насаждать в совхозах помещичьи порядки в виде сдачи совхозной земли окрестным крестьянам в аренду за деньги или исполу и т.п.

Вопросы организации совхозов и налаживания их работы часто рассматривались правительством. В. И. Ленин в директивах Наркомзему требовал безусловного запрещения «помещикам или управляющим занимать места в совхозах того же или соседнего уезда, где эти лица были при помещичьей власти»[807]; в совхозах запрещалась работа исполу и т.п. Уездные и губернские земотделы усиливали свое руководство совхозами, в них налаживалась работа профсоюзов. «В центре всей работы по улучшению организации и хозяйства совхозов, — указывал Ленин, — поставить решительную борьбу, во-1-х, против явно помещичьего характера злоупотреблений, которые обнаружились в применении аренды за деньги и исполу и т.п.; во-2-х, против крайней недостаточности трудовой дисциплины и крайне низкой производительности труда»[808].

Основная часть крупных совхозов находилась в ведении Наркомзема. Многие совхозы были переданы промышленным главкам (приписные хозяйства) и использовались в качестве подсобных хозяйств для снабжения рабочих промышленных предприятий[809].

К концу 1920 г. в стране насчитывалось примерно около 6 тыс. государственных сельских хозяйств (совхозов и подсобных хозяйств промышленных предприятий, различных организаций и учреждений) общей площадью 3,4 млн. дес. По сравнению с 1918 г. сеть советских хозяйств увеличилась почти в 2 раза, а их земельная площадь — в 1,7 раза. Однако рост этот происходил и за счет организации приписных совхозов (подсобных хозяйств), на долю которых в 1920 г. в РСФСР приходилось более 1/3 всех государственных хозяйств[810]. Часть совхозов была организована эвакуировавшимся в деревню городским населением.

В 1920 г. в совхозах Наркомзема было 75,7 тыс. постоянных рабочих. Совхозы располагали 26,5 тыс. рабочих лошадей и 38,3 тыс. коров, имели 875 тыс. дес. пашни и 286,5 тыс. дес. посевов (против 133,0 тыс. дес. в 1919 г.), из них озимых — 47,4 тыс. дес., яровой пшеницы — 25,4, овса — 64,0, картофеля — 41,4, крупяных — 28,7 и под травами —65,0 тыс. дес.[811] Совхозы Наркомзема для того времени были довольно крупными хозяйствами.

В то время совхозы размещались по преимуществу в промышленных районах страны. Так, в Центрально-Промышленном районе находилось 1236 совхозов, Западном — 662, Петроградском — 449. В Московской губернии было 228 совхозов, Калужской — 208, Тульской — 133 совхоза[812].

Тяготение совхозного строительства к промышленным районам объясняется, во-первых, тем, что в сельском хозяйстве этих районов до революции было больше капиталистически организованных хозяйств, и, во-вторых, непосредственным влиянием промышленного и сельскохозяйственного пролетариата на социалистическое строительство.

Строительство совхозов велось и в удаленных от центра страны районах. В Казахстане в 1920 г. был 71 совхоз, в Узбекистане — 74 совхоза с земельной площадью в 11 тыс. дес. В Белоруссии в 1920 г. за совхозами было закреплено 362,3 тыс. дес., на Украине — 797,3 тыс. га. На Дону и Северном Кавказе было 270 совхозов с земельной площадью 556 тыс. дес., в Сибири — 108 совхозов с 1127,6 тыс. дес. земли[813].

Совхозы сыграли значительную роль в производстве продуктов сельского хозяйства и в обеспечении ими рабочего класса. В совхозах в голодные годы прокормилось свыше 366 тыс. человек пролетариата города и деревни. В 1920 г. совхозы Главсовхоза из собранных 5,6 млн. пуд. зерна около 1 млн. пуд. сдали продорганам. Совхозы сахарной промышленности поставляли более трети сырья для сахарных заводов. Приписные совхозы внесли большой вклад в снабжение продуктами коллективов фабрик и заводов, к которым они были приписаны. Эти хозяйства по 33 губерниям, например, в 1920 г. дали 744,9 тыс. пуд. зерновых культур и 2752,6 тыс. пуд. картофеля и овощей[814].

Ленин указывал, что после окончания войны Советское государство оснастит совхозы высокой техникой, для того чтобы «в крупных хозяйствах общим трудом производилось бы лучше, чем прежде, дешевле, чем прежде, и больше, чем прежде». Советские хозяйства призваны стать опорными пунктами переустройства деревни[815]. Эту роль в социалистическом преобразовании мелкокрестьянского хозяйства совхозы успешно выполнили в последующие годы мирного хозяйственного строительства.

В годы гражданской войны создавались и кооперативные социалистические предприятия — коллективные хозяйства. Для победы социализма, учил Ленин, надо не только свергнуть эксплуататоров — помещиков и капиталистов и экспроприировать их собственность, но необходимо отменить всякую частную собственность на средства производства, заменить

Ленин продолжал разрабатывать основные начала кооперирования крестьянских хозяйств, провозглашенные в первый год революции, — прежде всего принцип добровольного объединения трудящихся крестьян в сельскохозяйственные артели и коммуны. «Действовать здесь насилием, значит погубить все дело. Здесь нужна работа длительного воспитания», — говорил Ленин на VIII съезде партии. Необходимо учитывать условия жизни крестьян, «учиться у крестьян способам перехода к лучшему строю и не сметь командовать! Вот правило, которое мы себе поставили»[816]. На основе ленинских указаний съезд дал директиву проводить социалистические мероприятия в деревне (создание сельскохозяйственных коммун и артелей), не допуская принуждения, идя на уступки середняку в определении способов проведения социалистических преобразований.

Советское государство поощряло добровольные объединения трудящихся крестьян в товарищества, сельскохозяйственные артели и коммуны, предоставляло колхозам различные льготы, оказывало им значительную помощь. «…Это, — говорил Ленин в декабре 1919 г. на I съезде земледельческих коммун и сельскохозяйственных артелей, — соответствует всем нашим заданиям, и так как мы прекрасно знаем, что эти товарищества, артели и коллективные организации являются новшеством, и если ему не оказать поддержку со стороны рабочего класса, стоящего у власти, то оно не привьется»[817].

Партия и правительство повседневно руководили колхозами, учитывая, что они не могут правильно развиваться без государственного руководства. Если, говорил М. И. Калинин на этом же съезде коммун и артелей, коллективные хозяйства не будут объединяться государственным руководством, то самодовлеющие коммуны и артели потеряют свой социалистический характер, а коммунары и колхозники постепенно «превратятся в обыкновенных хозяйчиков»[818].

Основные начала организации деятельности колхозов и государственного руководства ими были определены в «Положении о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию», разработанном при участии В. И. Ленина[819] и принятом правительством в феврале 1919 г. «Положение» давало совхозам и колхозам преимущества в проведении работ по землеустройству и т.д., обязывало государственные органы оказывать колхозам всяческое содействие в обеспечении машинами, скотом, семенами, предоставлять агрономическую и культурно-техническую помощь. Советская власть, говорил Ленин, направляет все усилия к тому, чтобы этот закон не оставался только на бумаге[820].

В указанном «Положении» устанавливалось, что колхозы «подчиняются контролю Народного Комиссариата Земледелия, осуществляемому им непосредственно и через его местные органы»[821]; при организации своего хозяйства колхоз должен руководствоваться планом сельского

Колхозное движение в деревне зародилось как движение пролетарских и полупролетарских слоев городского и сельского населения. Это обстоятельство определило темпы организации коллективных хозяйств, их социальный состав и формы, материальную базу и географическое размещение по стране.

Создание колхозов в первые послеоктябрьские годы характеризуется, следующими данными[822]:

Год

Число колхозов, тыс.

Коллективизировано дворов, тыс.

% к числу крестьянских хозяйств

Общая площадь колхозной земли, тыс. дес.

1918

1,6

16,4

0,1

201,6

1919

6,2

81,3

0,3

924,6

1920

10,5

131,0

0,5

1176,6

Как свидетельствуют приведенные данные, в первые послеоктябрьские годы происходил заметный рост числа коллективных хозяйств. Он продолжался и в период гражданской войны и интервенции, когда были организованы сотни и тысячи новых колхозов. В связи с временным захватом ряда окраинных районов колхозы развивались главным образом в Центральной России и Поволжье. В 1918 г. колхозы были зарегистрированы в 32 губерниях, в 1919 г. — в 35 губерниях. По мере освобождения территории страны от белогвардейцев и интервентов к строительству колхозов приступали все новые районы. В Белоруссии в 1919 г. насчитывалось 24 колхоза.

Колхозы создавались в ожесточенной борьбе с кулачеством. В ряде районов кулаки грабили и поджигали колхозное имущество, убивали колхозников, захватывали колхозные земли. Приходилось вести борьбу с кулацкими бандами. Условия организации колхозов в тот период ярко раскрываются в отчете саратовских колхозов за 1919 г.: «На работы приходилось выходить даже с винтовками»[823].

Колхозное движение в деревне возникло в форме организации сельскохозяйственных коммун, но в дальнейшем все больше и больше создавалось артелей и товариществ. В 1919 г. среди коллективных хозяйств коммуны занимали 31,7%, артели — 58,3, товарищества по совместной обработке земли (тозы) — 10%[824].

Форма коллективного хозяйства определялась по преимуществу социальным составом его членов. Если хозяйство возникало на базе конфискуемого имения, а членами его были эвакуированные рабочие, бывшие батраки, солдаты, которые не имели собственных средств для хозяйствования на земле, то в этих случаях обычно создавалась коммуна. Когда среди членов организующегося колхоза преобладали хозяйства, имевшие сельскохозяйственный инвентарь и скот, этот колхоз принимал форму артели или тоза. В колхозах промышленных районов или районов, примыкающих к городам, среди членов колхозов преобладали[825]. Некоторые коммуны, расположенные вблизи городов, целиком состояли из городских рабочих или сельскохозяйственных рабочих (батраков) бывшего помещика. В колхозах земледельческих губерний повышался удельный вес крестьян. Переход к организации артелей и тозов свидетельствует о постепенном втягивании в колхозное строительство коренного населения деревни. Это подтверждается данными об обеспеченности членов колхозов рабочим и продуктивным скотом. В 1920/21 г. среди членов коммун не имели рабочего скота 57,3%, коров — 53,3%, а среди членов артелей — соответственно 32,2 и 21,4%[826].

Земельным фондом первых коллективных хозяйств были по преимуществу конфискованные земли. В 1920 г. на землях, ранее не принадлежавших крестьянам, было расположено 90% коммун и 69% артелей, а на различных крестьянских землях — 10% коммун и 31% артелей[827]. Таким образом, в 1919—1920 гг. социалистическое строительство в деревне мало затрагивало надельное крестьянское землепользование. Поэтому коллективных хозяйств было больше в губерниях бывшего помещичьего землевладения. В 1920 г. в Тамбовской губернии имелось 751 коллективное хозяйство, Костромской — 655, Смоленской — 635, Калужской — 572, Тверской — 544 хозяйства, а всего в этих 5 губерниях было 3157 колхозов[828], или около 30% их общего числа.

Первые колхозы были небольшими по размеру; в 1920 г. в среднем на сельскохозяйственную артель приходилось менее 100 дес. посевной площади. Материально-техническая база первых колхозов была очень слабой.

Преимущество колхозов в эти годы перед хозяйствами единоличных крестьян состояло не в более высоком техническом оснащении, а в новой форме землепользования и коллективном труде. Коллективные хозяйства были лучше обеспечены землей, их землепользование не было обременено чересполосицей, узкополосицей и другими общинными атрибутами. Колхозы начали переходить от трехполья к более совершенным, многопольным севооборотам. По данным 24 губерний РСФСР, среди коммун имели многопольные севообороты 47%, трехпольные — 26%, среди артелей соответственно — 37 и 39%[829]. Это позволяло колхозам добиваться более высоких урожаев.

Распределение продуктов, произведенных в коллективных хозяйствах, регламентировалось «Положением о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» от 14 февраля 1919 г. Им определялось, что «из урожая, снятого с общественно-обрабатываемых земель, делаются отчисления: в первую очередь отчисляется в семенной запас часть, необходимая для последующих посевов; затем на содержание общественного скота, на покрытие расходов по ремонту и замене пришедших в негодность орудий новыми и на пополнение[830].

На коллективные хозяйства распространялась продразверстка — сдача государству всех излишков. В течение 1919 и 1920 гг. колхозы сдали государству свыше 204,1 тыс. пуд. ржи и пшеницы, 50,3 тыс. пуд. овса и ячменя, 790,2 тыс. пуд. картофеля и свыше 927,4 тыс. пуд. других продуктов[831].

Что касается распределения продуктов между членами коллективных хозяйств, то оно осуществлялось по уравнительному принципу. При этом в коммунах, в которых члены не вносили в общее хозяйство своего имущественного пая (инвентаря, скота, земли и т.д.), распределение продуктов осуществлялось путем организации общественного питания — общего стола. Там же, где продукты выдавались на руки, обычно устанавливались отдельные нормы для взрослых мужчин, женщин и детей. Распределение продуктов по едокам часто не соответствовало трудовому вкладу в общественное хозяйство. Уравнительное распределение в первых коммунах диктовалось условиями материальной жизни: гражданской войной и интервенцией, продразверсткой, социальным составом; оно было одним из конкретных проявлений политики «военного коммунизма».

Колхозы военных лет были еще слабыми хозяйствами. «Я знаю, — говорил Ленин в декабре 1920 г., — что колхозы еще настолько не налажены, в таком плачевном состоянии, что они оправдывают название богаделен»[832]. Это относилось ко многим коммунам. Ленин советовал сельским коммунистам не увлекаться созданием коммун, а обращать главное внимание на развитие коллективной обработки земли. «Коммуны поставить на последнее место, ибо больше всего опасны искусственные лжекоммуны…»[833], — Подчеркивается в телеграмме Ленина о программе деятельности комнезамов на Украине (октябрь 1920 г.).

Но и тогда появлялись в деревне образцовые коммуны и артели. Летом 1919 г. М. И. Калинин писал: «Я встречал и такие коммуны, где поля обработаны лучше крестьянских; дети и жены красноармейцев там совершенно обеспечены; для всех детей есть особая воспитательница, которая учит всех ребятишек и постоянно их держит под своим присмотром… а люди сейчас уже живут лучше, культурнее, чем окружающие их соседи крестьяне»[834].

Ленин, партия большевиков учитывали, что в первые годы Советской власти колхозное движение не могло быть массовым, так как большинство трудящегося крестьянства еще не было убеждено в необходимости отказаться от индивидуального хозяйствования. «Вопрос о колхозах не стоит как очередной», — говорил Ленин в декабре 1920 г., имея в виду массовую коллективизацию. Колхозы и совхозы были еще малочисленными и малопродуктивными. «Состояние совхозов сейчас в громадном большинстве случаев ниже среднего. Надо опираться на[835]. В то время еще не было условий для сплошной коллективизации сельского хозяйства и ликвидации кулачества как класса. По поводу предложения «национализировать кулаков» Ленин говорил на IX съезде партии: «…Как ни считать зажиточных крестьян, не обходящихся без эксплуатации чужого труда, все же их не менее полумиллиона, а, может быть, даже около миллиона, как же мы сможем их национализировать? Это фантазия. Для этого у нас сейчас сил нет»[836].

Необходимо было подготовить соответствующие материально-технические предпосылки, а также широко развить простейшие формы сельскохозяйственной кооперации, объединявшей крестьян в области сбыта их продуктов, снабжения средствами производства и кредитования.

Ленин учил, что перевод раздробленного мелкотоварного крестьянского хозяйства на путь крупного коллективного хозяйства можно обеспечить лишь на основе крупной промышленности, способной дать мелкому производителю такие блага, чтобы он увидел на практике преимущества крупного общественного производства. «Если бы мы могли дать завтра 100 тысяч первоклассных тракторов, снабдить их бензином, снабдить их машинистами (вы прекрасно знаете, что пока это — фантазия), то средний крестьянин сказал бы: «Я за коммунию» (т. е. за коммунизм)»[837], — говорил Ленин в марте 1919 г. на VIII съезде партии. Он выразил твердую уверенность, что после войны Советская власть поднимет промышленность и даст деревне эту новую технику.

Намечая программу хозяйственного строительства на послевоенный период, Ленин в октябре 1920 г. в числе главных вопросов поставил: «Тракторы и колхозы»[838]. Уже тогда начинается производство тракторов. «У нас сейчас работает два тракторных завода, в Москве и Петрограде, но вследствие трудных условий они не могут дать в большом количестве тракторов. Мы могли бы облегчить положение покупкой увеличенного количества тракторов. Тракторы — важнейшее средство для радикальной ломки старого земледелия и для расширения запашек»[839], — говорил Ленин на VIII Всероссийском съезде Советов.

В период гражданской войны проводились первые мероприятия по организации тракторного хозяйства. В 1920 г. в стране имелось всего 665 тракторов различных марок, из них на Украине — 68 тракторов, в Сибири — 24, Донской области — 188, Самарской — 51, Саратовской — 47, Тамбовской — 31, Московской — 54[840]. Большинство тракторов было сосредоточено в совхозах и колхозах.

В эти годы по инициативе Ленина были начаты исследовательские и опытные работы по электрификации сельского хозяйства. В июне 1919 г. при Наркомземе образовано специальное бюро по электрификации сельского хозяйства; в ряде мест затем были созданы отделения

Социалистические хозяйства — совхозы и колхозы — в 1918—1920 гг. занимали в сельском хозяйстве незначительный удельный вес. В 1920/21 г. за социалистическими хозяйствами было закреплено всего лишь около 4,6 млн. га земли, или 3,1% конфискованных земель, и 1,3% всех сельскохозяйственных земель. Преобладающее место занимали совхозы, им принадлежало 72% (коллективным хозяйствам — 28%) всех земель, закрепленных за социалистическим сектором. Это был небольшой островок в безбрежном море единоличных крестьянских хозяйств. Но своим возникновением они показывали крестьянам новый, социалистический путь развития деревни.

Своеобразные условия гражданской войны, «военного коммунизма» определили особенности развития простейших форм кооперации в 1918—1920 гг.

Среди различных видов кооперации наиболее важную роль в условиях диктатуры пролетариата призвана сыграть сельскохозяйственная кооперация как орудие социалистического строительства, средство преобразования мелкотоварного крестьянского хозяйства в крупное социалистическое производство. Сельскохозяйственная кооперация начинает объединение крестьян с самых простых и доступных форм в сфере обращения: организация сбыта сельскохозяйственных продуктов и снабжения промышленными товарами производственного назначения. Такие формы объединения являются подготовительной ступенью к кооперированию самого производства, к объединению крестьян в крупные коллективные хозяйства, основанные на общественной социалистической собственности на средства производства и коллективном труде.

Характерным для развития сельскохозяйственной кооперации в 1918—1920 гг. было параллельное существование двух форм кооперативных объединений, из которых одни занимались заготовкой продуктов сельского хозяйства и снабжением своих членов средствами производства, а другие — непосредственным кооперированием самого сельскохозяйственного производства. Колхозы являлись высшей формой производственного кооперирования трудящегося крестьянства, но они в тот период не были организационно связаны с простейшими формами сельскохозяйственной кооперации.

Простейшие виды сельскохозяйственной кооперации получили значительное развитие еще до революции. Всего на начало 1917 г. на территории России (без Польши и Финляндии) насчитывалось 27,5 тыс. сельскохозяйственных кооперативов, в число которых входило 16 тыс., или 60% кредитных товариществ, 3 тыс. молочных кооперативов, 2,5 тыс. сельскохозяйственных товариществ по закупке, переработке и сбыту продукции и 6 тыс. сельскохозяйственных обществ[841]. В первые годы после победы Октябрьской социалистической революции число сельскохозяйственных кооперативов увеличилось (исключение составляли

Данные о развитии первичных форм сельскохозяйственной кооперации в первые годы Советской власти приведены в таблице.

Таблица

Сеть сельскохозяйственной кооперации в 1918—1920 гг. *

Виды кооперативов

На 1 января 1918 г.

На 1 января 1920 г.

Кредитные кооперативы

16 500

17 500

Молочные кооперативы

3 500

4 000

Сельскохозяйственные товарищества и артели по закупке, переработке и сбыту продукции

2 400

3 000

Сельскохозяйственные общества

6 000

Не включены

Всего

28 400

24 500 **

* П. А. Месяцев. Земельная и сельскохозяйственная политика в России. М., 1922, стр. 166; «Сборник статей и материалов по сельскохозяйственной кооперации», вып. 1—2, Госиздат, 1921, стр. 53.

** Вместе с сельскохозяйственными обществами общее число сельскохозяйственных кооперативов к началу 1920 г. достигало 30,5 тыс.

Придавая большое значение развитию первичных форм сельскохозяйственной кооперации, VIII съезд РКП(б) указал на необходимость оказания со стороны государства широкой финансовой и организационной помощи кооперативным объединениям крестьян для поднятия сельскохозяйственного производства, в особенности в целях переработки сельскохозяйственных продуктов, мелиорации крестьянских земель[842].

В эти годы широко развернулось строительство районных, губернских, областных кооперативных органов, а также всероссийских сельскохозяйственных кооперативных центров. Созданное еще до революции Центральное товарищество льноводов к середине 1918 г. имело в своем составе 50 местных союзов и 3671 кооператив и обслуживало до 1,5 млн. крестьянских хозяйств. После революции возникли следующие центральные кооперативные организации: Центральный союз кооперативов по сбыту, закупке и переработке семенных, зерновых и хлебных продуктов «Кооперативное зерно», объединявший к началу 1920 г. 30 местных союзов; Всероссийский союз кооперативов по переработке и сбыту картофеля «Союзкартофель» в составе 58 местных кооперативных учреждений, в том числе 16 союзов; Центральное кооперативное товарищество плодоводов и огородников «Плодоовощ» и др.[843]

Сельскохозяйственная кооперация привлекалась Советским государством к заготовкам технического сырья и других продуктов сельского хозяйства. В 1918/19 г. через Льноцентр было заготовлено 2,5 млн. пуд. льноволокна и 107 тыс. пуд. льняного семени (1919 г.). Пенькосоюзом к 1 апреля 1919 г. было собрано около 1 млн. пуд. пеньки. Центральным союзом «Кооперативное зерно» вместе с местными союзами было поставлено в 1918/19 г. свыше 30 млн. пуд. хлебных продуктов при общей государственной заготовке 107,9 млн. пуд. Птицеводческой кооперацией было заготовлено в 1919 г. яиц — 23 вагона, битой птицы и дичи — 25 вагонов[844].

Несмотря на известную роль, которую играла сельскохозяйственная кооперация в первые годы после победы пролетарской революции в заготовках продуктов сельского хозяйства и снабжении крестьян средствами производства, с переходом к «военному коммунизму» она утратила свое значение как организация, объединявшая мелких товаропроизводителей. Натурализация хозяйства, свертывание товарооборота между городом и деревней привели к тому, что сельскохозяйственная кооперация стала выполнять те же функции, которые выполняла и потребительская кооперация. В связи с этим возникла необходимость объединения и централизации всего кооперативного аппарата. При объединении всех видов кооперации было учтено, что ведущая роль среди них в условиях «военного коммунизма» принадлежала потребительской кооперации, руководящие органы которой к тому времени были уже завоеваны Советской властью. Потребительская кооперация стояла выше и в политическом отношении, поскольку она в отличие от сельскохозяйственной кооперации включала в свой состав широкие пролетарские и близкие им слои трудящегося населения.

Декретом Совнаркома от 27 января 1920 г. «Об объединении всех видов кооперативных организаций»[845] все товарищества и союзы кредитной кооперации были влиты в находящиеся в тех же местах потребительские общества и их союзы. Что касается собственно сельскохозяйственной кооперации, то ее Всероссийский центр был слит с Центросоюзом, но оставался существовать в нем на правах отдельной секции. Местные объединения в соответствии с Положением, утвержденным декретом Совнаркома от 19 апреля 1920 г.[846], также образовали автономные секции соответствующих союзов потребительских обществ. Однако в отличие от потребительских обществ, которые объединяли практически все гражданское население страны, членство в сельскохозяйственной кооперации оставалось добровольным. Сельскохозяйственная кооперация находилась в ведении Наркомзема, подчинение ее потребительской кооперации носило только административно-политический характер.

Объединение кооперации способствовало усилению влияния в ней рабочего класса и контроля Советской власти над кооперативными организациями, которые государство стремилось использовать в качестве своего распределительного аппарата.

В период «военного коммунизма» отсутствовали объективные условия для развертывания деятельности сельскохозяйственной кооперации. Сеть сельскохозяйственных кооперативных объединений и численность их членского состава значительно сократились. К ноябрю 1920 г. насчитывалось всего 13 тыс. кооперативов (включая сельскохозяйственные общества) против 30,5 тыс. на 1 января 1920 г.[847]

После перехода к новой экономической политике, когда появились благоприятные условия для развертывания деятельности сельскохозяйственной кооперации мелких товаропроизводителей, она по существу воссоздавалась заново.

3. Изменения в сельскохозяйственном производстве

Сложные экономические и политические условия 1918—1920 гг. оказывали противоречивое воздействие на состояние сельского хозяйства. Аграрные преобразования, осуществленные Советской властью, являлись важным фактором подъема сельскохозяйственного производства в стране. Гражданская война и интервенция вызвали разрушение производительных сил в сельском хозяйстве, значительное сокращение сельскохозяйственного производства.

Вследствие гражданской войны и интервенции уменьшились трудовые ресурсы сельского хозяйства. Ухудшилась техническая оснащенность производства в связи с резким сокращением внутреннего производства и полным прекращением ввоза из-за границы машин и орудий. При годовой потребности в сельскохозяйственных машинах и орудиях на сумму 77 647,3 тыс. руб. в 1920 г. их было распределено всего на сумму 4333,9 тыс. руб.[848] Находившиеся в сельском хозяйстве средства обработки земли были изношены, а их количество не обеспечивало потребностей производственного процесса.

Основной тяговой силой в сельском хозяйстве являлся рабочий скот, главным образом лошади. За годы империалистической, а затем гражданской войны и интервенции поголовье лошадей в стране значительно уменьшилось. На начало 1916 г. по стране (в границах до 17 сентября 1939 г.) насчитывалось 34,2 млн. лошадей, в конце 1920 г. — 28,7, или на 16,1% меньше[849]. Сокращение поголовья лошадей означало уменьшение энергетических мощностей сельского хозяйства. Это обусловило сокращение обрабатываемой сельскохозяйственной площади и ухудшение качества обработки почвы.

На сокращении сельскохозяйственного производства сказалась также продразверстка, которая была порождена условиями гражданской войны и интервенции. Буржуазные экономисты тех лет твердили о губительных результатах продразверстки. Ныне им вторят современные «советологи». В действительности вынужденное введение продразверстки и запрещение свободной торговли спасли революцию, помогли разгромить врага. В. И. Ленин на X съезде партии отмечал, что[850].

Влияние гражданской войны и иностранной интервенции на состояние сельскохозяйственного производства нельзя сводить только к уменьшению рабочей и тяговой силы, к уменьшению поступления сельскохозяйственных машин и орудий или к необходимости продразверстки, снизившей материальную заинтересованность крестьян в увеличении производства.

Гражданская война, интервенция и экономическая блокада нарушили все сложившиеся экономические связи между сельским хозяйством и промышленностью, отдельными отраслями сельского хозяйства, между Центром и периферией, внутренним и внешним рынками.

Основой экономической связи между городом и деревней дореволюционной России, да и в первые годы после революции, был обмен хлеба на промышленные товары. Город был основным потребителем товарного хлеба, деревня — изделий промышленности, прежде всего мануфактуры. Льноводство и коноплеводство Северо-Западной и Центральной России были экономически связаны, с одной стороны, с зерновым хозяйством Юга (крестьяне, продавая лен, покупали хлеб), а с другой — с фабриками России и западноевропейским внешним рынком.

В системе экономических связей между городом и деревней большую роль играло хлопководство, дающее основное сырье для текстильной промышленности. Основным хлопкосеющим районом был Туркестан. Хлопководство Туркестана органически входило в систему экономических связей России: поставляя сырье для текстильных фабрик Центра, край нуждался в хлебе (и текстильных изделиях). Достаточно сказать, что в дореволюционное время в Туркестан ежегодно завозилось до 20 млн. пуд. хлеба[851]. В годы империалистической и гражданской войн производство хлопка стало сокращаться. Все большая часть земель, предназначавшихся под хлопчатник, стала заниматься под зерновые культуры.

Империалистическая, а затем гражданская война и интервенция привели к полному расстройству и упадку такую важную отрасль сельского хозяйства, как свеклосеяние, поставлявшую сырье для сахарной промышленности. На территории Украины — основного района свеклосеяния — в течение ряда лет велись военные действия.

О состоянии сельскохозяйственного производства в стране в рассматриваемый период свидетельствуют прежде всего изменения в размере посевных площадей[852]:

1913 г.

1920 г.

1920 г. в % к 1913 г.

Вся посевная площадь, млн. га

105,0

97,2

92,6

Все зерновые, млн. га

94,4

87,0

92,2

В том числе

Рожь

25,8

23,5

91,1

Пшеница

31,6

27,7

87,7

Ячмень

11,5

9,4

81,7

Овес

16,9

14,9

88,2

Кукуруза

1,4

1,7

121,4

Прочие зерновые

7,2

9,8

136,1

Технические культуры, тыс. га

Хлопчатник

688,0

97,8 *

14,2

Лен

1398,0

884,5

63,3

Подсолнечник

968,7

1347,1

139,1

Конопля

645,0

446,1

69,2

Сахарная свекла (фабр.)

648,7

195,7

30,2

Табак

29,5

6,1

20,7

Махорка

32,9

3,5

10,6

Картофель

3063,6

3727,9

121,7

* Без Хивы и Бухары.

Из приведенных данных видно, что вся посевная площадь страны в 1920 г. по сравнению с 1913 г. уменьшилась на 7,4%. Площади зерновых культур сократились на 7,8%, причем особенно уменьшились посевы важнейших зерновых культур — ржи, пшеницы, ячменя и овса (соответственно на 8,9; 12,3; 18,3 и 11,8%), но возросли посевы крупяных и бобовых культур. Наиболее резко сократились посевы технических культур: хлопчатника — на 85,8%, сахарной свеклы — на 69,8, льна — на 36,7%. Исключением являлся подсолнечник. Его посевы за рассматриваемые годы выросли. Увеличилась посевная площадь и картофеля, который в известной степени возмещал сокращение зернового производства.

Наряду с сокращением посевных площадей произошло рассредоточение посевов отдельных культур по стране. Уменьшились посевы в основных районах производства тех или иных культур и увеличились в тех районах, где эти культуры не сеялись вовсе или сеялись в незначительных количествах. Яркий пример тому — посевы льна, сократившиеся в специализированных льноводческих районах и расширившиеся в крестьянских хозяйствах других районов страны.

Вместе с уменьшением посевных площадей произошло падение урожайности сельскохозяйственных культур. Средняя урожайность зерновых в 1909—1913 гг. составила 6,9 ц с га, в 1917 г. — 6,4 ц, в 1918 г. — 6,0 ц, в 1919 г. — 6,2, в 1920 г. — 5,7 ц[853].

Сокращение посевных площадей и падение урожайности вызвали уменьшение валовых сборов. В целом по стране (в границах до 17 сентября 1939 г.) валовой обор зерновых культур определялся в 1909—1913 гг. (в среднем за год) в 3979 млн. пуд.; в 1917 г. было собрано 3331 млн. пуд., в 1918 г. — 3024 млн. пуд., в 1919 г. — 3080 млн. пуд., в 1920 г. — 2759 млн. пуд.[854] Валовой сбор зерновых культур сократился в 1917 г. по сравнению со среднегодовым сбором в 1909—1913 гг. на 16,3%, в 1920 г. по отношению к 1917 г. — на 17,2% и по сравнению со среднегодовым сбором в 1909—1913 гг. — на 30,7%. Резко упала урожайность, и уменьшились валовые сборы хлопка. Вместо 45 млн. пуд. хлопка-сырца в 1913 г. страна получила в 1920 г. около 2,8 млн. пуд.[855]. Ту же картину показывают урожайность и валовой сбор сахарной свеклы.

Выше отмечалось, что Советское государство уже в годы гражданской войны и интервенции принимало меры по восстановлению сельского хозяйства, особенно по восстановлению производства технических культур. Установление железнодорожной связи с Туркестаном позволило наладить регулярную помощь дехканству края: направлялись поезда с сахаром, солью, мануфактурой, сельскохозяйственными орудиями, инвентарем и другими изделиями. Были приняты меры по закупке и вывозу запасов хлопка.

Империалистическая и гражданская войны нанесли большой урон животноводству страны. Сокращение поголовья крупного рогатого скота и овец началось еще в годы империалистической войны, но особенно усилилось в годы гражданской войны и иностранной интервенции.

В рассматриваемый период значительно уменьшилась валовая продукция земледелия и животноводства. За 1913—1920 гг. валовая продукция сельского хозяйства сократилась на 33%, в том числе на 12% за годы, предшествующие революции (1913—1917 гг.). Сокращение валовой продукции произошло главным образом за счет продукции земледелия, производство которой снизилось на 36% в связи с уменьшением посевных площадей и падением урожайности[856].

Однако картина состояния сельскохозяйственного производства в 1918—1920 гг. будет неполной без анализа его социальной структуры. В итоге аграрных преобразований из числа производителей сельскохозяйственной продукции выбыли помещичьи хозяйства. Изменилась роль отдельных социальных категорий крестьянства в сельскохозяйственном производстве: при уменьшении доли кулацко-зажиточных групп значительно повысилась доля середняцкой и особенно бедняцкой части деревни. Известное представление об участии отдельных социально-экономических групп крестьянства в сельскохозяйственном производстве дают данные (по 6 губерниям) об удельном весе этих групп в площади пашни и посева (в % к итогу)[857].

Пашня

Посевы

1917 г.

1920 г.

1917 г.

1920 г.

Зажиточные

32,3

20,7

33,3

19,9

Середняки

45,2

47,2

45,1

47,4

Маломощные

22,5

32,1

21,6

32,7

Итого

100,0

100,0

100,0

100,0

Приведенные данные говорят о том, что за 1917—1920 гг. доля кулацко-зажиточной части и в пашне снизилась на 11,6%, а в посевах — на 13,4%. В то же время доля середняцко-бедняцкой части в пашне и посевах соответственно поднялась. Причем она поднялась главным образом за счет маломощных крестьян (на 9,6% в пашне и на 11,1% в

Произошло перераспределение рабочего и продуктивного скота между отдельными социально-экономическими группами крестьян. Если поголовье лошадей в 1917 г. принять за 100, то в 1920 г. в группе зажиточных их оставалось 67,6%, у середняков — 93%, а у маломощных крестьян стало 129%. Такие же изменения произошли в распределении продуктивного скота. Поголовье продуктивного скота (в переводе на крупный) в 1920 г. по сравнению с 1917 г. составляло: в зажиточной группе крестьян — 71%, середняцкой — 96,9, маломощной — 128,7[858]. Таким образом, в бедняцких хозяйствах поголовье скота увеличилось, в кулацко-зажиточных — уменьшилось.

Характеризуя состояние сельскохозяйственного производства в годы гражданской войны, VIII Всероссийский съезд Советов отмечал, что «победоносная, но тяжелая борьба рабочих и крестьян с российскими и иноземными помещиками, кулаками и капиталистами потребовала великих жертв от крестьянского трудового хозяйства». Крестьянство в годы войны «получило слишком мало машин, кос, железа, гвоздей и пр. с фабрик и заводов, разоренных Колчаком и Деникиным, лишенных ими угля и сырья. Привоз из-за границы необходимых для крестьянства товаров был остановлен иностранными помещиками и капиталистами. Несмотря на все усилия Рабоче-Крестьянской власти и все ее заботы о трудящемся крестьянстве, засевы в последние годы сократились, обработка земли ухудшилась, животноводство пришло в упадок»[859].

Урон, нанесенный сельскому хозяйству гражданской войной и интервенцией, был усугублен стихийным бедствием. В 1920 г. многие районы пострадали от сильного неурожая. Крестьянское хозяйство после долго продолжавшейся войны так ослабело, что было не в силах противостоять этому стихийному бедствию.

Перед страной встали большие и трудные задачи восстановления и развития сельского хозяйства — важнейшей отрасли советской экономики.

Глава четырнадцатая

ТРАНСПОРТ В СИСТЕМЕ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Планомерное использование транспорта

Большую роль в военной экономике страны играет транспорт, являющийся, с одной стороны, важнейшим средством связи фронта и тыла, а с другой — условием нормального функционирования народного хозяйства в тылу. От четкости работы транспорта зависит своевременность обеспечения фронта людскими резервами, снаряжением, боеприпасами, продовольствием, а также регулярность хозяйственных связей районов тыла.

Советская страна в годы гражданской войны и иностранной интервенции была окружена кольцом фронтов. Это предъявляло особые требования к бесперебойной работе транспорта. В его задачи входила не только своевременная доставка воинских грузов к тому или иному фронту, но и переброска войск и снаряжения между фронтами, эвакуация имущества и оборудования, сырья, продовольствия из угрожаемых районов, а также организация народнохозяйственных перевозок.

Общие условия работы транспорта в 1918—1920 гг. были исключительно тяжелыми. Вместо мирной организации народного хозяйства Советской республике пришлось в течение трех лет выдерживать натиск объединенных сил внутренней контрреволюции и иностранной интервенции.

Пути, подвижной состав, суда, дороги и автомобили, мосты и т.д., которые Советская республика получила от царского режима и Временного правительства, находились в тяжелом состоянии. Гражданская война и иностранная интервенция усугубили это. Непрерывная изменчивость фронтов приводила к тому, что эксплуатационная длина железнодорожной и речной сети, находящейся в распоряжении Советской республики, часто менялась. В некоторые периоды территория РСФСР сокращалась до 1/3 размера бывшей царской России.

Изменения длины железнодорожной сети РСФСР за 1917—1920 гг. показывают следующие данные (в тыс. верст)[860]:

1917 г.

1918 г.

1919 г.

1920 г.

Январь

—

29,3

27,3

41,4

Февраль

—

26,7

27,4

45,7

Март

—

26,6

27,2

49,5

Апрель

—

26,8

23,9

49,6

Май

—

27,0

27,0

49,5

Июнь

—

26,1

27,3

51,0

Июль

—

24,9

27,8

52,7

Август

—

22,5

32,2

60,0

Сентябрь

—

22,5

32,4

60,7

Октябрь

55,2

22,1

32,2

59,5

Ноябрь

52,9

22,8

32,8

59,9

Декабрь

44,8

24,1

33,9

59,6

В среднем за год

59,3

25,1

29,5

53,3

Общая протяженность линий, попавших в сферу военных действий, составила 53,6 тыс. верст, и только небольшая часть сети (15,5 тыс. верст) не подвергалась сильным разрушениям.

Быстрое и неравномерное изменение сети, кроме необходимости восстановления и организации управления, требовало переброски подвижного состава, материалов и средств, изменения направления всех перевозок, ремонта паровозов и вагонов, снабжения сети. Все это затрудняло работу транспортных организаций.

Военные действия, проходящие в значительной мере вдоль железных дорог, систематически ухудшали состояние сети, так как вызывали разрушения полотна, мостов, станционных сооружений. Большая часть сети восстанавливалась неоднократно, так как интервенты и белогвардейцы по ходу военных действий часто разрушали железнодорожные линии.

Сокращение длины сети было вызвано и тем, что по условиям Брестского договора от Советской России отошла территория, на которой размещалась сеть железных дорог длиной около 13 тыс. верст со значительным количеством подвижного состава.

Транспорт понес огромный урон от войны и общей хозяйственной разрухи. Советское правительство на Генуэзской конференции в 1922 г. в своих контрпретензиях к странам Антанты указывало, что в годы иностранной интервенции по одному разу было разрушено более 50 тыс. верст железных дорог, по 2 и более раз — участки около 24 тыс. верст. За 1918—1920 гг. было разрушено свыше 4 тыс. мостов, в числе которых оказались большие железнодорожные мосты с металлическими фермами через Иртыш, Каму, Волгу, Белую, Днепр. Были разрушены также многие главные рельсовые пути, деревянные мосты, стрелочные переводы, здания, различные гражданские сооружения. В январе 1917 г. насчитывалось 20,4 тыс. паровозов, в августе 1920 г. число их сократилось до 16,6 тыс., причем из них только 6,7 тыс. оказались годными для эксплуатации. Парк товарных вагонов также подвергся сильному разрушению и износу. Число вагонов уменьшилось с 537,3 тыс. в январе 1917 г. до 455,3 тыс. в июне 1920 г.[861] В 1918—1920 гг. более половины паровозов и четверть вагонного парка бездействовали из-за неисправности.

В особенно тяжелом состоянии находился в эти годы водный транспорт. Протяженность сети речных путей, годных для судоходства, сократилась с 60 тыс. верст в 1913 г. до 24 тыс. верст в 1919 г. Суммарная мощность судов, пригодных для эксплуатации, уменьшилась более чем в 3 раза. Убыль парового флота по Волжской системе достигала 40%, по Мариинской — 39%, по Северной — 50%.

Огромный ущерб был причинен морскому транспорту нашей страны. Белогвардейцы угнали за границу 203 судна, что составляло 1/5 часть^2/5 его чистой вместимости[862]. К концу гражданской войны на Черном море осталось 5% прежнего тоннажа, на Балтийском — 10%, Белом — 54%[863]. Общие потери морского транспорта составили 677 паровых и 2014 непаровых судов[864].

Более чем в 2 раза сократилась численность автомобильного парка. По данным автосекции ВСНХ, на 1 октября 1920 г. в СССР имелось 16,8 тыс. автомобилей, тогда как накануне Октябрьской революции их было около 40 тыс. Фактические потери автотранспорта были еще больше, так как «на ходу» в конце 1920 г. оставалось только 7 тыс. автомобилей. Разрушениям подверглась и сеть шоссейных дорог, из общей длины которых к концу гражданской войны 60% требовали капитального ремонта.

Многолетняя империалистическая и гражданская войны тяжело отразились на состоянии гужевого транспорта. Затруднения с доставкой фуража, убой лошадей на мясо, мобилизации для военных нужд, для перевозки военных, топливных и продовольственных грузов в значительной мере сократили количество лошадей. Поголовье лошадей уменьшилось, с 38,2 млн. в 1916 г. до 6 млн. в 1919 г.[865]

Разрушения материально-технической базы транспорта, вызываемые непосредственно военными действиями, усугублялись общей хозяйственной разрухой. Естественно, что упадок производительных сил ограничил снабжение транспорта подвижным составом, металлом, шпалами и другими необходимыми для его нормальной эксплуатации материалами. Сократилось производство подвижного состава — паровозов, вагонов, судов. В 1920 г. выпуск паровозов уменьшился более чем в 10 раз по сравнению с 1913 г.; вагонов грузовых — почти в 20 раз, производство пассажирских вагонов было сведено к нулю. Из паровозостроительных заводов только пять заводов работали все время для Наркомата путей сообщения: Путиловский, Невский, Сормовский, Коломенский и Брянский. Заводы же Луганский, Харьковский и Воткинский большую часть войны были за линией фронта. В 1919—1920 гг. было построено всего 33 непаровых деревянных судна.

Ухудшилось снабжение транспорта топливом. Если в 1913 г. железные дороги получили от народного хозяйства 565 млн. пуд. каменного угля, то в 1920 г. — 160 млн. пуд.; поставки транспорту нефти сократились со 110 млн. пуд. в 1913 г. до 20 млн. пуд. в 1920 г. Сокращение поставок минерального топлива увеличило потребление дров железными дорогами и речным флотом. Почти все железнодорожное сообщение было переведено на дровяное отопление[866].

Топливный голод явился одной из главных причин недоиспользования транспортных средств в период 1918—1920 гг. Крайне суровые зимы тех[867].

Война нарушила нормальное снабжение транспорта материалами и металлом. Даже сократившиеся потребности железных дорог в сортовых металлах, сплавах, трубах, пломбах и т.п. удовлетворялись в самой незначительной степени.

В очень тяжелом состоянии находилось шпальное хозяйство железных дорог: уменьшилась общая смена и ухудшилось качество шпал, укладываемых на путях. Тяжелым было состояние рельсового хозяйства. В годы гражданской войны изношенные рельсы практически не сменялись, так как сократилось их производство.

В условиях, при которых материально-техническая база транспорта была разрушена, а новое производство было фактически прекращено из-за общехозяйственной разрухи, недоставало исправных паровозов и вагонов, на транспорте царил топливный голод, усиливалась подрывная деятельность врагов и саботаж антисоветских элементов — наладить работу транспорта и обеспечить перевозки для фронта и народного хозяйства возможно было только при проведении соответствующих организационных мероприятий Советского государства. Партия и правительство при непосредственном участии и руководстве В. И. Ленина разработали и осуществили целую систему экономических и организационных мероприятий, которые должны были улучшить управление железными дорогами, обеспечить железные дороги топливом, кадрами, способствовать развертыванию ремонтных и восстановительных работ на транспорте и т.д.

Советское правительство ввело на транспорте военное положение. В сентябре 1918 г. была проведена мобилизация речного флота, а в ноябре этого же года решением правительства было введено военное положение на железных дорогах страны. Все работники железнодорожных и водных путей считались мобилизованными на военную службу. На железные дороги назначались военные комиссары (декрет СНК от 28 ноября 1918 г.). Они, согласно постановлению Совета Обороны от 11 декабря этого же года, облекались чрезвычайными полномочиями.

Транспорт ограждался от вмешательства других ведомств и организаций, чтобы пресечь задержки в пути военно-хозяйственных грузов и обеспечить их беспрепятственное продвижение. В приказе Совета Обороны от 26 апреля 1919 г. указывалось, что вмешательство в распоряжения Народного комиссариата путей сообщения и в установленные планы движения, а равно захваты подвижного состава кем бы то ни было будут рассматриваться как контрреволюционные действия[868].

В директивах партии и Совета Обороны неоднократно подчеркивалась необходимость поддержания строжайшего порядка на железнодорожном транспорте. Советская власть вела решительную борьбу против вражеских элементов, которые стремились любыми средствами (саботаж, взрыв мостов, порча железнодорожных путей, паровозов, технических сооружений и т.д.) дезорганизовать работу транспорта. Лица, виновные

В. И. Ленин придавал огромное значение укреплению дисциплины на транспорте. «Красную Армию, — говорил он на конференции железнодорожников Московского узла 5 февраля 1920 г., — мы вели к победе не только агитацией, но и строгой железной дисциплиной. То, что было устроено в Красной Армии, необходимо создать на всех фронтах труда. Весь опыт создания Красной Армии надо перенести в среду железнодорожной армии трудящихся, чтобы ее поставить на ту же высоту, на какую поднялась Красная Армия. Без жертв, без железной дисциплины, без использования специалистов не победила бы Красная Армия, не победит и железнодорожная армия»[869].

Для обеспечения бесперебойной деятельности железных дорог и повышения ответственности за их работу на транспорте создавались политотделы, вводились военно-революционные трибуналы. Необходимость введения военно-революционных трибуналов и политотделов объяснялась особенно трудными условиями борьбы за трудовую дисциплину среди железнодорожников.

Органы политического управления были введены в апреле 1920 г. и на водном транспорте, что обусловливалось необходимостью быстрейшего восстановления речного флота, поднятия производительности труда речников[870].

Партия провела огромную работу по укреплению дисциплины транспортных рабочих и повышению производительности их труда. Система мер воздействия включала как поощрительные меры, так и меры принуждения: оплата осуществлялась с учетом фактически проработанных дней; прогульщики должны были отработать пропущенные часы и дни; за прогулы удерживался паек, понижались ставки, осуществлялся перевод на другую работу. В числе поощрительных мероприятий предусматривалась выдача денежных и натуральных премий как за превышение выработки, так и аккуратную явку на работу. Согласно отчету Главполитпути, количество прогулов на железных дорогах за первое полугодие 1920 г. значительно снизилось. К середине года они составляли от 2 до 13%, тогда как в январе 1920 г. достигали 40—60%.

Одной из мер, способствующих улучшению работы транспорта, было постепенное усиление централизации управления наряду с укреплением принципа единоначалия. Проведение их в жизнь позволяло лучше использовать технические средства транспорта. В «Проекте директивы ЦК о военном единстве» Ленин писал, что строжайшая централизация всех сил и ресурсов республики, в частности железнодорожного транспорта, является важнейшим материальным фактором войны. Он считал «безусловно необходимым на все время социалистической оборонительной войны объединение железнодорожного транспорта и управления железнодорожной сетью на всем пространстве братских социалистических республик под руководством и управлением Народного[871]. Отдельные органы братских республик должны были подчиняться центральным органам.

Особое внимание уделялось улучшению управления транспортом, привлечению рабочих и их организаций (прежде всего профессиональных союзов) к активному участию в управлении железными дорогами. Ленин советовал также лучше использовать железнодорожных специалистов, предоставлять им широкую техническую инициативу и соответствующие условия для работы. Эти положения Ленина были сформулированы в проекте постановления СНК от 2 декабря 1919 г. «Об улучшении управления железнодорожным транспортом», где НКПС обязывался «разработать подробный декрет (или инструкцию) касательно участия рабочих и рабочих организаций, особенно профессиональных союзов, в управлении железными дорогами, обучения рабочих управлению и т.п.»[872].

В государстве, где основные средства производства, в том числе и все железные дороги, стали собственностью народа, возникла возможность заранее учитывать потребность всех ведомств в перемещении продукции, наличие транспортных средств и организовать плановое руководство работой транспорта в масштабе всей страны. Общий план перевозок позволял рациональнее использовать все транспортные линии и подвижные средства.

Планирующим органом являлся сначала междуведомственный Центральный комитет по перевозкам при Наркомпути. Разрабатываемые им государственные планы перевозок и регулирования перевозочных средств утверждались Советом Обороны. С октября 1919 г. всю работу транспорта стал направлять Высший совет по железнодорожным перевозкам, созданный по инициативе В. И. Ленина при Совнаркоме (постановление СНК от 7 октября 1919 г.)[873]. Если прежде планированием был охвачен небольшой процент всех перевозок, то в ходе войны потребовалось перейти к учету более широкой номенклатуры грузов, что и было осуществлено с созданием Высшего совета по перевозкам. С момента организации этого планирующего органа на него было возложено общее руководство, направление транспортной политики и разрешение государственно важных вопросов на железных дорогах страны. Совет должен был: устанавливать потребности в перевозках; определять род и количество грузов, подлежащих перевозке, и последовательность их транспортировки; наблюдать через соответствующие органы за выполнением установленных перевозок. При составлении планов перевозок Высший совет принимал во внимание провозную способность железнодорожных линий, а также обеспеченность дорог топливом. Он наметил ряд мер для сокращения простоев вагонов и способствовал разработке единого плана перевозок.

Планы железнодорожных перевозок составлялись на каждый месяц. В них содержались показатели необходимого количества вагонов для каждой категории грузов — военных, продовольственных, топливных и других. Составлялся общий план перевозок и для оперативных грузов, в него вносились в течение месяца коррективы, отражающие изменения оперативных заданий. Задания на воинские перевозки передавались на места, в них указывалось число пар поездов, предоставляемых военному

Единый план перевозок предусматривал не только регулирование из Центра движения на отдельных дорогах (к этому времени принцип единоначалия и централизации управления транспортом уже укрепился), но и на отдельных участках железных дорог. Устанавливалось две категории грузов: грузы экстренные, перевозка которых возникала неожиданно и не могла быть предусмотрена в плане или срочность перевозки их предопределялась особо важными общегосударственными соображениями; грузы плановые.

В период, когда Советская власть была восстановлена на территории Украины, Кавказа, в Сибири, Казахстане, где еще не был создан аппарат заготовительно-распределительных баз, а служба связи еще не была налажена, этим районам предоставлялась некоторая автономия в составлении плана перевозок. Планированием перевозок на дорогах указанных районов занимались созданные там Окружные комитеты по перевозкам. Но плановое регулирование Центра заключалось в строгом установлении: числа отправления пар поездов оперативных перевозок; суточных норм грузов, поступающих из этих районов в Центр, определения общей провозной способности сети этих районов, так как паровозы откомандировывались туда из Центра.

Такой порядок планирования был распространен в 1920 г. на дороги Туркестана и Урала. Автономность дорог Туркестана предопределялась их отдаленностью и невозможностью составления плана на каждый месяц в Центре. На Урале такой порядок планирования диктовался особенностями его внутрирайонного грузооборота, где преобладали перевозки горно-металлургических грузов, а также значительным развитием смешанных железнодорожно-водных сообщений. Поэтому для дорог Урала устанавливались только суточные нормы отправления поездов по двум выходным линиям с Урала в Центр.

В государственных планах перевозок содержались задания по нормам погрузки различных категорий грузов и определялась очередность их перевозки. Так, например, декабрьский план 1919 г. предусматривал внеочередную перевозку топлива для оружейных и патронных заводов. Февральский и мартовский планы 1920 г. обеспечивали экстренную перевозку крепежного леса, оборудования и продовольствия для восстановления Донбасса. По мере освобождения нефтяных районов в планах перевозок значительное место отводилось нефтяным грузам и т.д.

Плановая организация транспорта позволила устранить значительное число нерациональных перевозок грузов. Так, переход к системе планирования позволил исключить встречные потоки военных и хозяйственных грузов в районе Центра, Волго-Вятки, Вологды, в Центрально-Черноземном районе, вызванные неправильным размещением баз военно-хозяйственного снабжения или ведомственной принадлежностью топлива, продовольствия, приводившей к нарушению рационального использования транспорта. Система единого планирования позволила резко сократить встречные перевозки и при наличии тех же транспортных возможностей перевозить большее количество грузов, более полно обеспечивать нужды обороны и промышленных центров.

Таким образом, с конца 1919 г. — начала 1920 г. руководство работой железных дорог осуществлялось на основании общехозяйственного плана

Железнодорожный транспорт играл основную роль в транспортной системе России, и эта роль сохранилась за ним в годы гражданской войны и иностранной интервенции. Поэтому основные мероприятия по организации планирования были проведены именно в этой отрасли транспорта, явившейся первой отраслью экономики Советского государства, где планирование начало применяться в общегосударственном масштабе.

Условия работы речного флота затрудняли внедрение плановых начал на этом виде транспорта, хотя и здесь уже в 1918—1920 гг. были предприняты попытки внести в грузовой поток элемент плановости. Мешала планированию работы речного флота обстановка боевых действий, в результате которых целые речные системы временно находились в руках интервентов.

Вместе с тем уже в те годы обращалось серьезное внимание на такой резерв увеличения перевозок, как их правильное, целесообразное распределение между железнодорожным и водным видами транспорта. Для обеспечения координации работы железных дорог и речных магистралей Совет Народных Комиссаров декретом от 28 апреля 1918 г. учредил Междуведомственную комиссию по смешанным железнодорожно-водным перевозкам[874]. На нее возлагалось рассмотрение и утверждение планов смешанных железнодорожно-водных перевозок, выработка мер улучшения перевалочных способностей пристаней и усиления перегрузочных операций; обсуждение и утверждение мероприятий по устройству пристанских путей, оборудование складских помещений, перегрузочных и иных приспособлений. Для определения наилучших способов доставки грузов к местам потребления и войск к местам военных действий проводились технико-экономические расчеты вариантов перевозок. Для возможно более полного учета возникающих перевозок ВСНХ провел анкету среди промышленных главков и центров о намечаемых программах перевозок сырья, топлива и готовых изделий.

В целях более полного использования речного транспорта и улучшения координации его деятельности с работой железных дорог в навигацию 1919 г. было проведено Междуведомственное совещание. Оно наметило объемы перевалок грузов с «воды на колеса», план организации и оборудования перевалочных пунктов, а также сооружения в наиболее короткие сроки (в связи с требованиями военного времени) ширококолейных подъездных путей к крупным пристаням и портам Волжско-Камского бассейна.

Одним из проявлений преимуществ плановой экономики в годы гражданской войны было широкое маневрирование перевозочными средствами всех видов транспорта. Организация военно-хозяйственных перевозок требовала более полного использования возможностей каждого вида транспорта и, в условиях постоянно меняющихся границ, неоднократной перегруппировки подвижного состава, главным образом паровозов. В зависимости от конкретных задач, вновь возникающих требований и условий, государство осуществляло маневрирование паровозами, вагонами, автомобилями, гужевыми средствами, строительными материалами, топливными[875]. По данным Наркомпути, на середину апреля 1920 г. из Сибири было отправлено на запад 124 паровоза. В связи с усилением воинских перевозок в юго-западных районах весной 1920 г. на южные железные дороги было переброшено 60 паровозов с Рязано-Уральской и Юго-Восточной железных дорог. Подкрепление паровозного парка южных дорог продолжалось до конца войны. С осени 1920 г. начались работы по усилению подвижного состава железных дорог восточных районов. Высший совет по перевозкам с 8 октября 1920 г. представлял еженедельные доклады правительству о возвращении паровозов в Сибирь[876].

Переброска подвижного состава с одного фронта на другой осуществлялась и с помощью автомобильного транспорта. В апреле 1919 г. по указанию В. И. Ленина на колчаковский фронт было прислано около 100 грузовых автомашин с Украины.

После освобождения Северокавказского района в распоряжении Советского государства оказались большие запасы нефтепродуктов и хлеба. Для организации их скорейшего вывоза, в связи с необходимостью ослабления топливного и продовольственного голода, правительство считало необходимым «принять ряд спешных и важных мер», в числе которых указывался «сбор грузовиков (отовсюду, особенно из армии) и ремонт их для подвоза хлеба к станциям», а также «мобилизация грузовиков и шоферов для этой цели»[877].

В 1918—1920 гг. Советское правительство приняло меры к объединению и улучшению работы гужевого транспорта. С конца 1919 г. проводилась организация государственных обозов, использование обозов ведомств и учреждений для налаживания внутригородских перевозок (в частности, в Москве), объединение городских возчиков в профессиональные союзы и артели, содействие развитию легкового извоза на губернских, уездных и проселочных дорогах. Декретом СНК от 3 августа 1920 г.[878] производство всех вывозных и погрузо-разгрузочных работ в пунктах значительного грузооборота было возложено на Транспортно-материальные отделы местных Совнархозов (Трамоты). В их штатах закреплялись постоянные грузчики-специалисты, они объединяли работу гужевого и автомобильного транспорта по погрузке-выгрузке. Для улучшения погрузочных работ при перевалке грузов с судов в вагоны и на склады стали применяться плавучие перегружатели и ленточные передвижные транспортеры, изготовленные на петроградских заводах. В критические моменты для ускорения разгрузки вагонов использовались тыловые гарнизоны и привлекалось в порядке мобилизации местное население. В середине августа 1920 г. Главный комитет труда поручил проведение всей работы по гужевой повинности Трамоту ВСНХ, который выработал инструкцию по организации гужевой работы, реализованную уже после окончания гражданской войны.

Важные мероприятия были осуществлены в этот период по улучшению учета перевозок на железных дорогах. Они заключались в разработке по заданию правительства краткой, несложной и унифицированной формы отчетности о работе железных дорог и использовании наличного подвижного состава. До введения такой единой системы отчетности железнодорожная статистика затрудняла составление планов движения, так как сведения, подаваемые различными отделами Наркомпути, из-за несогласованности формы были разноречивы.

Несмотря на отдельные недостатки в осуществлении планов перевозок, в целом плановое регулирование, осуществляемое в обстановке военных действий, следует рассматривать как большое достижение, в значительной мере содействовавшее нормализации перевозок и изысканию дополнительных резервов в использовании транспортных средств.

Осуществление единого общехозяйственного плана перевозок, основанного на учете всех транспортных возможностей, было важным успехом Советского государства в области организации плановой экономики и проявлением ее преимуществ, реализацией предпосылок, возникших с установлением общенародной собственности на средства сообщения.

Народнохозяйственная роль транспорта по осуществлению связи фронта и тыла обусловила и такие мероприятия Советского государства, как укрепление транспорта кадрами. В условиях гражданской войны молодая Советская республика не могла осуществить систематическую подготовку квалифицированных рабочих-транспортников, поэтому оказание помощи транспорту со стороны правительства и партии выражалось главным образом в мерах по привлечению на транспорт дополнительных рабочих рук. Сюда входили трудовые мобилизации населения,[879]. Квалифицированные рабочие и служащие, ранее служившие на железных дорогах, возвращались в систему Наркомпути (постановление СТО от 5 марта 1920 г.)[880]. На 24 апреля 1920 г. из армии на транспорт было откомандировано свыше 10 тыс. человек. Постановлением Совета Труда и Обороны была осуществлена мобилизация специалистов водно-транспортного дела в возрасте до 55 лет включительно, когда-либо служивших на водных путях, на судах и в портах (постановление СТО от 27 апреля 1920 г.)[881]. Трудовые мобилизации населения для оказания помощи транспорту проводились не только в масштабе республики, но и по отдельным районам страны, железным дорогам, участкам фронтов в зависимости от возникающих задач.

Целью проводившихся специальных «недель транспорта» являлась помощь транспорту со стороны всех партийных и ведомственных организаций, всех трудящихся страны. Ленин выдвигал лозунг: «Все на работу по продовольствию и транспорту». Транспортная разруха и топливно-продовольственные трудности постоянно требовали пристального внимания партии и государства. На транспорт направлялись сотни политических работников из армии, коммунисты из крупных партийных организаций. В феврале 1920 г. Ленин предложил временно перевести на работу по транспорту ¾ ответственных работников из всех ведомств, кроме военного и продовольственного, «…закрыть (или в 10 раз уменьшить) на два месяца работу других комиссариатов»[882].

Вопросы транспорта были в центре внимания работы IX съезда партии, состоявшегося весной 1920 г., отметившего в своем постановлении в качестве первоочередной задачи также необходимость улучшения состояния транспорта, подвоз и образование необходимейших запасов хлеба, топлива и сырья. Съезд, считая, что от успешного восстановления железнодорожного транспорта зависит судьба революции, постановил укрепить транспорт кадрами и решил 10% своих делегатов мобилизовать для работы в этой отрасли хозяйства. Съезд принял специальное обращение к местным организациям РКП о мобилизации на транспорт 5000 коммунистов. В резолюции IX съезда о Главполитпути указывалось, что эти чрезвычайные меры «…вытекают из ужасающего распада транспорта и имеют своей задачей не терпящими отлагательства мерами предотвратить полный его паралич и связанную с этим гибель Советской республики»[883]. В ответ на этот призыв к 15 августа 1920 г. на железные дороги было мобилизовано 7500 человек.

Для укрепления транспорта были осуществлены мероприятия по улучшению материального положения железнодорожных рабочих. В особенноХлеб перестал подвозиться. Чтобы спастись, нужны меры действительно экстренные. На два месяца (февраль — март) такого рода меры надо провести…: 1) Наличный хлебный паек уменьшить для неработающих по транспорту; увеличить для работающих»[884].

При организации работы на любом виде транспорта и в любом его подразделении, будь то организация перевозок или налаживание ремонтных мастерских, Советское государство проводило широкую систему поощрительных мер за положительные результаты работы.

Огромное значение имел и такой морально-политический фактор, как впервые в истории полученная возможность работы на себя, а не на эксплуататоров. В тяжелых условиях гражданской войны передовая часть транспортников проявила невиданный трудовой героизм. Рабочие Московско-Казанской железной дорога организовали первый коммунистический субботник, работали сверхурочно, безвозмездно ремонтируя паровозы. Партия, Ленин сделали этот почин достоянием всей страны, широко осветив его на страницах «Правды». В. И. Ленин в работе «Великий почин», оценил коммунистические субботники как начало великого переворота в деле организации труда.

По всей сети железных дорог только с февраля по 15 июня 1920 г. в субботниках участвовало 777 тыс. человек. Было отремонтировано 2,4 тыс. паровозов, 6 тыс. вагонов, 35 платформ, 185 цистерн и 11 тендеров[885]. В 1919—1920 гг. субботники проводились и на дорожном строительстве.

Самоотверженный труд рабочих-транспортников явился одной из важнейших причин победы Советской республики в годы гражданской войны. Именно транспорт стал той отраслью советской экономики, где зародился коммунистический труд.

2. Перевозки для фронта и народного хозяйства

В 1918—1920 гг. перед транспортом была поставлена задача — в первую очередь обеспечить перевозки для фронта. Это обусловило значительное повышение удельного веса воинских грузов в общем объеме перевозок. В декрете СНК от 28 ноября 1918 г. указывалось, что все силы и средства железнодорожного транспорта должны были быть направлены в первую очередь на выполнение военных заданий[886].

Гражданская война отличалась большой подвижностью фронтов. В течение войны только 30% состава Красной Армии действовало на одном фронте, остальные 70% воевали на двух, трех, четырех и более фронтах. Железные дороги в ходе войны перевезли в 1918 г. около 7 тыс. воинских эшелонов, в 1919 г. — 12,5 тыс., в 1920 г. — 21 тыс. Общее количество перевезенных войск составляло около 25 млн. человек с соответствующей[887]. Удельный вес воинских перевозок достигал в 1918 г. 22,6%, а в 1919 г. — 30,8% суточной погрузки[888]. В решающие моменты войны транспорт всецело переключался на обеспечение перевозок для фронта.

Общий объем воинских перевозок по железным дорогам в годы гражданской войны и иностранной интервенции составил 33,5 тыс. оперативных и 6,7 тыс. снабженческих поездов. Удельный вес оперативных перевозок в общем объеме воинских превышал 83,4%, причем среднесуточная скорость движения достигала 250—300 км, что для тех лет было большой победой железнодорожников[889]. В отчете VII Всероссийскому съезду Советов Наркомат путей сообщения отмечал: «Эшелоны Красной Армии в особо важных случаях перебрасываются с Урала в Центр и на Юг со скоростью, почти вдвое превышающей среднюю скорость движения воинских эшелонов в царской России»[890].

Большую работу по перевозке воинских грузов выполнил в те годы речной флот. На 1 августа 1920 г. только по Волге было перевезено около 2 млн. пуд. этих грузов.

Для своевременного обеспечения воинских перевозок Совет Обороны брал под особое наблюдение всю работу транспорта. В. И. Ленин писал: «По условиям военной обстановки в настоящее время особенно необходима напряженная, безотказная работа железных дорог по военным перевозкам… надо напрячь еще большие усилия, так как теперь успех общего дела особенно зависит от работы железных дорог. В особенности необходима гибкость и точность с маршрутами оперативных перевозок, где совершенно недопустимы никакие задержки и засылы»[891]. НКПС ежедневно направлял в Совет Обороны сводки о перевозках на фронт войск и грузов. В сводках содержались данные об оперативных перевозках, о состоянии путей и подвижного состава, их ремонта, о снабжении прифронтовых дорог и основных коммуникаций материалами и топливом.

Совет Обороны добивался упорядочения воинских перевозок, обеспечения их срочности, ускорения разгрузки и освобождения максимального количества вагонов. Воинским частям и соединениям требовалось множество вагонов. Был период, когда от Челябинска до Красноярска находилось на колесах свыше 130 воинских эшелонов, занимающих одновременно 5200 вагонов. И это только на одном из многочисленных фронтов гражданской войны.

В зависимости от обстановки на фронтах перед транспортом выдвигались задачи, соответствующие тому или иному периоду войны. Так, необходимость вывоза нефтегрузов из района Астрахани для успешного ведения войны в декабре 1918 г. обусловила принятие экстренных мер по усилению провозоспособности Астраханской железной дороги. В период разгрома деникинских войск Северные железные дороги снабжали топливом все важнейшие коммуникации Южного фронта. Поэтому

Роль транспорта в обеспечении нужд фронта не ограничивалась выполнением перевозочной работы, она проявилась и в непосредственной передаче части материально-технической базы транспорта в распоряжение Военного ведомства. Советским Вооруженным Силам было передано большое число паровозов, вагонов, платформ для бронепоездов, санитарные поезда, средства связи. Красная Армия получила значительную часть судов, организованных в боевые флотилии. Военному ведомству было передано в Волжском бассейне 45% всего количества самоходных судов и 12% несамоходных, по Северной Двине с притоками — соответственно 43% и 34%. Более половины транспортных судов было передано военным органам на Днепре[892]. Декретом СНК в августе 1918 г. в распоряжение НКВМД было передано 50% всего годного для использования автомобильного парка страны. К концу 1920 г. в военных организациях сосредоточивалось около 60% автопарка страны[893]. Это позволило сформировать первые автомобильные части — автоколонны, включающие до 10 автомобилей каждая. Автомобильные части широко применялись для перевозок войск, боеприпасов и продовольствия и выполнили существенные для того времени объемы транспортной работы. Так, летом 1920 г. для войск Западного фронта автотранспортом ежемесячно перевозилось до 16 тыс. т различных грузов. В районах военных действий проводилась мобилизация гужевого транспорта и для обеспечения выполняемых операций формировались транспортные части, которые наряду с автотранспортом сыграли большую роль в перевозках от железнодорожных станций до расположения войск. Для улучшения работы автомобильного транспорта, для интенсификации использования подвижного состава в годы войны большое внимание уделялось улучшению организационной структуры автотранспортных частей. В 1919 г. с этой целью автоколонны были переформированы в автогрузовые отряды, включающие уже 20 автомобилей в каждом. В составе такого отряда предусматривалась своя походная автомастерская, автоцистерна с горючим и подвижной склад с запасными частями. По возможности отряды комплектовались автомобилями одних систем. Сказались преимущества национализации автомобилей, что позволило маневрировать ими, исходя из интересов обороны страны и сосредоточения сил на главнейших участках, о чем говорилось выше.

В период гражданской войны советский транспорт выполнил большую работу по эвакуации военного имущества, оборудования фабрик и заводов, продовольствия и других важных грузов из прифронтовых районов. Особенно интенсивными были перевозки эвакуационных[894].

Всероссийская эвакуационная комиссия, учрежденная декретом СНК 20 апреля 1918 г.[895] для наиболее быстрой и планомерной эвакуации военных и других грузов, устанавливала районы, подлежавшие эвакуации; очередность вывоза тех или иных грузов, базы их хранения; объемы эвакуационных перевозок. Планы эвакуационных перевозок составлялись совместно военным и хозяйственными ведомствами. Прежде всего эвакуации подлежало военное имущество, необходимое для сохранения боевой способности наших войск: запасы оружия, снаряжение, боеприпасы, металлы, топливо, продовольствие. Для хранения вывезенного имущества выделялись специальные базы. В условиях большой подвижности фронтов огромное количество грузов постоянно находилось на колесах — эвакуировалось и реэвакуировалось. В сентябре 1919 г. такими грузами было занято 12 тыс. вагонов.

Значительную работу по эвакуации выполнил в течение навигации 1918 и 1919 гг. речной флот. Эвакуационные перевозки осуществлялись во всех речных бассейнах страны. Особенно героической была работа речников по эвакуации грузов из Архангельска, Царицына, Саратова. Большие потоки эвакуационных грузов в 1918 г. поступали на речные пути Петрограда и Москвы. За первую половину навигации 1918 г. из Петрограда было отправлено 247 судов с эвакогрузами. Особенно самоотверженную работу выполнили судовые команды пароходов, барж и пристаней Царицынского района летом 1919 г. Они осуществили эвакуацию ценных грузов из прифронтовых пунктов в тяжелых условиях, под обстрелом врага. Их подвиг в 1919 г. был особо отмечен Советом Обороны.

По объемам перевозок, произведенных в годы гражданской войны, второе место после воинских грузов занимал транспорт топлива. Хотя абсолютные размеры этих перевозок из-за хозяйственной разрухи снизились, относительное значение этих грузов в работе железных дорог даже увеличилось. В отдельные периоды, как, например, осенью 1920 г., топливные грузы поглощали до 40% всей провозной способности железных дорог страны. В этот период для организации их перевозок выделялось вагонов вдвое больше, чем для воинских, и в 8 раз больше, чем для продовольственных грузов. Несмотря на это, потребность в доставке дров могла быть удовлетворена лишь на 60—70%. Другой особенностью военного периода явилось изменение структуры перевозок топливных грузов. В общем объеме топливных грузов увеличилась доля дров с 21 % в 1913 г. до 66% в 1919 г., т.е. более чем в 3 раза.

Транспортировка заготовленных дров складывалась из двух этапов: вывоз дров с мест заготовок до сплавных рек, пристаней или железнодорожных станций, находившихся друг от друга на расстоянии нескольких десятков верст; доставка дров по речным путям или железным дорогам до крупных промышленных центров, железнодорожных станций и пунктов перевалки. В связи с отсутствием автомобильных дорог особенно[896]. Поэтому Советскому государству пришлось построить ряд специальных лесовозных узкоколейных железных дорог. Вопрос о постройке таких дорог в соответствующих районах республики рассматривался 10 ноября 1919 г. на заседании Совета Обороны. Сооружение этих дорог осуществлялось в срочном порядке. Всего за период гражданской войны было построено около 400 верст лесовозных узкоколейных веток. Узкоколейки, к которым дрова подвозились на крестьянских подводах, были проложены вокруг Москвы, вдоль Калужского, Стромынского и других шоссе.

На заготовке и вывозке дров широко применялась трудовая и гужевая повинность. Подвоз заготовленных дров к сплавным рекам и железным дорогам на крестьянских подводах требовал огромного напряжения сил крестьянского хозяйства, разоренного империалистической и гражданской войнами. Партия и правительство проводили большую разъяснительную работу. Кроме того, применялось материальное стимулирование — были установлены премии натурой за заготовку и вывоз дров.

Большую работу по перевозкам топливных грузов выполнил в годы гражданской войны речной транспорт, особенно в части сплава. Первые попытки его общегосударственной организации были предприняты в 1919 г. В 1920 г. эта работа была усилена и улучшена. В 1920 г. относительные потери сплавляемой древесины снизились по сравнению с 1919 г. в 3 раза.

В 1920 г. первостепенное государственное значение получили перевозки нефтепродуктов, они составили 159 млн. пуд., из которых 141 млн. был доставлен в Астрахань; вверх по Волге, однако было вывезено лишь 105,5 млн. пуд.

Основную роль в транспортировке топлива играли в 1918—1920 гг. железные дороги, которые сами являлись крупным потребителем топлива. На их долю приходилась почти ½ добываемого в стране топлива. Топливный бюджет на конец 1919 г. был определен в 14 млн. куб. саж. дров, из них 5 млн. предназначались для потребностей железных дорог и 1 млн. — для водного транспорта[897].

Для нормализации топливных перевозок с осени 1919 г. на железных дорогах стал проводиться принцип их обезличения. До введения этой системы топливные грузы перевозились по маршрутам, определяемым их владельцами — ведомствами, без учета транспортных возможностей НКПС. Поэтому допускалось большое количество излишних и встречных пробегов. Принцип обезличенных перевозок означал транспортировку грузов независимо от их ведомственной принадлежности, по направлениям, определяемым НКПС. Такой принцип позволил осуществлять перевозки по плану, в котором учитывался запас топлива в стране, его распределение по спросу важнейших потребителей, а также наличие свободной пропускной способности железных дорог. Маршрут следования от пункта погрузки до потребителя определялся по наиболее выгодному для железных дорог пути.

Одной из ответственных задач транспорта в 1918—1920 гг. было обеспечение фронта и промышленных центров продовольствием, занимавшим значительный удельный вес в общем объеме перевозок. Организация перевозок хлеба затруднялась необеспеченностью внутрирайонных потоков средствами транспорта (из глубинных районов до железнодорожных станций и речных пристаней). В связи с этим, наряду с мерами по налаживанию работы существующих линий и путей, Советское государство для вывоза хлеба из глубинных пунктов вынуждено было строить продовольственные железные дороги. Декретом СНК «О продовольственных железных дорогах», опубликованным 4 апреля 1918 г., строительство таких дорог рассматривалось как экстренная мера, призванная улучшить продовольственное дело[898].

Нехватка паровозов и топлива срывала подвоз хлеба в промышленные центры. Весной 1919 г. на железнодорожных линиях Казань — Сарапул и Волга — Бугульма имелось до 10 млн. пуд. уже заготовленного хлеба, вывезти который не представлялось возможным из-за недостатка транспорта и топлива. В Бугульминском уезде Самарской губернии в середине декабря 1919 г. из-за транспортной разрухи на ссыпных пунктах лежало 1,5 млн. пуд. хлеба. В Покровске Саратовской губернии скопилось 4 млн. пуд. хлеба, часть которого находилась под открытым небом. В декабре 1919 г. на станции Кузоватая лежало 30 млн. пуд. хлеба, так как в течение двух недель не подавались вагоны. В январе 1920 г. десятки вагонов с трофейными продовольственными грузами стояли на подступах к Донбассу, их удалось продвинуть лишь в феврале 1920 г. с помощью рудничных паровозов. Поэтому вопросы организации продовольственных перевозок были также предметом постоянного внимания Советского государства.

Меры Советского правительства в области обеспечения продовольственных перевозок и налаживания деятельности важнейших железных дорог, осуществленные в период гражданской войны, были многообразными. Так, вводились заградительные отряды, наделенные чрезвычайными полномочиями, для охраны в пути хлеба, фуража, продуктов питания. Их задача — борьба со спекуляцией, незаконным провозом муки, крупы и прочего продовольствия и защита хлебной монополии, пресечение мародерства, спекуляции, хищничества (постановление СНК от 28 сентября 1918 г.).

Проводился «товарный месяц», когда с 18 марта по 10 апреля 1919 г. на всей сети железных дорог было прекращено пассажирское движение (постановление СНК от 8 марта 1919 г.). Эта вынужденная мера диктовалась тем, что имевшиеся в восточных районах страны запасы хлеба из-за нехватки паровозов нельзя было подвезти к голодающим промышленным районам республики. По произведенным расчетам, приостановка пассажирского движения на указанный срок освобождала 220 паровозов, которые могли доставить 3,5 млн. пуд. хлеба. Первые успехи «товарного месяца» В. И. Ленин отметил на заседании пленума Московского Совета: «В начале марта в Москву прибывало в среднем 118 вагонов с продовольствием в день, из них 25 были с хлебом. В конце марта в день стало прибывать по 209 продовольственных вагонов, в том числе 47 с хлебом. Это значит почти удвоение. Это значит, что такая тяжелая мера, как запрещение пассажирского движения, была принята правильно.[899].

Формировались специальные прямые продовольственные маршруты, обеспечивающие продвижение составов с большей скоростью, чем обычно. Такую организацию перевозок Совет Обороны рекомендовал проводить более широко, распространяя ее и на транспортировку угля и хлопка (постановление Совета Обороны от 17 февраля 1919 г.). Советом Обороны был установлен строгий и постоянный контроль за продвижением маршрутов с продовольствием. В. И. Ленин сам проверял сводки о движении продовольственных поездов и требовал, чтобы в них указывались количество поездов, даты и пункты отправления, пункты назначения, причины задержки в пути.

Был осуществлен переход к планированию перевозок продовольствия в масштабе всей страны. Постановлением СНК от 21 января 1920 г. предусматривалось упорядочение перевозок продовольственных грузов: были созданы распределительные продовольственные базы в Арзамасе, Вологде, Рязани, Кочетовке, Ряжске, Орле; с этих баз продовольствие, по государственному плану снабжения, развозилось в промышленные центры, что также обеспечивало значительное сокращение нерациональных перевозок. Это позволило облегчить формирование прямых маршрутных поездов, так как предусматривало прикрепление потребляющих районов к определенной производящей губернии, т.е. составление межрайонного обмена продовольствием.

В особенно трудном положении прибегали к прекращению перевозок (как, например, с 3 апреля до 1 мая 1919 г.) всех второстепенных грузов в целях ускорения погрузки и вывозки продовольствия на всех восточных дорогах — Волго-Бугульминской, Казанбургской, Самаро-Златоустовской, Ташкентской, Заволжской ветви, на участках Саратов — Тамбов и Камышин — Тамбов (постановление СНК от 3 апреля 1919 г.).

В целях высвобождения пропускных способностей железных дорог почти все внутригубернские (внутрирайонные) перевозки продовольствия передавались на гужевой транспорт. Недостаток транспортных средств и продовольственный голод в промышленных центрах вынуждали к жесткому регламентированию перевозок внутри губерний, на осуществление которых нельзя было отвлекать ни одного вагона, необходимого для плановых централизованных грузов (телеграмма В. И. Ленина всем Губпродкомам от 5 декабря 1919 г.)[900].

Проводилась организация перевозок продовольствия автотранспортом, осуществлявшихся системой продотрядов, работающих преимущественно в Центрально-Черноземной полосе, на Украине, в Сибири и на Северном Кавказе. Так, в 1920 г. для Наркомата продовольствия в Сибири работали автомобильные линии Петропавловск — Кокчетав (180 верст), Кокчетав — Акмолинск (360 верст), Кокчетав — Айдабульский завод — Атбасар (180 верст), Ново-Николаевск — Барнаул — Семипалатинск, Славгород — Татарск и в районе Иссык-Куля.

Была осуществлена централизация продовольственных перевозок на Волге и передача их Волгопроду — Волжской транспортной комиссии, являвшейся техническим аппаратом Комиссариата продовольствия. Такая[901]

К перевозочной работе в годы гражданской войны были привлечены все виды транспорта: железнодорожный, речной, автомобильный, гужевой, а с 1920 г. — и морской. Однако основная роль в осуществлении перевозок выпала на долю железных дорог, как ведущего вида транспорта, принявшего на себя почти 80% общего объема перевезенной продукции (табл. 1).

Таблица 1

Перевозки грузов в Советской России в 1913—1920 гг. (млрд. пуд.) *

Вид транспорта

1913 г.

1917 г.

1918 г.

1919 г.

1920 г.

Железные дороги

17,5

14,5

3,6

3,2

3,7

Внутренние водные пути

2,4

1,5

0,5

0,4

0,8

Морской транспорт

—

—

—

—

0,2

Итого

19,9

16,0

4,1

3,6

4,7

* «Материалы по Статистике Путей Сообщения», вып. 3. М., 1921, стр. 191, 217; вып. 4—5. М., 1922, стр. 4—5.

Главной причиной сокращения перевозок следует считать сокращение общего товарооборота в народном хозяйстве. Сказалось и уменьшение территории РСФСР в 1920 г. по сравнению с Россией 1913 г.

Несмотря на резкое сокращение перевозок по сравнению с довоенным уровнем, в целом транспорт выполнил значительную работу, если рассматривать ее относительно протяженности железнодорожной и речной сети. В 1918 г. перевозки по железным дорогам сократились в 4 раза по сравнению с 1917 г., но в это время и эксплуатационная длина сети, отражающая положение на фронтах, была в 2,5 раза меньше. В 1919 г. перевозилось грузов в 4,5 раза меньше, чем в 1917 г., а длина сети была меньше в 2 раза. Речные перевозки уменьшились в 1919 г. по сравнению с 1917 г. почти в 4 раза, в это же время сократилась в 2,5 раза протяженность эксплуатируемых водных путей. Это сопоставление показывает, что падение перевозок было меньшим, чем это представляется

Причины слабого использования речного транспорта в навигацию 1918 г. заключались в том, что фактическое осуществление национализации не было завершено к открытию первой навигации послеоктябрьского периода. Не был проведен ремонт флота в должном объеме, отсутствовали еще органы управления, значительная часть тоннажа, как уже отмечалось, была передана военному ведомству. Водные пути Сибири, Украины, западных областей были отрезаны, и водный транспорт использовал лишь 23% общей длины речных путей.

В навигацию 1919 г. границы фронта перемещались, поэтому бассейны рек Белой и Камы то были советскими, то переходили в руки врага. После изгнания интервентов не хватало исправных судов, рабочих рук, топлива, мешало мелководье. Судов, годных для эксплуатации в условиях мелкой воды, недоставало. Для обеспечения перевозок нефтяных грузов из южных районов к верхневолжским пристаням государством были приняты определенные меры. К транспортировке нефтетоплива были привлечены все возможные наливные суда и буксиры. Продвижение караванов с нефтью охранялось военными судами Волжской флотилии. Летом 1919 г. речной транспорт осуществил большие перевозки эвакуационных грузов, о чем уже говорилось.

Организационные мероприятия в области речного транспорта имели большое значение для усиления перевозок после освобождения районов Поволжья от вражеских войск осенью 1919 г., когда правительство призвало водников приложить все усилия для подвоза продовольствия и топлива к перевалочным пунктам Симбирска, Самары и Сызрани. Волжскому флоту с этой целью было выделено жидкое топливо «из последних запасов республики»[902].

В навигацию 1920 г. военные действия отодвинулись от бассейна Волги, но разрушение подвижного состава, изношенность деревянного флота, неудовлетворительность ремонта, затяжка со сроками его выполнения вследствие отсутствия рабочих рук и материалов, недостаток дровяного топлива — не давали возможности надлежащим образом организовать работу волжского речного транспорта. Но и в этих трудных условиях транспортники повысили объемы перевозок, главным образом продовольственных грузов. Именно на речном транспорте в 1920 г. произошел наиболее заметный рост объемов перевозок. Только за первую половину навигации 1920 г. (до 1 июня) по Волге было перевезено в 5 раз больше хлеба, чем за этот же период 1919 г., соли — в 1,5 раза, дров — в 2 раза, лесоматериалов — в 40 раз больше. К 1 августа 1920 г. объемы перевозок по Волжской магистрали составили около 50 млн. пуд. хозяйственных грузов, более 42 млн. пуд. дров и лесоматериалов, свыше 43 млн. пуд. нефтепродуктов[903].

1920 г. явился годом возобновления работы советского морского флота, открылись первые рейсы в иностранные порты, были снаряжены первые морские экспедиции. Основную роль играл флот Каспийского бассейна, где начали регулярно осуществляться перевозки нефтегрузов.

При сокращении общих объемов железнодорожных перевозок более

Структуру перевозок на железных дорогах Российской республики в 1913—1920 гг. (в %) характеризуют следующие данные[904]:

1913 г.

1918 г.

1919 г.

1920 г.

Хлеб

13,8

2,7

7,0

8,9

Топливо

30,8

26,0

27,9

34,1

В том числе

нефть

4,4

1,9

1,3

2,4

уголь

19,9

11,5

8,0

10,8

дрова

6,5

12,6

18,6

20,9

Лесные

9,2

2,2

3,0

5,3

Прочие

46,2

69,0

62,1

51,7

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

В составе грузов, перевозимых по железным дорогам, произошли изменения — увеличилась доля дров. Перевозки руды, металла, нефти снизились вследствие сокращения производства в этих отраслях. Особенно резко сократились перевозки фабричной продукции и готовых изделий, а также пассажиров. Наибольшее падение перевозок произошло на дорогах Юга — угольных, нефтяных, хлебных. Меньше сократились перевозки на дорогах азиатской части страны.

Анализируя перевозки нефти, надо отметить значительное увеличение объемов ее транспортировки морским флотом — почти в 2 раза в 1920 г. по сравнению с 1919 г., но удельный вес железных дорог в общем объеме перевозок этого груза несколько вырос в связи с ухудшением состояния флота.

Для периода гражданской войны характерно снижение пассажирских перевозок в пользу перевозок воинских, густота которых возросла по сравнению с 1913 г. более чем в 5 раз. Начиная с 1917 г. железные дороги вынуждены были отказаться от прямых беспересадочных сообщений, сохранив пассажирское движение лишь на отдельных дорогах. Но и эти перевозки из-за топливного голода и усиленных воинских передвижений часто прекращались. В начале 1920 г. НКПС с большими усилиями установил, хотя и в очень ограниченных размерах, регулярное пассажирское движение почти на всех дорогах, за исключением фронтовых.

Речной транспорт по количеству перевезенных пассажиров в конце войны почти достиг уровня 1913 г. В 1920 г. услугами водного транспорта пользовались 7,4 млн. человек против 7,8 млн. в 1913 г. Перевозки пассажиров морским флотом, возобновившим свою работу в 1920 г., составили 1,2 млн. человек[905].

Помимо объемов перевозочной работы качество деятельности транспортных средств характеризуется эксплуатационными показателями; временем оборота паровозов, вагонов, судов, автомобилей; скоростью движения подвижных средств, их среднесуточным пробегом, весом и грузоподъемностью.

Анализ эксплуатационных показателей железных дорог периода гражданской войны (табл. 2) позволяет сделать следующие выводы.

Таблица 2

Эксплуатационные показатели работы железных дорог Российской республики в 1917—1920 гг. *

1917 г.

1918 г.

1919 г.

1920 г.

Среднесуточный пробег паровоза хозяйственного движения, версты

70,4

31,2

36,3

36,1

Среднесуточный пробег рабочего вагона товарного движения, версты

49,3

26,5

33,7

32,6

Состав поезда в вагонах

37,7

35,8

35,8

36,4

Средняя нагрузка товарного вагона, пуды

557

575

409

447

Средняя коммерческая скорость движения поездов (общая для товарного, воинского и хозяйственного движения), верст-час.

12,9

12,3

11,6

11,7

Оборот рабочего вагона, сутки

13,5 (декабрь)

10,8

8,9

8,7 (октябрь)

* «Материалы по Статистике Путей Сообщения», вып. 4—5, стр. 4—5; О. Дрейер. Продовольственный транспорт, стр. 5; М. М. Шмуккер. Очерки финансов и экономики железнодорожного транспорта России за 1913—1922 гг., стр. 202, 204—205, 206.

Несмотря на трудные условия военного времени, железные дороги не только оправились с главнейшими военно-оперативными, топливными, продовольственными, эвакуационными перевозками, но и смогли несколько улучшить качественные показатели своей работы, хотя и не достигли довоенного уровня. Признаки улучшения работы дорог по эксплуатации проявлялись уже в конце 1918 г., а в 1919 г. эти показатели стабилизировались. Оборот вагона в сутках уменьшился и только в зимнее время наступало его возрастание в связи со снежными метелями, заносами и холодами. Наименьшей сеть железных дорог была в 1918 г. Для этого же года характерен и худший показатель оборота вагона, наименьшая интенсивность работы железных дорог. Погрузка на железных дорогах снизилась до минимума в августе 1918 г., когда она составляла 4,2 тыс. вагонов в сутки против 16,4 тыс. вагонов в октябре 1917 г. И улучшение оборота вагона, достигнутое в 1919 г. и в 1920 г. при удлинении сети и увеличении дальности перевозок грузов вследствие необходимости доставлять хлеб в центральные районы из отдаленных районов, следует рассматривать как достижение транспортников. При ограниченном парке исправных паровозов, часто останавливавшихся из-за недостатка топлива или плохого качества дров, эти результаты были весьма существенными.

Достижением для военных лет явилось и увеличение веса поездов: в 1920 г. по сравнению с 1913 г. состав поездов вырос на 6 вагонов, так как стали курсировать более мощные паровозы; нагрузка вагонов увеличилась с 409 пуд. в 1919 г. до 447 пуд. в 1920 г.

К 1919 г. железнодорожники добились увеличения среднесуточного пробега рабочего товарного вагона, и хотя в 1920 г. по этому показателю имелось некоторое снижение по сравнению с 1919 г., но оно уже не было столь резким, как, например, в первый год войны. Улучшение этого

Показатели скорости движения в годы войны ухудшились, что было связано с переводом транспорта на низкокачественное топливо, хотя скорости продвижения воинских маршрутов железнодорожники подняли с 14,1 верст-час в 1918 г. до 15,4 верст-час в 1919 г.

Улучшение показателей эксплуатации железных дорог было достигнуто в результате больших организационных мероприятий, осуществленных в период 1918—1920 гг. Недостаток подвижного состава, ограниченность материальных ресурсов со всей остротой выдвигали в тот период проблему максимального использования наличных паровозов, вагонов, автомобилей, судов, обозов. Поэтому Совет Обороны принимал энергичные меры для обеспечения полного использования всего наличного парка подвижных средств. В постановлении Совета Обороны, принятом 24 декабря 1919 г.[906], были намечены меры по увеличению паровозного парка и улучшению его использования: организация отправления поездов по расписанию, возможность смены бригад в оборотных депо, улучшение топливоснабжения паровозов, сокращение простоев поездов на промежуточных станциях, максимально допустимая унификация составов поездов на всех дорогах. Для правильного использования подвижного состава Совет Обороны требовал, чтобы все поезда были загружены до полной подъемной силы паровозов, до их предельной нормы. Эта директива распространялась на грузовые и пассажирские поезда. Совет Обороны подчеркивал также важность правильного и хозяйского использования вагонного парка, быстрой разгрузки вагонов и соблюдения установленных норм оборота вагонов. Он рассматривал задержку оборота вагонов и загромождение ими путей при существующем транспортном кризисе как преступление против интересов Республики, подлежащее суровой каре[907]. Принимались меры по ускорению разгрузки и освобождению вагонов в таких крупных железнодорожных узлах, как Петроград, Москва, Нижний Новгород, где скапливалось по нескольку тысяч вагонов с различными грузами. В ноябре — декабре 1919 г. Советское правительство обязало различные ведомства и организации вернуть железным дорогам вагоны, занятые и используемые не по назначению: огромное количество вагонов было занято под жилье, склады, казармы. В ноябре 1919 г. таких вагонов насчитывалось 65,2 тыс.

Подвижной состав железных дорог использовался в годы войны 1918—1920 гг. недостаточно, о чем говорят данные соотношения объемов перевозочной работы и наличного исправного парка паровозов и вагонов. Если перевозки и пробеги грузов сократились за рассматриваемые годы в 4,5—5,5 раза, то годный для эксплуатации подвижной состав уменьшился всего в 1,2—2,2 раза[908].

Задача максимального использования наличных транспортных средств ставилась партией и правительством и перед работниками водного транспорта. Когда в октябре 1918 г. советскими войсками была взята Самара, Совет Народных Комиссаров призвал водников «напрячь все усилия для вывоза максимума нефтяных и продовольственных[909]. Для успешной перевалки грузов «с воды на колеса» правительство осенью 1919 г. дало местным Советам указание о разработке мер для обеспечения быстрой разгрузки барж, для нового оборота их вниз по Волге и для минимальной задержки вагонов под погрузкой[910].

Следует указать и на характерную для того периода отсталость организации погрузо-разгрузочных работ. Недостаточное внимание к этому участку транспортного хозяйства привело к тому, что только за июль 1920 г. недогруз против плана достиг 30 тыс. вагонов, из них Наркомат продовольствия не догружал в сутки 724 вагона, Главный топливный комитет — 1206, Высший совет народного хозяйства — 731. Неполностью использовался по этой причине и водный транспорт. Для устранения указанного недостатка в дополнение к декрету СНК от 3 августа 1920 г. было принято постановление СТО от 3 сентября 1920 г. «Об организации дела погрузки и выгрузки грузов на железных дорогах»[911]. По этому постановлению устанавливались очередность и сроки погрузки-выгрузки грузов; Главный Комитет по всеобщей трудовой повинности и Транспортно-материальный отдел ВСНХ обязывались обеспечить перевозочные средства и рабочую силу. Все фактически работающие грузчики и возчики считались несущими трудовую повинность и никакой другой трудовой повинности не подвергались. В соответствующих местностях производилась мобилизация квалифицированных грузчиков и возчиков в количестве, необходимом для обеспечения работы по погрузке и выгрузке.

3. Организация ремонтных и восстановительных работ на транспорте

В годы гражданской войны одним из важнейших участков хозяйственно-организаторской деятельности государства являлось восстановление транспорта, организация ремонта подвижного состава, расширение производства паровозов и вагонов. Восстановление разрушенных линий и путей, оздоровление подвижного состава было необходимо для того, чтобы армия могла двигаться вперед; наладить экономические связи города и деревни; восстановить транспорт освобожденных районов. Выполнение этих задач требовало срочных перебросок различных материалов, продуктов питания и предметов потребления, необходимых населению. Железные дороги вновь занятых районов оказывались сильно разрушенными и сами нуждались в подвозе материалов и людей для восстановления. Ушедшая вперед армия требовала продвижения за ней складов снаряжения и прочего снабжения. В данных условиях для восстановления транспорта нужны были героические усилия.

Вопросам восстановления материально-технической базы транспорта и организации ремонтных работ партия и правительство уделяли большое внимание. В. И. Ленин призывал привлечь все возможные

Поэтому на всем протяжении гражданской войны проводились большие по своему объему восстановительные работы на транспорте. Особую сложность в производстве восстановительных работ создавал недостаток материальных средств и рабочих рук. А потребность в строительных рабочих была огромной. Только в августе 1919 г. на военно-срочных работах по сооружению шести железных дорог было занято около 45 тыс. рабочих.

Организация восстановления транспортных коммуникаций включала:

строгий отбор объектов строительства и восстановления и определение их очередности, что было поручено специальной комиссии ВСНХ и Наркомпути. По подсчетам этой комиссии, неотложная потребность в рельсах для восстановления важнейших линий определялась в 1700 верст; организация восстановительных работ предусматривала широкую замену дефицитных материалов менее дефицитными (например, применение дерева вместо металла при сооружении мостовых ферм, судов; замена олова и свинца цинком и сурьмой и т.д.);

выполнение работ временного характера с капитальным обустройством в будущем;

разбор линий с небольшим грузооборотом, станционных путей и усиление выпуска рельсов на Надеждинском заводе для изыскания ресурсов металла (постановление СНК от 6 мая 1919 г. «О снятии рельс с некоторых железных дорог»). Таким способом было обеспечено нужное количество рельсов (1200 верст за счет разбора старых путей и 500 верст за счет произведенных вновь на указанном заводе).

На транспорт были мобилизованы строители-специалисты, транспортники. Так, с заводов Центра для восстановления мостов на Украину направлялись бригады сбойщиков и клепальщиков. Совет Обороны предоставил НКПС право привлекать для восстановительных работ на транспорте всех специалистов, знакомых с железнодорожным делом и работающих в любом нетранспортном учреждении (постановление Совета Обороны от 17 февраля 1919 г.).

Были организованы головные ремонтно-восстановительные поезда, проделавшие очень большую работу. На восстановлении разрушенных участков сети работало в 1920 г. 59 таких поездов и 6 тыловых ремонтных мостовых поездов.

К этому участку хозяйственного строительства широко привлекалась армия. Железнодорожные войска восстановили около 15 тыс. км путей и 3 тыс. мостов.

Проводилась усиленная заготовка шпал и принимались меры к рациональному использованию имеющихся шпал. Для этого запрещалось расходовать шпалы в качестве топлива. Узнав о том, что в некоторых московских учреждениях шпалы используются для отопления помещений, Ленин 19 февраля 1920 г. дал указание обменять шпалы на дрова и использовать их по назначению[912].

Восстановительные работы на железных дорогах возглавлял Мобилизационный отдел при Техническом управлении НКПС. В его распоряжении были технические кадры, базы, склады с материалами и запасными частями.

Усилия Советского государства и указанные меры позволили осуществить значительный объем восстановительных работ на транспорте. По отчетным данным Наркомпути, представленным VII Всероссийскому съезду Советов, в 1918—1919 гг. было восстановлено свыше 5 тыс. верст разрушенных железнодорожных линий и более 1,5 тыс. взорванных мостов, среди которых был мост через Волгу у Сызрани, мост через Белую, Каму и др. Было сменено 5 млн. шпал, заготовлено 900 тыс. снеговых щитов, вывезено 40 тыс. куб. саж. балласта. Восстановление железных дорог по мере их освобождения от неприятельских войск осуществлялось в районах Урала, Сибири, Северного Кавказа, Украины.

Несмотря на недостаток материальных ресурсов, в ходе войны проводилось капитальное восстановление путевого хозяйства, менялись рельсы. За первое полугодие 1920 г. были завершены капитальные работы на Северной железной дороге, заканчивались работы на Самаро-Златоустовской, Волго-Бугульминской и Рязано-Уральской дорогах. Эта сложная в техническом отношении работа выполнялась, как правило, раньше установленных сроков. Таким было восстановление одного из крупнейших в мире мостов через Волгу близ Сызрани. Исключительной по трудности была работа по поднятию железнодорожного парома, затопленного неприятелем у Саратова.

В годы гражданской войны проводилось строительство новых железных дорог, которое было всецело подчинено интересам ведения военных действий или выполнению важнейших хозяйственных задач общегосударственного значения, как, например, сооружение лесовозных и хлебовозных веток. За 1918—1920 гг. было построено и сдано в эксплуатацию более 1260 верст новых железных дорог, в том числе линии: Арзамас — Канаш (212 верст), Оренбург — Орск (308 верст), Буй — Данилов (89 верст), Алапаево — Богдановичи (121 верста), Агрыз — Воткинск (91 верста). Указанные железные дороги играли роль спрямляющих линий и присоединяли к железнодорожной сети богатый сельскохозяйственный район Южного Урала. Они создали прямой выход из Центра в Казань. Кроме того, были проложены 273 версты подъездных путей и 400 верст топливных веток[913].

В области автодорожного хозяйства в 1918—1920 гг. проводился значительный объем ремонтно-восстановительных работ на большой по протяженности сети. За 1918—1920 гг. ремонтом было охвачено 184,5 тыс. верст, из них 21,5 тыс. верст приходилось на шоссейные дороги[914]. Эти ремонтно-восстановительные работы выполнялись главным образом по заданию военных организаций. Они систематически увеличивали объемы ремонтируемых дорог.

Размеры восстановительных работ на транспорте, осуществленные в годы гражданской войны, и по объемам и по срокам — одна из ярких страниц созидательной работы революции. Были преодолены невероятные

Большое внимание уделялось Советским государством организации ремонтных работ по оздоровлению подвижного состава. Оккупация ряда районов, где находились паровозоремонтные заводы, перевод сохранившихся заводов и мастерских на производство военных заказав, разруха в металлургической и топливной промышленности значительно сузили промышленную базу транспорта, вследствие чего строительство новых паровозов и вагонов было крайне ограничено. Резкое сокращение выпуска нового подвижного состава обусловило усиленную эксплуатацию существующего парка, что повысило его износ и обострило проблему организации его ремонта. Поэтому вопросы организации и развития ремонтной базы паровозов и вагонов также постоянно были в центре внимания Советского государства и неоднократно рассматривались в Совете Обороны и СТО наряду с другими важнейшими военными и экономическими вопросами.

Основное направление организации ремонта паровозов и вагонов сводилось к его объединению в общегосударственном масштабе. Для этого при ВСНХ была создана Всероссийская комиссия по ремонту железнодорожного транспорта, объединявшая деятельность железнодорожных мастерских, депо и ремонтных заводов. В ее функции, согласно положению от 15 февраля 1919 г., входило: распределение неисправного подвижного состава между заводами и мастерскими с учетом потребностей транспорта и максимального использования мощности ремонтных организаций; меры по снабжению заводов и мастерских нужными материалами и топливом, рабочей силой. Совет Обороны проверял работу важнейших транспортных заводов, добивался снабжения их топливом и металлом. В мае 1919 г. были предприняты меры по расширению сормовских заводов — освобождение рабочих и служащих этих заводов от призыва в армию, а также увеличение числа рабочих. Для полного использования мощности сормовских заводов было решено загрузить их, увеличить производство новых паровозов и расширить отделы по ремонту паровозов и судов. Усилия партии и правительства были направлены на поднятие производительности труда путем улучшения его организации, лучшего использования оборудования (введением двухсменной и трехсменной работы); улучшения быта рабочих за счет применения поощрительных методов и премий натурой и т.д.

Особенно большие работы были осуществлены по восстановлению железных дорог и подвижного состава Советской Украины, где положение транспорта было очень тяжелым. Паровозный парк там резко сократился, а оставшиеся паровозы в большинстве своем были негодны к эксплуатации. На южных дорогах процент «больных» паровозов достигал 64% от всего наличия, на Донецкой — 73%. Екатерининской — 80%, Юго-Западных — 83%[915]. Для восстановительных работ на транспорте в этом районе страны была проведена передача НКПС из военных организаций всех исправных и способных к движению «больных» паровозов. На ремонт подвижного состава были переключены все подвижные автомобильные и артиллерийские мастерские фронта. Расширение

В августе 1920 г. при Совете Труда и Обороны была создана Основная транспортная комиссия, в которую вошли представители НКПС и ВСНХ. В ее задачи входила организация усиленного ремонта паровозов и вагонов, производства запасных частей, нового подвижного состава. Комиссия разрабатывала планы восстановления, развития и усовершенствования транспорта, наблюдала за фактическим выполнением планов. Совет Труда и Обороны регулярно заслушивал доклады комиссии о ходе работ по восстановлению транспорта.

В период гражданской войны был разработан перспективный план восстановления транспорта, рассчитанный на 5 лет, в течение которых предусматривалось завершить в основном ремонт паровозов. Для реализации этого плана были учтены ресурсы материалов, мощности железнодорожных мастерских и депо, заводов транспортного машиностроения по ремонту паровозов и вагонов, производству запасных частей с разработкой производственных программ на каждый год предстоящего пятилетия.

Перспективным планом восстановления транспорта предусматривались возрастающие из года в год объемы ремонтных работ. Так, число паровозов, намечаемых к среднему ремонту в 1920 г., составляло 4300, в 1921 г. — 10500, а в 1925 г. — 16000[916]. Эта программа исходила из учета не только имеющихся неисправных подвижных транспортных средств, но и могущих выйти из строя в годы эксплуатации. Аналогичный план был разработан и по восстановлению вагонного парка.

Несмотря на то, что выполнение программы ремонта подвижного состава и выпуска новых паровозов и вагонов затруднялось общей нехваткой металла и топлива в стране, в 1920 г. удалось добиться значительного расширения ремонтных работ (табл. 3).

Таблица 3

Производительность главных и участковых мастерских по железным дорогам РСФСР в 1917—1920 гг. (штуки) *

Год

Паровозы

Вагоны пассажирского парка

Вагоны товарного парка (конвенционный осмотр)

капитальный ремонт

средний ремонт

большой ремонт

средний ремонт

1917

2041

10 771

1868

2902

83 085

1918

859

6609

532

1447

40 997

1919

692

4431

479

1157

43 874

1920

612

7471

514

1528

100 405

* «Материалы по Статистике Путей Сообщения», вып. 4—5, стр. 143.

За 1920 г. капитальным и средним ремонтом было улучшено почти на 3 тыс. паровозов больше, чем в 1919 г. Это позволило увеличить количество исправных паровозов за указанный период с 4,8 тыс. до 7,4 тыс. После разгрома основных сил интервентов многие заводы

Усилия партии и правительства по восстановлению транспорта к концу 1920 г. ознаменовались успехом. VIII Всероссийский съезд Советов в резолюции, принятой по докладу В. И. Ленина, отметил, что «величайшая опасность, угрожавшая самому существованию Советской Республики, в виде быстро надвигавшегося паралича железнодорожного транспорта, ныне может считаться в прежней острой своей форме устраненной»[917]. VIII Всероссийский съезд Советов наметил ряд мер по улучшению работы транспорта и одновременно дал директиву об организации ремонта и перестройки новых паровозов на заводах страны, выделенных в специальную ударную группу. На работы по обслуживанию транспорта было переключено тогда 60 заводов металлургии и машиностроения. Эти заводы по материально-техническому снабжению и условиям труда приравнивались к заводам военной промышленности. Съезд предложил выработать единый эксплуатационный транспортный план, охватывающий как железнодорожные, так и водные пути и согласованный со всеми ведомствами, обслуживающими хозяйственные нужды страны.

В 1920 г. Советским правительством было заказано 1200 мощных паровозов в Германии и Швеции, 500 большегрузных цистерн в Канаде и 1000 таких же цистерн в Англии и Канаде, 200 паровых котлов в Англии, а также большое, количество запасных частей для подвижного состава[918].

Недостаток подвижного состава наблюдался и на речном транспорте, где, кроме того, были сильно запущенными водные пути и гидротехнические сооружения. Ремонт судов, особенно непаровых, был неудовлетворительным, так как с начала войны капитальный ремонт судов не производился. Следствием этого (при почти полном отсутствии судостроения) явилась убыль судов. К началу навигации 1920 г. из ремонта было выпущено по Волжской системе 49% намеченных по плану паротеплоходов и 30% непаровых судов; по Мариинской — соответственно 70 и 17%; по Северной — 54 и 63%[919].

Морской транспорт Советской республики до 1920 г. находился за линией фронта. Весной 1920 г., когда были отвоеваны морские порты, они оказались в полном разрушении. Флот, сохранившийся после окончания гражданской войны, требовал капитального ремонта. Пригодными к работе оказались только 280 небольших и устаревших судов.

Существующее положение требовало концентрации усилий на этом участке. Для организации ремонта флота СТО признал необходимым включить Главное управление водного транспорта (для снабжения всеми необходимыми материалами, топливом, а также станками и оборудованием мастерских) в число учреждений и предприятий, снабжаемых в первую очередь и в срочном порядке (Постановление СТО от 16 октября 1920 г.). Заказы Главного управления водного транспорта по ремонту флота проходили как ударные работы на сормовских, Коломенском и других заводах. Главный лесной комитет обязывался согласовать вопрос об обеспечении судоремонта лесными материалами. Предусматривалось

Основная транспортная комиссия разработала пятилетний план судостроения, предполагающий значительное расширение буксирного и баржевого флота речного транспорта. В этом плане выдвигалась задача по развитию и внедрению новых форм техники и эксплуатации флота.

В 1918—1920 гг. были осуществлены большие ремонтные работы на автотранспорте. На 1 июня 1918 г. были учтены 6,6 тыс. автомобилей и 1,4 тыс. мотоциклов. Но уже к концу этого года их число соответственно возросло до 9,5 тыс. и 3 тыс., причем около ¼ тех и других были на ходу. К 1 января 1921 г. парк автомобилей возрос до 16,9 тыс., из которых 44% было на ходу. Численность мотоциклов достигала к этому сроку 4,5 тыс. (из них на ходу было 53%). Увеличение объемов ремонта объяснялось тем, что в 1919 г. была организована работа автомобильных заводов и ремонтных мастерских, которых к 1920 г. насчитывалось 25, позже они были реорганизованы в 20 предприятий[920].

В годы гражданской войны для восстановления транспорта и народного хозяйства широко привлекались части Красной Армии. Обеспечивая срочность воинских перевозок и передав Военному ведомству значительную часть своей материально-технической базы, транспорт в те годы пользовался помощью воинских частей в деле восстановления разрушенного железнодорожного хозяйства, водного транспорта, строительства новых железных, а также автомобильных дорог. Из частей Красной Армии, освободившихся от военных операций, создавались трудовые армии, внесшие большой вклад в восстановление транспорта. Запасная армия республики участвовала в работах по восстановлению железнодорожного транспорта в районе Московско-Казанской дороги, а также в улучшении организации труда по ремонту паровозов и вагонов. Бойцы Запасной армии в короткий срок восстановили мост через Каму, очень важный для регулярной связи с Уралом. С помощью трудармейцев были восстановлены также мосты через Обь и Иртыш. Большие восстановительные работы были проведены бойцами армии Туркестанского фронта. Силы и средства Второй армии Республики использовались в районе Юго-Восточной дороги. Для хозяйственного строительства на Украине также была создана трудовая армия из воинских частей. Значительная часть трудовых армий участвовала в заготовке дров для железных дорог, а также в сооружении лесовозных веток. В декабре 1919 г. и в январе 1920 г. на лесоразработках работало в среднем в день 50 тыс. красноармейцев, из которых 35 тыс. были заняты на вырубке леса, 7 тыс. — на постройке лесовозных веток и 8 тыс. — на погрузке дров[921].

Каждый успех в работе по восстановлению транспорта отмечался правительством. Так, Ленин писал в телеграмме рабочим по поводу восстановления Вельского моста: «Передайте всем рабочим, служащим станции Уфы и постройки Бельского моста поздравление с успешным окончанием трудной и важной для Советской республики работы»[922]. Эта благодарность Совета Рабоче-Крестьянской Обороны была вынесена за[923].

В феврале 1920 г. за успешное восстановление железнодорожного моста через Каму у Перми, которое было закончено на два месяца раньше срока, Совет Обороны принял решение выдать всем, работающим на восстановлении моста, денежное вознаграждение в размере от одного до трех месячных окладов, в зависимости от продолжительности работы[924]. В феврале того же года важнейшая магистраль страны Московско-Казанская дорога увеличила подачу вагонов под погрузку, уменьшила простои вагонов, увеличила выпуск паровозов из ремонта. В постановлении Совета Обороны указывалось: «Это первая наша победа на бескровном фронте и в самом трудном его месте — на транспорте». Рабочим и служащим дороги была объявлена благодарность[925].

В трудных условиях гражданской войны транспорт молодой Советской Республики осуществил героическую работу по военно-хозяйственным перевозкам. Причины этих успехов лежали в самоотверженном труде работников транспорта, совершенствовании организации управления транспортом, применении плановых методов работы. Это стало возможным благодаря огромным усилиям партии и правительства, оказывавшим постоянную помощь транспорту, правильному плановому руководству его деятельностью. Советскому государству удалось обеспечить снабжение фронта, поддержать работу промышленности, обеспечить население продовольствием.

Глава пятнадцатая

ОРГАНИЗАЦИЯ ТРУДА. КОММУНИСТИЧЕСКИЕ СУББОТНИКИ

1. Обеспечение промышленности рабочей силой

Одной из важнейших проблем развития военной экономики была необходимость обеспечения промышленности, особенно отраслей и предприятий, имеющих оборонное значение, рабочей силой. Война со всей остротой потребовала максимального использования всех имеющихся в стране трудовых ресурсов, правильного распределения их между различными отраслями народного хозяйства и районами страны.

В годы иностранной военной интервенции и гражданской войны положение с квалифицированной рабочей силой в стране было очень тяжелым. Многие квалифицированные рабочие были мобилизованы в Красную Армию, часть рабочих переселилась в деревню в связи с тем, что в городах не хватало продовольствия и из-за отсутствия топлива и сырья многие предприятия закрывались. Недостаток квалифицированной рабочей силы ощущался на всем протяжении войны.

За октябрь 1919 г. в Промвоенсовет поступило 35 требований на 23 тыс. квалифицированных рабочих, в том числе свыше 11 тыс. человек запросили оружейные и патронные заводы. Потребности в рабочих даже заводов военной промышленности и обслуживавших их предприятий не удовлетворялись в полной мере. Так, в конце 1919 г. и начале 1920 г. эти заводы получили лишь по 10 тыс. рабочих вместо необходимых 38 тыс. Новому патронному заводу надо было 1292 человека, а послано было 322; оружейному соответственно — 6619 и 2671; пулеметному — 564 и 268; Кольчугинскому заводу — 1108 и 212; авиазаводу — 598 и 119; пороховому заводу — 729 и 114; Кизеловским копям — 394 и 199; Ижорскому заводу требовалось 254, но он не получил ни одного человека[926].

Поэтому необходимо было изыскать новые возможности обеспечения решающих отраслей промышленности и транспорта рабочей силой, проведение большой организаторской работы по выявлению и использованию трудовых ресурсов. «…На трудовой фронт, — говорил В. И. Ленин, — должны быть брошены все трудоспособные силы страны, и мужчины, и женщины, даже подростки»[927].

Партия и правительство, опираясь на преимущества советского строя и патриотический подъем основных масс рабочего класса, осуществили

максимальное использование всей имеющейся в стране рабочей силы, перераспределение ее в пользу военной промышленности;

введение на оборонных предприятиях 12-часового рабочего дня; перевод на военное положение важных для обороны страны предприятий и отраслей хозяйства;

мобилизацию трудовых ресурсов страны, главным образом за счет трудоспособного неработавшего населения;

подготовку (хотя и незначительную) новых квалифицированных рабочих через систему профессионально-технического образования и на самом производстве;

всемерную поддержку и развитие коммунистических субботников как творческого метода борьбы рабочего класса за повышение производительности труда и создание новой трудовой дисциплины.

Война внесла глубокие изменения в источники и формы обеспечения народного хозяйства рабочей силой.

Для обеспечения кадрами военной промышленности было осуществлено перераспределение рабочей силы между отраслями промышленности и экономическими районами. На оборонные предприятия, кроме того, переводились рабочие с бездействующих фабрик и заводов, а также эвакуированных предприятий. Так, весной 1919 г. на Симбирский патронный завод были направлены рабочие с Луганского патронного и одного оружейного заводов в связи с занятием этих районов вражескими войсками. Для замены мобилизуемых в армию рабочих и служащих государственных машиностроительных заводов центра (Сормово, Коломна и др.) туда направлялись рабочие эвакуируемых заводов из районов Восточного фронта.

Для восстановления освобожденного Ижевского оружейного завода и максимального увеличения производства, создания крепкой заводской организации и образования подлинно советского предприятия в Ижевск переводились квалифицированные металлисты из Москвы и Петрограда. В начале января 1919 г. Совет Обороны поручил Всероссийскому совету профсоюзов принять экстренные меры для отправки петроградских металлистов на оборонные заводы в освобожденные районы, провести разъяснительную работу среди рабочих. В случае надобности было решено не останавливаться для этой цели перед закрытием некоторых заводов и применением принудительных мер. Ввиду саботажа оппортунистов союза металлистов и Петроградского Совета эта директива не была своевременно выполнена. Ленин 31 января 1919 г. резко осудил этот факт и указал: «Военная необходимость повелительно диктует максимальное усиление производительности Ижевского оружейного завода. Главное препятствие — недостаток рабочих»[928]. Ввиду недостатка кадров и невозможности вследствие этого увеличить производство оружия заводской комитет Ижевского завода поставил перед военным комиссариатом вопрос о привлечении на заводы всех рабочих до 45-летнего возраста, которые во время первой мировой войны работали на этих заводах, а затем разъехались по деревням. «Решено за содействием в[929].

На оружейные, патронные и другие особо важные оборонные предприятия нередко переводились квалифицированные рабочие и с действующих заводов. Так, Совет Обороны 11 июня 1919 г. поручил ВЦСПС и союзу металлистов обеспечить квалифицированными рабочими кадрами важнейшие патронные заводы, хотя бы в ущерб остальным заводам. Для расширения производства патронов в Симбирск в июле 1919 г. прибыло около 1500 рабочих из Петрограда. Однако этого было недостаточно. Для трехсменной работы Симбирскому патронному заводу требовалось дополнительно свыше 3,4 тыс. рабочих и мастеров[930].

Поэтому Совет Обороны 6 августа 1919 г. предложил всем петроградским организациям «немедленно выслать из Петрограда все количество рабочих, потребное для работ на патронных заводах, так как без патронов никакая защита Советской Республики невозможна». Ленин телеграфировал Петроградскому Совету: «Надо во что бы то ни стало заставить Сестрорецкий и трубочный заводы дать тотчас всех затребованных. Волокита недопустима, преступна, ибо без патронов погибнем»[931]. На Симбирский патронный завод было направлено с Охтинского завода 130 квалифицированных рабочих, на патронные заводы Центра с Сестрорецкого завода 9 августа — 300 квалифицированных рабочих, с трубочного завода 10 августа направлялись 210 квалифицированных рабочих и 600 женщин. Для усиления производства на новых патронных заводах туда переводились металлисты из Тулы.

Такая переброска квалифицированных кадров между отраслями промышленности и районами страны проводилась по указаниям Совета Обороны с учетом требований момента. По плану военно-хозяйственного центра в августе 1919 г. на новые патронные заводы подлежали переводу: с Сестрорецкого завода 413 рабочих, с Петроградского трубного — 598 человек, с Пензенского трубного — 90 человек и Самарского трубочного — 61 человек.

Планом намечалась переброска наиболее квалифицированных рабочих. Так, с Сестрорецкого завода переводилось 38 инструментальщиков — токарей и слесарей, 45 слесарей-установщиков, 30 слесарей-лекальщиков и т.д.

Таким образом, перераспределение рабочей силы осуществлялось в соответствии с военно-хозяйственными задачами, в интересах обороны страны.

Вследствие призыва в Красную Армию значительной части мужского населения, в народное хозяйство Советской страны было вовлечено значительное число женщин и подростков. Если в 1918 г. на 2776 учтенных предприятиях (по всем группам производства) из 738 123 рабочих[932]. На одном из крупных капсюльных заводов из общего числа 2500 рабочих в начале августа 1919 г. женщины-работницы составляли более 60%.

Наряду с женским трудом во время войны широкое применение нашел труд молодежи. Так, только число подростков в возрасте до 16 лег составляло в первой половине 1920 г. 9,8% от общего числа фабрично-заводских рабочих[933].

Несмотря на трудности войны, Советское государство заботилось об облегчении труда подростков на производстве. Постановлением Наркомата труда в июле 1919 г. был установлен для подростков моложе 16 лет 4-часовой рабочий день, но оплачивался он как полный рабочий, день подростка[934]. Для подростков от 16 до 18 лет был установлен 6-часовой рабочий день[935].

В период кратковременной передышки в начале 1920 г. важным источником рабочей силы для промышленности и транспорта явились трудовые армии. Под ружьем находилось до 5 млн. красноармейцев, которых нельзя было пока распустить из-за военной опасности. Поэтому некоторые части Красной Армии были переведены на положение трудовых армий для использования в области хозяйственного строительства. Трудовые армии выполнили большую работу. Так, Украинская трудовая армия сыграла выдающуюся роль в восстановлении «всероссийской кочегарки» — Донбасса. Трудовые армии помогли восстановлению важнейших железных дорог, усилению заготовки дров и т.д. По неполным данным, с начала работ по 1 сентября 1920 г. силами трудовых армий было отремонтировано 7,6 тыс. верст железнодорожных путей, отремонтировано 16,6 тыс. паровозов и 87 тыс. вагонов, погружено и выгружено 360 тыс. вагонов, заготовлено 874 тыс. куб. саженей дров и вывезено более 382 тыс. куб. саженей дров[936].

Немаловажную роль в разрешении проблемы рабочих кадров сыграла демобилизация из рядов армии специалистов и квалифицированных рабочих важных для обороны страны предприятий. В июле 1919 г. на Выксунские и Кулебакские заводы, получившие срочные заказы для фронта и железных дорог, были возвращены многие рабочие из воинских частей. В августе 1919 г. на Подольский завод вернулись 38 специалистов, ранее мобилизованных в армию. С 1 ноября 1919 г. по 1 апреля 1920 г. из Красной Армии на оборонные заводы было направлено свыше 2500 квалифицированных рабочих. К середине 1920 г. из Красной Армии на оборонные заводы было откомандировано 5 тыс. квалифицированных рабочих. В октябре 1920 г. началась демобилизация из рядов армии 10 тыс. квалифицированных рабочих; из них уже к 27 декабря 1920 г. прибыло на предприятия 6711 человек.

Некоторое значение имело также привлечение инвалидов труда и войны на определенные посильные для них работы.

Существенно изменились и формы обеспечения народного хозяйства рабочей силой. В соответствии с общей обстановкой в стране партией и государством была выдвинута новая форма привлечения к труду: всеобщая трудовая повинность. Она применялась в целях обеспечения промышленности, земледелия и транспорта необходимой рабочей силой «на основе общехозяйственного плана», а также для единовременного или периодического выполнения определенной работы (заготовка и вывозка топлива, снегоочистка, строительство дорог и т.д.).

В прифронтовых районах трудовая повинность применялась с самого начала войны.

Частичные трудовые мобилизации проводились и в тыловых районах. Например, для производства срочных работ на одном пороховом заводе в июле 1919 г. были мобилизованы плотники в двух окрестных уездах. С осени 1919 г. трудовая повинность вводилась повсеместно главным образом по заготовке и вывозке топлива, прежде всего дров.

Общее руководство проведением трудовой повинности было возложено на Совет Обороны. В целях планомерного осуществления всеобщей трудовой повинности и объединения деятельности различных ведомств в этом направлении был создан Главный комитет трудовой повинности (Главкомтруд) во главе с Ф. Э. Дзержинским, а на местах — губернские, уездные и городские комитеты, на которые возлагалась ответственность за фактическое проведение всех видов и форм трудовой повинности. В их задачу входило выявлять граждан, не занятых общественным трудом и подлежащих трудовой повинности, и удовлетворять потребности в рабочей силе предприятий важнейших отраслей промышленности.

Всеобщая трудовая повинность осуществлялась Советской властью в решительной борьбе с капиталистическими элементами и их пособниками, стремившимися уклониться от работы, саботировать задания по заготовке и вывозке топлива, снегоочистке на транспорте, погрузке и разгрузке и т.д. «Не увиливают ли от трудповинности буржуи и обыватели? Необходимо подтянуть изо всех сил», — телеграфировал Ленин в Самару 6 апреля 1920 г.[937]

Коммунистическая партия добивалась правильной организации трудовой повинности, устранения недостатков в этом важном деле.

IX съезд партии дал указание правильно поставить массовые мобилизации по трудовой повинности, т.е. устанавливать каждый раз по возможности точное соответствие между числом мобилизованных, местом их сосредоточения, размером трудовой задачи и количеством необходимых орудий. Вместе с тем необходимо было обеспечивать трудовые части, сформированные из мобилизованных в порядке трудовой повинности, «технически компетентным и политически твердым инструкторским составом и заранее подобранными по партийной мобилизации трудовыми коммунистическими ячейками»[938].

Для создания условий правильной и непрерывной работы важных для обороны страны предприятий и отраслей хозяйства с осени 1919 г. проводилась их военизация. Перевод на военное положение применялся для обеспечения важнейших государственных учреждений и предприятий[939]. К концу войны на военное положение было переведено свыше 2 тыс. крупных предприятий разных отраслей промышленности.

Постановлением Совета Обороны от 24 сентября 1919 г. для успешного выполнения Комитетом государственных сооружений ВСНХ заданий военного ведомства были объявлены призванными на действительную военную службу рабочие и служащие, состоявшие на срочных военных работах[940]. Декретом Совнаркома от 14 октября 1919 г. была введена мобилизация всех специалистов горного дела «в целях наиболее быстрой и успешной разработки каменноугольных, рудных, сланцевых и нефтяных месторождений»[941]. Затем были проведены мобилизации железнодорожников и некоторых других категорий рабочих и специалистов. «Все лица в возрасте от 18 до 50 лет, работающие на горных промыслах в качестве забойщиков, крепильщиков, откатчиков, экскаваторных и дражных машинистов, кочегаров и стрелковых, драгеров, горных слесарей и плотников, независимо от срока работы, объявляются мобилизованными», — указывалось в постановлении Совета Обороны от 16 апреля 1920 г.[942]

IX съезд партии призвал все партийные организации «всеми мерами помочь профсоюзам и отделам труда взять на учет всех квалифицированных рабочих с целью их привлечения к производственной работе с такой же последовательностью и строгостью, с какой это проводилось и проводится в отношении лиц командного состава для нужд армии. Всякий квалифицированный рабочий должен вернуться к работе по своей специальности»[943].

Мобилизация трудоспособного населения явилась необходимой мерой в условиях войны. Она позволила Советскому государству максимально использовать трудовые ресурсы и сыграла огромную роль в создании и развитии военной экономики. Широкие массы трудящихся понимали всю важность работы для фронта и шли на дополнительные лишения и трудности, связанные с военизацией труда.

В результате принятых мер в 1920 г., особенно во 2-й половине, несколько улучшилось снабжение оборонной промышленности рабочей силой.

Война вызвала существенные изменения в численности рабочих в промышленности и ее отдельных отраслях.

Во время гражданской войны значительная часть рабочих сражалась на фронте. Экономические трудности, остановка фабрик и заводов привели к тому, что, спасаясь от голода, многие рабочие вынуждены были уходить из города в деревню. Численность фабрично-заводских рабочих непрерывно сокращалась (см. таблицу).

Таблица

Численность рабочих в цензовой промышленности в 1917—1920 гг. (в тыс.) *

1917 г.

1918 г.

1919 г.

1920 г.

1920 г. в % к 1917 г.

Вся цензовая промышленность

2596,4

2011,1

1334,5

1222,8

47,1

В том числе

каменноугольная

215,6

237,8

170,4

156,9

72,8

нефтяная

51,6

29,4

30,3

30,2

58,5

торфяная

12,5

12,0

16,5

21,5

172,0

обработка металлов и машиностроение

537,5

317,9

274,5

231,2

43,0

обработка хлопка

479,5

491,9

138,0

135,6

28,3

обработка шерсти

94,5

91,9

50,0

43,0

45,5

обработка шелка

25,5

23,5

5,6

5,6

22,4

производство кожаной обуви

18,3

19,3

20,4

21,4

116,9

* «Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927 гг.», стр. 236—242.

В то же время в военной промышленности произошел рост численности рабочих. Так, на тульских оружейном и патронном заводах к концу гражданской войны число рабочих превысило довоенный уровень в 2,5 раза[944]. Рост рабочей силы на основных заводах военной промышленности, подчиненных Промвоенсовету, характеризуется следующими данными (в тыс. человек): январь 1919 г. — 47; октябрь 1919 г. — 122,6; май 1920 г. — 130,6; декабрь 1920 г. — 175,1.

Кроме военных заводов, на оборону работали и другие предприятия, например кожевенные, обувные, швейные. Численность рабочих в этих отраслях за время войны увеличилась или сохранилась на уровне 1917 г.

Военные заводы и предприятия, работавшие на оборону, обеспечивались рабочей силой в первую очередь. Совет Обороны рассматривал и утверждал планы снабжения военной промышленности рабочими кадрами и добивался реализации этих планов. Обеспечить основные оборонные предприятия, прежде всего оружейные и патронные заводы, квалифицированной рабочей силой, не останавливаясь перед закрытием любых заводов, — такова была твердая политика Советского государства.

Гражданская война вызвала значительные изменения в размещении промышленных кадров по экономическим районам страны. Сокращение численности рабочих происходило во всех экономических районах, но неравномерно: в потребляющих губерниях больше, чем в сельскохозяйственных. Особенно сильно уменьшилась численность рабочих в промышленности Петрограда. Из 250 тыс. металлистов, работавших на предприятиях[945]

Значительно уменьшилась численность рабочих в Центрально-Промышленном районе. К июню 1920 г. число рабочих здесь сократилось на 41,2% по сравнению с августом 1918 г., в том числе: во Владимирской губернии — на 79,8%, в Иваново-Вознесенской — на 75,5%, в Костромской — на 53,9, в Московской — на 42%. В то же время, в связи с расширением военного производства, в Калужской, Брянской и Тульской губерниях численность рабочих увеличилась[946].

Приведенные данные о рабочих кадрах промышленности в целом, по отдельным отраслям и экономическим районам свидетельствуют о том, что в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции продолжался процесс сокращения численности и распыления рабочего класса, начавшийся еще в годы первой мировой войны. В то же время, несмотря на условия военного времени, Советское государство сумело сохранить значительную часть квалифицированных рабочих военной промышленности и обеспечило пополнение ее новой рабочей силой, что способствовало успешному решению военно-хозяйственных задач.

В годы гражданской войны партия и правительство постепенно развертывали работу по подготовке советских кадров специалистов — инженерно-технических работников и квалифицированной рабочей силы. Советское государство выделяло большие по тому времени средства на создание сети начальных и средних школ, университетов и иных высших учебных заведений, техникумов и рабочих факультетов. Удельный вес расходов на народное образование в бюджете страны, несмотря на хозяйственную разруху и напряженность борьбы с интервентами и белогвардейцами, повысился с 6,5% в 1918 г. до 22,5% в 1920 г.[947]

Весной 1920 г. для срочной подготовки кадров инженеров для народного хозяйства при наиболее приспособленных высших технических учебных заведениях были организованы усиленные занятия в течение весны и лета, с тем чтобы произвести ускоренный выпуск инженеров не позднее осени 1920 г. Допущенные к усиленным занятиям студенты объявлялись мобилизованными в порядке трудовой повинности; они обеспечивались повышенными пайками и стипендиями[948].

О развертывании массовой подготовки необходимых стране специалистов говорят следующие данные: в 1920 г. в нашей стране насчитывалось уже 244 учебных заведения против 91 в 1914 г., а число студентов увеличилось до 206 тыс. человек против 125 тыс. В 1920/21 учебном году в Советской России действовало свыше 200 средних технических учебных заведений. Начали создаваться вечерние рабочие техникумы и курсы. В 1920 г. техникумы и профтехнические училища дали стране около 1500 техников и мастеров.

Плановое ведение хозяйства обеспечило первоочередное снабжение рабочей силой оборонной промышленности и обслуживающих ее предприятий, несмотря на трудности войны, вызванные прежде всего мобилизацией в армию миллионов рабочих и крестьян.

2. Организация труда и его оплата

Хозяйственная разруха, перебои с топливом и сырьем, недостаток и изношенность оборудования, продовольственные затруднения, недоедание — все это вызывало падение производительности труда в промышленности и на транспорте. Характеризуя условия и причины упадка производительности труда, Ленин в июне 1919 г. писал: «…основное условие падения производительности труда, которое наблюдается не в одной России, а во всем свете: разорение и обнищание, озлобление и усталость, вызванные империалистской войной, болезни и недоедание. Последнее по важности занимает первое место. Голод — вот причина»[949].

Производительность труда в промышленности снижалась в течение всех лет войны. В крупной промышленности валовая продукция на одного рабочего в год составила (в довоенных руб.): 1917 г. — 1482; 1918 г. — 917; 1919 г. — 715; 1920 г. — 669. Таким образом, производительность труда в целом по крупной промышленности снизилась в 1920 г. до 45% по отношению к уровню 1917 г.[950]

В условиях недостатка рабочей силы и снижения производительности труда Советское государство должно было провести соответствующие мероприятия по организации труда, позволяющие поддержать производство в особо важных отраслях промышленности на необходимом уровне.

Поскольку расширение производства за счет увеличения числа рабочих было невозможным, пришлось ввести сверхурочные работы, ночные смены и увеличить продолжительность рабочего дня. Большое внимание было уделено укреплению дисциплины труда.

Для спасения Родины все должны работать не покладая рук, не считаясь со временем — этот принцип твердо проводился в жизнь. Когда оппортунисты из Наркомтруда и профсоюзов выступили против увеличения рабочего дня на предприятиях, изготовлявших военное снаряжение и обмундирование, Совет Обороны 14 апреля 1919 г. заклеймил эти попытки срыва производства для фронта «в острый период военного времени»[951]. В постановлении Совета Обороны 20 мая 1919 г. подчеркивалась необходимость производить неотложные работы для фронта «самым спешным энергичным порядком, без всякого ограничения времени, отнюдь не прекращая сверхурочных работ, ввести немедленно ночные работы». В момент самой тяжелой военной опасности, когда требовалось величайшее напряжение всех сил страны, 23 октября 1919 г. в газетах было опубликовано постановление Совета Обороны о введении на оборонных предприятиях 12-часового рабочего дня[952].

Совет Обороны добивался строжайшего порядка и твердой дисциплины на производстве. Надо во что бы то ни стало, указывал Ленин, перевести всю и всякую работу на военное положение, назначая обязательно отдельных лиц, отвечающих за выполнение точно определенной работы. Дисциплина везде должна быть военная. Всякая самовольная отлучка рабочих с заводов, работающих на оборону, воспрещалась. Виновные в нарушении этого постановления приравнивались к дезертирам и карались по законам за дезертирство.

Советское государство применяло суровые меры против саботажников, дезорганизаторов производства, лодырей и прогульщиков. В ноябре 1919 г. на предприятиях и в учреждениях были введены дисциплинарные товарищеские суды, применявшие меры общественного воздействия к лицам, подрывавшим трудовую дисциплину[953]. В постановлении Совнаркома от 27 апреля 1920 г. было указано, что злостные прогульщики должны наказываться, как саботажники. Закон обязывал прогульщиков отработать прогуленное время; кроме удержания заработной платы прогульщики лишались денежных и натуральных премий[954]. В результате принятых мер во второй половине 1920 г. произошло сокращение прогулов по неуважительным причинам. Так, по группе заводов ГОМЗ прогулы к концу 1920 г. сократились с 40% (начало года) до 13%, по металлургическим заводам Урала с 30—35% в июле до 7—8% в конце года[955].

Коммунистическая партия развертывала борьбу с унаследованными от буржуазного строя привычками, с пережитками капитализма в сознании людей. «Вначале, — говорил Ленин в ноябре 1919 г., — нам приходилось бороться с недостатком в рабочей среде сознания общности интересов, с отдельными проявлениями синдикализма, когда у рабочих отдельных фабрик или отдельных отраслей промышленности было стремление ставить свои интересы, интересы своей фабрики, своей промышленности, выше интересов общества. Нам приходилось и приходится теперь еще бороться с недостаточной дисциплинированностью в области новой организации труда»[956].

В годы войны Советское государство продолжало неустанную борьбу за воспитание новой трудовой дисциплины. Развитие и укрепление товарищеской дисциплины трудящихся и всестороннее повышение их самодеятельности и сознания ответственности — главнейшее, если не единственное средство окончательно победить капитализм и преодолеть привычки, которые капитализм оставил в наследство рабочему и крестьянину. Особенно большая работа по перевоспитанию возлагалась на профессиональные союзы. В Программе партии, принятой VIII съездом РКП(б) в марте 1919 г., подчеркивается, что «социалистический способ производства может быть упрочен лишь на основе товарищеской дисциплины трудящихся, их максимальной самодеятельности, сознания ответственности и строжайшего взаимного контроля над продуктивностью труда»[957].

Трудовая дисциплина, говорил Ленин, есть гвоздь всего хозяйственного строительства социализма. Надо было организовать труд по-новому, создать новые формы привлечения к труду, подчинения трудовой дисциплине. Внедрение и воспитание новой трудовой дисциплины составляло одну из важнейших задач диктатуры пролетариата.

Одновременно с этим для воспитания у трудящихся сознательной трудовой дисциплины, социалистического отношения к труду все шире стали применяться меры государственного и общественного поощрения. С этой целью постановлением VIII Всероссийского съезда Советов был учрежден орден Трудового Красного Знамени.

Важное значение для развития социалистической организации труда имело правильное построение оплаты труда. «Социализм, — говорил Ленин в декабре 1919 г., — предполагает работу без помощи капиталистов, общественный труд при строжайшем учете, контроле и надзоре со стороны организованного авангарда, передовой части трудящихся; причем должны определяться и мера труда и его вознаграждение»[958]. Определение меры труда и меры вознаграждения за труд для работников социалистической промышленности проводилось и в период войны в основном в соответствии с социалистическим принципом: «каждому — по его труду».

Второй Всероссийский съезд профсоюзов в январе 1919 г. положил в основу тарифной системы принцип оплаты труда не только по его квалификации, но и в зависимости от его производительности. Съезд рекомендовал внедрять сдельную систему оплаты труда с твердыми нормами выработки и с премированием за перевыполнение норм, устанавливать повышенную оплату труда и сокращенный рабочий день на работах с тяжелыми и вредными условиями труда[959]. Эта система должна была создавать материальную заинтересованность трудящихся в результатах труда, повышении его производительности.

Характерной чертой организации заработной платы в период «военного коммунизма» было централизованное установление общеобязательных норм и систем оплаты с жесткой регламентацией условий труда. Начиная с февраля 1919 г. тарифные положения по отраслям производства после утверждения их Народным комиссариатом труда, стали устанавливаться ЦК профсоюзов и ВЦСПС. На основе этих тарифных положений местными советами профессиональных союзов определялись конкретные тарифные ставки для предприятий, которые утверждались органами Народного комиссариата труда[960]. При этом устанавливаемые размеры зарплаты являлись обязательными для промышленности, ниже и выше которых предприятия не имели права платить. Такое нормирование оплаты труда соответствовало системе управления промышленностью, которая устанавливалась в период «военного коммунизма».

В 1919 г. была разработана единая тарифная сетка с 35 разрядами и соотношением крайних разрядов 1:5. По первым 14 разрядам тарифицировались рабочие, а с 15-го разряда — инженерно-технический персонал. Эта тарифная сетка была положена в основу оплаты труда рабочих, инженерно-технических работников и служащих во всех отраслях промышленности. Для того чтобы при резких колебаниях цен на продовольственные товары обеспечить устойчивую заработную плату рабочим основных промышленных районов и крупнейших городов, осуществлялись мероприятия по районному регулированию заработной платы. Положением «О тарифных поясах РСФСР» от 12 марта 1919 г.[961] и последующими за ним дополнениями вся территория РСФСР была разделена на районы в зависимости от продовольственного положения. Размеры ставок устанавливались в соответствии с характером выполняемой работы и разрядом квалификации работников.

Большое внимание Советское правительство уделяло также разработке конкретных форм и систем заработной платы, в частности применению сдельной оплаты труда, наиболее полно отвечающей социалистическому принципу распределения по количеству и качеству труда. По данным Всероссийской промышленной и профессиональной переписи 1918 г., уже на 31 августа этого года более 1/3 промышленных рабочих было переведено на сдельщину[962].

В декабре 1918 г. сдельная оплата труда была введена на петроградских заводах, выполнявших заказы для военного флота; сдельщина вводилась и на ряде других предприятий. Как отмечалось в «Правде» 14 июня 1919 г., «введение сдельной оплаты труда значительно усилило производительность петроградских фабрик и заводов»; наивысший подъем производительности — 125% средней нормы выработки дал аккумуляторный завод, 108% — кожевенный завод, 106% — обувная фабрика «Скороход». На Невском судостроительном и механическом заводе, где сдельная оплата труда была введена в сентябре 1918 г., число изготовленных паровозов повысилось до пяти вместо одного в августе 1918 г., расход электроэнергии сократился в 2 раза, а затраты на рабочую силу — в 2,5 раза. На Путиловском заводе сдельная оплата была введена в декабре 1918 г., в январе 1919 г. производительность труда поднялась почти на 50%[963].

На таких предприятиях, как Харьковский паровозостроительный, Сормовский, и ряде других, повышение производительности труда позволило увеличить выпуск продукции в 2,3—2,8 раза[964].

Постановление ВЦИК от 21 февраля 1919 г. определяло, что в основу организации заработной платы на предприятиях должны быть положены сдельная и премиальная система оплаты труда с точно установленной повышенной платой за выработку сверх нормы. На тех предприятиях, где нельзя было осуществить учет количества труда по норме, должна была применяться повременная оплата с точно регламентированным рабочим временем и твердо установленными правилами внутреннего распорядка[965].

Значительным шагом вперед по пути улучшения организации заработной платы явилось «Общее положение о тарифе», подписанное В. И. Лениным 17 июня 1920 г.[966] В этом документе устанавливались нормы выработки, которые исходили из данных о средней производительности труда. Каждый трудящийся должен был выполнять их при нормальных условиях работы. Этим декретом определялись также тарифные ставки, нормы и порядок оплаты труда и премирования трудящихся. В декрете указывалось, что премирование имеет своей задачей повышение производительности труда путем поощрительной доплаты за всякое достигнутое трудящимся повышение установленной нормы производительности труда, улучшение качества и снижение себестоимости продукции. Премии устанавливались: за всякого рода экономию (сбережение времени, материалов, топлива, энергии и т.п.); за улучшение

Однако разруха и голод заставляли отступать от организации заработной платы в соответствии с социалистическим принципом оплаты по количеству и качеству труда, проводить уравнительное снабжение всех трудящихся. Ленин указывал, что в осажденной крепости было закономерно «стремление снабдить всех возможно более поровну, прокормить, поддержать, пока невозможно было взяться за восстановление производства»[967]. Приходилось учитывать конкретные условия гражданской войны и разрухи, необходимость обеспечения трудящимся минимума средств существования и в тех случаях, когда предприятия не могли работать из-за отсутствия топлива, сырья и материалов. Советское государство руководствовалось ленинской установкой, что спасение от голода рабочих, трудящихся — главной производительной силы общества — является первейшей обязанностью диктатуры пролетариата, залогом послевоенного восстановления и подъема народного хозяйства.

Характерной особенностью «военного коммунизма» явилась натурализация заработной платы. При установлении государственной монополии на важнейшие продукты, запрещении частной торговли и строжайшей регламентации распределения, падающей валюте заработная плата в денежных знаках все более теряла реальное значение. Главную часть зарплаты составляли натуральные выдачи — продовольственные пайки. Продукты выдавались рабочим и служащим по карточкам и твердым ценам, а в конце 1920 г. — бесплатно. Бесплатно выдавалась также производственная одежда, бесплатными были различные коммунальные услуги и транспорт. По исчислениям С. Г. Струмилина, в 1920 г. заработная плата натурой была в 12 раз больше ее денежной части.

Но и при натуральном снабжении партия и правительство искали способы заинтересовать рабочих в развитии военного производства и повышении производительности труда. В целях привлечения и закрепления рабочей силы на военных заводах выдавались красноармейские, а на ударных предприятиях — повышенные продовольственные пайки. Только во второй половине 1918 г. по району Центральной России на красноармейский паек было переведено 250 предприятий с общим числом рабочих 247 140[968].

Для стимулирования производства вооружения, боеприпасов, снаряжения и обмундирования для армии было введено премирование рабочих и специалистов предприятий за увеличение выработки оборонной продукции. Совет Обороны постановлением от 23 октября 1919 г. установил прогрессивные премии за выработку выше нормы (исходя из месячной выработки); устанавливалась выдача премий продовольствием за высокую производительность труда; вводились премии также для инженерно-технических работников и служащих оборонных предприятий[969].

В последний год войны, когда значительно расширилось хозяйственное строительство, военно-коммунистические методы распределения продуктов все в большей мере дополнялись материальным поощрением, оплатой по труду. IX съезд партии дал директиву проводить в продовольственном снабжении принцип преимущественного обеспечения и материального стимулирования прилежных рабочих. Съезд рекомендовал также введение дополнительных пайков за счет сверхплановой продукции местных предприятий[970]. За лучшую работу — более высокое вознаграждение, за производительный труд на ударных предприятиях — большее количество материальных благ, лучшее снабжение; этот принцип применялся все более широко в советской промышленности и на транспорте.

Ленин критиковал вредные установки троцкистов и бухаринцев, пытавшихся сорвать большевистскую политику, рассчитанную на все большее применение трудового принципа распределения. В области производства они предлагали сохранить принцип ударности, а в области потребления проводить уравниловку. «Ударность, — указывал Ленин, — есть предпочтение, а предпочтение без потребления ничто. Если меня так будут предпочитать, что я буду получать восьмушку хлеба, то благодарю покорно за такое предпочтение. Предпочтение в ударности есть предпочтение и в потреблении. Без этого ударность — мечтание, облачко, а мы все-таки материалисты»[971]. Ленин вскрыл несостоятельность и вредность установок оппортунистов: «в области потребления — уравнительность, в области производства — ударность», и показал несовместимость этих установок с марксизмом: «Это абсурд экономический, ибо это разрыв потребления с производством»[972].

В докладе на VIII Всероссийском съезде Советов Ленин подчеркнул большое значение материального стимулирования трудящихся, в том числе премий как средства улучшения работы предприятий, поднятия производительности труда. «Мало говорить крестьянам и рабочим: напрягайте трудовую дисциплину. Надо, кроме того, им помочь, надо вознаградить тех, которые после неизмеримых бедствий продолжают проявлять героизм на трудовом фронте»[973]. Ленин требовал, чтобы премиальные фонды использовались правильно, чтобы премирование не превращалось в простую прибавку к заработной плате. Необходимо широко распространить в массах и практически применять повсеместно тот принцип, что «государство не только убеждает, но и вознаграждает хороших работников лучшими условиями жизни…»[974]. Для повышения трудовой дисциплины и производительности труда Ленин предлагал применять по отношению к нерадивым работникам все меры воздействия, включая понижение пайка для неисправимых и т.д.

Для натурального премирования в 1920 г. был создан продовольственный и промтоварный фонд. В. И. Ленин на VIII Всероссийском съезде Советов сообщил, что для премирования рабочих образован полумиллионный продовольственный фонд[975]. До 1 сентября 1920 г. премии натурой получали 1 561 538 человек, в том числе железнодорожный[976].

В утвержденном правительством 23 октября 1920 г. «Временном положении о натуральном премировании»[977] указывается, что премирование вводилось с целью увеличения производительности на предприятиях и основывалось на личной интенсивности работников в выполнении производственной программы. При выполнении предприятием производственной программы на 100% выдавалось 40% причитающегося полного фонда премирования; на 175% — 85%; на 200% весь фонд.

Применение натуральных премий способствовало значительному повышению производительности труда. Так, например, в результате введения натурального премирования производительность труда забойщиков в Подмосковном угольном бассейне увеличилась на 44%, а рабочих других специальностей — от 30 до 75%. Производительность труда на некоторых швейных фабриках в Петрограде повысилась в 1,5—2 раза. На Сормовском заводе после введения премий производительность отдельных цехов поднялась до 200%[978].

Однако для регулярной выдачи натуральных премий не хватало продовольствия. Поэтому многие предприятия совсем не получали положенных премий или получали их частично. Так, Подольский завод не получил премии за июнь, июль, ноябрь и декабрь 1920 г., Симбирский — за июнь — декабрь, Ижевский — за весь год[979]. В связи с недостатком продуктов премирование продовольствием было прекращено в апреле 1921 г.

Несмотря на все усилия по улучшению организации оплаты труда, реальная заработная плата рабочих падала из года в год. Процесс падения реальной заработной платы начался в годы первой мировой войны, и уже в 1917 г. она составляла всего 73,4% от довоенного уровня. К 1920/21 г. реальная заработная плата понизилась до 1/3 уровня 1913 г.

Однако централизованное плановое распределение материальных ресурсов снабжения позволило все же обеспечить рабочих минимумом средств существования и сохранить основные кадры рабочих в промышленности, поддерживать военное производство в интересах обороны страны.

3. Первые коммунистические субботники

За три года войны были достигнуты значительные успехи в области социалистического строительства. Неимоверные трудности этого периода и борьба с ними показали, какая неисчерпаемая энергия таится в рабочем классе и как велика, неизмерима сила авторитета большевистской партии.

Отечественная война 1918—1920 гг. ознаменовалась величайшим подъемом советского патриотизма, массовым героизмом трудящихся в защите Родины. Преодолевая трудности военного времени, несмотря на холод и голод, рабочие и крестьяне проявляли трудовой героизм в тылу, в снабжении Красной Армии оружием, боеприпасами, продовольствием.

Героизм рабочих в тылу, указывал Ленин, имел не меньшее значение, чем героизм на фронте[980]. Партия и правительство всемерно поддерживали трудовые подвиги рабочих масс. Особо отмечались выдающиеся успехи передовых предприятий. Десятки и сотни ленинских писем и телеграмм направлялись во все концы страны, призывая и воодушевляя тружеников советского тыла на новые подвиги ради помощи фронту, для победы над врагом. В труднейшие периоды гражданской войны партия большевиков призывала всех сознательных рабочих и крестьян к новым и новым трудовым подвигам, к работе по-революционному. В тяжелых условиях войны не прекращалось строительство социализма: развивалась социалистическая организация производства, зарождались новые ростки социализма, что наиболее ярко проявилось в массовых коммунистических субботниках.

Ленин подчеркивал гигантское значение коммунистических субботников, оценивая их как начало необыкновенно большой важности. «Это — начало переворота, более трудного, более существенного, более коренного, более решающего, чем свержение буржуазии, ибо это — победа над собственной косностью, распущенностью, мелкобуржуазным эгоизмом, над этими привычками, которые проклятый капитализм оставил в наследство рабочему и крестьянину. Когда эта победа будет закреплена, тогда и только тогда новая общественная дисциплина, социалистическая дисциплина будет создана, тогда и только тогда возврат назад, к капитализму, станет невозможным, коммунизм сделается действительно непобедимым»[981].

Коммунистические субботники возникли весной 1919 г. по почину рабочих, в ответ на призыв Центрального Комитета Коммунистической партии ко всем организациям партии и ко всем профессиональным союзам «взяться за работу по-революционному». Коммунистические субботники явились ярким свидетельством величайшей, неизмеримой силы авторитета партии как авангарда рабочего класса, выразителя интересов всех трудящихся. «Цека партии пишет письмо о «работе по-революционному». Мысль подана Центральным Комитетом партии в 100—200 тысяч членов…, — указывал Ленин. — Мысль подхвачена профессионально-организованными рабочими. Их числится у нас, в России и на Украине, до 4-х миллионов человек»[982]. Коммунистические субботники явились новым выражением преданности трудящихся масс Коммунистической партии, Советскому государству.

Первый коммунистический субботник организовали рабочие Московско-Казанской железной дороги. Коммунисты депо Москва-Сортировочная в субботу 12 апреля 1919 г. работали сверхурочно и бесплатно с 8 часов вечера и до 6 часов утра, выпустив из текущего ремонта три паровоза. Железнодорожники-коммунисты и сочувствующие Московско-Казанского подрайона РКП(б) единодушно приняли решение: для обеспечения

Партия большевиков сделала славный почин московских рабочих-железнодорожников достоянием всей страны. «Правда» в статье «Работа по-революционному (коммунистическая суббота)» 17 мая 1919 г. широко осветила организацию, итоги и значение первого коммунистического субботника. В новой статье 20 мая «Правда» назвала этот почин «примером, достойным подражания», и призвала «все коммунистические ячейки тыла» последовать этому примеру. Рабочие Александровской дороги провели коммунистический субботник 17 мая; производительность труда была выше обычной в 2—3 раза. Сообщения о субботниках все чаще появлялись на страницах центральных и местных газет. В Твери первый коммунистический субботник состоялся 31 мая, было выпущено из ремонта 3 паровоза, погружено и разгружено 14 вагонов; распилено 10 саженей дров и т.д. Производительность труда на субботнике во много раз превосходила производительность в обычные дни. Саратовские железнодорожники также решили «работать по субботам в течение пяти сверхурочных часов бесплатно для поддержания народного хозяйства»[983].

Ленин посвятил коммунистическим субботникам работу, датированную 28 июня 1919 г., «Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу «коммунистических субботников»)». Оценивая коммунистические субботники как начало великого переворота, как одну из важнейших сторон коммунистического строительства, Ленин призвал партию, советскую печать уделить больше внимания коммунистическим субботникам и другим росткам социализма, простым, но живым, из жизни взятым, жизнью проверенным фактам социалистического строительства.

«Образцовое производство, образцовые коммунистические субботники, образцовая заботливость и добросовестность при добыче и распределении каждого пуда хлеба, образцовые столовые, образцовая чистота такого-то рабочего дома, такого-то квартала — все это должно составить вдесятеро больше, чем теперь, предмет внимания и заботы как нашей прессы, так и каждой рабочей и крестьянской организации. Все это — ростки коммунизма, и уход за этими ростками наша общая и первейшая обязанность»[984].

Советское государство, учил Ленин, наряду с подавлением сопротивления эксплуататоров, с победой над ними, должно уделять все большее внимание строительству новых экономических отношений нового общества. Диктатура пролетариата — не только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, указывал Ленин, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом.

Громадное историческое значение коммунистических субботников Ленин видел в том, что они явились сознательным и добровольным почином рабочих в развитии производительности труда, в переходе к новой трудовой дисциплине, в творчестве социалистических условий хозяйства и жизни. Эти начинания были особенно важны потому, что исходили они от рядовых рабочих. Коммунистические субботники голодных рабочих, которые работали сверхурочно без всякой оплаты и достигали большого повышения производительности труда, были проявлением величайшего трудового героизма.

«Производительность труда, — писал Ленин, — это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя. Капитализм создал производительность труда, невиданную при крепостничестве. Капитализм может быть окончательно побежден и будет окончательно побежден тем, что социализм создает новую, гораздо более высокую производительность труда. Это — дело очень трудное и очень долгое, но оно начато, вот в чем самое главное»[985].

После опубликования ленинского «Великого почина» коммунистические субботники получили широкое распространение во всех районах нашей страны. Центральный Комитет партии в июле 1919 г. призвал всех коммунистов, всех рабочих и крестьян к новому подъему трудовой энергии. «Если голодные, усталые и измученные московские железнодорожники, как специалисты рабочие, так и чернорабочие, могли во имя победы над Колчаком и вплоть до полной над ним победы завести «коммунистические субботники», работать бесплатно по нескольку часов в неделю и развивать при этом невиданную, во много раз более высокую, чем обычно, производительность труда, то это доказывает, что многое и многое еще можно сделать. И мы должны это многое сделать. Тогда мы победим»[986].

Большой размах субботники приобрели в труднейший период войны — летом и осенью 1919 г. За время с начала мая по 13 сентября 1919 г. в Москве было проведено 18 субботников. «Первые субботники насчитывают сотни работающих, а затем число их начинает быстро возрастать, и теперь в субботниках участвуют уже тысячи товарищей. Работа, понятно, производится не за страх, а за совесть»[987].

В Петрограде на субботнике 16 августа 1919 г. участвовало 5175 человек, 23 августа работали 7650 человек, 30 августа — 7900 человек, 6 сентября — 10 250 человек, 13 сентября — 10 500 человек, всего в августе — сентябре 1919 г. в субботниках участвовали 41 475 человек[988].

Пермские железнодорожники с 1 августа 1919 г. по 1 января 1920 г. организовали субботники более чем на 100 пунктах (депо, станциях, разъездах и околотках) и провели за это время 314 субботников, в которых участвовало 33 713 человек.

Горняки челябинских копей в ноябре и декабре 1919 г.. провели 30 субботников и коллективным трудом добыли, погрузили и отправили в центр страны свыше 68 тыс. пуд. угля. На шахтах укрепилась[989]

Ленин в докладе о субботниках на Московской конференции Коммунистической партии (декабрь 1919 г.) отмечал, что коммунистические субботники перестают быть единичным явлением, начинают распространяться и встречают сочувствие широких трудящихся масс, что субботники получают все большее и большее развитие в ряде городов. Ленин указывал в докладе на необходимость собирания и изучения «общих сводок» о коммунистических субботниках по всем районам страны. «Наши субботники за один год сделали громадный шаг вперед»[990], — писал Ленин 2 мая 1920 г.

Призывая трудящихся Астрахани на борьбу с разрухой, С. М. Киров 22 февраля 1920 г. говорил: «Дальше нельзя терпеть хозяйственную разруху. Вспомним «Великий почин» товарища Ленина, вспомним, как радостно мы шли на первые субботники. Нужно встряхнуться в последний раз, собрать остатки наших рабоче-крестьянских сил и победить разруху»[991].

Накануне IX съезда партии Ленин выдвинул задачу: все усилия должны быть приложены для организации соревнования. IX съезд РКП(б) дал директиву о всемерном развертывании соревнования, о массовой организации субботников. В резолюции съезда партии подчеркнуто громадное значение социалистического соревнования и его принципиальное отличие от капиталистической конкуренции. Если в капиталистическом обществе соревнование имело характер конкуренции и приводило к эксплуатации человека человеком, то в обществе, где средства производства национализированы, соревнование в труде, не нарушая солидарности, должно повысить общую сумму продуктов труда. Съезд партии дал указание о всемерном развертывании соревнования между заводами, районами, цехами, мастерскими и отдельными рабочими. В решениях съезда говорится о необходимости подкрепления трудового энтузиазма материальной заинтересованностью работников в результатах труда, в развитии производства.

Особое внимание съезд партии уделил массовой организации коммунистических субботников. Для субботников предлагалось выбирать задачи, близкие местному населению, придавать им характер коллективного трудового усилия во имя заранее известных и всем понятных целей, вовлекать в них не только беспартийных рабочих, но и все вообще местное население. Для успеха дела необходим также обдуманный технический план для каждого субботника, целесообразное распределение сил и экономное их использование[992]. Коммунистические субботники стали прочно входить в жизнь, вовлекая все новые массы и оживляя будничную работу новой инициативой и энтузиазмом.

Ленин указывал, что при оценке роли и значения коммунистических субботников нельзя ограничиваться теоретической, принципиальной стороной. Коммунистические субботники имели для нашей страны громадную ценность не только потому, что они являлись практическим

По решению IX съезда партии 1 мая 1920 г. состоялся Всероссийский субботник. В Москве в первомайском субботнике участвовало больше 425 тыс. человек. За май 1920 г. москвичи — участники субботников дали государству сверхурочно и бесплатно 4,5 млн. рабочих часов. В Петрограде первомайским субботником было охвачено 165 тыс. человек. За май — август 1920 г. количество участвующих в субботниках в Петрограде составило 600 тыс. человек. В Нижнем Новгороде и других городах Нижегородской губернии только в двух майских субботниках участвовало около 600 тыс. человек. Была проведена огромная работа на фабриках и заводах, в депо и мастерских. В Архангельске и уездах за июль — октябрь 1920 г. состоялось около 200 субботников, где участвовало 85 тыс. человек, отдавших государству свыше 300 тыс. рабочих часов[993].

Коммунистические субботники сыграли важную роль в усилении снабжения фронта, в борьбе с топливным голодом, в восстановлении транспорта, в благоустройстве городов, в оказании помощи семьям красноармейцев и т.д. В 1920 г. только в Москве участвовало в коммунистических субботниках свыше 2 млн. человек. Эта огромная армия своим героическим трудом в тылу внесла серьезный вклад в дело победы над иностранными интервентами, в борьбе с разрухой. За 20 месяцев (с мая 1919 г. до конца 1920 г.) в Москве было отремонтировано 1826 вагонов, 1121 паровоз, 1268 машин и станков, погружено и разгружено 30 008 вагонов, перенесено 3 810 106 пудов разных грузов, распилено, расколото и уложено 97 505 куб. саженей дров, очищено 194 473 кв. сажени железнодорожных линий и территорий, изготовлено 260 682 пары белья для Красной Армии[994].

На многих предприятиях, выполнявших фронтовые заказы, рабочие трудились все праздники и выходные дни. Рабочие петроградского завода Лесснер в воскресник 25 января 1920 г. выполнили почти половину месячного задания по изготовлению продукции для армии и флота. Такие работы проводились по всем районам страны.

Широкий размах получили коммунистические субботники по заготовке, погрузке и выгрузке топлива, прежде всего дров. Большое народнохозяйственное значение имели коммунистические субботники по оказанию помощи транспорту; в субботниках участвовали железнодорожники, рабочие и служащие промышленных предприятий и учреждений, красноармейцы и курсанты военных училищ, крестьяне прилежащих к железным дорогам районов. Коммунистические субботники проводились по ремонту подвижного состава, очистке и починке железнодорожных путей и мостов, заготовке, погрузке и выгрузке топлива, продовольствия и других грузов.

Большое хозяйственно-политическое значение имели коммунистические субботники по оказанию помощи деревне. Участники московских

Во многих городах, рабочих поселках, в деревнях проводились специальные субботники по благоустройству, дорожному строительству, по оказанию помощи школам и т.д.

Во многих районах страны специальными субботниками был отмечен день пятидесятилетия В. И. Ленина — 22 апреля 1920 г. Армейские коммунисты Юго-Западного фронта в Харькове отметили этот день коммунистическим субботником на железнодорожном узле: было разгружено 403 вагона, погружено 22 вагона; работали до полуночи. В Архангельске рабочие судоремонтных и других заводов отработали в этот день лишних два-три часа. Самарский гарнизон послал В. И. Ленину в качестве подарка трудовую сводку субботника, посвященного юбилею, где участвовало 7 тыс. человек.

Коммунистические субботники сыграли большую роль в развертывании массовой политической и культурно-просветительной работы. Так, во время субботника в «неделю фронта» за февраль — март 1920 г. в Москве было проведено: центральных митингов — 43, по предприятиям — 719, красноармейских — 178; концертов центральных — 33, по предприятиям — 78, красноармейских — 28; спектаклей центральных — 16, по предприятиям — 34, красноармейских — 17 и в госпиталях — 3; кинематографических сеансов — 14; бесед с больными и ранеными красноармейцами — 26. В подмосковных районах в «неделю крестьянина» в августе 1920 г. была открыта 41 изба-читальня.

Вопрос о социалистической организации труда является одним из важнейших вопросов строительства социализма. Коммунистические субботники как одна из первых форм социалистического соревнования представляли собой практическое осуществление социализма. Ленин призывал коммунистов, рабочий класс с величайшей энергией и настойчивостью развивать и укреплять социалистическую организацию труда.

Ленин предвидел, что вслед за коммунистическими субботниками творческая инициатива народных масс выдвинет новые формы борьбы за повышение производительности труда, новые формы социалистического соревнования. И действительно, социалистическое соревнование, сыгравшее огромную роль в обеспечении победы социализма в нашей стране, стало могучей движущей силой строительства коммунизма.

Глава шестнадцатая

ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО ДЕЛА В УСЛОВИЯХ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА»

1. Продовольственная разверстка

Определяя основные задачи организации военного хозяйства и программу повседневной деятельности Совета Обороны, Ленин на одно из первых мест ставил продовольственное дело. Этим подчеркивалось большое значение продовольственного вопроса для обороны страны и огромная трудность его практического разрешения в тот период. «Голодный фронт» Ленин считал главнейшим после военного фронта[995].

Для обороны страны и организации тыла, указывал Ленин, нужна твердая постановка продовольственного дела. Для того чтобы сделать непобедимой Красную Армию, надо было собрать все излишки хлеба в распоряжение Советского государства, правильно распределить их. Без продовольственных запасов нельзя наладить работу промышленности для фронта, вообще немыслима всякая хозяйственная деятельность[996].

Базой снабжения продовольствием Красной Армии и городского населения, а советской промышленности — сырьем в годы интервенции и гражданской войны являлось сельское хозяйство, разрушенное первой мировой войной.

Это было отсталое и раздробленное крестьянское хозяйство. В тот период социалистические предприятия — совхозы и колхозы — только начали создаваться. Значительную долю в производстве хлеба и технических культур занимали еще кулацкие капиталистические хозяйства, кулаки старались сорвать продовольственное снабжение.

Интервенты и белогвардейцы уже в первый год войны захватили основные продовольственные районы страны — Украину, Северный Кавказ, Сибирь, подвергались оккупации и районы Поволжья. Вся тяжесть снабжения продовольствием фронта, городов и промышленных районов легла на немногие производящие губернии Центральной России. Все это усиливало напряженное продовольственное положение.

Понадобилась гигантская работа Коммунистической партии и Советского государства, Ленина, чтобы в трудных условиях интервенции, блокады и гражданской войны решить продовольственную проблему — обеспечить хлебом армию и городское население. При этом необходимо было собрать хлеб и продукты по твердым ценам, устанавливаемым Советским государством, пресекая спекуляцию капиталистических элементов.

Эта трудная задача была разрешена благодаря политике союза рабочих и трудящихся крестьян. VIII съезд партии в резолюции по докладу В. И. Ленина особо подчеркнул необходимость последовательного проведения курса на союз с основными массами крестьянства — политики прочного союза со средним крестьянством при опоре на бедноту для борьбы с кулаками, со всеми классовыми врагами Советской власти, для дальнейшего социалистического строительства. Эта ленинская политика сыграла огромную роль в сплочении всех трудящихся на борьбу против интервентов и внутренней контрреволюции. Она обеспечила в эти годы решение сложной и трудной продовольственной задачи.

С развертыванием гражданской войны все более обострялась борьба за хлеб. Интервенты и белогвардейцы стремились отрезать Советскую Россию, пролетариат промышленных центров страны от хлебородных районов, дезорганизовать продовольственное снабжение армии и городов, сорвать подвоз хлеба к городам.

Советское государство вынуждено было установить продовольственную разверстку. В декрете Совнаркома от 11 января 1919 г.[997] было указано, что в целях срочной поставки хлеба для нужд Красной Армии и бесхлебных районов в соответствии с декретами Советской власти о хлебной монополии устанавливается новый порядок учета и сосредоточения в распоряжении государства излишков продовольствия. «Все количество хлебов и зернового фуража, необходимое для удовлетворения государственных потребностей, разверстывается для отчуждения у населения между производящими губерниями»[998]. К государственной разверстке, устанавливаемой Народным комиссариатом продовольствия, распоряжением губернских продовольственных комитетов прибавлялась обязательная поставка определенного количества хлеба и зернового фуража для потребностей местного населения.

Фактически продовольственная разверстка являлась способом раскладки между крестьянами ссуды, которую они давали рабоче-крестьянской власти. Трудящиеся крестьяне понимали, что тяжести продразверстки необходимы и неизбежны в условиях войны против иноземных захватчиков и буржуазно-помещичьей контрреволюции.

Продовольственная разверстка проводилась по классовому принципу: с бедных крестьян ничего, с середняка умеренно, с богатых много. Это подтверждается материалами выборочного обследования, проведенного Центральным статистическим управлением в начале 1920 г. в различных волостях шести губерний. Так, в Воецкой волости Сенгилеевского уезда Симбирской губернии все хозяйства с посевами до одной десятины были полностью освобождены от поставок хлеба по разверстке, 50% хозяйств с посевами от 1 до 2 дес. ничего не поставляли и 50% поставили менее 50 пуд. на одно хозяйство; 28,6% хозяйств с посевами от 2 до 4 дес. ничего не поставляли, 52,4% поставили менее 50 пуд., 19 — более 50 пуд. на одно хозяйство; среди хозяйств с посевами от 4 до 8 дес. менее 50 пуд. поставили только 5,9%; 24,7% — от 50 до 100 пуд.; все хозяйства с посевами свыше 8 дес. поставили более 100 пуд. хлеба на одно хозяйство. Примерно такое же положение отмечалось в Пензенской, Саратовской и других губерниях[999]. Деревенская беднота получила

VIII съезд Коммунистической партии указал, что смешивать средних крестьян с кулачеством, распространять на них меры, направленные против кулачества, — значит нарушать политику Советской власти и основные принципы социализма, заключающиеся в необходимости укрепления союза рабочего класса с трудящимся крестьянством. В директивах Коммунистической партии и декретах Советской власти постоянно указывалось на необходимость последовательного проведения классового принципа при разверстывании продовольственного задания в деревне, чтобы местные Советы не допускали уравнительного распределения нарядов: по числу душ или размерам надела.

Коммунистическая партия проводила в деревне огромную работу по сплочению бедноты и середняков, борьбе с кулачеством, добивалась упрочения военно-политического союза рабочих и крестьян, укрепления Советской власти в деревне.

Для проведения продовольственной разверстки Советское государство осуществило в этот период ряд организационных мероприятий, среди которых были: организация продовольственных отрядов; привлечение к организации заготовок местных Советов; мобилизация на заготовки коммунистов; введение государственных планов заготовок; осуществление постоянного контроля Совета Обороны за ходом заготовок и вывозом продовольствия; регулирование товарообмена между городом и деревней; централизованное распределение продовольствия и предметов широкого потребления.

Борьба за хлеб была одной из главных забот Совнаркома и Совета Обороны в годы войны. «Решить задачу снабжения населения хлебом в громадной стране с худыми средствами сообщения, с разъединенным крестьянством было неимоверно трудно… Вспоминая все заседания Совета Народных Комиссаров, «скажу»: не было ни одной задачи, над которой бы так упорно работала Советская власть, как над этой задачей»[1000], — писал Ленин в апреле 1919 г.

Лучшие силы партии и государства наряду с армией направлялись на продовольственный фронт. Коммунистическая партия и Советское правительство уделяли большое внимание строительству и укреплению продовольственного аппарата, вовлечению рабочих масс во все области продовольственной работы.

Рабочие продовольственные отряды являлись важным звеном советского продовольственного аппарата. Как подчеркивалось в постановлении Совнаркома от 27 февраля 1919 г.[1001], посланные в распоряжение продовольственных органов отряды сознательных рабочих оказались могучим средством к улучшению продовольственного дела. Ленин призывал каждую партийную организацию, каждый профсоюз, коллективы рабочих выделять десятого или пятого человека из своей среды в продовольственную армию. В начале 1919 г. среди работников уездных продовольственных комитетов (упродкомов) было не менее 1/3 рабочих, главным образом рабочих Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска. С 1918 по[1002].

Огромную работу по осуществлению государственной продразверстки выполнили местные Советы и партийные организации. «Если бы не те 500 человек коммунистов, которых нам дал Симбирский комитет, тогда мы из Симбирска вовсе ничего не получили бы»[1003], — сообщал уполномоченный ВЦИК об опыте хлебозаготовок в Симбирской губернии в 1919 г. «Правда» 8 октября 1918 г. писала о работе большевиков Вольского уезда: «В уезде объявлена хлебная неделя. Для агитации выехало 150 коммунистов. В течение недели ссыпано 260 тыс. пудов».

Заготовки и распределение продовольствия осуществлялись по государственным планам. Плановое начало в организации продовольственного дела помогло Советскому государству учитывать, мобилизовывать и правильно распределять хлеб и другие продукты для снабжения фронта и промышленных губерний. «Никаких самостоятельных заготовок кем бы то ни было ни по вольным, ни по твердым ценам ни в каком случае допущено не будет», — указывал Ленин[1004]. Местные продовольственные комитеты не имели права выполнять ничьих плановых и неплановых требований помимо нарядов Совета Обороны. В специальной директиве Совнаркома всем губернским продовольственным комитетам производящих областей от 23 июля 1919 г. указывалось, что, кроме Совета Обороны, «никто не может давать нарядов или изменять системы выполнения этих нарядов»[1005].

Когда оппортунисты из Петроградского Совета попытались в ущерб государственному плану заготовки и распределения продовольствия установить «самостоятельное» снабжение Петрограда, Ленин решительно осудил эти проявления сепаратизма и категорически заявил, что «отправка хлеба должна производиться всеми продовольственными органами по планам Компрода и в установленном порядке. Отступления от этого порядка недопустимы и могут только усилить голод, внеся расстройство в дело снабжения голодающего населения»[1006]. Такое же указание Совет Обороны дал Реввоенсовету 5-й армии в августе 1919 г., предложив весь захваченный в Сибири хлеб отправлять в адрес Наркомпрода: «Сепаратные отправки хлеба по усмотрению военных властей недопустимы»[1007].

Планы государственных заготовок продовольствия, составляемые Наркомпродом и утверждаемые правительством, предусматривали конкретные задания по хлебу и другим сельскохозяйственным продуктам для каждой губернии. На основе этих заданий на местах устанавливалась разверстка по уездам, волостям и селениям, а в селениях — между отдельными крестьянскими хозяйствами, имевшими излишки продовольствия. Государственные планы продразверстки подготовлялись Наркомпродом, исходя из размеров посевных площадей и урожайности по отдельным районам и сельскохозяйственным культурам, установленных государством норм потребления для сельского населения, семенных запасов и расходов фуража для крестьянского скота.

В ряде районов учет посевных площадей и урожайности был поставлен неудовлетворительно, земельные отделы нередко преуменьшали данные о посевах, добиваясь заниженных планов продразверстки. Примером тому может служить опыт проведения разверстки урожая 1919 г. по Симбирской губернии. Во многих уездах ее количество земли в натуре оказалось фактически большим по сравнению с данными земельных отделов. Не всегда можно было полагаться и на местные материалы об урожайности, ибо по данным «пробных обмолотов», проведенных под наблюдением сельских и волостных комиссий, получалось, что Симбирская губерния вовсе не имела излишков и даже нуждалась в завозе из других губерний до 2,5 млн. пуд. хлеба. Между тем, по данным за предыдущие 10 лет, вывоз хлеба из этой губернии составлял примерно 12 млн. пуд. в год. Таким образом, разверстка в 11 млн. пуд., установленная Наркомпродом в 1919 г., соответствовала действительности[1008].

Трудности организации продовольственного дела особенно наглядно выступают на опыте проведения хлебозаготовок на Украине в начале 1920 г. Хлебные излишки на Украине в феврале — марте 1920 г. исчислялись в 600 млн. пуд. Но, учитывая огромный ущерб, нанесенный крестьянскому хозяйству интервенцией и гражданской войной, государственная разверстка была установлена в размере около 160 млн. пуд., что составляло лишь ¼ имеющихся излишков. Однако разверстка и в этих размерах не была выполнена из-за кулацких восстаний, бандитизма и саботажа вражеских элементов, пробравшихся в местные продовольственные комитеты и кооперативы. Планом продразверстки предусматривалось собрать на Украине к марту около 40 млн. пуд. хлеба. Однако собрали около 2 млн. пуд.

При проведении продовольственной разверстки Коммунистическая партия добивалась правильного определения продовольственных излишков и планов заготовки сельскохозяйственных продуктов. В телеграмме орловскому губпродкомиссару Ленин обращал внимание на то, что крестьяне Лавровской волости «жалуются на высокий хлебный наряд», и предложил тщательно проверить основательность жалобы и в случае подтверждения устранить несправедливость. «Верна ли разверстка 11 миллионов пудов? Не скостить ли?»[1009]— запрашивал Ленин 27 сентября 1920 г. о плане заготовок по Тамбовской губернии. Нам, говорил Ленин 15 октября 1920 г., приходится решать вопрос «относительно разверстки, которая наложена на старые русские губернии, — разверстки, которая часто непомерно тяжела. Две-три недели тому назад в Совнаркоме было собрание, в котором разбирался вопрос о том, что разверстка центра непомерно тяжела, и собрание решило облегчить разверстку. Но на чей же счет сделать это облегчение? И на это может быть дан только один ответ, — на счет более хлебных окраин, а именно окраин: Сибири, Кубани, и подготовить возможность взять хлеб из Украины»[1010].

Совет Обороны повседневно занимался вопросами заготовки, подвоза и распределения продовольствия, добиваясь четкой и энергичной работы продовольственных органов. «От ваших усилий и напряжения, — указывал Ленин продовольственникам, — зависит не только дальнейшее[1011]. Как идет ссыпка, какие уезды и волости собрали все излишки и сколько именно ссыпали хлеба, в каких элеваторах, амбарах и складах хранится хлеб, как идет перевозка хлеба на фронт и в промышленные районы — все эти вопросы постоянно были в центре внимания правительства. В Совет Обороны регулярно поступали сведения о заготовке, погрузке и перевозке продовольствия, о состоянии запасов продовольствия. В связи с неаккуратным представлением некоторыми продовольственными комитетами сведений о ссыпке хлеба Совет Обороны 11 декабря 1918 г. указал, что Республика превращена в военный лагерь и что всякое промедление в отчетности будет караться по всей строгости.

В особенно острые моменты местные органы Советской власти потребляющих районов разрешали населению самостоятельные закупки продуктов у крестьян. Так, Московский Совет в августе 1918 г. разрешил трудящимся льготный провоз продовольственных продуктов в количестве до полутора пудов на человека. Такие же разрешения вскоре приняли и Петроградский Совет, и некоторые другие советы. Однако это вызвало оживление спекуляции и грозило сорвать государственные заготовки хлеба. Поэтому постановлением Совета Народных Комиссаров от 6 сентября 1918 г.[1012] все решения местных советских органов о самостоятельных заготовках и свободном провозе хлебных продуктов были отменены.

Организация заготовок сельскохозяйственных продуктов в порядке продразверстки дополнялась регулированием товарообмена. Для обмена на хлеб и другие сельскохозяйственные продукты на месте были отправлены наиболее важные товары, которыми располагало в то время государство (табл. 1).

Таблица 1

Товары, отправленные для снабжения населения и обмена на хлеб и другие сельскохозяйственные продукты в 1918—1919 гг. *

С 1 марта 1918 г. по 1 января 1919 г.

С 1 января по 1 сентября 1919 г.

Ткани, млн. арш.

159,4

223,9

Нитки, млн. катушек

31,1

39,7

Обувь кожаная, тыс. пар

1449,0

1618,4

Обувь валяная, тыс. пар

1058,8

58,4

Галоши, тыс. пар

3138,2

2675,5

Кожа и резина жесткая, млн. руб.

1,3

49,1

Сахар, тыс. пуд.

2023,5

ок. 2000,0

Соль, млн. пуд.

25,7

7,3

Кондитерские изделия, тыс. пуд.

—

885,9

Махорка, тыс. ящиков

476,1

275,2

Мыло хозяйственное, тыс. пуд.

—

84,5

Спички, тыс. ящиков

313,9

149,4

Чай, тыс. пуд.

383,5

—

Стекло и посуда, млн. руб.

12,7

84,9

Керосин и гарное масло, тыс. пуд.

—

2936,0

Сельскохозяйственные машины и орудия, млн. руб.

—

220,6

Металлические изделия, млн. руб.

—

46,0

Прочие товары, млн. руб.

—

192,4

* «Второй год борьбы с голодом». Краткий отчет о деятельности Народного комиссариата по продовольствию за 1918/19 год. М., 1919. стр. 36—42.

Как показывают данные таблицы, многие предметы потребления были отправлены в деревню в значительно большем количестве, чем в предыдущий период, причем ассортимент их был расширен за счет таких товаров, как сельскохозяйственные машины, керосин, кондитерские изделия.

Если исключить из общей суммы отгруженных товаров стоимость товаров, предназначенных для городского населения и населения потребляющих районов, то на долю сельского населения производящих районов, где в основном проводилась заготовка хлеба, в 1919 г., по расчетам Наркомпрода, пришлось не менее чем на 2 млрд. руб. товаров[1013]. Это количество было, однако, недостаточным для удовлетворения потребностей села. Из товаров, которые были направлены в деревню для товарообмена за 8 месяцев 1919 г., на душу населения в деревне в среднем приходилось: тканей — около 3—4 арш., обуви — одна пара на 40—50 человек, сахара — около 1 ф.

Вместе с тем это были максимально возможные для государства размеры поставок для села. В самые трудные годы, когда запасы промышленных

По расчетам Наркомпрода, стоимость отправленных в деревню промышленных товаров с января по август 1919 г. более чем на 50% превышала стоимость хлеба, заготовленного в 1918—1919 гг.[1014] В дальнейшем соотношение общей стоимости промышленных товаров к стоимости заготовленных сельскохозяйственных продуктов снизилось. Основную часть стоимости заготовленных сельскохозяйственных продуктов крестьяне получили обесцененными денежными знаками. Деньги являлись как бы свидетельством размеров полученной государством ссуды. «Своеобразный «военный коммунизм», — указывал В. И. Ленин, — состоял в том, что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а часть необходимого для крестьянина продовольствия, брали для[1015].

Продовольственная разверстка была единственно возможной в тех условиях продовольственной политикой, благодаря которой Республика Советов, отрезанная вражеским кольцом от важнейших районов производства хлеба, сумела обеспечить снабжение продовольствием армии, рабочих и деревенской бедноты. Государственные заготовки хлеба непрерывно увеличивались. В 1918 г. было собрано хлеба около 50 млн. пуд., в следующем году — свыше 100 млн. пуд., и в 1920 г. — свыше 200 млн. пуд.

Анализируя данные о хлебозаготовках, Ленин указывал, что половина продовольствия, доставленная городам Наркомпродом, «собрана социалистически, а не капиталистически. Она собрана победой над спекулянтом, а не сделкой с ним…»[1016].

Если учесть государственные заготовки хлеба и зернофуража, то общие итоги продразверстки характеризовались следующими данными[1017]:

Год

Млн. пуд.

% к 1917/18 г.

1917/18

73,4

100,0

1918/19

107,9

147,0

1919/20

212,5

289,5

1920/21

367,0

500,0

Принцип разверстки принимал все более универсальный характер. Если в 1919 г. разверстка касалась заготовок хлеба, хлебофуража и мяса, то в 1920 г. в порядке разверстки заготовлялись также масло и другие сельскохозяйственные продукты и сырье.

В 1919 г. и особенно в 1920 г. намного лучше, чем в предыдущие годы, была проведена заготовка мяса. Если в 1918 г. мяса и скота было заготовлено только 121,5 тыс. т (в живом весе), то в 1919 г. — 171,3 тыс. т, а в 1920 г. — уже 864,2 тыс. т[1018], несмотря на то, что скотоводческие — южные и юго-восточные районы, а также Сибирь и Кавказ еще были в течение ряда месяцев 1920 г. отрезаны от Советской России.

По-иному проходила заготовка животного масла, которая в 1918 и 1919 гг. осуществлялась путем добровольной сдачи молока крестьянами в артельные маслодельни и сыроварни по твердым ценам, установленным Наркомпродом. В 1918 г. по всей стране было заготовлено 666,5 тыс. пуд. масла, из которых 596,9 тыс. пуд. — в Сибири и 69,6 тыс. — в Европейской части России. В 1919 г. Сибирь в течение почти всего заготовительного сезона была занята белогвардейскими войсками, в остальных же районах страны было заготовлено только 106 тыс. пуд. масла[1019].

На основе декрета Совета Народных Комиссаров от 2 марта 1920 г. «Об организации сельскохозяйственных предприятий для снабжения молочными и огородными продуктами городов и промышленных центров»[1020] была введена разверстка масла по отдельным районам страны. Это обеспечило значительное увеличение его поступления. Всего в 1920 г. было заготовлено 1280,4 тыс. пуд. масла[1021].

Кроме продовольствия, продразверстка распространялась и на сельскохозяйственное сырье. Заготовки некоторых видов сельскохозяйственного сырья для промышленности характеризуются следующими данными[1022]:

1919 г.

1920 г.

Лен, млн. пуд.

5,5

2,0

Пенька »

2,1

1,1

Хлопок »

6,5

2,5

Кожи, млн. шт.

5,4

1,6

В отличие от заготовок продуктов потребления, которые из года в год увеличивались, заготовки сельскохозяйственного сырья для промышленности снизились.

Советская власть вела решительную борьбу против всяких попыток дезорганизовать и сорвать монополию хлебной торговли, против мешочничества, спекуляции. В то же время Ленин указывал на недопустимость полного закрытия местного оборота даже в условиях интервенции и гражданской войны[1023]. Поэтому советскими законами разрешалась частная торговля на местных рынках теми продуктами, на которые не распространялась монополия государства. Ленинский декрет от 21 января 1919 г.[1024] обязывал все органы Советской власти наблюдать за тем, чтобы подвозу и продаже ненормированных продуктов не чинилось никем никаких препятствий или затруднений.

Государство развивало самостоятельные заготовки ненормированных продуктов рабочими организациями. Так, постановлением Народного комиссариата продовольствия от 29 августа 1918 г.[1025] рабочие организации были привлечены к государственным заготовкам картофеля, причем для них предназначалось 50% заготовленного картофеля. Заготовки картофеля в 1919/20 г. достигли 42,3 млн. пуд., а в 1920/21 г. было заготовлено 70 млн. пуд. картофеля. Этот метод привлечения рабочих организаций был вскоре распространен на заготовки всех ненормированных продуктов. В дальнейшем декретом Совета Народных Комиссаров от 12 декабря 1918 г.[1026] рабочим организациям было предоставлено право с разрешения местных Советов закупать у крестьян картофель, молоко, сметану, творог, овощи, живую и битую птицу, дичь, грибы, плоды, мед и прочие ненормированные продукты, причем 25% закупленных картофеля и овощей предоставлялось продовольственным органам для общегосударственных потребностей, остальное же количество картофеля и овощей, а также полностью все другие ненормированные продукты оставались в распоряжении соответствующих рабочих организаций. На местных базарах и в лавках, вразвоз и вразнос разрешалась также продажа кустарями своих изделий. При регулировании и контроле государства местный оборот являлся подспорьем в снабжении населения продовольствием и предметами первой необходимости.

Обеспечивать продовольствием в первую очередь фронт, армию — такова была главная задача Советской власти в годы интервенции и гражданской войны.

В этот период на снабжение армии продовольствием, предметами первой необходимости и обмундированием уходила основная часть всех ресурсов продовольствия и изделий легкой промышленности. Так, в планах государственного снабжения летом 1920 г. на долю армии приходилось от общего потребления страны (в %)[1027]:

Муки

25

Мыла

40

Крупы

50

Спичек

20

Зернофуража

40

Табака

100

Рыбы и мяса

60

Хлопчатобумажных тканей

40

Сахара

60

Соли

15

Прочих тканей

70—100

Жиров

40

Мужской обуви

90

В 1919 г., когда страна располагала меньшими ресурсами, снабжение армии занимало более высокий удельный вес в общегосударственных планах распределения продовольствия и промышленных предметов широкого потребления.

Из-за ограниченности запасов продовольствия в республике и необходимости возможно более бережного и целесообразного их расходования Совет Обороны строго регламентировал распределение фронтовых и тыловых красноармейских пайков. Так, 11 июня 1920 г. Совет Труда и Обороны дал военному ведомству указание распределять выдаваемые 3 млн. пайков таким образом, чтобы сокращение легло целиком на тыловые учреждения и части, не идущие в бой.

Важную роль в снабжении армии продовольствием и предметами первой необходимости сыграли фронтовые продовольственные комиссии (опродкомы). Военно-продовольственные органы производили заготовку продовольствия и фуража в прифронтовых районах. Общий итог работы продовольственных органов Восточного, Туркестанского, Кавказского, Юго-Западного, Западного, Северного и других фронтов и флота выражают следующие данные (в млн. пуд.):

1919 г.

1920 г.

Хлеб, зернофураж

15,8

18,8

Мясо, рыба, жиры

3,8

4,0

Овощи

2,8

1,0

Кроме того, военно-продовольственными органами было заготовлено в прифронтовых районах в 1919 г. 8,6 млн. пуд., а в 1920 г. — 12,7 млн. пуд. объемистого фуража.

В некоторых районах войсковые соединения и части создавали свои «военно-огородные хозяйства», которые дали в 1920 г. более 3 млн. пуд. овощей, что покрывало потребность армии на несколько месяцев. На отведенных для армейских частей сенокосах было заготовлено свыше 6 млн. пуд. сена. Значение самостоятельных заготовок продовольствия опродкомами можно проиллюстрировать на примере Кавказского фронта. С октября 1919 г. по март 1920 г. войска фронта снабжались за счет заготовок военно-продовольственных органов: мукой — на 80%, крупой — на 70, мясом и рыбой — на 90, овощами — на 95, фуражом — на 85%.

В первую очередь повышенными пайками, зачастую по красноармейским нормам, снабжались рабочие оборонной промышленности. Совет Обороны добивался бесперебойного снабжения хлебом прежде всего рабочих оружейных, патронных и других военных заводов, по принципу: тех, кто работает на оборону и, следовательно, является опорой Красной Армии в ее борьбе, необходимо поставить в лучшие условия в отношении снабжения продовольствием.

По решению Совета Обороны 17 марта 1919 г.[1028] на красноармейский паек были переведены рабочие 101 важного для обороны предприятия республики. Усиленный продовольственный паек получали рабочие тех оборонных предприятий, где был введен удлиненный рабочий день. В декабре 1919 г. для заводов Промвоенсовета было забронировано 180 тыс. повышенных продовольственных пайков, а в июле 1920 г. — 250 тыс. пайков. В особую группу было выделено снабжение рабочих важнейших фабрик и заводов, рабочих топливной промышленности (пайки «продфазтопа»). Если к началу 1919 г. по повышенным нормам «продфазтопа» снабжались 4 млн. рабочих. и членов их семей, то к началу 1920 г. — 7,8 млн. человек.

Снабжение продовольствием Москвы, Петрограда и других промышленных центров было предметом постоянной заботы партии и правительства. «Рабочий класс Москвы задыхается от голода. Вопрос спасения его есть вопрос спасения революции. На рабочий класс Москвы падала и падает главная часть борьбы с контрреволюцией»[1029], — говорилось в ленинской телеграмме в Рязань 21 декабря 1919 г. Ленин просил партийные и советские организации губернии ускорить отправку в Москву продовольствия, которое обещали собрать трудящиеся Рязанской губернии.

Особое внимание уделялось снабжению хлебом шахтеров освобожденного Донбасса. Обеспечение продовольствием донецких рабочих было признано неотложной государственной задачей. Принимались энергичные меры по снабжению продовольствием освобожденного Баку. После победы Советской власти рабочие Баку снабжались продовольствием на основе указания ЦК партии о снабжении Баку продовольствием по 100-процентной норме. Продовольственная помощь оказывалась освобожденному от врагов Уралу. «Снабжение голодных уральских рабочих необходимо настоятельно»[1030], — указывал Ленин.

Значительной помощью в снабжении рабочих районов явились продовольственные посылки красноармейцев из прифронтовой полосы своим семьям и родным. Ленин 17 апреля 1919 г. отмечал, что «посылки значительно содействуют снабжению городов; за один день пришло 37 вагонов продовольственных посылок»[1031]. Семьям красноармейцев выдавались дополнительные карточки; летом 1920 г. такие пайки получало свыше 3 млн. человек.

Трудящиеся крестьяне многих районов посылали голодающим рабочим центра продовольствие сверх разверстки. Сарапульский съезд крестьянской бедноты отправил для рабочих красной столицы 80 тыс. пуд. хлеба; поезд сопровождали делегаты съезда. Ленин 12 марта 1919 г. писал о подарке сарапульских крестьян: «Это такой замечательный подвиг, который вполне заслуживает совсем особого приветствия».

Братскую помощь рабочим центра оказывали рабочие хлебных районов и красноармейцы. Советские, партийные и профсоюзные организации городов Саратовской губернии постановили 25 мая 1919 г. отправить для рабочих Питера и Москвы 50 тыс. пуд. хлеба, отчисляя из своих пайков до нового урожая. В «Правде» 16 июля 1919 г. отмечалось, что рабочие-кожевники Оренбурга решили послать московским кожевникам в подарок 180 пуд. пшеничной муки и 100 пуд. соли, заготовленных ими для себя.

В частях Красной Армии проводились добровольные отчисления продуктов для помощи рабочим. «Части Восточного фронта дружно отозвались на призыв помочь голодающему тылу», — писала «Правда» 6 августа 1919 г. На имя В. И. Ленина прибывали поезда с подарками для рабочих Москвы и Петрограда. Продбаза Южного фронта отправила 16 декабря 1919 г. 10 вагонов сахара, 13-я армия подарила московским рабочим 4 вагона мяса и т.д.

В целях смягчения продовольственных трудностей в городах и промышленных районах государство поощряло создание промышленными предприятиями подсобных хозяйств для снабжения продовольствием рабочих этих предприятий. «Правда» 4 марта 1919 г. сообщала, что представители Московского продсовета занимались организацией 40 подсобных хозяйств в Рязанской и Смоленской губерниях. В бывших частновладельческих экономиях устраивались молочные фермы, маслобойные и сыроваренные заводы, велась подготовка к посевам и т.д. «Сокольнический Совдеп, — отмечалось в «Правде» 12 марта 1919 г., — организует под Москвой свою молочную ферму, а также хозяйство по образцу тех, какие заводятся в советских имениях».

Весной 1920 г. правительство предприняло шаги по усилению организации подсобных хозяйств и огородов. Ленин 14 февраля 1920 г. поручил Наркомзему и Наркомпроду подготовить мероприятия по дальнейшему развитию коллективного огородничества и подсобных хозяйств в пригородных зонах. Декретом Совнаркома от 2 марта 1920 г.[1032] местным Советам вменялось в обязанность способствовать организации пригородных молочно-огородных хозяйств. «Все свободные земли вокруг промышленных центров должны быть употреблены городскими исполнительными комитетами под огороды и молочные хозяйства». В качестве одного из достижений Советской власти Ленин в июне 1919 г. отмечал, что огородное хозяйство увеличено. Государство отпускало на это дело большие средства, помогало семенами и т.д.

В период гражданской войны карточная система снабжения продовольствием и промышленными товарами массового потребления позволила удовлетворить трудящихся только крайним минимумом средств потребления, поддержать рабочих, пока невозможно было взяться за восстановление промышленности.

Продовольственная разверстка «выполнила свое историческое задание: спасла пролетарскую диктатуру в разоренной и отсталой стране»[1033]. Но она была временной и вынужденной мерой и не отвечала нормальным условиям социалистического строительства. С окончанием гражданской войны продразверстка изжила себя, потребовался переход к другим отношениям с крестьянами, соответствующим мирной обстановке в стране.

2. Снабжение населения в период «военного коммунизма»

Иностранная интервенция и гражданская война потребовали изменения организации снабжения в стране.

До перехода к политике «военного коммунизма» допускалась частная торговля предметами потребления под контролем местных продовольственных органов. В условиях гражданской войны и интервенции сохранение свободы торговли создало бы прямую угрозу революции. Спекулятивный характер частной торговли, особенно торговли хлебом, представлял собой серьезную опасность для народного хозяйства. Поэтому в период «военного коммунизма» необходимо было запретить свободу торговли.

Как уже указывалось, национализация и муниципализация частной торговли, не только оптовой, но и розничной, началась еще в 1918 г. Однако эта национализация проходила недостаточно организованно. Трудность заключалась прежде всего в распыленности мелких торговых предприятий. Прежде чем национализировать их, необходимо было провести соответствующую подготовительную работу, обеспечить дальнейшее снабжение торговых предприятий товарами, чтобы не поставить в тяжелое положение потребителей, подготовить замену частной торговли государственной и кооперативной.

Решающим шагом в деле национализации торговли явился декрет Совета Народных Комиссаров от 21 ноября 1918 г. «Об организации снабжения населения всеми продуктами и предметами личного потребления и домашнего хозяйства»[1034]. Декретом было установлено, что для организации планомерного снабжения населения из государственных и кооперативных распределительных пунктов, которые должны были заменить частную торговую сеть, заготовка всех продуктов, предназначенных для личного потребления и домашнего хозяйства, возлагается на Наркомпрод. Непосредственное руководство всем делом снабжения населения промышленной и кустарной продукцией было возложено на организованное в составе Наркомпрода Главное управление продуктораспределения (Главпродукт). Для осуществления закупок немонополизированных продуктов Главпродукту было предоставлено право организовать соответствующие закупочно-регулирующие центры, привлекая к этой работе кооперативные организации. На Главпродукт возлагались также организация торговой инспекции и проведение других мер по урегулированию товарного обращения в стране.

Согласно декрету, все изделия, вырабатываемые на национализированных фабриках, заводах и других предприятиях, взятых на учет ВСНХ, подлежали передаче Наркомпроду на основании планов использования. Снабжение населения товарами было возложено на государственные и кооперативные торговые предприятия.

Декрет устанавливал порядок национализации и муниципализации частных торговых предприятий. Национализация оптовых торговых фирм могла осуществляться только Народным комиссариатом продовольствия или уполномоченными им органами. Муниципализация возлагалась на местные органы Наркомпрода. Муниципализации подлежали розничные и оптовые торговые предприятия, имевшие местное

Постановлением ВСНХ и Наркомпрода от 26 ноября 1918 г.[1035] была объявлена государственная монополия торговли важнейшими товарами (сахар, кондитерские изделия, чай, соль, спички, ткани, обувь, галоши, мыло и др.). Частная торговля этими предметами первой необходимости была запрещена. Подрывая экономическую силу торговой буржуазии, государственная торговая монополия являлась одной из форм осуществления контроля и учета за распределением товаров. Она позволяла осуществлять единую политику снабжения, сосредоточить в руках государства все заготовки сельскохозяйственных продуктов, распределение товаров и снабжение населения.

Серьезным вопросом, требовавшим скорейшего решения, явился вопрос о взаимоотношениях между органами Наркомпрода и потребительской кооперацией. Распределением продуктов среди населения в 1918 г. параллельно занимались три системы: продовольственные органы, рабочая и общегражданская кооперации. Разногласия между ними мешали налаживанию снабжения населения, углубляли продовольственные трудности. Нередко кооперативные организации нарушали установленные планы распределения продуктов, произвольно их изменяли, направляя продукты в различные пункты по своему усмотрению.

Для усиления контакта с потребительской кооперацией декретом от 21 ноября 1918 г.[1036] было предусмотрено, что в состав правлений Центросоюза, областных и губернских союзов должны входить представители Наркомпрода.

С целью дальнейшей перестройки потребительской кооперации и подчинения ее интересам народа Советом Народных Комиссаров был принят декрет от 16 марта 1919 г. «О потребительских коммунах»[1037]. В декрете указывалось на необходимость создать единый распределительный аппарат; потребительские кооперативы в городах и сельских местностях были объединены в единый распределительный орган — потребительскую коммуну[1038]. В результате проведенных перевыборов правлений кооперативных организаций в их руководстве было усилено влияние пролетарских элементов.

Важнейшей особенностью реорганизованной кооперации явилось обязательное участие в ней всего населения. Каждый гражданин обязан был стать членом коммуны и приписаться к одному из ее распределительных пунктов. При этом было установлено бесплатное членство. Потребительским коммунам передавались все магазины, лавки, склады, а также распределение предметов первой необходимости по указаниям и под контролем Наркомпрода и его местных органов.

В результате проведенных мероприятий роль потребительской кооперации в осуществлении государственных планов распределения значительно возросла. Кооперативные организации, охватывающие широкие массы трудящихся, являлись более подготовленным техническим аппаратом

Для дальнейшего улучшения работы кооперации Советское правительство приняло декрет от 27 января 1920 г.[1039] «Об объединений всех видов кооперативных организаций». Все кредитные и ссудно-сберегательные кооперативные товарищества, а также их районные, губернские и областные союзы влились в находившиеся в тех же местах потребительские общества и их союзы, а Всероссийские центры сельскохозяйственной, промысловой и других видов кооперации были слиты с Цетросоюзом на правах секций. На потребительскую кооперацию было возложено выполнение закупочно-сбытовых функций, которые осуществлялись ранее другими видами кооперации.

Все эти мероприятия не значили огосударствления кооперации. В. И. Ленин резко выступал против каких бы то ни было попыток в этом направлении. Он указывал, что линия на огосударствление кооперации «…есть дух чекистский, неправильно внесенный в хозяйственный вопрос»[1040].

Выполняя государственные функции снабжения населения по заданиям и под контролем Наркомпрода, потребительская кооперация вместе с тем сохраняла самостоятельность как общественная организация, основанная на самодеятельности всех членов и выборности руководящих органов. Благодаря тому, что функция снабжения населения товарами была возложена в основном на потребительскую кооперацию, ее обороты резко возросли. В 1919 г. оборот Центросоюза составил 4418 млн. руб., в 1920 г. — уже 9067 млн. руб. (по твердым ценам)[1041].

Постепенное расширение круга планируемых товаров и увеличение их общей массы потребовали определенной организации самого планирования, создания центрального органа планирования распределения товаров.

Вначале, декретом ВЦИК от 27 мая 1918 г. «О реорганизаций Народного Комиссариата Продовольствия и местных продовольственных органов»[1042], утверждение общего плана распределения предметов первой необходимости было возложено на Наркомпрод, который должен был действовать согласованно с ВСНХ, регулирующим их производство. Для разработки планов распределения предметов первой необходимости, заготовки сельскохозяйственных продуктов и товарообмена, а также координации действий организаций, ведающих снабжением, при Наркомпроде был учрежден Совет снабжения — совещательный орган, состоявший из представителей Наркомпрода, ВСНХ и некоторых других ведомств.

Однако в дальнейшем, специально для разработки планов использования всех продуктов питания и предметов потребления, которые вырабатывались национализированными фабриками и заводами, а также предприятиями, взятыми на учет органами ВСНХ, декретом Совета Народных Комиссаров от 21 ноября 1918 г. была образована Комиссия использования при ВСНХ[1043]. В нее входили представители ВСНХ,

Составными элементами планов, разрабатывавшихся Комиссией использования, являлись, во-первых, материальные балансы ресурсов, в которых определялись количества продуктов, предназначавшихся для экспорта, резерва и промышленного потребления, а также для распределения среди населения, во-вторых, установление оптовых и розничных цен, в-третьих, распределение фондов, предназначенных для населения, по отдельным районам и назначениям.

Уже в декабре 1918 г. были выработаны Комиссией использования и утверждены Президиумом ВСНХ и Наркомпродом планы использования 19 видов продуктов питания и предметов широкого потребления (рыбы, мяса, сахара, соли, тканей, ниток, обуви, галош, керосина и др.)[1044]. По большинству товаров планы использования были составлены на весь 1919 г. Однако некоторая часть этих планов не устанавливала абсолютных размеров фондов, предназначавшихся для населения, а лишь определяла нормы снабжения.

По мере налаживания производства, совершенствования учета и планирования, более точного выявления ресурсов и потребностей народного хозяйства Комиссия использования перешла к составлению отдельных материальных балансов и развернутых планов, все более расширяя круг товаров, включаемых в эти планы. В 1919 г. планы были составлены по 44, а в 1920 г. — по 48 группам различных товаров и материалов, охватывавшим 352 наименования[1045].

Организация планирования распределения товаров проходила с большими трудностями, сталкиваясь с саботажем классовых врагов, неорганизованностью ряда хозяйственных звеньев, местническими тенденциями, наконец, с трудностями, обусловленными гражданской войной и иностранной интервенцией. Само планирование вначале страдало серьезными недостатками, но постепенно качество его улучшалось; планы распределения становились неотъемлемым элементом государственного планирования народного хозяйства.

Обеспеченность продуктами питания по-разному складывалась на селе и в городе, а также в различных районах страны (табл. 2).

Таблица 2

Потребление хлеба и крупы на душу населения (в пуд., в переводе на зерно) *

Городское население

Сельское население

производящие губ.

потребляющие губ.

производящие губ.

потребляющие губ.

1918/19 г.

10,25

7,4

16,9

11,0

До первой мировой войны (в среднем)

13,96

16,10

14,16

* «Бюллетень ЦСУ», 1920, № 19—20, стр. 3—5.

Данные о потреблении хлеба и крупы по 26 губерниям, приведенные в таблице, показывают, во-первых, что если до первой мировой^1/3 меньше, чем сельским населением этих губерний, и в 2,3 раза меньше, чем сельским населением производящих губерний.

Во-вторых, потребление хлеба и крупы городским населением уменьшилось против среднего уровня потребления в довоенное время на 27—30% в производящих и почти вдвое — в потребляющих губерниях. В то же время сельское население производящих губерний потребляло хлеба в 1918/19 г. даже несколько больше, чем в среднем до первой мировой войны, а потребляющих губерний уменьшило потребление по сравнению с довоенным уровнем на 22,3%.

По данным обследования, проведенного в январе — марте 1920 г., потребление крестьянами хлеба и крупы (в переводе на зерно, в расчете на год) повысилось еще более: в 16 потребляющих губерниях — до 14,1 пуд. и в 14 производящих губерниях — до 17,4, а в среднем по 30 обследованным губерниям — до 15,7 пуд.[1046]

Что касается таких продовольственных товаров промышленного производства, как сахар и соль, то положение с ними было тяжелым и в городе, и в деревне. В связи с тем, что большая часть сахарных заводов находилась на Украине, временно оккупированной белогвардейскими войсками и интервентами, население получало сахар в очень незначительных количествах, главным образом из имевшихся у государства небольших запасов и за счет ограниченного объема производства заводов центральных районов, работавших с большими перебоями. Если в январе — сентябре 1919 г. удалось отправить в различные районы страны 4,5 млн. пуд. сахара (что было во много раз меньше потребления сахара в довоенные годы), то с сентября 1919 г. по май 1920 г. было отправлено только 0,9 млн. пуд.

В начале 1919 г. вместо минимально необходимых 3000—3500 калорий на одного взрослого едока мужского пола в семьях рабочих приходилось 2268 калорий. Особенно снизилась калорийность пищи в крупнейших промышленных центрах: в Петрограде она составляла только 1598, а в Москве — 2066 калорий[1047]. Крайне скудное питание в этот период характеризовалось также ухудшением состава пищи вследствие уменьшения белков и жиров.

Городское население получало продукты питания из двух основных источников: снабжение продовольствием по карточкам и приобретение продуктов на рынке.

Карточная система снабжения как форма государственного регулирования потребления была введена еще в период первой мировой войны в ряде стран, в том числе и в России. Но в условиях капиталистического общества государственное регулирование было направлено к одной цели — ограничить потребление продовольственных продуктов широкими массами населения, главным образом трудящихся. Буржуазия

Иной характер имела карточная система, введенная Советским государством. Основной ее целью было, исходя из имевшихся в условиях экономической разрухи ресурсов, обеспечить минимальные потребности трудящихся. Основным принципом снабжения населения стал лозунг «кто не работает, тот не ест». Советское государство стремилось обеспечить в первую очередь потребности трудящихся города и деревни. Классовая политика снабжения, которую осуществляла Советская власть, была важнейшим условием спасения жизни миллионов трудящихся.

Карточная система снабжения совершенствовалась постепенно. В первые месяцы после Октябрьской революции не было еще единой для всей республики карточной системы. Как правило, тогда не было дифференциации норм выдачи продуктов различным категориям населения. Некоторое исключение составлял отпуск хлеба по карточкам, да и то лишь в ограниченном числе городов.

Уравнительный отпуск продуктов по карточкам не соответствовал классовому принципу снабжения. Его несовершенство становилось все более ощутимым по мере усиления продовольственного кризиса, уменьшения количества продуктов, поступавших государству, а следовательно, и населению. В этих условиях больше всего страдали трудящиеся, не имевшие возможности широко пользоваться «вольным» рынком с его ростом цен. Это привело к абсолютному уменьшению потребления среди рабочего населения. Недостаток питания отразился на производительности труда, вызвал отлив части рабочих из промышленных центров в деревню.

Необходимо было отказаться от уравнительного снабжения населения продуктами питания, и в пределах имеющихся у государства возможностей обеспечить преимущественное снабжение трудящихся, и в первую очередь рабочих.

Пересмотр прежнего порядка снабжения населения продуктами по карточкам начался в Петрограде, где с 1 июля 1918 г. был введен так называемый классовый паек[1048]. В конце июля 1918 г. коллегия Народного комиссариата продовольствия вынесла постановление о необходимости применения классового пайка во всех населенных пунктах городского типа. Этим постановлением намечалось проведение в общегосударственном масштабе новых принципов снабжения населения[1049]. Вслед за Петроградом с 1 сентября 1918 г. началось применение классового пайка в Москве[1050]; опыт этих городов стал распространяться в Твери, Ярославле, Иваново-Вознесенске, Смоленске, Туле и других промышленных центрах.

Вначале в Петрограде и Москве были установлены четыре категории карточек. В зависимости от условий труда рабочие снабжались по карточкам либо первой, либо второй категории, служащие — второй или третьей, нетрудовые элементы — четвертой. В конце 1918 г. вместо прежних четырех категорий были приняты три категории, причем по первой получали продукты все рабочие, занятые физическим трудом, а также кормящие матери, домашние хозяйки в семьях, состоящих не менее чем из четырех человек, дети от 1 года до 12 лет; по второй — служащие, учащиеся, дети от 12 до 16 лет, домашние хозяйки в семьях, состоящих не менее чем из трех человек, по третьей — лица, эксплуатировавшие наемный труд, имевшие различного рода предприятия, а также лица свободных профессий и др.

Введение классового пайка позволило обеспечить в большей мере снабжение продуктами рабочих и других групп трудящихся. Но абсолютные нормы снабжения населения были полуголодными. Даже по карточкам первой категории в среднем выдавалось в день немногим более 1/3 фунта хлеба, по карточкам второй категории около 1/16 фунта. Вместе с картофелем (в среднем в день 1,75 фунта для первой категории и 1,5 — для второй) этот рацион был уже несколько более значительным.

С конца 1919 г. было введено «целевое снабжение» рабочих наиболее важных отраслей промышленности и предприятий, а также других групп трудящихся по более высоким нормам, чем по обычным карточкам. Вначале оно было установлено для рабочих военной промышленности и связанных с ней отраслей. Затем, по мере победы на фронтах и успешного завершения гражданской войны, целевое снабжение постепенно распространялось и на отрасли гражданской промышленности.

В декабре 1919 г. целевым снабжением пользовалось 642 тыс. человек, к концу 1920 г. — уже 2738,8 тыс., а к марту-апрелю 1921 г. — 3708,6 тыс.[1051] Это составляло более половины всех рабочих. Всего же на централизованном снабжении государства состояло в эти годы более 35 млн. человек (без армии)[1052].

Декрет Совета Народных Комиссаров от 30 апреля 1920 г. о введении трудового продовольственного пайка[1053] устанавливал более единообразное распределение продуктов питания среди трудящихся и принимал во внимание их участие в общественном производстве[1054]. Этот декрет предусматривал дифференциацию снабжения по трем основным группам трудящихся: а) рабочие физического труда, занятые в советских предприятиях и учреждениях; б) лица, занятые умственным и конторским трудом в советских учреждениях и предприятиях; в) лица, занятые в частных предприятиях, учреждениях и хозяйствах, не эксплуатирующие чужого труда. Для некоторых групп трудящихся были

Благодаря мероприятиям Коммунистической партии и Советского правительства по мобилизации всех продовольственных ресурсов и планомерной организации снабжения трудящихся, питание населения постепенно улучшалось, несмотря на экономическую разруху и блокаду, которой подверглась страна. В табл. 3 показана динамика потребления отдельных продуктов семьями рабочих и служащих в 1919—1920 гг.

Таблица 3

Динамика потребления некоторых продуктов питания в среднем приходящихся на душу населения в 1919—1920 гг. (фунтов) *

Рабочие

Служащие

хлеб

мука

картофель

мясо и рыба

хлеб

мука

картофель

мясо и рыба

Март-апрель 1919 г.

0,666

0,370

1,109

0,215

0,614

0,402

1,112

0,242

Июль 1919 г.

0,562

0,571

0,957

0,102

0,500

0,526

0,861

0,156

Декабрь 1919 г.

0,735

0,499

1,580

0,120

0,680

0,481

1,419

0,170

Май 1920 г.

0,817

0,455

0,959

0,061

0,707

0,359

0,984

0,098

Октябрь 1920 г.

0,964

0,345

1,355

0,114

0,854

0,337

1,221

0,198

* «Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1919—1923». За пять лет работы ЦСУ. М., 1924., стр. 380, 381, 384—385.

Из этих данных видно, что с марта-апреля 1919 г. по октябрь 1920 г. в семьях рабочих и служащих потребление хлеба увеличилось на 40—45%, картофеля — на 10—20%, потребление мяса и рыбы сократилось; к концу 1920 г. несколько уменьшилось потребление муки, что объясняется повышением потребления печеного хлеба.

В связи с общим увеличением потребления значительно повысилась калорийность питания трудящихся, особенно в Петрограде, Москве и некоторых промышленных центрах.

С конца 1920 г. нормы снабжения населения были значительно повышены и стали более устойчивыми. Так, по основной норме была установлена выдача на каждого трудящегося в месяц: хлеба печеного — 30 фунтов, мяса или рыбы — 4, жиров — 0,5, сахара — 0,5, овощей — 20, соли — 1, мыла — 0,25, суррогатов кофе — 0,25 фунта. Усиленные нормы снабжения предусматривали повышение количества хлеба в месяц до 45—60 фунтов, мяса или рыбы — до 7,5—15, сахара — до 1—1,5 фунтов[1055].

Недостаток продуктов питания в стране, особенно ощущавшийся в крупных городах и промышленных центрах, требовал изыскания таких форм распределения, которые обеспечивали бы наиболее экономное использование имевшихся ресурсов и рациональное потребление продуктов населением. Одной из таких форм являлось общественное питание, занявшее важное место в снабжении населения.

Общественное питание начало широко развиваться в 1918 г. в Москве и Петрограде. Несмотря на большие трудности в его организации, связанные с недостатком продовольствия и топлива, отсутствием предметов оборудования кухонь и столовых, сеть общественных столовых быстро росла. Уже к октябрю 1918 г. в Москве было 339 коммунальных столовых, а к 1 ноября 1919 г. —448. Число питавшихся в этих столовых увеличилось за год почти на 50% и достигло 281,5 тыс. человек[1056].

Кроме коммунальных столовых, в Москве существовало довольно много частных столовых, работу которых контролировали органы Наркомпрода. Отпуск обедов в коммунальных и частных предприятиях питания производился вначале без карточек и лишь к концу 1919 г. карточки были введены и в общественных столовых.

В Петрограде карточная система с самого начала была распространена и в сфере общественного питания. Ввиду полного отсутствия в Петрограде продуктов на «вольном» рынке и сокращения выдач их по индивидуальным карточкам, значительная часть населения Петрограда пользовалась общественным питанием. В октябре 1918 г. общественные столовые обслуживали только 73 тыс. человек, а к январю 1919 г. — уже около 289 тыс. К концу же 1919 г. сеть коммунальных столовых расширилась до 263 предприятий, обслуживавших 884 тыс. человек[1057].

Вначале общественное питание было подсобным, второстепенным, однако во второй половине 1919 г. в Петрограде и Москве оно стало основным видом питания. Некоторые продукты, такие, например, как рыба, мясо, овощи, жиры, крупа, выдавались населению только через общественные столовые в виде готовой пищи. Естественно, что при отпуске продуктов через пункты общественного питания осуществлялся тот же классовый принцип снабжения, что и при снабжении населения по карточкам.

Постепенно вслед за Москвой и Петроградом общественное питание стало развиваться и в других городах и промышленных центрах. Число трудящихся, пользовавшихся общественным питанием в городах, исключая столицы, достигло в 1920 г. более 1,5 млн. человек. Кроме того, в общественных столовых питалось до 550 тыс. железнодорожников[1058].

Огромное значение в развитии общественного питания и повышении его экономической роли имел декрет Совета Народных Комиссаров от 17 января 1920 г. о бесплатном общественном питании[1059]. Вначале бесплатное общественное питание было введено в Москве и Петрограде, затем оно получило распространение и в других промышленных центрах. Охватив большое число рабочих и служащих (только по Москве и Петрограду — более 800 тыс. человек), бесплатное общественное питание существенно улучшило положение трудящихся. Вместе с тем бесплатное питание в общественных столовых означало частичную натурализацию заработной платы трудящихся.

В рассматриваемый период государство проявляло особую заботу о детях. В постановлении Совета Народных Комиссаров от 14 сентября[1060] подчеркивалось, что детское питание является первоочередной задачей; правительство обязало все продовольственные организации выдавать матерям, принадлежащим к трудящемуся населению и кормящим грудью детей, паек первой категории; ввести особые детские карточки для детей до 1 года; выдавать всем детям от года до 5 лет дополнительный паек, организовать столовые при всех школах для снабжения школьников горячей пищей, обеспечить продуктами питательные пункты для детей, не обучавшихся в школах. В дальнейшем, декретом Совнаркома от 17 мая 1919 г.[1061] было введено бесплатное питание детей до 16-летнего возраста в крупных городах и промышленных центрах как по карточкам, так и через общественные детские столовые. Бесплатным питанием пользовались все дети, независимо от классовой принадлежности их родителей.

К концу 1919 г. в Москве имелось 230 детских столовых, из них в школах — 112. Из 225 тыс. детей в возрасте от 5 до 16 лет к столовым было приписано 217 тыс., т.е. 97%. Общая сумма государственных расходов на бесплатное питание детей (в расчете на год) исчислялась в 6820 млн. руб. (по твердым ценам)[1062]. Помимо бесплатного питания детей в столовых производилась также бесплатная выдача продуктов по детским карточкам.

Советское государство отпускало значительные средства на организацию и содержание детских домов и яслей, на обеспечение детей тех рабочих, которые получали невысокую зарплату. Местные Советы организовали особый «фонд детского питания» за счет обложения населения, в первую очередь капиталистических элементов. «Миллионы детей мы кормим за счет государства при всем нашем безденежье»[1063], — говорил М. И. Калинин 6 июля 1919 г. Если в первый период детские столовые охватывали около 3 млн. детей промышленных центров, то в 1920 г. бесплатное питание получали уже 6 млн. детей.

Несмотря на некоторое улучшение снабжения трудящихся, продуктов питания, которыми располагало государство (1918—1920 гг.), не хватало для удовлетворения потребностей населения. В связи с этим городское население вынуждено было пользоваться нелегальным рынком. По расчетам Центрального статистического управления, в 1918/19 г. в 26 губерний республики было доставлено 125,9 млн. пуд. хлеба, из которых 55,7 млн. — органами Наркомпрода и 70,2 млн., или 55,8% всего доставленного количества хлеба, — мешочниками[1064].

По материалам обследования питания городского населения, проведенного Центральным статистическим управлением в марте-апреле 1919 г., в 12 обследованных производящих губерниях городское население получило по карточкам 52,4% всего количества потребленного хлеба, в городах же 15 потребляющих губерний население получило по карточкам в среднем около 40% всего хлеба, а остальное количество приобрело на «вольном» рынке у спекулянтов[1065].

Поскольку рыночные спекулятивные цены на хлеб в 8—10 раз превышали твердые государственные цены, то в денежных затратах населения[1066].

Указывая на то, что городское рабочее население в 1918/19 г. только половину продуктов получало от государства, а другую половину покупало на «вольном» рынке, В. И. Ленин писал: «При этом за первую половину рабочий платит одну десятую всех своих расходов на продовольствие, а за вторую — девять десятых… Спекулянты неслыханно грабят его»[1067].

В результате постепенного улучшения продовольственного снабжения населения доля хлебных продуктов, приобретенных по карточкам, при общем увеличении потребления этих продуктов в большей части обследованных городов постепенно возрастала, а покупка на рынке — сокращалась. Так, в мае 1920 г. снабжение рабочих по карточкам хлебом, мукой и крупой, вместе взятыми, достигло 58,5%[1068].

Таким образом, к середине 1920 г. экономическая роль государственного снабжения городского населения важнейшими продуктами питания значительно повысилась.

Существенным подспорьем для трудящихся служило также подсобное хозяйство в виде огородов, получивших в 1919—1920 гг. весьма широкое распространение в городах.

Огромные трудности стояли перед государством в области снабжения населения непродовольственными товарами. В 1919 г. Наркомпродом было распределено 618 млн. арш. тканей, из которых для рабочих предназначалось 105 млн., для остальных групп городских трудящихся — 188 млн. и для сельского населения — 325 млн. арш. К 1920 г. запасы тканей резко уменьшились, вследствие чего фонд тканей для снабжения населения был определен только в размере 80 млн. арш., которые были направлены в деревню. Впоследствии для этой цели были дополнительно выделены еще 55 млн. арш., а для снабжения рабочих и служащих — 60 млн.[1069]

Крайне ограниченными тогда возможностями располагало государство для снабжения населения обувью, спичками, керосином, мылом. Отпуск предметов широкого потребления населению производился по карточкам или ордерам.

Важным мероприятием в области снабжения населения был переход в 1920 г. к бесплатному отпуску продуктов. Декретом Совета Народных Комиссаров от 4 декабря 1920 г.[1070] было установлено, что государственные и кооперативные распределительные органы отпускают трудящимся продовольственные продукты по карточкам бесплатно. 17 декабря 1920 г.[1071] этот порядок был распространен и на предметы широкого потребления, а затем и на топливо[1072]. Переход к бесплатному отпуску населению продовольственных товаров и предметов широкого потребления означал полную натурализацию заработной платы трудящихся.

Наряду с известной натурализацией обмена, связанной с проведением

Под влиянием недостатка товаров и спекулятивной торговли рыночные цены росли из месяца в месяц. Если в январе 1920 г. розничные цены московских рынков выросли по сравнению с ценами 1913 г. более чем в 6 тыс. раз, то в декабре 1920 г. они выросли уже в 30 тыс. раз[1073].

Советское государство вело борьбу со спекуляцией и хищничеством. Она являлась важным звеном в общей цепи мероприятий по налаживанию снабжения населения предметами первой необходимости. Ряд декретов и постановлений правительства предусматривал серьезные наказания за спекуляцию и намечал различные меры борьбы с ней: организацию заградительных отрядов, недопущение погрузки частными лицами зерна, муки и других продуктов; реквизицию незаконно провозимых продуктов и т.п.

Рыночные формы обмена, товарно-денежные отношения в обычном их понимании не могли в этот период обеспечить получение государством даже минимального количества продуктов, жизненно необходимых для снабжения армии и тыла. Именно поэтому Советское государство вынуждено было пойти на коренное изменение обычных форм и методов товарного обмена. Установившиеся в период проведения политики «военного коммунизма» основные формы обмена в конечном итоге свелись к обязательной продовольственной разверстке хлеба и других сельскохозяйственных продуктов и к государственному снабжению трудящихся предметами первой необходимости.

Продовольственная разверстка как вынужденный метод заготовок сельскохозяйственных продуктов, бесплатный трудовой паек как метод снабжения населения крайне сузили товарно-денежные отношения в стране, но они все же сохранялись на протяжении всего этого периода, хотя и в ограниченных рамках. Даже в условиях осуществления продовольственной разверстки во взаимоотношениях с крестьянами государством в известной степени использовались такие инструменты товарно-денежного хозяйства, как деньги, цена.

Купля-продажа с помощью денежных расчетов применялась и во взаимоотношениях кооперативных и государственных торговых организаций с промышленными государственными предприятиями — поставщиками товаров.

Отношения купли-продажи существовали также в товарном обмене с кустарной промышленностью, особенно в связи с опубликованным 26 апреля 1919 г. декретом ВЦИК «О мерах содействия кустарной промышленности»[1074], которым закупка и продажа кустарных изделий с целью улучшения снабжения трудящихся, в частности, возлагались на государственные и кооперативные организации.

Следовательно, механизм товарно-денежных отношений применялся в некоторой степени и в период «военного коммунизма». Но так как в этот период государство не располагало материальными возможностями для осуществления нормального эквивалентного обмена, то сами по себе товарно-денежные отношения не могли быть положены в основу обмена между городом и деревней.

Глава семнадцатая

ФИНАНСЫ В УСЛОВИЯХ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Задачи финансовой политики Советского государства и условия их осуществления

Гражданская война и интервенция иностранных империалистов превратили Советскую республику в осажденный лагерь, окруженный кольцом фронтов и блокады. Потребовалось напряжение всех сил, чтобы отстоять завоевания Октябрьской социалистической революции. В этих условиях финансовая политика Советского государства имела целью содействовать концентрации ресурсов в распоряжении государства, правильному, в соответствии с потребностями военного времени, их распределению и использованию; усилить меры по финансовой централизации; стали более широко применяться финансово-экономические инструменты для борьбы с контрреволюцией, для дальнейшей экспроприации капиталистических элементов.

Как уже отмечалось, характерной чертой исследуемого периода являлась натурализация хозяйственных отношений. Заготовка сельскохозяйственных продуктов производилась главным образом не в обмен на промышленные товары, а в порядке обязательной разверстки по твердым ценам. Взаимоотношения между государством и предприятиями стали базироваться на непосредственном зачислении всей продукции предприятий в общегосударственные фонды и на бесплатном снабжении предприятий из этих фондов имевшимися ресурсами. Систематически повышался удельный вес натуральной заработной платы. Постепенно (начиная с детского питания) отменялась плата за отпускаемые государством населению товары и оказываемые государством услуги. К концу рассматриваемого периода население получало бесплатно продовольственные продукты, предметы широкого потребления, фураж, топливо, произведения печати, не платило за транспортные перевозки, жилые помещения, коммунальные услуги, за пользование почтой, телеграфом, телефоном, радио и пр. К этому нужно добавить, что в рыночных связях между городом и деревней денежные отношения вытеснялись отношениями прямого натурального обмена, так как крестьяне за деньги купить промышленные товары почти не могли.

Несмотря на натурализацию хозяйственных отношений, потребности в денежной эмиссии возрастали. Денежные средства были необходимы для оплаты заготовляемых сельскохозяйственных продуктов и промысловых изделий, а также работ, выполняемых в порядке трудгужповинности; для выплаты денежного довольствия личному составу Красной Армии и денежных пособий семьям красноармейцев; для выплаты заработной платы рабочим и служащим государственных и общественных

Расходы на оплату сельскохозяйственных продуктов возрастали отчасти в связи с увеличением количества продуктов, поступавших в порядке разверстки по твердым ценам, главным образом в результате роста цен на не монополизированные государством продукты, заготовляемые кооперацией по договорам с крестьянами и на рынке. Государство снабжало для этой цели кооперацию денежными средствами. В прифронтовой полосе по рыночным или близким к ним ценам нередко заготовлялись также и основные сельскохозяйственные продукты. Размеры денежного довольствия Красной Армии и пособий семьям красноармейцев расширялись вместе с ростом численности Красной Армии и увеличения суммы пособия.

Хотя удельный вес натуральной заработной платы повышался, денежные фонды заработной платы росли. Это вызывалось увеличением численности рабочих и служащих в связи с национализацией предприятий, ростом государственного аппарата по мере усложнения его функций и освобождения советской территории от интервентов и белогвардейцев, а также повышением ставок заработной платы.

Потребность предприятий и учреждений в наличных деньгах не ограничивалась заработной платой рабочим и служащим. Наличные деньги расходовались также на оплату сырья и материалов, приобретаемых на стороне, так как из-за их общей нехватки центры, главки и отделы снабжали ими преимущественно предприятия, работавшие непосредственно на оборону. Вследствие недостаточности централизованного снабжения государственным учреждениям и снабженческим организациям Красной Армии разрешалось в ряде случаев приобретать материалы и другие товары у частных лиц, а также оплачивать по сдельным ставкам, в порядке соглашения, некоторые мелкие хозяйственные работы (погрузочно-разгрузочные и др.). В связи с этим государственные предприятия и учреждения включали в сметные заявки значительные требования на наличные деньги. О потребности хозяйственных организаций в наличных деньгах свидетельствовали многочисленные заявки с мест, требования срочно выслать денежные подкрепления в виду угрозы срыва заготовок продовольствия, топлива, семян, сырья для промышленности, приостановки работ по восстановлению заводов, по налаживанию советского аппарата на освобожденных от белогвардейцев территориях.

Вследствие развития системы бесплатного снабжения и сокращения поступлений от налогов, денежные расходы государства превышали его денежные доходы. Советская власть оказалась вынужденной широко использовать бумажно-денежную эмиссию как средство дополнительной мобилизации ресурсов для снабжения населения.

За период с 1 июля 1918 г. по 1 января 1921 г. денежная масса, выпущенная в обращение, увеличилась с 43,7 до 1168,6 млрд. руб., т.е. в 26,7 раза, покупательная же сила рубля упала в 188 раз. Рост денежной массы сопровождался еще более быстрым обесценением денег. Это отражало сокращение потребностей хозяйственного оборота в деньгах как средстве обращения, которое вызывалось прежде всего общим падением продукции народного хозяйства, сокращением товарных фондов и натурализацией хозяйственных отношений. В 1920 г. продукция хлопчатобумажной промышленности составляла лишь 6,6% от уровня 1913 г.,

Быстрому обесценению денежных знаков содействовали также местные эмиссии и сокращение (в отдельные периоды гражданской войны) территории, на которой обращались советские денежные знаки.

Положительным результатом падения покупательной силы денег было обесценение денежных накоплений у капиталистических элементов города и деревни. Вся система экономических и финансовых мероприятий партии и правительства содействовала тому, чтобы основная тяжесть инфляции ложилась не на трудящихся, а на буржуазию и кулачество. В этом состоит принципиально иное содержание и значение обесценения денег в условиях Советской власти по сравнению с бумажно-денежной инфляцией в условиях капитализма.

Однако падение покупательной силы денег оказывало и отрицательное влияние. Оно стимулировало развитие натурального обмена (что в свою очередь усиливало обесценение рубля), вносило дезорганизацию в денежные отношения, явилось одной из причин перехода к бесплатному снабжению, резко снижало роль и значение денег. На этой почве возникли и получили широкое распространение неправильные взгляды, будто бы советская экономика уже пришла к отмиранию денег и что деньги вообще несовместимы с социализмом.

В мае 1919 г. Всероссийский съезд финансовых работников принял резолюцию, в которой утверждалось: «Развитие и укрепление натурального обложения, в форме представления государству части продуктов труда в натуральном виде и в форме трудовой повинности, должно послужить основной целью советской налоговой политики, а в деле устранения денежного хозяйства — одной из главных задач Советской власти». Стали разрабатываться проекты замены денежного учета непосредственно трудовым, введение «тредов» вместо денег[1075]. Троцкисты предлагали сохранить деньги лишь для экспроприации крестьянства при помощи чрезмерной эмиссии, рассматривая обесценение денег, как якобы нормальный путь их «отмирания».

Эти теории и взгляды находились в противоречии с установками Коммунистической партии, изложенными в ряде выступлений В. И. Ленина, относящихся к 1918—1920 гг., и в Программе партии, принятой VIII съездом в марте 1919 г.[1076]

Натурализация хозяйственных отношений и снижение роли и значения денег сужали основы и сферу функционирования финансов, ослабляли их значение, ограничивали возможности их применения для мобилизации и распределения ресурсов. Это побуждало к сокращению финансово-кредитного аппарата.

2. Налоговые мероприятия

Руководствуясь ленинскими указаниями, коллегия Наркомфина в начале 1919 г. наметила следующие основы налоговой реформы: а) устранение множественности налогов, по возможности замена всех налогов единым подоходно-поимущественным налогом; б) усиление обложения фундированных доходов; в) привлечение к обложению не только доходов, но и имуществ, хотя бы последние и не приносили дохода; г) обеспечение роста поступлений в бюджет от прямого обложения, превращение его в существенный источник бюджетных ресурсов; д) взимание налога не только деньгами, но и натурой; е) приближение налоговых органов к плательщикам, привлечение последних к участию в оценке доходов и имуществ; ж) приближение сроков взимания налога к срокам получения доходов плательщиками налога.

Несмотря на тяжелые условия этого периода, вопрос о переходе к единому подоходно-поимущественному налогу не снимался до конца 1920 г. Уже в декабре 1919 г. Наркомфин предложил своим местным органам ввиду предстоящей замены всех денежных налогов единым подоходно-поимущественным налогом впредь не оповещать население об обязательности предоставления сведений по подоходному налогу. В июне 1920 г. ВЦИК вынес постановление о необходимости замены разнообразных государственных и местных денежных налогов, пошлин и сборов одним или двумя общегосударственными прямыми денежными налогами, взимаемыми исключительно с состоятельных частных хозяйств.

Проведение коренной налоговой реформы, таким образом, затянулось; условия для нее были неблагоприятными. Жизнь вызывала необходимость использования прежней налоговой системы, принимались меры к ее дальнейшему революционному преобразованию, вводились новые формы обложения. Последовательно осуществлялось усиленное обложение налогами капиталистических элементов города и деревни. Деревенская беднота полностью освобождалась от налогов, а при обложении середняцких хозяйств максимально учитывалась их платежеспособность. Декретом Совнаркома от 24 декабря 1918 г. лица, призванные и добровольно поступившие на строевые должности в ряды Красной Армии, а также члены семей красноармейцев, имеющие право на денежные пособия, были полностью освобождены от уплаты всех прямых денежных государственных налогов[1077].

Характерными для периода иностранной военной интервенции и гражданской войны являются натуральный и единовременные чрезвычайные революционные налоги.

Важнейшее значение среди налоговых мероприятий в этот период имели единовременные чрезвычайные революционные налоги. В октябре 1918 г. был установлен единовременный чрезвычайный десятимиллиардный революционный налог, сыгравший немаловажную роль в укреплении военно-политического союза между рабочим классом и крестьянством и в борьбе деревенской бедноты против кулачества. Налогом облагались только имущие слои городского и сельского населения. От него полностью освобождались все трудящиеся, заработок или пенсия которых не превышала 1500 руб. в месяц, и вся деревенская[1078].

Местным Советам было разрешено вводить местные единовременные чрезвычайные революционные налоги для покрытия бюджетных дефицитов и для финансирования неотложных расходов по дополнительным сметам. Налоги эти должны были взиматься преимущественно деньгами одновременно с текущими окладами и недоимками по всем другим государственным и местным налогам, включая общегосударственный чрезвычайный революционный налог.

Единовременные чрезвычайные революционные налоги содержали в себе элемент контрибуций и организованное в общегосударственном масштабе обложение имущих слоев населения. При их проведении на местах проводился учет имущественного положения отдельных лиц и хозяйств, а также обязательная регистрация владельцев текущих счетов и вкладов во всех кредитных учреждениях.

Продолжая взимание сохранивших свое значение в новых условиях дореволюционных налогов, Советское государство усиливало их классовую дифференциацию. В марте 1919 г. была повышена прогрессия ставок подоходного налога: доходы, превышавшие установленный максимум (в Москве и Петрограде — 96 тыс. руб.), подлежали полному изъятию, с остающейся же у налогоплательщика суммы доходов (но не свыше установленного максимума) ставка налога достигала 25%. Следовательно, максимальный доход, который оставался у налогоплательщика в Москве и Петрограде после уплаты подоходного налога, не мог превышать 72 тыс. руб., или в переводе по индексу цен, около 3,5 тыс. довоенных золотых руб. в год. Это была экспроприация крупных эксплуататорских доходов путем революционного применения налогов. В целях обеспечения контроля масс за определением контингента налогоплательщиков и их облагаемых доходов списки плательщиков опубликовывались для всеобщего сведения.

Круг плательщиков подоходного и промыслового налога был расширен: подоходный налог распространялся на сельское население, промысловый — на мелкие торговые и промышленные предприятия. Несмотря на это, финансовая эффективность налогов резко снижалась, что объясняется почти полным прекращением легальной частной торговли, падением ценности денег, расширением национализации. Национализированные предприятия указанными налогами не облагались. В августе 1919 г. от обложения была полностью освобождена также кооперация.

Более значительные поступления в государственный бюджет дали в 1919 г. прямые начисления к ценам товаров, установленные в конце 1918 г. взамен акцизов. Однако, по мере развития системы прямого натурального снабжения предприятий и учреждений и бесплатных

Натурализация хозяйственных отношений, обесценение денег, крупные успехи в экспроприации денежных накоплений капиталистических элементов — все это привело к резкому снижению денежных налогов вообще. В конце 1920 г. Наркомфин разработал проект постановления об отмене взимания всех государственных и местных денежных налогов и недоимок по ним. Отмена мотивировалась тем, что крестьянство и промысловое городское население участвуют в выполнении трудовой повинности и в содержании государства путем передачи ему части продуктов по разверстке. По проекту сохранялись лишь местные единовременные сборы, проводимые для удовлетворения местных нужд. В феврале 1921 г. Наркомфин приостановил взимание всех денежных налогов, что послужило основанием для полного расформирования налогового аппарата.

3. Унификация финансовой системы

В первое время проводимая Советской властью частичная унификация финансово-кредитной системы имела целью создание единого кассово-расчетного аппарата, который облегчил бы учет и контроль и давал бы возможность более эффективно использовать все денежные ресурсы хозяйства путем сосредоточения свободных средств на счетах в кредитных учреждениях и развития безналичных расчетов. В октябре 1918 г. на Народный банк РСФСР были возложены кассовые операции по исполнению государственного бюджета, а Департамент государственного казначейства и его местные органы были объединены с учреждениями Народного банка. В апреле 1919 г. последовало слияние с Народным банком народных (бывших сберегательных) касс. Дальнейшие шаги по унификации финансово-кредитного аппарата уже полностью отражали особенности организации производства и распределения общественного продукта в период «военного коммунизма».

Обстановка, сложившаяся в период иностранной военной интервенции и гражданской войны, исключала возможность хозрасчетной организации работы предприятий. На первом плане стояла задача выпускать продукцию хотя бы ценой больших дополнительных расходов. Непосредственная связь между денежными затратами предприятия и экономическими результатами его деятельности неизбежно нарушалась самой жизнью.

Декрет Совнаркома от 23 января 1919 г. «О расчетных операциях между советскими учреждениями»[1079] предусматривал две группы государственных и находящихся под контролем (на учете) промышленных предприятий: а) предприятия, состоявшие на сметно-бюджетном финансировании, и б) предприятия, располагавшие собственными оборотными средствами и имевшие текущие счета в банке (их можно назвать хозрасчетными, если применять более позднюю терминологию). Предприятия первой группы производили хозяйственные затраты за счет ассигнований из государственного бюджета на основании утвержденных смет (или в порядке авансов под одобренные сметы); стоимость

Сметный порядок финансирования предприятий в пределах разницы между доходами и затратами предприятия не дал нужных результатов. Вследствие больших опозданий с утверждением смет бюджетное финансирование получило в основном характер авансовых выдач, лишь отдаленно связанных с разрабатываемыми сметами. Большая часть расходов предприятий промышленности и их внебюджетные поступления по-прежнему оставались вне действительного финансового контроля.

Аналогичное положение создавалось и в других отраслях народного хозяйства. Наркомпрод, например, получал средства на продовольственные операции из бюджета, выручку же от продажи заготовленных продуктов не сдавал в доход казны, а сохранял у себя или оставлял в распоряжении местных продовольственных органов.

Отчетности об использовании этих средств не представлялось. Ведомства располагали разнообразными специальными средствами, фондами и капиталами, выпадавшими из сферы финансового контроля.

По мере расширения государственного хозяйства в результате национализации мелких предприятий и развития системы государственного снабжения населения возникла необходимость в изменении установившейся практики финансирования. Встал вопрос о переводе всех государственных предприятий исключительно на сметное содержание за счет бюджета. Перевод этот был осуществлен декретом Совнаркома от 4 марта 1919 г.[1080] Согласно декрету, государственный бюджет становился единственным источником денежных средств всех государственных предприятий, расходы которых должны были впредь производиться исключительно по сметам. Все без исключения денежные поступления за продукцию и по всем другим доходным источникам предприятий подлежали сдаче в доход бюджета. Все обязательства государственных предприятий друг другу ликвидировались. Установленный вначале для промышленных предприятий сметно-бюджетный порядок финансирования был затем распространен на все государственные предприятия и хозяйственные организации.

Перевод предприятий исключительно на сметно-бюджетное финансирование устранял необходимость их кредитования. В отношении этих предприятий Народный банк сохранял свое значение лишь как кассово-расчетный центр. Однако и эта функция становилась все менее значимой. Поскольку сметы предприятий имели в большинстве случаев ориентировочный характер, составлялись с опозданием, а денежных ресурсов не хватало, то финансирование фактически производилось не в соответствии со сметами или действительными потребностями предприятий, учреждений и хозяйственных организаций, а в зависимости от

Уменьшалось также значение банка как органа кредитования кооперации. В начале периода потребительская кооперация вела еще крупные заготовки не монополизированных государством продуктов, что служило основанием для ее кредитования. По мере расширения перечня продуктов, на которые распространялась разверстка, заготовительная деятельность кооперации свертывалась. Кооперация все более превращалась в подсобный распределительный орган Наркомпрода. Что же касается местной кустарной промышленности, то она работала по государственным заданиям, получая авансы и сдавая все изделия Наркомпроду с оплатой из государственных средств по смете Наркомпрода. Не было необходимости также и в кредитовании внешней торговли, которая вследствие экономической блокады со стороны империалистических государств совершенно прекратилась.

В итоге кредитные операции Народного банка резко уменьшились. Деятельность его ограничилась кассовым исполнением бюджета и в конце концов свелась к распределению денежных знаков. Его самостоятельное существование как кредитного аппарата становилось нецелесообразным. В течение 1919 г. на местах производилось объединение банковских и финансовых органов: филиалы Народного банка, сначала подчиненные финансовым отделам Советов, затем полностью сливались с ними в качестве их подотделов.

Логическим завершением этого процесса явился декрет Совнаркома от 19 января 1920 г. «Об упразднении Народного банка». «Национализация промышленности, — указывалось в декрете, — объединила в руках государства важнейшие отрасли производства и снабжения. Вместе с тем она подчинила общему сметному порядку всю государственную промышленность и торговлю, что исключает всякую необходимость дальнейшего пользования Народным (Государственным) банком, как учреждением государственного кредита в прежнем значении этого слова»[1081].

Одновременно была проведена унификация кооперации: все виды кооперативных организаций были объединены, кредитные и ссудосберегательные товарищества сливались с потребительскими обществами. Тем самым свелась на нет и система кооперативного кредита.

Ликвидация непосредственных расчетов между предприятиями и хозяйственными организациями, устранив полностью взаимный контроль, ослабляла вместе с тем эффективность контроля со стороны финансовых органов. В связи с этим большое значение приобрела деятельность органов Наркомата государственного контроля, заключавшаяся в проведении предварительной проверки операций и фактических ревизий. Предварительный контроль сыграл свою роль в борьбе со злоупотреблениями и излишествами в расходовании средств. Хотя он сильно задерживал операции, все же неналаженность сметного дела и невозможность применения других, более эффективных, форм контроля вынуждали сохранить предварительный контроль в течение всего рассматриваемого периода.

Система централизованного прямого распределения продуктов и натурализация хозяйственных отношений обусловили также глубокую

После перевода предприятий на сметно-бюджетное финансирование и включения их доходов и расходов в государственный бюджет взимание с них страховых взносов утратило смысл. В апреле 1919 г. государственные предприятия и учреждения, а в ноябре 1920 г. также и кооперативные объединения были освобождены от взносов на социальное обеспечение. Средства на социальное обеспечение и охрану труда стали отпускаться из бюджета по смете Наркомата труда, а на врачебную помощь — по смете Наркомата здравоохранения. С частных предприятий и лиц, пользующихся наемной рабочей силой, страховые взносы взимались по-прежнему, но зачислялись они в общий доход бюджета, т.е. обезличивались.

Исключительно большое внимание Коммунистическая партия и Советское правительство уделяли материальному обеспечению красноармейцев и членов их семей, а также жертв контрреволюции. В сентябре 1918 г. были созданы центральная и местные комиссии помощи жертвам контрреволюции, в задачи которых входило: 1) удовлетворение нужд трудящихся, пострадавших от контрреволюции, а также их семей в крове, пище, одежде, медицинской помощи, работе и т.д.; 2) обеспечение больных, раненых, инвалидов, осиротелых семей, вдов, сирот и всех нетрудоспособных, впавших в постоянную нужду и оставшихся без средств к существованию; 3) восстановление уничтоженного или расстроенного хозяйства трудящихся городов и деревень. На одну лишь вторую половину 1918 г. аванс для зачисления в фонд помощи жертвам контрреволюции был предусмотрен в сумме 100 млн. руб.

При введении государственной страховой монополии (декабрь 1918 г.) было установлено, что все государственные предприятия и имущества страхованию не подлежат. В дальнейшем, по мере расширения государственного хозяйства в связи с национализацией не только крупных, но средних и части мелких предприятий, а также по мере превращения кооперации в подсобный орган Наркомпрода, круг объектов страхования еще более сузился. Нетрудовые хозяйства, число которых резко уменьшилось, не подлежали страхованию, поскольку по отношению к ним проводилась политика экспроприации. Что же касается трудовых единоличных хозяйств и всего трудового населения, то, по мере усиления централизации в использовании трудовых ресурсов и в распределении продуктов, страхование все более уступало место социальному обеспечению.

В ноябре 1919 г. было отменено страхование жизни во всех его видах, а также страхование капиталов и доходов, все договоры были аннулированы и взносы перечислены в доход бюджета. Нетрудоспособные и несовершеннолетние, лишившиеся в связи с этим страхового вознаграждения, подлежали социальному обеспечению на общих основаниях. В июле 1920 г. было прекращено взимание взносов с застрахованного имущества, а в декабре государственное имущественное страхование было полностью отменено. Вместо него оказывалась бесплатная государственная помощь (натурой или в исключительных случаях деньгами) пострадавшим от стихийных бедствий трудовым хозяйствам при условии, что их деятельность отвечает интересам рабоче-крестьянского государства.

Таким образом, в 1920 г. была закончена унификация финансовой системы, вызывавшаяся условиями и обстановкой этого периода. Вместо многочисленных департаментов, управлений, инспекций в Наркомфине было организовано три центральных управления: Бюджетно-расчетное, Налоговое и Центральная канцелярия. Основными функциями этого аппарата стали осуществление бюджетных расчетов и распределение денежных знаков. К концу 1920 г. местный аппарат Наркомфина состоял из 77 губернских и 617 уездных финансовых отделов и 53 касс.

4. Государственный бюджет

Жесткая централизация руководства хозяйственной деятельностью, натурализация хозяйственных отношений и все изменения в области финансов нашли свое яркое отображение в государственном бюджете

Обстановка, возникшая в период иностранной военной интервенции и гражданской войны, препятствовала развитию федеральных основ построения государственного бюджета в соответствии с «Декларацией прав народов России». Все же именно в этот период были сделаны первые шаги в этом направлении.

1 июня 1919 г. ВЦИК принял решение[1082], предопределившее финансовые взаимоотношения между советскими социалистическими республиками. Было признано необходимым тесное объединение: 1) военных организаций и военного командования, 2) советов народного хозяйства, 3) железнодорожного управления и хозяйства, 4) финансов, 5) комиссариатов труда советских социалистических республик «с тем, чтобы руководство указанными отраслями народной жизни было сосредоточено в руках одной коллегии». Однако, наступление Деникина и контрреволюционные перевороты в Латвии, Литве и Белоруссии, опиравшиеся на силы интервентов, — прервали летом 1919 г. процесс объединения советских социалистических республик, а вместе с тем и процесс федерального построения советского государственного бюджета. Лишь по мере очищения территории РСФСР и братских советских республик от интервентов и белогвардейцев оказалось возможным развитие федеративного строительства на основе договорных отношений между этими республиками и образование автономных советских республик и автономных национальных областей в пределах РСФСР. Что касается прибалтийских государств — Литвы, Латвии, Эстонии, — то их освобождение последовало лишь в 1940 г.

Конституция РСФСР 1918 г. установила разграничение доходов и расходов Республики на общегосударственные и местные и обязательное составление смет местными Советами. По утвержденному Совнаркомом в декабре 1918 г. «Положению о денежных средствах и расходах местных советов»[1083], каждый Совет имел самостоятельную смету (местный бюджет). Однако падение роли денежных налогов, строгая централизация распределения продуктов, централизованный характер основного источника денежных доходов бюджета — эмиссии, все это ставило местные бюджеты во все большую зависимость от субсидий центра, сводило на нет их самостоятельные доходные источники.

Еще в мае 1919 г. Всероссийский съезд заведующих финансовыми

Перевод предприятий на сметно-бюджетное финансирование предопределил включение в бюджет не только смет управленческого аппарата, расходов на социально-культурные мероприятия и оборону и части накоплений и затрат государственного хозяйства, но и полностью финансовых смет всех государственных предприятий промышленности, сухопутного и водного транспорта, совхозов, аппарата заготовок и распределения продуктов, включая сметы на выдачу ссуд и пособий кооперации. Очевидно, что на базе проведенной национализации средств производства и обращения это должно было резко увеличить объем бюджета в сравнении с динамикой продукции народного хозяйства. В действительности же удельный вес бюджета снизился. Так, например, валовая продукция цензовой промышленности составляла в 1920 г. в золотом исчислении 13,1% уровня 1913 г., расходы же государственного бюджета — 4,4%, а доходы — лишь 0,5%. Бюджет далеко не полно охватывал доходы и расходы государства.

Характерной чертой развития государственного бюджета в период иностранной военной интервенции и гражданской войны является процесс превращения его из денежного бюджета в материальный по мере натурализации хозяйственных отношений в стране. Этот процесс был теснейшим образом связан с делением доходов и расходов бюджета на прямые и оборотные, получившим практическое применение начиная с бюджета на июль — декабрь 1919 г.

Оборотные статьи бюджета не имели значения реальных бюджетных поступлений и затрат и служили лишь целям учета движения материальных ценностей внутри государственного хозяйства, осуществляемого без всякой оплаты. Расчеты между государственными предприятиями и учреждениями производились путем оборотных бухгалтерских перечислений, сводились к простому переписыванию сумм с одних счетов на другие, которое не отражало реальных финансово-экономических требований предприятий или учреждений друг к другу, реальных взаимных денежных обязательств и их выполнения, а было лишь счетным отражением перехода материальных ценностей от одного предприятия к другому. С отменой оплаты за государственные продукты и услуги, предоставляемые и оказываемые населению, сфера движения материальных ценностей без участия денег еще более расширялась. Вместе с тем систематически сокращались в своем реальном выражении прямые доходы и расходы, отображавшие действительные денежные поступления и действительные денежные затраты бюджета.

По мере натурализации отношений внутри государственного хозяйства, проводка оборотных статей через бюджет представлялась все более излишней. На первый план выдвигались чисто материальные расчеты, денежные же расчеты рассматривались как условный измеритель, изо дня в день утрачивающий свое значение. Было принято решение — взаимные расчеты между советскими учреждениями из денежного государственного бюджета исключить и аннулировать без всяких денежных или материальных компенсаций, разработать основы материальных (безденежных) расчетов и новой схемы бюджета.

Невероятные трудности, обусловленные иностранной военной интервенцией и гражданской войной, отразились в большой дефицитности бюджета. При резком сокращении налоговых поступлений и отсутствии доходов от государственных кредитных операций покрывать бюджетный дефицит удавалось только путем усиления бумажно-денежной эмиссии. Однако из-за обесценения денег эффективность эмиссии падала. При росте среднемесячных размеров эмиссии с 2,9 млрд. руб. в июле — декабре 1918 г. до 109,5 млрд. руб. в июле — декабре 1920 г., среднемесячный реальный доход от эмиссии снизился с 27,1 до 10,2 млн. руб.

За 1918—1920 гг. были составлены четыре полугодовых и один (на 1920 г.) годовой бюджет.

Существенная роль поступлений от налогов предусматривалась только в 1918 г., причем и тогда ими покрывалось менее ¼ всех бюджетных расходов. В дальнейшем налоговые поступления резко снизились и доходная часть бюджета в основном свелась к доходам от промышленности, снабженческих операций, транспорта и связи. Но доходы эти составляли небольшую долю бюджетных затрат по соответствующим отраслям хозяйства.

Истощенная империалистической войной, окруженная кольцом блокады и интервенции, Советская страна все же находила ресурсы для хозяйственного и культурного строительства. В этом проявляется поразительный подъем творческой инициативы и энтузиазма масс, вызванный социалистической революцией.

Именно в годы гражданской войны зародился и начал претворяться в жизнь великий ленинский план электрификации страны. В росписях бюджета РСФСР на 1918—1920 гг. были предусмотрены крупные ассигнования на подготовительные мероприятия и строительство электростанций на Свири, Волхове, в Шатуре, Кашире, на орошение Туркестана, шлюзование рек Сухоны и малой Северной Двины, подготовительные работы по сооружению Волго-Донского канала и т.д.

Проводилась широкая система мероприятий в области строительства совхозов и колхозов. Государство оказывало крестьянству не только агрономическую помощь, но и снабжало его сельскохозяйственными машинами, семенами, удобрениями, организовало ремонт машин и орудий. Еще в ноябре 1918 г. Совнарком выделил миллиардный фонд для выдачи пособий и ссуд крестьянам на мероприятия, направленные к подъему сельского хозяйства. На финансирование совхозов было отпущено из бюджета 836,6 млн. руб. в 1919 г. и 8641,1 млн. руб. в следующем году. В крупных масштабах развертывалась работа по обеспечению армии и населения городов продовольствием.

Особенно широкий размах получило после Октябрьской революции социально-культурное строительство. Был введен принцип всеобщности и бесплатности обучения, соответственно с этим расширена школьная сеть. Коренным образом перестраивались методы преподавания, увеличивалось снабжение учебными пособиями и т.д. Устанавливается и расширяется социальное обеспечение учащихся, делающее образование действительно народным, общедоступным. Государство организовало бесплатное питание (горячие завтраки) и снабжение учащихся учебниками, письменными принадлежностями, а при недостатке средств у родителей — также одеждой и обувью, открыло детские клубы и дома-коммуны. Значительно увеличилась сеть средних школ и вузов.

Общую характеристику финансовой политики Советского государства и роли финансов в период иностранной военной интервенции и гражданской войны дал XI съезд партии в резолюции «О финансовой политике»: «В условиях старой экономической политики экономические ресурсы Советского государства были в то же время непосредственно и его финансовыми ресурсами: как снабжение рабочих, служащих и армии, так и обеспечение государственной промышленности сырьем, полуфабрикатами и прочими материалами происходило в натуральной форме; соответственно этому финансовая политика исчерпывалась вопросами распределения денежных знаков, совершенно второстепенное значение которых определялось крайне узкими пределами рыночного оборота»[1084].

Финансовая политика Советского государства в годы интервенции и гражданской войны, как и вся его экономическая политика в то время, была направлена на борьбу с капиталистическими элементами и в этом прежде всего заключается ее коренное отличие от финансовой политики буржуазного государства. Вместе с тем финансовая политика периода «военного коммунизма» была по своим методам политикой вынужденной в связи с гражданской войной, иностранной военной интервенцией и экономической разрухой. В этом ее особенности по сравнению с финансовой политикой на последующих этапах социалистического строительства.

Обстановка данного периода вела к снижению роли денег и финансов. После окончания гражданской войны, победы над интервентами и перехода к нэпу финансы вновь заняли подобающее им место в социалистическом преобразовании общества и послужили одним из важнейших рычагов этого преобразования.

Глава восемнадцатая

КУЛЬТУРНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

1. Организация массовой культурно-просветительной работы

Ленинский план социалистического строительства включал как необходимую составную часть осуществление культурной революции и формирование новой социалистической культуры. Ленин отмечал, что социализм предполагает не только новую экономическую систему и политический строй, но и качественно новый тип культуры, высокий уровень развития науки, литературы и искусства.

Советская страна унаследовала от старой буржуазно-помещичьей России технико-экономическую и культурную отсталость, различия в уровне культуры между городом и деревней, центральными районами и национальными окраинами, между различными социальными группами населения. Социально-экономическая, национальная политика и политика царского правительства в области культуры, «политика народного затемнения», были направлены на политическое, экономическое, национальное и духовное угнетение трудящихся.

Завоевание государственной власти рабочим классом и переход основных средств производства в руки народа создали условия для коренной перестройки всей культурной жизни страны. Ликвидация сословного строя, неравноправия народов и неравенства женщин, отделение церкви от государства и школы от церкви явились необходимыми факторами успешного развития культурного строительства на новых началах. Выступая на III Всероссийском съезде Советов в январе 1918 г., В. И. Ленин говорил: «Раньше весь человеческий ум, весь его гений творил только для того, чтобы дать одним все блага техники и культуры, а других лишить самого необходимого — просвещения и развития. Теперь же все чудеса техники, все завоевания культуры станут общенародным достоянием, и отныне никогда человеческий ум и гений не будут обращены в средства насилия, в средства эксплуатации»[1085].

Конкретный план культурного развития страны, разработанный В. И. Лениным и партией, предусматривал комплексное решение многих сложных задач. Важнейшими из них являлись сохранение и использование культурного наследия, приобщение народных масс к культуре, демократизация культуры, формирование кадров советской интеллигенции, идеологическая борьба на культурном фронте, строительство новой социалистической культуры. Особенно важной задачей

Коммунистическая партия и Советское правительство сразу же после победы революции приступили к осуществлению широких мероприятий в области культуры. Ликвидировались старые, антинародные, реакционные институты культуры, которые служили орудием одурманивания и духовного порабощения трудящихся масс, создавались новые, советские культурные учреждения. Для руководства культурным строительством в ноябре 1917 г. был создан Народный комиссариат просвещения, который по решению II Всероссийского съезда Советов являлся центральным органом в этой области. В Народном комиссариате просвещения РСФСР работали видные деятели Коммунистической партии и ученые: А. В. Луначарский, М. Н. Покровский, О. Ю. Шмидт, Н. К. Крупская и др. Одновременно были созданы Государственная комиссия по просвещению, отделы народного образования при местных Советах, коллегии по делам музеев и охраны памятников искусства и старины и другие органы культуры, во главе которых стали представители пролетарской власти.

В первые годы Советской власти важную роль в деле просвещения ранее отсталых народов России, приобщения их к культуре сыграл Народный комиссариат по делам национальностей и его 18 национальных комиссариатов и отделов, целью которых было содействовать духовному развитию и коммунистическому воспитанию трудящихся масс с учетом особенностей их быта, культуры и экономики. Созданный в ноябре 1917 г. по решению II Всероссийского съезда Советов, этот орган работал в тесном контакте с руководством Наркомпроса РСФСР. В мае 1918 г. при Наркомнаце была образована специальная культурно-просветительная комиссия.

Коммунистическая партия и Советское правительство не только провозгласили право всех народов России на свободное развитие, но и оказывали им практическую помощь в хозяйственном и культурном строительстве, обеспечивали, по возможности, условия для возрождения и подъема экономики и культуры, чтобы в будущем «догнать ушедшую вперед Центральную Россию»[1086].

Наряду с Наркомпросом и Наркомнацем культурно-просветительскую работу уже в первые годы Советской власти развернули советские профсоюзы (через 1471 культотдел в городах и уездах, культмассовые комиссии при фабзавкомах), политические органы Красной Армии, продотряды и комитеты бедноты в деревне и т.д. Всей работой руководили партийные организации, ЦК РКП(б).

В ходе строительства новой, социалистической культуры прежде всего встал вопрос об отношении к культурному наследию прошлого, о его месте в создании нового общества. В. И. Ленин и партия призывали рабочих и крестьян бережно относиться к культурному наследию и вели борьбу с теорией так называемой «чистой» пролетарской культуры. «Пролетарская культура, — говорил В. И. Ленин на III съезде комсомола,[1087].

Одновременно Советское государство принимало меры к сохранению и использованию в интересах народных масс культурных ценностей: дворцов, музеев, художественных сооружений, архивохранилищ, памятников старины и т.д. Поэтому наряду с упомянутой Коллегией по делам музеев и охране памятников искусства и старины при Наркомпросе в первые месяцы революции действовал созданный в декабре 1917 г. специальный Народный комиссариат имуществ Республики, в обязанности которого входила охрана культурных и исторических ценностей государства.

Советская власть национализировала Третьяковскую галерею, галереи Щукина, Морозова, Остроухова в Москве, Эрмитаж в Петрограде и десятки других ценнейших памятников и собраний художественно-исторических ценностей. В 1918—1920 гг. Наркомпрос взял на учет свыше 550 старинных усадеб, около тысячи частных коллекций, почти 200 тыс. произведений искусства. Владельцам усадеб и наиболее ценных коллекций и собраний были выданы сотни правительственных охранных грамот[1088]. Все сокровища культуры стали достоянием рабочих и крестьян, важнейшим средством коммунистического воспитания трудящихся.

Одной из важнейших задач культурного строительства была борьба с неграмотностью — тяжелым наследием царизма. В дореволюционной России около 4/5 детей и подростков не имели возможности получать образование[1089]. Около 72% населения в возрасте 9—49 лет не умело ни читать, ни писать. Еще хуже обстояло дело в национальных районах. Так, по данным переписи населения 1897 г., на территории современного Таджикистана численность неграмотного населения в возрасте 9—49 лет составляла около 98%, Киргизии — 97%, Узбекистана — 96%. Свыше 40 народностей не имели даже своей письменности[1090]. «Такой дикой страны, — писал В. И. Ленин в 1913 г., — в которой бы массы народа настолько были ограблены в смысле образования, света и знания, — такой страны в Европе не осталось ни одной, кроме России»[1091].

Ликвидация неграмотности была необходимым условием приобщения рабочих и крестьян к культуре, к государственной и политической деятельности. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что неграмотный человек стоит вне политики. Без ликвидации неграмотности невозможно ни поднять народное хозяйство, ни осуществить электрификацию. Массовая неграмотность трудящихся была серьезным препятствием на пути строительства социалистического общества.

Широкая работа по овладению грамотой развернулась уже в первый год революции. Особый размах борьба с неграмотностью приобрела с принятием Совнаркомом 26 декабря 1919 г. декрета «О ликвидации безграмотности[1092]. Декретом устанавливалось, что все население республики в возрасте от 8 до 50 лет, не умеющее читать или писать, обязано обучаться грамоте на родном или русском языке, по желанию. Это был первый государственный акт Советской власти о всеобщем обязательном обучении.

В июле 1920 г. была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации неграмотности, на которую возлагалось непосредственное руководство осуществлением этой задачи. Все культурные силы добровольно и в порядке трудовой повинности были привлечены к этому делу. К концу 1920 г. обучением неграмотных занималось около 200 тыс. человек[1093]. Все обучающиеся получали материальные льготы на все время обучения: сокращение рабочего дня на 2 часа с сохранением заработной платы, а в военных отраслях — дополнительную оплату в полуторном размере за 2 часа обучения после рабочего дня. Преподаватели школ ликбеза обеспечивались продовольствием и одеждой по высшей категории снабжения и т.д.

По всей стране создавались школы грамоты, кружки, группы, пункты по ликвидации неграмотности. Особое внимание уделялось изданию букварей для взрослых. Большими тиражами издавались буквари «Долой неграмотность», специальные буквари для красноармейцев, крестьян. Началось издание национальных букварей и учебников для взрослых.

Усилия Коммунистической партии, возглавившей решительное наступление на безграмотность, уже к концу гражданской войны дали свои первые положительные результаты. За первые три года Советской власти грамоте было обучено 7 млн. человек, в том числе около 3 млн. человек в 1920 г.[1094] В 1920 г. на 1000 человек населения Советской Республики (Европейской России, Северного Кавказа и Западной Сибири) уже приходилось 319 грамотных против 223 в 1897 г.[1095] Конечно, война, хозяйственная разруха, временная вражеская оккупация части Советской территории не позволили сделать все, что намечалось. Оценивая проведенную работу, В. И. Ленин в декабре 1920 г. говорил: «…сделано много в сравнении с тем, что было, но мало в сравнении с тем, что нужно»[1096].

Советское государство сразу начало большую культурно-просветительную работу среди трудящихся. Революция вызвала к жизни невиданные в прошлом формы и методы культурного просвещения и воспитания, которые диктовались необходимостью приобщения рабочих и крестьян к активной общественной жизни. Возникли такие массовые очаги и учреждения просвещения трудящихся, как рабочие клубы, избы-читальни, красные уголки, школы ликвидации неграмотности, библиотеки-передвижки, агитпоезда, агитпароходы и т.п.

Важнейшим средством политического просвещения трудящихся, подъема их культуры была большевистская печать. Совет Народных Комиссаров 27 октября 1917 г. принял декрет о печати, на основании которого закрывались контрреволюционные, буржуазные газеты по всей стране. Одновременно партия и правительство принимали энергичные меры для создания и развития советской печати. Тиражи партийных и[1097]

Большое внимание уделяла партия налаживанию издательского дела. 29 декабря 1917 г. ВЦИК утвердил декрет «О Государственном издательстве»[1098]. Наркомпросу поручалось организовать массовое издание литературы, в первую очередь классиков русской и мировой литературы. Сочинения классиков русской литературы были объявлены исключительным достоянием государства. Только за 1918—1919 гг. было осуществлено 500 изданий партийной, художественной, научной и учебной литературы. Массовым тиражом начали издаваться произведения К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, агитационно-пропагандистская литература. Были изданы произведения Н. А. Некрасова, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, Н. В. Гоголя, М. Е. Салтыкова-Щедрина, И. А. Крылова и других великих писателей. В 1920 г. началась подготовка издания сочинений Маркса и Энгельса. По предложению делегатов IX съезда РКП(б) было начато первое издание собрания сочинений В. И. Ленина.

Большую политико-воспитательную работу в массах вели народные дома и клубы, где проводились лекции и беседы, ставились спектакли, трудящиеся участвовали в разнообразных самодеятельных и общеобразовательных кружках. В 1920 г. в ведении профсоюзов находилось более 2 тыс. клубов и свыше 4 тыс. народных домов.

На службу культурному просвещению и воспитанию рабочих и крестьян были поставлены библиотеки. В. И. Ленин уделял библиотечному делу особое внимание, требуя выполнения главной задачи библиотек — продвижения книги в гущу народа. Сразу же после Октябрьской революции, вспоминал А. В. Луначарский, — В. И. Ленин говорил ему в связи с назначением его наркомом просвещения: «Постарайтесь обратить в первую голову внимание на библиотеки. Надо заимствовать в передовых буржуазных странах все те формы широкого распространения библиотечных книг, которые там выработаны. Поскорее надо сделать книгу доступной массе»[1099]. Советская власть провела национализацию крупнейших книжных собраний, за исключением библиотек ученых и деятелей литературы и искусства. Миллионы книг из частных собраний и библиотек поступили в научные и массовые библиотеки, стали доступными для широкого круга читателей. Московская Румянцевская библиотека (ныне Государственная библиотека им. В. И. Ленина) за 1918—1920 гг. удвоила свои фонды, получив более полутора миллионов национализированных книг.

3 ноября 1920 г. был издан декрет Совнаркома о централизации библиотечного дела и создании единой библиотечной сети РСФСР. К концу гражданской войны в стране насчитывалось почти 27 тыс. библиотек, против 13,9 тыс. в 1913 г. Число изб-читален к концу 1920 г. составило около 40 тыс.[1100]

Одновременно театры, музеи, кинотеатры существенным образом изменили характер своей работы, став доступными для рабочих и крестьян,

Сеть музеев и театров значительно выросла. Театры были национализированы в 1919 г. Они перешли в ведение Центрального театрального комитета при Наркомпросе. В эти годы создаются новые театры — им. Революции, студия Вахтангова и другие в Москве, театр им. Шевченко в Киеве и т.п. Огромное распространение получил самодеятельный театр. Открывались новые музеи, государственной собственностью стали бывшие дворянские дворцы и усадьбы.

В 1917—1920 гг. начало создаваться советское кино. В марте 1918 г. был введен рабочий контроль над кинопромышленностью. Одновременно принимались и практические меры к созданию советской кинематографии. В конце августа 1919 г. была осуществлена национализация кинофабрик, прокатных контор и кинотеатров. Создавались первые советские хроникально-документальные и художественные фильмы.

2. Новая система народного образования

Социалистическое государство с первых шагов своей деятельности поставило целью коренное преобразование системы начального, среднего и высшего образования, создание новой советской школы, служащей интересам народа.

В царской России было крайне мало дошкольных детских учреждений и школ. Среднее и высшее образование было недоступно трудящимся. На народное образование расходовались гроши, расходы на просвещение в царском бюджете составляли в среднем 3%. В 1913 г. на нужды просвещения царские власти тратили на одного жителя в среднем около 1 руб. 70 коп., т.е. в 2—3 раза меньше, чем в Германии, Англии, Бельгии и т.д. При этом многие рабочие и крестьяне не пользовались и этим минимумом. Расходы на образование рабочих во многих городах были меньше 1 руб., а на образование крестьян во многих губерниях приходилось по 16—50 коп. на душу в год.

Основные принципы развития народного образования в Советской стране были определены в Программе РКП(б), принятой VIII съездом партии. В ней подчеркивалась необходимость «превращения школы из орудия классового господства буржуазии в орудие полного уничтожения деления общества на классы, в орудие коммунистического перерождения общества»[1101]. В Программе были намечены важнейшие мероприятия но развитию народного образования: создание сети дошкольных учреждений: яслей, садов, детских домов; введение бесплатного и обязательного общего и политехнического (знакомящего в теории и на практике со всеми главными отраслями производства) образования для всех детей обоего пола до 17 лет; широкое развитие профессионального образования для лиц от 17-летнего возраста в связи с общими политехническими знаниями; обеспечение широкого доступа рабочим и крестьянам в высшую школу.

В труднейших условиях Советское государство строило новую систему народного образования, призванную воспитывать квалифицированных, политически грамотных, всесторонне образованных строителей нового общества. Партия большевиков и правительство уделяли большое[1102].

С первых шагов дошкольные детские учреждения стали развиваться как учреждения государственные, массовые и общедоступные. Это отвечало задачам раскрепощения женщин, привлечения их к общественному труду и осуществления принципов коммунистического воспитания детей. К концу 1920 г. было создано 830 яслей, 613 домов матери и ребенка.

Советская власть провела революционную перестройку общеобразовательной школы. Все школьное дело концентрировалось в руках государства, школы передавались в систему Наркомпроса. 23 января 1918 г. ленинским декретом церковь была отделена от государства и школы. Были ликвидированы сословность школы, все привилегии отдельных учебных заведений. Советское правительство в декабре 1917 г. ввело новое правописание, облегчившее широким массам усвоение русской грамоты.

Положением о единой трудовой школе, опубликованным 16 октября 1918 г., упразднялось деление школ на начальные школы, гимназии, реальные училища и т.д. Создавалась единая трудовая школа с разделением на две ступени: I (5 лет обучения) — для детей от 8 до 13 лет и II (4 года обучения) — для детей от 13 до 17 лет. Было установлено 9-летнее обучение вместо 12-летнего, совместное обучение мальчиков и девочек, полное национальное равноправие учащихся, отменялась плата за обучение. Провозглашалась необходимость политехнического образования. Принимались меры к составлению новых школьных программ и пересмотру учебных пособий.

Для организации школьного дела большое значение имела борьба Коммунистической партии за привлечение учителей к решению задач социалистического строительства. В начале революции значительная часть преподавателей находилась в оппозиции к Советской власти, саботировала ее мероприятия. Однако, видя успехи социалистического государства, учителя в большинстве своем активно включились в строительство новой школы. Этому способствовала и забота Советского правительства об улучшении материального положения учителей: им была значительно повышена заработная плата, выдавались единовременные пособия. Одновременно развернулась большая работа по подготовке новых педагогических кадров. Были созданы новые институты народного образования, практиковалась организация губернских и уездных краткосрочных курсов для подготовки и переподготовки преподавательских кадров. К концу 1920 г. в стране функционировало 55 педагогических вузов — в 2,5 раза больше, чем в дореволюционной России. Контингент учащихся в них достиг 10 тыс. человек[1103]. В этом году окончило институты и начало преподавательскую работу около 5 тыс. учителей.

К концу 1920 г., а в национальных республиках несколько позже, завершился[1104]. Особенно показательным был рост числа школ в национальных районах Востока. До революции в Туркестане имелось всего 50 светских школ с 2 тыс. учащихся, а в небольшом числе мусульманских школ (медресе) учились преимущественно дети баев и мулл. К концу 1920 г. здесь уже было 2022 начальные школы, в которых обучалось 165 тыс. учеников. Несмотря на огромные трудности тех лет, в Советском Туркестане каждый год открывалось все больше школ[1105].

С первых лет Советской власти в нашей стране стало развиваться профессионально-техническое образование.

В дореволюционной России имелись средние и низшие технические училища, школы ремесленных учеников, низшие ремесленные школы и др. Однако организованная подготовка квалифицированных рабочих в этих учебных заведениях занимала незначительное место. По данным ЦСУ, в 1914/15 учебном году в России насчитывалось 1419 низших профтехнических учебных заведений с 93,2 тыс. учащихся, что составляло всего 3—4% по отношению к численности рабочих[1106]. Основная масса рабочих приобретала квалификацию путем многолетней практической выучки непосредственно в процессе производства. Существовавшие в царской России профтехнические учебные заведения были использованы Советским государством для создания на их базе новой системы подготовки квалифицированных рабочих кадров.

В 1918 г. было введено обязательное обучение (общее и профессиональное) подростков в возрасте от 15 до 17 лет, работающих на фабрично-заводских, ремесленных, торгово-промышленных и других предприятиях и в учреждениях. Для рабочей молодежи были созданы школы-клубы с двухгодичным сроком обучения. Но эти учреждения не были связаны с производством и не давали профессиональной подготовки. Для устранения этого недостатка был принят декрет Совнаркома «О мерах к распространению профессионально-технических знаний», подписанный В. И. Лениным 30 июня 1919 г. В нем указывалось, что «необходимым условием окончательного торжества рабоче-крестьянской революции является поднятие производительности народного труда, а… наиболее быстрым и верным способом такого поднятия является распространение в широких народных массах профессионально-технических знаний и умений».

В июле 1920 г. В. И. Ленин подписал декрет «Об учебной профессионально-технической повинности». В целях поднятия технической подготовки широких масс рабочих и удовлетворения острой нужды промышленности в квалифицированной рабочей силе было введено обязательное профессионально-техническое обучение для всех рабочих в возрасте от 18 до 40 лет (за исключением лиц, имеющих подготовку в объеме не ниже бывших ремесленных училищ или же обучающихся в технических учебных заведениях).

Большое внимание профессионально-техническому образованию уделил IX съезд партии, в резолюции которого указывалось: «Должна быть широко поставлена популяризация естественнонаучных и технических знаний (электрификация, научное земледелие и т.д.), профессиональное образование всех типов и разрядов, курсы для подготовки инструкторов и комиссаров труда, издание учебников, пособий, кинематографических лент и т.д.; должны быть призваны все научные силы для разработки вопросов техники и научной организации промышленности и должны быть созданы и всемерно поддержаны институты для научных изысканий и изобретений»[1107].

Эти мероприятия послужили толчком к развитию профессионально-технического образования. С сентября 1920 г. по июль 1921 г. только по Российской Федерации число профессионально-технических школ и курсов увеличилось с 1360 до 4842, а число обучающихся в них — с 62 266 до 232 908 человек.

В первые годы Советской власти началась также перестройка и высшей школы. Необходимо было ликвидировать монополию эксплуататорских классов на высшее образование. Высшая школа должна была готовить кадры новой, советской интеллигенции. Но именно здесь позиции буржуазии были особенно сильны. Профессорский состав вузов в значительной части был настроен антисоветски. Среди студентов были выходцы из эксплуататорских классов. Реакционные элементы упорно отстаивали лозунг «автономии» высшей школы, что означало на деле свободу пропаганды чуждых трудовому народу идей и взглядов. Партия и правительство проводили гибкую политику по отношению к буржуазной профессуре. Они решительно боролись с открытыми врагами народной власти. Одновременно с помощью общественных организаций велась воспитательная работа по вовлечению буржуазной интеллигенции в строительство высшей школы. Для опытных старых профессоров создавали хорошие материальные условия, необходимые для успешной работы. Значительная часть профессоров и преподавателей начинала сотрудничать с Советской властью, включалась в подготовку новых кадров.

В 1917—1920 гг. вузы пополнились преданными Советской власти преподавателями. В высших учебных заведениях были восстановлены на работе передовые ученые, которых царское правительство по политическим мотивам не допускало к профессорско-преподавательской деятельности. На педагогическую работу в вузы было приглашено также много специалистов-практиков.

В первые годы строительства советской высшей школы ЦК партии направил в вузы значительную группу ответственных партийных работников, которые возглавили многие учебные заведения и активно помогали партии в практической перестройке высшего образования.

Большое значение для преобразования высшей школы имело коренное изменение социального состава студентов. Декрет Совнаркома от 2 августа 1918 г. «О правилах приема в высшие учебные заведения»[1108] отменял все существовавшие ранее ограничения при приеме в вузы. Каждый, достигший 16 лет, мог быть зачислен студентом любого высшего учебного заведения. В первую очередь предоставлялась возможность учиться детям рабочих и беднейших крестьян. Государство обеспечивало их стипендиями и общежитиями. Отменялась плата за обучение.

Чтобы помочь трудящимся достичь определенного общеобразовательного уровня, позволяющего освоить программу высших учебных заведений, в сентябре 1919 г. было принято решение о создании при университетах рабочих факультетов. По сути дела это были подготовительные курсы, где рабочие и крестьяне получали основные знания в объеме средней школы. В соответствии с декретом Совета Народных Комиссаров от 13 сентября 1920 г.[1109] в целях «широкого вовлечения пролетарских и крестьянских масс в стены высшей школы» рабочие факультеты организовывались и при всех технических институтах. Уже осенью 1920 г. в Советской России насчитывалось 32 рабфака с 17 тыс. учащихся[1110]. Организация рабфаков позволила быстро подготовить для высших учебных заведений тысячи рабочих, крестьян, бывших красноармейцев.

Началась перестройка учебного процесса и разработка новых учебных программ с целью приближения обучения к потребностям народного хозяйства. В области преподавания общественных наук создавались новые программы, построенные на основе марксистско-ленинской методологии. Для подготовки квалифицированных марксистских кадров — в том числе и для вузов — в 1919 г. в Москве открылся Коммунистический университет им. Свердлова.

Значительно расширялась сеть вузов. В августе 1918 г. по инициативе М. В. Фрунзе был создан Политехнический институт в Иваново-Вознесенске[1111]. В сентябре того же года для обеспечения народного хозяйства страны специалистами в области горного дела была организована Московская горная академия[1112]. Позднее на базе академии было создано шесть отраслевых высших учебных заведений — Горный, Нефтяной, Геологоразведочный и Торфяной институты, а также Институт стали и Институт цветных металлов и золота.

В январе 1919 г. Совет Народных Комиссаров принял решение об открытии шести новых университетов[1113]. 19 октября 1920 г. В. И. Ленин подписал декрет от учреждении Уральского государственного университета[1114]. Для Урала и Сибири был создан важный центр науки, подготовивший впоследствии немало специалистов в различных областях хозяйства и культуры.

До Октябрьской революции в Средней Азии не было ни одного вуза. Поэтому организация в 1920 г. первого в этих краях высшего учебного заведения — Туркестанского государственного университета — явилась важным событием в культурной и хозяйственной жизни народов Средней Азии. Правительство направило в Ташкент квалифицированные преподавательские кадры из Москвы и Петрограда, оборудование, учебную литературу.

В 1919/20 учебном году в Советской стране имелось 204 высших учебных заведения, в которых обучалось свыше 220 тыс. человек[1115]. Среди вновь поступивших студентов было много женщин, которым при царизме доступ к высшему образованию был почти полностью закрыт. В Московском университете они составляли 1/3 учащихся.

3. Развитие науки

Построить социалистическое общество невозможно без широкого использования науки и техники, продвижения научных знаний в массы. Вот почему Советское государство, перестраивая и организуя жизнь общества на социалистических началах, большое значение придавало развитию науки.

Царизм тормозил развитие науки. В дореволюционной России насчитывалось всего около 300 научных учреждений. Разобщенность исследований и распыленность научных сил были характерными чертами дореволюционной науки. Расходы на содержание научных учреждений были мизерными, что препятствовало развертыванию наиболее перспективных направлений науки. Многие открытия и изобретения из-за бюрократических препон не находили применения в России, не получали дальнейшего научного развития.

В первые же месяцы после победы Октябрьской революции Советское государство берет на себя заботу о развертывании научно-исследовательской работы в стране и выдвигает задачу использования науки и техники для восстановления и подъема экономики России. Уже в декабре 1917 г. в составе Наркомпроса начал работать Научный отдел, координирующий деятельность всех научных учреждений и организаций.

Исходя из ленинских указаний, в январе 1918 г. Наркомпрос обратился к руководству Академии наук с предложением направить усилия ученых на решение первоочередных народнохозяйственных задач, что получило сочувственный отклик. В апреле 1918 г. в знаменитом «Наброске плана научно-технических работ» Ленин рекомендовал ВСНХ поручить Академии наук «образовать ряд комиссий из специалистов для возможно более быстрого составления плана реорганизации промышленности и экономического подъема России»[1116].

Ленинский план научно-технических работ был направлен на всемерное и всестороннее развитие науки и прежде всего тех ее отраслей, которые могли помочь Советскому государству добиться рационального размещения производительных сил и завоевания экономической независимости страны.

Для практического претворения в жизнь программы развития науки в 1918 г. был организован научно-технический отдел ВСНХ. В его работах участвовали видные ученые и инженеры. Советское государство осуществляло планомерное руководство наукой, укрепляя материально-техническую базу научных учреждений, оказывая поддержку творческой работе ученых в трудных условиях войны и разрухи. В марте 1920 г. по указанию Ленина была создана комиссия по улучшению быта ученых. К концу 1920 г. около 5 тыс. ученых получали повышенные академические пайки.

Установление тесных связей Академии наук с Советским государством означало поворот в жизни Академии и открыло широкие горизонты для подъема науки. В ее системе особенно интенсивно стали развиваться те области знаний, которые имели прикладное значение. В составе Академии наук были созданы новые научные учреждения, которые были призваны оказывать помощь народному хозяйству.

К решению этих задач была привлечена постоянная комиссия Академии наук по изучению естественных производительных сил России (КЕПС), образованная во время империалистической войны.

В 1917—1920 гг. в составе КЕПС было несколько отделов. Так, соляной отдел КЕПС занимался исследованием соляных озер Крыма для получения солей магния. В мае 1918 г. был образован отдел оптики, преобразованный вскоре в Государственный оптический институт.

Большое значение для последующего развития науки имели такие отделы КЕПС, как отдел природных ископаемых во главе с академиком А. Е. Ферсманом; отдел исследования Севера под руководством академика А. П. Карпинского; отдел животноводства и почвенный отдел.

Большое значение для будущего химической науки имели созданный в КЕПС отдел по редким элементам и радиоактивным веществам (во главе с академиком В. И. Вернадским), а также Институт физико-химического анализа, Химический институт и Институт платины. Институт физико-химического анализа был организован под руководством крупнейшего ученого-химика, академика Н. С. Курнакова уже в 1917 г. в нем по поручению ВСНХ начались исследования легких сплавов алюминия и магния для электротехнической промышленности. В 1918 г. под руководством В. И. Вернадского были организованы изучение и добыча радиоактивных веществ. В Платиновом институте были разработаны рациональные методы получения чистой платины и сопутствующих ей ценных для промышленности металлов — иридия, радия и др.

Кроме того, в координации с Академией наук работал основанный при непосредственном ее участии Радиевый институт. Для более тесного сотрудничества научных сил Академии наук и промышленности в 1920 г. была образована Радиевая ассоциация — прообраз будущих форм сотрудничества академических учреждений с промышленностью.

В рассматриваемый период под руководством академика А. Ф. Иоффе в Государственном рентгенологическом институте был основан Физико-технический отдел, ставший впоследствии одним из наиболее значительных институтов в системе академии. А. Ф. Иоффе выполнил ряд работ по рентгенографическому изучению кристаллов, полупроводников и т.д. В мае 1919 г. был создан Государственный научно-исследовательский керамический институт.

В области теоретических исследований большое значение имели труды академиков А. А. Маркова по решению задач теории вероятностей и математической статистики, В. А. Стеклова (математическая физика и гравиметрия), Я. В. Успенского (теория чисел), академика А. Н. Крылова (теория кораблестроения).

В ведение Академии наук в этот период были переданы Пушкинский Дом (Институт русской литературы), Толстовский музей.

В 1918 г. была основана Социалистическая академия общественных наук, позднее переименованная в Коммунистическую академию при ЦИК СССР. Это новое учреждение должно было укрепить «изучение и преподавание социальных знаний и смежных наук с точки зрения научного социализма и коммунизма». Комакадемия сыграла значительную роль в подготовке марксистских кадров советских ученых по общественным наукам, в организации и проведении научных исследований в этих областях. При Социалистической академии в конце 1920 г. в Москве был открыт Институт Маркса и Энгельса.

Научные учреждения страны, прежде всего академические, получали

Консолидации научных сил страны содействовали проведенные при активном и непосредственном участии Академии наук всероссийские, а после образования Союза ССР — всесоюзные съезды ученых. В мае 1920 г. Академия наук провела совещание по вопросам Севера России, на которое было представлено около 100 докладов.

Академик И. П. Павлов вел исследования в области физиологии, и к этому времени были достигнуты значительные успехи в изучении условных рефлексов.

Уже первые шаги развития советской науки характеризовали ее своеобразие — тесную связь с запросами народного хозяйства страны и общества в целом.

В работах созданной в феврале 1920 г. Государственной комиссии по электрификации России (ГОЭЛРО) во главе с Г. М. Кржижановским принимали активное участие более 200 ученых и специалистов. Для осуществления перспективного плана на 10—15 лет требовались большие промышленные и сырьевые ресурсы, в их изыскании значительное место принадлежало науке.

В. И. Ленин еще в 1918 г. обращал внимание на перспективность изучения и освоения богатств Курской магнитной аномалии. В феврале 1919 г. во главе с академиком П. П. Лазаревым была создана Комиссия по изучению Курской магнитной аномалии; летом 1919 г. начались полевые гидрографические и магнитологические работы. Ученые установили наличие громадных залежей железной руды.

В полярные области и Центральную Азию, в Западную Монголию направлялись минералогические экспедиции. Широкие исследования проводили почвоведы, обрабатывая материалы, накопленные в дореволюционный период. Севастопольская биологическая станция Академии наук приступила к систематическим исследованиям глубин Черного моря. Изучались типы и классы животных, населяющих территорию СССР, что было необходимо для будущего развития скотоводства, рыболовства, пушного промысла, а также для борьбы с сельскохозяйственными вредителями.

Наряду с сетью академических учреждений в эти годы начала складываться система научно-исследовательских институтов и организаций при НТО ВСНХ, перед которыми ставилась задача непосредственного обслуживания нужд народного хозяйства. С этой целью были созданы новые научно-исследовательские институты: Центральный аэрогидродинамический (ЦАГИ), прикладной химии, исследования твердого вещества, текстильный и др. Одним из первых возник по указанию Ленина Российский пищевой научно-технический институт, который занимался изысканием новых методов обработки пищевых продуктов.

Все это говорит о том, что в первые годы революции были заложены основы новой, социалистической культуры, положившие начало культурной революции в нашей стране. Это стало возможным благодаря тому, что рабочий класс в союзе с беднейшим крестьянством под руководством партии большевиков завоевал государственную власть и создал действительные условия для культурного роста трудящихся масс.

Глава девятнадцатая

ЛЕНИНСКИЙ ПЛАН ЭЛЕКТРИФИКАЦИИ РОССИИ (план ГОЭЛРО)

1. Подготовка первого перспективного хозяйственного плана

Во время иностранной интервенции и гражданской войны, когда основные силы страны были мобилизованы на защиту Родины, Ленин, большевистская партия не переставали уделять внимание перспективам строительства социалистической экономики. Ленин и в годы войны продолжал разрабатывать программные вопросы перехода от капитализма к социализму, конкретизировать и развивать план построения социализма и перехода к коммунизму.

Огромное значение Ленин придавал теоретической разработке основных положений Программы Коммунистической партии, которая была принята VIII съездом партии в марте 1919 г. В Программе партии были определены задачи развертывания социалистического строительства и указаны пути победы социализма, намечены основы экономической политики государства рабочих и крестьян. Обоснованию исторических задач построения социализма и перехода к коммунизму посвящены написанные Лениным в эти годы работы «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата», «Великий почин», «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» и др. Анализируя опыт Великой Октябрьской социалистической революции и первых преобразований общества на социалистических началах, Ленин подчеркивает международное значение этого опыта, подтверждающего общие закономерности перехода от капитализма к социализму, перерастания социализма в коммунизм.

Ленин уделил много внимания теоретической разработке вопросов о путях построения социалистического общества, создания материальной базы социализма и коммунизма, достижения более высокого, чем в капиталистических странах, уровня развития производительных сил и производительности труда, вовлечения трудящегося крестьянства в социалистическое строительство через кооперацию. Он добивается конкретизации программных задач социалистического строительства и воплощения их в перспективные и текущие хозяйственные планы. Уже в первый год социалистической революции, как показано выше, была начата работа по подготовке научного плана хозяйственного строительства, плана восстановления и развития народного хозяйства на основе передовой техники. Эта работа продолжалась и в годы интервенции и гражданской войны.

В этот период в стране продолжалось строительство социализма — развивалась общественная собственность, охватывая новые области хозяйственной жизни, появлялись и множились новые ростки социалистической

В эти годы развиваются объективные предпосылки (рост общественной собственности, укрепление командных высот народного хозяйства) планового руководства хозяйственной жизнью; умножается опыт плановой организации промышленного производства на национализированных предприятиях, регулирования мелкотоварного крестьянского хозяйства, ограничения и вытеснения капиталистического хозяйства. С расширением социалистической собственности увеличивалась необходимость наряду с текущими хозяйственными планами также перспективных хозяйственных планов, рассчитанных на много лет вперед.

После разгрома колчаковских и деникинских армий — основных сил иностранной интервенции и белогвардейской контрреволюции — страна получила временную передышку, и советский народ мог направить большие силы на хозяйственное строительство. К этому времени диктатура пролетариата сосредоточила и закрепила в своих руках командные высоты народного хозяйства; основные средства производства — крупная промышленность, земля, транспорт — стали социалистической собственностью. Советское государство имело в своем распоряжении известные материальные ресурсы, необходимые для начала развертывания хозяйственного строительства на основе перспективного плана.

Для этого, указывал Ленин, необходимы были прежде всего хотя бы минимальные фонды продовольствия и топлива. Этот минимальный фонд продовольствия в распоряжении государства — «приблизительный минимум, без которого строить нельзя», — Ленин исчислял тогда примерно в 320 млн. пуд. К 15 декабря 1920 г. было собрано 155 млн. пуд. продовольствия; всего предполагалось собрать до 300 млн. пуд. При таком фонде можно было начать восстановление промышленности, возрождение транспорта, можно было прокормить рабочих, двинуть десятки и сотни тысяч рабочих туда, куда потребуют интересы хозяйственного строительства. Без такого фонда было «невозможно даже подходить к великим задачам электрификации России»[1117].

Улучшалось положение и с топливом. Был освобожден Донбасс, налаживалась добыча нефти в освобожденном Баку, увеличивались заготовки дров. Страна начала преодолевать топливный голод. Широкие перспективы открывались для развития добычи торфа в связи с советским изобретением гидравлического способа торфодобычи.

Создание единого хозяйственного плана было подготовлено к этому времени и со стороны организационной — опытом планомерного регулирования советского народного хозяйства, особенно за два последних (1919—1920) года, когда Совнарком и Совет Обороны многое сделали для фактического объединения практической деятельности экономических наркоматов и ведомств. Это также явилось одной из основных предпосылок действительной подготовки единого хозяйственного плана.

После осуществления социалистической революции, завоевания власти пролетариатом и перехода средств производства в общественную[1118]. Впервые в истории человечества такая возможность стала реальностью в нашей стране в связи с победой Великой Октябрьской социалистической революции.

После того как советский народ разгромил основные силы интервентов и внутренней контрреволюции, Ленин, партия поставили перед хозяйственными органами и научными силами республики задачу срочно подготовить проект общегосударственного плана восстановления и преобразования народного хозяйства на основе электрификации страны.

С самого начала строительства социализма Коммунистическая партия добивалась широкого привлечения научных и технических сил к составлению и научному обоснованию планов развития народного хозяйства для использования в интересах трудящихся всех достижений науки и техники. Научно-техническая работа Академии наук, всех научно-исследовательских институтов и лабораторий направлялась заданиями партии и правительства. Несмотря на трудности военного времени, Советское государство выделяло значительные средства для развития науки и техники, фонды продовольствия для снабжения научных работников.

Весьма показательно, что в годы интервенции и гражданской войны в Советской России создавались новые научно-исследовательские институты и лаборатории, принимались меры, направленные на развитие науки и ее сближение с производством. Выдающееся научное и практическое значение имели работы советских ученых и техников в области электрификации народного хозяйства. Партия и правительство широко развернули работы по составлению проектов электрификации районов и общего плана электрификации всей страны, привлекая к этому лучшие научные и технические силы России.

Советские хозяйственные ведомства в центре и на местах, Академия наук, различные научно-исследовательские институты и общества проводили работы по изучению природных богатств, источников энергии, исследованию многих проблем, связанных с электрификацией народного хозяйства, в области проектирования больших и малых электростанций.

Советские ученые и специалисты разработали много важных научно-технических проблем и подготовили обширные материалы по электрификации народного хозяйства.

Одновременно с подготовкой общей программы электрификации страны в центре и на местах разрабатывались планы строительства электростанций в городах и деревнях. Эти работы осуществлялись но заданиям местных партийных организаций губернскими и уездными советами народного хозяйства, их электроотделами и другими организациями и ведомствами. По призыву Коммунистической партии во всех районах страны развертывались работы по электрификации народного хозяйства.

Подготовка проектов электрификации важнейших районов страны, начатая с первого года социалистической революции и продолжавшаяся в период интервенции и гражданской войны, заложила научные и

О составлении государственного плана электрификации Советской страны В. И. Ленин писал 26 декабря 1919 г. Г. М. Кржижановскому (Электротехнический отдел ВСНХ). Как и весной 1918 г., Ленин подчеркивал, что восстановление и подъем экономики России должны базироваться на передовой технике. Электрификация всей страны — таков единственно правильный и кратчайший путь превращения разоренной и отсталой страны в богатую и могучую индустриальную социалистическую державу. Поэтому электрификация страны явилась основой первого перспективного народнохозяйственного плана.

При разработке и обосновании плана электрификации страны Ленин впервые дал научное решение многих коренных проблем социалистического планирования. Так, намечая пути и методы, этапы составления перспективного плана в письме Г. М. Кржижановскому 23 января 1920 г., В. И. Ленин сформулировал принципиальные положения о директивном характере советского государственного плана и его величайшем значении в организации творческой деятельности трудящихся.

Первоначально, писал Ленин, должны быть определены основные задачи — план «политический или государственный», затем надо разработать и план технический. Необходимо «примерно перебрать Россию всю», чтобы дать первоначальную, с «грубым приближением» схему электрификации страны; наметить в этом проекте плана пути и сроки электрификации народного хозяйства, обеспечения его необходимым техническим оборудованием. Ленин предложил составить и широко популяризировать проект государственного плана «сети электрических станций, с картой, или с примерным их перечнем (числом), с перспективами, способными централизовать энергию всей страны». Этот набросок государственного плана электрификации России должен сыграть величайшую мобилизующую роль: «Его надо дать сейчас, чтобы наглядно, популярно, для массы увлечь ясной и яркой (вполне научной в основе) перспективой: за работу-де, и в 10—20 лет мы Россию всю, и промышленную и земледельческую, сделаем электрической… Повторяю, надо увлечь массу рабочих и сознательных крестьян великой программой на 10—20 лет»[1119].

Итак, по мысли Ленина, советский народнохозяйственный план является не ориентировкой, а государственным планом, обязательным к исполнению; план «политический или государственный, т.е. задание пролетариату», призван вдохновлять и организовывать творческий труд строителей социализма и коммунизма.

Конкретизируя основные положения перспективного плана развития народного хозяйства, Ленин писал: план должен содержать производственную программу и технический план, разработанный с участием широких кругов специалистов; в основу технической реконструкции народного хозяйства должна быть положена электрификация страны; энергетическую базу для начала технического перевооружения хозяйства составят десятки крупных районных электростанций; новые энергоцентры

К созданию плана электрификации страны партия и правительство привлекают внимание всех партийных организаций, советских хозяйственных органов в центре и на местах. Вопрос об электрификации страны был поставлен на рассмотрение сессии Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, состоявшейся 2—7 февраля 1920 г. Ленин в докладе на сессии подчеркнул неотложную необходимость разработки единого хозяйственного плана электрификации России. «Мы должны иметь новую техническую базу для нового экономического строительства. Этой новой технической базой является электричество. Мы должны будем на этой базе строить все. Это стоит долгих лет. Мы не побоимся работать в течение 10 и 20 лет…». Советская власть, говорил Ленин, поднимет промышленность и вернет крестьянам ссуду, полученную во время войны в виде хлеба. Организация промышленности на современной технической базе, на базе электрификации, свяжет город и деревню, покончит с рознью между городом и деревней, даст возможность культурно поднять деревню, победить даже в самых глухих углах отсталость, темноту, нищету, болезни и одичание[1120].

Ленинские указания получили конкретное воплощение в исторической резолюции об электрификации России, принятой сессией ВЦИК. В ней отмечалось, что завоеванная передышка позволяет поставить очередной задачей Советской власти решительную борьбу на экономическом фронте — «сосредоточение сил и использование всех средств для восстановления и подъема народного хозяйства». В основу плана восстановления и подъема народного хозяйства страны строящегося социализма должен быть положен план электрификации. ВЦИК поручил хозяйственным органам разработать проект такого плана и в кратчайший срок внести его на утверждение правительства[1121].

Одновременно ВЦИК принял решение подготовить и провести в 1920 г. всероссийскую перепись населения, а также промышленную и сельскохозяйственную переписи, рассматривая эти мероприятия как подготовку необходимой учетно-статистической базы для перспективного и текущего планирования народного хозяйства. Намеченные переписи были проведены в августе 1920 г.

Для организации работы по составлению плана электрификации России была образована комиссия из представителей важнейших организаций и ведомств, занимавшихся вопросами электрификации. В утвержденном правительством и подписанном Лениным положении о комиссии говорится: «Для разработки общего плана электрификации России, согласно поручения, данного ВЦИК Высшему совету народного хозяйства и Наркомзему, учреждается при Отделе электротехнической промышленности ВСНХ Государственная комиссия по электрификации России (ГОЭЛРО)». Всем хозяйственным ведомствам было предписано «доставлять ГОЭЛРО, по ее требованию, всякого рода сведения, материалы и справки, необходимые для исполнения работ комиссии»[1122]. ГОЭЛРО возглавил Г. М. Кржижановский.

Ленин в статье «Об едином хозяйственном плане», излагая историю образования комиссии ГОЭЛРО и основные этапы составления плана электрификации, положительно отзывался о программе работ, с перечнем ответственных лиц, ученых, инженеров, агрономов, статистиков, входивших в различные подкомиссии, руководившие работой по отдельным районам и по различным точно определенным заданиям. «Один перечень этих работ и взявших их на себя лиц занимает в № 1 «Бюллетеня» десять печатных страниц. Все лучшие силы, которые только были на виду у ВСНХ и НКЗ, а равно НКПС, были привлечены к работе»[1123].

Передовые электротехники России еще до Октябрьской революции не раз указывали на выгоды электрификации как основы экономического подъема страны. В комиссию ГОЭЛРО вошли лучшие представители технических кругов. Лучшие научные и технические кадры с интересом работали над планом, ибо с точки зрения науки и техники они должны были признать, что намеченный Советской властью путь электрификации страны — это единственно правильный путь.

Вопрос о разработке плана восстановления и социалистического преобразования народного хозяйства рассматривался на IX съезде Коммунистической партии. В докладе на съезде партии 29 марта 1920 г. Ленин говорил, что в центр внимания надо поставить основной хозяйственный план, подчинить все единому хозяйственному плану. «Мы должны помнить, что этот план рассчитан на много лет». Борьба на хозяйственном фронте «требует максимального напряжения сил, того единства воли, которое мы проявляли раньше и которое мы должны проявить теперь»[1124].

В решениях партийного съезда ленинские идеи о плане электрификации России получили силу общепартийной директивы. «Основным условием хозяйственного возрождения страны является неуклонное проведение единого хозяйственного плана, рассчитанного на ближайшую историческую эпоху»[1125], указано в резолюции съезда о хозяйственном строительстве. Основой единого хозяйственного плана провозглашалась электрификация всего народного хозяйства. IX съезд партии подчеркнул необходимость широкой пропаганды хозяйственного плана, творческой борьбы за его выполнение, обеспечивающее подъем благосостояния народа.

В решениях партийного съезда о едином хозяйственном плане и программе электрификации страны были воплощены ленинские принципы социалистического планирования. В них показывается неразрывная связь текущих и перспективных хозяйственных планов: единый хозяйственный план не может представлять собой сводку различных проектов, составленных хозяйственными органами страны; сами текущие хозяйственные программы должны исходить из заданий перспективного плана. Директивы съезда партии раскрывают важное значение правильного определения ведущего звена в плане. Государственный план должен обеспечить первоочередное осуществление главнейших и решающих задач, подчиняя этим задачам развитие всех участков народного хозяйства. Наконец, съезд партии указал, что осуществление намеченного[1126].

Директивы IX съезда партии определили основной замысел плана электрификации России и пути его разработки, раскрыли творческий характер социалистического планирования. Комиссия ГОЭЛРО руководствовалась ленинским положением о том, что план развития народного хозяйства Советской России нельзя составить путем перенесения пропорций и темпов хозяйственного развития страны, существовавших при капитализме. Необходимо исходить из новых экономических и политических условий, учитывая завоевания социалистической революции и «делая посильную оценку тому сдвигу во всех областях экономики, который должен быть неизбежным следствием победы трудящихся» .[1127]

Программа работ Комиссии по электрификации России была разработана при непосредственном участии Ленина. Уже на первом совещании комиссии 17 февраля 1920 г. Г. М. Кржижановский доложил о ленинских указаниях по составлению плана электрификации страны. Ленин считает, что главнейшая задача плана — обеспечить экономическую независимость России, создать новую техническую базу, крупную машинную индустрию. Нужна не простая программа строительства электростанций, а план соответствующего развития промышленности и всего народного хозяйства на базе электрификации. «Тов. Ленин полагает, — говорил Г. М. Кржижановский, — что эти электроцентрали будут направлять всю нашу хозяйственную работу и соподчинять себе работы всех производственных органов, которые необходимы для целостной экономической программы. Таким образом, все промышленные судьбы России связаны со строго проведенным планом электрификации, с успешной реализацией этого плана»[1128].

Намечая пути и методы разработки плана электрификации России, Ленин подчеркивал эффективность, «громадную выгодность» электрификации. Надо, писал он, взять к примеру транспорт и показать, во сколько раз дешевле и быстрее можно восстановить его на базе электрификации (на сколько меньше потребуется топлива и рабочих дней); то же с земледелием и промышленностью. «Если восстановить промышленность по-старому, нужно затратить больше чем для восстановления на базе электрификации»[1129]. Электрификация всей страны — единственно правильный, наиболее экономичный и краткий путь превращения разоренной и отсталой страны в богатую индустриальную социалистическую державу.

Государственная комиссия по электрификации России работала по заданиям правительства. Благодаря повседневной заботе и вниманию Ленина работникам комиссии были обеспечены необходимые условия для работы.

В. И. Ленин привлекал внимание широкой общественности к работам над планом электрификации. Почти в каждом выступлении перед рабочими и крестьянами, на собраниях партийного актива — всюду он пропагандировал идею электрификации страны, указывал на важность работ ГОЭЛРО. В ответе на вопросы корреспондента английской газеты[1130].

Ввиду сжатых сроков, предоставленных комиссии для составления народнохозяйственного плана, необходимо было прежде всего широко использовать, свести и обобщить весь имевшийся материал по подготовке районных планов и общей программы электрификации России, которая проводилась с начала 1918 г. во многих хозяйственных и научных организациях страны. Ленин предложил послать за границу специальных консультантов-корреспондентов ГОЭЛРО для учета опыта и достижений зарубежной науки и техники[1131].

В подготовке проекта общегосударственного плана электрификации России были использованы также материалы областных и губернских организаций и хозяйственных ведомств. В данное время, отмечалось в плане ГОЭЛРО, во многих районах страны «идет усиленная работа над планами электрификации районов»[1132].

Комиссия получила от хозяйственных и статистических органов республики обширный материал о состоянии отраслей хозяйства и перспективах их развития. Привлеченные к работе над планом крупнейшие ученые и специалисты представили ценные труды о ресурсах страны и проекты развития народного хозяйства и отдельных экономических районов.

В период разработки плана ГОЭЛРО Ленин уделял особое внимание обоснованию принципа научности планирования. Нам нужны, подчеркивал он, «планы не из фантазии взятые, а подкрепленные техникой, подготовленные наукой»[1133]. Своей работой над планом ГОЭЛРО Ленин дал классический пример научного подхода к планированию. Он требовал глубокой научной обоснованности и жизненной конкретности каждого раздела районных и отраслевых планов, советовал избегать произвольных предположений и утопических проектировок, исходить в планах из реального учета ресурсов и возможностей, перспектив их умножения, из достижений науки и техники и тенденций их дальнейшего развития. Более 200 лучших специалистов и ученых страны, работая по единой программе, дали конкретные расчеты, показывавшие, как в кратчайший срок восстановить и поднять народное хозяйство и вооружить его новой техникой на основе электрификации.

План электрификации является образцом научного и реального плана. Все расчеты производственных мощностей и роста продукции по отраслям промышленности, механизации производства и т.д., проектные расчеты электростанций, их кольцевания, передачи тока на большие расстояния велись на основе современных достижений науки и техники. Глубокое научное обоснование свойственно всем заданиям плана ГОЭЛРО. «Мы имеем точные расчеты спецов по всем основным вопросам.[1134], — писал Ленин о плане электрификации страны. При определении и обосновании заданий плана ГОЭЛРО были использованы данные не только отечественной, но и зарубежной науки и техники. В конкретных расчетах по различным отраслям хозяйства, особенно по электроэнергетике, учитывался опыт развитых капиталистических стран.

Разработка вопросов плана электрификации протекала в борьбе с буржуазными реставраторами и оппортунистами. В комиссии часто происходили горячие дебаты по многим вопросам. Идеологи буржуазии и капитулянты — троцкисты и другие оппортунисты — стремились навязать проекты, рассчитанные на сохранение технико-экономической отсталости России, на укрепление кулацкого хозяйства, на реставрацию капитализма в нашей стране. Оппортунисты пытались ограничить работу ГОЭЛРО «реалистическими» планами ремонта существующих электростанций. Некоторые буржуазные специалисты заявляли, что нашей стране посильно лишь восстановление промышленности в минимальных размерах, и «ни о какой широкой электрификации сейчас говорить не приходится»; Россия, толковали они, — страна земледельческая, ввозящая фабрикаты из-за границы, социализм не имеет перспективы в России. Кулацкие идеологи из среды буржуазных спецов, прикрываясь «объективной» наукой, расхваливали рентабельность кулацкого хозяйства и объявляли достойными электрификации только эти хозяйства, выступали против внедрения тракторов в сельское хозяйство. Планы развития отраслей хозяйства, программа ГОЭЛРО в целом родились в борьбе против буржуазных реставраторов и оппортунистов[1135].

Ленин критиковал капитулянтов и оппортунистов, скептиков и маловеров, которые толковали о невозможности строительства социализма в России и ненужности перспективных планов, высмеивал их обывательский «реализм», внушенный неверием в творческие силы рабочего класса и жизнеспособность строящегося социализма. «Нельзя работать, не имея плана, рассчитанного на длительный период и на серьезный успех»[1136], — формулировал Ленин один из важнейших принципов социалистического планирования.

Работа по составлению плана электрификации России была в основном завершена в октябре 1920 г.[1137] В ноябре 1920 г. комиссия ГОЭЛРО представила правительству подробный доклад о создании плана электрификации. В докладе излагалось содержание плана, его материальный и финансовый балансы, сообщалось о намеченной структуре плана как документа, перечислялись его разделы, говорилось о ходе издания работ комиссии.

По инициативе Ленина вопрос о плане ГОЭЛРО был включен в повестку дня VIII Всероссийского съезда Советов.

План электрификации был единодушно одобрен VIII Всероссийским съездом Советов. 29 декабря 1920 г. съезд принял резолюцию, которая оценивала план ГОЭЛРО как первый шаг великого хозяйственного[1138].

По инициативе Ленина правительство созвало для рассмотрения плана электрификации России специальный электротехнический съезд. Всероссийский электротехнический съезд (восьмой по счету, первый при Советской власти) состоялся 1—9 октября 1921 г. На съезде присутствовали до тысячи делегатов — хозяйственников, инженеров, рабочих, ученых, представителей общественных организаций. Съезд обсудил и одобрил план ГОЭЛРО, заслушал доклады о развитии электрификации в капиталистических странах, о достижениях советской и заграничной науки и техники в области электрификации народного хозяйства и т.д.

Практические предложения и пожелания съезда электротехников были учтены правительством. Это отмечено в декрете Совнаркома от 28 декабря 1921 г. о плане ГОЭЛРО. Правительство приняло намеченную Государственной комиссией по электрификации России и одобренную электротехническим съездом программу строительства районных электростанций. Срок для осуществления плана электрификации был установлен «в 10—15 лет в зависимости от общего хода развития народного хозяйства»[1139]. Учитывая огромное значение плана электрификации страны и стремясь привлечь к его осуществлению усилия всех трудящихся, Совнарком представил свой декрет о плане ГОЭЛРО на рассмотрение IX Всероссийского съезда Советов, который 28 декабря 1921 г. единодушно утвердил постановление правительства. План электрификации стал государственным законом.

2. Основные задачи первого плана великих работ и его роль в развитии теории планирования

Ленинский план электрификации России — первый в мире план, в котором общее положение марксизма о крупной машинной индустрии как материальной основе социализма было воплощено в конкретные задания по социалистическому преобразованию и технической реконструкции всего народного хозяйства на базе передовой техники, электрификации страны.

План электрификации страны содержал научную характеристику материально-технической базы социализма, показал, как ее практически строить. Материально-техническая база социализма основывается на высокоразвитом крупном машинном производстве во всех отраслях народного хозяйства, в том числе и в земледелии. Создать материальную базу социализма, говорил Ленин, это значит перевести все хозяйство страны, в том числе и земледелие, на новую техническую базу современного крупного производства[1140]. Социалистическое крупное машинное производство, основанное на общественной собственности и передовой технике, сочетает высокоразвитые производительные силы с социалистическими производственными отношениями.

Ленин обогатил идеи Маркса и Энгельса о материально-технической базе социалистического общества учением об электрификации страны: «Единственной материальной основой социализма может быть крупная машинная промышленность, способная реорганизовать и земледелие. Но этим общим положением нельзя ограничиться. Его необходимо конкретизировать. Соответствующая уровню новейшей техники и способная реорганизовать земледелие крупная промышленность есть электрификация всей страны»[1141].

Ленин связывал с электрификацией — созданием и всемерным развитием машинной индустрии — решение основных проблем строительства социализма и коммунизма. Победу социализма над капитализмом, упрочение социализма можно обеспечить только на основе технического прогресса, реорганизации экономики «на началах крупного коллективного производства и новейшей (на электрификации всего хозяйства основанной) технической базы»[1142]. Социалистическая экономика в целом должна строиться и развиваться «на современной, по последнему слову науки построенной, основе». Этой основой является электрификация всей страны[1143].

В плане ГОЭЛРО, разработанном под руководством В. И. Ленина, последовательно проводится ориентация на высокий уровень техники и науки. В нем «было намечено главное направление создания новых производительных сил на базе электрической энергии, комплексного использования природных богатств, внедрения передовой техники, технологии и организации производства»[1144].

«На мой взгляд, — говорил Ленин о плане электрификации России на VIII съезде Советов, — это — наша вторая программа партии». Программа Коммунистической партии должна превратиться в программу хозяйственного строительства: «Она должна дополниться второй программой партии, планом работ по воссозданию всего народного хозяйства и доведению его до современной техники»[1145].

В плане ГОЭЛРО дан набросок хозяйственной программы создания экономического фундамента социализма — первой фазы коммунизма. Делая первые шаги на пути социалистического преобразования страны после победы Октябрьской революции, Коммунистическая партия всегда видела перед собой основную цель, к которой это преобразование в конечном счете было направлено, а именно: построение коммунистического общества.

Характеризуя план электрификации, Ленин указал перспективы победы социализма и перехода к коммунизму в нашей стране: «Коммунизм — это есть Советская власть плюс электрификация всей страны. Иначе страна остается мелкокрестьянской, и надо, чтобы мы это ясно сознали… Только тогда, когда страна будет электрифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт будет подведена техническая база современной крупной промышленности, только тогда мы победим окончательно»[1146].

План ГОЭЛРО исходил из ленинской теории построения социализма в одной стране, возможности и необходимости преодоления технико-экономической отсталости страны собственными силами. На первое место выдвигалась задача преодоления противоречия между самым передовым в мире советским политическим строем и отсталой технической базой, недостаточным уровнем развития производительных сил. «Выравнить фронт нашей экономики в уровень с достижениями нашего политического уклада»[1147], — так была сформулирована эта задача в плане ГОЭЛРО. Создание собственной тяжелой индустрии, ускоренное развитие крупной машинной индустрии — единственный путь решения этой задачи, предусмотренный планом электрификации России.

Задания плана ГОЭЛРО по отдельным важнейшим отраслям промышленности в сопоставлении с уровнем производства 1913 и 1920 гг. характеризуются данными[1148], приведенными в таблице.

Таблица

Основные задания плана ГОЭЛРО

Промышленное производство

1913 г.

1920 г.

План ГОЭЛРО

Чугун, млн. т

4,2

0,116

8,2

Сталь, »

4,2

0,194

6,5

Железная руда, млн. т

9,2

0,164

19,6

Медь, тыс. т

31,1

0,3

81,9

Алюминий, »

—

—

9,8

Уголь, млн. т

29,1

8,6

62,2

Нефть, »

9,2

3,8

11,8—16,4

Торф, »

1,7

1,4

16,4

Цемент, »

1,5

0,036

7,75

Кирпич, млрд. шт.

2,1

0,2

10,0

Бумага, тыс. т

197,0

30,0

688,5

В плане ГОЭЛРО воплощена ленинская идея о решающем значении ускоренных темпов экономического развития, прежде всего крупной индустрии, для обеспечения победы социализма над капитализмом во всем народном хозяйстве, для переустройства на социалистических началах мелкотоварного крестьянского хозяйства, которое служило питательной базой для капиталистических элементов. Учитывалась также необходимость укрепления оборонной мощи страны, развивающейся в капиталистическом окружении.

Все это обусловливало необходимость быстрых темпов восстановления и подъема промышленности. Планом ГОЭЛРО намечалось за десятилетие восстановить промышленное производство и увеличить его примерно вдвое по сравнению с уровнем 1913 г. Это была грандиозная программа. Народное хозяйство России было сильно разорено первой мировой войной, а затем гражданской войной и интервенцией. Для осуществления плана ГОЭЛРО требовалось увеличить в целом промышленное[1149] «Выиграть время — значит выиграть все», — так ставил вопрос Ленин[1150].

Возможность ускоренного развития экономики определялась преимуществами советского строя и плановой системы хозяйства. Исходя из этого, план электрификации России предусматривал дальнейший быстрый и непрерывный подъем советского народного хозяйства. Если в 10-летний срок нам удастся залечить раны двух войн и удвоить промышленное производство, то «дальнейший темп нашей хозяйственной жизни имел бы все предпосылки для нового, гораздо более решительного, подъема»[1151], — такова перспектива экономического развития Советской страны по плану ГОЭЛРО. Эта ленинская линия на быстрые темпы экономического развития страны последовательно проводится в социалистических хозяйственных планах.

В плане электрификации России впервые даны образцы научного решения сложных проблем пропорций развития народного хозяйства. План ГОЭЛРО реализовал созданную социалистическим обобществлением средств производства возможность сознательно поддерживать пропорциональность (или соответствие) — гармоничное развитие всех отраслей народного хозяйства. Опираясь на общественную собственность на основные средства производства и на природные богатства, Советское государство взяло курс на ликвидацию диспропорций, унаследованных от буржуазно-помещичьего строя, на коренные изменения в структуре народного хозяйства, прежде всего в соотношениях между производством средств производства и производством предметов потребления, между промышленностью и сельским хозяйством, развитием транспорта и всего народного хозяйства и т.д. Конкретные пропорции развития экономики, намечавшиеся планом ГОЭЛРО, определялись задачами социалистического строительства, отвечали назревшим потребностям материальной жизни общества и учитывали реальные возможности, какими могло располагать в планируемый период народное хозяйство Советской страны.

Для создания экономической основы социализма, реконструкции народного хозяйства на базе современной машинной индустрии требовалось наиболее быстрое развитие металлургии, машиностроения, энергетики, химии, горной промышленности, стройматериалов, т.е. производства средств производства. Эта объективная необходимость преимущественного роста тяжелой индустрии отражается в следующих проектировках. Приводим данные, иллюстрирующие рост производства промышленности по плану ГОЭЛРО (в % к довоенному уровню)[1152]:

Вся крупная промышленность

180-200

В том числе

производство средств производства

216,7

производство предметов потребления

147,4

Важное значение имело правильное определение ведущих звеньев плана ГОЭЛРО, т.е. выделение из ряда задач, поставленных на данный период, первоочередной и центральной задачи, проведение которой обеспечивает успешное разрешение всей программы хозяйственного строительства. Ведущими звеньями плана ГОЭЛРО являлись металлическая

План ГОЭЛРО предусматривал создание новой прогрессивной структуры промышленности, обеспечивающей возможность осуществления процесса социалистического расширенного воспроизводства на индустриальной основе. В плане проводится линия на ускоренное развитие металлической, топливно-энергетической промышленности и других отраслей тяжелой индустрии как основы непрестанного технического прогресса, роста производительности общественного труда. В плане учитывалось, что советскому народу придется известное время строить и добиваться успеха в одиночку. Поэтому необходимо самостоятельно обеспечить страну главнейшими видами промышленности и сырья. Советское государство вынуждено было заново создавать и развивать многие отрасли крупной машинной индустрии. Только таким путем можно добиться экономического и оборонного могущества Советской страны, строить и построить социализм.

Поэтому в плане электрификации большое внимание уделялось машиностроению. «Только при мощном развитии машиностроения для создания новых средств производства можно говорить о дальнейшем расширении производительности других отраслей народного хозяйства»[1153]. Ускоренное развитие машиностроения было необходимо для освобождения Республики Советов от иностранной зависимости (Россия ввозила огромное количество оборудования, машин для промышленности, транспорта и других отраслей народного хозяйства). Планом ГОЭЛРО предусматривалось создание целого ряда новых производств, необходимых для коренной технической реконструкции промышленности, ее «полного переустройства» на «совершенно новых началах» — механизации производства, электрификации[1154].

Особенно важное значение имело опережающее развитие электроэнергетики, запланированное ГОЭЛРО. Производство электроэнергии увеличивалось по плану более чем в 4 раза по сравнению с 1913 г. при росте промышленного производства в 2 раза. В центре плана ГОЭЛРО была грандиозная по тому времени программа сооружения 30 крупных (районных) электростанций мощностью в 1,5—1,75 млн. квт — как энергетической основы индустриального развития основных районов страны. Общая мощность районных станций увеличивалась по плану почти в 10 раз по сравнению с 1913 г. В соответствии с указаниями Ленина о максимальном использовании для районных электростанций непервоклассных сортов топлива (торф, уголь худших сортов) и водной энергии для получения электрической энергии с наименьшими затратами на добычу и перевоз горючего, по плану ГОЭЛРО проектировалось сооружение 10 гидростанций (на которые падало 36% общей мощности районных электростанций), 5 торфяных электроцентралей (до 10% общей мощности) и ряда электростанций на местных углях и сланцах.

Необходимо особо отметить, что в плане ГОЭЛРО были научно обоснованы такие направления и принципы развития советской электроэнергетики, как строительство мощных районных электростанций и концентрация производства электроэнергии на них, объединение электростанций между собой высоковольтными линиями электропередач. Практика подтвердила правильность основных установок плана ГОЭЛРО с точки зрения общих тенденций технического прогресса. В планомерном развитии советской электроэнергетики проводится линия на концентрацию производства электроэнергии и централизацию ее использования. В СССР создаются самые мощные электростанции, самые дальние линии электропередач, мощные энергосистемы.

Для материального обеспечения обширной строительной программы потребовалось огромное расширение производства строительных материалов. План предусматривал производство к концу десятилетия 7,7 млн. т цемента и 10 млрд. шт. кирпича — примерно в 5 раз более довоенного уровня, 2—3 млрд. шт. черепицы; заготовка строевого леса намечалась в 17,5 млн. куб. саж. и т.д. Промышленность стройматериалов в целом должна была утроить продукцию по сравнению с довоенным уровнем.

План ГОЭЛРО намечал путь ликвидации несоответствия между промышленностью и сельским хозяйством. В нем обосновывалась неразрывная связь электрификации с социалистическим переустройством сельского хозяйства, проводилась ленинская мысль, что материальной основой для перевода крестьянского хозяйства на путь крупного коллективного производства может быть только машинная индустрия. В плане электрификации была поставлена задача подготовить условия для коллективизации сельского хозяйства: в течение ближайших лет «Советская власть должна будет проводить систематическое воздействие на волю и производственную обстановку трудового крестьянства, с разумной последовательностью подводя его ко все более и более высоким типам обобществления сельскохозяйственного труда и высокому уровню сельскохозяйственной техники»[1155].

Социалистическая реконструкция крестьянского хозяйства обеспечивала гармоничное соединение промышленности, транспорта и сельского хозяйства на общей основе крупного машинного производства[1156]. И перед сельским хозяйством открывалась возможность расширенного воспроизводства, применения современной техники и науки, неуклонного развития производительных сил, непрерывного роста производства продовольствия для населения и сырья для промышленности. В плане ГОЭЛРО показано, что электрификация страны определяет главные элементы интенсификации сельского хозяйства: комплексную механизацию, химизацию и мелиорацию[1157].

Большая роль в обеспечении слаженного, пропорционального развития всего народного хозяйства планом ГОЭЛРО отводилась транспорту. В плане содержится обширная программа нового железнодорожного строительства (от 20 до 30 тыс. км); были выделены основные направления, на которых концентрировалась главная масса перевозок; выдвинута идея превращения в сверхмагистрали (путем электрификации главнейших

В плане ГОЭЛРО впервые были воплощены ленинские принципы рационального размещения производительных сил, комплексного использования природных богатств всех районов страны. Задолго до Октябрьской революции Ленин предвидел, что электрификация обеспечит в будущем равномерное размещение промышленности[1158]. Весной 1918 г. он выдвинул идею планомерного комплексного использования природных богатств всех районов страны с учетом экономии народного труда[1159], обосновал курс на всемерное развитие промышленности в восточных районах.

План ГОЭЛРО предусматривал планомерное комплексное использование огромных природных богатств и трудовых ресурсов страны на основе широкой сети крупных электростанций, размещенных по всей стране. В соответствии с ленинским курсом на продвижение промышленности на Восток план предусматривал соорудить на Урале и в Поволжье 8 районных электростанций, на Кавказе — 4, в Сибири и Туркестане — 3[1160]. Составление комплексного плана для каждого района и увязка районных планов в едином хозяйственном плане всего государства позволили определить схему рационального разделения труда и сотрудничества районов с учетом их естественных богатств, трудовых ресурсов и возможностей.

В плане ГОЭЛРО проектировалось строительство крупных районных электростанций в национальных республиках и областях. В развертывании сети электростанций, создании очагов индустрии в национальных республиках и областях Ленин видел материальную базу для обеспечения фактического равенства народов, экономического и культурного прогресса всех наций. Это также открывало реальную возможность для перехода к социализму некоторых ранее отсталых народов, минуя капиталистическую стадию развития. При развертывании электрификации «не потребуется переходных ступеней, посредствующих звеньев от патриархальщины к социализму или почти не потребуется»[1161].

Ленинское указание — добиваться планомерного использования природных богатств всех республик и районов страны с учетом экономии народного труда, впервые воплощенное в плане ГОЭЛРО, — является руководящим принципом социалистического планового размещения производительных сил. В социалистических хозяйственных планах предусматривается всемерное развитие промышленности в восточных районах на основе имеющихся там богатейших сырьевых и энергетических ресурсов. Все в большей мере воплощаются в жизнь ленинские слова: «Разработка этих естественных богатств приемами новейшей техники даст основу невиданного прогресса производительных сил»[1162].

В плане ГОЭЛРО все районные и отраслевые хозяйственные программы были увязаны в единый народнохозяйственный план. Основные[1163].

Для выполнения первой очереди программы электрификации народного хозяйства (сооружение 30 районных электростанций) требовалось примерно[1164]:

Цемента

6 млн. бочек

Кирпича

150 млн. шт.

Железа сортового

8 млн. пуд.

Меди (не считая электрических машин и приборов)

2,5 млн. пуд.

Изоляторов разных

2,0 млн. шт.

Турбогенераторов на мощность

1,1 млн. квт.

Гидротурбин и генераторов мощностью

0,6 млн. квт.

Котлов паровых с поверхностью нагрева

450 тыс. м²

Зданий для станций и подстанций

1560 тыс. куб. саж.

Рабочих (кругло)

370 млн. рабочих дней.

Финансовый баланс электрификации, рассчитанный в основном на внутренние ресурсы Советской страны, представлял следующую картину[1165] (в млрд. руб.):

Электрификация (1,5 млн. квт)

около 1,2

Расширение обрабатывающей промышленности на 80 % против довоенного уровня

5,0

Расширение добывающей промышленности на 80—100%

3,0

Восстановление, улучшение и расширение транспорта

8,0

Всего

около 17,0 млрд. руб.

Финансовая программа плана ГОЭЛРО исходила из активного баланса внешней торговли: превышение экспорта над импортом должно было дать до 11 млрд. руб. золотом. Остальные средства (около 6 млрд. руб.) предполагалось покрыть за счет внутренних ресурсов, путем концессий и кредитных операций.

План ГОЭЛРО — единый хозяйственный план перестройки всей экономики России на социалистических началах. В нем Коммунистическая партия открыла перед советским народом научную перспективу подъема и расцвета экономики и культуры нашей Родины. Ленин назвал его великим хозяйственным планом, показывающим, как в кратчайший срок перестроить экономику России, перевести ее на новую техническую базу, необходимую для построения социализма[1166].

План электрификации России исходил из новой цели общественного производства, он был пронизан заботой о народном благосостоянии и культуре. В плане получила конкретное выражение созданная социалистическим обобществлением средств производства возможность непрерывного подъема народного хозяйства на основе постоянного технического прогресса. Осуществление этого плана, указывал В. И. Ленин, позволит «окончательно и навсегда победить голод и нищету»[1167]. Основной источник подъема народного благосостояния — всемерное повышение производительности труда на базе электрификации, технического прогресса. При удвоении промышленного производства по сравнению с довоенным уровнем мощность силового аппарата увеличивалась на 70%, потребление топлива и промышленности — на 40%, а рост численности рабочих лишь на 20%. В плане ГОЭЛРО указывалось, что основные элементы производительности труда: его напряженность, широкая механизация и общее упорядочение теснейшим образом связаны с успехом электрификации.

Социалистическая электрификация направлена на коренное улучшение условий труда. Ленин предвидел, что электрификация всех фабрик и железных дорог сделает условия труда более гигиеничными, избавит миллионы рабочих от дыма, пыли и грязи, ускорит превращение грязных мастерских в чистые, светлые, достойные человека, лаборатории; электрификация каждого дома избавит «домашних рабынь» от работы в смрадной кухне[1168]. Все это стало реальностью в социалистическом обществе.

Ленин подчеркивал неразрывную связь подъема производительности труда на основе электрификации страны с культурной революцией. Характеризуя план ГОЭЛРО на VIII съезде Советов, Ленин указывал, что провести электрификацию нельзя, когда есть безграмотные, что для электрификации страны кроме грамоты нужны культурные, сознательные, образованные трудящиеся. Культурная революция, осуществленная Советской властью, создала условия для широкого применения науки и техники в народном хозяйстве.

Основным и решающим фактором выполнения намечаемого грандиозного плана электрификации России явились новые, социалистические производственные отношения, трудовой героизм советских людей. В энергии и самодеятельности строителей социализма, руководимых и вдохновляемых Коммунистической партией, Ленин видел ключ к успешному выполнению хозяйственных планов. Он говорил, что успех и сроки выполнения хозяйственных планов зависят от трудящихся и их работы Ленин предвидел возможность досрочного выполнения перспективных планов, связывал это с подъемом творческой деятельности масс, достижениями науки и техники, умножением опыта планирования. «Следя за опытами науки и практики, на местах нужно стремиться неуклонно к тому, чтобы план выполнялся скорее, чем он назначен… Давайте в каждой мастерской, в каждом депо, в каждой области улучшать хозяйство, и тогда мы срок сократим»[1169].

План электрификации России имел громадное международное значение. Ленин подчеркивал это во многих своих выступлениях в 1920—1921

Особое внимание Ленин уделял пропаганде плана ГОЭЛРО среди трудящихся зарубежных стран, прежде всего ознакомлению с планом электрификации России коммунистических партий. В период подготовки к III конгрессу Коминтерна (июнь 1921 г.) Ленин рекомендовал Госплану сделать все для ознакомления членов конгресса с планом электрификации[1170]. В ряде программных документов Коминтерна подчеркивается теоретическая и практическая важность электрификации. В докладе Ленина на III конгрессе Коминтерна глубоко и всесторонне анализируется вопрос о материально-технической базе социалистического общества, о путях ее построения после победы пролетарской революции.

В 1921—1922 гг. план электрификации России получил известность и за рубежом. Представители прогрессивных кругов зарубежной интеллигенции положительно отозвались о плане ГОЭЛРО. В частности, известный электротехник профессор Ч. Штейнмец, которому по указанию Ленина был послан этот план, отметил, что только Советская власть впервые в истории обнаружила подлинное понимание великого значения передовой техники в народном хозяйстве[1171].

В зарубежной прессе появился ряд статей о плане электрификации России. Английская буржуазная газета «Манчестер гардиан» выпустила массовым тиражом специальное приложение на всех европейских языках, где было дано краткое изложение плана ГОЭЛРО. Большая статья была напечатана в вестнике германских электротехников. Американский технический журнал 30 сентября 1922 г. поместил изложение плана электрификации России.

Враги Советской власти за рубежом встретили план ГОЭЛРО нападками. Реакционные немецкие экономисты и техники писали, что советский план электрификации России представляет собой «фантастическое и вредное начинание»; им вторил меньшевик Мартов.

Известный английский писатель-фантаст Г. Уэллс, который в конце 1920 г. приезжал в Москву и беседовал с Лениным о плане электрификации России, объявил этот план утопией, назвав Ленина «кремлевским мечтателем». Как писал Уэллс в книге «Россия во мгле», Ленин говорил ему о том, как разовьется новая, социалистическая промышленность, как пришедшие в упадок железные дороги будут электрифицированы, а страна покроется сетью новых дорог. «И во время разговора со мной ему почти удалось убедить меня в реальности своего провидения», — писал Уэллс.

Но несмотря на это Уэллс утверждал, что широкая электрификация

Ленин в ответ на сомнения Уэллса ответил: «Приезжайте снова через десять лет и посмотрите, что сделано в России за это время»[1172]. Как известно, жизнь доказала целиком правоту Ленина. План ГОЭЛРО, получивший дальнейшее развитие и конкретизацию в пятилетних планах, был успешно выполнен.

План электрификации России поднял знамя экономического соревнования между советской социалистической системой хозяйства и мировой капиталистической экономикой. Ленин выражал уверенность в том, что в этом соревновании двух систем победа будет на стороне нового прогрессивного строя. «…Если, — заявил он на VIII Всероссийском съезде Советов в декабре 1920 г., — Россия покроется густою сетью электрических станций и мощных технических оборудований, то наше коммунистическое хозяйственное строительство станет образцом для грядущей социалистической Европы и Азии»[1173]. Эти слова воплотились в жизнь.

В предвидении победы социалистических революций в других странах В. И. Ленин говорил о возможностях планомерного экономического сотрудничества социалистических государств, в частности, о преимуществах совместной электрификации ряда стран. Он указывал, что «современная передовая техника настоятельно требует электрификации всей страны — и ряда соседних стран — по одному плану, что такая работа вполне осуществима в настоящее время». В условиях капитализма и частной собственности на средства производства электрификация не может быть «планомерной», не может проводиться «в пользу рабочих и крестьян»[1174]. В условиях социализма положение изменится коренным образом: социализм «установит планомерное регулирование хозяйства и обеспечит благосостояние всей народной массы на основе электрификации целых стран»[1175]. После образования мировой социалистической системы это осуществляется на деле.

С развитием и укреплением мировой социалистической системы все сильнее проявляется историческая тенденция «к созданию единого, по общему плану регулируемого пролетариатом всех наций, всемирного хозяйства как целого, каковая тенденция вполне явственно обнаружена уже при капитализме и безусловно подлежит дальнейшему развитию и полному завершению при социализме»[1176]. Опыт всех социалистических стран убедительно показывает величайшие преимущества международного социалистического разделения труда и добровольной координации народнохозяйственных планов, рациональной специализации и кооперирования производства, комплексной экономической интеграции.

Экономическое сотрудничество социалистических государств, развертывающееся на ленинских принципах, обеспечивает возможность для наилучшего использования природных богатств, производственных и трудовых ресурсов всех стран социализма в интересах экономического подъема каждой страны и усиления могущества и процветания мировой социалистической системы.

План ГОЭЛРО сыграл выдающуюся роль в развитии теории и организации социалистического планирования.

Опыт разработки плана электрификации страны показывает руководящую роль партии в научном руководстве народным хозяйством. Вооруженная марксизмом-ленинизмом, знанием законов развития общества, Коммунистическая партия намечает программу построения социализма и коммунизма и конкретизирует ее в перспективных и текущих хозяйственных планах. Из опыта плана ГОЭЛРО следует, что разработка хозяйственных планов должна проводиться на основе генеральной линии партии, учитывая единство политических, экономических и социальных задач строительства социализма и коммунизма, исходя из основной цели — непрерывного повышения уровня жизни народа.

Характеризуя план электрификации страны как вторую программу партии, Ленин раскрыл сущность и первостепенное значение перспективного планирования народного хозяйства. Для строительства нового общества, создания и развития новой экономики надо заглядывать вперед — иметь ясную перспективу. Научный социализм ставит вопросы на «историческую почву, не в смысле одного только объяснения прошлого, но и в смысле безбоязненного предвидения будущего и смелой практической деятельности, направленной к его осуществлению»[1177]. При советском строе, общественной собственности на средства производства впервые появились широкие возможности научного предвидения «…Мы теперь, — говорил Ленин, — получили довольно редкий в истории случай устанавливать сроки, необходимые для производства коренных социальных изменений, и мы ясно видим теперь, что можно сделать в пять лет и для чего нужны гораздо большие сроки»[1178].

Разработка и обоснование плана ГОЭЛРО показали необходимость правильного сочетания перспективного и текущего планирования. Перспективный план должен конкретизироваться в текущих планах, его «надо дополнить, развивать дальше, исправлять и применять к жизни на основании указаний практического опыта, внимательно изучаемого». Как важное достижение социалистического планирования Ленин подчеркивал тот факт, что в плане ГОЭЛРО имелось «начало календарной программы, т.е. не только плана вообще, но расчета на каждый год, с 1921 по 1930, сколько станций можно пустить в ход и насколько расширить существующие станции…»[1179].

Обобщая опыт работы над планом ГОЭЛРО, Ленин в статье «Об едином хозяйственном плане»[1180] сформулировал важные положения по вопросам теории и организации планирования. Главный вывод и урок из этого опыта: в составлении научных хозяйственных планов на основе

Самый опасный враг научного и действенного планирования: «интеллигентское и бюрократическое прожектерство». Ленин требовал глубокой научной обоснованности каждого планового задания, советовал тщательно изучать и обобщать опыт передовиков производства.

Хозяйственные планы социалистического государства являются синтезом науки и практического опыта передовых людей труда. В ленинских указаниях по теории и организации планирования народного хозяйства подчеркивается огромное значение широкого привлечения трудящихся масс к плановой работе. Планирование хозяйства должно быть общегосударственным и всенародным делом. Основным условием успешного планирования народного хозяйства Ленин считал активное участие трудящихся в выработке хозяйственных планов, программ производства; он указывал на необходимость все шире втягивать рабочий класс, трудящиеся массы в строительство социалистического хозяйства, в плановую работу.

На основе обобщения опыта плана ГОЭЛРО Ленин учил сочетать смелость и размах в постановке задач планового социалистического строительства с научным деловым подходом к этим задачам, к определению путей и очередности их осуществления. Нельзя произвольно ставить и пытаться решить те или иные задачи строительства социализма и коммунизма. Успешное решение назревших задач строительства нового общества возможно только при условии, если для этого созрели и подготовлены соответствующие материальные и духовные предпосылки. Опыт плана ГОЭЛРО учит, что масштабы и темпы развития общественного производства должны основываться на реальных предпосылках, обеспечиваться необходимыми материальными и трудовыми ресурсами, подкрепляться соответствующими капитальными вложениями, ростом производительности труда, опирающимся на достижения научно-технического прогресса, на тенденции развития науки и техники.

План ГОЭЛРО требовал от хозяйственников и плановиков правильного учета материальных, финансовых и трудовых ресурсов, необходимости добиваться их рационального использования в соответствии с задачами коммунистического строительства. В то же время из опыта плана ГОЭЛРО следует, что при разработке народнохозяйственных планов следует учитывать не только наличные ресурсы и возможности, — перспективные планы должны строиться с расчетом на неуклонный прогресс науки и техники, на растущую творческую активность тружеников социализма как главной производительной силы общества. Социалистические планы намечают пути превращения вновь открывающихся возможностей роста и совершенствования производства в реальные хозяйственные достижения, обеспечивают все более полный учет и использование умножающихся ресурсов и возможностей социалистического хозяйства.

Ленин призывал плановиков и хозяйственников внимательно следить за развитием науки и техники, поддерживать каждое научное открытие и техническое усовершенствование, которое может способствовать развитию производительных сил, повышению производительности труда, улучшению и облегчению условий работы человека. Технический прогресс должен быть предметом постоянной заботы партии, социалистического государства. Всегда смотреть вперед, в основу прогресса техники — это ленинское требование является руководящим принципом научного планирования народного хозяйства.

План электрификации является образцом научно обоснованного прогноза, проникновения в завтрашний день техники. В процессе разработки плана электрификации России были поставлены многие научно-технические и народнохозяйственные проблемы будущего. Решение их выходило далеко за рамки генерального плана, рассчитанного на 10—15 лет. В комиссии ГОЭЛРО выдвигались, в частности, вопросы энергетического использования Ангары, Волги, сооружения Волго-Донского и Волго-Балтийского каналов, Камско-Печорского пути, разработки рудных богатств Курской магнитной аномалии, подъема целинных земель на Востоке, строительства железнодорожных сверхмагистралей, огромных оросительных систем.

В. И. Ленин еще весной 1918 г. в беседе с прогрессивным американским публицистом Альбертом Рис Вильямсом нарисовал яркую картину социалистической Республики Советов. Альберт Рис Вильямс писал: «С безграничной уверенностью Ленин говорил о социалистическом будущем России. Словно позабыв о том, что страна подвергается нападению, ее города голодают, продовольственная проблема еще не решена, Ленин рисовал картину той Сибири, какой она станет при социализме. Он говорил об огромных запасах полезных ископаемых — от платины до угля, о громадных сибирских пространствах, бескрайних лесах и могучих реках. Укрощенные и перекрытые плотинами, говорил он, эти реки могут быть использованы для электрификации страны. Он видел гигантские доменные и сталеплавильные печи, видел города, встающие в еще недавно диких местах. Он видел электрифицированной не только промышленность Петрограда, но и новые, еще не построенные сибирские города и уральские рудники, которые станут вдоль самых современных высоковольтных линий…»[1181].

Ленинская формула о строительстве коммунизма на пути сплошной электрификации страны, выдвинутая в связи с планом ГОЭЛРО, определяет перспективы научно-технического прогресса на многие годы вперед. Электрификация — основная линия технического прогресса, решающее условие обеспечения наивысшей производительности труда, которую Ленин считал «самым важным, самым главным» для победы коммунизма.

3. Строительство районных и местных электростанций

Ленинская программа строительства материальной базы социализма на основе электрификации стала претворяться в жизнь с первого года социалистической революции. Продолжалась эта работа и в[1182].

В первую очередь необходимо было восстановить существующие электростанции. К началу июня 1920 г. комиссия по электрификации составила списки электростанций мощностью свыше 1 тыс. л. с. по всем районам страны, была произведена техническая оценка этих станций и намечена очередность работ по пуску их в ход.

В. И. Ленин одобрил рекомендации комиссии на первых порах особое внимание обращать на «ускоренный пуск полным ходом наших основных существующих электрических станций», на создание и рационализацию использования электрических сетей. Наряду с налаживанием работы существующих электростанций необходимо и строительство первой очереди тех новых станций, которые могли дать максимальный хозяйственный эффект с минимумом затрат[1183].

Советская власть постепенно развертывала строительство первых государственных электростанций. Эти работы велись на основе проектов, которые входили в программу ГОЭЛРО. Первые советские электростройки — Волховстрой, Шатурстрой, Каширстрой, — отвечающие жизненным потребностям страны, в то же время являлись практической школой кадров строителей, электротехников и гидротехников, лабораторией для решения новых и сложных технических проблем, в частности связанных с использованием местных видов топлива.

Намечавшаяся на 1919 г. программа работ в общих чертах была выполнена. Наряду с подготовкой сооружения государственных электростанций проводились работы по переоборудованию и расширению существующих электростанций, снабжавших энергией важные оборонные заводы в ряде районов.

План капитального строительства на 1920 г. предусматривал обширные работы на всех электростройках республики. На основных стройках (Шатурской, Каширской, Волховской) в начале 1920 г. было занято до 11 тыс. рабочих и специалистов. За первое полугодие 1920 г. на Шатурстрое было выполнено 80% годовой программы, на Тульском строительстве — 75, на Каширстрое — 50, на Волховском строительстве — 30% годовой программы и т.д.[1184]

Подготовительные работы на строительстве Шатурской торфяной электростанции были начаты в 1918 г. Все строительные работы по сооружению Шатурской районной электрической станции постановлением Совета Обороны от 14 апреля 1919 г. определялись как работы для обороны страны и охраны тыла. Была построена временная Шатурская опытная электростанция на 5 тыс. квт, которая соединялась линией передачи через Орехово-Зуево со станцией «Электропередача»; включение временной Шатурской станции увеличивало электроснабжение Москвы в 1920 г. приблизительно на 15 млн. квт-ч электроэнергии («Электропередача» давала 60 млн. квт-ч в год).

Открытие первой очереди государственной Шатурской электростанции[1185].

Строительство основной Шатурской районной электростанции завершилось в 1925 г., станции было присвоено имя В. И. Ленина.

Организация строительства государственной Каширской районной электростанции на подмосковном угле была начата в феврале 1919 г. Советское правительство дало директиву о срочном ведении строительных работ, чтобы первая очередь Каширстроя в 12 тыс. квт была пущена не позже декабря 1921 г., до открытия IX Всероссийского съезда Советов. Ленин постоянно интересовался ходом работ на Каширстрое, проверял, как идет изготовление для него проводов, кабеля и других материалов, аппаратуры и электрооборудования. Первая очередь Каширской электростанции введена в действие в 1922 г.

В эти же годы продолжались подготовительные работы по сооружению Волховской гидроэлектростанции. В мае 1919 г. проекты и отчеты Волховского строительства были рассмотрены Центральным электротехническим советом, который признал правильными подготовку и ход строительных работ. В связи с развертыванием в этом районе военных действий строительный план первого полугодия 1919 г. не был выполнен. Рабочие и специалисты переводились на работы по заданию военного ведомства. Работы тормозились и вследствие недостатка строительных материалов, инвентаря и рабочей силы. План на 1920 г. предусматривал ускорение темпа работ на Волховстрое. Осенью 1920 г. на Волховстрое была пущена в действие временная электростанция. С начала 1921 г. строительство возглавил автор проекта Волховстроя Г. О. Графтио.

Строительством Волховской гидростанции интересовался В. И. Ленин. По решению Совета Труда и Обороны 16 сентября 1921 г. Волховстрой был отнесен к разряду внеочередных строительных работ; всем хозяйственным органам было предложено удовлетворять вне всякой очереди заявки строительства в пределах его производственной программы. Строительство Волховской гидростанции им. В. И. Ленина было завершено в 1926 г.

В 1918 г. были начаты работы по проектированию и подготовке сооружения государственной Кизеловской районной электростанции для электрификации местного угольного бассейна. В Кизеловский район было решено перебросить оборудование бездействовавшей электростанции Ораниенбаумской железной дороги (под Петроградом). Практические мероприятия по осуществлению этого проекта начались после освобождения Урала от контрреволюционных сил. В начале 1920 г. строительство Кизеловской районной электрической станции было объявлено стройкой чрезвычайного значения.

Работы на Тульском строительстве, имевшие целью усиление энергетической базы оборонных заводов, были начаты зимой 1919 г. К середине

При дальнейшем расширении Косогорской электростанции (вторая очередь Туластроя) часть электроэнергии направлялась в Щекинский угольный район. Одновременно сооружалась линия электропередачи в усадьбу-музей Л. Н. Толстого — Ясная Поляна.

В области электрификации промышленности следует отметить мероприятия Советской власти по электрификации нефтяных промыслов Баку, освобожденного весной 1920 г. от интервентов и белогвардейцев. Вместо устаревших паровых установок на нефтепромыслах все более широко применялись электромоторы, что давало большую экономию в рабочей силе и топливе. По данным на 1 ноября 1920 г., в Бакинском районе половина нефтяных скважин обслуживалась электромоторами.

Важное хозяйственное значение имела начатая в 1918—1920 гг. работа по объединению электростанций, созданию общих, планомерно действующих энергетических систем в крупных городах и промышленных районах. В Москве были объединены станции: Государственная электростанция (бывшая «Общество 1886 г.»), «Электропередача», Глуховская, Павлопосадская и одна из электростанций Никольских мануфактур в Орехово-Зуеве. Это объединение электроснабжения позволило удовлетворять главные и первоочередные потребности в электроэнергии, дало экономию до 30% топлива, потребляемого ранее электростанциями.

В Кинешмо-Вичугском районе объединялись в общую сеть электростанции ряда фабрик. При этом электроэнергия предоставлялась некоторым соседним фабрикам и городу Кинешме, а также окрестным деревням и селениям, лежащим вдоль линии электропередачи, соединявшей указанные фабрики. В районе Иваново-Вознесенск — Кохма — Шуя — Тейково объединялись электростанции мощностью в 12,5 тыс. квт. Свободная мощность объединяемых электростанций составляла 4,7 тыс. квт, что давало возможность обеспечить потребности района в электроэнергии.

Объединение электростанций, создание общих энергосистем в городах и промышленных районах явилось одним из преимуществ плановой электрификации.

Советская власть поддерживала практические начинания и инициативу рабочих и крестьян в деле развития электрификации, оказывала посильную помощь в строительстве местных электростанций в городах и деревнях, отпускала средства для финансирования местного электростроительства, обеспечивала электростанции оборудованием и материалами.

Намечая в декабре 1920 г. «практический план кампании по электрификации», Ленин включил в него в числе первоочередных мероприятий создание в каждом уезде не менее одной электрической станции, сделав их центрами обучения, лекций, демонстраций и пр.[1186] Ленин советовал

все волости (10—15 тыс.) снабжаются электрическим освещением в один год, все поселки (½—1 миллион, вероятно, не более ¾ миллиона) в два года. В первую очередь должны электрифицироваться изба-читальня и местный Совет[1187].

Большую роль в строительстве местных электростанций в промышленных районах сыграли коммунистические субботники. В Великом Устюге на субботнике в начале марта 1920 г. участвовало около 900 человек, производилась работа по ремонту машин и установке котлов на строящейся электростанции, по заготовке дров для нее и т.д. Открытие электростанции состоялось 2 сентября; была пущена в ход паровая машина в 120 л. с., подготовлялась к пуску другая — в 300 л. с.

К третьей годовщине Октябрьской революции были электрифицированы города: Руза, Клин, Коломна, Волоколамск и Серпухов (Московская губерния), Ельня (Смоленская губерния), Велиж (Витебская губерния), Гдов (Петроградская губерния), Шенкурск, Пинега и Илецк (Архангельская губерния), Николаевск (Царицынская губерния), Чаусы (Гомельская губерния), Мещевск (Калужская губерния)[1188]. За три года Советской власти во Владимирской губернии были оборудованы электростанции в восьми уездных центрах[1189]. В некоторых городах расширялись существующие электростанции. Разрабатывались проекты электрификации ряда городов и фабричных поселков.

В период гражданской войны постепенно развертывалось строительство местных электростанций в деревне. Подводя первые итоги советской электрификации, Ленин говорил на IX Всероссийском съезде Советов: «Немаловажную роль сыграло распространение мелких станций в деревне… Этими мелкими станциями были созданы в деревне центры современной новой крупной промышленности. Они хотя и ничтожны, но все же показывают крестьянам, что Россия не остановится на ручном труде, не останется со своей примитивной деревянной сохой, а пойдет вперед к другим временам»[1190].

В первых рядах борьбы за электрификацию деревни была Московская губерния. По почину организаций Коммунистической партии и местных Советов рабочих и крестьянских депутатов во многих подмосковных деревнях в 1918—1920 гг. были построены и пущены небольшие электростанции с использованием местных источников энергии (вода, торф). Эти начинания встречали всемерную поддержку Советского государства.

Электрификация деревни постепенно развертывалась и в других районах страны. Во Владимирской губернии за три года Советской власти было построено 59 сельских электростанций, «каждая из них освещает пару деревень, приводит в движение какую-нибудь мельницу, подает энергию в ремонтную мастерскую и т.п.»[1191] Как сообщалось

Развитию сельской электрификации способствовала помощь промышленных предприятий и совхозов. В фабричном поселке Кондрове (Калужская губерния) в ноябре 1920 г. была пущена электростанция, обслуживающая не только поселок, но и некоторые окрестные деревни. Крестьяне села Местелево Венишской волости Детскосельского уезда получили электричество с местной писчебумажной фабрики «Коммунар». На всю деревню было предоставлено 250 лампочек — по 2 лампочки на дом. Деревни Алексино и Большое Братцево были электрифицированы местной текстильной фабрикой (бывшая Михайловская мануфактура). В свою очередь крестьяне помогали фабрике заготовкой и доставкой дров.

В развитии сельской электрификации значительную роль начинала играть кооперация. Широкую известность получили успешные начинания кооперативных товариществ Волоколамского уезда Московской губернии. Их примеру следовали кооператоры других районов. Так, по инициативе кооперативов были освещены восемь деревень Тотамского уезда Вологодской губернии. Боровичско-Валдайское кустарное и сельскохозяйственное товарищество построило несколько электростанций в районах кустарей-вязальщиков.

Трудящиеся крестьяне подмосковного села Кашино организовали кооперативное общество «Заря», которое и занялось электрификацией села. Кашинская электростанция была оборудована к третьей годовщине Октябрьской социалистической революции. По приглашению крестьян В. И. Ленин и Н. К. Крупская присутствовали на открытии электростанции. Крестьяне встретили Ленина восторженно. На митинге Ленин произнес краткую речь, выслушал речи местных крестьян. Ленин рассказал о встрече с кашинскими крестьянами на VIII Всероссийском съезде Советов[1192].

Представители разных районов страны часто обращались в Совнарком за советами и помощью в деле электрификации. Коммунистическая партия и Советское государство оказывали посильную помощь местным организациям в этой области.

Подводя итоги почина электрификации за первые годы Советской власти, Ленин отмечал, что это очень скромное начало для громадной страны. Если первые показатели советской электрификации сравнивать с данными электрификации экономически развитых капиталистических стран, то они покажутся весьма незначительными. Однако необходимо учесть огромные трудности этого дела для страны, которую разорили помещики и капиталисты четырехлетней империалистической и трехлетней гражданской войной[1193].

Огромное значение первых итогов советской электрификации Ленин видел в том, что они убедительно свидетельствовали о величайшей жизнеспособности советского строя, показывая, «как может идти вперед дело даже при наличии трудностей, ни в одной стране не виданных»[1194]. Они являлись залогом будущих успехов социалистической электрификации нашей страны.

Примечания

1

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 4. Политиздат, 1974, стр. 364.

2

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 26, стр. 73.

3

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 320—321.

4

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 151.

5

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 26, стр. 354.

6

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 30, стр. 281.

7

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 355.

8

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 193.

9

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 33, стр. 68.

10

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 197—198.

11

О «российском звене мировой империалистической цепи» см. Я. И. Минц. История Великого Октября, т. 1. М., изд-во «Наука», 1967, гл. 1.

12

«К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Тезисы Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1969, стр. 7.

13

П. А. Хромов. Экономическое развитие России. М., изд-во «Наука», 1967, стр. 397—440; «История СССР», т. 6, изд-во «Наука», 1968, гл.. 4.

14

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 191.

15

«Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской революции. Март — октябрь 1917 г.». Документы и материалы, ч. I. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1957; С. Г. Струмилин. Очерки экономической истории России и СССР. М., изд-во «Наука», 1966; П. А. Хромов. Экономическое развитие России; Д. И. Шполянский. Монополии угольно-металлургической промышленности Юга России в начале XX века. М., Изд-во АН СССР, 1953.

16

Ленинский сборник XI, стр. 397.

17

А. П. Погребинский. Государственно-монополистический капитализм в России. Соцэкгиз, 1959; И. В. Маевский. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой войны. Госполитиздат, 1957; П. В. Волобуев. Экономическая политика Временного правительства. М., Изд-во АН СССР, 1962; А. Л. Сидоров. Экономическое положение России в годы первой мировой войны. М., изд-во «Наука», 1973; «История СССР», т. VIII ч. I, гл. 1, М., изд-во «Наука», 1967.

18

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 417.

19

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 25, стр. 174.

20

«История Коммунистической партии Советского Союза». Госполитиздат, 1973, стр. 115.

21

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 25, стр. 174, 175.

22

Ленинский сборник XXII, стр. 335.

23

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 23, стр. 33, 35.

24

П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. II. Госполитиздат, 1956, разд. третий.

25

«К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Тезисы Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза», стр. 8.

26

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 152; см. т. 43, стр. 78.

27

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 207—208.

28

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 380.

29

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 272.

30

Подробнее об этом см. «Критика буржуазной историографии советского общества». Политиздат, 1972, стр. 14—63; Ю. И. Игрицкий. Мифы буржуазной историографии и реальность истории. Современная американская и английская историография Великом Октябрьской социалистической революции. М., изд-во «Мысль», 1974.

31

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 114.

32

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 56.

33

Там же, стр. 356, 446.

34

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 1, стр. 454.

35

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 202.

36

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 110, 121—122.

37

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31. стр. 115.

38

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 272.

39

Там же, стр. 420.

40

Там же, стр. 446.

41

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 195.

42

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 2.

43

«КПСС в резолюциях…», т. 1, 1970, стр. 485, 488.

44

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 193.

45

Цит. по: «Вопросы истории КПСС», 1967, № 9, стр. 30.

46

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 190.

47

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 192.

48

«КПСС в резолюциях…», т. 1, стр. 489.

49

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 231.

50

И. И. Минц. История Великого Октября, т. 1, гл. 3.

51

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 33, стр. 26.

52

Там же.

53

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 161—162.

54

Там же, стр. 169.

55

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 192.

56

Там же, стр. 177—178.

57

Там же, стр. 115.

58

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 310—311.

59

Там же, стр. 311—312.

60

Там же, стр. 320.

61

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 320.

62

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 307.

63

Там же, стр. 313.

64

Там же, стр. 310, 312.

65

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 331.

66

Там же, стр. 373, 375.

67

Цит. по: «Критика буржуазной историографии советского общества», стр. 167—168.

68

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 376.

69

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 75.

70

«50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Постановление Пленума ЦК КПСС. Тезисы ЦК КПСС». Политиздат, 1967, стр. 9.

71

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 3.

72

Там же, стр. 13.

73

«К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина». Тезисы Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Политиздат, 1969, стр. 17.

74

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 171.

75

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 416.

76

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 57.

77

«Декреты Советской власти», т. I. Госполитиздат, 1957, стр. 39—40.

78

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 198.

79

Там же.

80

Там же, стр. 104.

81

Там же, стр. 128.

82

А. А. Воронецкая. Организация Высшего Совета Народного Хозяйства и его роль в национализации промышленности. — «Исторические записки». М., Изд-во АН СССР, 1953, т. 43, стр. 7, 8 и др.

83

Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 134.

84

«Народное хозяйство», 1918, № 11, стр. 17.

85

«Декреты Советской власти», т. I, стр. 172—174.

86

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 275.

87

В. 3. Дробижев. Главный штаб социалистической промышленности (Очерки истории ВСНХ. 1917—1932 гг.). М., изд-во «Мысль», 1966, стр. 63.

88

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 147—148.

89

Там же, стр. 281.

90

Там же, стр. 123, 124, 187—190.

91

Там же, стр. 174—177.

92

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36.

93

Там же, стр. 79, 80.

94

В. И. Гриневецкий. Послевоенные перспективы русской промышленности. М., 1918, стр. 5, 75, 79, 201 и др.

95

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 381.

96

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 82.

97

Там же, стр. 183.

98

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 296. В научном анализе экономики переходного периода Ленин опирался на свои исследования народного хозяйства дореволюционной России. Глубокое знание экономики промышленности и сельского хозяйства всех районов страны помогало при решении конкретных вопросов хозяйственного строительства после победы Октябрьской социалистической революции.

99

Там же, стр. 295.

100

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 27.

101

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 424.

102

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 298.

103

Там же, стр. 71.

104

Там же, стр. 171.

105

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 177, 178.

106

Там же, стр. 136, 138.

107

Там же, стр. 255—256.

108

Там же, стр. 305.

109

Там же, стр. 259, 311.

110

Ленинский сборник XXXVI, стр. 43.

111

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 381.

112

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 188.

113

Там же, стр. 228.

114

Там же, стр. 550.

115

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 71.

116

Там же, стр. 161.

117

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. I. Госполитиздат, 1957, стр. 45.

118

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 196.

119

Там же, стр. 61.

120

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 189.

121

Там же, стр. 187.

122

Там же, стр. 141.

123

Там же, стр. 188.

124

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 148.

125

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 157.

126

«КПСС в резолюциях…», т. 1, стр. 490.

127

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 61.

128

«Декреты Советской власти», т. II. Госполитиздат, 1959, стр. 23.

129

«Экономическая политика СССР». Сборник документов, т. I. Госполитиздат, 1947, стр. 212.

130

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 41.

131

«Декреты Советской власти», т. II, стр. 308.

132

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 258

133

Там же, стр. 184—185.

134

Там же, стр. 135.

135

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 136.

136

Там же, стр. 351.

137

Там же, стр. 74.

138

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 174.

139

Там же, стр. 44.

140

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 356.

141

Там же, ч. I, стр. 274.

142

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 6, стр. 232.

143

Там же.

144

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 19, стр. 229.

145

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 291.

146

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 33, стр. 68.

147

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 171.

148

Подробнее об этом см.: С. А. Хавина. Против буржуазных экономических псевдотеорий социализма. М., Экономиздат, 1962.

149

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 312.

150

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 442.

151

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 434.

152

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 122.

153

Там же, стр. 359.

154

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 351.

155

Ленинский сборник XXXV, стр. 22.

156

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 329.

157

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 7.

158

Там же, стр. 171.

159

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 33, стр. 53.

160

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18, стр. 57.

161

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 157.

162

Там же, стр. 481.

163

Ленинский сборник XXXVI, стр. 62, 166.

164

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 152.

165

Там же, стр. 191.

166

Там же, стр. 200.

167

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 377, 378.

168

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 224.

169

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 272.

170

Там же, стр. 273.

171

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 25.

172

СУ, 1917, № 4, ст. 56.

173

«Основные закономерности построения социалистической экономики». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 81.

174

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 21, стр. 405.

175

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 274.

176

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 35.

177

Там же.

178

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 316.

179

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. I, стр. 34.

180

«История СССР», т. VII, стр. 315—316.

181

П. Н. Першин. Аграрная революция в России, кн. 2. М., изд-во «Наука», 1966, стр. 204—208.

182

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 103, 104.

183

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 156.

184

Там же.

185

«Порядок распределения земель». М., 1919, стр. 2, 3.

186

Там же, стр. 9—11.

187

«Порядок распределения земель», стр. 8.

188

«Земледелие в Советской России». Сборник статей к съезду Советов. М., 1919, стр. 15.

189

«Ленинский кооперативный план и борьба партии за его осуществление». Политиздат, 1969, стр. 26.

190

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 144.

191

«Вестник агитации и пропаганды», 1920, № 1, стр. 13—17.

192

Подробнее об аграрных преобразованиях в прибалтийских республиках см. «Ленинский декрет «О земле» и современность». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 117—119, 127—129, 132—135.

193

Подробнее об этом см. М. А. Рубач. Очерки по истории революционного преобразования аграрных отношений на Украине в период проведения Октябрьской революции. Киев, 1957.

194

Я. Я. Супруненко. Очерки истории гражданской войны и иностранной военной интервенции на Украине. 1918—1920. М., изд-во «Наука», 1966, стр. 198—200.

195

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 370, 371.

196

«Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 2. Политиздат, 1970, стр. 126.

197

М. А. Рубач. Очерки по истории революционного преобразования аграрных отношений «а Украине…, стр. 421.

198

«Экономика Советской Белоруссии. 1917—1967». Минск, 1967, стр. 69.

199

СУ правительства АзербССР, 1920, № 1, ст. 3.

200

«История советского крестьянства и колхозного строительства в СССР». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 148—149.

201

«Краткий обзор важнейших достижений Советской власти ССР Грузии (25 февраля 1921 г. — 25 февраля 1926 г.)». Тифлис, 1926, стр. 9—10, 12—13.

202

В Туркестанскую республику в то время входили территории Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Киргизии и южные области Казахстана; северные области Казахстана входили в состав РСФСР.

203

И. В. Устиновский. Аграрная политика партии на Северном Кавказе в 1920 1921 гг. — «Из истории борьбы партийных организаций Северного Кавказа за победу социализма». Краснодар, 1968, стр. 29.

204

В. Н. Иванова. Земельная политика Советской власти на Дону в 1920 году. — «Труды Московского государственного историко-архивного института», 1963, т. 18, стр. 226.

205

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 219.

206

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 26.

207

«Проблемы аграрной истории советского общества». М., изд-во «Наука», 1971, стр. 46.

208

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 217.

209

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 40.

210

Подробнее об аграрных преобразованиях в Сибири см. Л. М. Горюшкин. Об этапах аграрной революции в Сибири. — «Историческая наука в Сибири за 50 лет». Новосибирск, 1972; Н. Я. Гущин. Сибирская деревня на пути к социализму. Новосибирск, 1973.

211

«Известия Сибирского отделения АН СССР. Серия общественных наук», 1968, № 1, вып. 1, стр. 56.

212

Л. М. Горюшкин. Сельское хозяйство Сибири в восстановительный период (1921—1925 гг.). — «Сибирь в период строительства социализма», вып. 6. Новосибирск, 1966, стр. 64, 68.

213

Подробнее об этом см. Н. А. Шиндялов. Восстановление народного хозяйства в Амурской губернии (1923—1926 гг.). — «Очерки социально-экономической и политической истории СССР». М., изд. МГПИ им. В. И. Ленина, стр. 109.

214

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 184.

215

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 276.

216

И. А. Попов. Помощь Советского государства трудовому крестьянству в 1918 г. — «Ученые записки Тюменского государственного педагогического института». 1958, т. 3, вып. 1, стр. 5—11.

217

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 17, стр. 151.

218

Подробнее об этом см. «Из истории Великой Октябрьской социалистической революции». Изд-во МГУ, 1957, стр. 338.

219

См., например, Д. Рид. 10 дней, которые потрясли мир. Госполитиздат, 1957; A. R. Williams. Through the Russian Revolution. Moscow, 1973; M. Ph. Price. My Reminiscences of the Russian Revolution. L., 1921.

220

P. H. Vigor. A. Guide to Marxism and Its Effects on Soviet Development. London, 1966, p. 189.

221

R. V. Daniels. Red October. The Bolshevik Revolution of 1917. N. Y., 1967, p. 12.

222

«НКЗ РСФСР. К вопросу об очередных задачах по работе в деревне. Материалы к XV съезду ВКП(б)». М.—Л., 1928, стр. 108.

223

Ch. Bouvier. La collectivisation de l'agriculture, URSS — Chine — Democraties Populare. Paris, 1958, p. 25.

224

Ю. А. Поляков. Переход к нэпу и советское крестьянство. М., изд-во «Наука», 1967, стр. 85.

225

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1960, стр. 79.

226

Подробнее о несостоятельности буржуазной интерпретации основных этапов истории советского аграрного строя см. Г. В. Шарапов. Критика антикоммунизма по аграрному вопросу. М., 1966; «Критика буржуазной историографии советского общества». Политиздат, 1972, стр. 200—278; В. А. Порицкий. Против фальсификации аграрной программы большевиков и ленинского декрета «О земле» В современной англо-американской буржуазной историографии. — «Вестник МГУ» (история), 1971, № 2.

227

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 56.

228

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 252.

229

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 16, стр. 246, 371—372; т. 31, стр. 425.

230

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 174, 252.

231

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 446.

232

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 157.

233

М. С. Атлас. Национализация банков в СССР. Госфиниздат, 1948, стр. 39, 41.

234

«Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет». Сборник важнейших законодательных материалов за 1917—1937 гг. Госфиниздат, 1939, стр. 3.

235

Там же, стр. 8—9.

236

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. I, Госполитиздат, 1957, стр. 27.

237

В книге «Советская Россия и капиталистический мир в 1917—1923 гг.» (Госполитиздат, 1957) национализация банков рассматривается как мера против саботажа частными банками закона о рабочем контроле. «Саботаж со стороны владельцев частных банков закона Советской власти о рабочем контроле вызвал появление декрета ВЦИК от 14(27) декабря 1917 г. о национализации банков» (стр. 69). В действительности национализация банков была одним из важнейших программных требований партии накануне Октября, а контроль над банками выдвигался и проводился в качества промежуточной, подготовительной меры.

238

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 56.

239

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 167.

240

Цит. по: В. П. Дьяченко. Советские финансы в первой фазе развития социалистического государства. Госфиниздат, 1947, стр. 123—124.

241

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 326, 327.

242

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 331.

243

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 218.

244

Там же, стр. 350—355, 219—221.

245

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 351.

246

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 226—227.

247

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 446.

248

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 772—773.

249

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18, стр. 57.

250

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 2, стр. 96—97.

251

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 446—447.

252

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 214.

253

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 11, стр. 70.

254

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 33.

255

Там же, стр. 56.

256

Там же, стр. 116.

257

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 382.

258

Там же, стр. 408.

259

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 107.

260

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 202.

261

«КПСС в резолюциях…», т. 1, стр. 490.

262

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 293.

263

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 30—31.

264

«Протоколы заседаний ВЦИК 2-го созыва». М., 1918, стр. 60—62.

265

«Национализация промышленности в СССР». Сборник документов и материалов 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1954, стр. 74.

266

«Национализация промышленности в СССР», стр. 75.

267

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 63.

268

Там же, стр. 191.

269

«Робiтничий контроль i нацiоналiзцiя промисловостi на Украïнi». Збiрник документiв i материалiв. Березень 1917 — березень 1921 г. Киïв, 1957, стр. 215—239.

270

«Профессиональный вестник», 1918, № 1-2, стр. 17.

271

«Правда», 7 ноября 1917 г.

272

Там же.

273

Московский областной государственный архив Октябрьской революции (МОГАОР), ф. 186, оп. 1, д. 33а, л. 67.

274

«Текстильный рабочий», 1917, № 4, стр. 8.

275

Государственный архив Омской области, ф. 662, д. 36, л. 46.

276

«Борьба за власть Советов в Приморье (1917—1922 гг.)». Сборник документов. Владивосток, 1955, стр. 96—98.

277

В. А. Виноградов. Ленинские идеи рабочего контроля в действии. М., изд-во «Наука», 1969, стр. 148.

278

«Подготовка и проведение Великой Октябрьской социалистической революции в Башкирии (февраль 1917 г. — июнь 1918 г.)». Сборник документов и материалов. Уфа, 1957, стр. 365—366.

279

«Вопросы истории», 1964, № 6, стр. 55.

280

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 276.

281

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 139.

282

Там же, стр. 140.

283

Е. A. Ross. The Russian Soviet Republic. N. Y. — London, 1923, p. 354.

284

G. E. Reine and E. Luboff. Bolshevic Russia. London, 1930, p. 128.

285

S. N. Prokopovitch. The Economic Condition of Soviet Russia. London, 1924, p. 10.

286

A. Bourvil. L'organisation économique du régime Soviétique. Paris, 1924, p. 63.

287

W. B. Walsh. Russia and the Soviet Union. A modern history. The Ann Arbor, 1958, p. 389.

288

Basil Dmytryshyn. USSR. A Concise History. N. Y., 1965, p. 104.

289

«Борьба за установление и укрепление Советской власти в Рязанской губернии (1917—1920 гг.)». Рязань, 1957, стр. 181.

290

Цит. по: В. А. Виноградов. Ленинские идеи рабочего контроля в действии, стр. 173.

291

A. Nove. An Economic History of the USSR. London, 1969, p. 49.

292

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 306.

293

Там же, стр. 305—306.

294

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 139.

295

Этот вопрос подробно исследован в кн.: В. А. Виноградов. Ленинские идеи рабочего контроля в действии, стр. 178—219.

296

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 31, стр. 168—169, 202.

297

«КПСС в резолюциях…», т. I, стр. 490.

298

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 168.

299

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 67.

300

Там же, стр. 174.

301

ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 1, д. 1, л. 7.

302

В. А. Виноградов в книге «Вопросы теории и практики социалистической национализации промышленности» (М., изд-во «Наука», 1965) вскрывает истоки неправильной трактовки этого вопроса (гл. 2, стр. 81—82).

303

«Новый путь», 1918, № 3, стр. 28.

304

А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I. Л., 1957, стр. 191.

305

J. Mavor. The Russian Revolution. London, 1928, p. 308.

306

E. H. Carr. The Bolshevik Revolution 1917—1923, v. 2. London, 1952, p. 81.

307

«Дальний Восток за 40 лет Советской власти». Комсомольск-на-Амуре, 1958, стр. 274.

308

П. М. Никифоров. Записки премьера ДВР. Госполитиздат, 1963, стр. 53.

309

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 267—268.

310

«Известия ВЦИК», 20 апреля 1918 г.

311

«Новый путь», 1918, № 5, стр. 22.

312

«Национализация промышленности в СССР», стр. 300—302.

313

«Известия ЦИК и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», 17 декабря 1917 г.

314

«Национализация промышленности в СССР», стр. 345—346.

315

«Борьба за Советскую власть на Южном Урале (1917—1918 гг.)». Сборник документов и материалов. Челябинск, 1957, стр. 373—374.

316

А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. I, стр. 198—201.

317

«Национализация промышленности на Урале (октябрь 1917 — июль 1918 г.)». Сборник документов. Свердловск, 1958, стр. 159.

318

Там же, стр. 167—176.

319

«Уральский рабочий», 7 ноября 1922.

320

«Робiтничий контроль i нацiоналiзацiя промисловостi на Украïнi», стр. 305—306.

321

Там же, стр. 367—369, 384.

322

В. А. Виноградов. Вопросы теории и практики социалистической национализации промышленности, стр. 90.

323

«Известия ВЦИК», 22 июня 1918 г.

324

«Рабочий контроль и национализация промышленности в Туркестане (1917—1920). Сборник документов. Ташкент, 1955, стр. 137.

325

«Национализация промышленности в СССР», стр. 363—364.

326

Центральный архив ОГИЗа, ф. Государственного издательства «История фабрик и заводов», д. 1, л. 172; «Победа Октябрьской социалистической революции в Нижегородской губернии. Сборник документов. Горький, 1957, стр. 492.

327

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 348.

328

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 148—149.

329

Там же, стр. 258.

330

Там же, стр. 218.

331

«Труды I Всероссийского съезда советов народного хозяйства 26 мая — 4 июня 1918 г.». (Стенографический отчет). М., 1918, стр. 473.

332

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 381.

333

СУ, 1918, № 47, ст. 559.

334

Ленинский сборник XXXV, стр. 27—28.

335

«Правда», 26 декабря 1918 г. В исторической и экономической литературе приводятся и другие данные о количестве национализированных (и иным путем обобществленных) предприятий промышленности к осени 1918 г., а также на конец 1920 г. (см., например: В. 3. Дробижев. Главный штаб социалистической промышленности. Очерки истории ВСНХ. 1917—1932 гг. М., изд-во «Мысль», 1966, стр. 91—97; «История СССР», т. VII, изд-во «Наука», 1967, стр. 655). Эти различия в цифрах не меняют общей картины преобразования промышленности.

336

«Народное хозяйство», 1919, № 1—2, стр. 57.

337

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 50.

338

«Робiтничий контроль i нацiонализацiя промисловостi на Украïнi», стр. 406.

339

Там же, стр. 454—455.

340

Там же, стр. 489—491.

341

«Робiтничий контроль i нацiонализацiя промисловостi на Украïнi», стр. 516—517, 668—676.

342

«Звезда», 19 февраля 1919 г.

343

П. А. Азизбекова. Руководство В. И. Ленина социалистическим строительством в Азербайджане в 1920—1923 гг. Баку, 1960, стр. 89.

344

Там же.

345

«Коммунист», орган Центрального и Бакинского комитетов Азербайджанской коммунистической партии (большевиков), 15 июня 1920 г.; 1 июля 1920 г.; 12 августа 1920 г., «Азербайджанский совет народного хозяйства». Отчет о деятельности за 1920 г. Баку, 1921, стр. 10, 45, 47 и 61.

346

«Национализация промышленности в СССР», стр. 496.

347

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 329.

348

«За власть Советов». Сборник документов о борьбе трудящихся Забайкалья в 1917—1922 гг. Чита, 1957, стр. 122—123.

349

«Борьба за власть Советов в Иркутской губернии (октябрь 1917 г. — июль 1918 г.)». Сборник документов. Иркутск, 1957, стр. 168—169.

350

Там же, стр. 169.

351

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 328.

352

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 481.

353

«International Labour Office. Labour Conditions in Soviet Russia». London, 1920, p. 239.

354

«Le bolchevisme en Russia». — «Livre blanc Anglais». Paris, 1919, p. 77.

355

H. Avrich. The Bolshevik Revolution and Workers control in Russian Industry, «Slavic Review», 1963, p. 54.

356

W. B. Walsh. Russia and the Soviet Union, p. 417.

357

M. C. Wren. The Course of Russian History. N. Y., 1958, p. 594.

358

A. A. Heller. The Industrial Revival in Soviet Russia. N. Y., 1922, p. 134.

359

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 374.

360

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 331.

361

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 22, стр. 523.

362

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18, стр. 278—279.

363

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 304.

364

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 305—306.

365

«Национализация промышленности в СССР», стр. 316.

366

«Программа Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1965, стр. 40—41.

367

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 262.

368

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 185.

369

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 16.

370

Ф. В. Самохвалов. Советы народного хозяйства в 1917—1932 гг. М., изд-во «Наука», 1964, гл. II.

371

«Советы народного хозяйства и плановые органы в центре и на местах (1917 1932)», Госполитиздат, 1957, стр. 66—67.

372

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 392.

373

«Труды I Всероссийского съезда советов народного хозяйства». М., 1918, стр. 477—481; Ф. В. Самохвалов. Советы народного хозяйства в 1917—1932 гг. стр. 51—52.

374

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 200.

375

«Национализация промышленности в СССР». Госполитиздат, 1954, стр. 647.

376

Там же, стр. 566.

377

Там же, стр. 586.

378

Ленинский сборник XXI, стр. 136.

379

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 465.

380

Там же, стр. 159.

381

Там же, стр. 193.

382

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 90.

383

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 215.

384

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 397.

385

«Промышленность СССР». М., 1957, стр. 31.

386

«Фабрично-заводская промышленность в период 1913—1918 гг.». — «Труды ЦСУ». 1926, т. XXVI, вып. 1 и 2, стр. 41.

387

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., 1957, стр. 106—107.

388

С. Г. Струмилин. На плановом фронте. М., 1958, стр. 281.

389

Ленинский сборник XXXVI, стр. 25.

390

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 273.

391

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 176.

392

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 501.

393

«Национализация промышленности в СССР». Сборник документов и материалов. Госполитиздат, 1954, стр. 701, 704.

394

«Национализация промышленности в СССР», стр. 653, 781.

395

Там же, стр. 698—716.

396

«Национализация промышленности в СССР», стр. 716.

397

«Уральский рабочий», 24 февраля 1918 г.

398

Ленинский сборник XXI, стр. 119.

399

Ленинский сборник XXI, стр. 119, 120.

400

«Национализация промышленности в СССР», стр. 713—714.

401

«Национализация промышленности в СССР», стр. 671.

402

«Из деятельности Совета народного хозяйства Северного района». Пг., 1919, стр. 105.

403

«Правда», 2 января 1918 г.

404

Ленинский сборник XXI, стр. 149—150.

405

«Правда», 13 октября 1918 г.

406

«Известия ВЦИК», 26 мая 1918 г.

407

«Правда», 9 октября 1918 г.

408

«Национализация промышленности в СССР», стр. 679—682.

409

Ленинский сборник XXXIV, стр. 11.

410

«Правда», 22 марта 1918 г.

411

И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, стр. 163.

412

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 366.

413

Ленинский сборник XXI, стр. 186.

414

Цит. по: И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг., стр. 166.

415

«Фабрично-заводская промышленность в период 1913—1918 гг.», стр. 23, 35.

416

«Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927 гг.». М., изд. ЦСУ СССР, б./г., стр. 244—245, 246—247.

417

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 228.

418

«К истории плана электрификации Советской страны». Сборник документов и материалов. Госполитиздат, 1952, стр. 27—42; 127—136.

419

«Уральский рабочий», 9 декабря 1917 г.

420

Ленинский сборник XI, стр. 76.

421

«Труды I Всероссийского съезда совнархозов». М., изд. ВСНХ, 1918, стр. 39.

422

«Уральский рабочий», 9 декабря 1917 г.

423

«Национализация промышленности в СССР», стр. 641—642.

424

«Народное хозяйство», 1918, № 2, стр. 48.

425

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 599—600.

426

«Экономическая жизнь», 24 ноября 1918 г.

427

«Правда», 13 июля 1918 г.

428

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 103—104.

429

Ленинский сборник XXI, стр. 126.

430

«Национализация промышленности в СССР», стр. 763—767.

431

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 123.

432

Там же, стр. 80.

433

Ленинский сборник XXI, стр. 135.

434

«Национализация промышленности в СССР», стр. 769.

435

Там же, стр. 644.

436

«Крестьянин и рабочий», 25 мая 1918 г.

437

«IV Всероссийская конференция профсоюзов», изд. ВЦСПС, стр. 54.

438

«Национализация промышленности в СССР», стр. 647, 648.

439

«Национализация промышленности в СССР», стр. 781.

440

«Пролетарская революция», 1940, № 1, стр. 61.

441

«Нефтяное дело», 1918, № 9—10, стр. 37.

442

«Национализация промышленности в СССР», стр. 752—753, 754, 756.

443

«Пролетарская революция», 1940, № 1, стр. 79.

444

«На баррикадах революции», Орехово-Зуево, 1927, стр. 119.

445

Д. А. Баевский. Начало строительства социалистической промышленности РСФСР. М., 1957, стр. 56.

446

«Национализация промышленности в СССР», стр. 650.

447

С. Г. Струмилин. Избранные произведения, т. 1. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 400.

448

«Экономика транспорта». М., Трансжелдориздат, 1955, стр. 65.

449

«Экономика транспорта», стр. 70.

450

«Местный транспорт в народном хозяйстве СССР». Сборник статей, вып. 1. М., изд-во «Мотор» ЦК ПСТР СССР, 1924, стр. 11; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», 1959, стр. 445.

451

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития». М, изд-во «Транспорт», 1967, стр. 123; «Научные труды Московского государственного экономического института», вып. 16. М., 1959, стр. 92—93.

452

В. Можин. Монополизация водного транспорта России. — «Научные доклады высшей школы. Экономические науки», 1958, № 3, стр. 115.

453

Сооружение этого трубопровода было сопряжено с острой конкурентной борьбой иностранных и русских нефтепромышленников. В течение длительного времени вопрос о сооружении трубопровода Баку — Батуми дискутировался в промышленных кругах, и только в 1895 г. Управлению Закавказской железной дороги было разрешено строительство этого магистрального продуктопровода (С. М. Лисичкин. Очерки по истории развития отечественной нефтяной промышленности. Дореволюционным период. М.—Л., Гостоптехиздат, 1954, стр. 338).

454

«Исторические записки», 1956, № 55, стр. 209.

455

Там же.

456

А. Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР. М., Трансжелдориздат, 1954. стр. 66.

457

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 10.

458

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 57.

459

А. Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР, стр. 75—76; «Военные сообщения за 50 лет». М., Воениздат, 1967, стр. 17.

460

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 54, стр. 489.

461

«Декреты Советской власти», т. II. Госполитиздат, 1959, стр. 501.

462

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства». М., Трансжелдориздат, 1957, стр. 34—35.

463

«Доклад о деятельности Всероссийской Центральной Ликвидационной Комиссии по национализации частных железных дорог». М., изд. НКПС, б/г, стр. 12.

464

«Научные труды Московского государственного экономического института», вып. 16, стр. 176.

465

Чартер-партия — договор, содержащий условия предоставления всего или части судна для морской перевозки грузов (БСЭ, т. 47, стр. 53).

466

СУ, 1917, № 4, ст. 55.

467

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 316.

468

«Декреты Советской власти», т. 1, стр. 396—397.

469

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962, стр. 26.

470

М. И. Протопопов. Коммунистическая партия в борьбе за национализацию водного транспорта и усиление работы его в период иностранной интервенции и гражданской войны (1918—1920 годы). Автореферат канд. дисс. Изд-во ЛГУ. Кафедра марксизма-ленинизма, 1955, стр. 10.

471

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 200.

472

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 157.

473

«Декреты Советской власти», т. II, стр. 13.

474

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 24—25.

475

Там же, стр. 48—50.

476

«Речной транспорт в директивах Коммунистической партии, законодательных актах и постановлениях Советского правительства. (1918—1959)». М., изд-во «Речной транспорт», 1959, стр. 6.

477

Там же, стр. 12—13.

478

«Декреты Советской власти», т. II, стр. 163.

479

«Речной транспорт в директивах Коммунистической партии…», стр. 36.

480

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 76.

481

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 226.

482

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 40.

483

«Исторические записки». М., Изд-во АН СССР, 1950, вып. 31, стр. 38, 39.

484

Н. Богданов. Сельскохозяйственное машиностроение и машиноснабжение советской деревни. М.—Л., 1928, стр. 20, 22, 40.

485

«Сельское хозяйство России в XX в.». Статистический сборник. М., изд-во «Новая деревня», 1923, стр. 112, 113.

486

«Сельское хозяйство России в XX в.», стр. 158, 197.

487

«Всемирно-историческая победа социализма в сельском хозяйстве СССР». Сельхозгиз, 1932, стр. 54.

488

П. В. Волобуев. Экономическая политика Временного правительства. М., Изд-во АН СССР, 1962, стр. 21.

489

СУ, 1917, № 1, ст. 9.

490

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 66.

491

«Народное хозяйство», 1918, № 1, стр. 16.

492

«Известия Народного комиссариата по продовольствию», 1918, № 4—5, стр. 35, 37.

493

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 169, 170.

494

Ленинский сборник XVIII, стр. 75.

495

Там же, стр. 211.

496

Там же, стр. 175.

497

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 357.

498

«История Великой Октябрьской социалистической революции». Госполитиздат, 1962, стр. 436.

499

Ленинский сборник XVIII, стр. 214.

500

«Известия Народного комиссариата по продовольствию», 1918, № 20—21, стр. 41.

501

Ленинский сборник XXXIV, стр. 24.

502

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 449.

503

Там же.

504

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 374—376.

505

Там же, стр. 316, 317.

506

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 55—57.

507

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 361.

508

«Известия Народного комиссариата по продовольствию», 1918, № 16—17, стр. 42; «Вопросы истории КПСС», 1968, № 6, стр. 18—19.

509

«Известия Народного комиссариата по продовольствию», 1918, № 24—25, стр. 36; В. М. Селунская. Рабочий класс и Октябрь в деревне. Политиздат, 1968, стр. 171, 172—173.

510

«Вопросы истории КПСС», 1968, № 6, стр. 19.

511

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 144.

512

«Экономическая политика СССР», т. 1. Госполитиздат, 1947, стр. 94.

513

И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг., стр 200.

514

«Правда», 5 октября 1918 г.

515

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 310.

516

«Аграрная политика Советской власти (1917—1918 гг.)». Документы и материалы М., Изд-во АН ССОР, 1954, стр. 34.

517

«Известия Народного комиссариата по продовольствию», 1918, № 12—13 стр. 49.

518

«Беднота», 21 сентября 1918 г.

519

«Правда», 11 июля 1918 г.

520

«Декреты Советской власти», т. II. Госполитиздат, 1959, стр. 219.

521

«Экономическая политика СССР», т. 1, стр. 205—216.

522

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 31.

523

Там же, стр. 41.

524

Ленинский сборник XXXIV, стр. 42—43.

525

Ленинский сборник XVIII, стр. 188.

526

Там же, стр. 145.

527

Ленинский сборник XXXV, стр. 28.

528

Ленинский сборник XVIII, стр. 179.

529

Там же, стр. 180.

530

Ленинский сборник XXI, стр. 271, 272.

531

«Народное хозяйство», 1918, № 8—9, стр. 2.

532

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 419.

533

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 32.

534

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. I, стр. 35.

535

Ленинский сборник XVIII, стр. 151.

536

Там же, стр. 149—150.

537

СУ, 1918, №82, ст. 864.

538

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 28, 30.

539

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 276.

540

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 315.

541

Там же. стр. 312, 313, 314, 353, 354, 355.

542

Там же, стр. 355.

543

Там же, стр. 143—144.

544

«Советское крестьянство». Политиздат, 1973, стр. 61; Б. М. Фих. Аграрная революция в Белоруссии (1917—1920 гг.). Минск, 1966, стр. 108.

545

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 354, 355.

546

Там же, стр. 41.

547

«Аграрная политика Советской власти (1917—1918 гг.)», стр. 266, 269, 276, 277.

548

«Комитеты бедноты». Сборник материалов, т. II. Аграрный институт и Институт совстроительства и права Коммунистической академии. М.—Л., 1933, стр. 10, 14, 31, 34, 36 и др.

549

«Вопросы истории КПСС», 1968, № 6, стр. 21.

550

«Аграрная политика Советской власти (1917—1918 гг.)», стр. 364.

551

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 508.

552

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 45.

553

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 181.

554

Там же, стр. 195.

555

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 3, кн. 2. Политиздат, 1968, стр. 98.

556

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 429.

557

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 175.

558

Там же.

559

И. Е. Зеленин. Совхозы в первое десятилетие Советской власти. 1917—1927. М., изд-во «Наука», 1972, стр. 29, 30.

560

Там же, стр. 81.

561

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 161.

562

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 141.

563

Там же, стр. 357.

564

Там же, стр. 179—180.

565

Там же, стр. 62.

566

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 143.

567

«Декреты Советской власти», т. 1, стр. 408.

568

Ленинский сборник XXXV, стр. 16.

569

«Комбеды РСФСР». Сборник декретов и документов. М., 1933, стр. 203.

570

«История СССР», т. VII. М., изд-во «Наука», 1967, стр. 668. В литературе приводятся и другие данные о числе колхозов в 1918 г. См., например, «Советское крестьянство», Политиздат, 1973, стр. 69.

571

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 42.

572

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 324.

573

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 376.

574

«Экономическая политика СССР», т. 1, стр. 282.

575

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 317, 358.

576

«Известия Петроградского Совета», 27 октября 1917 г.

577

СУ, 1917, № 1, ст. 9.

578

В июле 1918 г. аппарат «Продамета» был слит с аппаратом управления по снабжению металлами ВСНХ в единый орган «Продрасмет» — отдел учета, распределения и продажи тяжелых руд и металлов.

579

СУ, 1918, № 25, ст. 344.

580

«Известия ВЦИК», 20 апреля 1918 г.

581

СУ, 1918, № 38, ст. 498.

582

Что касается Народного комиссариата торговли и промышленности, то впоследствии, в связи с декретом Совнаркома от 21 ноября 1918 г. о национализации торговли и сосредоточении всего снабжения населения в руках Наркомпрода, отдел внутренней торговли Народного комиссариата торговли и промышленности был упразднен; деятельность комиссариата была сосредоточена главным образом на внешней торговле.

583

СУ, 1918, № 48, ст. 566.

584

По расчетам Наркомпрода, стоимость запасов тканей, находившихся на фабричных и оптовых складах к концу июня 4918 г., составляла 700—800 млн. руб., стоимость месячной выработки определялась в 400—500 млн. руб. (Я. Орлов. Продовольственная работа Советской власти. К годовщине Октябрьской революции. М., Наркомпрод, 1918, стр. 228).

585

СУ, 1918, № 54, ст. 599.

586

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37. стр. 205.

587

Там же, стр. 202.

588

Там же, стр. 413.

589

Ленинский сборник XXXV, стр. 23.

590

СУ, 1918, № 32, ст. 418.

591

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 187.

592

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 516.

593

Ленинский сборник XVIII, стр. 128.

594

«Народное хозяйство», 1918, № 6—7, стр. 71.

595

Н. Орлов. Продовольственная работа Советской власти, стр. 206—208.

596

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 509, 510.

597

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 123, 124, 463.

598

Там же, стр. 429.

599

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 183.

600

Там же.

601

«Декреты Советской власти», т. I, стр. 300.

602

СУ, 1918, № 33, ст. 432.

603

«Резолюции Первого Всероссийского съезда Советов народного хозяйства». М., изд-во ВСНХ, 1918, стр. 21—22.

604

И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, стр. 232.

605

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 152.

606

«Декреты Советской власти», т. II, стр. 340.

607

«Документы внешней политики СССР», т. II, стр. 147.

608

СУ, 1920, № 53, ст. 235.

609

И. А. Гладков. Очерки советской экономики, 1917—1920 гг., стр. 234.

610

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 153.

611

«Торговые отношения СССР с капиталистическими странами». М., изд-во «Международная книга», 1938, стр. 159.

612

«Внешняя торговля СССР». Статистический сборник 1918—1966. М., изд-во «Международные отношения», 1967, стр. 8.

613

М. Е. Сонкин. Окно во внешний мир. М., изд-во «Мысль», 1964, стр. 117.

614

«Внешняя торговля СССР». Статистический сборник 1918—1966, стр. 8—12.

615

Там же, стр. 15.

616

«Документы внешней политики СССР», т. I, стр. 717.

617

«XV лет борьбы за монополию внешней торговли». М., Партиздат, 1932, стр. 196.

618

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 145, 152.

619

Л. Б. Красин. Вопросы внешней торговли. М.—Л., Гиз, 1928, стр. 244.

620

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 101.

621

«XV лет борьбы за монополию внешней торговли», 1932, стр. 156—157.

622

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 341; «Документы внешней политики СССР», ч. II, стр. 524.

623

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 111.

624

Л. И. Брежнев. Пятьдесят лет великих побед социализма. Политиздат, 1967, стр. 9.

625

Фальсифицируя историю, буржуазные «советологи» оправдывают вооруженную интервенцию иностранных империалистов против Советской страны, изображая интервентов и контрреволюционную белогвардейщину как борцов за «демократическое развитие России» (см. «Критика буржуазной историографии советского общества». Политиздат, 1972, стр. 64—101.

626

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 357.

627

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 137.

628

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 75.

629

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 315.

630

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 329.

631

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 236; т. 40, стр. 249.

632

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 151—159.

633

Там же, стр. 321.

634

Там же, стр. 305.

635

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 63—64.

636

«История Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1973, стр. 297.

637

Подробнее об этом см. Н. Ф. Кузьмин. В. И. Ленин во главе обороны Советской страны. М., 1958.

638

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 240.

639

«Правда», 4 сентября 1918 г.

640

СУ, 1918, № 91—92, ст. 924.

641

Ленинский сборник XXXV, стр. 183.

642

См. «История Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1973, стр. 271; Г. Е. Гимпельсон. «Военный коммунизм»: политика, практика, идеология. М., изд-во «Мысль», 1973, гл. 2, 3.

643

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 230.

644

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 169.

645

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 381.

646

А. В. Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР, т. 1, 1917—1920 гг. Изд-во ЛГУ, 1957, стр. 501, 512, 527.

647

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 154, 165, 156.

648

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 328.

649

См., например, П. Амосов, А. Савич. Проблема материального учета в социалистическом хозяйстве. Пгр. 1921, стр. 30. В 1920 г. в печати обсуждались различные проекты ликвидации денежного хозяйства.

650

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 56.

651

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 353.

652

Там же, стр. 395, 396.

653

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43. стр. 220.

654

Ленинский сборник XXIII, стр. 286.

655

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 63.

656

Там же, стр. 231.

657

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 309.

658

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 74.

659

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 157.

660

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 222.

661

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 372; т. 44, стр. 473.

662

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 487.

663

«Критика новейшей буржуазной историографии». М.—Л., 1961, стр. 88, 89.

664

«Проблемы мира и социализма», 1965, № 6, стр. 33.

665

См. критические замечания об этом в «Вопросах истории КПСС», 1967, № 1, стр. 64.

666

Ленинский сборник XI, стр. 345—403. Критический разбор ошибочной концепции экономики переходного периода, содержащейся в книге Бухарина, дан также в рецензиях М. С. Ольминского («Красная Новь», 1921, № 1) и А. И. Ульяновой-Елизаровой («Народное хозяйство», 1921, № 8—9).

667

Л. Крицман. Героический период Великой русской революции. (Опыт анализа так называемого «военного коммунизма»), М., 1926, стр. 77.

668

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 275.

669

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 30 стр. 73—74.

670

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 47.

671

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 46.

672

«Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана». Баку, 1963, стр. 273.

673

«Очерки истории Коммунистической партии Латвии», т. 1, 1893—1919 гг. Рига, 1962, стр. 492—493.

674

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 50.

675

«Вопросы истории», № 7, 1972, стр. 15.

676

«Образование СССР». Сборник документов 1917—1924. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1949, стр. 125.

677

См. Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг. М., изд-во «Наука», 1970, стр. 323.

678

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 400.

679

См. «Против буржуазных фальсификаторов истории и политики КПСС». Политиздат, 1970, стр. 192—224.

680

И. А. Гладков. Вопросы планирования советского хозяйства в 1918—1920 гг. Госполитиздат, 1951, стр. 44.

681

«Коммунистическая партия Украины в резолюциях и решениях съездов и конференций 1918—1956». Киев, 1958, стр. 47.

682

«Очерки развития народного хозяйства Украинской ССР». М., Изд-во АН СССР. 1954, стр. 166.

683

Э. Б. Генкина. Образование СССР. Госполитиздат, 1947, стр. 50, 51.

684

С. И. Якубовская. Объединительное движение за образование СССР (1917—1922). Госполитиздат, 1947, стр. 51, 52.

685

«Военно-исторический журнал», 1960, № 4, стр. 50—57.

686

«История Азербайджана», т. 3, ч. 1. Баку, Изд-во АН АзССР, 1963, стр. 270.

687

Т. А. Ашимбаев. Ленинские идеи технического прогресса и их осуществление в Казахстане. Алма-Ата, изд-во «Наука» Казахской ССР, 1969, стр. 61; П. М. Алампиев. Ликвидация экономического неравенства народов Советского Востока. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 134.

688

И. А. Гладков. Вопросы планирования советского хозяйства в 1918—1920 гг., стр. 67.

689

Составлено и рассчитано по данным, приведенным в кн. «Динамика Российской и Советской промышленности», т. I, ч. 3. Госиздат, 1930, стр. 187, 191.

690

«История Украинской ССР», т. 2. Киев, 1969, стр. 120.

691

В. М. Курицын. Государственное сотрудничество между Украинской ССР и РСФСР в 1917—1922 гг. Госполитиздат, 1957, стр. 49.

692

М. И. Куличенко. Борьба Коммунистической партии за решение национального вопроса в 1918—1920 гг. Харьков, 1963, стр. 157, 158.

693

А. В. Лихолат. Под ленинским знаменем дружбы народов. М., изд-во «Наука», 1970, стр. 349—350.

694

«Военно-исторический журнал», 1969, № 1, стр. 7.

695

«История Белорусской ССР», т. 2. Минск, Изд-во АН БССР, 1961, стр. 112.

696

О. И. Чистяков. Взаимоотношения советских республик до образования СССР. М., Госюриздат, 1955, стр. 17.

697

М. И. Куличенко. Борьба Коммунистической партии за решение национального вопроса в 1918—1920 гг., стр. 150.

698

«История Казахской ССР», т. 11. Алма-Ата, Изд-во АН Казахской ССР, стр. 160.

699

Д. А. Чугаев. Коммунистическая партия — организатор советского многонационального государства (1917—1927 гг.). Госполитиздат, 1954, стр. 53.

700

X. Б. Жалилов. Экономическое сотрудничество и взаимопомощь РСФСР и Узбекистана в первые годы Советской власти (1917—1921 гг.). — «Некоторые закономерности экономики социализма». Ташкент, Изд-во ФАН Узбекской ССР, 1966, стр. 72—73.

701

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. I, стр. 61.

702

X. Б. Жалилов. Экономическое сотрудничество и взаимопомощь РСФСР и Узбекистана в первые годы Советской власти (1917—1921 гг.), стр. 73.

703

Г. П. Макарова. Осуществление ленинской национальной политики в годы Советской власти (1917—1920 гг.). М., изд-во «Наука», 1969, стр. 141—142, 144.

704

«История Коммунистической партия Советского Союза», т. III, кн. 2. Политиздат, 1968, стр. 530.

705

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 164.

706

Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг. М., изд-во «Наука», 1970, стр. 172.

707

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 479—480.

708

Н. Н. Любимов. Баланс взаимных требований Союза ССР и держав Согласия. Изд. «Экономическая жизнь». М.—Л., 1924, стр. 17.

709

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 360.

710

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 181.

711

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42. стр. 284.

712

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 158, 169.

713

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 143.

714

Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг., стр. 200.

715

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 49.

716

Ленинский сборник XXXIV, стр. 60.

717

«Исторический архив», 1958, № 1, стр. 42; Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг., стр. 231.

718

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39. стр. 207.

719

О рабочем классе — «оплоте фронта и тыла» см. Е. Г. Гимпельсон. Советский рабочий класс 1918—1920 гг. М., изд-во «Наука», 1974, стр. 33—46.

720

О развитии военного производства в советских республиках см. Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг., стр. 312—340.

721

И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, стр. 282.

722

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 143.

723

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 65.

724

Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг., стр. 275, 283, 340.

725

«Решающие победы советского народа над интервентами и белогвардейцами в, 1919 г.» Госполитиздат, 1960, стр. 545.

726

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны. М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 41.

727

«Исторические записки», 1955, № 51, стр. 127.

728

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 49.

729

Ленинский сборник XXXIV, стр. 308.

730

Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг.. стр. 383, 393.

731

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 331.

732

И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг., стр. 295.

733

Ш. Н. Ульмасбаев. Промышленное развитие Советского Узбекистана. Ташкент, 1958, стр. 53—54.

734

Л. И. Полесова. Мобилизация промышленности Тверской губернии на оборону в 1919 году. — «Ученые записки Калининского пединститута», 1964. т. 38, стр. 86.

735

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны, стр. 45.

736

«Статистический ежегодник 1918—1920 гг.», вып. II, т. 8. Изд. ЦСУ, 1922, стр. 263, 276; «Из истории гражданской войны в СССР», т. III, стр. 168—170, 658—671; Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг., стр. 383—394.

737

«Из истории Октябрьской революции и социалистического строительства в СССР», стр. 124.

738

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 319.

739

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 322.

740

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 360.

741

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т, 43, стр. 152.

742

Там же, стр. 306—307.

743

И. А. Гладков. Вопросы планирования советского хозяйства в 1916—1920 гг. Госполитиздат, 1951, стр. 120.

744

Ленинский сборник XXXIV, стр. 241.

745

Там же, стр. 242.

746

Там же, стр. 299.

747

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 282.

748

«Народное хозяйство Туркестана», 1920, № 3, стр. 23.

749

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 322.

750

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 169.

751

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 306.

752

И. А. Гладков. Вопросы планирования советского хозяйства в 1918—1920 гг., стр. 136—137.

753

См. «Труды ЦСУ», 1922, т. 8, вып. 2, стр. 284.

754

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны. М., Изд-во АН СССР, 1967, стр. 175.

755

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 357.

756

См. И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг., стр. 313.

757

Е. Д. Сафронов. Становление советской нефтяной промышленности. М., изд-во «Недра», 1970, стр. 66.

758

Ленинский сборник XXXIV, стр. 217.

759

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 292.

760

«Исторический архив», 1958, № 3, стр. 97.

761

«История технического развития угольной промышленности Донбасса», т. 1. Киев, изд-во «Наукова думка», 1969, стр. 267.

762

«История технического развития угольной промышленности Донбасса», стр. 264.

763

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны, стр. 301.

764

Ленинский сборник XXXIV, стр. 264.

765

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 185.

766

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 147.

767

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 332.

768

Ленинский сборник XX, стр. 128—129.

769

«Промышленность СССР». Госстатиздат, 1957, стр. 130.

770

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 285.

771

«Промышленность СССР», стр. 153, 154.

772

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 7, стр. 219.

773

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 255.

774

«Достижения Советской власти за сорок лет в цифрах». Госстатиздат, 1957, стр. 145.

775

А. И. Хрящева. Группы и классы в крестьянстве. М., 1926, стр. 82, 83. Источники дают разные данные о числе беспосевных, безлошадных, бескоровных, безынвентарных хозяйств в 1020 г. Однако все они показывают уменьшение этой категории крестьян за 1917—1920 гг.

776

С. Г. Струмилин. Избранные произведения в пяти томах, т. 3. «Проблемы экономики труда». М., изд-во «Наука», 1964, стр. 311—313. Данные не учитывают пастухов и других рабочих, нанимаемых деревнями и селами. Среди рабочих совхозов были не только бывшие батраки помещичьих имений, но и большое число городских рабочих, переехавших в деревню в связи с голодом.

777

Я. Я. Першин. Аграрная революция в России, кн. 2. М., изд-во «Наука», 1966, стр. 530; А. И. Хрящева. Группы и классы в крестьянстве, стр. 82.

778

Я. А. Месяцев. Земельная и сельскохозяйственная политика в России, вып. 1. М., изд-во «Новая деревня», 1922, стр. 83—84.

779

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 59—60.

780

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1. Политиздат, 1967, стр. 34.

781

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 209.

782

СУ, 1920, № 35, ст. 170.

783

СУ, 1920, № 52, ст. 226.

784

И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, стр. 331.

785

«Аграрная политика Советской власти (1917—1918 гг.)». Документы и материалы. М., Изд-во АН СССР, 1954, стр. 31.

786

Б. Н. Книпович. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия за три года (1917—1920). Госиздат, 1920, стр. 47.

787

И. А. Гладков. Очерки советской экономики, 1917—1920 гг., стр. 331.

788

«Вестник агитации и пропаганды», 1920, № 2, стр. 16.

789

«Вестник агитации и пропаганды», 1920, № 2, стр. 16.

790

СУ, 1920, № 6, ст. 36.

791

«Аграрная политика Советской власти (1917—1918 гг.)». Документы и материалы, стр. 34.

792

СУ, 1919, № 2, ст. 25.

793

«Вопросы истории КПСС и философии», вып. 38. Изд-во ЛГУ, 1961, стр. 67.

794

«Вестник агитации и пропаганды», 1924, № 5—6, стр. 9.

795

«Вопросы истории КПСС и философии», вып. 38, стр. 68.

796

«Вестник агитации и пропаганды», 1921, № 9—10, стр. 22.

797

СУ, 1920, № 100, ст. 536.

798

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 183.

799

СУ, 1919, № 48, ст. 469.

800

СУ, 1919, № 51, ст. 503.

801

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 52, стр. 2, 342.

802

СУ, 1919, № 2, ст. 28.

803

СУ, 1920, № 99, ст. 532.

804

«Вестник агитации и пропаганды», 1920, № 2, стр. 16.

805

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 53.

806

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 113.

807

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 447.

808

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 212.

809

СУ, 1919, № 9, ст. 87.

810

И. Е. Зеленин. Совхозы в первое десятилетие Советской власти. 1917—1927. М., изд-во «Наука», 1972, стр. 190.

811

Б. Н. Книпович. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия за три года (1917—1920). стр. 12, 13, 43; «Статистический справочник по аграрному вопросу», вып. III. Сельское хозяйство 1918—1920 гг. М., изд-во «Новая деревня», 1922, стр. 6—8.

812

«О земле». Сборник статей о прошлом и будущем земельно-хозяйственного строительства, вып. 1. Госиздат, 1921, стр. 32; «Статистический справочник по аграрному вопросу», вып. III, стр. 6—7.

813

«Основные закономерности построения социалистической экономики». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 93, 96; В. Н. Яковцевский. Аграрные отношения в СССР в период строительства социализма. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 280.

814

С. Г. Струмилин. Избранные произведения в пяти томах, т. 3, стр. 311—313; И. Е. Зеленин. Совхозы в первое десятилетие Советской власти, 1917—1927, стр. 169, 214.

815

В. И Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 29.

816

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 200, 201.

817

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 376.

818

«Красный архив», 1939, т. 5, стр. 11, 12.

819

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 27.

820

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 372.

821

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 118.

822

«Колхозы во второй сталинской пятилетке». Статистический сборник. М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 1.

823

«Красный архив», 1939, т. 5, стр. 16.

824

«Земля», 1926, № 1, стр. 28.

825

«Колхозы СССР». М.—Л., 1926, стр. 161.

826

И. А. Конюков. Очерки о первых этапах развития коллективного земледелия. 1917—1925 гг. М., Сельхозгиз, 1949, стр. 25.

827

Н. Скрыпнев. Первые шаги социалистического переустройства сельского хозяйства в 1918—1920 гг. М., 1951, стр. 50, 64.

828

«Статистический справочник по аграрному вопросу», вып. III, стр. 10.

829

И. А. Конюков. Очерки о первых этапах развития коллективного земледелия. 1917—1925 гг., стр. 68.

830

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 124.

831

«Статистический ежегодник», 1918—1920 гг., вып. 2, 1922, стр. 113.

832

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 180.

833

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 367.

834

«Беднота», 10 августа 1919 г.

835

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 180, 181.

836

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 279.

837

В. И. Ленин. Полное собрание сочинении, т. 38, стр. 204.

838

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 368.

839

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 112.

840

В. Н. Книпович. Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия за три года (1917—1920), стр. 27.

841

«Сельскохозяйственная кооперация в условиях новой экономической политики». Сборник материалов о состоянии и нуждах сельскохозяйственной кооперации. М., 1923, стр. 29.

842

См. «КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 80.

843

«Сельскохозяйственная кооперация в условиях новой экономической политики», стр. 25—26; «Сборник статей и материалов по сельскохозяйственной кооперации», стр. 56—59.

844

«Сборник статей и материалов по сельскохозяйственной кооперации», стр. 56—58; «Развитие советской экономики». М., Соцэкгиз, 1940, стр. 153.

845

СУ, 1920, № 6, ст. 37.

846

СУ, 1920, № 30, ст. 147.

847

«Сборник статей и материалов по сельскохозяйственной кооперации», стр. 48.

848

В. Т. Чунтулов. История народного хозяйства СССР. Эпоха социализма, Изд-во Киевского университета, 1962, стр. 73.

849

«Народное хозяйство СССР в 1961 году», 1962, стр. 381.

850

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 28.

851

«Народное хозяйство Туркестана», 1920, № 3, стр. 20.

852

«Социалистическое строительство СССР». Статистический ежегодник. М., 1934, стр. 176.

853

«Народное хозяйство СССР в 1961 году», 1962, стр. 341.

854

Там же, стр. 341.

855

См. «Хлопковое дело», 1927, № 11—12, стр. 826; «Народное хозяйство СССР 1922—1972 гг.» Юбилейный статистический ежегодник. М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 52—53.

856

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 33.

857

«Крестьянское хозяйство за время революции». М., изд-во «Красная новь», 1923, стр. 108.

858

«Крестьянское хозяйство за время революции», стр. 118, 119.

859

«Решения партии и правительства, по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 186—187.

860

«Материалы по Статистике Путей Сообщения», вып. 1. М., Изд. НКПС, 1921, стр. 35.

861

«Сибирский путь». Юбилейный журнал «1917—1920». Омск, 1920, стр. 17—22.

862

«Водный транспорт СССР за 15 лет». М.—Л., Гострансиздат, 1932, стр. 61.

863

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 46.

864

«Военные сообщения за 50 лет». М., Воениздат, 1967, стр. 23.

865

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», 1959, стр. 445; О. Дрейер. Продовольственный транспорт. (Сборник материалов и заметок). М., Народный комиссариат по продовольствию, 1920, стр. 16.

866

М. М. Шмуккер. Очерки финансов и экономики железнодорожного транспорта России за 1918—1922 гг. М., НКПС, «Транспечать», 1923, стр. 94, 254; «Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития». М., изд-во «Транспорт», 1967, стр. 22.

867

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962, стр. 43.

868

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства». Трансжелдориздат, 1957, стр. 66.

869

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 112.

870

«Речной транспорт СССР. 1917—1957». М., изд-во «Речной транспорт», 1957, стр. 19.

871

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 400—401.

872

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 338.

873

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 71.

874

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 20.

875

Ленинский сборник XXXIV, стр. 245—246.

876

И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, стр. 368—369.

877

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 171.

878

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 114—115.

879

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 83—84.

880

Там же, стр. 99—101.

881

«Речной транспорт в директивах Коммунистической партии, законодательных актах и постановлениях Советского правительства (1918—1959)». М., изд-во «Речной транспорт», 1959, стр. 34.

882

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 81.

883

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 160, 179.

884

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 81.

885

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны. М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 223—224.

886

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 44.

887

А. Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР. Трансжелдориздат, 1954, стр. 85.

888

«Народный комиссариат путей сообщения за два года революции». Отчет VII Всероссийскому съезду Советов. М., изд. НКПС. 1919, стр. 31.

889

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 23.

890

«Народный комиссариат путей сообщения за два года революции», стр. 31.

891

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 350.

892

«Водный транспорт СССР за 15 лет», стр. 47.

893

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 21; А. С. Кудрявцев. Очерки истории дорожного строительства в СССР (послеоктябрьский период). М., Автотрансиздат, 1957, стр. 22.

894

И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920 гг., стр. 367.

895

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 19.

896

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны, стр. 181.

897

Там же, стр. 185.

898

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 18.

899

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 249.

900

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 74.

901

О. Дрейер. Продовольственный транспорт, стр. 15.

902

«Красный Архив», 1939, № 6. стр. 36.

903

И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920 гг., стр. 374.

904

«Основные проблемы транспорта СССР и перспективы его развития». М., Транспечать НКПС, 1929, стр. 6.

905

«Материалы по Статистике Путей Сообщения», вып. 3, стр. 206, 226.

906

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 75—76.

907

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 355.

908

«Материалы по Статистике Путей Сообщения», вып. 4—5, стр. 4—5.

909

«Речной транспорт в директивах…», стр. 18—19.

910

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 332—333.

911

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 115—116.

912

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 138—139.

913

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 61; А Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР, стр. 97.

914

А. С. Кудрявцев. Очерки истории дорожного строительства в СССР, стр. 31.

915

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962; стр. 41.

916

И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920 гг., стр. 385.

917

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 126.

918

И. Д. Михайлов. Эволюция русского транспорта 1913—1925 гг., стр. 113.

919

Там же, стр. 207.

920

А. С. Кудрявцев. Очерки истории дорожного строительства в СССР, стр. 23.

921

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны, стр. 172.

922

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 50, стр. 466.

923

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 50, стр. 383—384.

924

«Железнодорожный транспорт СССР в документах…», стр. 95.

925

Там же, стр. 101—102.

926

И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, стр. 392.

927

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 321.

928

Ленинский сборник XXXIV, стр. 97—98.

929

«Из истории Октябрьской революции и социалистического строительства в СССР». М., Академия общественных наук при ЦК КПСС, 1957, стр. 132.

930

Там же, стр. 133.

931

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 31.

932

«Труды ЦСУ», т. III, вып. 8. Всесоюзная перепись промышленных заведений 1920 г. Сводный выпуск. М., 1926, стр. 18.

933

«Труды ЦСУ», т. X, вып. 1. М., 1922, стр. 17.

934

СУ, 1919, № 34, ст. 338.

935

СУ, 1920, № 1—2, ст. 1.

936

Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны. М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 122.

937

Ленинский сборник XXXIV, стр. 286.

938

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 153.

939

Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг, стр. 251.

940

Ленинский сборник XXXIV, стр. 216—217.

941

«Известия ВЦИК», 18 октября 1919 г.

942

СУ, 1920, № 27, ст. 132.

943

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 153.

944

А. И. Федотов. Роль тульских рабочих в восстановлении промышленности (1921—1925). Тула, 1958, стр. 10.

945

«Материалы по статистике труда», вып. 5. Пг., 1919, стр. 33.

946

«Экономическая жизнь», 29 октября 1920 г.

947

«Исторические записки», 1955, № 51, Изд-во АН СССР, стр. 90.

948

СУ, 1920, № 20, ст. 111.

949

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 20—21.

950

«Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917—1927 гг.» М., 1927, стр. 230.

951

Ленинский сборник XXXIV, стр. 111.

952

СУ, 1919, № 53, ст. 506.

953

СУ, 1919, № 56, ст. 537.

954

СУ, 1920, № 36, ст. 172.

955

Е. Г. Гимпельсон. Советский рабочий класс 1918—1920 гг. М., изд-во «Наука», 1974, стр. 197.

956

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 309.

957

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 436.

958

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 33.

959

«Профсоюзы СССР». Документы и материалы в четырех томах, т. 2, Профиздат, 1963, стр. 130—131.

960

СУ, 1919, № 5, ст. 52.

961

СУ, 1919, № 15, ст. 171.

962

«Труды ЦСУ», т. XXVI, вып. 2. М., 1926, стр. 186—187.

963

«Из истории Октябрьской революции и социалистического строительства в СССР». М., 1957, стр. 132.

964

«Вопросы труда в СССР». Госполитиздат, 1958, стр. 13.

965

СУ, 1919, № 5, ст. 52.

966

СУ, 1920, № 61—62, ст. 276.

967

Ленинский сборник XX, стр. 103.

968

Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг. М., изд-во «Наука», 1970, стр. 207—208.

969

СУ, 1919, № 53, ст. 506.

970

См. «КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 154.

971

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 212.

972

Там же, стр. 301.

973

Там же, стр. 151.

974

Там же.

975

Там же, стр. 150.

976

«Отчет Всероссийского Центрального Совета профессиональных союзов (март 1920 — апрель 1921 г.)». М., 1921, стр. 19—21.

977

СУ, 1920, № 92, ст. 497.

978

«Документы трудового энтузиазма». М., Профиздат, 1960, стр. 117, 285—289.

979

А. А. Матюгин. Рабочий класс СССР в годы восстановления народного хозяйства (1921—1925). М., 1962, стр. 66.

980

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 5.

981

Там же, стр. 5—6.

982

Там же, стр. 28.

983

«Правда», 23 мая, 6, 7 и 8 июня 1919 г.

984

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 25.

985

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 21.

986

Там же, стр. 63.

987

«Коммунистические субботники в Москве и Московской губернии», стр. 87—88.

988

«Исторические записки», 1955, № 51, стр. 127, 128.

989

«Вопросы истории КПСС», 1969, № 6, стр. 35.

990

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 109.

991

С. М. Киров. Статьи, речи, документы, т. 1, 1912—1921. Партиздат ПК ВКП(б), 1936, стр 170.

992

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 153—154, 162.

993

«Коммунистические субботники на Севере (1919—1921 гг.)». Сборник материалов и документов. Архангельск, 1950, стр. 61, 127—128.

994

«Вестник агитации и пропаганды». 1921, № 5—6, стр. 40.

995

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 154.

996

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 153.

997

СУ, 1919, № 1, ст. 10.

998

Там же.

999

«Три года борьбы с голодом», М., 1920, стр. XIV, XV.

1000

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 63.

1001

СУ, 1919, № 10—11, ст. 106.

1002

П. Москатов, И. Баранов. Славный путь рабочего класса нашей Родины. М., Госполитиздат, 1952, стр. 66.

1003

«VII Всероссийский съезд Советов». Стенографический отчет. М., 1920, стр. 159.

1004

Ленинский сборник XXIV, стр. 131—132.

1005

Ленинский сборник XXXIV, стр. 199.

1006

Ленинский сборник XXIV, стр. 131.

1007

Ленинский сборник XXXIV, стр. 203.

1008

«Как достается хлеб. Доклад уполномоченного ВЦИК по реализации урожая 1919 г. в Симбирской губернии…», 1920, стр. 13, 17.

1009

Ленинский сборник XXXV, стр. 86, 155.

1010

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 363—364.

1011

Ленинский сборник XXXIV, стр. 191—192.

1012

СУ, 1918, № 64, ст. 707.

1013

«Второй год борьбы с голодом». М., 1919, стр. XVI.

1014

В связи с оценкой соотношения отправленных в деревню промышленных товаров и заготовленного хлеба в отчете Народного комиссариата продовольствия за 1918/19 г. указывалось: «Деревня вправе жаловаться на то, что город не дает ей всего, в чем она нуждается; но деревня не может сказать, что город обидел ее: город дал ей из своих скудных запасов все, что мог дать» («Второй год борьбы с голодом», стр. XVI).

1015

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 219—220.

1016

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 362.

1017

«Развитие советской экономики». М., 1940, стр. 153.

1018

«СССР за 15 лет». М., 1932, стр. 273.

1019

«Три года борьбы с голодом», стр. 36.

1020

СУ, 1920, № 12, ст. 79.

1021

«Статистический ежегодник 1918—1920 гг.», вып. 1, разд. XI. стр. 8.

1022

«Вестник агитации и пропаганды», 1920, № 3, стр. 6.

1023

См. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 62.

1024

СУ, 1919, № 1, ст. 13.

1025

СУ, 1918, № 69, ст. 743.

1026

СУ, 1918, № 91—92, ст. 927.

1027

И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956. стр. 354.

1028

«Декреты Советской власти», т. IV. Госполитиздат, 1968, стр. 647.

1029

Ленинский сборник XXXVI, стр. 85.

1030

Ленинский сборник XXIV, стр. 138.

1031

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 317.

1032

СУ, 1920, № 12, ст. 79.

1033

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 9.

1034

СУ, 1918, № 83, ст. 879.

1035

СУ, 1918, № 84, ст. 884.

1036

СУ, 1918, № 83, ст. 879.

1037

СУ, 1919, № 17, ст. 191.

1038

Несколько позже, постановлением ВЦИК от 30 июня 1919 г., потребительские коммуны были вновь переименованы в потребительские общества (СУ, 1919, № 34, ст. 339).

1039

СУ, 1920, № 6, ст. 37.

1040

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 279.

1041

«Меморандум международной кооперативной делегации». М., Всероссийский центральный союз потребительских обществ, 1922, табл. 1.

1042

СУ, 1918, № 38, ст. 498.

1043

СУ, 1918, № 83, ст. 879.

1044

«Народное хозяйство», 1920, № 11—12, стр. 31.

1045

Там же.

1046

«Бюллетень ЦСУ», 1920, № 34, стр. 1.

1047

«Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923». М., стр. 377.

1048

В декрете «О реорганизации распределения продуктов питания среди населения Петрограда» говорилось: «Рабочие не имеют денег, они не могут их покупать по дорогим ценам. Рабочим нужно лучше питаться, чтобы они могли больше работать и тем улучшать транспорт и производство» («Декреты по продовольствию», вып. 1, т. 1. Пг. Информ. отд. ком. снабжения и распределения Союза ком. Сев. обл., 1918, стр. 77).

1049

«Принципы и методы организованного распределения продуктов продовольствия и предметов первой необходимости». М., 1920, стр. 29.

1050

«Обязательное постановление Президиума продовольственного отдела Московского Совета Рабочих и Красноармейских Депутатов о введении классового пайка». — «Известия», 22 августа 1918 г.

1051

«Два года деятельности Центральной комиссии по снабжению рабочих и ее местных органов». К IX съезду Советов. Госиздат, 1921, стр. 24, 25.

1052

«Внутренняя торговля Союза ССР за X лет». М., Наркомторг, 1928, стр. 132.

1053

СУ, 1920, № 34, ст. 165.

1054

Исключение составляли инвалиды, лица, занятые в семьях трудящихся уходом за детьми, а также занимавшиеся хозяйством в семьях трудящихся; учащиеся старше 16 лет и некоторые другие категории трудящихся, снабжавшиеся наравне с работавшими в советских предприятиях. Специальные карточки («Красная звезда») были установлены для семей красноармейцев. Снабжение детей до 16 лет производилось по особым нормам.

1055

«Два года деятельности Центральной комиссии по снабжению рабочих и ее местных органов», стр. 41—42.

1056

«Второй год борьбы с голодом», стр. 45.

1057

Там же, стр. 46.

1058

«Три года борьбы с голодом», стр. 80.

1059

СУ, 1920, № 4—5, ст. 21.

1060

СУ, 1918, № 68, ст. 732.

1061

СУ, 1919, № 20, ст. 238.

1062

«Второй год борьбы с голодом», стр. 46—48.

1063

«Красный Архив», 1938, № 1, стр. 117.

1064

«Бюллетень ЦСУ», 1920, № 19—20, стр. 5.

1065

Приложение № 2 к газете «Экономическая жизнь», 1919 г.

1066

«Народное хозяйство», 1918, № 12, стр. 6; «Известия Народного комиссариата по продовольствию», 1918, № 18—19, стр. 85, 86.

1067

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 168.

1068

«Статистический ежегодник. 1918—1920 гг.», вып. 1, разд. VII, стр. 32.

1069

«Бюллетень Народного комиссариата по продовольствию», 1920, № 42.

1070

СУ, 1920, № 93, ст. 505.

1071

СУ, 1920, № 99, ст. 531.

1072

Декрет СНК от 23 декабря 1920 г. (СУ, 1920, № 100, ст. 539).

1073

«Сборник статистических сведений по Союзу ССР. 1918—1923», стр. 301.

1074

СУ, 1919, № 12, ст. 140.

1075

Параллельно разрабатывались два варианта тредов. По первому варианту за единицу трудового учета принималась средняя продукция одного нормального дня простого труда при нормальной его напряженности для данного рода работы. По второму — в качестве единицы трудового учета предлагался один нормальный день труда рабочего первого тарифного разряда при выполнении им нормы выработки или задания на 100%. См. В. Я. Железнов, 3. С. Каценеленбаум и др. К теории денег и учета, Пг.-М., 1922, стр. 158—160.

1076

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 55—56; В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 352—353.

1077

СУ, 1918, № 99, ст. 1014.

1078

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. I, стр. 131.

1079

СУ, 1919, № 2, стр. 22.

1080

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917—1967 г.)», т. 1, стр. 126.

1081

«Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет», стр. 22.

1082

СУ, 1919, № 93, ст. 264.

1083

СУ, 1918, № 93, ст. 931.

1084

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 324.

1085

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 289.

1086

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 252.

1087

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 304—305.

1088

«КПСС во главе культурной революции в СССР». Политиздат, 1972, стр. 39.

1089

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 23, стр. 127.

1090

«Народное образование, наука и культура в СССР». М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 21—22.

1091

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 23, стр. 127.

1092

СУ, 1919, № 67, ст. 592.

1093

«История гражданской войны в СССР», т. 5. Госполитиздат, 1960, стр. 301.

1094

«Народный комиссариат по просвещению РСФСР. 1917 — октябрь 1920 (Краткий отчет)». Госиздат, 1920, стр. 78.

1095

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 363.

1096

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 161.

1097

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 3, кн. 2. Политиздат, 1968, стр. 416.

1098

«Советская печать в документах». Госполитиздат, 1961, стр. 325—326.

1099

«Ленин и книга». М., 1964, стр. 363.

1100

«Народный комиссариат по просвещению РСФСР. 1917— октябрь 1920 (Краткий отчет)», стр. 72.

1101

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 48.

1102

«Народное образование в СССР». М., изд-во «Просвещение», 1967, стр. 32.

1103

«Народный комиссариат по просвещению РСФСР. 1917 —октябрь 1920 (Краткий отчет)», стр. 46.

1104

«Итоги десятилетия Советской власти в цифрах, 1917—1927». М., ЦСУ СССР, (б. г.), стр. 80.

1105

«Торжество ленинских идей культурной революции в Узбекистане». Ташкент, изд-во «Узбекистан», 1970, стр. 46, 66.

1106

«Культурное строительство в СССР». Статистический сборник. М.—Л., Госпланиздат, 1940, стр. 107.

1107

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 151.

1108

СУ, 1918, № 57, ст. 632.

1109

СУ, 1920, № 80, ст. 381.

1110

«Народный комиссариат по просвещению РСФСР. 1917 — октябрь 1920 (Краткий отчет)», стр. 59.

1111

СУ, 1918, № 58, ст. 645.

1112

СУ, 1918, № 65, ст. 716.

1113

СУ, 1919, № 2, ст. 21.

1114

СУ, 1920, № 88, ст. 445.

1115

«Культурное строительство СССР», стр. 105; Е. В. Чуткерашвили. Развитие высшего образования в СССР. М., изд-во «Высшая школа», 1961, стр. 10.

1116

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 228.

1117

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 149, 150.

1118

К Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 19, стр. 229.

1119

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 62—63.

1120

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 108, 109.

1121

«Бюллетени ГОЭЛРО», № 1, 24 апреля 1920 г.

1122

«К истории плана электрификации Советской страны». Сборник документов и материалов 1918—1920 гг. Госполитиздат, 1952, стр. 138.

1123

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 340—341.

1124

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 257.

1125

«КПСС в резолюциях и решениях…», т. 2, 1970, стр. 151.

1126

«КПСС в резолюциях…», т. 2, стр. 152.

1127

«План электрификации РСФСР». Госполитиздат, 1955, стр. 43—44.

1128

«Красный архив», 1939, № 4, стр. 31—37.

1129

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 160.

1130

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 148.

1131

И. А. Гладков. В. И. Ленин — организатор социалистической экономики. Госполитиздат, 1960, стр. 212.

1132

«План электрификации РСФСР», стр. 185.

1133

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 108.

1134

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 341.

1135

Об идейной борьбе вокруг плана ГОЭЛРО см. также «Вопросы истории КПСС», 1969, № 7, стр. 26—37.

1136

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 153—154.

1137

Подробнее о составлении плана ГОЭЛРО см. И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг. Госполитиздат, 1956, разд. III; «Труды ГОЭЛРО». М., 1960 и др.

1138

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 196—197.

1139

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 1, стр. 290.

1140

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 159.

1141

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 9.

1142

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 179.

1143

Там же, стр. 307.

1144

«К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина». Тезисы Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Политиздат, 1969, стр. 27.

1145

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 157.

1146

Там же, стр. 159.

1147

«План электрификации РСФСР», стр. 36.

1148

Там же, стр. 17; И. А. Гладков. Очерки советской экономики 1917—1920 гг., стр. 459.

1149

См. «План электрификации РСФСР», стр. 7—8, 17.

1150

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 50.

1151

«План электрификации РСФСР», стр. 184.

1152

И. А. Гладков. Очерки советской экономики, 1917—1920 гг., стр. 461.

1153

«План электрификации РСФСР», стр. 167.

1154

Там же, стр. 166.

1155

«План электрификации РСФСР», стр. 108.

1156

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 157.

1157

«План электрификации РСФСР», стр. 115—119.

1158

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 5, стр. 161.

1159

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 228.

1160

«План электрификации РСФСР», стр. 212.

1161

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 228.

1162

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 188.

1163

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 341.

1164

«План электрификации РСФСР», стр. 212.

1165

Там же, стр. 183.

1166

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 157, 158.

1167

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 270.

1168

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 23, стр. 94—95.

1169

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 154.

1170

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 52, стр. 250.

1171

Г. М. Кржижановский. Сочинения, т. 1, «Электроэнергетика». М.—Л., 1933, стр. 213, 214.

1172

Г. Уэллс. Россия во мгле. М., 1958, стр. 72—73, 74. Побывав в СССР в 1934 г., Уэллс отметил успешное претворение в жизнь ленинского плана электрификации страны (см. «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 38).

1173

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 161.

1174

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 280.

1175

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 147.

1176

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 164.

1177

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 26, стр. 75.

1178

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 385.

1179

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 342, 345—346.

1180

Там же, стр. 339—347.

1181

«Правда», 8 ноября 1970 г.

1182

Основные фактические данные в этом параграфе приводятся из сборника документов и материалов. «К истории плана электрификации Советской страны». Госполитиздат, 1952.

1183

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 51, стр. 290.

1184

«Экономическая жизнь», 18 августа 1920 г.

1185

«Беднота», 31 июля, 1920 г.

1186

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 52, стр. 38, 39.

1187

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 52, стр. 40.

1188

«К истории плана электрификации Советской страны», стр. 408.

1189

«Известия ВЦИК», 7 ноября 1920 г.

1190

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 320—321.

1191

«Известия ВЦИК», 7 ноября 1920 г.

1192

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 159—160.

1193

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 135.

1194

Там же, стр. 320.

Content

коллектив авторов Советская экономика в 1917—1920 гг.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Часть первая СОЗДАНИЕ ОСНОВ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ХОЗЯЙСТВА

Глава первая ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ, РАЗРАБОТАННАЯ В. И. ЛЕНИНЫМ

1. Экономика России накануне социалистической революции

2. План социалистического преобразования России

Глава вторая ЛЕНИНСКИЙ ПЛАН СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

1. Программа начальных революционно-экономических преобразований

2. План создания основ социалистической экономики

3. Ленинские принципы планового управления экономикой и начало их осуществления

Глава третья РЕВОЛЮЦИОННЫЕ АГРАРНЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ

1. Ленинский декрет о земле и его осуществление

2. Особенности аграрных преобразований в национальных республиках и экономических районах

3. Значение аграрных преобразований

Глава четвертая НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ БАНКОВ. ОРГАНИЗАЦИЯ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ

1. Преобразование финансовой и кредитной системы

2. Введение государственного социального страхования. Установление государственной страховой монополии

3. Ленинская программа финансового строительства и меры по ее осуществлению

Глава пятая СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ КРУПНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Рабочий контроль и его роль в подготовке национализации промышленности

2. Формы и методы социалистического преобразования крупной промышленности

3. Организация управления промышленностью

Глава шестая СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА

1. Перестройка промышленности на социалистических началах

2. Начало электрификации страны

3. Первые достижения в организации советской промышленности

Глава седьмая НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ТРАНСПОРТА

1. Экономические предпосылки национализации средств сообщения

2. Этапы национализации транспорта

3. Формирование системы управления транспортом

Глава восьмая ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА

1. Решение продовольственного вопроса на первом этапе революции

2. Борьба за хлеб — борьба за социализм

3. Комитеты бедноты и развитие социалистических преобразований в деревне

Глава девятая СОЗДАНИЕ ОСНОВ СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ ТОРГОВЛИ

1. Организация внутренней торговли

2. Введение монополии внешней торговли

Часть вторая СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПЕРИОД ИНОСТРАННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ 1918—1920 гг.

Глава десятая ОРГАНИЗАЦИЯ ОБОРОНЫ СТРАНЫ. «ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ»

1. Ленинские принципы организации защиты социалистического Отечества

2. Основные черты политики «военного коммунизма»

Глава одиннадцатая ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИК

Глава двенадцатая РАБОТА ПРОМЫШЛЕННОСТИ НА ОБОРОНУ СТРАНЫ

1. Планомерная мобилизация промышленности

2. Организация производства для обороны

3. Мобилизация топливных ресурсов

Глава тринадцатая СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО В ПЕРИОД ИНТЕРВЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

1. Государственная помощь трудящемуся крестьянству

2. Социалистическое строительство в деревне

3. Изменения в сельскохозяйственном производстве

Глава четырнадцатая ТРАНСПОРТ В СИСТЕМЕ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Планомерное использование транспорта

2. Перевозки для фронта и народного хозяйства

3. Организация ремонтных и восстановительных работ на транспорте

Глава пятнадцатая ОРГАНИЗАЦИЯ ТРУДА. КОММУНИСТИЧЕСКИЕ СУББОТНИКИ

1. Обеспечение промышленности рабочей силой

2. Организация труда и его оплата

3. Первые коммунистические субботники

Глава шестнадцатая ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО ДЕЛА В УСЛОВИЯХ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА»

1. Продовольственная разверстка

2. Снабжение населения в период «военного коммунизма»

Глава семнадцатая ФИНАНСЫ В УСЛОВИЯХ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Задачи финансовой политики Советского государства и условия их осуществления

2. Налоговые мероприятия

3. Унификация финансовой системы

4. Государственный бюджет

Глава восемнадцатая КУЛЬТУРНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

1. Организация массовой культурно-просветительной работы

2. Новая система народного образования

3. Развитие науки

Глава девятнадцатая ЛЕНИНСКИЙ ПЛАН ЭЛЕКТРИФИКАЦИИ РОССИИ (план ГОЭЛРО)

1. Подготовка первого перспективного хозяйственного плана

2. Основные задачи первого плана великих работ и его роль в развитии теории планирования

3. Строительство районных и местных электростанций

Примечания