коллектив авторов

Советская экономика накануне и в период Великой Отечественной войны

ПРЕДИСЛОВИЕ

Очередной том «Истории социалистической экономики СССР» охватывает развитие социалистической экономики СССР в предвоенные годы (1938 — июнь 1941 гг.) и в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). Том состоит из двух частей.

В первой части рассматриваются важнейшие вопросы развития советской экономики в условиях социалистического общества, построенного в основном, начала строительства развитого социализма — подъем народного хозяйства и культуры в третьей пятилетке, укрепление экономической и оборонной мощи Советского Союза, непосредственная подготовка страны к отражению империалистической агрессии.

Вторая часть тома посвящена анализу состояния социалистической экономики в военные годы. В книге показана историческая обусловленность и закономерность военной и экономической победы Советского Союза над империалистической Германией и милитаристской Японией. Победа Советского Союза показала всему миру мощь социалистического строя, рожденного Октябрьской революцией. Экономическая система СССР, созданная советским народом по ленинскому плану под руководством Коммунистической партии, оказалась несравненно более жизнеспособной, чем экономика империалистической Германии и ее сообщников. Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне продемонстрировала превосходство социализма над капитализмом в области экономики, политики, идеологии.

В книге показывается, как Коммунистическая партия, умело используя преимущества социалистической плановой системы хозяйства, реализовала объективные возможности, заложенные в социалистическом строе; освещается руководящая роль партии в мобилизации народного хозяйства, организации слаженной военной экономики СССР, объединении усилий фронта и тыла для разгрома врага. Преимущества социалистической плановой системы хозяйства и трудовой героизм советского народа позволили быстро перестроить экономику на военный лад, наладить военное производство, обеспечить ускоренные темпы его развития при максимальном использовании материальных, трудовых и финансовых ресурсов для нужд военной экономики, а на втором этапе войны — для восстановления народного хозяйства в освобожденных от оккупации районах. Преимущества социалистической системы хозяйства позволили быстро и планомерно перейти к мирному производству после окончания войны.

В книге анализируется работа основных отраслей промышленности (оборонной промышленности, машиностроения, металлургии, топливной, электроэнергетики, легкой и пищевой промышленности) в интересах обороны страны; характеризуется развитие сельского хозяйства, его

Уже в ходе войны создавались предпосылки для планомерного перехода к мирной экономике, для быстрого восстановления и подъема народного хозяйства СССР в послевоенный период.

В написании тома участвовали: доктора экономических наук И. А. Гладков и А. Д. Курский (глава 1), кандидат экономических наук А. И. Коссой (глава 2), кандидат экономических наук Н. Д. Лелюхина (глава 3, § 1), член-корреспондент АН СССР В. А. Виноградов (глава 3, § 2), доктор экономических наук Ю. Е. Власьевич (глава 3, § 3), старший научный сотрудник С. Н. Лапина (глава 3, § 4), кандидат экономических наук В. И. Дриц (глава 3, § 5), доктор экономических наук Г. А. Дихтяр и кандидат экономических наук Р. А. Локшин (глава 3, § 6), кандидат экономических наук Л. Н. Камушер (глава 3, § 7), доктор экономических наук В. А. Жамин (глава 3, § 8), доктор экономических наук И. А. Гладков (глава 4), кандидат экономических наук В. Д. Калинин (глава 5), доктор экономических наук Ю. Е. Власьевич (глава 6, § 1), кандидат экономических наук Н. Д. Лелюхина (глава 6, § 2, 3, 7), старший научный сотрудник Л. В. Фомина (глава 6, § 4), научный сотрудник И. П. Скородумова (глава 6, § 5), кандидат экономических наук 3. Н. Строева (глава 6, § 6), кандидат экономических наук Л. Н. Камушер (глава 6, § 8), кандидат экономических наук Е. А. Поспелова (глава 6, § 9), доктор экономических наук Ю. Ф. Воробьев (глава 7), доктор экономических наук В. Н. Яковцевский, научный сотрудник Л. И. Дубов (глава 8), кандидат экономических наук А. Н. Маркова (глава 9), доктор экономических наук Г. А. Дихтяр и кандидат экономических наук Р. А. Локшин (глава 10), член-корреспондент АН СССР В. П. Дьяченко (глава 11), доктор экономических наук В. А. Жамин (глава 12), кандидаты экономических наук А. И. Бузлаева, А. Н. Маркова (глава 13).

В разработке материалов и подготовке тома к печати принимали участие научные сотрудники Сектора обобщения опыта развития советской экономики и экономической политики Р. В. Гуральник, Н. Л. Довбненко, Л. П. Желтякова, Е. К. Павлова, Е. Ф. Попова, Н. Н. Попович, А. А. Скробов.

В томе использованы материалы коллективных трудов Института экономики АН СССР «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.» (М., Изд-во АН СССР, 1963) и «Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» (М., изд-во «Наука», 1970).

Часть первая

ВСТУПЛЕНИЕ СССР В ПЕРИОД ЗАВЕРШЕНИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА СОЦИАЛИЗМА, СОЗДАНИЯ РАЗВИТОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Глава первая

ТРЕТЬЯ ПЯТИЛЕТКА — НАЧАЛО СТРОИТЕЛЬСТВА ЭКОНОМИКИ РАЗВИТОГО СОЦИАЛИЗМА

1. Новая обстановка, новые задачи Страны Советов

После создания основ социализма, т.е. ликвидации эксплуататорских классов и утверждения общественной собственности на средства производства во всех секторах народного хозяйства, Страна Советов вступила в стадию строительства развитого социалистического общества. Новый этап начался в сложной и напряженной международной обстановке. На состоявшемся в марте 1939 г. XVIII съезде ВКП(б) отмечалось, что капиталистический мир переживает серьезнейшие потрясения в области экономики и политики. Во второй половине 1937 г. в капиталистических странах разразился новый экономический кризис, не затронувший только Германию и Японию, проводивших милитаризацию своей экономики; обострилась борьба за рынки сбыта, за источники сырья, за новый передел мира. Углублялись главные противоречия капиталистической системы в области экономики, политики, идеологии, усиливалась реакция. Монополистическая буржуазия стремилась заменить буржуазно-демократические формы своего господства фашизмом — террористической формой диктатуры. Основу всей его политики и идеологии составлял антикоммунизм[1].

«Великие успехи советских людей, менее чем за четверть века превративших свою Родину в процветающее социалистическое государство, вызывали ярость в стане империалистов. Те, кому не удалось задушить нашу революцию в колыбели, не прекращали вынашивать планы военного разгрома Страны Советов»[2], — указывал Л. И. Брежнев.

Империалисты обеих соперничавших группировок (германо-итало-японской и англо-франко-американской), объединяемые ненавистью к Советскому Союзу — стране победившего социализма, стремились разрешить раздиравшие их противоречия путем развертывания войны. Они рассчитывали на то, что ликвидация Советского государства поможет преодолеть общий кризис капитализма, восстановить безраздельное господство капиталистической системы в мире. Но эти планы оказались несостоятельными.

Советский Союз, являвшийся решающей силой в борьбе за мир, против империализма, стремился предотвратить войну, разоблачал ее поджигателей; поддерживал народы, сопротивлявшиеся захватчикам

Последовательно проводя ленинскую политику мирного сосуществования и борьбы за мир, Советский Союз решительно выступал за создание системы коллективной безопасности, за пресечение любой попытки агрессии фашистских государств. Но правящие круги Англии, Франции, США потворствовали агрессорам, провозгласив политику невмешательства и «нейтралитета». Фашистские государства при попустительстве западных держав развязали империалистическую войну — гитлеровская Германия захватила Австрию, расчленила и оккупировала Чехословакию; Япония вела захватническую войну в Китае и предприняла вооруженное нападение на Советский Союз и Монгольскую Народную Республику; фашистская Италия захватила Абиссинию, а затем Албанию. Не выступили западные державы и против итало-германской интервенции в Испании. Они стремились изолировать СССР, войти в сговор с фашистской Германией и толкнуть ее на войну против Советского государства. Англия, Франция и Польша не пожелали заключить соглашение с СССР о совместной борьбе против гитлеровской агрессии.

В этих условиях, когда были исчерпаны все другие возможности обеспечения безопасности Советского Союза, когда Советскому Союзу грозила война сразу на двух фронтах (на Западе и на Дальнем Востоке), Коммунистическая партия и Советское правительство, руководствуясь указаниями XVIII съезда партии о необходимости соблюдения осторожности и пресечения попыток провокаторов войны втянуть страну в конфликт, в августе 1939 г. заключили с Германией пакт о ненападении. Партия и Советское правительство понимали, что, заключая договор, гитлеровское правительство не отказывалось от захватнической войны против СССР. Советский Союз этим решением выигрывал некоторое время для дальнейшего укрепления обороноспособности страны. Этим были сорваны планы западных государств, направленные на то, чтобы разрешить внутренние противоречия империалистической системы за счет СССР, удалось пресечь возможность образования коалиции империалистических стран против СССР. Советская страна были выведена из-под удара фашистских агрессоров почти на два года.

После нападения Германии на Польшу Советский Союз принял меры к тому, чтобы братские народы Западной Украины и Западной Белоруссии, которые были насильственно отторгнуты от Советской страны в годы интервенции и гражданской войны, не попали под власть фашистских государств. По решению Народных собраний Западной Украины и Западной Белоруссии эти области воссоединились с Советской Украиной и Советской Белоруссией в единые республики украинского и белорусского народов. В состав Украинской ССР вошли также Северная Буковина и Бессарабия (образовавшие Черновицкую и Измаильскую области).

В результате социалистических революций летом 1940 г. была восстановлена Советская власть в Латвии, Литве, Эстонии, которая была[3].

*

Рассматривая перспективы дальнейшего развития страны, Коммунистическая партия исходила из марксистско-ленинского учения о двух фазах (ступенях) коммунистического общества — социализма и коммунизма. «То, что обычно называют социализмом, — писал В. И. Ленин, — Маркс назвал «первой» или низшей фазой коммунистического общества. Поскольку общей собственностью становятся средства производства, постольку слово «коммунизм» и тут применимо, если не забывать, что это не полный коммунизм»[4]. Развитие социализма закономерно приводит к его перерастанию в полный коммунизм — это непрерывный и последовательный процесс.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции вся преобразовательная и созидательная деятельность Коммунистической партии и советского народа осуществлялась во имя торжества коммунизма. «…Начиная социалистические преобразования, — говорил В. И. Ленин в марте 1918 г., — мы должны ясно поставить перед собой цель, к которой эти преобразования, в конце концов, направлены, именно цель создания коммунистического общества…»[5] В результате успешного выполнения первых двух пятилеток во второй половине 30-х годов в СССР был в основном построен социализм и была создана соответствующая материально-техническая база.

XVIII съезд партии (март 1939 г.) поставил задачу дальнейшего развития и упрочения социализма, подготовки постепенного перехода к коммунизму. «Коммунизм же, — учил Ленин, — есть более высокий вид общества и может развиваться лишь тогда, когда вполне упрочится социализм»[6].

Теоретически обобщая опыт построения нового общества в СССР и братских странах социализма, КПСС развила марксистско-ленинское учение о социализме и переходе от социализма к полному коммунизму. Партия пришла к выводу, что после построения социалистического общества в основном наступает стадия развитого социализма, когда начинается процесс непосредственного перерастания социализма в коммунизм. «Развитое социалистическое общество, — указывает Л. И. Брежнев, — закономерная ступень социально-экономической зрелости нового строя в рамках первой фазы коммунистической формации. Это,[7].

Новый исторический этап, провозглашенный XVIII съездом партии, был по существу началом строительства развитого социализма. Для построения зрелого социалистического общества требовалась соответствующая материально-техническая база. XVIII съезд ВКП(б) наметил основные направления в дальнейшем развитии производительных сил на базе технического прогресса, внедрения новейших достижений науки и техники, полного использования преимущества социалистической плановой системы хозяйства. Съезд определил в качестве основной экономической задачи СССР на ближайшие пятилетия догнать и перегнать главные капиталистические страны в экономическом отношении (т. е. по производству продукции на душу населения). Для осуществления этой задачи необходимы были дальнейший значительный рост технического вооружения всех отраслей народного хозяйства, и, следовательно, всемерное развитие машиностроения и всей тяжелой промышленности, решительное улучшение всей организации и технологии производства, рост кадров и высокое освоение техники, повышение производительности труда[8].

Решающая роль в упрочении и совершенствовании социалистического общества, дальнейшем ускоренном развитии материально-технической базы социализма принадлежала социалистическим производственным отношениям. XVIII съезд партии уделил огромное внимание укреплению и совершенствованию социалистических производственных отношений, развертыванию социалистического соревнования, укреплению трудовой дисциплины, улучшению организации труда, последовательному проведению социалистического принципа: «От каждого — по способностям, каждому — по труду». Новые производственные отношения стали могучим фактором развития социализма и залогом роста коммунизма в СССР.

Первостепенное значение на этапе строительства развитого социализма приобретало коммунистическое воспитание трудящихся, совершенствование социалистических норм жизни, воспитание социалистического отношения к труду и общественной собственности, ликвидация пережитков капитализма в сознании людей, прежде всего среди многомиллионных масс бывших мелких собственников, приобщившихся к строительству социализма.

В результате успешного осуществления первых пятилеток, советское общество стало целиком базироваться на социалистической собственности — 98,7% всех производственных фондов страны являлись социалистической (государственной и кооперативно-колхозной) собственностью[9]. Безраздельное господство социалистической собственности в народном хозяйстве СССР, ликвидация эксплуататорских классов открыли широкий простор для действия экономических законов социализма, быстрого развития производительных сил на основе передовой

Победа социализма создала условия для более полного удовлетворения растущих материальных и культурных потребностей общества. «Теперь, — указывалось в резолюции XVIII съезда ВКП(б), — дело идет не об уничтожении безработицы и ликвидации нищеты в деревне — с этим мы уже справились полностью и навсегда. Теперь задача заключается в создании такого благосостояния и повышения культурности трудящихся, которые отвечают возросшим запросам советского народа, которые недостижимы для самых богатых стран капитализма и означают начало настоящего расцвета сил социализма, расцвета новой, социалистической культуры»[10].

Определяя перспективы развития социализма и создания условий постепенного перехода к коммунизму, XVIII съезд партии подчеркнул необходимость дальнейшего укрепления социалистического государства для обеспечения безопасности страны, защиты завоеваний народа от посягательств империалистических агрессоров. В документах съезда определены задачи по совершенствованию политической организации советского общества, дальнейшему развитию социалистической демократии, усилению хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функции социалистического государства.

После победы социализма главными движущими силами развития советского общества стали морально-политическое единство, дружба народов СССР, социалистический патриотизм. Необходимо, указывалось в Отчетном докладе ЦК, неуклонно «проводить в жизнь нашу социалистическую Конституцию, осуществлять до конца демократизацию политической жизни страны, укреплять морально-политическое единство советского общества и дружественное сотрудничество рабочих, крестьян, интеллигенции, укреплять всемерно дружбу народов СССР, развивать и культивировать советский патриотизм»[11].

Важным этапом на пути решения намеченных Коммунистической партией задач по строительству развитого социализма явилась третья пятилетка. XVIII съезд ВКП(б) утвердил третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1938—1942 гг.), представленный Госпланом СССР и принятый ЦК ВКП(б) и Совнаркомом СССР.

2. Организация разработки третьего пятилетнего плана

Работа над третьим пятилетним планом была начата в первой половине 1936 г. и проводилась в Госплане сначала под руководством В. И. Межлаука (возглавлял Госплан СССР в 1934—1937 гг.), а затем Н. А. Вознесенского (председатель Госплана СССР в 1938—1949 гг.). Новый пятилетний план создавался в условиях победы социализма и должен был по-новому решать многие научно-технические и экономические проблемы. В третьем пятилетнем плане при проектировках широко использовались технико-экономические сравнения народного

Совет Народных Комиссаров СССР в постановлении от 28 апреля 1937 г. обязал Госплан СССР, народные комиссариаты и союзные республики закончить составление третьего пятилетнего плана развития народного хозяйства и представить его к 1 июля 1937 г. на утверждение правительства. Одновременно было указано на необходимость развернуть его широкое обсуждение в печати[12].

Исходя из хозяйственно-политических задач, поставленных партией и правительством на предстоящий период, план составлялся вначале в порядке первого приближения, который затем уточнялся и конкретизировался. Разрабатываемые варианты плана не имели существенных различий в намечаемых темпах роста производства, как это было при подготовке плана второй пятилетки, что свидетельствовало о более полном учете реальных потребностей и ресурсов народного хозяйства. Вместе с тем учитывалась необходимость преодоления отставания ряда отраслей промышленности и дальнейшего укрепления обороноспособности страны, в связи с чем намеченные темпы роста производства были несколько снижены. Так, в проектах директив по составлению третьего пятилетнего плана (май — июнь 1938 г.) Госпланом намечался рост промышленного производства в 2,1—2,2 раза, в окончательном плане прирост был определен в 1,9 раза.

Наиболее сложной проблемой разработки плана явилась оптимизация структуры общественного производства в условиях дальнейшего технического прогресса и нарастания агрессивных сил империализма во внешнем окружении СССР. Это требовало обоснования новых соотношений: а) объема накопления и потребления при необходимости создания крупных государственных резервов; б) структуры накопления и потребления и их материального покрытия; в) производства средств производства и предметов потребления с учетом обеспечения высоких темпов роста машиностроения, качественной металлургии, химической промышленности, электроэнергетики; г) промышленности и сельского хозяйства, исходя из возможностей значительного роста материально-технического обеспечения сельского хозяйства.

Наиболее значительная роль в научном обосновании плана третьей пятилетки, как и предыдущих пятилетних планов, принадлежала системе балансов. Роль и значение балансового метода планирования вытекали из требований, которые определялись законом планомерного, пропорционального развития народного хозяйства. Путем плановых балансов устанавливались необходимые пропорции в развитии отраслей и сфер общественного производства, между натурально-вещественными и стоимостными элементами воспроизводства, обеспечивалась увязка между разделами и различными показателями народнохозяйственного плана. Балансовый метод способствовал выявлению источников увеличения ресурсов в интересах наиболее полного удовлетворения общественных потребностей.

В Положении о Госплане СССР, утвержденном СНК в феврале[13].

К началу третьей пятилетки была выработана развернутая система плановых материальных, стоимостных и трудовых балансов, которая использовалась и при подготовке годовых планов, был накоплен опыт составления такого сложного синтетического баланса, как баланс национального дохода. Система балансов давала возможность при подготовке плана количественно определять соотношение потребностей и ресурсов, выявлять диспропорции в экономике и предусматривать необходимые меры по их ослаблению и устранению. Особенно важное значение имел балансовый метод при составлении плана третьей пятилетки для создания запасов и крупных государственных резервов, а также обеспечения ведущих звеньев плана (энергетика, производство специальных сталей, химия).

В апреле 1937 г., когда разрабатывался проект директив по составлению третьего пятилетнего плана, в отделах и секторах Госплана СССР проводилась работа по балансовой межотраслевой увязке всех предварительных проектировок и разрабатывались балансы электроэнергии, топлива, металла, химикатов, оборудования, материального покрытия товарооборота.

Баланс электроэнергии на третью пятилетку, разработанный с выделением важнейших экономических районов, исходил из достижения такого роста электростанций, который бы опережал рост промышленности и обеспечивал создание необходимых резервов электрических мощностей. Потребление электроэнергии промышленностью (для электрификации силового аппарата и на технологические нужды) возрастало более чем в 2 раза, железнодорожного транспорта — в 2,4 раза, сельского хозяйства — в 3 раза. При этом намечалось сокращение потерь и расхода на собственные нужды электростанций.

Баланс топлива строился так, чтобы максимально использовать местные виды топлива, газа, необходимость перехода на газогенераторы и дизели, сократить нормы расхода топлива и улучшить его качество. Решение топливного баланса в третьей пятилетке требовало такого роста отраслей топливной промышленности, который обеспечил бы нужды народного хозяйства, а также способствовал созданию хозяйственных запасов и резервов топлива. При увеличении всех видов топлива на 75% потребление топлива в промышленности с учетом экономии должно было увеличиться в 1942 г. на 60%, на транспорте — на 35% по сравнению с 1937 г.[14]

Сложные задачи возникли в третьей пятилетке с балансом металла. Развитие черной металлургии во многом определяло рост всей промышленности и народного хозяйства. Потребление проката черных металлов, занимавшее около 70% всего металлопотребления страны, намечалось увеличить в 1942 г. на 65% по сравнению с 1937 г. В соответствии с потребностями машиностроения необходимо было удвоить

В связи со значительным расширением масштабов производства и строительства в третьей пятилетке повышалось значение балансов оборудования, которые строились в тесной увязке с планами капитальных работ и производства основных отраслей народного хозяйства. Особое внимание уделялось балансам дефицитных видов оборудования: энергетического, химического, оборудования для лесной, бумажной, текстильной промышленности, для железнодорожного, водного транспорта и дорожного строительства. Баланс оборудования строился исходя из повышения коэффициентов использования машин, обеспечения комплексной механизации и электрификации производственных процессов.

В годы третьей пятилетки повышалась роль материальных балансов как основы планового распределения средств производства и использования основных промышленных и продовольственных товаров. Разработка материальных балансов и планов распределения материальных фондов (по фондируемой продукции), представляемых на утверждение правительства, стала с этого времени составной частью работы Госплана СССР по подготовке годовых и квартальных народнохозяйственных планов. Для этой цели в Госплане были организованы отделы материальных балансов (металла и строительных материалов), балансов оборудования, а также группы по разработке отдельных материальных балансов промышленной и сельскохозяйственной продукции в отраслевых отделах.

Большое значение при составлении третьего пятилетнего плана получил баланс денежных доходов и расходов населения. По расчетам этого баланса денежные доходы города и деревни должны были увеличиться за пятилетие на 63%. В соответствии с этим намечались рост товарооборота и различного рода услуг для населения. Планирование товарооборота в третьей пятилетке основывалось не только на росте производства средств потребления, но и увеличении их рыночных фондов, которое достигалось путем роста товарной продукции и сокращения доли внерыночного потребления.

Особенно важное значение в технико-экономическом обосновании плана третьей пятилетки имел баланс труда и кадров. Он строился исходя из значительного повышения производительности труда во всех отраслях материального производства. При увеличении всей промышленной продукции на 92% производительность труда в промышленности за годы третьей пятилетки должна была возрасти на 65%; за счет повышения производительности труда намечалось получить около 75% всего прироста промышленной продукции. Основными условиями

В плане третьей пятилетки была развернута широкая программа подготовки квалифицированных рабочих кадров, техников и инженеров. Подготовка квалифицированных кадров по основным профессиям должна была составить 8,2 млн. человек против 5,9 млн. за годы второй пятилетки. Намечалось развертывание сети школ и курсов по подготовке и переподготовке квалифицированных рабочих и мастеров социалистического труда. В третьем пятилетии намечался выпуск 1,4 млн. техников разных специальностей и 600 тыс. специалистов с высшим образованием[15].

Система показателей третьего пятилетнего плана более полно и конкретно по сравнению с показателями плана второй пятилетки охватывала различные отрасли и сферы расширенного социалистического воспроизводства, народное хозяйство республик и экономических районов страны. Система показателей характеризовала три основные раздела: 1) план роста производства, повышения производительности труда, снижения себестоимости и увеличения социалистического накопления; 2) план нового строительства, размещения производительных сил, развития республик и экономических районов; 3) план дальнейшего повышения материального и культурного уровня трудящихся (рост потребления и товарооборота, культурное строительство, здравоохранение, жилищно-коммунальное строительство). Расширение и конкретизация плановых показателей являлись результатом увеличения масштабов и дифференциации производства, усложнения структуры, управления и были связаны с тем, что многие виды продукции в годовых планах материально-технического снабжения распределялись Госпланом СССР в централизованном порядке. Однако это расширение круга показателей было в те годы чрезмерным. Поэтому в методологических положениях к составлению третьего пятилетнего плана Госплан СССР дал указание исходить из максимального ограничения показателей для того, чтобы обеспечить глубокую экономическую проработку основных разделов плана, планирование темпов и пропорций, обеспечить отражение в плане важнейших элементов технической реконструкции народного хозяйства и роста использования оборудования[16].

В планировании технико-экономических показателей, в отличие от второй пятилетки, плановые и хозяйственные органы могли опереться на огромную работу по пересмотру технических норм использования производственных мощностей, оборудования, сырья и материалов, которая была проведена в середине 30-х годов в результате стахановско

При подготовке третьего пятилетнего плана усилилось внимание Госплана к синтетическим плановым показателям и связанным с ними методологическим проблемам. Разрабатывались вопросы более точного деления промышленности на группы «А» и «Б», правильного отражения соотношения продукции промышленности и сельского хозяйства. Правильное планирование пропорций между основными подразделениями промышленного производства требовало распределения продукции на средства производства и предметы потребления по признаку ее фактического использования. В соответствии с этим в группу «А» включалась продукция, направляемая для производственного потребления, а в группу «Б» — продукция, идущая для непроизводственного потребления. Этот принцип применяется при разработке народнохозяйственных планов и в настоящее время.

Планирование объема и отраслевой структуры национального дохода в течение многих лет в довоенный период проводилось в ценах 1926/27 г. Такая оценка приводила к занижению доли сельского хозяйства в национальном доходе и неправильным соотношениям между продукцией сельского хозяйства и промышленности. Госплан признал необходимым вести планирование и учет национального дохода по отраслям в текущих ценах исходного года пятилетки, что более правильно отражало удельный вес сельского хозяйства во всем общественном продукте и в национальном доходе.

По сравнению с планами первых пятилеток новый пятилетний план развития народного хозяйства СССР отличался более глубоким экономическим и техническим обоснованием, более точной увязкой его разделов и показателей. Третий пятилетний план явился новым этапом в теории и научной методологии планирования в результате более глубокого изучения закономерностей социализма, дальнейшего развития теории расширенного социалистического воспроизводства.

Особенно важное значение в балансовом обосновании плана, развитии теории и методологии планирования имели работы по отчетному и плановому балансу народного хозяйства. Укрепление социалистической собственности как основы планового развития народного хозяйства требовало наибольшего единства различных отраслей и сфер общественного производства. Возникла необходимость развития системы материальных, стоимостных, трудовых балансов и создания баланса народного хозяйства, который бы в сводном виде отражал процесс расширенного социалистического воспроизводства в целом. В свою очередь создание планового баланса народного хозяйства не могло основываться только на увязке и обобщении всей системы балансов и основных показателей народнохозяйственного плана; требовалась разработка схемы и методов исчисления отчетного и планового баланса народного хозяйства СССР. В 30-е годы работы по составлению отчетного баланса народного хозяйства значительно расширились.

В 1939 г. была составлена новая схема отчетного баланса народного хозяйства, сохранившаяся в своей основе до настоящего времени. Эта схема включала в себя: 1) баланс производства, потребления и накопления общественного продукта (сводный материальный баланс); 2) баланс производства, распределения и перераспределения общественного

Одновременно с формированием отчетного баланса народного хозяйства развивались работы по плановому балансу. Начиная с 1939 г. Госплан СССР разрабатывает схему баланса и начинает систематическую разработку планового баланса народного хозяйства. Эта схема включала в себя балансы общественного продукта, национального дохода, основных фондов, финансов, рабочей силы в целом по народному хозяйству, по отраслям и социально-экономическим секторам. Работы по плановому балансу народного хозяйства, проводившиеся в связи с годовыми планами в третьей пятилетке, имели большое значение для совершенствования народнохозяйственного планирования и анализа важнейших сторон процесса социалистического воспроизводства.

3. Основные задания народнохозяйственного плана третьей пятилетки и их выполнение

Утвержденный XVIII съездом ВКП(б) пятилетний народнохозяйственный план намечал новый подъем производительных сил СССР, совершенствование структуры социалистической экономики, более полное использование преимуществ социалистической плановой системы хозяйства в экономическом соревновании с капиталистической системой. Интересы упрочения социализма, усиления оборонной мощи СССР, подъема народного благосостояния требовали более высокого уровня экономического развития.

Третья пятилетка должна была явиться крупным этапом в решении основной экономической задачи СССР — догнать и перегнать главные капиталистические страны по производству на душу населения. По темпам развития промышленность СССР занимала первое место в мире. В то же время уровень развития промышленности, в смысле размеров производства на душу населения, еще значительно отставал от наиболее развитых в технико-экономическом отношении капиталистических стран. Например, к концу второй пятилетки электроэнергии на душу населения в СССР производилось в 2 с лишним раза меньше, чем во Франции, почти в 3 раза меньше, чем в Англии, в 3,5 раза меньше, чем в Германии, в 5,5 раз меньше, чем в США; отставала наша страна по производству на душу населения стали, каменного угля, а также таких промышленных товаров, как ткани, бумага, мыло и некоторые другие[17].

Третий пятилетний план намечал дальнейший значительный рост технического вооружения отраслей народного хозяйства, высокий уровень освоения новой техники, решительное улучшение организации

Охватывая все стороны воспроизводства, концентрируя материальные, трудовые и финансовые ресурсы на важнейших его звеньях, предусматривая необходимые хозяйственные резервы, пятилетний план обеспечивал более высокий уровень пропорциональности экономики, намечал оптимальное для данного периода сочетание накопления и потребления отраслей промышленности, индустрии и сельского хозяйства.

Темпы и структура народного хозяйства в плане третьей пятилетки определялись следующими основными показателями (табл. 1)[18].

Таблица 1

Основные показатели третьего пятилетнего плана (в млрд. руб.)

1937 г.

1942 г. (план)

1942 г., % к 1937 г.

Национальный доход*

96,3

173,6

180

Капиталовложения в народное хозяйство за пятилетку**

114,7

192,0

167

Валовая продукция промышленности*

95,5

184,0

192

Производительность труда в промышленности (выработка на 1 рабочего), %

100

165,0

—

Валовая продукция сельского хозяйства*

20,1

30,5

152

Грузооборот всех видов транспорта, млрд. т-км

433,6

659,0

152

Розничный товарооборот***

126,3

206,0

163

Численность рабочих и служащих, млн. чел.

27,0

32,0

121

Фонд заработной платы рабочих и служащих****

82,2

137,7

167

Государственные расходы на социально-культурные нужды трудящихся города и деревни*****

30,8

53,0

172

* Цена 1926/27 г.

** Действующие сметные цены.

*** Цены соответствующих лет.

**** По сопоставимому кругу.

***** Кроме расходов на жилищное и коммунальное строительство.

Эти данные свидетельствуют о громадном расширении производственной и строительной программы третьей пятилетки по сравнению с первыми пятилетками. Так, прирост национального дохода в третьей пятилетке намечался в размере почти 78 млрд. руб. — больше, чем за первую и вторую пятилетки, вместе взятые. Абсолютный прирост промышленной продукции (88,5 млрд. руб.) также значительно превышал прирост за обе предыдущие пятилетки.

Установленный в третьей пятилетке рост национального дохода в 1,8 раза давал возможность обеспечить значительный рост народного потребления и государственные нужды в развитии народного хозяйства,[19]:

1937 г.

1942 г. (план)

Потребление

75,5

72,3

Накопление

21,6

21,4

Прирост резервов

2,9

6,3

При росте в 1942 г. фонда потребления в национальном доходе в 1,6 раза, фонда накопления (без резервов) — в 1,7 раза намечалось возрастание резервов в народном хозяйстве более чем в 3 раза. «Гигантский рост промышленности и всего народного хозяйства в третьей пятилетке и необходимость обеспечения его дальнейшего бесперебойного подъема в соответствии с общегосударственным планом, особенно в условиях нарастания агрессивных сил империализма во внешнем окружении СССР, требуют создания крупных государственных резервов, прежде всего, по топливу, электроэнергии и некоторым оборонным производствам, а также по развитию транспорта, с правильным размещением по соответствующим районам страны, устранением непроизводительных и дальних перевозок и обеспечением основных экономических очагов страны максимальным количеством ресурсов на месте»[20].

Осуществление задач третьего пятилетнего плана требовало ускоренного развития производства средств производства промышленности при одновременном достижении высоких темпов роста производства предметов потребления. Третья пятилетка намечала следующее соотношение основных подразделений промышленного производства (млрд. руб., в ценах 1926/27 г.)[21]:

1937 г.

1942 г.

%

Валовая продукция всей промышленности

95,5

184,0

192

Производство средств производства (группа «А»)

55,2

114,5

207

Производство предметов потребления (группа «Б»)

40,3

69,5

172

Удельный вес группы «А», %

57,8

62,2

—

Третий пятилетний план определял рост объема промышленности с 95,5 млрд. руб. в 1937 г. до 184 млрд. руб. в 1942 г., или в 1,9 раза. Среднегодовой темп прироста промышленной продукции намечался в 14% против 17% во второй пятилетке. Среднегодовой темп увеличения производства средств производства должен был достигнуть 15,7%, а производства предметов потребления — 11,5%[22]. Это соотношение

В третьей пятилетке предусматривалось такое соотношение темпов в развитии отдельных отраслей, при котором резко выдвигались вперед ведущие отрасли промышленности. Дальнейшее внедрение передовой техники во все отрасли народного хозяйства, рост обороноспособности страны требовали более высоких темпов развития машиностроения, качественной металлургии, производства электроэнергии и химической промышленности по сравнению с темпами всей промышленности, о чем свидетельствуют следующие данные (в млрд. руб., в ценах 1926/27 г.)[23]:

1937 г.

1942 г. (план)

%

Валовая продукция всей промышленности

95,5

184,0

192

Машиностроение и металлообработка

27,5

63,0

229

Химическая промышленность

5,9

14,0

237

Производство электроэнергии, млрд. квт-ч

36,4

75,0

206

Качественный прокат, млн. т

2,5

5,0

199

Таким образом, в промышленности должен был повыситься удельный вес тех отраслей, которые определяли технический прогресс и существенные сдвиги в структуре производства. Особенно важное значение для дальнейшего технического вооружения народного хозяйства имел более быстрый рост машиностроения, продукцию которого намечалось увеличить в 2,3 раза. Огромный рост производства всех видов станков (особенно автоматов и полуавтоматов), увеличение выпуска паровых турбин за пятилетие в 5,9 раза, паровых котлов в 5,2 раза, ускоренное развитие сложной аппаратуры и оборудования для химической промышленности, новых машин для легкой и пищевой промышленности и т.д. — все это обеспечивало дальнейшее техническое вооружение народного хозяйства, внедрение передовой техники во все отрасли экономики.

Учитывая международную обстановку, третий пятилетний план предусматривал увеличение мощностей оборонной промышленности и ускорение темпов ее развития.

Дальнейшее развитие в третьем пятилетнем плане получили проблемы технической реконструкции отраслей народного хозяйства. При планировании объема и структуры производства машиностроения предусматривалась необходимость дальнейшего значительного обновления действующего парка машин и оборудования.

Особенно большие масштабы обновления предусматривались по паркам автомобилей, комбайнов, тракторов, станков. При этом повышался технический уровень и улучшалась структура оборудования. Так, в общем выпуске станков удельный вес автоматов, полуавтоматов,

Пятилетний план, намечая ускоренное развитие ведущих отраслей промышленности, обеспечивающих технический прогресс, усиление экономического потенциала и повышение обороноспособности страны, учитывал вместе с тем необходимость преодоления неравномерности в размещении производительных сил, унаследованной от царской России, ликвидацию или ослабление существовавших еще частичных диспропорций в народном хозяйстве, которые являлись результатом недостаточного ввода и освоения новых производственных мощностей, а также некоторых недостатков в организации планирования. Особенно важное значение имело преодоление отставания топливно-энергетической базы.

Третий пятилетний план предусматривал укрепление и развитие топливной промышленности, которая становилась технически передовой отраслью промышленности. Завершение комплексной механизации добычи угля во всех угольных районах страны, внедрение высокой техники добычи и переработки нефти и т.д. — все это было направлено к тому, чтобы поднять топливную промышленность на такой уровень, при котором обеспечивалось бы не только покрытие текущих потребностей страны в топливе, но и создание хозяйственных запасов и государственных резервов.

В области черной металлургии план предусматривал большое увеличение производственных мощностей и неуклонный подъем производства, особенно качественного проката. Третья пятилетка — пятилетка специальных сталей, необходимых для всемерного развития машиностроения и оборонной промышленности. В эти годы создавалась новая металлургическая база на Дальнем Востоке с полным металлургическим циклом, которая должна была обеспечить все потребности машиностроения на месте. В черной металлургии ликвидировалась неправильная специализация прокатных станов, приводившая к встречным и дальним перевозкам.

Третий пятилетний план намечал огромный рост химической промышленности: продукция химической промышленности увеличивалась в 2,4 раза. Третья пятилетка — пятилетка химии. Химическая промышленность превращалась в одну из ведущих отраслей промышленности, удовлетворяющих потребности народного хозяйства и обороны страны,

В третьем пятилетнем плане намечался большой размах электрификации народного хозяйства: общая мощность электростанций должна была увеличиться в 2,1 раза, что опережало рост промышленности в целом. Это увеличение осуществлялось за счет строительства больших и малых гидроэлектростанций и тепловых электростанций на местном топливе; предусматривалось создание значительных резервов электрических мощностей.

Одной из важных задач этих лет был подъем сельскохозяйственного производства, удовлетворение продукцией сельского хозяйства растущих потребностей населения и промышленности. Особенное внимание уделялось развитию животноводства. Основными задачами третьей пятилетки в области сельского хозяйства являлись увеличение производства зерна путем повышения урожайности, значительное увеличение производства технических культур, рост поголовья скота и продуктивности животноводства. В плане третьей пятилетки намечалось создание картофельно-овощных и животноводческих баз вокруг крупных городов и промышленных центров.

Увеличение валовой продукции сельского хозяйства и изменение его структуры показывают следующие данные (в млрд. руб., в ценах 1926/27 г.)[24]:

1937 г.

1942 г. (план)

1942 г., % к 1937 г.

Вся продукция

20,1

30,5

152

В том числе

растениеводство

15,1

20,6

130

животноводство

5,0

9,9

198

Валовая продукция сельского хозяйства должна была увеличиться в 1,5 раза при более высоких темпах роста продукции животноводства. Эти темпы роста сельского хозяйства обеспечивались значительным расширением его материально-технической базы; намечалось увеличить более чем в 1,5 раза мощность тракторного парка, почти удваивался парк комбайнов. Третий пятилетний план продолжал линию второй пятилетки на комплексную механизацию производства: уровень механизации основных сельскохозяйственных работ в колхозах намечалось довести к концу пятилетки до 85—95%. Усиливалась механизация технических культур и внедрялась механизация в животноводство. Возрастало снабжение колхозов и совхозов минеральными удобрениями (калийными удобрениями — более чем в 2 раза, фосфатными — в 2,3 раза). Потребление электроэнергии в сельском хозяйстве должно было увеличиться в 3 раза.

Пятилетний план предусматривал укрепление материальной базы и улучшение работы транспорта. Рост грузооборота транспорта намечался[25]. В эти годы предстояло построить и сдать в эксплуатацию 11 тыс. км железных дорог и произвести укладку вторых путей на протяжении 8 тыс. км, построить и реконструировать 210 тыс. км шоссейных дорог; укреплялась материальная база других видов транспорта.

Третий пятилетний план, намечал огромную строительную программу. Объем капитальных работ в народное хозяйство в третьей пятилетке был установлен в размере 192 млрд. руб. (в действующих сметных ценах); промышленность получала 111,9 млрд. руб., транспорт — 37,3 млрд. руб., сельское хозяйство — 11 млрд. руб. (в том числе МТС — 5,2 млрд. руб.).

Намечалось более эффективное использование капитальных вложений. Соотношение объема капитальных работ и ввода в действие основных фондов по сравнению с первой и второй пятилетками (в млрд. руб., в ценах соответствующих лет) характеризуют следующие данные[26]:

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Третья пятилетка

Объем капитальных работ

50,5

114,7

192

Ввод в действие

38,6

103,3

193

Отношение ввода в действие к объему капитальных работ, %

77

90

100

Строительная программа третьей пятилетки обеспечивала огромный рост производственно-технической базы СССР и образование необходимых резервов мощностей в важнейших отраслях народного хозяйства.

План нового строительства в годы третьей пятилетки обеспечивал дальнейший хозяйственный и культурный подъем национальных республик и областей, всемерное укрепление обороноспособности СССР. Основной упор делался на ускорение создания новой мощной индустриальной базы на Востоке. Намечались более значительные, чем во второй пятилетке, сдвиги в перемещении промышленности на Восток. В районе между Волгой и Уралом создавалась новая нефтяная база — «Второе Баку», добыча угля на Урале возрастала в 2,8 раза, на Дальнем Востоке — в 2,5 раза, что значительно превышало темпы общего[27].

В целях ускорения строительства и ввода в действие производственных мощностей, а также рассредоточения новых предприятий по основным экономическим районам страны XVIII съезд ВКП(б) потребовал решительной борьбы с гигантоманией в строительстве и широкого перехода к постройке средних и небольших предприятий во всех отраслях народного хозяйства[28]. Крупное хозяйственное и оборонное значение имело строительство предприятий-дублеров в различных районах страны.

На основе сдвигов в размещении производительных сил третий пятилетний план намечал комплексное развитие хозяйства в основных экономических районах страны. Предусматривалось более полное удовлетворение потребностей этих районов в топливе, цементе, стекле, химических удобрениях, массовых изделиях легкой и пищевой промышленности за счет производства на месте. В республиках, краях и областях должны были производиться в размерах, удовлетворяющих потребность, такие продукты питания, как картофель, овощи, молочные и мясные продукты, мука, кондитерские изделия, а также промышленные товары массового потребления.

Рост накопления в народном хозяйстве давал возможность расширить экономический потенциал страны, наметить дальнейший подъем народного благосостояния. Общий объем народного потребления планировалось поднять более чем в 1,5 раза при возрастании производства предметов потребления в промышленности в 1,7 раза и увеличении розничного товарооборота в 1,6 раза. Проектировалось более высокое, чем во второй пятилетке, удовлетворение запросов трудящихся в различных продуктах, жилище, бытовом и культурном обслуживании. В соответствии с ростом производительности труда, увеличением средней заработной платы, числа рабочих и служащих план определил увеличение фонда заработной платы по народному хозяйству на 67%. Намечалось значительное увеличение доходов колхозников. Государственные расходы на культурно-бытовое обслуживание трудящихся города и деревни (кроме государственных затрат на жилищное и коммунальное строительство) возрастали за пятилетие более чем в 1,7 раза.

Закрепляя успехи культурной революции, проведенной за годы первых пятилеток, третья пятилетка намечала значительный подъем культурного уровня всей массы трудящихся города и деревни. Важнейшим заданием в области культурного строительства являлось осуществление всеобщего среднего обучения в городе и завершение в деревне и во всех национальных республиках всеобщего семилетнего среднего обучения с расширением охвата детей десятилетним обучением.

*

Итоги выполнения плана третьей пятилетки до начала Великой Отечественной войны показали, что главные задачи его и основные задания осуществлялись успешно. В докладе Госплана Совету Народных Комиссаров СССР отмечалось: «Выполнение третьего пятилетнего плана за 1938—1940 гг. характеризуется дальнейшим общим подъемом социалистического народного хозяйства СССР, укреплением его оборонной мощи и дальнейшим подъемом материально-культурного уровня трудящихся»[29].

Основой подъема народного хозяйства явился рост социалистической промышленности. Среднегодовые темпы прироста продукции промышленности за 1938—1940 гг. составили 13,0% против 14,0 по пятилетнему плану. Производство средств производства ежегодно увеличивалось на 15,3%, в то время как пятилеткой намечался прирост в 15,7%. Среднегодовые темпы прироста продукции машиностроения составили 20,6%, что значительно превышало задание пятилетнего плана. Уровень развития народного хозяйства, достигнутый к середине 1941 г., по основным показателям составил к уровню, намеченному на последний год третьей пятилетки (в %)[30]:

%

Валовая продукция промышленности

86

группа «А»

90

группа «Б»

80

Производство зерна (за 1940 г.)

91

Грузооборот железных дорог

90

Розничный товарооборот

92

Численность рабочих и служащих

98

Фонд заработной платы

96

Начавшаяся вторая мировая война потребовала более широкого переключения ресурсов на нужды обороны СССР, что сказалось на выполнении программы роста народного благосостояния. За три года пятилетки удельный вес расходов на оборону в государственном бюджете повысился с 18,6% до 32,6%[31].

В годовых планах третьей пятилетки особое внимание уделялось ускоренному развитию оборонной промышленности. Ежегодный прирост продукции всей промышленности за три года третьей пятилетки составлял 13%, а оборонной промышленности — 39% в год[32]. Продукция оборонной промышленности увеличилась за эти годы в 2,8 раза. В результате ускоренного развития в годы довоенных пятилеток тяжелой индустрии и оборонной промышленности советская экономика к началу

В мирные годы третьей пятилетки промышленное производство выросло с 95,5 млрд. руб. в 1937 г. до 138,5 млрд. руб., т.е. на 45%. Промышленность развивалась в эти годы несколько медленнее, чем намечалось пятилетним планом.

В целом производство средств производства увеличилось за годы третьей пятилетки на 53%. В 1940 г. удельный вес производства средств производства в валовой продукции всей промышленности составлял 61,2%, а производства предметов потребления — 38,8%.

За три с лишним года пятилетки в промышленности было введено в действие около 3 тыс. крупных государственных предприятий, т.е. вдвое больше, чем в течение первой пятилетки. В результате осуществления огромных капитальных работ непрерывно возрастали производственные мощности по основным отраслям тяжелой промышленности.

В течение довоенных советских пятилеток, с 1928 по 1940 г., страна проделала такой путь промышленного развития, который другими странами совершался в течение столетия. О росте производственных мощностей в основных отраслях промышленности за эти годы свидетельствуют данные табл. 2[33].

Таблица 2

Рост производственных мощностей за 1918—1940 гг. (в расчете за год, млн. т)

1918—1928 гг.

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Три с половиной года третьей пятилетки

Выплавка чугуна

—

4,5

7,3

2,8

» стали

0,4

2,8

7,6

3,5

Производство проката

0,3

1,7

7,9

2,2

Добыча угля

5,6

57,0

78,4

54,0

Выработка электроэнергии, млн. квт-ч.

0,7

2,8

3,6

2,8

Накануне первой пятилетки Советский Союз в технико-экономическом отношении отставал от развитых капиталистических стран на 50—100 лет.

В результате высоких темпов экономического развития в течение 13 лет довоенных пятилеток СССР превратился в передовую индустриальную державу. В 1940 г. в стране было произведено, по сравнению с уровнем дореволюционной России (1913 г.): чугуна — 14,9 млн. т, почти в 3,5 раза больше, стали — 18,3 млн. т, в 4,3 раза больше,

В производстве средств производства все большее место занимало производство орудий производства — машин и оборудования. Продукция машиностроения и металлообработки в 1940 г. превзошла дореволюционный уровень в 35 раз. В 1940 г. по объему машиностроения СССР занял второе место в мире и первое в Европе. Социалистическая индустриализация укрепила экономическую самостоятельность и усилила оборонную мощь нашей страны.

Огромное народнохозяйственное и оборонное значение имело создание в годы довоенных пятилеток новых индустриальных центров на Востоке: второй угольно-металлургической базы (Урало-Кузбасс), нефтяной базы «второе Баку», развитие во многих районах новых угольных бассейнов, новых центров машиностроения, цветной металлургии, химической промышленности, текстильной и пищевой промышленности.

Урал и Западная Сибирь заняли первое место в стране по производству меди, цинка, никеля, магния, алюминия, Казахская ССР — свинца, Дальний Восток, Восточная Сибирь и Киргизская ССР — по производству редких металлов.

Размещение важнейших промышленных объектов по основным экономическим районам в предвоенные годы третьей пятилетки показывают данные табл. 3[34].

Таблица 3

Размещение важнейших отраслей промышленности (число объектов, середина 1939 г.)

Урал

Сибирь

Дальний Восток

Казахстан и Средняя Азия

Поволжье

Другие районы

Всего

Машиностроение

6

18

6

6

8

13

57

Черная металлургия

7

4

1

—

2

4

18

Цветная металлургия

2

2

—

7

—

5

16

Нефтепереработка

6

2

1

3

1

—

13

Химическая промышленность

3

5

—

4

1

8

21

Гидроэлектростанции

1

—

1

5

1

12

20

Тепловые электростанции

1

4

4

8

10

10

37

Всего

26

35

13

33

23

52

182

В восточных районах страны в 1940 г. производилось около 28,5% чугуна и 32% стали, добывалось 36% угля от общего производства в СССР. При увеличении продукции крупной промышленности в целом по СССР в 1940 г. почти в 12 раз против 1913 г. промышленное

В течение довоенных пятилеток социализм окончательно победил в сельском хозяйстве. В мирные годы третьей пятилетки значительно упрочился колхозный строй, улучшили работу совхозы. Социалистическое сельское хозяйство стало увеличивать снабжение промышленности сырьем, а население хлебом и другими продуктами. В 1940 г. сельское хозяйство дало 38,3 млн. т товарного зерна — на 17 млн. т (или на 77%) больше, чем в 1913 г., хлопка-сырца было произведено 2,7 млн. т — в 3,5 раза больше, чем в 1913 г.; значительно увеличилось производство сахарной свеклы и картофеля. Однако в целом развитие сельского хозяйства в третьем пятилетии еще отставало от потребностей страны.

Огромное экономическое и оборонное значение имели изменения в размещении сельскохозяйственного производства. Если по СССР посевные площади всех культур за 1913—1940 гг. выросли на 27%, то на Урале — на 51,1, в Западной Сибири — на 96, Восточной Сибири — на 144, в Казахстане — на 63% и т.д. Производство зерна в восточных районах увеличилось за это время на 39%. В годы довоенных пятилеток была создана новая пшеничная база в районах нечерноземной полосы. Возникли новые районы технических культур: сахарной свеклы — в Поволжье, Западной Сибири, Казахстане и Киргизии, льна — на Урале и в Сибири.

Несмотря на трудности предвоенного времени социалистическое государство добивалось увеличения производства предметов потребления, повышения благосостояния советского народа. В 1940 г. производство предметов потребления возросло на 38% по сравнению с 1937 г. Доходы рабочего класса (учитывая ликвидацию безработицы) в 1940 г. превышали уровень 1913 г. примерно в 3 раза, а доходы колхозного крестьянства — в 3,5 раза.

Третья пятилетка, как отмечалось, ознаменовалась значительным пополнением семьи советских народов — вступлением в состав СССР народов Западной Украины, Западной Белоруссии, республик Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины. В новых советских областях и союзных республиках развернулись революционно-экономические преобразования. В кратчайший срок была осуществлена национализация крупной промышленности, банков, земли; к социалистическому строительству приобщились новые миллионы трудящихся. Эти преобразования обеспечили начало подъема народного хозяйства, ликвидацию безработицы, улучшение материального положения рабочего класса во вновь присоединившихся республиках и областях. Трудящиеся крестьяне получили землю и большую помощь машинами и кредитами; создавались первые колхозы, началось широкое культурное строительство — блага просвещения и культуры становились и здесь достоянием народных масс. Братскую помощь новым советским областям и республикам оказывали все народы Советского Союза.

Социалистическая система хозяйства, утвердившаяся в Советской стране, все полнее раскрывала свои преимущества перед капиталистической

В 1913 г. Россия находилась на пятом месте в мире по объему промышленной продукции (4% мировой промышленной продукции). К 1937 г. Советский Союз в результате превосходства в темпах экономического развития занимал первое место в Европе по промышленному производству и второе место в мире. Существенно изменился уровень производства важнейших видов промышленной продукции на душу населения. Так, производство электроэнергии на душу населения возросло с 12,8 квт-ч в 1913 г. до 255 квт-ч в 1940 г., добыча нефти — с 65 до 159 кг, угля — с 183 до 849 кг, выплавка чугуна — с 26 до 76 кг, стали — с 27 до 94 кг[35].

В феврале 1941 г. партия и правительство дали задание Госплану СССР приступить к составлению генерального хозяйственного плана на 15 лет, рассчитанного на решение задачи — перегнать главные капиталистические страны в производстве на душу населения чугуна, стали, топлива, электроэнергии, машин и других средств производства и предметов потребления. Однако война прервала работу по генеральному плану[36].

«Наша партия, — говорил Л. И. Брежнев, — предвидела возможность военной схватки с силами империализма, готовила страну и народ к обороне. Социально-экономические завоевания предвоенных пятилеток, идейно-политическое единство советского общества, выкованное в ходе построения социализма, заложили основы победы, одержанной нашим народом в Великой Отечественной войне»[37].

Глава вторая

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ ПЛАНОВОГО УПРАВЛЕНИЯ ХОЗЯЙСТВОМ

В третьей пятилетке общие задачи управления народным хозяйством и задачи планирования значительно усложнились в связи с возросшими масштабами производства, трудностями развития народного хозяйства, обусловленными опасностью надвигавшейся второй мировой войны.

В хозяйственном руководстве к началу этого периода имелись серьезные недостатки, отмеченные в решениях XVIII партийной конференции (февраль 1941 г.)[38]. Они выражались в том, что не было обеспечено в достаточной мере квалифицированное техническое руководство производством, наблюдалась штурмовщина в работе, неравномерность в выпуске продукции, текучесть кадров, формализм в руководстве предприятиями и т.д. Это тормозило развитие народного хозяйства, выявление и использование всех резервов производства.

Учитывая конкретные условия, Коммунистическая партия и Советское государство осуществили ряд мер, направленных на совершенствование системы управления промышленностью, повышение качества хозяйственного руководства во всех звеньях управления. Были проведены меры по укреплению государственной и плановой дисциплины, упорядочению цен, усилению контроля работы промышленности со стороны Госбанка. Важное значение имело укрепление трудовой дисциплины, ликвидация прогулов, усиление режима экономии и борьба со всеми проявлениями бесхозяйственности и потерями на производстве. В совокупности этих мер, как и в общей программе борьбы за выполнение плана третьей пятилетки, выражался процесс упрочения социализма и совершенствования социалистических производственных отношений.

Важное место в этом процессе занимали меры по совершенствованию хозяйственного механизма и всей системы руководства хозяйством.

1. Перестройка организационной структуры управления и повышение уровня планирования

Приведение системы хозяйственного управления в соответствие с новым уровнем производительных сил означало дальнейшее развитие и углубление ленинского принципа демократического централизма применительно

Совершенствование организационной структуры управления. Процесс разукрупнения наркоматов начался в 1932 г., когда ВСНХ СССР был реорганизован в Наркомат тяжелой промышленности и были образованы самостоятельные наркоматы легкой, лесной и деревообрабатывающей промышленности. Создание в 1934 г. наркоматов местной промышленности в союзных и автономных республиках разгрузило общесоюзные наркоматы от руководства мелкими предприятиями. Эту же цель преследовало образование в союзных республиках наряду с общесоюзными наркоматов легкой, пищевой и лесной промышленности. В 1936 г. из Наркомата тяжелой промышленности был выделен Наркомат оборонной промышленности, а в 1937 г. — Наркомат машиностроения. Но и после разукрупнения Наркомтяжпром управлял огромным хозяйством: 1700 предприятий, более 200 трестов, 33 главных управления. Поэтому в дальнейшем, в 1938—1939 гг., особенно интенсивно продолжался процесс разукрупнения наркоматов. Наркомат пищевой промышленности был разделен на три наркомата (рыбной, мясной и пищевой промышленности); Наркомат машиностроения — на три наркомата (тяжелого, среднего и общего машиностроения); Наркомат легкой промышленности — на два наркомата (легкой и текстильной промышленности); Наркомат тяжелой промышленности — на шесть наркоматов (топливной, электростанций и электропромышленности, черной металлургии, цветной металлургии, химической промышленности и промышленности строительных материалов). В дальнейшем были образованы самостоятельные наркоматы: по строительству, резиновой промышленности и станкостроению. Из Наркомата оборонной промышленности были выделены четыре наркомата: авиапромышленности, вооружений, боеприпасов и судостроения. Организация самостоятельного Наркомата по строительству имела своей задачей развить современную строительную индустрию как специализированную отрасль хозяйства.

Это диктовалось все возрастающими масштабами строительства и давало возможность промышленным наркоматам сосредоточить свои усилия на вопросах производства.

К XVIII съезду партии (март 1939 г.) насчитывалось 34 наркомата.

Специализированные наркоматы как хозяйственные органы по руководству отраслью объединяли однородные и взаимосвязанные по производственному процессу отрасли промышленности. Это приблизило аппарат наркоматов к жизни предприятий и создавало возможность концентрировать усилия в каждой отрасли на решении основных задач, глубже вникать в производственную жизнь предприятий, обеспечивать более конкретное руководство и оперативное решение возникающих задач. Для всестороннего рассмотрения крупных хозяйственных вопросов были восстановлены коллегии наркоматов.

Система наркоматов — общесоюзные, союзно-республиканские и республиканские — создавалась на основе отраслевой специализации и способствовала усилению отраслевого управления и руководства всеми сторонами деятельности предприятий отрасли. Функции наркоматов и главков были определены Положением о Народном комиссариате тяжелой промышленности Союза ССР, утвержденном СНК СССР 10 ноября 1937 г.[39] Это положение послужило образцом для других наркоматов, прежде всего промышленных, которые в 1938 г. соответственно перестраивали свой аппарат управления. При наркоматах создавались Советы наркомата для обсуждения важнейших вопросов работы отрасли. При Наркомтяжпроме был создан также Технический совет для рассмотрения вопросов внедрения новой техники.

В марте 1940 г. была реорганизована структура управления в угольной промышленности. При наличии в Донбассе комбинатов, руководивших угольными трестами, образовалась многоступенчатая структура управления: наркомат — главк — комбинат — трест — шахта. Эта громоздкая система была ликвидирована. Угольные тресты были подчинены во всех областях своей деятельности комбинатам, которые в свою очередь подчинялись непосредственно наркомату. В других угольных районах страны (Урал, Сибирь) были также созданы комбинаты, непосредственно подчиненные Наркомату угольной промышленности. Взамен главных управлений в Наркомугле были созданы производственные отделы по угольным бассейнам и Технический отдел для технического руководства отраслью[40].

В системе наркоматов повысилась роль главков как органов непосредственного руководства трестами и предприятиями. Этому способствовала и их внутренняя структура. Основной ячейкой главков стали производственно-распорядительные отделы, которые строились по производственно-территориальному принципу. Важное место в структуре главков занимал Технический отдел, функцией которого было определение путей технического развития отрасли, систематический анализ технических показателей работы предприятий. Производственные главки являлись основными органами наркоматов по руководству всеми сторонами хозяйственной деятельности предприятий. Функциональным органам наркоматов (плановый, финансовый отделы и др.) воспрещалось давать указания трестам и предприятиям, минуя главки. Большое значение в дальнейшем повышении роли главков имело утверждение в июле 1938 г. Совнаркомом СССР инструкции по применению постановления ЦИК и СНК СССР от 15 июля 1936 г. «О хозрасчетных правах главных управлений промышленных наркоматов»[41]. Главки получали значительные права в области финансового руководства предприятиями своей отрасли; им разрешалось открывать расчетные счета в Госбанке по снабженческо-сбытовым операциям, перераспределению оборотных средств внутри отрасли и по другим операциям главных управлений. На эти расчетные счета Главных управлений поступали прибыли предприятий и хозяйственных органов главков, амортизационные[42].

В связи с установленной организационной структурой в угольной промышленности: наркомат — комбинат — трест — шахта — постановлением Совнаркома СССР от 10 марта 1941 г.[43] на угольные комбинаты было распространено постановление ЦИК и СНК СССР от 15 июля 1936 г. «О хозрасчетных правах Главных управлений промышленных народных комиссариатов»[44].

Важное значение в совершенствовании системы управления промышленностью и улучшении работы наркоматов имела реорганизация структуры органов снабжения[45]. Необходимость этой реорганизации была продиктована образованием множества параллельно действовавших и излишних трестов, контор, отделений и агентств по материально-техническому снабжению. Материально-техническое снабжение предприятий было возложено на главные управления снабжения (главснабы), работающие на хозяйственном расчете, на их конторы и агентства на местах. Расширение прав главков способствовало усилению оперативного руководства предприятиями и централизованного планирования. Оно было необходимо в тех конкретно-исторических условиях. Но вместе с тем такое расширение прав главков в известной мере урезывало права предприятий, их хозяйственную инициативу, ослабляло принцип единоначалия и отрицательно сказывалось на развитии и укреплении хозрасчета на предприятиях.

Вставшие в порядок дня вопросы расширения прав предприятий не могли быть решены в условиях надвигавшейся второй мировой войны. В значительной мере они нашли свое решение в послевоенный период.

Оценивая в целом меры по усовершенствованию системы управления промышленностью, можно сделать следующий вывод. Разукрупнение наркоматов, обусловленное быстрым развитием промышленности и усилением специализации производства, сыграло положительную роль в освоении техники, в улучшении руководства производством. Но этот процесс означал развитие системы управления прежде всего по вертикали при недостаточном развитии управления по горизонтали. Это в известной степени суживало права и самостоятельность предприятий. Но в целом, как это показывают итоги работы промышленности за годы третьей пятилетки и успехи в усилении обороны страны, необходимость в укреплении начал централизма в тот период была исторически оправдана.

Повышение уровня планирования. В третьей пятилетке во многом изменились условия планирования народного хозяйства. В результате

В связи с разукрупнением наркоматов и увеличением их числа значительно повысилась роль Госплана СССР как центрального органа общехозяйственного планирования, координации планов министерств и ведомств, взаимной увязки их деятельности. Возросшее значение централизованного планирования и координации деятельности наркоматов привело к необходимости (в конце 1937 г.) создания Экономического совета при СНК СССР для координации деятельности наркоматов по выполнению народнохозяйственных планов. Экономсовет рассматривал годовые и квартальные планы и отчеты по их выполнению, принимал меры по улучшению работы промышленности, утверждал планы снабжения строительными материалами и другими предметами материально-технического снабжения, планы перевозок. Он рассматривал также отчеты по выполнению хозяйственных планов, вопросы цен и зарплаты[46].

Возросшая роль Госплана СССР как центрального планового органа страны нашла свое выражение в положении о Государственной плановой комиссии при Совете Народных Комиссаров Союза ССР, утвержденном 2 февраля 1938 г.[47] В положении указывалось, что главнейшей задачей является обеспечение в плане народного хозяйства «правильных соотношений в развитии различных отраслей и необходимых мероприятий по недопущению диспропорций в народном хозяйстве». На Госплан возлагалась задача увязки в плане народного хозяйства работы смежных отраслей, добывающей и обрабатывающей промышленности, индустрии и сельского хозяйства, транспорта и народного хозяйства, осуществления правильного размещения предприятий, приближения их к источникам сырья. Задачей Госплана являлась разработка и представление правительству СССР народнохозяйственных перспективных, годовых и квартальных планов, проверка их выполнения наркоматами и ведомствами, разработка вопросов методологии социалистического планирования и руководства делом социалистического учета в СССР. Устанавливался институт уполномоченных Госплана СССР на местах для проверки выполнения народнохозяйственных планов и устранения неувязок, возникающих в ходе их выполнения[48].

XVIII съезд партии подчеркнул необходимость дальнейшего улучшения всей работы по планированию народного хозяйства и организации учета. «Центральной задачей перестройки плановой работы, — указывается в решениях съезда, — является организация проверки выполнения планов с тем, чтобы предупреждать возникновение диспропорций в хозяйстве, вскрывать новые резервы для выполнения планов…»[49]. Партия требовала тщательного технико-экономического обоснования планов. В связи с директивами XVIII съезда партии перед Госпланом встала задача разработки комплексных планов развития народного хозяйства по основным экономическим районам, основных материальных балансов, планов кооперирования предприятий по экономическим районам, чтобы максимально сократить дальние и другие нерациональные перевозки.

Для улучшения планирования важное значение имело укрепление учетно-статистической работы, охватывающей производство (учет наличного оборудования, имущества, материалов), нормирование, распределение, анализ хозяйственной деятельности.

Партия требовала повышения ответственности за выполнение принятых планов, организации действенного контроля за ходом их реализации, добивалась ритмичности работы во всех звеньях (отрасли, предприятии, цехе, бригаде, смене). Большое значение придавалось качественным показателям плана — себестоимости производства, ассортименту вырабатываемой продукции. Особое внимание уделялось повышению уровня экономического руководства деятельностью предприятий, всестороннему анализу экономических показателей производства, анализу факторов роста производительности труда.

2. Использование экономических рычагов воздействия и контроля. Борьба за режим экономии

Важное место в совершенствовании хозяйственного механизма занимали меры более эффективного использования экономических рычагов воздействия и контроля: совершенствование цен, усиление контролирующей роли Госбанка, ликвидация уравнительности в зарплате и пересмотр норм выработки.

Изменение уровня цен. После пересмотра цен на продукцию тяжелой промышленности в 1936 г., когда отменялись государственные дотации, выявились несоответствия устаревших цен новым условиям производства. Это относилось прежде всего к ценам на вновь выпускаемые изделия, которые устанавливались в свое время на основе предварительных расчетов и отчетной себестоимости периода освоения. Поэтому они были высокими и столь же высокой была рентабельность этих отраслей. В то же время цены на ряд изделий оставались низкими, убыточными и, следовательно, существовали планово-убыточные предприятия. Пестрота в уровне рентабельности и отпускных цен сделала необходимым снизить высокие цены до уровня средней рентабельности и соответственно повысить убыточные цены. Пересмотр цен охватил

Средняя себестоимость тонны угля в первом квартале 1938 г. составляла 27 р. 61 к., а отпускная цена — 18 р. 82 к. Это привело к необходимости увеличить государственную дотацию каменноугольной промышленности. Чтобы ликвидировать убыточность угольной промышленности, Экономсовет при Совнаркоме СССР принял постановление о повышении цены на уголь до 27 р. 70 к. за тонну; в последующем постановлении с 1 февраля 1939 г. была установлена новая отпускная цена на каменный уголь в среднем в 31 руб. за тонну, с учетом предстоявшего повышения железнодорожных тарифов. Для каждого угольного бассейна были установлены расчетные цены в соответствии с утвержденной себестоимостью угля[50]. Для улучшения работы шахт запрещено было самовольно снижать нормы выработки, введено было строгое нормирование расходов материалов для отдельных работ.

Были пересмотрены цены и на черные металлы, так как изменились условия производства, а вместе с ними и стоимость продукции. С одной стороны, рост стахановского движения и производительности труда обусловливали снижение стоимости продукции, а с другой — рост заработной платы рабочих и служащих, изменение цен на уголь, повышение железнодорожных тарифов изменили структуру себестоимости в сторону повышения. Все это привело к неправильному соотношению цен отдельных групп металлов и внутри этих групп, между отдельными марками и профилями.

В связи с этим новый прейскурант цен, введенный решением Экономсовета при Совнаркоме СССР с января 1940 г.[51], предусматривал снижение цен на одни виды продукции (до 30%) и повышение цен на другие группы изделий, чтобы свести к минимуму число нерентабельных видов продукции, ликвидировать убыточность изделий. Новые цены направлены были на то, чтобы обеспечить должное соотношение между себестоимостью и отпускной ценой, которая включала коммерческую себестоимость, определенную долю накопления и налог с оборота. Новые цены призваны были оказать активное экономическое воздействие на производителей и потребителей черных металлов, стимулировать производство дефицитных и сложных марок и профилей и в то же время ограничивали их потребление пределами действительной необходимости. В новых ценах учитывалась сложность изготовления отдельных марок и профилей. Более высокие цены предусматривались на технически более сложные виды продукции.

В годы третьей пятилетки была проведена реформа цен в текстильной промышленности. В конце 30-х годов оптовые цены на текстильные товары оказались ниже их стоимости, так как повысились затраты на отдельные элементы себестоимости — повысилась зарплата трудящихся, увеличились цены на отдельные материалы. Но цены на текстильные изделия оставались прежними, и текстильная промышленность оказалась в те годы убыточной[52]. Вследствие этого текстильные предприятия находились в трудном финансовом положении. Убыточные

Совершенствованием цен Советское государство сознательно использовало закон стоимости, устанавливая цены, стимулирующие производство и в то же время оказывающие экономическое воздействие на потребление той или иной продукции, исходя из интересов народного хозяйства в целом, из требований расширенного социалистического воспроизводства.

Усиление банковского контроля. Банковский контроль является весьма важным эффективным орудием контроля государства над деятельностью предприятий. Он направлен на строгое соблюдение договорной и платежной дисциплины, проведение жесткого режима экономии, мобилизацию всех внутрихозяйственных ресурсов, на выполнение предприятиями качественных показателей и планов накопления. Контроль банка стимулирует рентабельную работу предприятий.

Усиление банковского контроля за работой промышленных предприятий стало возможным благодаря усилению кредитных связей Госбанка с промышленностью. После кредитной реформы Госбанк стал почти единственным институтом краткосрочного кредита, обслуживающим народное хозяйство и прежде всего промышленность[53]. Кредитные вложения во всю промышленность увеличились почти в 3 раза, а в тяжелую промышленность в 3,8 раза. Возросли масштабы участия Госбанка в пополнении оборотных средств хозяйственных организаций. На 1 января 1938 г. все оборотные средства по народному хозяйству составляли 86,4 млрд. руб., из них собственные оборотные средства — 45,7 млрд. руб. и 40,7 млрд. руб. — вложения Госбанка, т.е. удельный вес заемных оборотных средств составлял 47,1%, а к началу 1939 г. он повысился до 50%[54].

Большое значение в усилении банковского контроля имело постановление СНК СССР, принятое в 1939 г., о контроле банка за расходованием фондов заработной платы[55], которое было направлено на пресечение значительного перерасхода этих фондов в промышленности. Так, например, Наркомлегпром и Наркомтекстиль выполнили за 11 месяцев 1937 г. годовую производственную программу на 84,6%, а фонд зарплаты израсходовали на 92,4%, т.е. перерасходовали 300 млн. руб.[56] За 1938 г. перерасход фондов зарплаты составил 1,3 млрд. руб. Подавляющая часть его падала на отрасли тяжелой промышленности и лесозаготовки[57]. Перерасход фондов зарплаты объяснялся отставанием темпов роста производительности труда от темпов роста средней зарплаты рабочих. Если выработка на 1 рабочего по указанным

Госбанк контролировал, кроме того, правильное исчисление фонда зарплаты (т. е. банк выдавал суммы на зарплату в строгом соответствии с процентом выполнения производственного плана).

Через банк в начале 1939 г. проходило около 90% всего фонда заработной платы, поэтому строгий банковский контроль оказался весьма эффективным. Так, по 27 предприятиям Ленинграда перерасход по заработной плате сократился с 7,4 млн. руб. в октябре 1938 г. до 0,1 млн. руб. в марте 1939 г.[58] Уже в четвертом квартале 1938 г., когда вначале по небольшому кругу предприятий выдача средств Госбанком на заработную плату стала проводиться в соответствии с выполнением производственной программы, резко сократился перерасход фондов заработной платы.

В результате расширения кредитных и контрольных прав Госбанка он стал глубже вникать в общее финансовое и хозяйственное состояние предприятий, его кредитные планы стали экономически более обоснованными и в смысле более глубокой увязки их с финансовыми планами предприятий, и в смысле перехода к углубленному изучению экономики предприятий, чтобы осуществлять контроль не формально, а по существу.

Упорядочение заработной платы и пересмотр норм выработки. Развитие материального стимулирования. В годы третьей пятилетки, как уже указывалось, значительным был перерасход фондов зарплаты, вследствие отставания роста производительности труда от роста заработной платы. С 1928 по 1940 г. среднегодовая заработная плата в крупной промышленности увеличилась почти в 5 раз — с 870 руб. в 1928 г. до 4100 руб. в 1940 г. Во второй пятилетке среднегодовая зарплата рабочих и служащих повысилась на 109,5% (при росте производительности труда на 82%), а за три года третьей пятилетки — на 36,4% (при росте производительности труда на 33%)[59]. Такой разрыв между ростом производительности труда и зарплаты объясняется в значительной мере сохранением устаревших норм выработки, которые не пересматривались с 1936 г., а в системе заработной платы не была ликвидирована до конца уравниловка.

Актуальной стала задача ликвидации так называемых опытно-статистических норм, наличие которых порождало уравнительность в зарплате, нарушение принципа оплаты по количеству и качеству труда. Между тем на многих предприятиях удельный вес таких норм был еще значительным. Так, на машиностроительных заводах они составляли 62% всех норм, на предприятиях сельскохозяйственного машиностроения — 70%[60]. Отставание норм выработки от нового уровня производства подтверждается высоким процентом их фактического перевыполнения. В конце 1938 г. по Главцентру нормы выработки выполнялись на 123%,

Для устранения такого положения постановлением Экономсовета при СНК СССР (январь 1939 г.) в угольной промышленности были повышены нормы выработки в среднем на 17,7% (в том числе: по Московуглю — на 12,4% и по Донбассу — на 18,3%) при снижении сдельных расценок в среднем на 8,5%[61].

Одновременно было проведено упорядочение зарплаты отдельным профессиям рабочих за счет части суммы экономии от пересмотра норм выработки. Для рабочих, обслуживающих подземный транспорт и механизмы, была введена премиальная система оплаты труда в зависимости от перевыполнения плана добычи угля и безаварийности работы. Рабочим некоторых профессий, заработная плата которых не отвечала их роли на производстве, были повышены тарифные ставки. Постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) (март 1940 г.) был установлен новый нормировочник на горные работы для основных профессий[62]. Одновременно были утверждены новые тарифные ставки рабочих угольной промышленности Донбасса. Для рабочих ведущих профессий, занятых на подземных работах, была установлена прогрессивная система оплаты труда. Была разработана также система премирования за перевыполнение плана добычи угля и коллективное премирование за перевыполнение норм цикличности.

Серьезные изменения произведены были в системе зарплаты в черной металлургии. Новая система зарплаты в доменных и сталеплавильных цехах была построена таким образом, чтобы обеспечить оплату каждой сменной бригады рабочих и мастеров в соответствии с результатами их труда, повысить заинтересованность рабочих в выполнении установленных графиков и лучшем использовании агрегатов. Средний размер зарплаты мастера и инженерно-технического работника был увеличен до 150—200 руб. в месяц.

Оплата труда рабочих начала производиться по сдельно-прогрессивной системе в зависимости от количества выплавленного чугуна в сутки и количества баллов, полученных бригадой (работа каждой сменной бригады оценивалась в 100 баллов при условии полного выполнения ею по графику установленных на смену производственных операций). Наряду со сдельно-прогрессивной системой оплаты труда вводилось дополнительное коллективное премирование рабочих за перевыполнение месячного плана.

Такая же система оплаты труда была установлена и в сталеплавильном производстве. Введено было также премирование за стойкость печей и подин и увеличение количества плавок между холодными ремонтами.

Новая система зарплаты в черной металлургии сыграла большую роль в повышении уровня работы этой важнейшей отрасли народного хозяйства.

Нормы выработки были пересмотрены во всех ведущих отраслях тяжелой промышленности; были ликвидированы их многочисленность и разнобой. В систематическом пересмотре норм по мере роста технического оснащения промышленности выражался непрерывный процесс мобилизации резервов производства, освоения новой техники, повышения производительности труда.

Важное значение имело упорядочение заработной платы в хлопчатобумажной промышленности[63], где она была особенно запутана. По всем работам основных профессий были введены сдельные расценки на единицу продукции. Заработная плата была поставлена в прямую зависимость от количества выработанной продукции. Устанавливались материальные стимулы при переходе рабочих на уплотненный рабочий день. Новая система оплаты труда содействовала подъему социалистического соревнования, развитию движения за обслуживание большего количества станков. В результате применения этой системы возросла суточная выработка, сократились простои, уменьшилась текучесть рабочей силы. Большое значение для улучшения системы управления и совершенствования организации производства в промышленности, непосредственно в низовых звеньях предприятий, имело постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О повышении роли мастера на заводах тяжелого машиностроения»[64].

Повышение роли мастера как непосредственного организатора трудовых процессов способствовало укреплению хозяйственного и технического руководства на предприятиях. Была пересмотрена зарплата мастеров; мастер освобождался от мешавших ему канцелярских функций; главной обязанностью его стала правильная расстановка рабочей силы, внедрение передовых методов труда, обеспечение рентабельности своего производственного участка. Мастеру передавался премиальный фонд для материального стимулирования рабочих в размере до 2% от общего фонда заработной платы подчиненного ему штата.

Одновременно во всех отраслях промышленности развивались различные формы материального стимулирования. Так, значительно вырос фонд директора. В 1940 г. в фонд директора по всей промышленности было отчислено 2,6 млрд. руб., из них на сверхплановое жилищное строительство было израсходовано 964 млн. руб. и на сверхплановые культурно-бытовые мероприятия — 717 млн. руб.[65]

Наряду с пересмотром норм выработки и упорядочением заработной платы большое место в системе мер по повышению уровня работы промышленности занимала борьба за укрепление трудовой дисциплины и с бесхозяйственностью в производстве.

Меры по укреплению трудовой дисциплины. Среди проблем организации труда в промышленности наиболее важной была проблема трудовой дисциплины. Хотя большинство рабочих работало честно и добросовестно, показывая образцы сознательного, социалистического отношения к труду, на предприятиях имелась незначительная часть отсталых людей, которые подрывали трудовую дисциплину, нарушали правильную организацию труда и производства.

В условиях высокомеханизированного поточного или массового производства дисциплина труда стала основной предпосылкой дальнейшего роста производительности труда. Новая техника усилила взаимосвязь между технологическим процессом в целом и отдельными участками производства. Особо важное значение приобретали ритмичность работы, обеспеченность предприятий квалифицированными и постоянными кадрами. Необходимо было ликвидировать текучесть рабочей силы, уменьшить прогулы.

В конце 1938 г. было принято постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины, улучшению практики государственного социального страхования и борьбе с злоупотреблениями в этом деле»[66], в котором предусматривались меры по борьбе с прогулами, с самовольными переходами с одного предприятия на другое, с иными нарушениями трудовой дисциплины, наносившими большой ущерб промышленности.

Необходимость усиления оборонной и хозяйственной мощи страны в связи с началом второй мировой войны сделали еще более актуальной проблему укрепления трудовой дисциплины как важного условия повышения уровня производства. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. был провозглашен переход на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю, запрещен самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений[67]. Эти меры имели большое значение для укрепления трудовой дисциплины, увеличения времени работы оборудования, создания устойчивых кадров на производстве.

В целях лучшего использования квалифицированных кадров в соответствии с нуждами народного хозяйства указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1940 г.[68] предоставил народным комиссариатам право производить организованное перераспределение между предприятиями, независимо от их территориального расположения, кадров — инженеров, техников, экономистов, мастеров и квалифицированных рабочих.

Переход на восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю, решительная борьба за укрепление трудовой дисциплины дали значительный народнохозяйственный эффект в увеличении выпуска продукции. Но чтобы всесторонне реализовать экономические результаты увеличения рабочего времени, потребовалось усовершенствовать организацию труда, устранить потери в использовании оборудования, обеспечить полное использование всего рабочего дня.

Необходим был переход с трехсменной работы на двухсменную (за исключением предприятий с непрерывно действующим производством). Третья смена, как правило, оказывалась экономически менее эффективной, чем первые две смены. С переходом на двухсменную работу при удлинении рабочего дня и высокопроизводительном его использовании создавалась возможность выполнить производственный план с меньшим числом рабочих, сэкономить фонд зарплаты, обеспечивая опережающий рост производительности труда по сравнению с ростом зарплаты.

Экономическая эффективность перехода на сокращенный режим сменности сказалась очень быстро. Удлинение рабочего дня позволило с 1 июля 1940 г. перевести 45 предприятий общего машиностроения на двухсменную работу, что улучшило организацию работы предприятий и устранило потери, связанные с наличием третьей смены[69].

Проведенные мероприятия позволили не только высвободить кадры рабочих, но и укомплектовать ими новые предприятия, пополнить те действующие предприятия, где рабочих рук не хватало, уменьшить текучесть, повысить дисциплину. В 1940 г. текучесть рабочей силы сократилась. В группе предприятий с общим числом около 2 млн. человек текучесть рабочей силы в июле 1940 г. уменьшилась по сравнению с маем больше чем вдвое[70]. На ведущих предприятиях страны резко уменьшилось число прогулов, выросла производительность труда, повысилась средняя заработная плата.

Наряду с укреплением трудовой дисциплины большое значение приобрела проблема повышения культуры производства, качества продукции. Внедрялись передовые методы организации труда на предприятиях в соответствии с регламентированным технологическим процессом, на основе твердого пооперационного графика[71]. В каждой отрасли промышленности внедрялась своя специфическая форма передовых методов организации производственного процесса для обеспечения единства и слаженности его отдельных частей: в угольной и торфяной промышленности — работа по циклу, в черной металлургии — работа по графику, в медной промышленности — работа по циклограмме, на нефтяных промыслах — оптимальный режим эксплуатации скважин и т.д.

Все эти меры и обусловили улучшение работы промышленности в 1940 г., особенно во второй его половине. Этот процесс усилился в 1941 г. после XVIII партийной конференции.

Борьба с потерями, за укрепление режима экономии. Несмотря на качественные сдвиги в работе промышленности, внутренние резервы предприятий недоиспользовались, хозрасчет внедрялся недостаточно. Поэтому в решениях XVIII съезда партии и XVIII партийной конференции выдвигается задача борьбы с бесхозяйственностью, высоким процентом брака, беззаботностью к экономической стороне деятельности предприятия, стоимости продукции[72].

На многих предприятиях оставались значительные неиспользованные мощности основных фондов. По данным переписи металлообрабатывающего оборудования, проведенной Центральным статистическим управлением Госплана СССР, на 1 ноября 1940 г. на промышленных предприятиях и на стройках насчитывалось около 46 тыс. неустановленных металлорежущих станков и 8 тыс. единиц неустановленного кузнечно-прессового оборудования для обработки металла. Недоиспользовалось оборудование на заводах Наркомсредмаша, Наркомтяжмаша, Наркомобщемаша. Потери и бесхозяйственные расходы составляли значительные суммы.

Проблема качества выдвинулась на первый план как одна из важнейших[73]. В текстильной промышленности из-за пониженной сортности тканей потери достигли 60,8 млн. руб.[74] Все это показывало, какие большие резервы экономии имелись в промышленности, как значительны были возможности снижения себестоимости и увеличения накоплений.

Партия и Советское государство осуществили целую систему мер по устранению отмеченных недостатков, которая обеспечила вскоре перелом в работе промышленности. Для ликвидации перерасходов материалов, сырья, топлива были сокращены расходные коэффициенты материальных затрат (в черной металлургии — руды, шихты, кокса, топлива). Разрабатывались новые твердые сроки периодического ремонта оборудования.

Проверялись действующие и составлялись новые инструкции по рационализации технологических процессов. В принятом в декабре 1940 г. постановлении Совнаркома СССР «О соблюдении технологической дисциплины на машиностроительных заводах»[75] решительно осуждалась практика нарушений технологического процесса и самовольных изменений чертежей на детали машин серийного производства. Вводился строгий порядок утверждения конструкций машин, узловых чертежей и технических условий и порядок внесения каких-либо изменений в них. Это постановление сыграло большую роль в укреплении технологической дисциплины, повышении качества продукции и борьбе с потерями на производстве.

Большое значение в упорядочении расходования оборотных средств и укреплении планового начала в распределении материальных ценностей имел указ «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия», как за расхищение социалистической собственности[76]. Этот указ был направлен против бесхозяйственного накопления сверхнормативных запасов, а также против разбазаривания оборудования и материалов путем продажи и обмена с другими предприятиями, за планомерное распределение материалов по планам материально-технического снабжения. Партия и правительство добивались точного учета всего наличного оборудования и материалов и его планового перераспределения в интересах социалистического хозяйства.

Одной из важных мер по улучшению работы промышленности было упорядочение капитального ремонта оборудования и пересмотр норм амортизационных отчислений, так как простои оборудования в некоторой степени были следствием запущенности ремонтных работ. Существовавший порядок использования амортизационных отчислений не предусматривал выделения специальных средств на ремонт машин, оборудования, строений. Это ослабило ответственность руководителей предприятий

Для обеспечения должного ухода и своевременного ремонта оборудования, для правильной организации планово-предупредительного и капитального ремонта в целях повышения использования основных фондов постановлением Совнаркома СССР от 8 января 1938 г.[77] были установлены для промышленных наркоматов средние нормы ежегодных ассигнований из амортизационных отчислений специально на капитальный ремонт в процентах к первоначальной стоимости оборудования в размере от 2,2% до 3,6% (для отдельных наркоматов). Предназначенная на капитальный ремонт часть амортизационных отчислений оставлялась в качестве целевого фонда в распоряжении директора предприятия. Это постановление имело большое значение для материально-финансового обеспечения ремонта оборудования, машин в промышленных предприятиях.

Для усиления борьбы за качество продукции и снижение потерь от брака большое значение имел указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 июля 1940 г. об ответственности за выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции[78]. Указ потребовал соблюдения строгой технологической дисциплины на всех стадиях производственного процесса. Все эти меры сыграли большую роль в улучшении работы промышленности.

Развернутую программу улучшения работы промышленности, внедрения режима экономии и укрепления хозрасчета наметила XVIII партийная конференция. В ее решениях указаны пути совершенствования планирования и учета, методов социалистического хозяйствования, организации равномерной работы каждого станка, участка, цеха и предприятия в целом, преодоления такой серьезной болезни в работе промышленности, как штурмовщина, обеспечение равномерности в выполнении плана по заранее разработанным графикам не только по количественным, но и качественным показателям[79]. Намеченные конференцией меры по ликвидации штурмовщины и организации ритмичного хода производства потребовали всестороннего укрепления плановой дисциплины по выполнению заводами-смежниками своих обязательств по поставкам, так как несвоевременные поставки являлись одной из причин неравномерности в работе промышленности.

Решения XVIII партийной конференции вооружили партийные, профсоюзные и хозяйственные организации в борьбе за коренное улучшение работы промышленности, за решительное искоренение проявлений бесхозяйственности, за ликвидацию всех видов потерь.

Меры, принятые партией и Советским государством, помогли социалистической промышленности не только преодолеть в короткий срок трудности на пути развития, улучшить работу, но и успешно работать в тяжелейших условиях военного времени, внеся огромный вклад в дело победы над фашистской Германией.

Глава третья

ДАЛЬНЕЙШИЙ ПОДЪЕМ СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ. УКРЕПЛЕНИЕ ОБОРОНЫ СТРАНЫ

1. Усиление индустриального могущества СССР

Социалистическая индустриализация укрепила экономическую самостоятельность, обеспечила технико-экономическую независимость, усилила оборонную мощь нашей страны. В результате ускоренного развития тяжелой индустрии в годы довоенных пятилеток Советская страна стала производить машины и оборудование для народного хозяйства и располагала к 1941 г. материально-технической базой, обеспечивавшей возможность развернуть при необходимости массовое производство всех видов современного вооружения и боевой техники.

К началу Великой Отечественной войны (1918 — первая половина 1941 гг.) в СССР было построено свыше 11,2 тыс. крупных государственных промышленных предприятий и большое число средних и мелких предприятий[80]: металлургические комбинаты, тракторные и автомобильные заводы, заводы тяжелого машиностроения, химические комбинаты, оборонные предприятия и т.д.

По сравнению с 1913 г. валовая продукция промышленности в 1940 г. увеличилась в 7,7 раза, в том числе производство средств производства выросло в 13,4 раза, предметов потребления — в 4,6 раза[81].

В период довоенных пятилеток особое внимание уделялось ведущей отрасли социалистической индустрии — машиностроению. В 1940 г. оно давало в 50 раз больше продукции, чем в 1913 г. В валовой продукции всей промышленности в 1913 г. продукция средств производства составляла 33,3%, из нее на долю машиностроения приходилось лишь 6,8%. В 1940 г. эти показатели составили соответственно 61 и 30%[82], а с металлообработкой — 36,4%. Такая структура промышленного производства характерна для индустриально развитых стран. Она сыграла решающую роль в достижении технико-экономической независимости страны и оказала большое влияние на обеспечение победы СССР в Великой Отечественной войне.

Планом третьей пятилетки, как уже говорилось, намечался дальнейший интенсивный рост производительных сил страны. За пятилетие промышленная продукция должна была почти удвоиться, а ее абсолютный

Большое внимание уделялось созданию новых индустриальных центров на востоке страны, удовлетворению на месте потребностей основных экономических районов в топливе, строительных материалах, химических удобрениях, изделиях легкой и пищевой промышленности. Это обусловливалось как намечавшимся подъемом народного хозяйства всех экономических районов, так и надвигавшейся опасностью войны.

Обострение международной обстановки вынуждало Советское государство в целях укрепления обороноспособности страны осуществлять переключение все большей доли средств, материальных и трудовых ресурсов в пользу военных производств. За три первых года пятилетки удельный вес расходов на оборону в государственном бюджете, как уже отмечалось, поднялся с 18,6 до 32,6%[83].

Запланированный третьим пятилетним планом рост производственно-технической базы Советского Союза и образование необходимых резервов мощностей в важнейших отраслях народного хозяйства обеспечивались соответствующей строительной программой.

Капитальное строительство и воспроизводство основных фондов промышленности СССР

План капитальных вложений за три мирных года третьей пятилетки был реализован на 47%, в том числе по предприятиям группы «А» на 50% и группы «Б» — на 27%. Объем капитальных вложений государственных и кооперативных предприятий и организаций в промышленность страны за три с половиной года третьей пятилетки составил 6228 млн. руб. (в сопоставимых ценах) — сумму, в 2,15 раза превышавшую объем вложений в течение первой пятилетки и почти равную (97,7%) их объему во второй пятилетке. При этом затраты в тяжелую промышленность (5264 млн. руб.). превзошли вложения в нее в первой пятилетке в 2,16 раза и составили 99,8% от ассигнований за вторую пятилетку. Аналогичные данные по отраслям группы «Б» равнялись 964 млн. руб., 2,11 раза и 87,6%[84]. Необходимо подчеркнуть, что рост капитальных вложений осуществлялся в первую очередь за счет внутрипромышленных накоплений, главным образом в отраслях тяжелой индустрии.

Основные вложения были произведены в тяжелую промышленность (84,5%). Затраты в машиностроение, электроэнергетику, в угольную промышленность, промышленность строительных материалов и строительную индустрию в течение мирных лет третьей пятилетки превысили ассигнования по указанным отраслям не только за годы первой, но и второй пятилетки[85]. Продолжала возрастать доля машиностроения, играющего ведущую роль в техническом перевооружении народного хозяйства:

По ряду отраслей тяжелой промышленности: черная металлургия, химическая промышленность, лесная, бумажная и деревообрабатывающая — в годы третьей пятилетки выявилось некоторое отставание. Это являлось следствием перераспределения капитальных вложений в пользу развертывания военного производства в связи с обострением международной обстановки. Особенно это относится к черной металлургии, где вводы в действие основных производственных мощностей были осуществлены на 17,4% (доменные печи) — 33,5% (бессемеровские конвертеры)[86]. Задел, созданный в капитальном строительстве отрасли, к началу третьей пятилетки был в значительной мере израсходован. В связи же с перераспределением фондов в пользу оборонной промышленности средства, выделяемые черной металлургии для строительства, были сокращены. В эти годы в основном производилась достройка ранее начатых заводов. Заново сооружались лишь заводы Петровско-Забайкальский и «Амурсталь». Объем капитальных работ увеличился только в 1940 г. За год было введено четыре доменных печи (за два предыдущие года — три), семь мартеновских печей и два прокатных стана. Снижение темпов капитального строительства и отставание черной металлургии к концу третьей пятилетки стало тормозить развитие машиностроения, в частности послужило одной из причин невыполнения плана строительства электротехнических заводов.

Определенные трудности в области капитального строительства наблюдались в других отраслях. Так, крупные масштабы строительства электростанций были обеспечены капитальными вложениями (484 млн. руб.), превысившими за три с половиной года третьей пятилетки затраты за годы второй пятилетки на 9,3%. Ассигнования также в основном направлялись на завершение уже строившихся объектов. До 50% вновь введенных мощностей было установлено на действующих районных электростанциях.

С ростом промышленности и городов, крупнейших потребителей электроэнергии и тепла, большое внимание уделялось строительству теплофикационных электростанций (ТЭЦ), наиболее эффективных для производства тепла и электроэнергии, в том числе Семеновской ТЭЦ в Москве и Кировской ТЭЦ в Ленинграде. Большое значение придавалось и строительству конденсационных тепловых электростанций, использующих местные виды топлива. Основная часть электромощностей и вводилась на тепловых электростанциях (ежегодно не менее 75% их общего прироста)[87]. Это обеспечивало ускоренные темпы ввода новых электромощностей. Сооружались и гидроэлектростанции. Их доля в выработке электроэнергии поднялась с 6% в 1932 г. до 10,6% в 1940 г.[88]

И все же строительство электростанций в годы третьей пятилетки развертывалось в недостаточной степени, планы капитального строительства

Однако несмотря на трудности в области строительства электростанций в течение 1938—1940 гг. их мощность выросла в 1,35 раза. Среднегодовой ввод мощностей в эти годы достигал 986 тыс. квт (в 1933—1937 гг. — 712 тыс. квт). Абсолютный прирост мощностей в мирные годы третьей пятилетки равнялся 2958 тыс. квт[89], т.е. почти двум планам ГОЭЛРО (1,75 млн. квт). До 50% мощностей приходилось на районные электростанции и 30% — на промышленные.

Наряду с сооружением крупных электростанций широко развернулось строительство небольших и средних, которые вводились в эксплуатацию в более короткие сроки. Этому способствовало решение XVIII съезда Коммунистической партии о широком развертывании строительства средних и небольших предприятий во всех отраслях народного хозяйства[90]. Проведение такой политики позволило выдержать высокие темпы ввода новых электромощностей и укрепить экономический потенциал страны.

Капитальные вложения в угольную промышленность за три с половиной года составили 388 млн. руб. — в 1,3 раза больше, чем за годы второй пятилетки. При общей благоприятной картине в шахтном строительстве в эти годы наблюдались и известные недостатки, например увлечение созданием крупных шахт затягивало сроки их сооружения и ввода в эксплуатацию. Некоторые шахты вступали в действие с недоделками, что затрудняло освоение их мощностей, не было достаточного фронта очистных работ, еще отставало жилищное строительство[91].

Однако несмотря на трудности в строительстве и освоении новых шахт за три с половиной года третьей пятилетки были введены в строй новые мощности по добыче угля на 54 млн. т, т.е. почти столько же, сколько за годы первой пятилетки (57 млн. т). Шахты, введенные в эксплуатацию за три года третьей пятилетки, дали 56,6% прироста добычи угля в стране. Как и в электроэнергетике, в угольной промышленности стали закладываться шахты меньшей мощности, поскольку их создание требовало меньшего времени (1—1,5—2,5 года).

Большой объем строительных работ потребовал дальнейшего развития строительной индустрии. Капитальные вложения в эту отрасль составили[92].

Увеличилось число подрядных строительных организаций, что сопровождалось повышением доли специализированных трестов, строительных и монтажных управлений и других строительных организаций, осуществлявших, как правило, один вид работ. В итоге в третьей пятилетке из общего объема строительно-монтажных работ подрядными организациями было выполнено 56% по сравнению с 33% во второй пятилетке[93].

Усилилась централизация управления государственными строительными организациями. В 1939 г. был образован общесоюзный Наркомат по строительству[94], в ведение которого перешли строительные тресты и конторы по территориальному признаку. На наркомат возлагалось осуществление сверхлимитного строительства по авиационной промышленности, промышленности боеприпасов, вооружения, судостроения, черной и цветной металлургии, химической промышленности и ряду других отраслей[95].

Дальнейшее развитие получила промышленность строительных материалов. Так, производство цемента в 1940 г. выросло по сравнению с 1937 г. на 4% и составило 5,7 млн. т, кирпича строительного — 7,5 млрд. шт., шифера асбоцементного — 205,6 млн. усл. плиток, мягкой кровли — 127,1 млн. м², строительной извести — 3 млн. т, труб асбоцементных — 1,3 тыс. усл. км, стекла оконного — 44,7 млн м²[96]. Промышленность строительных материалов в основном обеспечивала огромные объемы капитального строительства в стране. Однако потребность в строительных материалах увеличивалась очень быстро и не была еще в достаточной степени обеспечена.

Продолжалась техническая реконструкция строительства и освоение строительной техники. В строительстве применялись передовые технические методы: электропрогрев бетона, стандартные леса, каркасная арматура и др. Были разработаны новые типы железобетонных конструкций, обеспечившие экономию металла для арматуры до 80% по сравнению с обычными и т.д. По переписи промышленности 1939 г., в строительстве применялось уже 300 типов и 600 типоразмеров строительных машин, производимых предприятиями страны. В 1940 г. в нем насчитывалось 2086 экскаваторов, 1100 скреперов, 750 бульдозеров, 1135 передвижных кранов[97]. Все это позволило значительно поднять уровень механизации строительных работ, особенно наиболее трудоемких: земляных (с 43,4% в 1937 г. до 60% в 1940 г.), укладки бетона (с 26,3% до 42,7% соответственно) и т.п. Внедрение строймеханизмов,[98].

Принимались меры по сокращению сроков строительства, в частности внедрение методов скоростного строительства и ввода в действие производственных мощностей, а также рассредоточение новых предприятий по основным экономическим районам страны.

Несмотря на улучшение отношения суммы основных фондов, введенных в эксплуатацию за год, к объему капитальных вложений за тот же период в 1940 г. по промышленности до 86,5% (в 1937 г. — 81,7%)[99], наблюдался еще некоторый рост объема незавершенного строительства, что объяснялось, однако, не только недостатками в планировании и организации работ, но и расширением объема нового строительства, созданием промышленных гигантов с длительным циклом строительства[100].

Размеры ввода в действие основных фондов являются важным фактором расширения материально-технической базы промышленности. В годы третьей пятилетки ежегодный прирост основных фондов промышленности в целом был выше, чем в первых двух пятилетках: в 1929—1932 гг. он равнялся 3,8 млрд. руб., в 1933—1937 гг. — 6,3, а в 1938—1940 гг. — 8,6 млрд. руб.[101]

В 1938—1940 гг. среднегодовой ввод в действие производственных мощностей был выше, чем во второй пятилетке: по электростанциям на 12,1%, производству цемента — на 45,7%, установке прядильных веретен — на 153,1%, производству сахара-песка — на 4,7%. На уровне второй пятилетки сохранились вводы мощностей в угольной промышленности. Однако они уступали по всему металлургическому циклу, составляя 83,6% от уровня второй пятилетки по железной руде, 66,2 — по производству стали, 55,5 — чугуна и 39,1% — готового проката и т.д.

В резолюции XVIII съезда ВКП(б) указывалось: «Предусмотреть более быстрый рост объема капитальных работ и строительство новых предприятий в восточных и дальневосточных районах Союза ССР»[102]. Это было необходимо для освоения природных ресурсов восточных районов страны, более правильного размещения производительных сил и укрепления обороноспособности СССР[103].

Важное значение имело широкое развитие местной топливной промышленности. В годы третьей пятилетки пятую часть прироста топлива (20,1%) дали местные топливные базы, которые в том или ином масштабе в предвоенные годы были созданы практически во всех экономических районах. Наиболее быстро угледобыча развивалась в районах, дефицитных по топливу или обеспечивающих таковые, — на Урале, в Печорском бассейне, в Центральном районе, на новых месторождениях — в Средней Азии, в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке, в Казахстане.

Росли и мощные общесоюзные угольные базы, созданные в годы двух первых пятилеток на востоке страны.

Огромное народнохозяйственное и оборонное значение имело завершение создания второй угольно-металлургической базы (Урало-Кузбасс), освоение нефтяных месторождений «второго Баку». Добыча нефти здесь за годы третьей пятилетки выросла почти в 2 раза и т.д.

Всего за три с половиной года третьей пятилетки в промышленности СССР было введено в действие 3000 крупных государственных предприятий, т.е. вдвое больше, чем в годы первой пятилетки[104]. Среди них необходимо отметить такие крупнейшие, передовые в техническом отношении предприятия, как Ново-Тагильский металлургический завод, Балхашский и Среднеуральский медеплавильные заводы, первая очередь Уральского алюминиевого завода, Тихвинский глиноземный завод, завод «Уралхиммаш», Горьковский завод тяжелого станкостроения, Московский завод малолитражных автомобилей, Чирчикская, Угличская, Рыбинская, Канакирская ГЭС, Кураховская, Кувасайская и Ткварчельская ГРЭС, Чирчикский азотнотуковый и Уфимский нефтеперерабатывающий заводы, Карачаровский завод пластмасс, Енакиевский цементный, Кричевский цементно-шиферный заводы, Ашхабадский стекольный комбинат, Сегежский и Марийский целлюлозно-бумажные комбинаты, Ленинаканский текстильный комбинат и др. Развернулись работы по строительству Куйбышевского гидроузла, Усть-Каменогорской, Мингечаурской, Верхнекамской, Гюмушской гидростанций, завода «Амурсталь», Ново-Московского жестяного завода, ферросплавных заводов на востоке страны, предприятий химической, легкой и пищевой промышленности.

*

Высокий уровень капитальных вложений и широкий размах строительства в СССР обеспечили в годы третьей пятилетки, как и в годы двух первых пятилеток, расширенное воспроизводство основных фондов промышленности. За годы первой пятилетки они увеличились в 2,2 раза, в годы второй — в 2,5 раза[105], а за первые три года третьей пятилетки — примерно в 1,5 раза[106]. Стоимость основных фондов промышленности неуклонно возрастала на протяжении всего периода. В среднем она увеличивалась на 6—7 и более млрд. руб. в год. К началу 1941 г. она достигла 92 млрд. руб.[107], т.е. была в 4 раза больше, чем в конце 1932 г. Наибольший рост основных фондов происходил в отраслях, производящих средства производства. Если в целом по промышленности они с начала второй пятилетки к началу 1940 г. возросли в 3,6 раза, то по отраслям, производящим средства производства, — в 3,9 раза (в годы первой пятилетки — в 2,7 раза, в течение второй — в 2,8 раза). Происходил рост основных фондов и в отраслях, производящих предметы потребления, — за 1938—1939 гг. они увеличились почти в 1,5 раза (в годы первой пятилетки — в 1,5 раза, второй — в 1,96 раза)[108]. Доля основных фондов тяжелой промышленности увеличилась[109], отраслей, производящих предметы потребления, соответственно снизилась с 28,5 до 22,3. В отраслевой структуре основных фондов промышленности особенно повысился удельный вес машиностроения и металлообработки (с 23,9% в 1933 г. да 28,1% в 1940 г.).

К началу Великой Отечественной войны удельный вес новых и целиком реконструированных предприятий в общей стоимости основных производственных фондов крупной промышленности составлял около 90%[110].

О техническом совершенствовании производственных фондов свидетельствовал рост электрификации силовых процессов. В целом по промышленности коэффициент электрификации поднялся с 78% в конце первой пятилетки до 83,8%[111] накануне Великой Отечественной войны, т.е. задача электрификации силовых процессов в промышленности была фактически решена. По этому показателю СССР к 1941 г. обогнал Англию и Германию и достиг уровня США. Электрификация силовых процессов в основном завершилась в машиностроении, цветной металлургии, химической промышленности — отраслях, определяющих технический и военно-экономический потенциал страны.

Большую остроту в исследуемый период приобрели вопросы организации ремонтов. В постановлении СНК СССР от 8 января 1938 г. указывалось, что руководители предприятий должны нести полную ответственность за содержание машин, оборудования, строений и сооружений, обеспечивать их своевременный и качественный ремонт[112]. В целях улучшения проведения ремонтов и их твердого материально-финансового обеспечения в постановлении предусматривалось обязательное использование для капитальных ремонтов 40—65% амортизационных отчислений (по разным отраслям). Эти средства запрещалось расходовать на новое строительство, реконструкцию или расширение предприятий[113]. Постановление сыграло большую роль в налаживании ремонтного дела. Уже в 1938—1939 гг. доля капитального ремонта в сумме капитальных вложений поднялась до 10—15%, а по таким отраслям, как черная металлургия и текстильная промышленность, даже до 19—22%.

Успехи, достигнутые в годы третьей пятилетки в области воспроизводства основных фондов, были результатом осуществления огромной программы строительства новых и коренной реконструкции действующих предприятий.

Тяжелая промышленность

Важной особенностью плана третьей пятилетки были высокие темпы развития машиностроения и химической индустрии, значительно превышавшие темпы роста промышленности в целом. В этом заключалось главное направление технического прогресса в тех условиях.

Необходимо отметить, что в мирные годы третьей пятилетки промышленное производство Советского Союза развивалось медленнее, чем намечалось. Среднегодовые темпы роста промышленной продукции составили 13,2% вместо 14% по плану. Это было связано со сложностью международной обстановки, необходимостью направить значительные средства на укрепление обороноспособности страны. Однако имелись и недостатки хозяйственно-технического руководства отраслями и предприятиями со стороны промышленных наркоматов и ведомств. За годы двух первых пятилеток в промышленность пришли многие тысячи новых руководителей производства, хорошо вооруженных знаниями, но не имевших достаточного опыта.

В связи с началом второй мировой войны и угрозой ее для СССР пришлось изменить многие показатели, намеченные пятилетним планом развития промышленности, в сторону увеличения темпов военного производства и сокращения выпуска гражданских видов продукции. За 1938—1940 гг. выпуск продукции оборонной промышленности вырос в 2,8 раза[114], тогда как вся промышленность увеличила объем производства на 45%, а ежегодный прирост продукции равнялся при этом соответственно 39 и 13,2%. Производство средств производства возросло на 53%, в 1940 г. удельный вес его в валовой продукции всей промышленности составил 61,2%[115].

Выполнение плана третьей пятилетки по выпуску важнейших видов продукции тяжелой индустрии в 1940 г. иллюстрируют следующие данные:

1940 г.*

1940 г., % к плану на 1942 г.

Промышленность, % к 1937 г.

145,0

75,5

Производство средств производства, % к 1937 г.

153,0

73,9

Производство важнейшей продукции:

Электроэнергия, млрд. квт-ч

48,6

64,8

Уголь, млн. т

165,9

68,3

Нефть, млн. т

31,1

Нет свед.

Торф, млн. т

33,2

67,7

Чугун, млн. т

14,9

67,7

Сталь, млн. т

18,3

65,3

Прокат, млн. т

13,1

62,4

Газ природный, млрд. м³

3,4

Нет свед.

Машиностроение, % к 1937 г.

176,0

76,8

Химическая промышленность, % к 1937 г.

151,0

63,7

Цемент, млн. т

5,8

52,7

* «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 158—169; «КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 342; «Страна Советов за 50 лет», стр. 53, 54; «Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы», стр. 208; «СССР в цифрах в 1977 году». М., изд-во «Статистика», 1978, стр. 102, 103, 108, 109.

Как следует из приведенных данных, к 1941 г. тяжелая промышленность по всем показателям достигла от 52 до 77% плановых наметок. В производстве средств производства все большее место занимало производство[116]. Среднегодовые темпы прироста валовой продукции этих отраслей в мирные годы третьей пятилетки составили 20,6% (по всей промышленности — 13,2%). В 1940 г. продукция машиностроения и металлообработки превысила уровень 1937 г. в 1,76 раза. По объему производства машиностроения СССР занял второе место в мире и первое в Европе.

Советский Союз смог не только удовлетворить свои основные потребности в машинах и оборудовании за счет отечественного производства, но и экспортировать некоторые станки и машины (например, легковые и грузовые автомобили). Накануне войны мощная, оснащенная передовой техникой машиностроительная промышленность могла обеспечить необходимый уровень военного производства.

В то же время по ряду отраслей машиностроения в годы третьей пятилетки выпуск продукции в натуральном выражении сократился[117]. Уменьшилось, например, производство паровых и газовых турбин (на 9,0%), электродвигателей свыше 100 квт (на 13,9%), магистральных паровозов (на 22,0%), автомобилей (на 27,3), экскаваторов (на 47,5), комбайнов (на 70,8), тракторов (на 38,0), токарных станков (на 24,2%), сельскохозяйственных машин и т.д. Снижение выпуска этих металлоемких машин было связано с быстрым ростом производства военной продукции и необходимым для этого высвобождением ресурсов металла. Энергетическое машиностроение не преодолело своего относительного отставания. Производство основных видов машин в 1940 г. находилось примерно на уровне 1937 г. и не удовлетворяло в достаточной мере потребностей народного хозяйства.

На работе отраслей машиностроения отразилось уже отмеченное перераспределение материальных ресурсов для первоочередного обслуживания нужд оборонной промышленности. Ряд машиностроительных заводов, не выполняя планов по выпуску гражданской продукции, значительно перевыполнял их по оборонным заказам. Многие заводы, выпускавшие только гражданскую продукцию (мотоциклетные, велосипедные, часовые), были переведены на изготовление оборонной продукции.

Следует иметь в виду, что, несмотря на перераспределение средств, производства, создающие материально-техническую базу для самого машиностроения, развивались быстрыми темпами. В годы третьей пятилетки выпуск станков увеличился на 20,4%, достигнув в 1940 г. 58,4 тыс. шт.[118] В 1940 г. производство токарных автоматов и полуавтоматов увеличилось в 2,5 раза по сравнению с 1937 г., специальных и агрегатных станков — в 7 раз. Были выпущены первые серии крупных, тяжелых и уникальных станков (в 1940 г. — 0,2 тыс. шт.). В общем выпуске квалифицированных станков возрос удельный вес автоматов и полуавтоматов (с 2,5% в 1937 г. до 7,2% в 1940 г.). Число

В 1940 г. станочный парк составлял 710 тыс. станков[119]. При этом более 75% станков в 1938 г. не превышали 10-летнего возраста, в США в 1940 г. 72% станков было старше 10 лет[120].

Характерно, что валовая продукция машиностроения за три года третьей пятилетки возросла в 1,76 раза, численность рабочих, занятых в нем, — на 1,4%[121]. Таким образом, рост производства машиностроения в основном обеспечивался ростом производительности труда.

Были достигнуты огромные успехи в развитии химической промышленности. Валовая продукция ее, включая горно-химическую промышленность, за три года третьей пятилетки выросла в 1,61 раза[122]. По производству серной кислоты (в 1940 г. — 1,6 млн. т), фосфатных удобрений (в пересчете к 18,7% Р_20_5 — 1351,9), красителей (34,3 тыс. т) СССР вышел на первое место в Европе. Была создана новая отрасль химической промышленности — производство синтетических смол и пластмасс (Карачаровский завод пластмасс и др.), — выпустившая в 1940 г. 10,9 тыс. т продукции.

В 1938—1940 гг. рост производства по отдельным химическим продуктам был различен, а выпуск некоторых (минеральные удобрения, резиновая обувь) сократился. Однако следует иметь в виду, что поставка минеральных удобрений сельскому хозяйству (в пересчете на условные единицы) на 1 га посевной площади составила в 1940 г. 21 кг, или в 10 раз больше, чем в 1928 г. При этом поставка азотных удобрений за указанный период выросла в 52 раза, а калийных — в 87,5 раза[123].

Не удовлетворяло потребностей страны содовое производство. Перед самой Отечественной войной был построен Славянский содовый завод, но пуск его не состоялся ввиду начавшихся военных действий.

В производстве синтетического каучука в годы третьей пятилетки Советский Союз опередил все капиталистические страны. Проводилось дооборудование действующих предприятий, интенсификация процессов и т.д. Более 2/3 потребности страны в каучуке удовлетворялись за счет отечественного его производства[124]. СССР в значительной мере освободился от иностранной зависимости по этому важному стратегическому материалу. К началу Великой Отечественной войны производство синтетического каучука превысило уровень 1933 г. почти в 50 раз.

За годы третьей пятилетки выработка электроэнергии выросла в 1,3 раза вследствие освоения введенных электромощностей на новых и[125], в том числе повышения на 49% часов использования среднегодовой установленной мощности в 1940 г. по сравнению с 1932 г.

Советский Союз стал одной из крупнейших электроэнергетических, держав мира. По темпам роста электроэнергетики он обогнал все капиталистические страны, в том числе и США, а по абсолютным размерам среднегодового прироста мощности и производства электроэнергии — все капиталистические страны, за исключением США и Германии[126]. По мощности теплофикационных установок, по протяженности тепловых сетей, по масштабам отпуска тепла и выработки электроэнергии с ТЭЦ СССР в 1940 г. превосходил все страны Западной Европы, вместе взятые[127].

По абсолютным размерам мощности и выработки электроэнергии, по длине линий электропередач СССР еще отставал от США, хотя в течение 1933—1940 гг. этот разрыв значительно сократился. В 1932 г. установленная мощность электростанций США была в 9 раз больше, чем в Советском Союзе, в 1940 г. — в 4,5 раза; выработка электроэнергии в 1932 г. в США была больше в 7 раз, в 1940 г. — в 3,7 раза. Это обусловливалось лучшей эксплуатацией советских электростанций, которые по степени обновления основных фондов, концентрации производства электроэнергии на крупных станциях, по степени нагрузки опережали американские.

Все же в годы третьей пятилетки не удалось полностью ликвидировать частичную диспропорцию между ростом промышленности, увеличением мощности электростанций и производством электроэнергии; мощность электростанций за три года пятилетки возросла на 36% и еще отставала от роста промышленности (которая за тот же период возросла на 45%). Недостаточные темпы роста производства электроэнергии (за 3 года — на 33%) сдерживали развитие других отраслей. Среднегодовой темп прироста производства электроэнергии в 1938—1940 гг. отставал от среднегодового темпа прироста по промышленности в целом (10,1 и 13,2% соответственно), особенно от темпа роста тяжелой промышленности (15,3%). Это объяснялось прежде всего усиленным ростом военной промышленности в предвоенные годы. В 1938—1940 гг. среднегодовой абсолютный прирост выработки электроэнергии был примерно на 0,5 млрд. квт-ч меньше, чем в 1933—1937 гг.

На основе реконструкции и широкого строительства новых шахт значительно возросли фонды каменноугольной промышленности. Увеличение шахтного фонда, техническая реконструкция отрасли дали возможность увеличить добычу каменного угля в 1940 г. до 165,9 млн. т, т.е. на 30%[128]. Размер 1% среднегодового прироста в годы третьей пятилетки в 2 раза превысил аналогичный показатель во второй пятилетке

В 2,5 раза увеличилась добыча угля прогрессивным открытым способом — на Урале, на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири. До 35,3 млн. т возросла добыча коксующихся углей.

Развитию угольной промышленности способствовала реализация постановлений партии и правительства, в которых была выработана и проводилась система мер для преодоления отставания угольной промышленности.

Решением ЦК ВКП(б) и СНК СССР (май 1939 г.) устанавливалось, что заказы угольной промышленности должны выполняться наравне с оборонными. В принятом в марте 1940 г. постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О работе угольной промышленности Донбасса» были разработаны конкретные меры по упорядочению заработной платы, технического нормирования, укомплектованию инженерно-техническими кадрами подземных работ, дальнейшей механизации добычи, улучшению руководства шахтами[129].

В годы третьей пятилетки добыча нефти возросла с 28,5 млн. т (1937 г.) до 31,1 млн. т (1940 г.)[130], т.е. на 9%. В 1940 г. СССР занимал второе место в мире по добыче нефти, уступая США[131]. Развитие нефтяной промышленности замедлялось вследствие того, что в эти годы ощущался недостаток разведанных нефтеносных месторождений как в старых районах, имевших наибольший удельный вес в добыче нефти (Азербайджанском и Грозненском), так и в новых. Правда, в Урало-Волжском бассейне были обнаружены новые нефтеносные площади в Ишимбаевском районе, на Самарской луке, открыты Бугурусланское, Сызранское, Северо-Камское и Туймазинское месторождения.

В годы третьей пятилетки, несмотря на падение скорости проходки эксплуатационных скважин (с 615 м/станко-месяц в 1937 г. до 412 м/станко-месяц в 1940 г.), что во многом обусловливалось недостаточной приспособленностью техники к сложным геологическим условиям новых месторождений, фронт буровых работ расширился.

В народном хозяйстве СССР, особенно в промышленности, все увеличивалась потребность в цветных металлах, без применения которых было немыслимо развитие электротехнической, химической и авиационной отраслей. ЦК партии и правительство приняли ряд постановлений, предусматривавших рост мощностей цветной металлургии, в частности в Казахстане. Все важнейшие стройки отрасли были объявлены ударными. Реконструировались и оснащались передовой техникой действующие предприятия. Производство цветных и редких металлов увеличилось в несколько раз. Это способствовало росту выплавки специальных сталей, необходимых оборонной промышленности, обеспечивало растущие потребности промышленности в цветных и редких металлах,[132].

Черная металлургия и в годы третьей пятилетки продолжала отставать от развития основных металлопотребляющих отраслей. За три года выпуск чугуна и стали увеличился всего на 3%, а проката — на 1%[133]. Главной причиной медленного развития отрасли и ее низкие технико-экономических показателей было отставание топливной и сырьевой баз. Добыча железной руды в течение 1937—1939 гг. была ниже уровня 1936 г. и дала существенный прирост только в 1940 г., составив 29,9 млн. т (в 1937 г. — 27,8 млн. т). Не увеличивалось производство кокса.

Созванное в начале 1940 г. Всесоюзное совещание металлургов вскрыло причины отставания отрасли. ЦК партии и правительство приняли постановления, намечавшие мероприятия, обеспечивающие выполнение установленного плана выплавки чугуна, стали и производства проката[134]. Наряду с обеспечением более эффективной работы действующих (предприятий ускорялся ввод в строй объектов, выделялись дополнительные средства, расширялась рудная база. По нормам снабжения оборудованием, топливом, материалами черная металлургия была приравнена к оборонной промышленности. Реализация этих мер уже во второй половине 1940 г. привела к заметному улучшению производства металла. К концу 1940 г. среднесуточный выпуск чугуна и стали возрастал на 16—17% быстрее, чем в 1937 г.[135]

Непосредственная угроза войны заставила изменить структуру производимого металла: увеличился выпуск специальных, сверхтвердых сталей, необходимых для оборонной промышленности. Удельный вес качественного проката в 1940 г. достиг 24,3% по сравнению с 17,5% в 1933 г., а электростали — 5,9% по сравнению с 1,7% в 1932 г.[136]

Несмотря на отмеченные трудности и недостатки в работе тяжелой промышленности в мирные годы третьей пятилетки были достигнуты большие успехи. Во много раз выросли абсолютные размеры производства продукции.

В 1940 г. валовая продукция промышленности СССР превысила уровень царской России 1913 г. в 7,7 раза, а по производству средств производства — в 13,4 раза. Черная металлургия произвела 14,9 млн. т чугуна — в 3,5 раза больше, чем в 1913 г., 18,3 млн. т стали — в 4,3 раза больше, проката — в 3,4 раза больше. Добыча угля составила 165,9 млн. т — в 5,7 раза больше, чем в 1913 г., нефти — 31,1 млн. т — в 3 раза больше, производство электроэнергии — 48,6 млрд. квт-ч — в 24,3 раза больше, чем в 1913 г. и т.д. Большое развитие получили важные в стратегическом отношении отрасли химической промышленности и цветной металлургии. Выпуск продукции химической промышленности увеличился[137]. Валовая продукция машиностроения и металлообработки возросла в 34,7 раза[138].

Продолжалось совершенствование территориальной структуры промышленности. Для развития народного хозяйства и обороны страны важнейшее значение имело создание крупных промышленных центров на востоке СССР.

При увеличении в 1940 г. валовой продукции крупной промышленности в целом по стране по сравнению с 1913 г. почти в 12 раз, на Урале и в Западной Сибири она возросла в 14 и 29 раз соответственно, в Казахской ССР — в 20 раз, в Грузинской ССР — более чем в 26 раз, в Киргизской ССР — в 153 раза, в Таджикистане — в 273 раза. Добыча угля в восточных районах СССР в 1940 г. значительно превышала добычу угля во всей дореволюционной России, то же самое можно сказать о выплавке чугуна, стали и т.д.[139] Это соответствовало принципам социалистического размещения производительных сил.

Старые центры машиностроения после их коренной реконструкции продолжали играть важную роль в производстве точных и сложных машин, механизмов и приборов. Наряду с ними были созданы многочисленные новые центры, машиностроения, в частности на востоке страны. Машиностроение восточных районов (включая Поволжье) в 1940 г. выпускало примерно в 10 раз больше продукции, чем все машиностроительные предприятия дореволюционной России. Размещение заводов производилось с учетом особенностей каждой отрасли машиностроения, специализации заводов, возможностей кооперирования с другими предприятиями в данном промышленном центре и экономическом районе.

Урал превратился в один из самых крупных машиностроительных районов СССР, заняв четвертое место в стране после Московского, Ленинградского и Украинского районов. Его металлообрабатывающая промышленность в 1940 г. производила примерно в 2,5 раза больше продукции, чем царская Россия в целом. К концу довоенных пятилеток Урал и Украина давали примерно половину продукции советского тяжелого машиностроения. В годы третьей пятилетки стала создаваться вторая мощная база угольного машиностроения на востоке СССР.

В связи со значительным ростом химической промышленности Поволжья, Урала, Западной Сибири и других восточных районов страны, здесь начало развиваться химическое и насосно-компрессорное машиностроение.

Интенсивно развивалось на Урале вагоностроение, где для этого была надлежащая металлургическая база. На востоке страны была создана сеть паровозо- и вагоноремонтных заводов, в том числе крупных, занимавшихся и новым строительством. Началось сооружение ряда станкостроительных заводов.

Создавались электростанции на базе использования преимущественно местных энергетических ресурсов и гидроэнергии. Была укреплена электроэнергетическая база во всех экономических районах страны.

На Урале, где наряду с постройкой мощной гидростанции развернулось строительство ряда небольших местных гидростанций, выработка электроэнергии за годы пятилетки увеличилась более чем на 1/3. Улучшилось энергоснабжение Центрального и Северо-Западного районов (Калужская, Угличская, Рыбинская ГЭС). Были пущены новые районные электростанции — Чирчикские ГЭС[140] и Кувасайская ГРЭС в Средней Азии, Ткварчельская ГРЭС и Канакирская ГЭС — в Закавказье, Кураховская тепловая районная электростанция, Комсомольская ГЭС и др. К началу войны выработка электроэнергии в восточных районах превысила уровень 1913 г. более чем в 53 раза. В старых же промышленных районах она возросла за те же годы в 21 раз[141].

Темпы роста производства электроэнергии в Таджикистане, Казахстане, Армении и Грузии значительно превышали общесоюзные. Это позволило несколько повысить их значение в общесоюзном производстве электроэнергии и создать там такие электроемкие отрасли промышленности, как цветная металлургия, химическая промышленность и т.д. Роль Урала в производстве электроэнергии возросла с 8,5% в 1932 г. до 12,8% в 1940 г., Сибири и Дальнего Востока — соответственно с 1,9% до 6,6%[142]. Увеличение мощностей здесь в основном осуществлялось за счет строительства новых электростанций. Однако увеличение электромощностей в восточных районах страны и ряде национальных республик все же было недостаточным. В 1940 г. основная часть электроэнергии (77,9%) производилась, как и раньше, в центральных районах страны и на Украине, т.е. в Европейской части Союза, где было сконцентрировано до 80% производства промышленности, 77,7% населения и только 13% топливно-энергетических ресурсов[143].

Добыча угля на Урале в годы третьей пятилетки увеличилась в 1,5 раза. Наряду с развитием старых бассейнов — Кизеловского и Челябинского получили развитие Богословское и Егоршинское месторождения. Началась эксплуатация вновь открытых угольных месторождений в Киргизии, Таджикистане, Узбекистане, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Добыча кузнецких углей в 1940 г. резко возросла и составляла около 14% общесоюзной, а всех бассейнов Сибири — более 19%[144]. Всесоюзной кочегаркой стал и Карагандинский бассейн. Началась эксплуатация Печорского бассейна на Севере. На 1/3 возросла добыча в Московском угольном бассейне.

В течение третьей пятилетки интенсивно развивались новые районы нефтедобывающей промышленности. Особое внимание уделялось развитию Урало-Волжского района. В 1940 г. добыча в нем достигла 1,8 млн. т[145]. В довоенные годы здесь эксплуатировались уже несколько[146].

Однако план третьей пятилетки по добыче нефти Урало-Волжским районом не был выполнен, это объяснялось недостаточной технической оснащенностью района, текучестью рабочих кадров, отставанием геологоразведочных и поисковых работ. Старые районы продолжали играть важнейшую роль в добыче нефти: в 1940 г. на Кавказ приходилось 86,3%, на Волго-Уральский район — 6, на Казахстан и Среднюю Азию — 4,7 и прочие районы — 3,0%. К 1941 г. нефть добывалась в 15 районах страны, что было очень важно в стратегическом отношении[147].

Большие трудности нужно было преодолеть в развитии в новых районах нефтеперерабатывающей промышленности, особенно в районе «второго Баку», где нефть содержала много солей и серы. В 1940 г. на Урало-Волжский район приходилось 8,1% переработки нефти в стране, и на Юг, главным образом на районы Баку и Грозного, — 80,6%[148]. Развитие трубопроводного транспорта позволило приблизить переработку нефти к районам потребления.

*

В эти годы происходил не только процесс наращивания материально-технической базы промышленности, но она менялась и качественно.

Быстрыми темпами увеличивалось производство технически более совершенных видов продукции. Например, для средних и небольших электростанций был освоен выпуск теплофикационных турбин средней мощности в 6 тыс. квт, 4 тыс. квт и 2,5 тыс. квт. Налаживался выпуск новых типов однобарабанных котлов средней мощности производительностью в 60/75 т/час и 40/50 т/час давлением в 3 атм. Изготавливаются образцы тепловозов, цельнометаллических 25-метровых пассажирских вагонов, тендер-конденсаторов с железными трубами вместо медных. Автотракторная промышленность налаживает массовое производство газогенераторных автомобилей и тракторов и т.д.

Технический прогресс в электроэнергетике в рассматриваемый период осуществлялся главным образом по линии усовершенствования агрегатов (турбин и котлов), автоматизации ряда электростанций, улучшения их топливного баланса за счет применения более дешевых и калорийных кузнецких и карагандинских углей, широкого использования местных видов топлива и гидроэнергии. В 1941 г. в структуре топливных ресурсов, используемых электростанциями, местное топливо составляло 75%. К 1941 г. электростанциями было освоено использование 60 сортов топлива. Это создало предпосылки организации топливоснабжения в годы Великой Отечественной войны, освобождения значительной части транспорта от перевозок топлива.

В структуре добычи топлива систематически сокращался удельный вес угля, а доля более прогрессивных видов топлива — нефти и газа возрастала. В 1940 г. уголь составил 59,1%, нефть — 18,7, природный газ — 1,1% всей добычи минерального топлива[149]. Накануне войны по уровню технической вооруженности шахт и насыщенности их работающими механизмами угольная промышленность СССР опередила наиболее развитые капиталистические страны.

В нефтяной промышленности началось внедрение турбобура, который можно было использовать при бурении глубоких скважин в 2—3 тыс. м. Однако в силу конструктивных недостатков, мешавших повышению коммерческой скорости бурения, бур не получил тогда широкого распространения.

Следует отметить, что в начальный период индустриализации основная масса топлива предназначалась для привода рабочих машин (получения двигательной силы) и отопления. Создание промышленности, в том числе энергоемких производств, основой технологии которых стали главным образом химические (термические) процессы, предопределило рост технологического использования топлива. Накануне Великой Отечественной войны около половины топлива, расходовавшегося промышленностью, имело технологическое назначение[150].

Достижением советской черной металлургии было увеличение производства качественного проката. Быстрыми темпами рос выпуск легированных и низколегированных сталей, необходимых для дальнейшего развития машиностроения и оборонной промышленности. Большое значение имело широкое внедрение агломерации железной руды. В 1940 г. действовало 17 лент с производством 5,9 млн. т агломерата. Удельный вес его в железорудной части шихты в этом году составил 20%. В предвоенные годы были проведены опытные доменные плавки с применением кислорода и повышенного давления газа на колошнике.

Новые металлургические агрегаты — доменные и мартеновские печи, прокатные станы — были крупными и полностью механизированными. Созданные в годы довоенных пятилеток основные фонды черной металлургии отличались высоким техническим уровнем.

В химической промышленности в 1938 г. впервые в СССР путем взаимодействия пропилена с серной кислотой был получен изопропиловый спирт — один из наиболее доступных универсальных органических растворителей, успешно заменяющий используемый для этих целей этиловый спирт. Необходимо отметить и создание в этот период производства активной (углеродной) сажи на базе нефтяных газов, что в значительной мере способствовало освоению синтетического каучука в производстве резиновых изделий, в частности, автомобильных шин.

Изменилась структура производства и расширился ассортимент пластических масс. С 49,4% в 1937 г. до 62% в 1940 г. повысился удельный вес в производстве пластмасс конденсационных, был освоен выпуск полимеризационных, главным образом поливинилхлоридных пластиков. Началось изготовление акриловых смол. Доля же асфальтопековых пластмасс и эфиров целлюлозы сократилась с 50,6% в 1937 г. до 37,1% в 1940 г.

С ростом материально-технической базы усилился процесс концентрации производства. Особенно наглядно он проявился в черной металлургии. Так, средняя выплавка чугуна на один завод в 1940 г. составила 392 тыс. т[151] вместо 126 тыс. т в 1932 г. Появились заводы, выплавлявшие свыше 1 млн. т чугуна в год. Они произвели в 1940 г. 38,2% чугуна[152]. Концентрация в доменном производстве росла в основном за счет строительства мощных агрегатов и сокращения их числа. К 1941 г. преобладающая доля общего полезного объема доменных печей страны приходилась на печи объемом свыше 900 м³.

Среднее производство стали на один завод составило в 1932 г. — 73 тыс. т, а в 1940 г. — 117 тыс. т, т.е. выросло в 1,6 раза. В среднем один завод в те же годы производил соответственно 61 тыс. т и 150 тыс т проката, т.е. в 2,3 раза больше. В 1940 г. четыре завода выпускали более 1 млн. т стали и проката в год каждый. Таких заводов в годы первой пятилетки не было.

Советская черная металлургия накануне Великой Отечественной войны занимала первое место в мире по удельному весу мощных агрегатов — доменных печей с объемом свыше 800 м³ и мартеновских печей с площадью пода свыше 40 м². На эти агрегаты в 1940 г. приходилось более половины всей производственной мощности советской черной металлургии.

Менялся и характер машиностроения, масштабы и технический уровень его производства, увеличивался размер предприятий. В 1940 г. 83,2% рабочих в металлообрабатывающей промышленности СССР были заняты на самых крупных предприятиях с валовым выпуском продукции свыше 1 млн. руб. На долю этих предприятий приходилось 93,5% валовой продукции металлообрабатывающей промышленности[153].

Важнейшей характерной чертой развития советской электроэнергетики был дальнейший рост концентрации производства. Около 42% электроэнергии в 1940 г. производилось на электростанциях мощностью от 100 до 1000 тыс. квт, наиболее крупных для того времени. На районных станциях и блок-станциях устанавливались, как правило, мощные турбины. Максимальная мощность паровых турбин в 1940 г. достигла 50 тыс. квт. Из произведенных в 1940 г. 208 тыс. квт гидравлических турбин 200 тыс. квт приходилось на крупные. На тепловых районных станциях средняя мощность одного установленного турбогенератора выросла с 8,9 тыс. квт в конце первой пятилетки до 26 тыс. квт в 1938—1940 гг., т.е. почти в 3 раза[154]. Все это усиливало процесс концентрации производства электроэнергии, способствовало снижению удельных расходов топлива на производство 1 квт-ч и, в конечном итоге, повышало эффективность работы станций.

В годы третьей пятилетки продолжались работы по созданию районных и межрайонных энергетических систем. Так, энергетические системы

Процесс концентрации электроэнергии в энергосистемах иллюстрируют следующие данные (млрд. квт-ч)[155]:

Год

Произведено электроэнергии

В том числе районными электростанциями и блок-станциями

Коэффициент централизации производства электроэнергии

1932

13,5

9,1

67,4

1937

36,2

29,5

81,4

1940

48,3

39,2

81,2

В 1940 г. в СССР насчитывалось до 50 районных электроэнергетических систем по сравнению с 3 в 1932 г. Общая протяженность электросетей за 1933—1940 гг. выросла в 2,4 раза, что превышало темпы роста мощности районных электростанций.

Рост производства электроэнергии в СССР в 1938—1940 гг. позволил увеличить ее потребление в отраслях народного хозяйства, прежде всего в промышленности. Основное внимание уделялось электрификации отраслей тяжелой индустрии. Доля группы «А» в суммарном электропотреблении промышленности в 1940 г. составила 84,9%.

В годы третьей пятилетки темпы роста электропотребления в технологических процессах промышленности СССР были почти в 3 раза выше, чем темпы роста электропотребления в рабочих машинах. Это обеспечивало прогрессивное изменение структуры производства в сторону повышения в промышленности доли электроемких отраслей: ферросплавной, химической, цветной металлургии и других, внедрение наиболее эффективных, основанных на электричестве технологических методов производства и т.д.

В угольной промышленности в 1940 г. 57,3% угля давали шахты с среднесуточной добычей более 501 т, а размер разрезов составлял более 1001 т.

Усилилась специализация предприятий. Например, к 1940 г. производство станков было на 65—70% сосредоточено на специализированных заводах и обходилось в несколько раз дешевле, чем на неспециализированных.

Улучшилось использование основных агрегатов и оборудования. Например, на электростанциях на 0,6 повысилось использование среднегодовой установленной мощности и т.д. В черной металлургии коэффициент использования полезного объема доменных печей (КИПО) составил[156].

Сократились затраты сырья и топлива на производимую продукцию. Так, удельный расход топлива на выработку 1 квт-ч по районным электростанциям сократился с 624 г в 1932 г. до 597 г в 1940 г., а на отпущенный квт-ч — с 673 до 645 г соответственно. Расход электроэнергии на собственные нужды снизился в среднем с 7,7% в 1932 г. до 6,4% — в 1940 г.

Большим достижением советской промышленности было освоение и увеличение выпуска новых видов продукции. Продолжалось расширение ассортимента продукции, выпускаемой машиностроением. В нефтеперерабатывающей промышленности общий выход светлых горючих (включая керосин) в 1940 г. достиг 40%[157]. В черной металлургии осваивались новые виды качественного и легированного металла.

Сооружение крупных агрегатов сопровождалось механизацией работ на всех ступенях производственного процесса. Намного возросло число основных машин и механизмов в угольной промышленности. Так, в 1940 г. насчитывалось 2920 ленточных конвейеров, 1841 электровоз, 3440 тяжелых врубовых машин, 19762 отбойных молотка. На 15,4% увеличился парк вагонеток. Появились первые породопогрузочные машины (36 шт.) и очистные угольные комбайны (24 шт.). В итоге зарубка и отбойка угля были механизированы на 96% (64% производилось врубовыми машинами), доставка угля в забоях — на 90% (61% осуществлялся с помощью конвейеров), погрузка угля в железнодорожные вагоны — на 87%, откатка угля и породы — на 75% (67% выполнено электровозами) и т.д. Однако навалка по-прежнему осуществлялась вручную[158].

Степень механизации в нефтяной промышленности СССР находилась на уровне передовых в техническом отношении стран мира.

В 1939 г. 70% чугуна производилось полностью механизированными домнами. В 1940 г. на новых механизированных прокатных станах было произведено 30% всего проката. В 1941 г. свыше 90% чугуна, отливаемого в чушки, разливалось на машинах. Широкое применение в черной металлургии нашли скреперные лебедки для подачи руды и камня, заправочные машины, выталкиватели слитков на нагревательных печах и т.п.

Внедрение новой техники и механизации труда способствовало повышению его производительности в большинстве отраслей. За три года пятилетки производительность труда в промышленности выросла на 36,8%[159]. Наибольший рост ее наблюдался в судостроении, производстве боеприпасов и вооружения, в тяжелом машиностроении. В тяжелом машиностроении, например, средняя выработка рабочего выросла на[160]. Увеличение выпуска продукции при освоении большого числа новых технически более сложных машин и изделий, составившее за три года пятилетки 48,3%, происходило при уменьшении численности рабочих на 7,2%. Таким образом, рост производства обеспечивался ростом производительности труда. Высокие темпы роста производительности труда отмечались в тракторостроении, автостроении и комбайностроении: за 1938—1940 гг. она возросла в 1,5 раза. То же наблюдалось в станкостроении — рост выпуска продукции в 1938—1940 гг. на 4/5 определялся ростом производительности труда[161].

В угольной промышленности внедрение механизации, освоение новой техники, рост энерговооруженности рабочих (на 57%) также привели к повышению производительности труда в 1938—1940 гг. на 13,7%. Технический прогресс в промышленности синтетического каучука способствовал росту производительности труда в 1937—1940 гг. на 46,1%.

Даже в черной металлургии, несмотря на некоторое снижение интенсификации производства в первые годы исследуемого периода, годовое производство чугуна, стали и проката на одного рабочего за годы третьей пятилетки выросло соответственно на 32,4, 30 и 29,9%[162]. Наименьших успехов добились химическая и лесная (лесозаготовки) промышленность. Необходимо отметить, что во всех отраслях промышленности имелись резервы дальнейшего роста производительности труда за счет упорядочения системы заработной платы, технически обоснованного повышения норм выработки, сокращения текучести рабочей силы и т.п.

Развитие легкой и пищевой промышленности

Предвоенная обстановка требовала форсированного развития оборонной промышленности, что обусловило некоторое снижение темпов роста отраслей, производящих предметы потребления. Сказалось также известное отставание производства сырья. Однако и в условиях предвоенной мобилизации промышленности отрасли II подразделения достигли значительных успехов. В 1938—1940 гг. выпуск их продукции вырос на 33%. Правда, рост отдельных отраслей и видов производств не был равномерным. Так, производство мяса, включая субпродукты первой категории (без производства в личных хозяйствах колхозников), увеличилось почти в 1,5 раза, масла животного — на 22,1%, масла растительного, маргарина и компаунд-жиров — на 48, макаронных изделий — на 23, мыла — на 41, консервов — на 13,3, хлопчатобумажных тканей и кожаной обуви — на 15, искусственного волокна — на 29% и т.д.[163]

Производство сахара уменьшилось на 11%[164], на 12% снизился улов рыбы, добыча морского зверя и китов. Неблагоприятные погодные условия

Заметных успехов достигла легкая промышленность. Значительно вырос объем производства ее крупнейшей отрасли — текстильной промышленности, хотя она и несколько отставала от плановых заданий.

Производство важнейших товаров легкой промышленности в 1940 г. иллюстрируют следующие данные[165]:

1940 г.

1940 г., % к 1937 г.

1940 г., % к плану на 1942 г.

Ткани хлопчатобумажные, млн. пог. м

3954

114,7

80,7

Ткани шерстяные, млн. пог. м

119,7

110,5

67,6

Обувь кожаная, млн. пар

211,0

115,3

81,8

Как видно из приведенных данных, к 1941 г. производилось от 68 до 82% плановых наметок на 1942 г.

В 1940 г. валовая продукция крупной текстильной промышленности составила в ценах 1926/1927 г. 13034 млн. руб. против 5664 млн. руб. в 1932 г.[166] Наряду с увеличением выпуска готовых изделий отмечался также рост производства и первичной обработки сырья.

С улучшением сырьевой базы производство хлопчатобумажных и шерстяных тканей стало неуклонно увеличиваться, превысив в 1940 г. уровень 1937 г. соответственно на 14,7 и 10,5%. Льняная отрасль оставалась на уровне 1937 г. по производству тканей, превысив его по выпуску пряжи на 11,8%. Производство шелковых тканей в 1940 г. превзошло уровень 1937 г. на 31,2%. Быстро рос выпуск трикотажа. Верхнего трикотажа производилось на 29,9%, бельевого — на 11,0, чулочно-носочных изделий — на 18,8% больше, чем в 1937 г.

Высокие темпы роста тяжелой индустрии обусловили быстрое развитие производства технических тканей: в 1940 г. уровень 1913 г. по выпуску хлопчатобумажных тканей был превышен в 11,5 раза, шерстяных — почти в 12 раз, шелковых — в 3 раза с лишним.

XVIII съезд партии указал на необходимость расширения ассортимента и улучшения качества продукции[167] текстильной промышленности, и некоторые успехи в этой области были достигнуты. В хлопчатобумажной промышленности значительно увеличилось производство меланжевых тканей, в шелковой — креповых, в шерстяной — костюмных и пальтовых. Улучшился ассортимент технических тканей: были освоены специальные ткани для приводных ремней и транспортеров, фильтровальные ткани, кирза, шелковое полотно для парашютов, многие виды полноценных заменителей кожи, изоляционные шелка, технические сукна, мебельные, декоративные ткани, ковровые изделия и др.

Обувная промышленность увеличила производство кожаной обуви с 182,9 млн. пар в 1937 г. до 211 млн. пар в 1940 г. Правда, выпуск резиновой обуви несколько сократился[168]. С обувной промышленностью было тесно связано развитие промышленности заменителей кожи, выпуск

Однако отдельные отрасли развивались недостаточно быстро. Еще отставала льняная промышленность в связи с замедленным ростом новых мощностей и плохой организацией работы на действующих предприятиях, а также недостатком рабочей силы и т.д. Однако в целом и в развитии этих отраслей были достигнуты крупные успехи. Например, в третьей пятилетке началось производство телевизоров и бытовых холодильников.

Было освоено производство всех видов основных машин, и развивающаяся легкая промышленность оснащалась современным оборудованием отечественного производства. Текстильное машиностроение за довоенные пятилетки освоило свыше 400 видов оборудования. Повысился удельный вес ватерного оборудования взамен мюлей. Увеличивалась скорость работы оборудования. Удельный вес автоматических станков в текстильной промышленности в 1940 г. составил 16,7%[169]. Но достигнутый уровень развития отрасли еще не вполне отвечал предъявлявшимся к нему требованиям как по качеству, так и по количеству выпускаемого оборудования.

На многих предприятиях обувной промышленности был введен конвейерный способ производства, производственный цикл на кожевенных фабриках в результате их реконструкции и специализации сократился в 2—3 раза. Свыше 85% обуви изготовлялось на государственных предприятиях (остальная продукция — в системе кооперации), в царской России в 1913 г. продукция крупных обувных фабрик составляла лишь 5,3%.

Создана была и сырьевая база, вопрос о которой стоял особенно остро. Для текстильной промышленности исключительно важное значение имело развитие хлопководства (хлопок до войны составлял около 60% ее сырья). Валовые сборы (закупки) хлопка-сырца выросли в среднем за год с 1,84 млн. т во второй пятилетке до 2,51 млн. т в 1938—1940 гг.[170] Одновременно по существу заново создавалась технически развитая хлопкоочистительная промышленность.

Заготовки шерсти возросли количественно и существенно изменились качественно: увеличился процент тонкой и полугрубой шерсти и резко снизился процент грубой. Но все же шерсти еще не хватало и ее приходилось ввозить из-за рубежа. В 1937 г. импорт шерсти составил 31,1 тыс. т, в 1940 г. — 23,4 тыс. т[171]. Суррогатирование тканей было доведено в 1940 г. до 52% от смеси.

В третьей пятилетке систематически возрастал объем производства искусственного волокна и в 1940 г. он составил 11,1 тыс. т, т.е. в 1,3 раза выше уровня 1937 г.[172] В 1940 г. с применением химических волокон производились 51,2% шелковых тканей, 3,8 — трикотажных

Широким фронтом развернулась техническая реконструкция старых и строительство новых предприятий отрасли. За 1938—1940 гг. на текстильных предприятиях было установлено 1,2 млн. прядильных веретен. Правда, это не ликвидировало полностью диспропорции между прядением и ткачеством. И в 1940 г. насчитывалось около 4% незаправленных ткацких станков. Страна освободилась от иностранной зависимости и в области машиностроения и в области поставок сырья. Создавались новые отрасли производства, расширялся ассортимент и повышалось качество продукции.

В годы третьей пятилетки успешно развивалась также пищевая промышленность Советского Союза; по темпам роста валовой продукции она оставила далеко позади все капиталистические страны. При этом рост ее продукции осуществлялся главным образом за счет новых заводов. За три года третьей пятилетки было введено в строй более 200 предприятий: 6 крупнейших сахарных заводов, 6 консервных, 12 кондитерских фабрик, 23 хлебозавода и т.д. Число маслодельных механизированных предприятий увеличилось с 295 в 1933 г. до 1468 в 1940 г., а предприятий, где преобладал ручной труд, за этот период сократилось в 2 раза.

Число молочных заводов увеличилось с 27 в 1933 г. до 198 в 1940 г. Было произведено (в пересчете на молоко) 6,5 млн. т молочных продуктов. На сахарных заводах вошли в действие мощности по переработке 86 тыс. ц свеклы в сутки.

Техническая реконструкция затронула все отрасли пищевой промышленности. Например, рыбная промышленность ежегодно пополнялась новыми судами. Для оказания технической помощи рыболовецким колхозам были созданы моторно-рыболовецкие станции. Самоходный рыбопромысловый флот увеличился в 1940 г. до 5987 единиц, а его мощность до 321,7 тыс. л. с.[173]

Коренные изменения произошли и в технической базе сахарной промышленности. Машины с применением ручного труда и маломощные полуавтоматы на консервных заводах заменялись механизированными агрегатами, конвейерными линиями и автоматами. Новейшей техникой были вооружены маргариновые заводы.

В хлебопекарной промышленности работали 416 хлебозаводов и 694 крупных механизированных пекарни. На многих из них было установлено новое технологическое оборудование: печи, тестомесильные, тестоделительные, просевательные и другие машины[174].

Значительно расширился ассортимент и улучшилось качество выпускаемой продукции. Производство мяса первой категории возросло с 1002 тыс. т в 1937 г. до 1501,2 тыс. т в 1940 г., т.е. в 1,5 раза. Изготовлялись сыры 55 и цельномолочные продукты 50 наименований. Было выработано 75% высших сортов животного заводского масла. Увеличение производства мяса и цельномолочной продукции стало возможным[175]. Объем производства мяса на предприятиях государственной промышленности в 1938 г. впервые превысил уровень 1913 г.

Высокими темпами возрастали ассортимент и продукция хлебопекарной и макаронной промышленности. Выпечка хлеба увеличилась до 13737 тыс. т в 1940 г.[176], более чем в 2,5 раза по сравнению с 1932 г. Удельный вес пшеничного хлеба вырос до 73,3% общей выработки, ассортимент изделий хлебопекарной промышленности увеличился с 3—5 до 390[177] сортов. В 1937 г. производилось 264 тыс. т макаронных изделий, а в 1940 г. — 324 тыс. т[178], т.е. в 1,2 раза больше.

Значительно повысились количество и качество вырабатываемых консервов и расширился их ассортимент.

Легкая и пищевая промышленность оснащались новым силовым оборудованием, усилилась их энергетическая база. В пищевой промышленности коэффициент электрификации силовых процессов поднялся с 24,7% в 1928 г. до 62,5% в 1940 г., т.е. более половины всех производственных процессов было электрифицировано. В легкой промышленности этот показатель был еще выше — в 1940 г. он увеличился до 85,1%.

Легкая и пищевая промышленность СССР отличались высокой степенью концентрации производства. Например, 2/3 работников текстильной промышленности сосредоточивались на крупных предприятиях.

Значительно улучшилось географическое размещение предприятий этих отраслей, они были приближены к источникам сырья и районам потребления. Так, были построены новые и коренным образом реконструированы старые обувные фабрики: «Парижская коммуна» и «Буревестник» в Москве, им. Микояна в Ростове-на-Дону, Сарапульская фабрика в Удмуртской АССР, фабрики в Тбилиси, Ташкенте, Свердловске, Новосибирске, Полтаве, Минске и других городах; в Чите вырос овчинно-шубный комбинат.

Механизация и конвейеризация производства, распространение социалистического соревнования и передовых методов работы увеличили производительность труда. Например, в 1913 г. на обувных фабриках было выпущено по 250 пар обуви на одного рабочего, а в 1940 г. 1284 пары[179].

Выработка на одного рабочего в крупнейшей отрасли легкой промышленности — текстильной — возросла в 1940 г. по сравнению с 1937 г. на 27,2%, а в целом по пищевой промышленности — на 23,4%. Это было обусловлено ростом энерго- и электровооруженности рабочих, широкой механизацией многих трудоемких процессов, внедрением в производство более совершенных технологических схем и улучшением организации производства.

Обеспечение промышленности кадрами

В начале третьей пятилетки основной формой пополнения рабочих кадров оставался набор работников непосредственно предприятиями и стройками и организованный набор по договорам с колхозами. Развитие социалистической экономики, особенно тяжелой промышленности и строительства, прогресс техники во всех отраслях народного хозяйства требовали большого числа квалифицированных рабочих кадров. Наряду с подготовкой рабочих непосредственно на предприятиях возникла необходимость создания новой системы организованного пополнения квалифицированными рабочими — системы государственных трудовых резервов. В 1940 г. по решению СНК СССР и ЦК ВКП(б) в стране была создана государственная система профессионального обучения молодежи[180]. Предусматривался ежегодный прием до миллиона юношей и девушек в ремесленные и железнодорожные училища и школы фабрично-заводского обучения (ФЗО) с содержанием их за счет государства. Выпускники школ и училищ распределялись на основе государственного плана по отраслям народного хозяйства и районам страны в интересах социалистического расширенного воспроизводства. Первый выпуск этих школ состоялся в мае-июне 1941 г. Народное хозяйство получило 439 тыс. молодых рабочих.

Создание государственной системы подготовки рабочих кадров из молодежи полностью себя оправдало. Система подготовки трудовых резервов обеспечивала постоянный и планомерный приток в промышленность и на транспорт квалифицированных рабочих в соответствии с потребностями и перспективами развития народного хозяйства.

Важнейшими источниками пополнения рабочего класса в годы третьей пятилетки были: прирост городского населения, переход колхозников в промышленность, вовлечение женщин в народное хозяйство. В связи с усилением военной опасности развернулось массовое движение работниц за овладение мужскими профессиями. Среди рабочих крупной промышленности женщины составляли 43%, в том числе: в текстильной — 69%, швейной — 83, в машиностроении и металлообработке — 32%[181]. Массовый приход советских женщин на производство имел огромное народнохозяйственное и оборонное значение, так как позволял маневрировать квалифицированной рабочей силой, замещать призванных в армию мужчин.

Высокие темпы развития промышленности вели к быстрому росту промышленно-производственного персонала, который достиг в 1940 г. 13,1 млн. человек (в 1937 г. — 11,6 млн.). Среднегодовая численность рабочих в промышленности в 1940 г. составила 10 млн. человек (в 1937 г. — 9,1 млн.). При этом вырос удельный вес рабочих, занятых в решающих отраслях промышленности. Доля машиностроения и металлообработки в 1940 г., например, составила 26%.

Среднегодовая численность инженерно-технических работников в промышленности в 1940 г. достигла 1 млн. человек (в 1937 г. — 0,8 млн.). Почти на 14% возросла насыщенность промышленности инженерно-техническими[182].

Основная масса инженерно-технической интеллигенции была подготовлена за годы Советской власти. Окончившие высшую школу до революции составляли не более 8% от общего числа специалистов с высшим образованием. Правда, следует отметить, что в промышленности лишь 32% специалистов с высшим образованием работали непосредственно на производстве (в цехах, заводских лабораториях, конструкторских бюро). Более 2/3 специалистов с высшим образованием были заняты в заводоуправлениях, проектных организациях, трестах, наркоматах и т.п. Несколько лучше было использование среднего технического персонала: из них работали на производстве 50%. Практики составляли 47,3% среди лиц, занимающих инженерные должности на промышленных предприятиях. XVIII Всесоюзная партийная конференция, в своих решениях отметив эти недостатки, предложила перевести специалистов на производство[183].

Однако для успешной работы промышленности и транспорта необходимо было не только обеспечить их квалифицированными кадрами, но и ликвидировать текучесть рабочей силы, укрепить трудовую дисциплину.

В конце 1938 г. партией и правительством, профсоюзами были приняты меры по упорядочению трудовой дисциплины, улучшению практики государственного социального страхования и борьбе с злоупотреблениями в этом деле, проводилась борьба с прогулами, самовольными переходами с одного предприятия на другое и прочими нарушениями трудовой дисциплины[184], вводились трудовые книжки, в которых отражалась вся производственная деятельность рабочего и служащего[185]. Социальное обеспечение ставилось теперь в зависимость от непрерывного стажа работы на одном предприятии или в учреждении[186]. Это повышало заинтересованность рабочих и инженерно-технических работников в длительной работе на одном предприятии и способствовало закреплению рабочей силы.

Необходимость усиления оборонной и хозяйственной мощи страны в связи с началом второй мировой войны сделали еще более актуальной проблему укрепления трудовой дисциплины как главного условия повышения уровня производства. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. был установлен переход на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и запрещен самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и из учреждений[187]; установлена судебная ответственность за прогулы и самовольный уход с работы. Это дало значительный народнохозяйственный эффект и способствовало увеличению выпуска продукции. Рабочее время каждого трудящегося увеличилось в среднем на 33 часа в месяц. За год это равнялось прибавке в промышленности миллиона рабочих рук.

За три года пятилетки производительность труда в промышленности возросла на 32%. За счет роста производительности труда было получено подавляющее количество прироста продукции народного хозяйства (82% в третьей пятилетке). Строительство новых и реконструкция действующих основных фондов осуществлялись на базе передовой техники, обеспечивающей более высокую, чем раньше, механизацию труда и его производительность. В связи с этим рост основных фондов промышленности не требовал пропорционального ему роста численности рабочей силы. С 1933 по 1940 г. включительно основные фонды промышленности выросли в 4 раза, а численность рабочих всего на 38%[188].

Известно, что за годы второй и третьей пятилеток Электровооруженность труда одного рабочего выросла на 168%[189], а производительность труда за тот же период увеличилась на 82%[190]. Некоторое отставание в росте производительности труда от его электровооруженности объяснялось в основном трудностями освоения новых предприятий, новой техники и производственных процессов.

Немалую роль в повышении производительности труда сыграл пересмотр действующих норм. В начале третьей пятилетки (1939 г.) в связи с развитием новых форм движения новаторов производства — многостаночного обслуживания, совмещения профессий — СНК СССР принял решение о дальнейшем пересмотре норм выработки в сторону их повышения. В 1940 г. нормы выработки были пересмотрены дополнительно, но и они не смогли учесть всех имеющихся резервов повышения производительности труда и скоро оказались заниженными.

Одновременно с пересмотром норм выработки в промышленности было проведено регулирование и упорядочение организации заработной платы. Благодаря межотраслевому регулированию заработной платы ведущие отрасли тяжелой индустрии — угольная и нефтяная промышленность, черная металлургия, машиностроение и металлообработка вышли в 1940 г. на первые места по уровню средней заработной платы. Это способствовало закреплению кадров и стимулировало рост производительности труда в этих отраслях.

Как и в предыдущие годы, в повышении производительности труда огромную роль играло социалистическое соревнование. В третьей пятилетке оно приобрело новые формы: многостаночное обслуживание, совмещение профессий, которые сыграли большую роль как в годы третьей пятилетки, так и особенно в годы Великой Отечественной войны. Стахановские школы на предприятиях как новая форма передачи методов стахановской работы также способствовали совершенствованию организации производства и повышению производительности труда. Число стахановцев и ударников в промышленности составило более 51%: в нефтеперегонной промышленности — 72,4, в обработке цветных металлов — 67, металлических изделий — 65,2, автомобильной промышленности — 66,4, на электростанциях — 67,9, в меховой — 67,3% и т.д.

Широкий размах получило движение комсомольско-молодежных бригад, зародившееся в первые годы индустриализации. Развернулось Всесоюзное социалистическое соревнование по профессиям. Все эти формы соревнования сыграли большую роль в развитии промышленности в годы Великой Отечественной войны.

Развитие транспорта

Рост народного хозяйства, в первую очередь тяжелой индустрии, сделал необходимым дальнейшее развитие транспорта. Третьим пятилетним планом предусматривалось укрепление материально-технической базы транспорта и значительное улучшение работы всех его видов. Это обусловливалось не только экономическими задачами третьей пятилетки, но должно было существенно повысить военно-мобилизационные возможности народного хозяйства, укрепить обороноспособность страны.

В 1938—1940 гг. намечались ускоренные темпы развития железнодорожного транспорта. Его удельный вес в капитальных вложениях отрасли повысился до 59,4% (в 1933—1937 гг. он составлял 52,5%). Капитальные затраты достигли 2,2 млрд. руб. по сравнению с 2,1 млрд. руб. во второй пятилетке. Было построено 4,6 тыс. км новых железных дорог (во второй пятилетке — 3,4 тыс. км), сооружены крупные железнодорожные мосты через сибирские реки Ишим, Тобол, Енисей и др. Основные фонды железных дорог выросли за три года более чем на 74%[191]. Усиление развития железнодорожного транспорта было вызвано необходимостью освоения природных ресурсов ряда районов, а также военно-стратегическими целями. Быстрыми темпами шло строительство новых железных дорог, особенно в восточных районах (Локошь — Риддер, Джары — Джезказган, Уральск — Илец, Караганда — Балхаш, Новокузнецк — Таштагол, Волочаевка — Комсомольск), сооружение вторых путей, в частности в западных районах, продолжалась электрификация железных дорог.

Учитывая опыт работы транспорта в период войны против белофиннов, в 1940—1941 гг. были произведены дополнительные капиталовложения в железнодорожное строительство, увеличено снабжение транспорта подвижным составом, материалами, оборудованием[192].

В 1940 г. грузооборот всех видов транспорта вырос по сравнению с 1937 г. на 8% и составил 487,6 млрд. т-км, из них 85,1% приходилось на железнодорожный транспорт, 4,9 — на морской, 7,4 — на речной, 0,8 — на трубопроводный (нефтепроводный), 1,8 — на автомобильный, 0,0% — на воздушный[193].

Решающая доля перевозок, таким образом, приходилась на железнодорожный транспорт, грузооборот которого увеличился за три года пятилетки на 17%. Эксплуатационная длина железных дорог на конец 1940 г. составила 106,1 тыс. км, причем 2% было электрифицировано[194]), а средняя техническая скорость движения грузовых поездов — 33,1 км/час.

Техническая реконструкция железнодорожного подвижного состава в предвоенные годы осуществлялась по линии внедрения мощных паровозов и большегрузных вагонов. К 1941 г. паровозный парк СССР стал самым молодым в мире по среднему возрасту локомотивов. Доля наиболее совершенных грузовых паровозов ФД, СО, Э и пассажирских ИС и Су в общем парке локомотивов СССР в 1940 г. превышала 2/3. Все электровозы были отечественного производства. Удельный вес большегрузных вагонов увеличился до 30%. Разнообразились их типы: полувагоны, гондолы и т.п. Погрузочно-разгрузочные работы на подъездных путях промышленных предприятий и организаций были механизированы на 45%, на грузовых дворах железных дорог МПС — на 12%.

Грузооборот морского транспорта в 1940 г. составил 12,8 млрд. т/миль. Следует иметь в виду, что пополнение флота в третьей пятилетке фактически прекратилось из-за переключения судостроения на выполнение заказов оборонной промышленности. Грузооборот в связи с началом второй мировой войны сократился.

Протяжение внутренних водных судоходных путей сообщения в 1940 г. достигло 107,3 тыс. км, в том числе с обстановкой пути — 101,3, из них с освещаемой и светоотражаемой обстановкой — 69,6 тыс. км[195]. Флот пополнился самоходными судами общей мощностью около 100 тыс. л. с. и несамоходными общей грузоподъемностью более 1 млн. т[196]. Эти показатели были ниже показателей, достигнутых в годы второй пятилетки, что объяснялось перераспределением средств в пользу оборонной промышленности. Переработка грузов была механизирована на 46,2% (в 1937 г. — на 35,6%). Грузооборот речного флота составил 36,1 млрд. т-км. Около 55% грузов приходилось на лес и дрова.

Протяженность магистральных нефтепроводов на конец 1940 г. достигла 4,1 тыс. км. Их грузооборот составил 3,8 млрд. т-км. Завершилось строительство нефтепроводов Грозный — Трудовая, Малгобек — Грозный, Гора Горская — Грозный.

Укрепились позиции автомобильного транспорта. Протяженность автомобильных дорог с твердым покрытием на конец 1940 г. равнялась 143,4 тыс. км. Были построены важные автомобильные дороги: «Восточное кольцо» в Казахстане, Большой Узбекский тракт, Новопамирский тракт в Таджикистане, шоссе Горький — Кулебаки, Москва — Минск. По насыщенности грузовыми автомобилями СССР занял в 1940 г. второе место в мире после США[197]. Грузооборот автомобильного транспорта составил 8,9 млрд. т-км. Было перевезено 858,6 млн. т грузов.

Длина воздушных линий равнялась 143,9 тыс. км. Увеличились линии местного значения. Улучшилось техническое оснащение Гражданского Воздушного Флота. Грузооборот (с почтой) составил 23,2 млн. т-км.

Велась большая работа по сокращению дальних и ликвидации встречных и нерациональных перевозок. В этом отношении большую роль сыграли новые формы составления планов перевозок по форме междудорожной корреспонденции, маршрутизация перевозок (в 1940 г. погрузка маршрутами охватила 27,4% всей погрузки).

Особые условия работы транспорта в третьей пятилетке (новые области и республики в составе СССР, война с белофиннами, начало второй мировой войны) не могли не сказаться на производительности труда в этой отрасли. На железнодорожном транспорте темпы роста в 1938—1940 гг. несколько замедлились (3,1%), то же на речном и морском транспорте[198].

Недостаточные темпы роста производительности труда при опережающем росте заработной платы, рост цен на сырье и материалы, увеличение амортизационных отчислений вызвали повышение себестоимости перевозок на всех видах транспорта.

*

На основе политики социалистической индустриализации в СССР была создана мощная тяжелая промышленность, позволившая обеспечить народное хозяйство страны передовой техникой. Промышленность сыграла важнейшую роль в укреплении военно-экономической мощи страны, являясь главным источником снабжения армии вооружением и боевой техникой. В предвоенные годы были созданы большие резервы и запасы стратегического сырья и материалов, предметов потребления для армии. Это соответствовало указаниям В. И. Ленина о том, что без экономического подъема страны «не может быть и речи о сколько-нибудь серьезном повышении обороноспособности»[199].

2. Социалистическое обобществление промышленности в новых советских областях и республиках

В 1939—1940 гг. в новых областях и республиках СССР было осуществлено социалистическое обобществление промышленности. Эти революционные преобразования проходили в иной политической обстановке, чем в Советской России в 1917—1921 гг. Советский Союз, как отмечалось, спас народы Западной Украины и Западной Белоруссии в сентябре 1939 г. от порабощения фашистской Германией, они воссоединились с Украинской ССР и Белорусской ССР. Бессарабия и Северная Буковина по соглашению, достигнутому между правительством СССР и правительством Румынии, были возвращены Советскому Союзу. В 1940 г. народы прибалтийских республик свергли свои фашистские правительства и установили Советскую власть. В это время, в соответствии с заключенными соглашениями, на их территории находились соединения Красной Армии, не позволившие силам контрреволюции активизироваться и развязать гражданскую войну. Новые советские

В «Декларации о национализации банков и крупной промышленности», принятой Народным собранием Западной Украины 28 октября 1939 г., провозглашалось, что все банки и крупные фабрики, заводы, рудники и железные дороги являются «всенародным достоянием, т.е. государственной собственностью»[200].

Западная Украина представляла собой аграрную область со слаборазвитой промышленностью. В области насчитывалось 4026 предприятий обрабатывающей промышленности, не считая мелких кустарных мастерских, с общим числом рабочих 71 271 человек. На первом месте среди отраслей производства находилась пищевая промышленность (2627 предприятий, на которых было занято 16 372 рабочих). Значительное развитие в Западной Украине получили деревообрабатывающая (531 предприятие и 20 951 рабочий) и минерально-силикатная отрасли промышленности (368 предприятий и 14 229 рабочих). Промышленное производство было сосредоточено главным образом во Львовской области, где было расположено 1689 предприятий обрабатывающей промышленности с 33 833 рабочими; здесь находились основная часть металлообрабатывающих и химических предприятий, половина деревообрабатывающих предприятий, 1/3 предприятий пищевой промышленности и т.д.[201]

Большинство предприятий Западной Украины было плохо оборудовано, многие носили полукустарный характер. Предприятия, как правило, работали с неполной нагрузкой по нескольку месяцев в году. Это вело к массовой безработице.

Социалистическая национализация промышленности в Западной Украине началась в конце ноября — в декабре 1939 г. Газета «Советская Украина» 21 ноября 1939 г. сообщала, что нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие, газовые и озокеритовые предприятия были приняты Наркоматом нефтепромышленности СССР. Во Львове был организован «Укрнефтекомбинат», который объединил несколько трестов по добыче нефти и газа. В короткий срок были восстановлены и пущены в ход 790 нефтяных скважин в районе Борислава, бездействовавших с начала польско-германской войны[202].

Национализация промышленности осуществлялась быстрыми темпами, и в первые месяцы 1940 г. вся крупная промышленность Западной Украины была обобществлена. Это имело решающее значение для развертывания социалистического строительства, для быстрого подъема экономики и повышения материального уровня жизни трудящихся. Во всех районах Западной Украины пускались в ход давно бездействовавшие предприятия, увеличивался выпуск продукции, многие предприятия переходили на работу в две-три смены.

Национализация промышленности позволила приступить к восстановлению и реконструкции фабрик и заводов, к сосредоточению производства на более крупных предприятиях, к более полному использованию производственных мощностей. Так, в Дрогобычской области возобновили работу 311 ранее законсервированных предприятий, в Станиславской области — 100 предприятий. Всего за короткий период на Западной Украине было восстановлено 978 фабрик и заводов, которые стали работать на полную мощность, многие из них до этого бездействовали 5—10 лет. В результате быстро стала сокращаться, а в начале 1941 г. и совсем исчезла безработица: около 140 тыс. человек, которые ранее годами были безработными, получили работу.

Пленум ЦК КП(б) Украины, обсудив в ноябре 1940 г. итоги развития западных областей за прошедший период с момента их вхождения в УССР, отметил, что достигнуты значительные успехи «в деле укрепления Советской власти, социалистической перестройки экономики, организации новой, социалистической жизни на освобожденных из-под ярма польских панов украинских землях. За этот период восстановлена и в значительной степени реконструирована ранее полуразрушенная промышленность, полностью и навсегда ликвидированы безземелье, безработица, голод, нищета и бесправие»[203].

Народное собрание Западной Белоруссии 30 октября 1939 г., на другой день после установления Советской власти приняло законы о национализации банков и крупной промышленности. «Трудящиеся Западной Белоруссии, — говорилось в законе, — получают в свои руки могучее средство своего экономического освобождения — банки и крупную промышленность. Тем самым созданы условия для подъема народного хозяйства, которое будет обеспечено свободным трудом рабочих, являющихся теперь хозяевами фабрик и заводов»[204].

В Западной Белоруссии, как и на Западной Украине, крупная промышленность была развита слабо. Обрабатывающую промышленность представляли в основном мелкие предприятия деревообрабатывающей, текстильной, кожевенной, керамической и пищевой промышленности; всего насчитывалось свыше 10 тыс. предприятий, на которых работало 40 тыс. человек, большая часть предприятий была кустарного и полукустарного типа. Крупное производство непрерывно сокращалось, многие предприятия приходили в упадок.

Национализация промышленности в Западной Белоруссии началась, в конце ноября — в декабре 1939 г. На все национализируемые предприятия направлялись уполномоченные (комиссары), которые организовывали контроль за ходом производства, учет оборудования, сырья, полуфабрикатов и готовой продукции, а также денежных средств. Уполномоченные работали совместно с организованными профсоюзными комитетами и комитетами рабочего контроля. «Фабрикантам и заводчикам было предложено пустить в ход все предприятия и выплачивать рабочим и служащим заработную плату. При самом активном участии комитетов рабочего контроля возобновили работу заводы и фабрики, брошенные владельцами»[205].

Социалистическая национализация промышленности в западных областях Белоруссии была закончена в начале 1940 г. На предприятиях, перешедших в государственную собственность, повсеместно повышалась производительность труда. На заводе сельскохозяйственного машиностроения в Лиде выпуск продукции возрос на 82%. Уже в первые дни работы без фабрикантов на текстильных фабриках Белостока производительность труда повысилась на 30—35%[206]. Освещая итоги первых 10 месяцев строительства социалистической экономики в западных областях Белорусской ССР, газета «Труженик» 1 августа 1940 г. писала: «Промышленность западных областей Белоруссии после национализации переживает подлинный подъем. Мелкие примитивные фабрики и заводы реконструированы и расширены. На месте душных и темных цехов построены и строятся просторные светлые здания по советскому образцу. В Белостоке строится текстильная фабрика на 10 тысяч веретен, пущены в ход две обувные и одна мебельная фабрики. В Гродно, Барановичах, Лиде, Белостоке идет строительство механизированных хлебных заводов. Заканчивается реконструкция белостокской табачной фабрики… Реконструирован велозавод в Гродно. Заканчивается строительство Днепро-Бугского канала, связывающего западные области Белоруссии и Украины с Югом Советского Союза. Начаты подготовительные работы по сооружению Днепро-Неманского канала протяжением в 500 км. В Пинской области создается ряд новых предприятий лесообрабатывающей и торфяной промышленности».

Осуществленная в первые же дни национализация банков позволила обеспечить бесперебойную работу национализированных предприятий, вести общественный учет производства и распределения их продукции. Промышленность этих областей включалась в единую систему предприятий социалистической промышленности Украинской и Белорусской ССР.

Одновременно с национализацией крупных предприятий принимались меры для социально-экономического преобразования мелкого кустарного производства. Учитывая опыт организации кооперативной системы в УССР и БССР, в западных областях Белоруссии и Украины проводилось кооперирование кустарей, создавались многопромысловые союзы, лесдревхимсоюзы и т.д. Промысловым артелям предоставлялся кредит. В 1940 г. заемные средства производственных артелей в западных областях Белоруссии составляли около 78% всех средств этих артелей[207].

Социалистическое строительство в западных областях Украины и Белоруссии в конце 1939 и в 1940 гг. проходило при большой помощи всего советского народа. Новые области получали тысячи квалифицированных специалистов: инженеров, техников, врачей, учителей и т.д. Одновременно принимались меры для обеспечения заводов и фабрик этих областей новыми машинами и другим оборудованием, а также сырьем. В результате в западных областях Украины и Белоруссии начался быстрый подъем экономики и культуры. В 1940 г. объем промышленного производства предприятий республиканского подчинения западных областей Украины в 1,5 раза превысил уровень 1938 г., а общий[208].

На предприятиях складывалась новая трудовая дисциплина, стало развиваться социалистическое соревнование. Трудящиеся получили возможность повышать свои технические и политехнические знания, проявлять свои способности и таланты. В городах и селах открылись сотни школ и техникумов; были созданы новые высшие учебные заведения, а во Львове открыт филиал Академии наук Украинской ССР.

С национализации земли и промышленности начались социалистические преобразования на территории Бессарабии и Северной Буковины. При этом, учитывая, что данные территории вошли в состав Советского Союза по договоренности с правительством Румынии, на них распространялось действие всех советских законов с момента воссоединения. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1940 г. гласил: «В связи с освобождением Бессарабии и воссоединением ее с Советским Союзом и восстановлением на территории Бессарабии действия законов СССР об отмене частной собственности на орудия и средства производства» объявляются национализированными все промышленные предприятия с числом рабочих свыше 20 человек или с числом рабочих не ниже 10 человек при наличии двигателя мощностью не менее 10 л. с. Национализации подлежали также электростанции, типографии, учреждения здравоохранения, культуры и образования[209].

В Бессарабии перед освобождением насчитывалось 1486 промышленных предприятий фабрично-заводского типа, на каждом из которых было занято в среднем менее 10 рабочих и только на 13 предприятиях — по 100 и более рабочих[210].

В первые же дни после освобождения Бессарабии на большинстве фабрик и заводов были созданы рабочие комитеты; на крупные предприятия были назначены комиссары — опытные партийные и советские работники, инженеры и другие специалисты, прибывшие в Бессарабию из Молдавии и других советских республик для оказания братской помощи трудящимся края в организации производства и проведении социалистических преобразований.

Рабочие комитеты на промышленных предприятиях выполняли функции рабочего контроля. Они принимали действенные меры для обеспечения нормальной работы предприятий, пресекали попытки саботажа капиталистов, следили за сохранностью оборудования, имущества и сырья. Все это имело большое значение для поддержания производства, сохранения промышленных предприятий и значительно облегчило проведение социалистической национализации промышленности.

Социалистические преобразования, осуществленные в Бессарабии после ее освобождения, способствовали быстрому росту экономики. Важное значение имело постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 августа 1940 г. «О мероприятиях по Бессарабии и Северной Буковине». Постановление определило конкретные меры по восстановлению и развитию[211].

Переход в общественную собственность основных средств производства, воссоединение с Советским Союзом, где социалистическое народное хозяйство развивалось на основе единого плана, обусловили необходимость налаживать в новых областях планомерную организацию экономики. Устанавливаются экономические связи этих районов с республиками и областями всей страны.

С 1940 г. развитие экономики и культуры западноукраинских и западнобелорусских областей осуществляется в соответствии с народнохозяйственным планом Украинской и Белорусской ССР. Им выделяются необходимые материальные и финансовые средства. Особое внимание обращается на индустриализацию этих областей. В Бресте были введены в строй швейная и обувная фабрики, сооружен большой хлебокомбинат. В Лиде реконструирован завод сельскохозяйственных машин и т.д.[212]

В западных областях Украины в 1940 г. были выявлены новые запасы газа; в этом же году было сдано в эксплуатацию новое месторождение недалеко от Дрогобыча, где начали работать две скважины. К началу 1941 г. был построен и введен в эксплуатацию новый газопровод Дашава — Львов, в 4 раза превышавший по пропускной способности действовавший здесь ранее. В 1941 г. началось строительство газопровода Калуш — Станислав. Большие работы осуществлялись по техническому перевооружению нефтяной промышленности.

Трудящиеся новых советских областей, сбросив ярмо капиталистической и помещичьей эксплуатации, начали с огромным подъемом и энергией трудиться на социалистических предприятиях, пользуясь всеми достижениями и преимуществами нового общественного строя.

*

Народы Латвии, Литвы и Эстонии более 20 лет томились под игом буржуазно-националистической и фашистской диктатуры. В конце сентября — в октябре 1939 г. правительство СССР, стремясь оградить Прибалтику от захвата гитлеровской Германией и укрепить безопасность границ Советского Союза, предложило правительствам пограничных прибалтийских государств подписать с СССР договор о взаимопомощи. Правительства Латвии, Литвы и Эстонии под давлением народных

Летом 1940 г. угроза гитлеровской агрессии в Прибалтике усилилась. Буржуазные правительства Латвии, Литвы и Эстонии готовы были пожертвовать национальной независимостью своих государств, они вели тайные переговоры с гитлеровцами, нарушая пакты о взаимопомощи с СССР. В этих условиях Советское правительство ввело в Латвию, Литву и Эстонию дополнительные части Красной Армии.

В середине июня 1940 г. народные массы Латвии, Литвы и Эстонии под руководством вышедших из подполья Коммунистических партий поднялись на борьбу против фашизма и свергли буржуазные правительства. В результате победы социалистических революций власть в прибалтийских государствах перешла в руки народа, они стали Советскими республиками, вошли в состав СССР. Перед трудящимися Латвии, Литвы и Эстонии открылись перспективы социального прогресса.

Народный сейм Латвии 22 июля 1940 г., выполняя волю трудового народа, принял «Декларацию о национализации банков и крупных предприятий». Этим историческим законодательным актом открывалась новая страница в истории латвийского народа и народного хозяйства, создавались условия быстрого его подъема. Сейм поручил правительству рассмотреть и утвердить список предприятий и учреждений, подлежащих национализации. Была проведена национализация земли[213].

Советская Латвия получила в наследство от буржуазного строя отсталую в технико-экономическом отношении промышленность. За 20 лет хозяйничания националистической буржуазии крупная промышленность республики не достигла уровня производства 1913 г. Выпуск продукции металлообрабатывающих предприятий уменьшился по сравнению с 1913 г. более чем в 3 раза[214]. Заводы, пострадавшие или частично эвакуированные в период первой мировой войны, так и не были восстановлены.

В годы фашистской диктатуры многие предприятия работали с неполной нагрузкой, число безработных составляло иногда 50—60% всех занятых в промышленности трудящихся[215]. В одной только Риге число безработных превышало 7 тыс. человек. В буржуазной Латвии преобладали мелкие промышленные предприятия. «Вместо бывших заводов, дававших работу десяткам тысяч рабочих, — указывало правительство Латвийской республики, — мы имеем разрушенные здания, маленькие мастерские, пустующие склады. Мы должны вдохнуть новую жизнь в эти корпуса, реконструировать крупную промышленность»[216].

Советское правительство Латвии в кратчайший срок подготовило и 25 июля 1940 г. приняло закон о национализации крупной промышленности и банков республики[217]. К 29 июля 1940 г. было национализировано[218]. В июне 1941 г. социалистический сектор давал около 95% промышленной продукции республики[219].

В промышленности Латвии сильные позиции занимал иностранный капитал (английский, немецкий, шведский и т.д.). Иностранные посольства ряда государств выступили с нотами протеста против национализации промышленности Латвии[220].

Для фактического обобществления предприятий на все национализируемые фабрики, заводы, мастерские и т.д. были назначены государственные комиссары. Они проводили в жизнь решение о национализации и до назначения директора руководили производством. В течение короткого времени государственные комиссары совместно с рабочими комитетами выполняли на предприятиях функции рабочего контроля.

Коммунистическая партия и правительство Латвии ориентировали государственных комиссаров, профессиональные союзы и рабочих предприятий на быструю, организованную и планомерную национализацию промышленности, на обеспечение бесперебойной работы предприятий. На собрании комиссаров в восьмом районе Риги указывалось, что предприятия должны быть переданы в государственную собственность «с такой же осторожностью, с которой переносят с одной стены на другую идущие часы: ни один винтик в механизме не должен сдвинуться с места. За это и отвечает комиссар»[221]. Государственные комиссары выдвигали ответственных руководителей — будущих директоров предприятий.

Фактическая передача предприятий в государственную собственность проходила организованно; отдельные случаи явного и скрытого саботажа немедленно пресекались, виновные привлекались к суду.

Национализация промышленности повсеместно вызывала трудовой подъем, развязывала инициативу трудящихся. На большинстве предприятий после национализации повысилась производительность труда, предприятия стали работать с полной нагрузкой, а в ряде случаев перешли на работу в две и три смены, что имело большое значение для быстрой ликвидации безработицы в республике.

Подводя итоги 1940 г. — года великих событий в жизни латвийского народа и социалистических преобразований в народном хозяйстве республики, — председатель СНК Латвии В. Лацис в речи на IX съезде КП(б) Латвии в декабре 1940 г. отметил, что «уже сейчас предприятия со сносным оборудованием работают с полной нагрузкой, чего не[222]. Коммунистическая партия и правительство Латвийской ССР, заботясь о материальном благосостоянии трудящихся, дважды принимали решения о повышении заработной платы до уровня ставок заработной платы, действовавших на аналогичных предприятиях Ленинграда[223].

Газета «Пролетарская правда» 1 января 1941 г. писала: «Мы являемся свидетелями невиданного творческого подъема масс. В предоктябрьском социалистическом соревновании участвовало 730 предприятий, в которых занято 84 тыс. рабочих. Среди них уже тогда было 310 стахановцев и 8 тыс. ударников. Число их непрерывно растет».

Народный сейм Литвы 21 июля 1940 г., выражая волю трудящихся масс, объявил Литву Советской Социалистической Республикой и 23 июля принял декларацию о национализации банков и крупной промышленности. Правительство Советской Литвы в соответствии с указанием Народного сейма 24 июля 1940 г. издало законы, устанавливавшие порядок и сроки национализации банков и промышленности[224].

Советская Литва получила в наследство от буржуазного режима отсталое народное хозяйство со слаборазвитой промышленностью. На 1 января 1940 г. в Литве насчитывалось 1224 промышленных предприятия, на каждом из которых работало свыше 5 человек. Наиболее крупными отраслями являлись пищевая промышленность с 431 предприятием и текстильная промышленность с 87 предприятиями.

Закон о национализации крупной промышленности предусматривал переход в государственную собственность всех промышленных предприятий с числом рабочих больше 20 и предприятий с числом рабочих не менее 10 при наличии механических двигателей. На все национализируемые предприятия назначались комиссары, которые были обязаны завершить национализацию предприятий в течение 5 дней со дня опубликования закона[225].

Коммунистическая партия и правительство Литвы стремились провести национализацию, не нарушая работы промышленности. ЦК КП(б) Литвы обратился к трудящимся с воззванием — предотвратить вредительство фабрикантов и их прислужников, активно включиться в социалистическое строительство, устанавливать сознательную трудовую дисциплину, повышать производительность труда[226]. На предприятия была направлена большая группа инструкторов ЦК, в обязанности которых входило следить за ходом национализации, помогать комиссарам своевременно исправлять ошибки.

В целях регулирования и координации вопросов о национализации в различных хозяйственных областях Совет Министров Литвы создал комиссию по национализации. До конца 1940 г. в Советской Литве было национализировано 902 промышленных предприятия, в которых работало 38 600 рабочих[227]. Кроме того, было национализировано[228].

На национализированных предприятиях Литвы поднималась производительность труда, увеличился выпуск продукции. По сравнению с последними месяцами 1939 г. выпуск промышленной продукции в Советской Литве возрос к концу 1940 г. на 145%, на отдельных предприятиях увеличился в 2—3 раза[229]. Трудящиеся Литвы развертывали социалистическое соревнование, начали бороться за высокое звание ударника и стахановца.

Государственная дума Эстонии 21 июля 1940 г. объявила Эстонию Советской Социалистической Республикой и 23 июля 1940 г. приняла декларации об объявлении земли всенародным достоянием и о национализации банков и крупных заводов и фабрик[230].

Буржуазное правительство Эстонии за годы своего хозяйничания завело экономику республики в тупик. Промышленность находилась в катастрофическом положении: фабрики и заводы работали с неполной нагрузкой, многие предприятия были закрыты и постепенно разрушались. Крупные судостроительные заводы «Балтийский» и «Беккер» были превращены в развалины[231]. Насчитывались десятки тысяч безработных.

Для практического руководства обобществлением крупной промышленности и банков Советское правительство Эстонии 25 июля 1940 г. образовало Главный комитет по национализации; на местах действовали районные комитеты и комиссии по национализации. Министерство народного хозяйства назначило во все банки и кредитные учреждения Эстонии доверенных лиц, а в промышленные предприятия — комиссаров. Доверенные лица и комиссары осуществляли контроль за всей деятельностью банков и промышленности, обеспечивали нормальный ход хозяйственной жизни страны. В этой работе они опирались на широкий актив трудящихся. На всех крупных предприятиях Эстонии были созданы рабочие комитеты, которые следили, чтобы собственники предприятий не подрывали производство, не расхищали деньги и имущество. Комиссары сыграли выдающуюся роль в проведении национализации и руководстве национализированными предприятиями. «Комиссар предприятия был прежде всего политическим руководителем,[232].

Национализация промышленности проходила организованно. Руководство Центрального Комитета и местных организаций КП(б) Эстонии, творческая активность трудящихся обеспечили проведение национализации без потерь, не прекращая производства. Владельцы отдельных предприятий и буржуазная администрация в ряде случаев пытались помешать налаживанию производства, но эти вылазки своевременно пресекались рабочими и органами Советской власти. 25 июля 1940 г. правительство Советской Эстонии издало специальный декрет по борьбе с экономическим саботажем буржуазии.

Национализация промышленности проходила очень высокими темпами. «Национализация крупных промышленных предприятий уже заканчивается», — сообщала газета «Труженик» 31 июля 1940 г. К этому времени было национализировано около 680 крупных промышленных предприятий. К началу 1941 г. в Советской Эстонии было национализировано 906 промышленных предприятий, а к 1 июля 1941 г. — 991 предприятие[233].

Советская власть приняла меры к тому, чтобы ввести в строй ранее бездействовавшие промышленные предприятия. Ряд заводов и фабрик стал работать в две-три смены, с полным использованием производственных мощностей. «Во всех цехах Нарвской суконной фабрики, — сообщала газета «Трудовой путь» 29 октября 1940 г., — рабочие перевыполняют свои нормы. Поднята трудовая дисциплина. Приводятся в порядок стоявшие десятки лет в бездействии машины». Особенно разительные перемены произошли после национализации на Кренгольмской мануфактуре: за четыре месяца было пущено в ход 300 тыс. веретен и 2100 ткацких станков; число рабочих увеличилось с 2 тыс. до 5 тыс. человек. В ходе национализации промышленности и возобновления работы на ранее бездействовавших предприятиях Советская власть ликвидировала безработицу в республике. Число рабочих в промышленности увеличилось к концу 1940 г. на 23 тыс. человек[234].

В республике развернулось кооперирование кустарей и ремесленников. К концу ноября 1940 г. было создано 174 артели, а в июне 1941 г. их было уже 550 с 8 тыс. рабочими[235].

На 1 января 1941 г. удельный вес государственной промышленности в валовой продукции республики составлял 79%, кооперативной — 19,3 и частной — 1,7%[236]. Быстрое и организованное завершение обобществления промышленности Советской Эстонии имело большое значение для подъема экономики республики. В четвертом квартале 1940 г. по сравнению с тем же периодом 1939 г. валовая продукция государственной и кооперативной промышленности выросла почти на 45%[237].

В первой половине 1941 г. выпуск промышленной продукции продолжал увеличиваться, повсеместно повышалась производительность труда. В результате за неполный первый год работы промышленности республики на социалистических началах производство выросло (в ценах 1941 г.) на 66,8%[238].

*

Национализация промышленности, осуществленная в 1939—1940 гг. в новых областях и республиках СССР, обогатила советский опыт социалистического обобществления средств производства.

Советская власть в новых областях и республиках смогла быстро овладеть всеми командными высотами в экономике потому, что трудящиеся массы имели перед собой пример многих республик Советского Союза. Буржуазия не могла сорвать или затормозить национализацию промышленности. В этой исключительно благоприятной обстановке Советская власть и Коммунистические партии новых республик получили возможность в кратчайший срок провести планомерную национализацию промышленности, фактически овладеть предприятиями, не нарушая производства.

Советские правительства Латвии, Литвы и Эстонии, приступив к национализации крупной промышленности и банков, уже располагали опытом проведения первых социалистических преобразований в своих республиках в период Великой Октябрьской социалистической революции. После свержения в 1919 г. Советской власти в Латвии П. И. Стучка писал: «Пять месяцев коммунизма в Латвии не прошли даром, и новое развитие начнется ровно там, где его прервал набег объединенных (хотя и враждебных друг другу) англо-немецких империалистических банд». Действительно, новый этап развития в прибалтийских республиках начался там, где оно было прервано интервентами в 1919 г. Рабочие сразу же установили контроль за работой фабрик, заводов и мастерских. Делали они это без специального декрета и инструкций, руководствуясь своим опытом и опытом рабочих Советской России. Хотя рабочий контроль в промышленности новых областей и республик существовал короткое время, он имел большое значение для поддержания непрерывности производства, для развязывания активности трудящихся масс в хозяйственной и политической жизни.

Пример Латвии, Литвы и Эстонии имеет громадное теоретическое и практическое значение. В результате социалистической национализации промышленности в прибалтийских советских республиках не произошло разрушения производительных сил, чем пугали и продолжают еще пугать народы капиталистических государств идеологи буржуазии. Наоборот, производство стало развиваться более быстрыми темпами, повысилась производительность труда.

На примере новых советских областей и республик трудящиеся всего мира смогли еще раз убедиться в преобразующей и созидательной силе социалистического строя. Достаточно было одного года свободного

Новые советские области и республики стали полноправными членами Союза Советских Социалистических Республик, а их народное хозяйство — составной частью социалистического народного хозяйства, развивающегося на основе единого плана и общей цели. Это облегчило и ускорило в новых областях Украины и Белоруссии, в Молдавии, Латвии, Литве и Эстонии строительство материально-технической базы социализма.

Промышленность Прибалтийских республик стала работать по народнохозяйственным планам. В начале 1941 г. правительствами этих республик были приняты первые годовые народнохозяйственные планы. В основу этих планов, утвержденных ЦК ВКП(б) и СНК СССР, был положен замысел в ближайшие 4—5 лет превратить Литву, Латвию и Эстонию в передовые индустриальные республики с высокоразвитым сельским хозяйством. «Народное хозяйство Литовской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР в 1941 году, — отмечал Н. А. Вознесенский на XVIII Всесоюзной партконференции, — будет впервые выполнять программу строительства социалистических предприятий. Большое развитие получают здесь машиностроение, топливная промышленность, электростроительство и текстильная промышленность»[239].

Советский Союз оказывал большую экономическую помощь новым республикам[240]. В Литовскую, Латвийскую и Эстонскую республики поступало из других республик СССР промышленное оборудование, сырье, прибыли опытные специалисты. В Латвии, например, начались работы по реконструкции рижского вагоностроительного завода «Вайрогс», электротехнического завода «ВЭФ», завода «Сарканайс металлурге» и ряда других предприятий[241].

Вероломное нападение фашистской Германии на Советский Союз временно прервало строительство социализма в новых советских областях и республиках. Однако трудящиеся этих областей и республик повсюду боролись против оккупантов. В рядах Красной Армии, в партизанских отрядах они героически сражались с захватчиками и внесли свой вклад в общее дело великой победы над фашизмом.

3. Укрепление военно-экономической мощи СССР

На основе роста экономического потенциала Советского Союза в предвоенные годы успешно решалась задача укрепления оборонной мощи страны. Ответственность этой задачи все более усиливалась по мере нарастания угрозы военного нападения на СССР со стороны агрессивных империалистических держав.

Необходимость создания надежных экономических условий для обороны Советского государства постоянно учитывалась Коммунистической

Для укрепления военно-экономической мощи СССР, соответствующей потребностям обороны страны в конкретно сложившейся обстановке, огромное значение имело правильное определение партией задач развития военно-экономической базы, которые включали создание материальной основы для массового производства передовой для того времени военной техники и вооружения, согласованное развитие техники всех видов вооруженных сил и родов войск. При определении способа экономического обеспечения вооруженных сил упор делался на способность народного хозяйства в короткие сроки осуществить экономическую мобилизацию, создать слаженное военное хозяйство, способное в ходе войны обеспечить расширенное воспроизводство военной продукции в необходимом количестве.

Для успешного проведения военно-экономической политики партии в предвоенные годы огромную роль играл правильный выбор путей подготовки экономики к активной обороне от возможной агрессии.

Определяя наиболее целесообразные пути подготовки экономики к обороне, Коммунистическая партия и Советское правительство учитывали военно-экономические мероприятия других стран, международную обстановку и повели страну по единственно возможному в сложившихся условиях пути. Этот путь состоял в оптимальном сочетании усилий по развитию военно-экономического потенциала с борьбой за высокую степень непосредственной готовности народного хозяйства к обороне.

Выбор такого пути для Советского Союза явился глубоко обоснованным и объективно необходимым. Став на путь социалистического развития, наша страна была обязана уделять первостепенное внимание развитию своей народнохозяйственной базы. Без этого ни о каком серьезном сопротивлении империалистическим вооруженным силам и речи быть не могло. Но в то же время непосредственная готовность экономики к войне имела для Советского Союза исключительное значение: страна находилась в капиталистическом окружении, она оказалась лицом к лицу с наиболее агрессивными силами империализма. На возможность относительно спокойной и плавной военно-экономической мобилизации в ходе войны Советский Союз рассчитывать не мог.

В силу этого экономическая подготовка к отражению империалистической агрессии велась одновременно по двум основным взаимосвязанным направлениям. Первое направление имело цель — поднять общий уровень народного хозяйства страны, создать мощный военно-экономический потенциал, который обеспечил бы в случае необходимости развертывание военного производства для оснащения Красной Армии оружием, боевой техникой и другими материальными средствами. Второе направление было связано с развитием оборонной промышленности, непосредственно снабжавшей вооруженные силы материальными средствами для организованного начала военных действий, с готовностью

История экономической подготовки Советского Союза к обороне свидетельствует о том, что основные задачи этих двух направлений были успешно решены.

Военно-экономический потенциал (т. е. максимальные возможности страны по обеспечению материальных потребностей войны, определяемые состоянием производительных сил, характером производственных отношений и политическим строем государства) был заложен своевременно. Созданная в ходе строительства социализма военно-хозяйственная база СССР соответствовала требованиям, вытекавшим из задач его вооруженной защиты.

Говоря о самом главном, необходимо указать на следующие достижения страны в укреплении своей военно-экономической базы.

Во-первых, был обеспечен быстрый рост производственных мощностей важнейших отраслей народного хозяйства. Развитие народнохозяйственной базы СССР до уровня, обусловленного требованиями обороны страны, явилось одной из важнейших военно-экономических задач довоенных пятилеток. В ходе борьбы за создание и развитие материально-технической базы социализма эта задача была в основном решена.

В третьей пятилетке продолжалось наращивание высокими темпами производственных мощностей народного хозяйства. За три с половиной года третьей пятилетки было введено в действие в 2 раза больше основных производственных фондов, чем за пять лет первой пятилетки. С 1938 г. по первое полугодие 1941 г. было построено и введено в действие 3 тыс. крупных государственных промышленных предприятий[242].

В 1940 г. объем производственных основных фондов всех отраслей хозяйства превзошел уровень 1913 г. в 2,6 раза, национальный доход вырос в 5,3 раза, валовая продукция промышленности увеличилась в 7,7 раза, валовая продукция сельского хозяйства — на 41%, грузооборот всех видов транспорта возрос в 3,9 раза[243]. Советский Союз к 1940 г. вышел на второе — четвертое место в мире по развитию отраслей, определяющих военно-экономические возможности государства. Уже к началу третьей пятилетки наша страна обогнала все государства Европы по объему продукции машиностроения — отрасли, имеющей решающее значение для производства боевой техники.

Во-вторых, была ликвидирована техническая отсталость страны. Величина военно-экономического потенциала зависела не только от того, как много производилось, а в первую очередь от того, что производилось, какого качества и при каких технических условиях.

Уровень технической зрелости производства играл огромную роль и для количественных показателей военного производства. Массовый выпуск военной техники возможен лишь при достаточно высокой производительности труда, а производительность труда определяется прежде всего техническим совершенством производства.

За предвоенные годы технический уровень народного хозяйства СССР резко изменился. Новые заводы, которые к началу третьей пятилетки стали давать решающую часть промышленной продукции, строились на передовой для того времени технической основе и высокой организации производства. Большинство старых предприятий было подвергнуто коренной реконструкции. Был освоен выпуск сотен новых видов продукции, в том числе таких, как двигатели внутреннего сгорания, качественная сталь, новые виды различных сплавов, электротехнические приборы, синтетический каучук и т.д. Одновременно с этим были подготовлены квалифицированные кадры, овладевшие навыками труда на высокомеханизированных предприятиях. За три предвоенных года третьей пятилетки производительность труда в промышленности выросла на 33%[244].

Значительное повышение технического уровня производства в стране создали благоприятные условия для коренного переоснащения Красной Армии, снабжения ее новой для того времени боевой техникой. Как указывалось в тезисах ЦК ВКП(б) к 20-летию Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-Морского Флота, «Красная Армия совершенно обновилась. Она стала в отношении количества и качества вооружения, организационной структуры и боевой подготовки кадров первоклассной армией, серьезную силу которой вынуждены признать наши враги»[245].

В-третьих, произошло коренное изменение структуры производства. Разрабатывая стратегию руководства народным хозяйством, намечая планы борьбы за создание материально-технической базы социализма, Коммунистическая партия всегда учитывала необходимость укрепления экономической основы обороноспособности страны. Осуществление индустриализации страны сделало промышленность главной отраслью народного хозяйства, внутри промышленности стала преобладать тяжелая индустрия. Удельный вес продукции группы «А», составлявший в 1913 г. 33,3%, в 1937 г. достиг 57,8%, а в 1940 г. он составил уже 61,2%. В Советском Союзе быстро росли мощности новых отраслей промышленности: автомобильной, тракторной, самолетостроительной, электротехнической, радиопромышленности и т.д. Наиболее быстрыми темпами развивались те отрасли, которые имели важное значение для производства военной продукции и укрепления военно-экономической базы. Так, при общем росте промышленной продукции за 1937—1940 гг. на 45%, объем продукции машиностроения и металлообработки увеличился на 76%, химической промышленности — на 61%[246]. Сложившаяся к 1940 г. структура промышленного производства обеспечивала необходимую гибкость экономики, ее способность к маневру хозяйственными ресурсами и производственными мощностями, необходимыми для наращивания в нужный момент выпуска военной продукции.

В-четвертых, коренным образом изменялось географическое размещение производительных сил. Основная проблема размещения производительных сил с военной точки зрения сводилась к тому, чтобы^1/7 всего угля, добывавшегося в стране, за мирные годы третьей пятилетки вдвое выросла добыча угля в Караганде, Казахстан превратился в крупную базу цветной металлургии, значительно выросла добыча нефти в районах «второго Баку». Только за три года третьей пятилетки объем продукции, созданной на заводах Урала, Поволжья, Сибири, Средней Азии и Казахстана, увеличился в 1,5 раза[247].

В целом в 1940 г. восточные районы дали 28,9% всего выплавленного в стране чугуна, 32,2 — стали, 28,8 — железной руды, 35,9 — угля, 22,1 — электроэнергии, 27,1 — тракторов, 31,9% — металлургического оборудования[248]. К лету 1941 г. в восточных районах находилась почти 1/5 часть всех военных заводов страны[249].

Наряду с повышением удельного веса в экономике страны восточных районов существенную роль в улучшении размещения производительных сил сыграло строительство предприятий-дублеров в ряде отраслей производства, чтобы, как указал XVIII партийный съезд, «устранить случайности в снабжении некоторыми промышленными продуктами с предприятий-уникумов»[250].

Наряду с преобразованием военно-промышленной базы в стране коренным образом изменились и другие отрасли экономики. На основе укрепления колхозного строя, дальнейшего роста сельскохозяйственного производства расширялась продовольственная и сырьевая база.

Сельскохозяйственные производственные основные фонды (включая скот) колхозов, совхозов и других государственных хозяйств с 1937 по 1940 г. выросли на 1/3. В 1940 г. было собрано 95,6 млн. т зерна, произведено 4,7 млн. т мяса. В 1940 г. товарная продукция сельского хозяйства была больше, чем в 1913 г., по зерну — в 1,7 раза, по хлопку-сырцу — в 3 раза, по сахарной свекле — в 1,6 раза, по картофелю в 2,1 раза, по мясу — в 1,2 раза[251]. Эти данные отражают серьезный рост сельского хозяйства и расширение его возможностей по экономическому обеспечению войны.

Укрепление военно-экономического потенциала шло также по линии развития транспорта. В предвоенные годы были значительно увеличены капиталовложения в новое железнодорожное строительство. Был построен ряд магистралей, расширивших возможности перевозок[252]

Быстро развивались и другие отрасли материального производства, что способствовало укреплению военно-экономического потенциала.

Победа культурной революции, бурное развитие народного просвещения, общего и специального образования обеспечили постоянный приток в производство квалифицированных кадров.

Важную роль в укреплении военного могущества Советского Союза сыграло утверждение и дальнейшее развитие социалистических производственных отношений, доказавших свое превосходство не только в решении задач мирного времени, но и в деле мобилизации всех сил народа на отпор врагу.

Таким образом, в развитии социалистического хозяйства в предвоенные годы были осуществлены крупнейшие количественные и качественные сдвиги, которые сыграли огромную роль в увеличении военно-экономического потенциала страны. Но в народнохозяйственной базе имелись еще некоторые узкие места. Так, перед войной не удовлетворяли полностью потребности страны металлургическая и химическая промышленность. Недостаточным был объем производства нефти, развивающегося на востоке страны. Промышленности не хватало электроэнергии, отставало сельское хозяйство. Не была полностью завершена техническая реконструкция железнодорожного транспорта, в ряде районов пропускная способность железных дорог не соответствовала потребностям в перевозках грузов, не получил должного развития автотранспорт[253].

Однако в целом народнохозяйственная база СССР отвечала нуждам обороны. Сделанное в предвоенные годы заложило прочный фундамент военного хозяйства СССР в годы Великой Отечественной войны, основу экономической победы над врагом. Страна Советов к лету 1941 г. располагала мощной военно-промышленной базой, которая в случае нападения агрессора была способна удовлетворить запросы Красной Армии и Флота.

Второе направление подготовки экономики Советского Союза к обороне состояло в обеспечении готовности народного хозяйства к работе в условиях военного времени. Созданный в ходе мирного развития военно-экономический потенциал обладал определенными возможностями для производства средств вооруженной борьбы. Но кроме создания таких возможностей, огромную роль играла их реализация, причем реализация в конкретные, определенные сроки, продиктованные развитием международных отношений, динамикой военных событий, нарастанием угрозы агрессии против Советского Союза.

Непосредственная готовность народного хозяйства к обороне определялась решением следующих основных задач. Во-первых, необходимо было создать достаточно развитой комплекс материальных средств, которые требовались вооруженным силам для организованного вступления в войну. Было особенно важно, чтобы войска насыщались техникой, по своим качествам соответствующей требованиям боевой готовности.

Во-вторых, непосредственная готовность народного хозяйства к обороне включала в себя задачу — обеспечить способность экономики к быстрому расширению военного производства, к широкой экономической мобилизации. При этом должна была учитываться возможность как массового выпуска уже освоенной производством боевой техники, так и перестройки производственного аппарата на создание в необходимых количествах и к определенному сроку новых образцов военной продукции.

К решению данной задачи привлекались прежде всего оборонные предприятия, для которых оборонная продукция была либо единственной, либо профилирующей. Но данная задача относилась также к широкому кругу предприятий, которые в случае необходимости должны были переключаться на изготовление продукции для Красной Армии. Иными словами, готовность экономики к войне предполагала готовность всего народного хозяйства к переходу в минимальные сроки на режим военного времени.

Учитывая опасность нападения на СССР империалистических держав, Коммунистическая партия на всех этапах социалистического строительства уделяла неослабное внимание вопросам военно-экономической готовности.

По мере увеличения военно-экономических возможностей росла техническая оснащенность Красной Армии. Количество вооружения, которым она располагала, уже в 1939 г., возросло по сравнению с 1934 г. по числу танков почти в 3 раза, самолетов более чем в 2 раза. Артиллерийский парк вырос в 3,2 раза, в том числе по средней артиллерии — на 26%, тяжелой на 85%, зенитной на 169%[254].

В особенности усилилась борьба за повышение экономической готовности в преддверии войны. В решениях XVIII съезда ВКП(б) предусматривались ответственные задачи в области развития военной промышленности, создания крупных государственных резервов и мобилизационных запасов, совершенствования системы функционирования народного хозяйства в условиях войны. Осуществление этих задач в ходе выполнения третьей пятилетки потребовало значительного увеличения выпуска военной продукции, серьезных изменений в структуре экономики, установления новых пропорций между военным производством и производством гражданской продукции. В то время, как среднегодовой темп прироста валовой продукции всей промышленности за три года третьей пятилетки составил 13%, продукция оборонной промышленности возрастала на 39% ежегодно, т.е. в 3 раза быстрее. Выпуск валовой продукции в первой половине 1941 г. увеличился в 4 раза по сравнению с 1937 г.[255]

Серьезные изменения происходили в структуре капитальных вложений. За три с половиной года третьей пятилетки капитальные вложения в военную промышленность составили более ¼ всех капитальных вложений в промышленность[256].

Интересы повышения экономической готовности к войне потребовали проведения ряда важных организационных мероприятий. В январе 1938 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О создании Военно-Промышленной комиссии при Комитете Обороны», ее задачей являлась мобилизация подготовки промышленности как оборонной, так и необоронной, для обеспечения Красной Армии и Военно-Морского флота вооружением[257].

В целях более оперативного и конкретного руководства военным производством в январе 1939 г. Наркомат оборонной промышленности был разделен на четыре наркомата: авиационной промышленности, судостроительной, промышленности вооружения, боеприпасов. Вновь созданные специализированные наркоматы получили возможность приблизить руководство непосредственно к предприятиям, оперативнее контролировать выполнение военных заказов. На многих оборонных предприятиях назначались парторги ЦК ВКП(б).

Задача обеспечения высокой готовности экономики к войне требовала значительного увеличения производства всех основных видов оружия и боевой техники. Быстрое наращивание производственных мощностей, а вместе с тем и выпуска продукции, происходило во всех отраслях военной промышленности, в особенности в авиационной, танковой, судостроительной, артиллерийской.

В предвоенные годы форсированно развивалось военное авиастроение. Коммунистическая партия и Советское правительство держали под неослабным контролем работу этой отрасли. В сентябре 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О реконструкции существующих и строительстве новых самолетных заводов». Оно предусматривало к концу 1941 г. увеличить производственные мощности авиазаводов более чем в полтора раза по сравнению с 1939 г. Было решено построить девять новых самолетостроительных заводов и реконструировать девять старых. Несколько ранее Политбюро ЦК приняло постановление «О развитии авиамоторных заводов». Оно было рассчитано на удвоение мощностей этой отрасли. Новые авиационные и авиамоторные заводы планировалось построить главным образом в Поволжье, Приуралье и Сибири[258].

Не дожидаясь завершения этой программы, Советское правительство переключило на выпуск боевых самолетов предприятия невоенных отраслей. Только во второй половине 1940 г. Наркомату авиационной промышленности из других отраслей промышленности было передано более 60 различных предприятий[259]. Мощности самолетостроения за 1940 — первая половина 1941 гг. выросли в 1,5 раза. Значительно расширился круг предприятий, связанных с авиазаводами через поставки[260].

Партия и правительство проявляли неустанную заботу о наиболее полном использовании возросших мощностей авиастроения. В январе 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «О работе Наркомата авиационной промышленности», направленное на скорейшую разработку новых образцов боевых самолетов и сокращение сроков перехода к их массовому производству. Во второй половине 1940 г. серийное производство всех старых истребителей было прекращено и авиазаводы переключились на освоение боевых самолетов новых образцов. В начале 1941 г. авиапромышленность перешла на работу по суточному графику с ежедневным отчетом перед ЦК ВКП(б) о выпуске самолетов и моторов по каждому заводу.

За первую половину 1941 г. было выпущено 6 тыс. самолетов всех типов[261], в том числе 2 тыс. истребителей новых марок, 490 бомбардировщиков и 250 штурмовиков[262]. Большинство новых самолетов по ряду показателей превосходили однотипные самолеты фашистской Германии.

В предвоенные годы значительно расширились производственные возможности танковых предприятий. В 1935—1937 гг. наша танковая промышленность выпускала в среднем в год более 3 тыс. танков[263]. Но тактико-технические характеристики этих танков к концу 30-х гг. перестали соответствовать требованиям приближавшейся войны. В основном это были легкие танки с недостаточно мощным вооружением и слабой броней. В августе 1938 г. состоялось совещание в ЦК партии, на котором был рассмотрен вопрос о состоянии и перспективах развития советского танкостроения. Было решено ускорить оснащение Красной Армии средними и тяжелыми однобашенными танками, которые имели повышенную броневую защиту, высокую маневренность, мощное вооружение и достаточно большой запас хода. Это совещание положило начало новому направлению в советском танкостроении.

Необходимо было в короткие сроки расширить мощности предприятий этой отрасли. С 1940 г. к производству танков кроме Кировского завода в Ленинграде и Харьковского завода подключаются Сталинградский и Челябинский тракторные заводы.

Отдельные узлы и комплектующие изделия для танков стали производиться на многих других предприятиях. В результате этих мер к лету 1941 г. мощности советского танкостроения в полтора раза превысили мощности танковой промышленности Германии. В 1940 г. было выпущено 246 танков КВ и 115 танков Т-34. За шесть месяцев 1941 г. советская[264].

Значительное развитие в предвоенные годы получила артиллерийская промышленность. Из всех важнейших отраслей военного производства накануне войны она была наиболее развитой. В 1940 г. было выпущено более 15 тыс. артиллерийских систем всех калибров и типов (полевых, противотанковых, танковых, зенитных и авиационных). Рост производства артиллерийских систем продолжался и в 1941 г. Это позволило с мая 1940 г. до начала Великой Отечественной войны более чем в 1,5 раза увеличить орудийный парк Советских Вооруженных Сил. Одновременно шел процесс качественного совершенствования артиллерийской техники. Ряд новых образцов артиллерийских систем по своим конструктивным и тактико-техническим данным превосходили лучшие зарубежные образцы. Опыт боев в районе реки Халхин-Гол и войны с белофиннами показал, что Красная Армия недостаточно вооружена минометами. В январе 1940 г. Политбюро ЦК партии приняло решение повысить оснащенность нашей армии минометами, особенно калибров 82 мм и 120 мм[265]. В результате принятых мер производство минометов в 1940 г. по сравнению с 1939 г. значительно увеличилось.

Продолжался рост производства стрелкового вооружения. За три с половиной года третьей пятилетки Красная Армия получила свыше 105 тыс. ручных, станковых и крупнокалиберных пулеметов, около 100 тыс. автоматов[266].

По числу пулеметов наша армия превосходила фашистскую, однако насыщенность армии автоматическим оружием была ниже[267].

В начале 1941 г. было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О мобилизационном плане по боеприпасам на второе полугодие 1941 г. и на 1942 г.» В соответствии с этим планом в производство внедрялись новые технологические процессы изготовления боеприпасов, создавались мобилизационные запасы необходимых материалов[268].

Росло производство стрелкового вооружения. В 1940 г. было выпущено около 2 млн. винтовок, пулеметов, пистолетов[269].

Многие отрасли военного производства встретили войну на довольно высокой ступени готовности. Это относится прежде всего к производству стрелкового оружия[270].

Ускоренными темпами развивалось советское кораблестроение. Его мощности за первые три года третьей пятилетки увеличились в 3 раза[271]. За счет построенных и спущенных на воду кораблей в 1938-1940 гг. советский флот пополнился боевым тоннажем в 2 с лишним[272].

Большое оборонное значение имело расширение топливно-энергетической базы советской экономики и расширение возможностей по обеспечению Красной Армии и Военно-Морского Флота горюче-смазочными материалами. В 1940 г. в СССР было произведено 3476 тыс. т автомобильного бензина, 889 тыс. т авиабензина, 1274 тыс. т лигроина, 629 тыс. т дизельного топлива, 5553 тыс. т керосина, 1459 тыс. т моторного топлива и 1470 тыс. т различных масел[273].

Особо важное значение имели крупные успехи, достигнутые в военно-технической области. Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы требовали продолжительного времени, подчас гораздо большего, чем время для организации производства военной техники. Упущенное в этой области грозило тяжелыми последствиями. Партия уделяла конструированию новой боевой техники исключительное внимание. Все основные военно-технические программы, разработанные в предвоенные годы, осуществлялись под непосредственным руководством и наблюдением Политбюро ЦК ВКП(б).

В Советском Союзе были разработаны прекрасные образцы боевой техники. Стрелковое вооружение Красной Армии в довоенные годы находилось на уровне, не уступавшем уровню вооружения зарубежных армий. Перед войной был разработан ряд новых образцов автоматического оружия, в том числе станковый пулемет системы Дегтярева, самозарядная винтовка Токарева, пистолет-пулемет Шпагина. В 1940—1941 гг. были созданы противотанковые ружья — эффективное средство борьбы с легкими и средними танками.

Многие артиллерийские системы, сконструированные перед войной, в ходе боев показали бесспорное превосходство над немецкой артиллерией. Накануне войны было создано грозное оружие — реактивный миномет залпового огня (знаменитая «Катюша»).

Конструкторские коллективы сумели создать лучшие в мире образцы танков — тяжелый танк КВ, выпущенный в 1939 г., и средний танк Т-34 (1940 г.), в течение всей войны остававшийся лучшей в мире боевой машиной этого типа.

Советские конструкторы и ученые добились выдающихся успехов в области авиастроения. В 1939 г. был создан истребитель Як-1, в 1940 г. истребители МиГ-3 и ЛаГГ-3. Высокие боевые характеристики имел сконструированный в 1938 г. штурмовик Ил-2. Советский пикирующий бомбардировщик Пе-2 превосходил по своим качествам немецкие бомбардировщики этого же класса.

Все это свидетельствовало о крупных достижениях в военно-технической области, непосредственно связанных с экономической готовностью страны к обороне.

Развитие военного производства имело первостепенное значение для строительства вооруженных сил. Оно позволило значительно увеличить численность и мощь армии. Если к 1 сентября 1939 г. в Красной Армии было 96 стрелковых и 1 мотострелковая дивизия, то к началу Великой Отечественной войны имелось уже 198 стрелковых дивизий (в том[274]. Общая численность Советских Вооруженных Сил была увеличена в 2,8 раза[275]. Все эти дополнительные контингенты войск в основном были оснащены необходимыми материальными средствами.

Проведение крупных мероприятий по развитию военного производства и росту технической оснащенности Красной Армии при одновременном увеличении численности ее личного состава потребовало больших средств. Значительно выросли расходы на оборону. Во второй пятилетке удельный вес этих расходов составлял 12,7% от общих расходов государственного бюджета, а за три года третьей пятилетки — 26,4%. В абсолютном выражении расходы на оборону выросли с 17,5 млрд. руб. в 1937 г. до 56,8 млрд. руб. в 1940 г. (в существовавшем масштабе цен). В 1941 г. на финансирование Наркоматов обороны и Военно-Морского Флота было ассигновано 83,0 млрд. руб., что составило 43,4% от общего объема запланированных бюджетных расходов[276].

О степени военно-экономической мобилизации, достигнутой накануне войны, говорят следующие показатели. В 1940 г. на военные нужды было использовано 15% национального дохода, 26% промышленной продукции, 9% сельскохозяйственной продукции, 16% всех транспортных перевозок[277]. Таким образом, государство выделяло огромные материальные и финансовые средства на дело обороны страны.

Для укрепления военно-экономической мощи СССР важную роль сыграла состоявшаяся в феврале 1941 г. XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б). Конференция подвела итоги первых трех лет третьей пятилетки, а также одобрила план развития народного хозяйства на 1941 г. Значительное место в работе конференции заняли вопросы повышения готовности народного хозяйства к войне. В резолюции «О задачах партийных организаций в области промышленности и транспорта» отмечалось, что «особенно увеличился выпуск сталей специальных марок и качественного проката, идущих на нужды квалифицированного машиностроения и оборонной промышленности». Темпы роста продукции оборонных промышленных наркоматов в 1940 г. были значительно выше темпов роста продукции всей промышленности. «В результате успехов освоения новой техники и роста оборонной промышленности значительно повысилась техническая оснащенность Красной Армии и Военно-Морского Флота новейшими видами и типами современного вооружения»[278].

Решения конференции были направлены на дальнейшее увеличение темпов непосредственной экономической подготовки к войне. В предвоенные годы был осуществлен ряд крупных мероприятий в области: воспроизводства квалифицированной рабочей силы и укрепления трудовой дисциплины. Президиум Верховного Совета СССР 26 июня 1940 г. принял указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на

Одновременно с мероприятиями по развитию оборонной промышленности в мирных условиях осуществлялись важные шаги, направленные на то, чтобы быстрее и эффективнее в случае необходимости перевести хозяйство страны на рельсы военного времени. Коммунистическая партия и Советское правительство приняли ряд мер по дальнейшему увеличению государственных резервов и мобилизационных запасов. Создавались резервы производственных мощностей, запасы стратегического сырья, материалов, топлива и продовольствия. В августе 1940 г. было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О плане накопления госрезервов и мобзапасов на 1940 г.», а в июне следующего года — на 1941 г. Мобилизационные запасы создавались с целью обеспечения армии в начале войны, когда экономика должна была переходить на военные рельсы. Материальные резервы предназначались для обеспечения быстрого наращивания военного производства. Первоочередное внимание уделялось увеличению черных и цветных металлов, каучука, горючего. В стране запасалось также продовольствие, сырье для легкой и пищевой промышленности. В частности, с января 1939 г. по январь 1941 г. были увеличены резервы и мобилизационные запасы чугуна в 5 раз, проката — в 2 раза, меди — более чем в 2 раза, цинка — в 2,2 раза, свинца — 1,6 раза. Резервные фонды фуража и продовольствия были доведены до четырех — шестимесячной потребности Вооруженных Сил на случай войны[279]. За полтора года, предшествовавших началу Великой Отечественной войны, общая стоимость государственных материальных резервов выросла почти вдвое — с 4 млрд. до 7,6 млрд. руб.

Особенно важную роль играли мобилизационные запасы на предприятиях оборонной промышленности. Как отмечает бывший нарком вооружения Б. Ванников, заложенные до войны в мобилизационный запас станки, инструмент, технологическое оборудование, как и заготовки, поковки, заделы по главным деталям в виде незавершенного производства и другие материалы обеспечения, с первых же дней войны дали возможность в предельно короткие сроки увеличить производство вооружения на действующих заводах и наладить его изготовление на перебазированных предприятиях, а также на предприятиях, ранее изготовлявших мирную продукцию[280]. На многих гражданских предприятиях до войны были созданы резервные мощности, пригодные для выпуска военной продукции. Для облегчения военной конверсии на ряде этих предприятий имелись так называемые специальные производства

Многие гражданские предприятия, строившиеся в предвоенные годы, были спроектированы с учетом того, чтобы при необходимости перейти на выпуск военной продукции.

Работа по обеспечению готовности экономики к войне включала заблаговременную разработку планов по переводу хозяйства на военные рельсы. Эти планы определяли порядок изменения номенклатуры продукции, выпускаемой предприятиями, переход на новую систему кооперирования и материально-технического снабжения. Опыт народнохозяйственного планирования, накопленный в оперативном руководстве социалистическим хозяйством, сыграл важную роль в разработке в кратчайшие сроки мобилизационных и военно-хозяйственных планов после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз.

Таким образом, была проделана огромная работа по обеспечению готовности народного хозяйства СССР к обороне страны.

Однако по ряду направлений степень готовности экономики к войне оказалась недостаточной. Не было своевременно развернуто в необходимом количестве производство отдельных видов боевой техники (артиллерийских боеприпасов, противотанковых и зенитных орудий, некоторых видов автоматического стрелкового оружия). Не производилось, в достаточном количестве средств механизированной тяги для артиллерийских систем. Недостаточно быстрыми темпами осуществлялся переход к серийному производству новых образцов военной техники. Оборонная промышленность не смогла полностью переоснастить до начала войны новой техникой авиацию и бронетанковые войска[281]. В 1939 и 1940 гг. по выпуску новых танков и самолетов Советский Союз уступал гитлеровской Германии, хотя по общей мощности авиационных и танковых заводов преимущество было на стороне Советского Союза[282].

Неполностью соответствовали требованиям надвигавшейся войны мобилизационные запасы и государственные резервы ряда материальных средств. Недостаточными оказались, в частности, запасы черных и цветных металлов, нефтепродуктов[283]. В целом завершение важнейших планов экономической мобилизации было рассчитано на более продолжительные сроки по сравнению с теми, которые предоставила Советской стране сложившаяся обстановка.

История отпустила Советскому государству слишком мало времени для решения крупнейших военно-экономических задач.

Как известно, гитлеровская Германия задолго до войны провела мобилизацию экономики, начала всемерное развитие производства средств вооруженной борьбы еще до начала военных действий. С 1933 по 1938 г. военные расходы Германии выросли почти в 10 раз. Удельный вес этих расходов в национальном доходе увеличился с 5,5 до 23,5%[284]. Лихорадочная экономическая подготовка к войне, начавшаяся сразу же после установления фашистского режима, была еще[285].

Несмотря на исключительно высокие темпы развития социалистической экономики, Советской стране не удалось перед войной превзойти гитлеровскую Германию по уровню производства ряда важнейших базовых отраслей экономики. В 1940 г. Германия выплавляла почти в 2 раза больше черных металлов, чем СССР. Советский Союз значительно уступал Германии в добыче угля, выплавке алюминия, свинца, цинка, магния[286]. Кроме того, фашистская Германия получила возможность усилить свой экономический потенциал за счет использования производственных мощностей оккупированных стран. К моменту нападения на СССР фашистской Германии ее промышленность, включая промышленность завоеванных ею стран, в 1,5—2 раза превышала советскую промышленную базу[287].

В годы, непосредственно предшествовавшие войне, несколько замедлились темпы роста выплавки стали, добычи нефти, производства электроэнергии, металлорежущих станков. По выпуску всех этих видов продукции абсолютный прирост за 1938—1940 гг. был ниже, чем за 1936—1938 гг. В отдельные годы наблюдалось снижение производства стали, чугуна, цемента, металлорежущих станков, паровозов, автомобилей (в том числе грузовых), тракторов[288].

Это произошло прежде всего потому, что угроза надвигавшейся войны вынудила Советский Союз значительную часть материальных и финансовых средств, а также ресурсов рабочей силы, предназначенных для развития базовых отраслей промышленного производства, перераспределить в пользу военного производства.

Коммунистическая партия и Советское правительство повели страну по единственно возможному в тех условиях пути. Были приняты все меры, чтобы выиграть время, лучше подготовиться к отражению агрессии. Шел процесс дальнейшего развития экономического потенциала страны с одновременным принятием мер по усилению готовности экономики к войне.

В годы третьей пятилетки долголетняя и многоплановая работа по укреплению военно-экономического потенциала была успешно продолжена. Был создан мощный военно-экономический потенциал, опираясь на который Советский Союз в годы Великой Отечественной войны одержал над гитлеровской Германией военную и экономическую победу.

Немало было сделано и для обеспечения непосредственной экономической готовности к отражению агрессии. Был осуществлен целый ряд важнейших мероприятий, позволивших быстро мобилизовать военно-экономические возможности страны. Среди них следует выделить: значительное ускорение темпов развития военного производства; перевод на выпуск оборонной продукции многих предприятий гражданского сектора экономики; широкая подготовка к перестройке всего народного

Осуществление этих мероприятий в исключительно сложных условиях потребовало огромного экономического напряжения. Советский народ не жалел своих сил, мужественно преодолевал трудности, показывал образцы трудового героизма в борьбе за создание материальных основ обороноспособности социалистической Родины. Проведенная накануне войны работа по укреплению военно-экономической мощи страны сыграла исключительно важную роль в достижении победы над гитлеровской Германией и милитаристской Японией.

4. Социалистическое сельское хозяйство в предвоенные годы

Сельское хозяйство страны вступило в третью пятилетку, завершив социалистическое переустройство. На 1 июля 1937 г. уровень коллективизации достиг 93% по числу крестьянских хозяйств и 99,1% по посевной площади. XVIII съезд партии (март 1939 г.) в своих резолюциях констатировал, что в стране «решена труднейшая задача социалистической революции: завершена коллективизация сельского хозяйства, колхозный строй окончательно окреп»[289].

На долю социалистического сектора — колхозов и совхозов, включая подсобное хозяйство колхозников, рабочих и служащих, — в 1937 г. приходилось 98,5% валовой сельскохозяйственной продукции. Преобладающей формой социалистических предприятий в сельском хозяйстве являлись колхозы. В 1937 г. они охватывали 86% всей посевной площади страны и производили подавляющую часть валовой и товарной продукции сельского хозяйства. Примерно 10% сельскохозяйственной продукции приходилось на совхозы. Частный сектор практически утратил всякую роль в сельскохозяйственном производстве. Вне колхозов в 1937 г, оставалось 7% крестьянских хозяйств, их доля в производстве валовой продукции сельского хозяйства равнялась всего 1,5%. В предвоенные годы эта доля еще более сократилась. На 1 июля 1940 г. уровень коллективизации (без учета новых районов) поднялся до 96,9% по числу крестьянских хозяйств и 99,9% по посевной площади.

С утверждением социалистических производственных отношений произошли глубокие качественные изменения в классовой структуре советской деревни. Основную массу сельского населения — 66,9% (по переписи 1939 г.) — составляло колхозное крестьянство, новый класс, сформировавшийся в процессе коллективизации. Колхозное крестьянство — класс социалистического общества, однотипный по социально-экономическому положению с рабочим классом. Более ¼ сельского населения составляли рабочие и служащие совхозов и МТС.

После завершения социалистического переустройства сельского хозяйства основной задачей стало упрочение и совершенствование колхозно-совхозного строя, использование его широких возможностей для дальнейшего подъема сельскохозяйственного производства. В связи с[290].

На упрочение и совершенствование колхозного строя, использование его возможностей для подъема сельскохозяйственного производства были направлены постановления партии и правительства 1938—1940 гг. Эти постановления наметили ряд важных мероприятий по организационно-хозяйственному укреплению колхозов: упорядочение колхозного землепользования, изменение порядка планирования посевных площадей, переход к новой системе заготовок, введение дополнительной оплаты труда за повышение урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности животноводства.

В связи с нарастанием угрозы военного нападения реализация программы дальнейшего развития социалистического сельского хозяйства, намеченная XVIII съездом и последующими решениями партии и правительства, встретилась с серьезными трудностями. Часть материальных и финансовых ресурсов, предназначенных для сельского хозяйства, была переключена на нужды обороны, что привело к сокращению производства сельскохозяйственных машин, минеральных удобрений. Осуществлялись и другие меры по повышению обороноспособности страны, отразившиеся на состоянии сельского хозяйства: увеличение продовольственно-сырьевых резервов; отвлечение людских ресурсов, особенно механизаторских кадров, в связи с возросшей мобилизацией в армию; ускоренное расширение сельскохозяйственного производства в восточных районах страны и т.п.

Однако несмотря на эти трудности социалистическое сельское хозяйство добилось заметных успехов, которые позволили ему в годы войны внести свой вклад в обеспечение победы советского народа над фашизмом.

В годы третьей пятилетки (по сравнению со второй пятилеткой) были существенно увеличены капиталовложения в сельское хозяйство. В 1938—1941 гг. (первое полугодие) в среднем за год общий объем капитальных вложений в сельское хозяйство составил 6 млрд. руб. (в годы второй пятилетки — 4,4 млрд.). Уровень капиталовложений в расчете на единицу земельной площади также превышал показатели предыдущего периода развития. На 1 га посева приходилось капиталовложений (в среднем за год, в руб.): в 1918—1928 гг. — 0,11, в годы первой пятилетки — 1,90, второй пятилетки — 3,22, за три с половиной года третьей пятилетки — 3,82[291].

Была расширена и качественно улучшена материально-техническая база сельского хозяйства. Производственные основные фонды сельского хозяйства, составившие в конце 1937 г. 9 млрд. руб., выросли к концу 1940 г. до 12 млрд. руб. Важнейшей частью этих фондов являлась крупная машинная техника, позволившая повысить энерговооруженность сельского хозяйства. В 1928 г. все энергетические мощности сельского хозяйства равнялись 21,3 млн. л. с., в 1940 г. — 47,5 млн. л. с., т.е. увеличились в 2,2 раза. Энерговооруженность труда в колхозах, МТС и совхозах в 1940 г. была выше по сравнению с крестьянскими хозяйствами 1913—1917 гг. в расчете на одного работника в 3 раза, в расчете на 100 га посевной площади — в 1,6 раза[292]. Изменилась структура энергетических мощностей. В 1928 г. в составе энергетических мощностей сельского хозяйства 94,8% приходилось на рабочий скот и 5,2% — на механические двигатели, в конце 1940 г. механические двигатели составляли уже 77,7%.

По уровню энерговооруженности труда совхозы опережали колхозы. На 100 га посевной площади в совхозах в 1940 г. приходилось 45,7 л. с. энергетических мощностей, а в колхозах (учитывая технику МТС) — 30,5 л. с. В совхозах была лучше и структура энергетических мощностей: механические двигатели здесь составляли 93,1%, в колхозах и МТС — 77,9%[293]. Однако если взять соотношение механической и живой тяговой силы в полевых работах в колхозах, то оно в 1940 г. равнялось соответственно 53 и 47%[294]. Рабочий скот играл еще большую роль в колхозном производстве, особенно в транспортных работах, обслуживании тракторов и комбайнов МТС и т.п.

В годы третьей пятилетки в связи с необходимостью мероприятий по повышению обороноспособности страны темпы технического перевооружения сельского хозяйства замедлились. Почти в 2 раза сократилось среднегодовое производство тракторов по сравнению со второй пятилеткой. Уменьшился выпуск сельскохозяйственных машин, приспособленных к тракторной тяге. В 1937 г. было произведено 96,4 тыс. тракторных плугов, в 1940 г. — 38,4 тыс., тракторных культиваторов — соответственно 68,1 и 32,3 тыс., тракторных сеялок — 62,9 и 21,4 тыс., зерновых комбайнов — 43,9 и 12,8 тыс.[295]

Но техническое оснащение превышало уровень второй пятилетки. К началу 1941 г. сельскохозяйственное производство располагало 684 тыс. тракторов (в 15-сильном исчислении) вместо 561 тыс. в 1937 г., 182 тыс. зерноуборочных комбайнов, 228 тыс. грузовых автомобилей. Сельское хозяйство оснащалось более совершенными типами машин. За три с половиной года пятилетки было сконструировано и освоено свыше 70 новых типов сельскохозяйственных машин[296]. В составе тракторного парка увеличился удельный вес гусеничных тракторов, отличавшихся большей мощностью, а также тракторов с дизельным двигателем. К началу 1941 г. на долю гусеничных тракторов приходилось 41,7% всех мощностей тракторного парка, в 1937 г. — 32,1%. Удельный вес дизельных

Происходили прогрессивные изменения и в составе парка сельскохозяйственных машин. Увеличилось количество прицепного тракторного инвентаря и сократилось количество конного инвентаря. Тракторный инвентарь стал пополняться более производительными четырех- и пятикорпусными плугами, а также специализированными машинами для возделывания технических культур. Повысилась обеспеченность тракторов прицепным инвентарем, хотя разрыв между ними полностью не был преодолен. В 1940 г. на 100 тракторов в МТС приходилось 96 тракторных плугов (в 1935 г. — 84), 60 тракторных зерновых сеялок (в 1935 г. — 26), 35 зерновых комбайнов (в 1935 г. — 11). Вследствие недостатка тракторного инвентаря значительную роль в те годы продолжали играть машины конной тяги, особенно в колхозах. К концу 1940 г. в сельском хозяйстве СССР насчитывалось 4,5 млн. конных плугов, 592 тыс. конных сеялок и 746 тыс. конных жаток[297]. ЦК ВКП(б) и СНК СССР, учитывая недостаток уборочного тракторного инвентаря, в постановлении от 1 августа 1940 г. «Об уборке и заготовке сельскохозяйственных продуктов» признали необходимым расширить производство простых уборочных машин (конной тяги), все вновь выпускаемые машины передавать исключительно МТС[298].

В техническом перевооружении колхозного производства решающая роль принадлежала МТС. Число МТС возросло с 5818 в 1937 г. до 7069 в 1940 г., они обслуживали соответственно 78,3 и 85% колхозов. Объем работ МТС в колхозах в годы третьей пятилетки постоянно возрастал. В 1938 г. он составлял (в га условной пахоты, без молотьбы) 206,2 млн., в 1939 г. — 211,5 и в 1940 г. — 217,1 млн. га[299]. Тракторами МТС производилось свыше ¾ пахотных работ в колхозах и убиралось комбайнами около ½ посевной площади зерновых культур. Следующие данные показывают рост сети машинно-тракторных станций в годы третьей пятилетки[300]:

1938 г.

1939 г.

1940 г.

Число МТС (на конец года)

6358

6501

7069

Вновь организованные МТС

540

143

568

Посевная площадь обслуживаемых колхозов

млн. га

109,4

107,9

117,7*

% к общей посевной площади всех колхозов

93,3

94,0

94,1

На 1 МТС приходилось

колхозов (на конец года)

31

нет свед.

29

посевной площади, тыс. га

17,2

16,6

15,6

* Посевная площадь всех колхозов

Число МТС за три предвоенных года увеличилось на 1251 (при плане на пятилетку — 1500). МТС охватили своим обслуживанием почти всю посевную площадь колхозов. В расчете на одну МТС несколько уменьшились среднее число колхозов и размер посевной площади, что способствовало улучшению технико-производственного обслуживания колхозов.

Важной составной частью процесса создания материально-технической базы социализма в сельском хозяйстве была продолжавшаяся электрификация. В целом потребление электроэнергии деревней в 1940 г. по сравнению с 1932 г. увеличилось более чем в 6 раз. Возрастала доля электроэнергии, получаемой колхозами и совхозами от государственных электростанций. Большая же часть электроэнергии (56% в 1940 г.) поступала от сельских электростанций. Электроэнергия использовалась главным образом для освещения совхозов, МТС, домов колхозников. Уровень электрификации сельского хозяйства характеризуют следующие данные[301]:

1937 г.

1940 г.

Число электрифицированных колхозов,

8000

10 000

%

3,3

4,2

Число электрифицированных МТС

1750

2500

%

30,1

35,3

Число электрифицированных совхозов

413*

нет данных

* 1936 г.

Приведенные данные показывают, что электрификация деревни росла быстрыми темпами, но ее уровень еще был невысок.

Возросшая оснащенность сельского хозяйства крупной машинной техникой позволила повысить уровень механизации основных полевых работ, хотя поставленная третьим пятилетним планом задача завершения комплексной механизации в земледелии не была решена полностью, Наиболее механизированными были пахота, сев и уборка зерновых культур. Механизацию этих основных полевых работ в сельском хозяйстве иллюстрируют следующие данные (в % к общему объему данной работы)[302]:

1932 г.

1940 г.

Пахота под яровые культуры

конными плугами

81

38

тракторными плугами

19

62

Сев яровых зерновых культур

ручной

52

8

конными сеялками

28

36

тракторными сеялками

20

56

Уборка зерновых культур

косами и серпами

35

20

конными жатками

55

34

тракторными и самоходными машинами

10

46

в том числе комбайнами

4

42

Высокой степени достигла механизация сева хлопчатника и сахарной свеклы (в колхозах в 1940 г. соответственно 81 и 93%). Общий же уровень механизации возделывания этих культур был ниже, чем зерновых, ибо трудоемкие работы по уходу за посевами и уборка, особенно в хлопководстве, были механизированы недостаточно. Еще менее применялась механизация при возделывании льна-долгунца (в колхозах в 1940 г. сев на 6%, уборка — на 14%), картофеля (посадка — на 4%, уборка — на 2%), а также овощных и кормовых культур. В начальной стадии находилась механизация производственных процессов в животноводстве.

Техническое перевооружение сельского хозяйства, рост уровня механизации основных работ в земледелии повысили производительность труда, позволили сократить число занятых в этой отрасли и высвободить трудовые ресурсы для других сфер народного хозяйства. В 1938—1941 гг. колхозы давали социалистической промышленности в порядке организованного набора 1,5—2 млн. молодых рабочих ежегодно[303].

Вместе с техническим переоснащением в сельском хозяйстве в предвоенные годы проводились мероприятия по внедрению передовой агротехники, повышению культуры земледелия. Увеличивалась обеспеченность посевов зерновых культур зябью и парами. Расширялись площади, засеянные сортовыми семенами. В 1940 г. в колхозах и совхозах 84% посевных площадей зерновых культур было засеяно сортовыми семенами, в 1932 г. — 28%[304]. Поставка минеральных удобрений сельскому хозяйству в 1940 г. составила 3159 тыс. т (в пересчете на условные единицы) против 923 тыс. т в 1932 г. и 188 тыс. т в 1913 г. По сравнению с 1937 г. (3133 тыс. т) она не увеличилась, ибо производство минеральных удобрений в годы третьей пятилетки стало сокращаться: 1938 г. — 3413 тыс. т, 1939 г. — 3562 тыс., 1940 г. —3238 тыс. т[305]. Ускорилось введение севооборотов в колхозах. В 1940 г. травопольные, севообороты были введены в 21,6 тыс. колхозов, за три предшествовавших года — в 17 тыс. колхозов[306].

Создание материально-технической базы социалистического сельского хозяйства было неразрывно связано с обеспечением этой отрасли соответствующими кадрами. В предвоенные годы в широких масштабах проводилась подготовка механизаторских кадров. По сравнению с первой и второй пятилетками была значительно расширена сеть специальных школ механизаторов, в которых обучение осуществлялось за счет государства. В 1940—1941 гг. в таких школах подготавливалась уже половина механизаторских кадров.

В МТС, колхозах и совхозах на 1 июля 1940 г. трудились 1401 тыс. механизаторов, в том числе трактористов, бригадиров тракторных бригад и их помощников — 1065 тыс., комбайнеров — 172 тыс., шоферов — 164 тыс. Основная часть механизаторов находилась в МТС — 1188 тыс.[307].

Большим достижением этих лет было создание женских механизаторских кадров. Движение за овладение трактором и комбайном женщинами, начатое по призыву П. Н. Ангелиной в начале 1938 г., пополнило армию механизаторских кадров более чем 100 тыс. женщин-механизаторов.

Наряду с механизаторскими кадрами для социалистического сельского хозяйства в предвоенные годы был подготовлен большой отряд квалифицированных кадров специалистов (агрономов, зоотехников, ветеринарных врачей). В 1940/1941 г. сельскохозяйственные высшие и средние специальные учебные заведения выпустили 31,8 тыс. специалистов, что было выше среднегодового выпуска во второй пятилетке (27,2 тыс. специалистов). Тем не менее во всех звеньях сельского хозяйства — как в производстве, так и в управлении и обслуживании — продолжала ощущаться нехватка специалистов с высшим и средним специальным образованием. Значительная часть выпускаемых специалистов направлялась в органы управления и организации, обслуживающие сельское хозяйство, в расширявшуюся сеть сельскохозяйственных научно-исследовательских учреждений и учебных заведений. В 1940 г. Наркомзем СССР произвел перераспределение специалистов сельского хозяйства. Из органов управления было послано на работу в деревню свыше 13 тыс. специалистов[308]. К началу 1941 г. общая численность специалистов сельского хозяйства с высшим и средним специальным образованием составляла 163 тыс. человек. Из них в МТС, колхозах, совхозах и других государственных хозяйствах насчитывалось 35 тыс. специалистов, или 22%[309].

В сети специальных курсов и школ осуществлялась подготовка и переподготовка руководителей и организаторов сельскохозяйственного производства (председателей колхозов, директоров МТС и совхозов, заведующих отделениями и фермами, бригадиров), кадров массовых профессий (полеводов, животноводов, овощеводов, виноградарей и т.п.).

Расширение и качественное улучшение материально-технической базы, повышение культуры земледелия, обеспечение сельского хозяйства квалифицированными кадрами способствовали упрочению и совершенствованию социалистических производственных отношений в этой важнейшей народнохозяйственной отрасли, дальнейшему росту сельскохозяйственного производства.

*

В предвоенные годы происходило организационно-хозяйственное укрепление колхозов, развивались внутриколхозные производственные отношения. Сложный и многоплановый процесс организационно-хозяйственного укрепления шел по линии укрупнения колхозов и усиления в них концентрации производства; расширения и упрочения кооперативно-колхозной

Укрупнение колхозов привело к сокращению их общего числа в рассматриваемые годы. На конец 1937 г. в СССР насчитывалось 243,5 тыс. колхозов (в том числе сельскохозяйственных артелей — 242,5 тыс.), на конец 1940 г. — 236,9 тыс. (сельскохозяйственных артелей — 235,5 тыс.) Вследствие укрупнения, а также усиления концентрации производства средний размер колхоза увеличился с 1937 г. по 1940 г. по числу дворов — с 76 до 81, площади пашни — с 591 до 614 га, площади общественных посевов — с 476 до 492 га. В расчете на один колхоз возросло поголовье общественного скота.

Расширялась и упрочивалась кооперативно-колхозная собственность, в ее составе происходили глубокие качественные изменения. Неделимые фонды, игравшие важнейшую роль в развитии и умножении колхозной собственности, выросли с 12,3 млрд. руб. на конец 1937 г. до 27,7 млрд. руб. на конец 1940 г., или более чем вдвое. В среднем на один колхоз эти фонды составляли соответственно 47 тыс. и 118 тыс. руб., т.е. увеличились в 2,5 раза[310]. Удельный вес неделимых фондов в структуре колхозной собственности достиг 92,3%, тогда как доля паевых взносов членов колхозов равнялась 7,7%[311]. Весь прирост неделимых фондов был получен практически за счет социалистических накоплений в колхозах. В отличие от периода коллективизации, когда неделимые фонды формировались прежде всего за счет обобществления крестьянского имущества, после завершения социалистического переустройства деревни главным источником роста этих фондов стал коллективный труд колхозников. В Примерном уставе сельскохозяйственной артели 1935 г. нормы отчислений в неделимые фонды определялись в 10—20% от денежных доходов колхоза. Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 4 декабря 1938 г. нижний предел этих норм был несколько повышен (с 10 до 12%), а сами нормы дифференцированы в зависимости от производственного направления колхозов: в зерновых районах — 12—15%, в районах технических культур и животноводческих — 15—20% от денежных доходов артели[312]. Большинство колхозов выполняло эти нормы отчислений в неделимые фонды. В 1938 г. в зерновых районах 78,1% колхозов отчисляли в неделимый фонд 12—15% денежных доходов, в 1939 г. — 82%, в районах технических культур с отчислением 15—20% было соответственно 75,8 и 81,6% колхозов[313]. В 1939—1940 гг. партия и правительство приняли ряд мер по упорядочению колхозных финансов и пополнению неделимых фондов за счет недовнесенных средств. Вследствие этого размер отчислений в неделимые фонды по колхозам страны в 1940 г. по сравнению с 1937 г. значительно увеличился — с 1,8 млрд. руб. до 3,3 млрд. руб.[314].

Рост неделимых фондов служил важнейшим обобщающим показателем развития общественного хозяйства колхозов, эффективности проведенных партией и правительством мер по упрочению колхозного строя.

В практике колхозного строительства одной из наиболее сложных проблем является правильное соотношение общественного хозяйства колхозов и личного подсобного хозяйства колхозников. В начале третьей пятилетки наметилась тенденция к увеличению личного подсобного хозяйства колхозников в ущерб развитию общественного хозяйства колхозов. В нарушение устава сельскохозяйственной артели расширялись приусадебные участки колхозников, кое-где практиковалась сдача этих участков в аренду. Часть колхозников уклонялась от работы в общественном хозяйстве. В 1938 г. насчитывалось 6,5% трудоспособных колхозников, не выработавших ни одного трудодня, и 16%, выработавших менее 50 трудодней. Это приводило нередко к искусственной нехватке рабочей силы в колхозах при фактическом ее избытке во многих районах.

Майский (1939 г.) Пленум ЦК ВКП(б) осудил нарушения устава сельскохозяйственной артели, наметил мероприятия по упорядочению колхозного землепользования и укреплению трудовой дисциплины в колхозах. Одобренное Пленумом постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания»[315] подтверждало неприкосновенность общественных земель колхозов, признавало недопустимым уменьшение их размеров без особого разрешения правительства. Увеличение приусадебных участков сверх уставных норм, а тем более сдача в аренду запрещались. Местным партийным и советским органам предлагалось произвести обмер приусадебных участков и выявленные излишки присоединить к общественным землям колхозов. В целях упорядочения колхозного землепользования предлагалось также четко разграничить общественный и приусадебный земельные фонды; в БССР, УССР, Смоленской, Калининской и Ленинградской областях РСФСР сселить колхозников с хуторов, расположенных на общественных полях колхозов, в деревни.

К октябрю 1939 г. обмер земель был произведен в 97,8% колхозов и у 99,5% единоличников. Он показал наличие земельных излишков у 45,7% колхозных дворов. Общая площадь излишних земель, выявленных у колхозников, единоличников и др., составила 2,5 млн. га. Из них 1,8 млн. га были переданы в общественный земельный фонд колхозов, 0,7 млн. га — в приусадебный земельный фонд для наделения вновь образующихся колхозных дворов, главным образом из числа переселенцев. В 1939—1940 гг. широкий размах приняло сселение колхозников с хуторов в деревни. Наличие хуторских усадеб уменьшало размеры и ухудшало конфигурацию колхозных полей, снижало участие колхозников в общественном труде. Всего на хуторах и в мелких поселках (до 10 дворов) насчитывалось 801,5 тыс. колхозных дворов,[316]. Хуторским дворам выделялись кредиты, лесоматериалы для устройства на новом местожительстве, колхозники наделялись приусадебными участками по уставным нормам. Сселение колхозников с хуторов в деревни являлось важным фактором повышения эффективности колхозного производства: укрупнялись массивы общественных земель, расширялись возможности для участия колхозников в коллективном труде.

В целях укрепления трудовой дисциплины в колхозах постановлением партии и правительства от 27 мая 1939 г. был установлен для каждого трудоспособного колхозника обязательный минимум трудодней в году: 100 трудодней в хлопковых районах и 60—80 трудодней в зерновых и животноводческих районах в зависимости от зоны страны. Колхозам предоставлялось право исключать колхозников, не вырабатывавших установленного минимума трудодней[317]. Эти меры способствовали повышению производственной активности колхозников. Число колхозников, не выработавших ни одного трудодня, сократилось с 10,4% в 1937 г. до 1,3% в 1940 г.; число колхозников с годовой выработкой свыше 300 трудодней увеличилось соответственно с 19,8% до 29,8%. Среднегодовая выработка трудодней на одного трудоспособного колхозника за это время возросла со 194 до 254 трудодней[318].

В соответствии с указанным постановлением происходило региональное перераспределение трудовых ресурсов колхозов путем переселения колхозников из малоземельных районов в многоземельные восточные районы, где ощущался недостаток рабочей силы. Региональное перераспределение колхозных трудовых ресурсов содействовало их лучшему использованию и сыграло важную роль в ускорении процесса сельскохозяйственного освоения восточных районов.

В итоге проведенных мероприятий по упорядочению колхозного землепользования и укреплению трудовой дисциплины в колхозах соотношение труда колхозников в общественном и личном хозяйстве стало изменяться в пользу общественного.

Укрепление и развитие общественного хозяйства колхозов были неразрывно связаны с повышением материальной заинтересованности колхозников в коллективном труде. В предвоенные годы продолжались поиски новых форм и средств, стимулировавших рост производительности колхозного труда. К этому времени выявилась недостаточная эффективность применяемых в колхозах форм оплаты труда, которые учитывали лишь затраты труда, но не принимали во внимание его конечных результатов: урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности животноводства, количества произведенной продукции. Эти формы сохраняли элементы уравниловки в оплате труда. Отдельные передовые колхозы стали переходить к материальному поощрению колхозников за лучшие результаты труда.

На основе обобщения передового опыта партия и правительство в ряде постановлений 1938—1939 гг.[319] рекомендовали колхозам применять разнообразные формы дополнительной оплаты труда колхозников в зависимости от отрасли колхозного производства. Для колхозников, занятых выращиванием технических культур и овощей, а также в, животноводстве, предлагалось ввести денежное премирование, использовав для этого часть премий-надбавок за перевыполнение планов контрактации (по техническим культурам) или за реализацию продукции в. порядке госзакупок (в животноводстве), часть стоимости сверхплановой продукции по государственной заготовительной цене (в овощеводстве). При выращивании проса, а в восточных районах озимой пшеницы предлагалось осуществлять натуральное премирование, если урожайность этих культур превышала 10 ц с га, путем распределения среди колхозников части сверхпланового валового сбора. В картофелеводстве рекомендовалось дополнительно начислять трудодни колхозникам за каждую тонну картофеля, полученного с гектара сверх плана. В постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 20 апреля 1940 г. о дальнейшем подъеме зернового хозяйства в восточных районах[320] колхозам этих районов было рекомендовано производить дополнительное начисление трудодней звеньям и бригадам за повышение урожайности зерновых культур (по два — три трудодня за каждый сверхплановый центнер). В 1940 г. дополнительная оплата труда членов полеводческих бригад за хорошую работу осуществлялась в 18% колхозов, животноводческих бригад — в 4—5% колхозов[321].

Множественность форм и методов начисления дополнительной оплаты труда, применение ее лишь в отдельных отраслях колхозного производства снижали эффективность этого вида материального поощрения колхозников. ЦК ВКП(б) и СНК СССР в постановлении от 31 декабря 1940 г. «О дополнительной оплате труда колхозников за повышение урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности животноводства по Украинской ССР»[322] рекомендовали украинским колхозам новый порядок дополнительной оплаты труда колхозников. Дополнительную оплату труда предлагалось ввести во всех отраслях колхозного производства за перевыполнение плановых заданий по урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности скота. Выдавать ее натурой (зерном, овощами, сеном, молоком, мясом) или деньгами (при выращивании технических культур). Фонд дополнительной оплаты предлагалось создавать по единому для всех отраслей колхозного производства принципу — путем отчисления определенной части продукции, полученной сверх плана звеном или бригадой, дифференцировав нормы отчислений по отраслям. Распределение дополнительной оплаты должно было осуществляться пропорционально количеству трудодней, выработанных членами звена или бригады. Устанавливались размеры дополнительной

Новый порядок дополнительной оплаты труда колхозников учитывал весь положительный опыт предвоенных лет в этой области и для того времени являлся наиболее совершенным. Этот порядок вызвал большой интерес колхозов различных районов страны, и был распространен на другие республики, края и области[323]. В первом полугодии 1941 г. новый порядок дополнительной оплаты труда колхозников был введен во многих передовых колхозах.

В упрочении колхозного строя важную роль играли экономические отношения между государством и колхозами. Одной из основных форм этих отношений являлись государственные заготовки колхозной продукции. В годы второй пятилетки заготовки осуществлялись в порядке обязательных поставок, имевших силу налога, контрактации (технические культуры, овощи, сено), государственных закупок и натуроплаты за работы МТС. Обязательные поставки продуктов полеводства исчислялись по величине плановых посевных площадей, продуктов животноводства — по поголовью общественного скота. Практика колхозного строительства к началу третьей пятилетки показала, что эти принципы исчисления норм обязательных поставок не создают у колхозов достаточной материальной заинтересованности в развитии общественного хозяйства. Колхозы стремились занижать планы посевов сельскохозяйственных культур, ограничивать рост поголовья общественного скота. Передовые колхозы оказывались в невыгодном положении по сравнению с отстававшими в развитии общественного производства, на них зачастую перекладывались поставки, не выполненные экономически слабыми хозяйствами.

В годы третьей пятилетки партия и правительство существенно изменили принципы исчисления норм обязательных поставок колхозной продукции. Принятое в июле 1939 г. постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мероприятиях по развитию общественного животноводства в колхозах»[324] ввело с января 1940 г. новый принцип исчисления норм обязательных поставок государству мяса: не с головы общественного скота, а с гектара закрепленной за колхозом земельной площади. Каждому колхозу предлагалось иметь не менее двух животноводческих ферм, из них одну — крупного рогатого скота, другую — овцеводческую или свиноводческую. Были установлены минимумы поголовья скота на колхозных фермах в зависимости от зоны страны и размеров земельной площади в колхозе. Переход к мясопоставкам по земельной площади, а также установление минимума поголовья скота оказали положительное влияние на развитие общественного животноводства в колхозах, ибо ставили все хозяйства в более равные условия в отношении обязательств перед государством. Только за 1939 г. в колхозах было создано около 200 тыс. животноводческих ферм, за годы второй пятилетки — 277,2 тыс.[325]

Мартовский (1940 г.) Пленум ЦК ВКП(б) признал необходимым перейти на погектарный принцип исчисления норм обязательных поставок всех продуктов животноводства и растениеводства, за исключением ряда технических культур (хлопок, сахарная свекла), садоводства и виноградарства, на которые сохранялась контрактация. Одобренное Пленумом и утвержденное ЦК ВКП(б) и СНК СССР 7 апреля 1940 г. постановление «Изменения в политике заготовок и закупок сельскохозяйственных продуктов»[326] устанавливало нормы обязательных поставок продуктов растениеводства (зерна, риса, картофеля, овощей, подсолнечника, семян трав) с гектара пашни, а продуктов животноводства (мяса, молока, шерсти) — с каждого гектара закрепленной за колхозами земли. Был изменен и принцип планирования государственных закупок мяса. Эти закупки предлагалось исчислять также с гектара земельной площади пропорционально размерам обязательных поставок мяса.

Погектарный принцип установления норм обязательных поставок стимулировал повышение эффективности использования всех закрепленных за колхозами земель, развитие в колхозах комплексного многоотраслевого хозяйства. Он более правильно сочетал интересы колхозов и колхозников с государственными интересами. Применение нового принципа исчисления обязательных поставок сразу же сказалось на росте общественного хозяйства колхозов. Только за 1940 г. посевные площади под зерновыми культурами в колхозах расширились на 1 млн. га. Ускорились темпы роста поголовья общественного скота. Поголовье крупного рогатого скота в колхозах за 1938—1940 гг. увеличилось на 5,3 млн. голов (за годы второй пятилетки — на 6 млн. голов)[327], причем весь этот прирост был получен в основном за 1939—1940 гг.

К началу третьей пятилетки практика колхозного строительства выявила также необходимость изменения уровня заготовительных цен на сдаваемые государству продукты. Несмотря на повышение этих цен с середины второй пятилетки, они оставались низкими, не возмещали затрат колхозов на производство продукции. Закупочные цены хотя и превышали в 2—3 раза цены, установленные для обязательных поставок, не меняли существенно положения. Продавать продукцию государству могли лишь экономически крепкие колхозы, у которых оставались излишки после выполнения обязательных поставок. В 1938 г. на долю обязательных поставок приходилось 15% валового сбора зерновых и бобовых культур в колхозах, на долю государственных закупок и продаж на колхозном рынке — 5,1%[328].

В предвоенные годы партия и правительство повысили заготовительные цены на некоторые виды колхозной продукции. Рассматривался вопрос о дальнейшем повышении заготовительных и сдаточных (для совхозов) цен на продукты сельского хозяйства, но осуществить это не удалось вследствие нападения фашистской Германии на Советский Союз.

Большое внимание в эти годы уделялось совершенствованию отношений между МТС и колхозами, усилению руководящей и организующей[329], который расширял участие МТС в сельскохозяйственных работах колхозов, повышал их ответственность за состояние колхозного производства. Бы изменен порядок начисления натуроплаты за работы МТС[330], служившей вторым важнейшим, после обязательных поставок, источником поступления зерна и других колхозных продуктов государству. В годы второй пятилетки натуроплата по зерновым культурам производилась за цикл (комплекс) сельскохозяйственных работ с учетом урожайности этих культур. Начиная с урожая 1939 г., натуроплата стала начисляться за отдельные виды сельскохозяйственных работ по установленным ставкам. Эти изменения должны были способствовать более полном возмещению за счет натуроплаты затрат государства на строительство МТС. В порядке натуроплаты государство получило в 1939 г. 12,1 млн. зерна (в 1937 г. 11,3 млн. т, в 1938 г. — 10,1 млн. т)[331]. Намечались дальнейшие существенные изменения в системе натуроплаты за работы МТС: переход к твердым ставкам натуроплаты, дифференцированным по зонам страны, но не связанным с величиной урожайности в колхозах. Эти изменения должны были усилить заинтересованность колхозов в повышении урожайности, ибо колхозы с высокой и низкой урожайностью уравнивались в оплате работ МТС. Начавшаяся война не позволила внести таких изменений в систему натуроплаты[332]

В 1938—1939 гг. были осуществлены важные мероприятия по упорядочению финансового хозяйства МТС и созданию для них твердой финансовой базы (перевод с февраля 1938 г. на финансирование по государственному бюджету)[333], по усилению материальной заинтересованности МТС в повышении урожайности сельскохозяйственных культур, сокращении сроков и улучшении качества работ, проведении глубокой пахоты, своевременном и полном получении натуроплаты с колхозов (финансирование с учетом выполнения производственно-финансового плана, повышение норм расхода горючего при глубокой пахоте, изменение системы премирования работников МТС: создание премиального фонда путем отчислений от сданной колхозами натуроплаты)[334].

В целях уменьшения текучести механизаторских кадров, улучшения использования техники и повышения качества работы была изменена оплата труда механизаторов. В 1939 г. государство взяло на себя выплату механизаторам МТС денежной части гарантийного минимума (натуральную часть выплачивали колхозы). Были унифицированы и уточнены по республикам, краям и областям сменные нормы выработки трактористов, повышены расценки в трудоднях за их выполнение и перевыполнение, введено дополнительное начисление трудодней за перевыполнение сезонных норм выработки. Для комбайнеров сверх оплаты за убранную площадь устанавливались премии-надбавки за перевыполнение норм намолота зерна. Вводилось премирование за сохранность[335].

Благодаря этим мерам в сложной обстановке предвоенных лет был выполнен необходимый объем тракторных работ в колхозах. В 1939—1940 гг. удалось стабилизировать уровень использования сельскохозяйственной техники (и в частности тракторов), который начал снижаться вследствие замедлившихся темпов обновления, изношенности части машин и неудовлетворительной организации ремонтного дела. Выработка на один условный 15-сильный трактор (в га мягкой пахоты) составляла в 1938 г. 440, в 1939 г. — 419 и в 1940 г. — 411[336]. Сократились сроки проведения ряда сельскохозяйственных работ, стала преодолеваться практика мелкой пахоты, снижавшей урожайность в колхозах. Увеличился объем и возросла роль натуроплаты за работы МТС в системе государственных заготовок, что было важно в связи с необходимостью увеличения продовольственных и сырьевых резервов. В 1939 г. натуроплата составляла 50,8% в государственных заготовках зерна в колхозах (в 1937 г. — 45,0%).

В годы третьей пятилетки совершенствовались формы государственного планового руководства колхозным производством. В декабре 1939 г. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О порядке планирования посевов зерновых культур в колхозах»[337] сельскохозяйственным артелям была предоставлена большая самостоятельность в планировании производства. До этого времени колхозам в централизованном порядке устанавливались виды зерновых культур и планы посева по каждой культуре в отдельности, что сдерживало творческую инициативу и ослабляло заинтересованность колхозников в повышении урожайности путем правильного, с учетом местных условий, подбора культур. С 1940 г. колхозам стала планироваться общая посевная площадь зерновых культур с выделением посевов озимых. Право выбора зерновых культур в соответствии с почвенно-климатическими условиями и распределения по культурам установленного плана сева предоставлялось колхозам. Расширению самостоятельности и улучшению планирования производства самими колхозами способствовал также погектарный принцип исчисления обязательных поставок колхозной продукции.

В результате проведенных партией и правительством в годы третьей пятилетки мероприятий по организационно-хозяйственному укреплению колхозов, развитию внутриколхозных производственных отношений и совершенствованию взаимоотношений между государством и колхозами общественное хозяйство колхозов выросло. Помимо уже приведенных показателей о росте неделимых фондов, расширении посевных площадей и увеличении поголовья скота, процесс укрепления и развития общественного хозяйства колхозов отражала динамика колхозных доходов. В 1937 г. денежные доходы колхозов составляли 14,2 млрд. руб., в 1940 г. — 20,7 млрд. руб., или возросли почти в 1,5 раза. На один колхоз приходилось соответственно 59 тыс. и 88 тыс. руб. денежных[338]. Неуклонный рост общественного хозяйства колхозов свидетельствовал об упрочении колхозного строя.

В предвоенные годы развивались и повышали свою роль в сельскохозяйственном производстве совхозы, представлявшие собой, в отличие от колхозов, государственные социалистические предприятия в сельском хозяйстве. К началу 1941 г. в стране насчитывалось 4159 совхозов вместо 3992 в 1937 г. Среди них было 476 зерновых, 203 свекловичных, 43 хлопковых, 62 прочих специальных культур (эфиромасличных, табачных, махорочных, чайных), 494 плодово-виноградных, плодово-овощных и картофеле-овощных, 870 молочных и мясомолочных, 666 свиноводческих, 201 овцеводческий, 125 коневодческих, 44 оленеводческих, 28 звероводческих, 101 птицеводческий и 808 совхозов других направлений[339]. Необходимо было укрепить совхозы в организационно-хозяйственном отношении, повысить освоение техники, поднять культуру земледелия и животноводства, увеличить производство продукции.

В этих целях в годы третьей пятилетки некоторые наиболее крупные совхозы были разукрупнены, что позволило улучшить руководство их хозяйством. Однако совхозы продолжали оставаться крупнейшими хозяйствами. В 1940 г. на один совхоз приходилось в среднем 12,2 тыс. га сельскохозяйственных угодий, 2,8 тыс. га посевной площади, 24 трактора (в пересчете на 15-сильные), 592 головы крупного рогатого скота, 459 свиней, 1420 овец и коз[340]. По средним размерам совхозы намного превосходили колхозы: по посевной площади — в 5,6 раза, поголовью крупного рогатого скота — в 7 раз, поголовью свиней — в 13 раз, овец и коз — в 8 раз. Техническая вооруженность совхозов, обеспеченность производственными основными фондами и кадрами также были значительно выше. Совхозы превосходили колхозы и по уровню товарности производства. Посевная площадь одного совхоза в среднем превышала посевную площадь колхоза в 5,6 раза, а сдача зерна государству была в 6,5 раза больше.

Одновременно продолжался процесс превращения совхозов из узкоспециализированных в многоотраслевые хозяйства, начатый во второй пятилетке. В зерносовхозах развивалось продуктивное животноводство, преимущественно овцеводство и разведение крупного рогатого скота, в животноводческих совхозах расширялось растениеводство, создавались дополнительные отрасли животноводства (в мясо-молочных совхозах — свиноводство и овцеводство, в овцеводческих и свиноводческих совхозах — разведение крупного рогатого скота). Структурная перестройка производства способствовала более правильному сочетанию отраслей в совхозах. Об изменениях в отраслевой структуре зерновых совхозов свидетельствовал рост поголовья скота. В 1940 г. в зерносовхозах на 100 га пашни приходилось 4,6 головы крупного рогатого скота, 11,5 головы овец и коз, 0,9 головы свиней, в 1933 г. соответственно 0,5, 0,4 и 0,1 головы. В животноводческих совхозах увеличилась посевная площадь. На один мясо-молочный совхоз в 1940 г. приходилось 3137 га посевов (в 1930 г. — 759 га), на один свиноводческий совхоз — 2693 га (в 1930 г. — 812 га). Возросло поголовье в дополнительных[341]. Переход к многоотраслевой структуре совхозного производства создавал условия для лучшего использования земли, техники и рабочей силы, повышения доходности хозяйства. Однако в те годы еще не удалось преодолеть узкой специализации совхозов и наладить комплексное развитие их хозяйств.

Одним из решающих условий организационно-хозяйственного укрепления совхозов являлось улучшение системы организации и оплаты труда. Как и в колхозах, в совхозах в предвоенные годы проводились мероприятия по преодолению уравниловки и материальному поощрению хорошо работающих, по усилению зависимости размера оплаты от конечных результатов труда. На совхозных механизаторов (комбайнеров, машинистов и трактористов, занятых на молотьбе) был распространен ряд методов материального стимулирования, установленных для механизаторов МТС. Были внесены изменения в оплату труда работников животноводческих отраслей, которые поощряли повышение продуктивности скота и сохранение молодняка. Возросла роль прогрессивно-премиальной сдельщины при оплате труда других категорий совхозных работников.

С улучшением системы оплаты снизилась текучесть рабочей силы (в 1939 г. по сравнению с 1934 г. почти вдвое), повысилась производительность труда. Повышение производительности труда, успехи в освоении машинной техники, возросший уровень механизации основных сельскохозяйственных работ позволили сократить численность работников в совхозах. В 1940 г. в основном производстве было занято 1760 тыс. человек (в среднегодовом исчислении), в 1932 г. — 2259 тыс. человек. Улучшилась обеспеченность совхозов кадрами специалистов, руководителей и организаторов производства.

Большую роль в укреплении совхозов сыграли политотделы, которые существовали до марта 1940 г. Их заслугой является подготовка широкого партийного и беспартийного актива, воспитание сотен и тысяч передовиков труда и мастеров производства, развитие социалистического соревнования в совхозах.

Проведенные партией и правительством мероприятия по укреплению и развитию хозяйства колхозов, МТС и совхозов способствовали повышению трудовой активности тружеников советской деревни. В предвоенные годы получило дальнейший размах движение новаторов и передовиков производства. Широкой известностью в те годы пользовались механизаторы МТС К. Борин, П. Ангелина, Ф. Колесов, братья Оськины; мастера земледелия и животноводства М. Демченко, М. Гнатенко, М. Ефремов, Б. Багирова, П. Малинина, Е. Нартова, И. Балюк; организаторы и руководители колхозов Ф. Гринько, И. Емельянов, Ф. Дубковецкий, М. Посмитный, П. Прозоров.

Высокую трудовую активность проявили колхозники Средней Азии, построившие методами народной стройки Большой Ферганский канал протяженностью в 273 км. В сооружении канала участвовало 160 тыс. человек. Государство выделило для этого строительства 20 млн. руб., 200 автомашин и 60 тракторов, канал был построен за 1,5 месяца. Методами народных строек возводились и другие ирригационные[342].

Подъем социалистического соревнования в предвоенные годы вызвало открытие 1 августа 1939 г. Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ). Соревнованием за право участия в ВСХВ было охвачено более половины колхозов, почти 2/3 МТС, около ¼ колхозных животноводческих ферм. В 1939 г. на выставке было представлено 16 тыс. колхозов, 11 тыс. колхозных ферм, около 300 МТС, 900 совхозов и 134 тыс. тружеников сельского хозяйства. В 1940 г. число передовиков сельского хозяйства, представленных на ВСХВ, возросло до 243 тыс., в 1941 г. — до 313 тыс.[343] Выставку посещали миллионы экскурсантов, тысячи делегатов колхозов, совхозов, МТС, других организаций. ВСХВ стала подлинной школой передового опыта ведения сельского хозяйства в масштабе всей страны.

Итак, меры, осуществленные партией и правительством в предвоенные годы по развитию колхозно-совхозной экономики, в целом оказали положительное влияние на состояние сельского хозяйства, хотя и не все они успели дать необходимый эффект до начала войны. Вместе с тем в этой народнохозяйственной отрасли оставалось немало нерешенных задач, не были устранены многие причины, мешавшие в полной мере использовать резервы и возможности социалистической системы сельского хозяйства[344]. Сказывалось известное отставание в области экономической теории, в разработке проблем повышения кооперативно-колхозной собственности до уровня общенародной, товарно-денежных отношений в социалистической экономике, и в частности в колхозном производстве. В государственном руководстве колхозами нередко административные методы преобладали над экономическими, не был преодолен чрезмерный централизм в планировании колхозного производства, экономические отношения между государством и колхозами были в значительной мере натурализованы. Несоответствие заготовительных и закупочных цен стоимости колхозной продукции снижало материальную заинтересованность колхозов и колхозников в развитии общественного хозяйства. На уровне колхозного производства стала отражаться разобщенность основных производительных сил — земли, техники, людских ресурсов — между колхозами и МТС.

Однако несмотря на эти недостатки колхозы и совхозы в предвоенные годы укрепили свою экономику, сельские труженики увеличили производство продукции, которое превзошло показатели первой и второй пятилеток.

*

В результате социалистического переустройства сельского хозяйства и подведения под него новой материально-технической базы темпы развития сельскохозяйственного производства ускорились. Валовая продукция[345].

Весь рост сельскохозяйственного производства в годы довоенных пятилеток был получен за счет повышения производительности труда, ибо численность населения, занятого в сельском хозяйстве, сократилась. Сельское население страны уменьшилось с 1926 по 1939 г. на 6,2 млн. человек. В 1913 г. на эту отрасль приходилось 75% населения, занятого в народном хозяйстве, в 1940 г. — 54%. Производительность труда в сельском хозяйстве в 1928 г. была на 15% выше уровня 1913 г., в 1940 г. — на 93%[346]. В дореволюционной России средний ежегодный прирост производительности труда составлял немногим более 1%, а в СССР в 1930—1939 гг. — 8,4%[347].

С победой колхозного строя во всех отраслях народного хозяйства страны утвердились социалистические производственные отношения, что привело к сокращению разрыва в темпах развития сельскохозяйственного и промышленного производства. В 1929—1932 гг. производство промышленной продукции росло в 2,3 раза быстрее, чем производство сельскохозяйственной продукции, в 1933—1937 гг. — в 1,8 раза, в 1938—1940 гг. — в 1,4 раза[348].

Неуклонно повышалась товарность сельскохозяйственного производства: в 1938—1940 гг. ее уровень поднялся до 41% по сравнению с 35% в 1933—1937 гг., 30% в 1928—1932 и 1909—1913 гг. Темпы роста товарной части продукции опережали темпы роста валовой продукции сельского хозяйства, о чем свидетельствовали следующие данные (1938—1940 гг., в % к 1909—1913 гг. В среднем за год, в границах до 17 сентября 1939 г.)[349]:

Продукция

Все сельское хозяйство

Земледелие

Животноводство

Валовая

143

156

122

Товарная

166

211

129

Увеличение сельскохозяйственной продукции в годы третьей пятилетки было результатом социальной и технической реконструкции сельского хозяйства, которая позволила расширить масштабы производства и повысить культуру земледелия. Это подтверждают и данные о развитии сельскохозяйственного производства в 1936—1940 гг. в сравнении с 1924—1928 гг., когда основными производителями продукции[350]:

Годы

Млрд. руб.

1909—1913

22,5

1924—1928

27,4

1936—1940

29,8

Рассмотрим, как развивались две основные отрасли сельскохозяйственного производства — земледелие и животноводство.

В земледелии объем производства продукции зависит от размера посевных площадей и величины урожайности. Вся посевная площадь СССР (в современных границах) в 1940 г. составляла 150,4 млн. га, или увеличилась по сравнению с 1937 г. на 15,1 млн. га. Но это увеличение произошло главным образом за счет присоединившихся в 1939—1940 гг. республик и областей. В сопоставимых границах (до 17 сентября 1939 г.) посевные площади в целом и по важнейшим группам культур претерпели следующие изменения (в млн. га)[351]:

1913 г.

1937 г.

1940 г.

Вся посевная площадь

105,0

135,3

136,0

Зерновые культуры

94,4

104,5

100,4

Технические культуры

4,5

11,2

11,0

Картофель и овоще-бахчевые культуры

3,8

9,0

8,5

Кормовые культуры

2,1

10,6

16,1

По сравнению с 1913 г. посевные площади значительно увеличились. Вся посевная площадь превышала дореволюционный уровень на 31 млн. га, или в 1,3 раза. Посевные площади зерновых культур были больше на 6 млн. га (на 6,3%). Особенно возросли посевные площади технических культур — в 2,4 раза, картофеля и овоще-бахчевых культур — в 2,2 раза, кормовых культур — в 7,7 раза. В пределах 1937—1940 гг. посевные площади расширились незначительно — на 0,7 млн. га. При этом в колхозах, совхозах и других государственных хозяйствах они возросли примерно на 2 млн. га, в подсобных хозяйствах колхозников и хозяйствах единоличников сократились. При расширении всей посевной площади наблюдалось некоторое уменьшение посевов зерновых, технических, картофеля и овоще-бахчевых культур; посевы кормовых культур увеличились в 1,5 раза.

Произошли существенные сдвиги в структуре посевных площадей, которые отражают следующие данные (в % ко всей посевной площади):

Культуры

1913 г.

1937 г.

1940 г.

Зерновые

90,0

77,2

73,8

Технические

4,3

8,3

8,1

Картофель и овоще-бахчевые

3,6

6,6

6,2

Кормовые

2,0

7,8

11,8

Как следует из приведенных данных, структура посевных площадей в 1940 г. по сравнению с 1913 г. заметно улучшилась. Снизился удельный вес зерновых культур и повысился удельный вес технических, картофеля и овоще-бахчевых, а также кормовых культур. Земледелие стало более интенсивным, приобрело многоотраслевой, комплексный характер. В пределах же 1937—1940 гг. структурные изменения в составе посевных площадей нельзя признать полностью положительными. Увеличение (в 1,5 раза) удельного веса кормовых культур (за счет посевных площадей зерновых культур) произошло главным образом в связи с внедрением травопольных севооборотов. Эти севообороты сами по себе экономически эффективны: расширяют кормовую базу для животноводства, повышают плодородие почвы и урожайность возделываемых после трав культур. Однако они применимы лишь в определенных природных зонах страны: в нечерноземной полосе, в хлопководческих районах Средней Азии, Казахстана, Закавказья (хлопко-люцерновые севообороты) и некоторых других. В годы третьей пятилетки травопольные севообороты стали внедряться без достаточной предварительной апробации в различных природных зонах страны, в том числе в засушливых и полузасушливых районах Украины, Северного Кавказа, Поволжья, где они не давали нужного экономического эффекта.

На абсолютные размеры и структуру посевных площадей в предвоенные годы повлияли и другие факторы. На посевных площадях зерновых культур отразились неблагоприятные погодные условия 1938 и 1939 гг. Не стимулировали их расширения излишняя централизация государственного планирования колхозных посевов зерновых культур и система исчисления обязательных поставок. Изменение в конце 1939 г. порядка планирования зерновых культур в колхозах и переход с 1940 г. к погектарному принципу исчисления обязательных поставок, осуществление ряда мероприятий по борьбе с засухой в юго-восточных районах[352] привели к тому, что сокращение посевов зерновых культур после 1939 г. прекратилось. В 1940 г. в целом по стране они возросли на 0,5 млн. га по сравнению с 1939 г. На уменьшение посевных площадей картофеля в колхозах повлияло увеличение в его заготовках доли обязательных поставок.

В годы третьей пятилетки произошли изменения в размещении посевов сельскохозяйственных культур по районам страны. Большое внимание в эти годы уделялось сельскохозяйственному освоению восточных районов страны. Увеличение здесь посевных площадей намечалось третьим пятилетним планом. В январе 1939 г. партия и правительство приняли постановление о расширении посевов озимых культур в восточных районах[353]. В апреле 1940 г. было принято новое постановление,[354]. Посевные площади в Казахстане, Западной и Восточной Сибири, на Урале в 1940 г. почти вдвое превышали размеры 1913 г. Удельный вес этих районов в посевах зерновых культур в стране поднялся соответственно с 18,5 до 27,5%, на их долю в 1940 г. пришлось 25,9% всех государственных заготовок и закупок зерна[355].

Расширились посевные площади сахарной свеклы в новых районах свеклосеяния, которые стали создаваться в годы первой и второй пятилеток: на Дальнем Востоке, в Западной Сибири, Поволжье, Казахстане и Киргизии. В 1928 г. посевы сахарной свеклы в этих районах составляли 0,1 тыс. га, в 1940 г. они увеличились до 101 тыс. га. Доля новых районов в посевной площади сахарной свеклы по стране поднялась соответственно с 0,01 до 8,2%[356].

Принимались меры по изменению регионального размещения посевов картофеля и овощных культур. В марте 1938 г. СНК СССР принял постановление о запрещении завоза картофеля из области в область по железной дороге и удовлетворении потребностей в картофеле за счет расширения местных посевов[357]. Третий пятилетний план, утвержденный XVIII съездом партии, поставил задачу создать картофеле-овощные базы вокруг промышленных центров и крупных городов страны[358]. Реализовать полностью эти меры не удалось, в частности из-за увеличения обязательных поставок и низких заготовительных цен на картофель и овощи. Но в ходе выполнения третьей пятилетки в пригородных зонах Москвы, Ленинграда, Свердловска, Горького, Киева, Харькова, в районах Донбасса и Дальнего Востока посевы овощных культур в колхозах расширились до 189 тыс. га в 1940 г., против 117 тыс. в 1937 г. Только в 1940 г. было введено в эксплуатацию 269 млн. м² теплиц[359].

Социалистическое переустройство сельского хозяйства позволило повысить урожайность возделываемых культур. В годы третьей пятилетки по многим культурам она превосходила уровень первой и второй пятилеток. Рост урожайности компенсировал уменьшение посевных площадей отдельных культур, вследствие чего валовые сборы важнейших культур также были выше по сравнению с предыдущими пятилетками.

Увеличение производства сельскохозяйственной продукции зависело прежде всего от развития зерновой отрасли, занимавшей по-прежнему ведущее место в земледелии. С учетом площадей новых советских республик и районов производство зерна в 1940 г. составило 95,5 млн. т (5,8 млрд. пуд.) и превзошло уровень высокоурожайного 1913 г. (86 млн. т) почти на 10 млн. т. Товарная часть продукции зерновых[360]. В сопоставимых границах (до 17 сентября 1939 г.) развитие зернового производства иллюстрируют следующие данные (в среднем за год)[361]:

Годы

Посевная площадь, млн. га

Урожайность, ц/га

Валовой сбор зерна, млн. т

Заготовки и закупки зерна, млн. т

1909—1913

94,4*

6,9

65,2

—

1928—1932

98,8

7,5

73,6

18,2

1933—1937

103,3

7,1

72,9

27,5

1938—1940

100,9

7,7

77,9

32,1

* 1913 г.

Как следует из приведенных данных, в развитии зернового производства были достигнуты известные успехи, хотя из трех предвоенных, лет лишь 1940 г. был урожайным, 1938 и 1939 гг. по погодным условиям были неблагоприятны, ряд районов пострадал от засухи. Среднегодовой валовой сбор зерна в третьей пятилетке на 7% превышал уровень второй пятилетки, на 6% — уровень первой пятилетки и на 20% — уровень 1909—1913 гг. По сравнению с дореволюционным периодом, а также первой пятилеткой валовой сбор зерна увеличился за счет расширения посевных площадей и роста урожайности, по сравнению со второй пятилеткой — только за счет роста урожайности.

Значительно возросла товарная часть продукции зерновых культур. В 1938—1940 гг. она составила в среднем за год 34 млн. т, в 1909—1913 гг. — 16,7, в 1928—1932 гг. — 19, в 1933—1937 гг. — 29,4 млн. т. Уровень товарности зернового производства поднялся до 44% против 26% в 1909—1913 и 1928—1932 гг., 40% в 1933—1937 гг.[362] Основную часть товарной продукции составляли заготовки и закупки зерна. В предвоенные годы в стране ежегодно заготавливалось в 1,2 раза больше зерна, чем в годы второй пятилетки, и в 1,8 раза больше, чем в годы первой пятилетки.

В валовом сборе и заготовках зерна возросла роль такой ценной культуры, как пшеница. На ее долю в 1938—1940 гг. (в среднем за год) приходилось около 40% валового сбора и 50% заготовок и закупок зерна, что было значительно больше, чем в годы первой и второй пятилеток.

Производителями и поставщиками зерна государству являлись колхозы и совхозы. В 1940 г. они дали 97% всего заготовленного и закупленного зерна, в том числе колхозы — 87% и совхозы — 10%[363].

При несомненных успехах в производстве зерна темпы развития этой отрасли все же были недостаточно высокими. В связи с ростом городского населения, расширением кормовой базы для животноводства, необходимостью увеличения продовольственных запасов на случай войны требовались более быстрые темпы роста зернового производства. Резервы для этого имелись. Важнейшим среди них было повышение[364]. Эта урожайность была вдвое выше средней урожайности данной культуры по всем колхозам.

В годы третьей пятилетки расширилось производство важнейших технических культур. Рост производства хлопка-сырца отражают следующие данные (в среднем за год)[365]:

Годы

Посевная площадь, тыс. га

Урожайность, ц/га**

Заготовки, тыс. т.

1909—1913

688,0*

13,0

675***

1928—1932

1583,7

6,8

1035

1933—1937

2014,4

9,0

1838

1938—1940

2078,2

12,1

2506

* 1913 г.  ** За 1928—1940 гг. — заготовки в среднем с га. *** Валовой сбор.

Социалистическое хлопководство в 1938—1940 гг. поставляло стране ежегодно хлопка-сырца в 3,7 раза больше, чем в 1909—1913 гг., и в 2,4 и 1,4 раза больше, чем соответственно в годы первой и второй пятилеток. Рост производства хлопка-сырца обеспечивался как расширением посевных площадей, так и повышением урожайности хлопчатника, главным образом путем увеличения посевов длинноволокнистых сортов. Ведущую роль в производстве хлопка-сырца играла Узбекская ССР. В 1940 г. в республике сосредоточивалось 44% посевных площадей хлопчатника и производилось 62% хлопка-сырца. Между колхозами и совхозами производство хлопка-сырца распределялось следующим образом: 94% заготовок приходилось на колхозы и 6% — на совхозы[366]. Существенным фактором устойчивого роста производства хлопка-сырца являлись безубыточные для колхозов заготовительные цены на него. В конце 1939 — начале 1940 г. партия и правительство приняли ряд постановлений, направленных на дальнейшее развитие хлопководства[367]. В них предусматривалось расширение ирригационного строительства, повышение уровня технического оснащения хлопководства, увеличение норм внесения минеральных удобрений, обеспечение этой отрасли кадрами специалистов. Претворению в жизнь намеченных мер помешала война.

Наряду с хлопчатником важнейшей технической культурой, возделываемой в стране, являлась сахарная свекла. Ее производство в годы третьей пятилетки также выросло, что явствует из приводимых данных (в среднем за год, в границах до 17 сентября 1939 г.)[368]:

Годы

Посевная площадь, тыс. га

Урожайность, ц/га

Валовой сбор, млн. т

Заготовки, млн. т

1909—1913

650*

151

9,7

—

1928—1932

1102

95

9,8

9,0

1933—1937

1214

120

14,6

14,2

1938—1940

1172

135

15,8

15,6

* 1913 г.

Среднегодовой валовой сбор сахарной свеклы в 1938—1940 гг. был на 62% выше, чем в 1909—1913 гг. Уровень первой пятилетки был превзойден на 61%, второй пятилетки — на 8,2%. Рост валового сбора сахарной свеклы обусловливался расширением посевных площадей по сравнению с дореволюционным периодом (почти вдвое) и повышением урожайности по сравнению с первой (на 42%) и второй (на 12,5%) пятилетками. Сахарная свекла являлась высокотоварной культурой. Уровень товарности хлопководства равнялся 100%, свеклосеяния — 99%. Вся товарная продукция поступала государству в порядке заготовок, 90% заготовок сахарной свеклы приходилось на колхозы. Среднегодовой объем заготовок сахарной свеклы в 1938—1940 гг. возрос на 9,9% против уровня второй пятилетки и на 73,3% против уровня первой пятилетки. Особенно высокими были валовой сбор и заготовки сахарной свеклы в 1940 г. С учетом вклада присоединившихся районов валовой сбор сахарной свеклы в этом году составлял 18 млн. т, заготовки — 17,4 млн. т. Крупнейшим районом свеклосеяния оставалась Украинская ССР — в 1940 г. ее удельный вес в производстве сахарной свеклы достигал 72,4%[369].

Рост валового сбора и государственных заготовок наблюдался в производстве масличных культур. Среди них основной культурой был подсолнечник, занимавший в 1940 г. 2/3 посевной площади и дававший свыше 80% семян масличных культур. Приведем данные, иллюстрирующие динамику производства и заготовок подсолнечника (в среднем за год, в границах до 17 сентября 1939 г.)[370]:

Годы

Посевная площадь, тыс. га

Урожайность, ц/га

Валовой сбор, тыс. т

Заготовки и закупки, тыс. т

1913

968,7

7,6

736

—

1928—1932

4158,3

4,4

1832

909

1933—1937

3428,8

3,8

1274

848

1938—1940

3277,7

6,2

2030

1238

Валовой сбор семян подсолнечника в среднем за год в 1938—1940 гг. превышал сбор 1913 г. в 2,8 раза. По сравнению с первой пятилеткой он увеличился в 1,1 раза, по сравнению со второй пятилеткой — в 1,6 раза. Рост валового сбора семян подсолнечника в сопоставлении с дореволюционным уровнем был достигнут за счет расширения (втрое)

В отличие от производства хлопка-сырца, сахарной свеклы и семян подсолнечника менее благоприятная картина наблюдалась в производстве льна и конопли. Среднегодовое производство льноволокна в 1938—1940 гг. (320 тыс. т) было выше дореволюционного уровня (260 тыс. т), но ниже, чем в первой (434 тыс. т) и второй (365 тыс. т) пятилетках[371]. Основными производителями и поставщиками льноволокна являлись колхозы, на них приходилось в 1940 г. 80% заготовок этого продукта. Однако недостаточная материальная заинтересованность колхозов в производстве льноволокна служила причиной снижения его валовых сборов. Производственный процесс в льноводстве был слабо механизирован. Относительная трудоемкость этой отрасли по сравнению с производством зерна возросла. Но эти обстоятельства мало отразились на уровне заготовительных цен на продукцию льноводства. Осуществленное в годы третьей пятилетки повышение заготовительных цен на льноволокно и тресту было недостаточным. Оно позволило стабилизировать посевные площади льна-долгунца (1937 г. — 2,13 млн. га, 1938 г. — 1,88, 1939 и 1940 гг. — 1,82 млн. га)[372], но существенного сдвига в повышении урожайности и увеличении валовых сборов не произошло.

В расширении продовольственных и сырьевых ресурсов страны важная роль принадлежала производству картофеля и овощей. В 1938—1940 гг. среднегодовой валовой сбор картофеля в 2,2 раза превышал уровень 1909—1913 гг. Он был выше, чем в первой пятилетке, но ниже по сравнению со второй пятилеткой. Та же динамика была присуща и заготовкам картофеля. В производстве картофеля велика была роль приусадебных хозяйств колхозников: в 1940 г. им принадлежало 41,5% всех посевов картофеля в стране. Поэтому товарность картофеля оставалась низкой, в 1938—1940 гг. ее среднегодовой уровень достигал 17%. Заготовки охватывали 12,4% среднегодового валового сбора. Колхозы, совхозы и другие государственные хозяйства в заготовках и закупках картофеля в 1940 г. занимали 63%.

Более устойчивый рост показывали заготовки и закупки овощей. В среднем за год они составляли в 1938—1940 гг. 1905 тыс. т и были выше в сопоставлении с первой (1555 тыс. т) и второй (1548 тыс. т) пятилетками[373].

Достижения имелись в развитии и другой крупнейшей отрасли сельского хозяйства — животноводства. За годы третьей пятилетки в стране увеличилось поголовье скота. Рост численности скота в СССР иллюстрируют следующие данные (по всем категориям хозяйств, в млн. голов, на 1 января)[374]:

1938 г.

1941 г.

1941 г., % к 1938 г.

Крупный рогатый скот

50,9

54,5

107,1

В том числе коровы

22,7

27,8

122,5

Свиньи

25,7

27,5

107,0

Овцы и козы

66,6

91,6

137,5

Лошади

16,2

21,0

130,0

Приведенные данные показывают, что в предвоенные годы поголовье всех основных видов скота выросло. Среди продуктивного скота наибольший прирост был получен в поголовье овец и коз (37,5%), а также коров (22,5%). Значительно увеличилось и поголовье рабочего скота (лошадей на 30%). По сравнению с дореволюционным периодом было превышено поголовье свиней (на 4,5 млн. голов), вплотную приблизилось к уровню этого периода поголовье и других видов продуктивного скота.

Главную роль в увеличении поголовья скота в стране в эти годы играло развитие общественного животноводства в колхозах. В совхозах и других государственных хозяйствах отмечалось некоторое уменьшение поголовья скота в связи с ликвидацией ряда хозяйств, а также отпуском больших контингентов скота колхозам для комплектования животноводческих ферм, колхозникам, рабочим и служащим для обзаведения скотом[375]. После постановления партии и правительства от 8 июля 1939 г. «О мероприятиях по развитию общественного животноводства в колхозах»[376] широко развернулось строительство колхозных животноводческих ферм, что характеризуется следующими данными (в тыс., на 1 января)[377]:

Фермы

1938 г.

1941 г.

Рост числа ферм (во сколько раз)

Всего

347

618

1,8

В том числе

крупного рогатого скота

132

234

1,8

овцеводческие

71

216

3,0

свиноводческие

77

168

2,2

К началу 1941 г. на 100 колхозов в среднем приходилась 261 ферма, в том числе 99 ферм крупного рогатого скота, 91 овцеводческая ферма и 71 свиноводческая. Для укомплектования животноводческих ферм колхозы покупали скот у совхозов, а также у колхозников и единоличников. В частности, в 1939 и 1940 гг. колхозами было закуплено у колхозников и единоличников 5,4 млн. голов крупного рогатого скота, 5,6 млн. овец и коз и 0,7 млн. свиней[378].

В итоге осуществленных мероприятий колхозное стадо за годы третьей пятилетки значительно расширилось. Приводим данные, иллюстрирующие рост поголовья продуктивного скота в колхозах (в млн. голов, на 1 января)[379]:

1938 г.

1941 г.

1941 г., % к 1938 г.

Крупный рогатый скот

14,8

20,1

135,8

В том числе коровы

4,2

5,7

135,7

Свиньи

6,3

8,2

130,2

Овцы и козы

22,8

41,9

183,8

Темпы роста поголовья скота в колхозах были намного выше, чем в целом по стране: по поголовью крупного рогатого скота — в 5 раз, в том числе коров — в 1,6 раза, по поголовью свиней — в 4,3 раза, овец и коз — в 2,2 раза. Расширение колхозного стада увеличило удельный вес поголовья общественного скота колхозов, совхозов и других государственных сельскохозяйственных предприятий в поголовье скота всех категорий хозяйств. С 1938 по 1941 г. (на 1 января) этот удельный вес поднялся по поголовью крупного рогатого скота с 36 до 43%, свиней — с 25 до 42%, овец — с 50 до 58%, коз — с 14 до 25%. Тем не менее в животноводстве оставалась высокой доля подсобных хозяйств колхозников. В предвоенные годы в связи с изъятием излишков приусадебных участков, обобществлением скота, превышавшего уставные нормы личного пользования, возросшими обязательными поставками с подсобных хозяйств поголовье скота (крупного рогатого и свиней) у колхозников уменьшилось. Но и после этого в подсобных хозяйствах колхозников насчитывалось крупного рогатого скота и свиней примерно столько же, сколько и в колхозах, коров было вдвое больше, овец и коз — в 1,5 раза меньше[380].

Наряду с увеличением поголовья скота улучшился его породный состав. В 1939 г. по сравнению с 1932 г. количество породного скота в колхозах и совхозах возросло в поголовье крупного рогатого скота почти в 3,5 раза, в том числе коров — в 2,3 раза, свиней — в 11,6 раза, овец — в 7,3 раза. Породный скот среди крупного рогатого скота составил более ¼ всего поголовья, свиней — более половины и овец — 2/3.

Улучшение состава стада, повышение культуры животноводства за годы довоенных пятилеток отразились на продуктивности скота в колхозах и совхозах. В 1940 г. средний годовой удой молока от одной коровы составлял в колхозах 1017 кг против 931 кг в 1932 г., в совхозах — 1803 кг против 908 в 1934 г., средний годовой настриг шерсти с одной овцы в колхозах соответственно достигал 2,5 и 1,9 кг, в совхозах — 2,9 и 2,6 кг[381]. В пределах 1938—1940 гг. продуктивность скота существенно не изменилась[382].

Производство основных продуктов животноводства в 1940 г. заметно превышало уровень 1937 г. В сопоставимых границах (до 17 сентября 1939 г.) мяса и сала (в убойном весе) было произведено в 1,3 раза больше, в том числе свинины — в 2,2 раза, яиц — в 1,3, шерсти — в 1,4 раза. Меньше выросло производство молока. Среднегодовое производство животноводческих продуктов в годы третьей пятилетки было выше как по сравнению с первой и второй пятилетками, так и по сравнению с 1909—1913 гг. (за исключением шерсти), что иллюстрируют приводимые данные (в границах до 17 сентября 1939 г.)[383]:

Годы

Мясо и сало

Молоко, млн. т

Яйца, млрд. шт.

Шерсть, тыс. т

в убойном весе, млн. т

в весе живого скота, млн. т

1909—1913

3,9

6,4

24,1

9,5

180

1928—1932

4,3

7,5

26,3

8,0

135

1933—1937

2,7

4,3

22,2

5,8

83

1938—1940

4,5

7,2

27,6

10,8

146

Высокие темпы роста среднегодового производства животноводческих продуктов в 1938—1940 гг. по сравнению со второй пятилеткой (увеличение в 1,2—1,9 раза) свидетельствовали о подъеме животноводства.

Возросла товарная часть животноводческой продукции. Уровень товарности животноводства в 1938—1940 гг. поднялся до 49% (в среднем за год) против 37% в 1909—1913 гг., 33% в первой и 43% во второй пятилетках[384]. В составе товарной продукции наибольший рост показывали государственные заготовки и закупки. Их объем достиг следующих размеров (в среднем за год, в границах до 17 сентября 1939 г.)[385]:

Годы

Мясо и сало в весе живого скота, млн. т

Молоко, млн. т

Яйца, млрд. шт.

Шерсть, тыс. т

1928—1932

2,0

1,7

1,4

45

1933—1937

1,1

4,3

0,8

57

1938—1940

2,2

5,6

2,2

106

Темпы роста государственных заготовок и закупок продуктов животноводства были выше темпов роста их производства. В 1938—1940 гг. среднегодовое производство мяса и сала (в живом весе скота) по сравнению со второй пятилеткой увеличилось в 1,7 раза, а заготовки и закупки — в 2,2 раза. По молоку эти показатели соответственно были: 1,2 и 1,3 раза, яйцам — 1,9 и 2,8, шерсти — 1,8 и 1,9 раза. Такая же картина наблюдалась при сравнении показателей 1938—1940 гг. с первой пятилеткой.

Подавляющая часть заготовленной и закупленной животноводческой продукции поступала из колхозов, совхозов и других государственных

Тем не менее животноводство по темпам роста как валовой, так и особенно товарной продукции уступало земледелию. Сказывалось сосредоточение значительной части поголовья скота в подсобных хозяйствах колхозников, рабочих и служащих, использовавших производимую животноводческую продукцию для личного потребления. Рост общественного животноводства сдерживался также недостаточным развитием кормовой базы. В предвоенные годы не удалось решить поставленной третьим пятилетним планом задачи полного удовлетворения потребностей страны в животноводческих продуктах. Для дальнейшего развития животноводства, увеличения его валовой и товарной продукции было немало резервов. Передовые колхозы и совхозы добивались продуктивности скота, превышавшей в 1,5—2 раза средние показатели. Хороших результатов в развитии животноводства достигали целые области. Так, в 1939 г. средний годовой удой молока на одну корову в колхозах страны составлял не более 1100 л, а в колхозах Краснодарского края он равнялся 1407 л, Одесской области — 1474, Сумской — 1510, Крымской АССР — 1542, Днепропетровской области — 1560, Московской — 1716, Запорожской области — 1897 л[386].

В предвоенные годы третьей пятилетки возможности и резервы социалистической системы сельского хозяйства еще не раскрылись в полной мере. Уровень и темпы развития сельского хозяйства были недостаточными для удовлетворения быстро растущих потребностей страны в сельскохозяйственной продукции. Однако социалистическая система неопровержимо доказала свои преимущества как перед буржуазно-помещичьей системой сельского хозяйства дореволюционной России, так и перед мелкотоварно-крестьянской системой сельского хозяйства доколхозного периода. По технической оснащенности, по масштабам производства валовой и товарной продукции социалистическое сельское хозяйство превзошло дореволюционный уровень и уровень доколхозной деревни 20-х годов.

Социалистическое сельское хозяйство стало раскрывать свои преимущества и в экономическом соревновании двух общественных систем. К концу 30-х годов колхозы и совхозы превосходили сельскохозяйственные предприятия США по размерам, они более производительно использовали технику. В СССР были выше, чем в США темпы расширения посевных площадей, увеличения поголовья скота, роста сельскохозяйственного производства[387].

Преимущества социалистической системы сельского хозяйства позволили создать необходимые продовольственные и сырьевые резервы на случай войны. Так, государственные резервы и мобилизационные запасы зерна, муки и крупы к январю 1941 г. составляли около 6162 тыс. т[388].

Упрочение колхозно-совхозного строя, экономический и культурный подъем деревни, устойчивый рост сельскохозяйственного производства дали возможность сельскому хозяйству в годы Великой Отечественной войны выдержать тяжелые испытания и внести достойный вклад в победу над врагом.

5. Аграрные преобразования в новых советских республиках и областях

В 1939—1940 гг. братская семья советских народов расширилась, с ней воссоединились народы западных областей Украины и Белоруссии, Правобережной Молдавии (Бессарабия) и Прибалтики. Перед трудящимися этих территорий открылись широкие возможности для осуществления коренных социально-экономических преобразований.

Подавляющая часть самодеятельного населения новых республик и областей была занята в сельском хозяйстве. Однако уровень развития сельского хозяйства, характер аграрных отношений в этих районах были различными.

В западных областях Украины и Белоруссии сохранялись значительные феодально-крепостнические пережитки. Более половины всей земли принадлежало помещикам и церкви, крестьянство страдало от малоземелья и безземелья. В Западной Украине свыше 60% крестьянских хозяйств имели до 2 га земли, а 16% крестьян были безземельными[389]. На территории Западной Белоруссии незадолго до ее воссоединения с БССР насчитывалось 83 тыс. безземельных крестьянских хозяйств и 180 тыс. хозяйств с наделом до 1 га[390].

В Бессарабии после отторжения ее от Советской России было возрождено помещичье землевладение, ликвидированное в 1917 г. в результате осуществления ленинского декрета о земле. Вместе с тем аграрная реформа 1918—1924 гг. усилила кулачество. Экспроприация земли в пользу помещиков и кулаков привела к обезземеливанию и обнищанию основной массы крестьянства. В конце 30-х годов крестьяне-бедняки с наделом и без надела составляли около ¾ всего крестьянства, на их долю приходилось менее 1/3 общей земельной площади. Бессарабия занимала одно из первых мест в Европе по смертности и распространению социальных болезней[391].

В Прибалтийских республиках буржуазные аграрные реформы 1919—1922 гг. восстановили частную собственность на землю, отмененную Советской властью. Однако при этом за помещиками была сохранена лишь часть принадлежавшей им земли (наиболее значительной эта часть была в Литве). Основные массивы помещичьих земель были отчуждены в пользу государства и на них созданы капиталистические, преимущественно кулацкие, хозяйства путем раздачи земли (зачастую бесплатно) в частную собственность участникам контрреволюционных антисоветских переворотов и буржуазным чиновникам. Для обеспечения этих хозяйств постоянной рабочей силой часть отчужденной помещичьей[392]. В Эстонии имелось 62,6 тыс. совершенно безземельных крестьян, или около 13% по отношению к общему числу работавших в сельском хозяйстве[393]. Крестьянские хозяйства в подавляющей массе были опутаны обременительными долгами. В Эстонии к 1940 г. общая задолженность крестьян составила примерно 70% стоимости всей валовой продукции сельского хозяйства, произведенной в наиболее благоприятном 1937 г.[394] Мелкие землевладельцы, особенно новопоселенцы, залезшие в долги, разорялись. В Латвии за 1930—1935 гг. было продано с молотка за долги 16,9 тыс. крестьянских хозяйств, в Эстонии в течение лишь 1938 г. — 1,4 тыс. хозяйств[395].

После установления Советской власти в новых республиках и областях сразу же стали осуществляться аграрные преобразования в соответствии с принципами ленинского декрета о земле и других аграрных законов первых лет Октября. Вся земля была национализирована, помещичье и церковное землевладение ликвидировано. Крестьяне освобождались от всех земельных выкупных платежей, аннулировалась их налоговая задолженность. Ограничивались размеры землепользования кулачества. Конфискованные у помещиков и церкви, а также изъятые у кулаков земли распределялись среди безземельных и малоземельных крестьян, батраков. Им же передавалась бесплатно значительная часть рабочего и продуктивного скота, сельскохозяйственный инвентарь. На базе наиболее культурных помещичьих хозяйств создавались совхозы.

Претворение в жизнь этих общих принципов аграрных преобразований имело в отдельных районах некоторые особенности, которые были обусловлены различным исходным уровнем развития сельского хозяйства, характером аграрных отношений. В западных областях Украины и Белоруссии, где сохранялись довольно сильные остатки феодально-крепостнических отношений, за счет помещичье-церковного землевладения удалось значительно расширить землепользование крестьянства. Землей наделялась преимущественно беднота. Фактически осуществлялся принцип уравнительного землепользования, что больше соответствовало местным условиям. В результате аграрных реформ середняк стал центральной фигурой деревни.

В Прибалтийских республиках с их буржуазными аграрными отношениями перераспределение земли в пользу трудящегося крестьянства производилось в сравнительно ограниченных размерах, ибо здесь

Рассмотрим подробнее ход и итоги аграрных преобразований по отдельным районам.

В Западной Украине безземельные и малоземельные крестьяне получили от Советской власти 2 млн. га земли, которая раньше принадлежала помещикам, монастырям и осадникам[396], а также около 2 млн. га кулацкой земли. Наиболее бедные крестьяне после ликвидации помещичьего землевладения получили, кроме земли, более 84 тыс. лошадей, около 100 тыс. голов рабочего скота и коров, 14 тыс. свиней, 27,2 тыс. овец, а также значительное количество посевного материала и сельскохозяйственного инвентаря, который принадлежал в прошлом помещикам, монастырям и осадникам[397].

Между трудящимися крестьянами Западной Белоруссии было распределено свыше 1 млн. га земли, принадлежавшей помещикам, кулакам и осадникам, 33,4 тыс. коров, 15,7 тыс. свиней, 14 тыс. лошадей и большое количество сельскохозяйственного инвентаря[398]. Общее количество хозяйств увеличилось более чем на 11%, причем особенно значительно возросло число хозяйств с наделом земли от 5 до 15 га, относившихся к середняцким[399].

Ломка старых и становление новых аграрных отношений происходили в обстановке острой классовой борьбы. Особенно сильное сопротивление перестройке земельных отношений оказывало кулачество.

С началом аграрных преобразований здесь стали организовываться колхозы. Важную роль в приобщении трудового крестьянства к колхозному строительству в Западной Украине и Западной Белоруссии играли созданные в начале 1940 г. совхозы и машинно-тракторные станции. Весной 1940 г. в западноукраинских областях были организованы 31 совхоз и 100 МТС[400]. В западных областях БССР в течение 1940 г. была создана 101 МТС. На землях бывших крупных помещичьих усадеб в первом полугодии 1940 г. было организовано 28 совхозов[401]. МТС и совхозы оказывали значительную помощь

К середине 1941 г. в западных областях Белорусской ССР насчитывалось 1115 колхозов, в которых было объединено около 49 тыс. бедняцких и середняцких хозяйств; в западных областях Украинской ССР было 2589 колхозов, которые объединяли 172,5 тыс. хозяйств. Однако это были лишь первые шаги: коллективизация охватывала пока 6,7% крестьянских хозяйств с 7,8% сельскохозяйственных угодий в западнобелорусских областях; 13% хозяйств и 13,7% сельскохозяйственных угодий в западноукраинских областях[402].

В освобожденных районах Бессарабии конфискация помещичьей, монастырской и церковной земли и наделение ею безземельных и малоземельных крестьян начались сразу же после достижения договоренности о возвращении этой территории Советскому Союзу. К 15 августа 1940 г., т.е. примерно 1,5 месяца спустя, распределение конфискованных земель уже приближалось к концу. Началось ограничение кулачества, для чего были установлены предельные нормы землепользования (10 га, в некоторых уездах — 20 га).

Ликвидация помещичьего и монастырского землевладения, изъятие излишков земли у кулаков позволили передать 229,7 тыс. га земли, в том числе 2,4 тыс. га садов и виноградников, в бесплатное пользование примерно 185 тыс. безземельных и малоземельных крестьянских хозяйств. Были аннулированы все долги крестьян румынскому государству, ростовщикам, банкам, помещикам и кулакам. Значительная помощь была оказана крестьянским хозяйствам в обзаведении скотом. Почти треть крестьянских хозяйств была освобождена от уплаты сельскохозяйственного налога.

Труженикам села одновременно оказывалась помощь в повышении культуры земледелия, проведении сельскохозяйственных работ. Большую роль в этом играли совхозы и МТС. К весне 1941 г. в Бессарабии было организовано уже 50 совхозов, к июню 1941 г. насчитывалось 78 МТС.

В конце 1940 — начале 1941 г. здесь началось производственное кооперирование индивидуальных крестьянских хозяйств. К весне 1941 г. имелось уже 120 колхозов, которые объединяли 17 тыс. крестьянских хозяйств[403].

В Прибалтийских республиках, как уже отмечалось, ликвидировалось преимущественно крупное капиталистическое землевладение, а также остатки помещичьего и церковно-монастырское землевладение. Наибольшую роль в образовании распределительного фонда играло помещичье^2/3 этих земель было распределено среди крестьян и батраков, 7% отведено для совхозов[404].

В Советской Литве безземельные крестьяне имели право получить до 10 га земли, а малоземельные — дополнительный участок, но чтобы общая площадь не превышала 10 га. В пригородных зонах норма могла быть уменьшена наполовину. Участок земли в 2—3 га могли получить также беднейшие сельские ремесленники и кустари[405]. Аналогичный порядок устанавливался в Советской Латвии и Советской Эстонии[406]. Вместе с распределением земли распределялся скот и сельскохозяйственный инвентарь.

В итоге аграрных преобразований в Прибалтийских республиках было вновь создано 101,5 тыс. хозяйств, главным образом путем наделения землей батраков; 96,9 тыс. крестьянским хозяйствам был увеличен размер земельного надела[407]. Бедняцким и середняцким хозяйствам предоставлялись долгосрочные кредиты, оказывалась помощь семенами, строительными материалами и т.п. Так, для выдачи ссуд новоселам на строительство жилья и построек, приобретение скота, сельскохозяйственного инвентаря, семян, удобрений правительство Советской Литвы выделило около 2 млн. руб. Им была также оказана помощь в приобретении скота, в получении строительных материалов. Продажа леса осуществлялась со скидкой в 80% от уровня государственных цен. На 30—40% снижались цены на минеральные удобрения. Новоселы освобождались в 1941 г. от обязательных поставок и сельскохозяйственного налога[408]. Льготные кредиты для приобретения сельскохозяйственных удобрений, рабочего и продуктивного скота предоставлялись трудящемуся крестьянству в Советской Латвии и Советской Эстонии; здесь также на льготных началах отпускались крестьянам строительные материалы и минеральные удобрения.

В то же время всех этих преимуществ было лишено кулачество. Норма обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов (в расчете на 1 га) для кулацких хозяйств была в несколько раз выше в сравнении с трудящимся крестьянством, выше была и прогрессия в сельскохозяйственном налоге. Кулаков обязывали улучшать условия труда и быта наемных сельскохозяйственных рабочих, повышать оплату их труда.

Установление Советской власти и проведение революционных аграрных преобразований создали условия для социалистического переустройства сельскохозяйственного производства. Во всех Прибалтийских республиках была реорганизована сельскохозяйственная кооперация, создавалась новая сеть сельскохозяйственных, молочных, кредитных товариществ,

Для оказания помощи бедняцким и середняцким хозяйствам и постепенного приобщения их к коллективному производству государство стало организовывать машинно-тракторные станции и машинно-конные прокатные пункты. К началу 1941 г. в Прибалтийских республиках уже имелось 117 МТС и 1937 МКПП с полным комплектом необходимого сельскохозяйственного инвентаря[409]. Они оказывали эффективную помощь трудящемуся крестьянству в обработке земли, помогали своевременно провести сев тем хозяйствам, которые не успели еще приобрести лошадей и необходимый сельскохозяйственный инвентарь.

Среди крестьянства стало зарождаться движение за коллективизацию сельского хозяйства, чему в значительной мере способствовало также широкое развитие в Прибалтике кооперации как сельскохозяйственной, так и потребительской. В Литве, например, весной 1941 г. появились первые 16 колхозов. Возникли колхозы и в других республиках. Однако в деле коллективизации существовали серьезные трудности. Значительным препятствием для строительства колхозов явилась хуторская система ведения крестьянского хозяйства.

Аграрные преобразования и помощь Советской власти привели к улучшению материального положения трудового крестьянства в новых республиках и районах. Оно не только получило землю, но и смогло ее в короткие сроки освоить. Значительно сократилось число хозяйств без скота, особенно число бескоровных хозяйств. Как и рабочие и служащие, крестьяне стали пользоваться бесплатным медицинским обслуживанием.

Большое внимание было уделено повышению культурного уровня крестьянства. На селе, как и в городе, было введено бесплатное и обязательное обучение детей. Повсеместно развернулась работа по ликвидации неграмотности. За короткий период здесь появился ряд новых сельскохозяйственных высших и средних специальных учебных заведений, заметно возросло число обучающихся в них.

Проведенные в новых советских республиках и районах аграрные преобразования, несмотря на некоторые региональные различия, носили и революционно-демократический и социалистический характер, стали важной подготовительной ступенью на пути постепенного перехода крестьянства к социализму. По сравнению с периодом 20—30-х годов, когда в СССР подготовлялась и осуществлялась массовая коллективизация крестьянства, в новых советских районах имелись более благоприятные условия для социалистического преобразования сельского хозяйства. Они могли использовать богатейший опыт коллективизации других районов СССР, быстро осуществить техническое перевооружение сельского хозяйства, получить помощь кадрами, кредитами и т.п. Вероломное нападение фашистской Германии на Советский Союз временно прервало процесс социалистического преобразования сельского хозяйства в воссоединенных районах.

6. О развитии торговли

Третьим пятилетним планом развития народного хозяйства СССР предусматривался рост розничного товарооборота (1942 г. по сравнению с 1937 г.) на 63% при увеличении оборота предприятий общественного питания в 2 раза. В основе такого значительного роста продажи товаров населению лежали намечавшееся расширение производства предметов потребления на 72%, сельскохозяйственного производства — на 52% и соответствующее увеличение денежных доходов населения — фонда заработной платы на 67%, значительный прирост доходов колхозников[410]. Выполнение заданий пятилетнего плана должно было обеспечить значительный подъем материального благосостояния и культурного уровня советского народа.

Однако в условиях обострившейся международной обстановки, в связи с развязанной фашистскими агрессорами второй мировой войной и создавшейся непосредственной угрозой для Советского Союза необходимо было всемерно укреплять обороноспособность страны, отвлекая для этого материальные ресурсы и кадры из отраслей гражданского производства. Это не могло не отразиться на изменении пропорций в развитии отдельных отраслей промышленности, в особенности на изменении соотношений I и II подразделений промышленности и соответственно на пропорциях в распределении предметов потребления между рыночными товарными фондами, направлявшимися для продажи населению, и внерыночными назначениями — на обеспечение армии и ее оснащение, создание резервов и на производственные нужды.

Так, централизованные рыночные фонды основных продовольственных товаров увеличились в 1940 г. по сравнению с 1937 г. только на 1,5% (в сопоставимых ценах). При этом рыночный фонд муки возрос на 10%, масла растительного — на 27,5%, молока и молочных продуктов — на 20%; фонды животного масла, мяса и мясопродуктов остались без изменения; сократились рыночные фонды рыбопродуктов — на 24%, сахара — на 36,8%. В расчете же на душу населения рыночные фонды основных продовольственных товаров уменьшились в целом более чем на 12%[411].

Уменьшение ресурсов продовольственных товаров за счет централизованных источников было в некоторой степени компенсировано увеличением поступления в торговую сеть продуктов из местных источников (производство в подсобных хозяйствах промышленных предприятий и торгующих организаций, децентрализованные закупки у колхозов и колхозников, а также у артелей промысловой кооперации и предприятий местной промышленности).

С целью улучшения продовольственного снабжения рабочих и служащих СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановлением от 7 сентября 1940 г. «Об организации подсобных хозяйств огородно-овощного и животноводческого направления на предприятиях в городах и сельской местности»[412] обязали директоров предприятий и местные советские организации[413]. Эти подсобные хозяйства сыграли важную роль в обеспечении населения продуктами питания.

Так, в 1940 г. поступления из местных источников превысили уровень 1937 г.: молока и молочных продуктов на 24%, рыбы — на 15%. яиц — в 3,7 раза, лишь поступление мяса сократилось на 25%. Однако доля местных ресурсов в общем поступлении продуктов, предназначенных для продажи населению, оставалась сравнительно небольшой. В 1940 г. поступило продуктов из местных ресурсов: мяса — 18%, молока — 15, рыбы — 12, яиц — 17%[414].

Лучше обстояло дело с основными непродовольственными товарами. Централизованные рыночные фонды этих товаров в 1940 г. по сравнению с 1937 г. выросли на 9,4% (в сопоставимых ценах), в том числе хлопчатобумажных тканей — на 7%, шерстяных — на 18, шелковых — на 11, трикотажных изделий — на 16, кожаной обуви — на 13, валяной обуви — на 8,5, хозяйственного мыла — на 10, спичек — на 28, керосина — на 27, табачных изделий — на 42%. Уменьшились за это время рыночные фонды льняных тканей (на 7%), резиновой обуви (на 22%), махорки (на 20%). Примерно на уровне 1937 г. сохранились рыночные фонды швейных изделий, которые производились на предприятиях союзной и союзно-республиканской промышленности. Все же непродовольственных товаров было недостаточно для удовлетворения возросшего спроса, особенно с учетом роста численности населения. В целом централизованные фонды основных непродовольственных товаров в расчете на душу населения уменьшились в 1940 г. против 1937 г. на 6% (в сопоставимых ценах)[415].

Сократились рыночные фонды товаров культурно-бытового и хозяйственного назначения, производство которых было сосредоточено главным образом на предприятиях тяжелой промышленности. Так, в 1940 г. было направлено в торговую сеть для продажи населению: часов — 2,5 млн. шт. вместо 3,4 млн. шт. в 1937 г. (73,6%), швейных машин соответственно 175 и 510 тыс. шт. (34,3%), велосипедов 200 и 500 тыс. шт. (40%)[416].

В условиях ограниченных ресурсов строительных материалов изыскивались возможности продажи этих материалов городскому и сельскому населению, чтобы по возможности удовлетворить нужду в ремонте находившихся в личной собственности жилых домов и хозяйственных построек, а также в новом строительстве их. В 1940 г. было направлено в торговую сеть для продажи населению: деловой древесины — 330 тыс. м³, пиломатериалов — 227 тыс. м³, цемента — 44 тыс. т, шифера — 18 млн. условных плиток, мягкой кровли — 5 млн. м², стекла оконного — 8 млн. м², проката черных металлов — 12 тыс. т, гвоздей[417]. Количество этих материалов не могло в достаточной мере удовлетворить спрос населения на них.

Дефицитность продовольственных и непродовольственных товаров существовала и вследствие того, что значительно возросла покупательная способность населения. Численность рабочих и служащих за 1938—1940 гг. увеличилась почти на 17%[418], а фонд заработной платы — в 1,5 раза.

Создавшееся в предвоенные годы напряжение в удовлетворении спроса населения вызвало необходимость изменения в порядке планирования товарных фондов. Расширилась группа планируемых промышленных товаров с 6 до 30 наименований, в число которых были включены все виды тканей, швейные и трикотажные изделия, обувь, табачные изделия, спички, керосин, мыло, лесоматериалы и др. Правительство утверждало годовые и квартальные планы использования этих товаров, предусматривавшие объемы товарной продукции, внерыночные их назначения, размеры рыночных фондов с выделением города, села, целевых потребителей, отдельных торговых систем, а также республик, краев и областей. Расширен был круг так называемых регулируемых товаров с 12 до 29 наименований. Сюда входили меховые и овчинно-шубные товары, железо, гвозди, радиоприемники и др.

Группа планируемых продовольственных товаров насчитывала 17 продуктов питания, в нее входили мука, крупа, мясопродукты, рыба, сельди, сахар, кондитерские изделия, консервы и др. По каждому из этих товаров ежеквартально утверждались балансы централизованных ресурсов и планы их использования, а по муке и крупе — месячные планы реализации.

На образованный в конце 1937 г. Экономический Совет при Совете Народных Комиссаров Союза ССР было возложено, в частности, рассмотрение годовых и квартальных народнохозяйственных планов, утверждение планов снабжения товарами широкого потребления, планов материально-технического снабжения, планов заготовок сельскохозяйственных продуктов и др.[419]

В связи с расширением круга планируемых и регулируемых товаров план розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли обеспечивался в 1940 г. централизованными товарными ресурсами примерно на 70—75%, около 25% в товарообороте занимали местные источники.

Система централизованного планирования распространялась не только на продукцию легкой и пищевой промышленности союзного и союзно-республиканского подчинения, но и на продукцию местного производства. Установление в централизованном порядке планов производства и использования товаров, изготовлявшихся предприятиями местной промышленности и промысловой кооперацией, нередко без учета местных возможностей и потребностей, сдерживало развитие местного производства. Будучи лишены права распоряжаться продукцией местной

В связи с таким положением СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли 7 января 1941 г. постановление «О мероприятиях по увеличению производства товаров широкого потребления и продовольствия из местного сырья»[420]. Этим постановлением был отменен порядок централизованного планирования производства и использования товаров широкого потребления и продовольствия, вырабатываемых предприятиями местной промышленности и промысловой кооперации. Согласно новому порядку вся продукция предприятий районной и областной промышленности, а также промысловой кооперации, вырабатываемая полностью из отходов и местного сырья либо не более чем наполовину из государственного недефицитного сырья, оставалась в распоряжении района или области.

Складывавшиеся в 1938—1940 гг. товарные ресурсы оказались меньше, чем предполагалось при утверждении третьего пятилетнего плана, в связи с чем и темпы роста розничного товарооборота также были несколько ниже установленных заданий.

Розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли в 1940 г. составил 17,5 млрд. руб. (включая Литовскую, Латвийскую, Эстонскую союзные республики и уточненные данные по Молдавской ССР — 18 млрд. руб.) и превысил объем оборота за 1937 г. (в сопоставимых ценах) на 16,7%; среднегодовой темп прироста составил 5,3% и был почти в 2 раза меньше, чем намечалось по пятилетнему плану. По отношению к 1932 г. розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли в неизменных ценах увеличился на 74%, а по сравнению с 1928 г. — в 2,3 раза. В расчете же на душу населения физический объем розничного товарооборота в 1940 г. увеличился против 1937 г. на 1%, по отношению к 1932 г. — на 45,6 и к 1928 г. — на 82%[421].

Денежные доходы населения росли быстрее, чем намечалось, товарные ресурсы для продажи населению отставали от наметок пятилетнего плана, а по ряду товаров даже несколько сокращались. В 1939 г. покупательные фонды населения достигли размеров, предусматривавшихся на 1942 г., а физический объем розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли в 1939 г. составил около 90% по отношению к плановым проектировкам на этот год (с учетом предусмотренного пятилетним планом среднего ежегодного прироста 10,2%)[422].

Чтобы обеспечить более равномерное удовлетворение потребностей населения и не допустить спекуляцию товарами, пришлось ввести нормы отпуска некоторых товаров в одни руки и ограничить продажу предметов потребления из торговой сети организациям и учреждениям.

В связи с необходимостью обеспечить товарами, особенно продовольственными, в первую очередь трудящихся важнейших промышленных центров, уменьшились рыночные фонды, направлявшиеся в деревню. В 1940 г. по сравнению с 1937 г. сократились централизованные рыночные фонды для села: рыбы в 4 с лишним раза, сахара — в 2,6 раза, растительного масла — на 1/3, чая — на 20% и т.д.[423] Сократился также завоз в сельскую местность часов, радиоприемников, патефонов, велосипедов, швейных машин.

Более благоприятно складывались для села рыночные фонды тканей, трикотажных изделий, обуви, табачных изделий, спичек и керосина. В целом по группе планируемых непродовольственных товаров фонды села в 1940 г. возросли по сравнению с 1937 г. на 16,5% (в сопоставимых ценах).

Однако общая масса всех централизованно выделяемых товарных фондов, направленных для продажи сельскому населению, уменьшилась. По этой причине замедлились темпы развития сельского товарооборота и снизилась его доля в общем товарообороте страны с 31% в 1937 г. до 29% в 1940 г.

В предвоенные годы повысилась роль колхозной торговли в снабжении населения продуктами питания. Продажа сельскохозяйственных продуктов на колхозном внедеревенском рынке увеличилась с 1,8 млрд. руб. в 1937 г. до 2,9 млрд. руб. в 1940 г., или на 61% (в ценах соответствующих лет)[424]. С учетом же повышения цен физический объем реализации на колхозном рынке увеличился на 14%. Весь розничный товарооборот страны, включая колхозную торговлю, вырос (в ценах соответствующих лет) с 14,4 млрд. руб. в 1937 г. до 20,4 млрд. руб. (включая Литовскую, Латвийскую, Эстонскую союзные республики и уточненные данные по Молдавской ССР — 20,9 млрд. руб.) в 1940 г., или на 43%, а доля колхозной торговли во всем товарообороте повысилась соответственно с 12,4 до 14,3%[425].

Уровень цен на колхозном рынке был выше, чем в государственной торговле. Так, цены на колхозном рынке были выше государственных розничных цен: на говядину примерно на 40—45%, молоко — более чем на 60%, яйца — примерно на 70%, картофель — почти в 2,5 раза.

Серьезные изменения произошли в форме реализации продовольственных товаров — значительная часть их стала направляться в общественное питание для более организованного удовлетворения потребностей населения и преимущественного снабжения рабочих и служащих важнейших отраслей промышленности и крупных предприятий.

Оборот общественного питания государственной и кооперативной торговли увеличился с 1,02 млрд. руб. в 1937 г. до 2,29 млрд. руб. в 1940 г. (включая Литовскую, Латвийскую, Эстонскую союзные республики и уточненные данные по Молдавской ССР — 2,35 млрд. руб.), или в 2,2 раза (в ценах соответствующих лет), а доля продовольственных[426] При этом более 1/3 всего количества мяса и колбасных изделий (в том числе мяса почти ½), картофеля, более ¼ овощей и яиц, 1/5 жиров, муки, крупы и макаронных изделий были проданы населению в 1940 г. через предприятия общественного питания. Это стало возможным благодаря тому, что большая часть государственных ресурсов направлялась по этому каналу, а также более эффективному использованию местных продовольственных источников (свинооткорм на пищевых отходах, организованный торговыми организациями, улов рыбы в местных водоемах, заготовки грибов и др.).

Реальным показателем развития общественного питания служит также рост выпуска блюд. В 1937 г. этими предприятиями было изготовлено 4208 млн. блюд, в 1940 г. — 8133 млн. блюд[427], т.е. выпуск их почти удвоился.

Третий пятилетний план предусматривал увеличение числа магазинов и палаток на 126 тыс., или на 38,5%. Фактически к началу 1941 г. число магазинов и палаток достигло 407,2 тыс. единиц, превысив число их на начало 1938 г. на 79,8 тыс., или на 24,4%. С учетом же сопоставимого круга областей и республик (за вычетом 30 тыс. торговых предприятий западных областей Украины, Белоруссии, а также Литвы, Латвии и Эстонии) прирост магазинов и палаток за 1938—1940 гг. составил 14%. Произошло некоторое качественное улучшение состава торговой сети — доля магазинов в общем числе торговых предприятий повысилась с 72 до 75% и соответственно уменьшилось число палаток. Более высокими темпами расширялась торговая сеть в сельской местности — за 1938—1940 гг. она возросла на 59,4 тыс. единиц, или на 30%, а в городах на 20,4 тыс. (на 15,3%).

В 1939 г. кооперативные организации открыли 207 районных универмагов, 11 888 сельских универмагов, 256 лесных складов. Продолжала расширяться торговая сеть на селе и в 1940 г. Все же значительная часть магазинов, особенно на селе, была расположена в небольших по размеру площади помещениях, имела небольшой объем товарооборота и относительно высокие в связи с этим издержки обращения.

Число предприятий общественного питания к началу 1941 г. достигло 87,6 тыс. против 50,9 тыс. на начало 1938 г., или увеличилось за три года на 36,7 тыс. (на 72%). По сопоставимому кругу областей и республик прирост составил примерно 30%.

В 1938—1940 гг. продолжала расширяться площадь складов, емкость хранилищ для картофеля и овощей. Хотя задания третьего пятилетнего плана по увеличению емкости складов в государственной и кооперативной торговле выполнялись, складское хозяйство не обеспечивало еще надлежащего хранения товаров и особенно картофеля, овощей, скоропортящихся продуктов.

Вместе с расширением материальной базы торговли и общественного питания возрастала численность работников.

С целью упорядочения заработной платы торговых работников и повышения ее стимулирующей роли в борьбе за развитие товарооборота

Расширение торговой сети, увеличение численности занятых и повышение их заработной платы привели к тому, что, несмотря на рост физического объема товарооборота и сокращение некоторых видов торговых расходов, общий уровень издержек обращения, рассчитанный к товарообороту в сопоставимых ценах, остался примерно стабильным, а по отношению к товарообороту в текущих ценах — значительно снизился — с 9,4% в 1937 г. до 8,21% в 1940 г. Одним из факторов, способствовавших снижению уровня издержек обращения, было ускорение товарооборачиваемости, благодаря этому снизились расходы по кредиту и товарные потери (уровень товарных запасов снизился в розничной и оптовой торговле с 66 дней на 1 января 1938 г. до 61 дня на 1 января 1941 г.).

Снижение уровня издержек обращения и некоторое повышение торговых наценок способствовали росту рентабельности торговли. В 1940 г. прибыль от реализации товаров в торговле достигла 2,53% к обороту к в общественном питании — 5,1% к обороту[428]).

В предвоенные годы были осуществлены важные мероприятия в области перестройки системы ценообразования и совершенствования экономических связей торговых организаций и промышленных предприятий.

Сущность реформы цен, проведенной в 1939 г., состояла в том, что на значительную часть основных предметов потребления, в том числе и на непродовольственные товары, цены на которые до этого калькулировались торговыми организациями, были введены твердые розничные цены, единые по стране или дифференцированные по территориальным зонам (поясам), установлен единый уровень цен на товары широкого потребления в городе и деревне. Новая система твердых цен на предметы потребления устраняла разнобой в ценах на одинаковые по качеству изделия государственной промышленности и промысловой кооперации. Реформа цен не ставила целью изменить общий уровень цен: за три предвоенных года цены на предметы потребления повысились примерно на 18%. При разработке новых прейскурантов были внесены некоторые поправки, чтобы устранить явное несоответствие в розничных ценах.

Действовавший до 1938 г. порядок заключения генеральных, а затем локальных договоров между промышленностью и торговлей был весьма сложным и нередко задерживал их заключение. С целью укрепления непосредственных связей торговых организаций с промышленностью было признано целесообразным, чтобы основной формой договорных связей стали прямые договоры, заключаемые между торгами, крупными райпотребсоюзами, межрайонными базами и другими торговыми организациями, с одной стороны, и сбытовыми конторами, или базами промышленности, с другой. Наркомторг и Центросоюз стали[429].

Учитывая большое экономическое значение проблемы улучшения качества товаров и недопустимость выпуска промышленностью изделий низкого качества, Президиум Верховного Совета СССР издал 10 июля 1940 г. указ «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями»[430]. Этим указом была установлена судебная ответственность руководителей предприятий, виновных в выпуске недоброкачественной и некомплектной продукции, с отступлением от государственных стандартов.

7. Рост благосостояния трудящихся

Великая Октябрьская социалистическая революция впервые в истории открыла неограниченные возможности для подъема материального и культурного уровня жизни народа. Как указано в Программе КПСС, целью коммунистического производства является обеспечение непрерывного прогресса общества, предоставление каждому члену общества материальных и культурных благ по его растущим потребностям, индивидуальным запросам и вкусам[431].

Исходя из общих закономерностей построения социализма и коммунизма и учитывая конкретные экономические возможности, а также складывавшуюся внутреннюю и внешнюю политическую обстановку, Коммунистическая партия и Советское правительство на различных этапах социалистического строительства намечали и осуществляли систему мероприятий, направленных на постоянное улучшение жизненного уровня народа. Вопросы улучшения материального положения рабочего класса, трудового крестьянства, широких масс трудящихся всегда стояли в центре деятельности Советской власти.

Итоги хозяйственного строительства за годы первой и второй пятилеток свидетельствовали об огромных возможностях, которые открывались для дальнейшего все более полного удовлетворения растущих материальных и культурных потребностей трудящихся. Важные задачи по росту благосостояния советских людей были намечены третьим пятилетним планом развития народного хозяйства СССР, принятым XVIII съездом ВКП(б) (10—21 марта 1939 г.)[432].

В ходе третьей пятилетки советский народ приступил практически к решению основной экономической задачи СССР — догнать и перегнать главные капиталистические страны по производству продукции на душу населения, обеспечить дальнейший мощный подъем всех отраслей народного хозяйства и на этой основе достичь высокого уровня материального благосостояния и культурной жизни всего трудового народа[433].

По третьему пятилетнему плану намечалось поднять потребление трудящихся СССР более чем в 1,5 раза. Численность рабочих и служащих к концу третьей пятилетки увеличивалась на 21%. Средняя заработная плата рабочих и служащих по всему народному хозяйству повышалась в 1942 г. по сравнению с 1937 г. на 37%, а фонд заработной платы — на 67%[434]. Значительно возрастали доходы колхозников. Денежные доходы деревни по трудодням и от реализации сельскохозяйственной продукции государственным организациям достигали к концу пятилетия 22,1 млрд. руб., т.е. возрастали на 74%. Государственные расходы на культурно-бытовое обслуживание трудящихся города и деревни в 1942 г. должны были составить 53 млрд. руб. против 30,8 млрд. руб. в 1937 г., т.е. поднимались более чем в 1,7 раза. Обширные мероприятия намечались по линии улучшения здравоохранения. Значительно увеличивались ассигнования на эти цели, расширялось число больничных коек (в городах — на 30%, а в сельской местности — на 44%), проводились мероприятия, направленные на улучшение качества медицинского обслуживания. Предусматривалась широкая программа улучшения жилищно-бытовых условий жизни трудящихся[435].

Под руководством Коммунистической партии советский народ в годы третьей пятилетки осуществил новый значительный шаг вперед по пути дальнейшего развития социалистической экономики и повышения своего жизненного уровня. Вместе с тем выполнение пятилетнего плана протекало в условиях обострения международной обстановки, нарастания угрозы военного нападения на СССР. Наряду с затратами на хозяйственное и культурное строительство значительные средства шли на укрепление обороноспособности страны. Но даже и при возникших условиях партия и правительство проявляли заботу о максимально возможном повышении уровня удовлетворения материальных и духовных потребностей трудящихся.

Обобщающим показателем развития народного хозяйства и повышения уровня жизни народа является непрерывный рост национального дохода страны и особый характер его распределения при социализме. Если в годы первой пятилетки абсолютный прирост национального дохода (в ценах 1926/27 г.) составил 20,5 млрд. руб., а во второй он увеличился до 50,5 млрд. руб., то к концу третьей пятилетки он должен был достичь 77,6 млрд. руб.[436] За три года третьей пятилетки национальный доход СССР возрос на 32 млрд. руб. и составил в 1940 г. 128,3 млрд. руб. (в ценах 1926/27 г.), что в 5,35 раза превышало уровень царской России в 1913 г. (в современных границах)[437]. Увеличение национального дохода происходило в основном за счет повышения производительности общественного труда.

При социализме, после ликвидации эксплуататорских классов, весь национальный доход принадлежит трудящимся массам. Наибольшую часть его составляет фонд потребления, который непрерывно растет. В 1940 г. доля общего фонда потребления в национальном доходе равнялась 73,7%.

Росту материального благосостояния трудящихся способствовало постоянное увеличение численности рабочих и служащих, занятых в народном хозяйстве. За три года пятилетки численность рабочих и служащих, включая членов артелей промысловой кооперации, возросла на 5,4 млн. человек, достигнув в 1940 г. 33,9 млн. человек[438]. Как и раньше, важными источниками пополнения рядов рабочих и служащих, помимо естественного прироста населения, служили привлечение к работе женщин, ранее занимавшихся домашним хозяйством, а также приход работников из деревни в индустриальные центры страны. Характерно, что за три года, с 1937 по 1940 г., доля населения страны, занятого в сельском и лесном хозяйстве (включая личное подсобное хозяйство), уменьшилась с 56 до 54%[439]. Это означает, что за эти годы примерно 1,5 млн. работников, выходцев из деревни, перешли на работу в промышленность и другие несельскохозяйственные отрасли.

Значительные перемены произошли в структуре занятости рабочих и служащих в народном хозяйстве. На основе крупных успехов в области развития производительных сил, достигнутых в итоге осуществления двух пятилеток, в годы третьей пятилетки предусматривались и осуществлялись сдвиги, отражавшие повышение удельного веса рабочих и служащих, занятых в сфере культурно-бытового обслуживания трудящихся, — в области просвещения, здравоохранения, торговли и общественного питания, жилищно-коммунального хозяйства. Если среднегодовая численность рабочих и служащих, занятых во всем народном хозяйстве, за три года пятилетки увеличилась на 18,8%, в промышленности — на 12,4%, то в здравоохранении прирост числа занятых достигал 34,2%, в просвещении — 28,3%, в жилищно-коммунальном хозяйстве — 37,6%, в торговле — 31,4%, в том числе в общественном питании — 66,5%[440]. Это свидетельствовало о значительном улучшении общего уровня удовлетворения культурно-бытовых потребностей широчайших масс населения.

Рост национального дохода, а также увеличение примерно в таких же пропорциях его части, распределяемой по количеству и качеству труда и идущей в фонд личного потребления, обеспечивал повышение уровня заработной платы рабочих и служащих, денежных и натуральных доходов колхозников. За годы третьей пятилетки намечалось общее увеличение фонда заработной платы рабочих и служащих во всем народном хозяйстве в 1,62 раза. В 1940 г. он достиг 126,5 млрд. руб., или возрос в 1,54 раза, а с учетом заработной платы членов артелей промысловой кооперации он составил 134,3 млрд. руб.[441]

В годы третьей пятилетки процессы регулирования и упорядочения заработной платы проводились с учетом роста производительности труда, повышения уровня квалификации рабочих и служащих. Распространение новых, технически обоснованных норм выработки способствовало[442].

Повышение уровня квалификации рабочих и служащих, упорядочение системы заработной платы, повышение тарифных ставок обусловили значительный рост доходов рабочих и служащих. Пятилетним планом предусматривалось увеличение средней годовой заработной платы рабочих и служащих на 35% при стабильном уровне цен, а фактически за три года пятилетки она возросла номинально с 3047 руб. до 4054 руб., или на 33%. С учетом заработков членов артелей промысловой кооперации в 1940 г. она равнялась 3960 руб.[443] Особенно значительно увеличились заработки рабочих и служащих в ведущих отраслях промышленности — угольной, металлургической, машиностроении. Плановые задания по повышению денежных доходов рабочих и служащих были значительно перевыполнены.

Наряду с повышением общего уровня заработной платы рабочих и служащих происходили заметные изменения в степени ее дифференциации в промышленности и по отраслям народного хозяйства. Наиболее характерные изменения связаны с быстрым ростом заработной платы промышленных рабочих. Разница между средним уровнем зарплаты инженерно-технического персонала и средним уровнем зарплаты рабочих в промышленности уменьшилась с 2,32 раза в 1937 г. до 2,13 раза в 1940 г., а служащих — соответственно с 1,23 до 1,11 раза[444]. В этих сдвигах отражались повышение уровня профессионально-культурной подготовки и квалификации рабочих в промышленности, дальнейшее изменение оплаты труда в соответствии с производственными отношениями социализма.

Повышение уровня заработной платы в 1938—1940 гг. осуществлялось в таких условиях, когда нараставшая опасность империалистической[445].

В эти годы, анализируя бюджет рабочей семьи, можно увидеть, что рост ее доходов опережает рост заработной платы главы семьи. Это означает, что в общественное производство вовлекались новые члены семьи. Доля женщин в общей численности рабочих и служащих в народном хозяйстве продолжала возрастать — с 36% в 1937 г. до 39% в 1940 г. Кроме того, реальные заработки трудящихся сельской местности, перешедших на работу в несельскохозяйственные отрасли народного хозяйства, увеличивались в гораздо большей мере, чем заработки рабочих и служащих, которые в 1937 г. уже были заняты в этих отраслях. Если учесть все эти обстоятельства, то примерное повышение средних реальных заработков рабочих и служащих в расчете на одну семью составило не менее 15%.

Наряду с повышением реальных доходов рабочих и служащих в эти годы улучшились и общие условия труда. Важнейшую роль в этом отношении играет продолжительность рабочего времени. В первые годы третьей пятилетки сохранялся семичасовой рабочий день и шестидневная неделя. Только в 1940 г., в связи с приближением опасности войны, были вновь введены восьмичасовой рабочий день и семидневная рабочая неделя.

Важным социальным завоеванием, способствовавшим сохранению здоровья и трудоспособности работающих было предоставление Советским государством всем рабочим и служащим ежегодного оплачиваемого отпуска. Продолжительность отпуска большей части рабочих и служащих равнялась 12 рабочим дням. Рабочие, занятые на тяжелых и вредных работах, а также подростки, пользовались отпуском, равным 15—24 рабочим дням. В среднем на одного списочного рабочего в промышленности приходилось около 14,4 дня отпуска, а в угольной промышленности, в черной металлургии и других отраслях с тяжелыми или вредными условиями труда продолжительность отпуска на одного рабочего достигла 15—16 дней и более в год. В эти годы оплаченными ежегодными отпусками даже в наиболее развитых капиталистических странах пользовалось лишь небольшое число организованных рабочих, продолжительность отпусков, как правило, не превышала недели и

Улучшение условий труда сопровождалось ростом механизации как частичной, так и комплексной, а также автоматизации трудоемких работ, в том числе опасных и вредных, в главнейших отраслях промышленности. На угольных шахтах в 1940 г. были механизированы следующие работы: зарубка и отбойка угля на 94,8% вместо 1,7% в 1913 г., доставка угля в очистных и подготовительных забоях — на 90,4%, откатка угля и породы на главных горизонтальных выработках (по грузообороту) — 75,2%, погрузка угля в железнодорожные вагоны — на 86,5%[446]. На предприятиях химической, угольной, металлургической, машиностроительной и текстильной промышленности устанавливались вентиляционные, газо- и пылеулавливающие аппараты. Проводилась борьба с электротравматизмом. Расширялось производство различных видов оборудования и аппаратов, предназначенных для обеспечения безопасности и охраны труда. Об уровне затрат Советского государства на мероприятия по обеспечению техники безопасности и применение разнообразных санитарно-гигиенических средств защиты говорят следующие цифры. На мероприятия по оздоровлению условий труда на промышленных предприятиях за годы первой и второй пятилеток было затрачено соответственно 460 млн. и свыше 500 млн. руб., а за три года третьей пятилетки расходы на те же цели достигали 1354 млн. руб[447], или, в расчете на год, в 4,5 раза больше, чем за первую и вторую пятилетки. Все это способствовало снижению производственного травматизма и уровня профессиональных заболеваний.

Величайшим завоеванием социалистического строительства в ходе первых пятилеток явилось создание и упрочение в деревне колхозного строя. Благодаря коллективизации сельского хозяйства осуществлялся быстрый подъем жизненного уровня трудового крестьянства. В годы третьей пятилетки происходило дальнейшее организационно-хозяйственное укрепление колхозов, рост колхозного общественного хозяйства, увеличивались денежные и натуральные доходы колхозов и колхозников.

В 1937 г. общая сумма денежных доходов колхозов составляла 14,2 млрд. руб., в 1938 г. — 16,6 млрд. руб., в 1940 г. она возросла до 20,7 млрд. руб. Если в 1937 г. в расчете на один колхозный двор денежные доходы составляли 729 руб., то в 1940 г. они повысились до 1107 руб., или на 126 руб. в среднем за год (во второй пятилетке рост в среднем за год составлял 86 руб.)[448]. За сравнительно короткий срок — три года — денежные доходы в расчете на один колхозный двор выросли в 1,52 раза.

Значительно увеличились личные натуральные и денежные доходы колхозников. Количество трудодней, выработанных в среднем одним работавшим трудоспособным колхозником, существенно возросло — со 194 в 1937 г. до 254 в 1940 г. Оплата трудодня становилась более весомой в реальном выражении.

В 1937 г. средняя выдача зерна на трудодень по всем колхозам СССР составляла 4 кг, т.е. 776 кг в среднем на одного работавшего.4/5 всех своих доходов.

Обобществление труда, возраставшее участие трудового крестьянства в коллективном общественном производстве, дальнейшая механизация труда все глубже преобразовывали традиционный уклад деревни. Колхозный строй навсегда покончил с нищетой, полуголодным существованием, разорением крестьянства. Подлинная революция происходила в области тяжелого труда хлеборобов. За короткий период, с 1935 по 1940 г. вырос удельный вес механизированных работ в колхозах: вспашка зяби с 57 до 83%, сев зерновых культур — с 20 до 56%, хлопчатника — с 23 до 81%, сахарной свеклы — с 43 до 93%, уборка зерновых культур комбайнами с 7 до 43%. Применение техники в сельском хозяйстве в колхозах позволило значительно сократить рабочее время по сравнению с трудом «от зори до зори» в единоличном хозяйстве. Все больше втягивались в общественное производство женщины, которые работали в колхозах, участвовали наравне с мужчинами в управлении колхозным производством. Широкие перспективы открывались перед деревенской молодежью — возможность учиться, приобрести квалификацию механизаторов, приобщаться к достижениям культуры.

Повышению доходов тружеников города и деревни соответствовало улучшение снабжения населения продовольственными и промышленными товарами. В целях дальнейшего увеличения выпуска предметов народного потребления расширялись мощности крупной легкой и пищевой промышленности, приводились в действие резервы местной промышленности и промысловой кооперации. На пятилетие общий прирост выпуска предметов потребления в промышленности намечался на уровне 69%, а фактически только за 1938—1940 гг. он достиг 33%, при улучшении качества и ассортимента изделий. Ежегодный общий прирост выпуска предметов народного потребления в промышленности за три года пятилетки по абсолютным размерам был в 2,5 раза больше, чем в ходе первой пятилетки, и в 1,1 раза больше, чем в годы второй пятилетки[449]. В распоряжение всех видов потребителей в 1940 г. поступало хлопчатобумажных тканей на 11,2%, шелковых — на 31,0, шерстяных — на 9,3, трикотажных изделий — на 16,9, швейных изделий — на 56,9, обуви кожаной — на 15,4, консервов — на 13,3, масла растительного — на 48,1% больше, чем в 1937 г.[450] Развернулось массовое производство качественно новых изделий культурно-бытового назначения — радиоприемников, фотоаппаратов, велосипедов, мотоциклов и т.д. Эти цифры показывают повышение уровня потребления широких слоев трудящегося населения, которое было достигнуто в ходе социалистической индустриализации страны.

Быстрый рост производства предметов народного потребления и увеличение товарных ресурсов положительно сказались на развертывании розничного товарооборота, физический объем которого за три года вырос на 17%. Вместе с тем происходили положительные сдвиги и в его структуре. Быстрее всего расширялись продажи более калорийных продуктов питания и более ценных промышленных изделий. Заметное место в розничной торговле занимали изделия культурно-бытового назначения. Характерной особенностью третьей пятилетки было постепенное приближение ассортимента изделий сельской торговли к городской, что отражало общий процесс повышения благосостояния и культурного уровня колхозного крестьянства.

Одновременно со значительным повышением личных доходов трудящихся города и деревни возрастали расходы государства на культурно-бытовое обслуживание рабочих, служащих, колхозников, на социальное страхование и социальное обеспечение нетрудоспособных, бесплатное образование, здравоохранение, пособия многодетным матерям, содержание домов отдыха, санаториев, учреждений по охране материнства и младенчества и т.д. В третьей пятилетке продолжалась линия на более быстрое возрастание общественного фонда потребления по сравнению с личным. Это означало более равное распределение благ, менее зависящее от дифференциации трудовых доходов.

В 1940 г. фонды общественного потребления достигли 2,0 млрд. руб., или увеличились по сравнению с 1937 г. в 1,4 раза[451]. Такой значительный прирост был достигнут в сложных условиях надвигавшейся военной угрозы. Общие расходы государства и профсоюзов на культурно-бытовое обслуживание трудящихся повышали средний реальный семейный бюджет рабочих и служащих примерно на 20—25%.

За годы третьей пятилетки был сделан новый шаг в области расширения сети медицинских учреждений и бесплатного медицинского обслуживания советских людей. В 1940 г. в стране насчитывалось 140,8 тыс. врачей (без зубных), т.е. численность их за три года увеличилась на 37,1 тыс. человек против 27,6 тыс. человек за годы второй пятилетки[452]. Значительно увеличилось число больничных коек — в 1940 г. их насчитывалось 790,9 тыс. (без учета госпиталей), или возросло за три года на 191,7 тыс. мест (во второй пятилетке прирост составил 187,9 тыс.). Иными словами, по абсолютным размерам в расчете на год прирост врачей был больше в 2,24 раза, а больничных коек — в 1,7 раза. Все это указывает на важность мероприятий, направленных на улучшение состояния здоровья народа. Важнейшим достижением социалистического строительства являлось то, что в 1940 г. численность врачей (без зубных) в расчете на 10 тыс. человек населения превышала дореволюционный уровень 1913 г. в 7 раз, а количество больничных коек — в 3 раза.

Возраставшее внимание уделялось охране материнства и младенчества. Предоставление работающим женщинам полностью оплаченных отпусков по беременности, до и после родов сопровождалось расширением медицинского обслуживания матери и ребенка. Если общее число женских и детских консультаций за вторую пятилетку увеличилось на[453]. Кроме того, на период сельскохозяйственных работ в сельской местности создавались сезонные ясли, в которых в 1940 г. содержалось более 4 млн. детей. В постоянных детских садах находились 1171,5 тыс. детей дошкольного возраста, более 4 млн. детей пребывали на летних площадках.

Значительно расширилась сеть санаториев и домов отдыха и увеличилось число трудящихся, направленных в эти учреждения, за счет средств социального страхования. Расходы бюджета социального страхования на оплату путевок в санатории и дома отдыха и на их строительство возросли до 1,1 млрд. руб. в 1940 г. Накануне второй мировой войны в стране насчитывалось свыше 3 тыс. домов отдыха и санаториев, в которых за счет средств социального страхования лечились и отдыхали примерно 2,5 млн. рабочих и служащих[454].

В результате значительного для того времени расширения размеров фонда потребления, направлявшегося на охрану здоровья трудящихся, снизились эпидемические заболевания, болезни, связанные с условиями труда и быта, сократилась смертность населения[455].

Вместе с культурно-бытовым строительством значительно расширялось жилищное строительство. За три с половиной года было введено в строй в городах и селах 81,7 млн. м² общей (полезной) площади по сравнению с 67,3 млн. м² за годы второй пятилетки, или в расчете на год — больше в 1,7 раза[456]. Уже тогда, окрепшее в промышленном отношении социалистическое народное хозяйство проводило расширение жилищного строительства в целях коренного улучшения жилищных условий советского народа.

Все внутренние экономические, политические и социальные предпосылки нового, социалистического строя предопределяли успешное выполнение третьего пятилетнего плана в качестве крупного исторического шага вперед на пути достижения высокого уровня жизни трудового народа, но фашистская агрессия прервала созидательный труд советских людей.

8. Народное образование, наука и культура

В новых условиях, когда СССР вступил в полосу завершения строительства социалистического общества и его упрочения, наряду с укреплением материально-технической базы социализма большое значение приобретала культурно-воспитательная работа и в связи с этим возрастала роль хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функции социалистического государства.

Развитие народного образования

В первые годы третьей пятилетки, как показала перепись населения 1939 г., в основном была завершена ликвидация неграмотности трудящихся; процент грамотности населения страны (от 9 до 49 лет) достиг 87,4[457].

Проводилась работа по упрочению и развитию учреждений дошкольного воспитания. Создание широкой и стройной сети дошкольных учреждений явилось одним из крупных достижений советской педагогики и всей общеобразовательной системы.

Развитие сети дошкольных учреждений СССР в городах и сельской местности показывают следующие данные[458].

1928 г.

1932 г.

1937 г.

1940 г.

Число постоянных дошкольных учреждений, всего

4 300

36 703

45 189

46 031

В том числе детских садов и яслей-садов

2 537

19 611

24 535

23 999

Численность детей в них всего, тыс.

186

1 607

1 673

1 953

В том числе в детских садах и яслях-садах

130

1 062

1 045

1 172

В решении июньского (1936 г.) Пленума ЦК ВКП(б) было записано: «Сеть детских садов, площадок и яслей должна быть развернута таким образом, чтобы в течение двух лет охватить всех детей рабочих, занятых на производстве»[459]. В ведение хозяйственных наркоматов, учреждений и предприятий были переданы те детские сады, в которых содержались дети рабочих и служащих данных учреждений и предприятий. За народными комиссариатами просвещения союзных республик сохранялось педагогическое руководство, контроль за подготовкой кадров. В годы третьей пятилетки идет укрепление материального оснащения дошкольных учреждений и совершенствуются методы воспитательной работы.

Общеобразовательная школа. В третьей пятилетке в соответствии с решением XVIII съезда ВКП(б) намечалось завершить всеобщее обязательное семилетнее обучение в деревне и во всех национальных республиках и осуществить всеобщее среднее десятилетнее обучение в городе[460].

Партийные, советские и другие общественные организации много внимания уделяли своевременному вовлечению в школу всех подлежащих обязательному обучению детей. При краевых, областных, районных и сельских советах были созданы комиссии содействия всеобщему обучению на промышленных предприятиях, в колхозах и учреждениях. Активную работу по осуществлению всеобуча проводил комсомол и профсоюзы.

Продолжало совершенствоваться содержание обучения в школе. Общая тенденция изменения учебных планов заключалась в увеличении

Накануне Великой Отечественной войны советская общеобразовательная школа достигла значительных успехов, качество знаний учащихся значительно улучшилось. Были достигнуты серьезные успехи в коммунистическом воспитании молодежи, во внеклассной и внешкольной работе.

Существенно окрепла материальная база и расширилась сеть общеобразовательных школ. Приводим данные, иллюстрирующие развитие школьной сети дневных общеобразовательных школ в СССР (в тыс.)[461]:

1937/38 г.

1940/41 г.

Школы, всего

168 404

191 545

Учащиеся, всего

29 562

34 784

В том числе

начальные школы

122 086

125 894

учащиеся в них

10 925

9 786

неполные средние школы

34 199

45 745

учащиеся в них

11 167

12 525

средние школы

9 909

18 811

учащиеся в них

7 354

12 199

школы для детей с дефектами умственного и физического развития

2 210

1 095

учащиеся в них

116

274

Численность учителей

914

1 216

Профессионально-техническое образование. Подготовка рабочих массовых профессий в первые годы третьей пятилетки осуществлялась так же, как и в предыдущие годы. Широкое распространение получили школы ФЗУ, различные технические школы, и кружки, производственные курсы по техминимуму и т.п., принадлежавшие многим хозяйственным наркоматам и ведомствам. Но в новых условиях школы ФЗУ не могли удовлетворить увеличившуюся потребность в квалифицированной рабочей силе. Развитие социалистической экономики, особенно тяжелой промышленности и строительства, технический прогресс диктовали необходимость и новой организации обучения кадров. В соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября[462] были созданы учебные заведения трех типов: ремесленные училища с двухгодичным сроком обучения для подготовки квалифицированных рабочих — металлистов, металлургов, химиков, горняков, нефтяников, рабочих для морского и речного транспорта, предприятий связи; железнодорожные училища с двухгодичным сроком обучения для подготовки помощников машинистов, слесарей по ремонту паровозов и вагонов, котельщиков, бригадиров по ремонту пути и других сложных профессий железнодорожного транспорта; школы фабрично-заводского обучения (ФЗО) с шестимесячным сроком обучения для подготовки рабочих массовых профессий, в первую очередь для угольной, горнорудной, металлургической, нефтяной промышленности и строительства. Позднее в системе трудовых резервов появились горнопромышленные и строительные училища, училища механизации сельского хозяйства. Учащиеся всех учебных заведений сети трудовых резервов находились на полном государственном обеспечении.

Созданная в эти годы система профтехобразования — государственные трудовые резервы сыграли огромную роль в обеспечении народного хозяйства квалифицированными кадрами, в укреплении экономического и оборонного могущества страны. Уже через полгода, в мае 1941 г., только школы ФЗО дали народному хозяйству 250 тыс. молодых рабочих — горняков и строителей, металлургов и нефтяников, металлистов и железнодорожников[463].

Среднее специальное и высшее образование. Среднее специальное образование в предвоенные годы третьей пятилетки продолжало укрепляться и совершенствоваться. Было заметно повышено качество подготовки специалистов, упорядочены формы учебной работы; большое внимание обращалось на усиление самостоятельной работы учащихся, выполнение домашних заданий, лабораторных и курсовых работ.

Совершенствовалась специализация средних специальных учебных заведений. Основным типом профессионального учебного заведения по-прежнему оставались техникумы. В конце 30-х годов организуются первые заочные и вечерние индустриальные техникумы. В предвоенном 1940/41 учебном году в средних специальных учебных заведениях обучалось 974,8 тыс. человек, в том числе на вечерних отделениях 32,2 тыс. и заочно 155,3 тыс. человек[464]. К началу Великой Отечественной войны профессиональная подготовка специалистов со средним образованием велась более чем по 300 профессиям[465]. Это позволило в основном обеспечивать все важнейшие отрасли народного хозяйства специалистами.

В результате большой работы средних специальных учебных заведений в народном хозяйстве значительно увеличилось число специалистов со средним образованием. Накануне Великой Отечественной войны на 1 января 1941 г. в народном хозяйстве было занято специалистов со средним специальным образованием 1492,2 тыс. человек, в том числе по специальностям, полученным в учебных заведениях: техников — 324,2 тыс., агрономов, зоотехников, ветеринарных фельдшеров[466].

В годы третьей пятилетки в вузах серьезное внимание уделялось повышению качества подготовки специалистов. Совершенствованию подготовки кадров содействовало принятие Типового устава высшего учебного заведения, утвержденного СНК СССР 5 сентября 1938 г.[467] Улучшению работы вузов способствовало Первое всесоюзное совещание работников высшей школы, состоявшееся в мае 1938 г.

В предвоенные годы существенно были повышены требования к научной квалификации профессорско-преподавательского состава. Стали шире проводиться научные исследования в вузах, содействующие подготовке специалистов на современном уровне. Существенно возросла подготовка научно-педагогических работников через аспирантуру[468]. За годы третьей пятилетки значительно расширилась подготовка аспирантов в вузах. К концу 1940 г. общее число их достигло 16,8 тыс., из них 13,2 тыс. человек обучались в высших учебных заведениях[469].

Вузы организовывали повышение квалификации профессорско-преподавательских работников и с помощью других методов — организации лабораторий, выполнения самостоятельных исследований и защитой диссертаций на соискание ученой степени кандидата и доктора наук. Так, в 1937 г. получили ученую степень доктора наук 391 человек, в 1940 г. — 978, ученую степень кандидата наук — соответственно 2099 и 4287 человек. Быстро увеличивалось число преподавателей, обладавших учеными званиями. За 1937 г. число профессоров возросло на 350 человек, в 1940 г. — на 739, звания доцентов получили соответственно 343 и 3178 человек[470].

Накануне Великой Отечественной войны в штате советских вузов состояло 50 тыс. человек, педагогическую деятельность вело 5,3 тыс. профессоров, 13,1 тыс. доцентов, 31,6 тыс. ассистентов и преподавателей[471].

К началу 40-х годов в высшей школе сформировался многотысячный отряд квалифицированных преподавателей.

В университетах и других высших учебных заведениях разрабатывались многие научные проблемы, особенно много было сделано для изучения природных ресурсов малоосвоенных районов страны: Карелии, Поволжья, Урала, Сибири, Средней Азии, Закавказья. Исследования ученых Московского, Ленинградского, Казанского, Киевского, Харьковского и других университетов в области математики, механики, химии, аэродинамики привели к созданию новых научных направлений и школ. Технические учебные заведения внесли огромный вклад в область развития теплотехники, гидромашиностроения, энергетики, химического машиностроения и т.д.

Возрастали государственные ассигнования на развитие вузов. Достаточно сказать, что в течение трех лет третьей пятилетки было израсходовано значительно больше, чем за пять предыдущих лет. Увеличилось число вузов, росла численность студентов, улучшалось их стипендиальное обеспечение и материально-техническое оснащение учебных заведений. В 1931 г. на одного студента расходовалось 983 руб., в 1940 г. — 4591 руб., т.е. в 4,6 раза больше[472]. Увеличились суммы, выделяемые государством на стипендии учащимся вузов. В 1932 г. на эти цели было израсходовано 221,3 млн. руб., в 1937 г. — 650,8 млн. руб., в 1939 г. — 895,2 млн. руб.[473] Постепенно улучшалось обеспечение студентов вузов общежитиями. К 1941 г. общежитиями пользовалось около 50% всех студентов[474].

Накануне Великой Отечественной войны вузы располагали значительной материально-технической базой. На 1 января 1941 г. только полезная площадь зданий высших учебных заведений составляла 4393 тыс. м², в том числе аудитории занимали 959,8, лаборатории — 1482,2 тыс. м². Жилая площадь общежитий составляла 1792,7 тыс. м²[475].

Особенно выросло число вузов в союзных республиках, в которых проводилась подготовка национальных кадров специалистов. Так, в 1940/41 учебном году в РСФСР было 481, на Украине — 173, в Белоруссии — 25, республиках Средней Азии — 67, республиках Закавказья — 46, республиках Прибалтики — 19 и в Молдавии — 6 вузов[476]. Высшие учебные заведения изменяли профиль факультетов и институтов в соответствии с потребностями народного хозяйства, обеспечивая тем самым необходимую профессиональную структуру подготавливаемых специалистов. В годы третьей пятилетки наряду с большим приемом студентов в технические вузы, существенно был увеличен прием студентов в педагогические институты и университеты.

К началу Отечественной войны советская высшая школа готовила специалистов по всем необходимым специальностям и в масштабах, обеспечивающих потребности различных отраслей народного хозяйства и культуры. За три года третьей пятилетки (1938—1940 гг.) из высших учебных заведений было выпущено всего 328 тыс. человек, в среднем 109,3 тыс. за год. Средние специальные учебные заведения закончили в эти же годы 678 тыс. человек, 226 тыс. человек в среднем за год[477].

В результате в годы довоенных пятилеток в народном хозяйстве возросла насыщенность квалифицированными кадрами. На 1 января 1941 г. всего специалистов с высшим образованием, занятых в народном хозяйстве, было 909,0 тыс. человек, в том числе — 294,8 тыс. инженеров, 64,7 тыс. агрономов, зоотехников и ветеринарных врачей, 57 тыс. экономистов, 2,3 тыс. товароведов, 20,9 тыс. юристов, 141,8 тыс. врачей (без зубных врачей со средним медицинским образованием),[478]. Наличие в народном хозяйстве разнообразных и всесторонне подготовленных кадров сыграло важную роль в деле победы над врагом в годы Великой Отечественной войны.

Наука в предвоенные годы

В годы третьей пятилетки укреплялись уже созданные научные учреждения и создавались, новые. Так, в составе Академии наук СССР были образованы Институт автоматики и телемеханики (1938 г.), Институт механики (1939 г.), Институт металлургии (1938 г.). В эти годы получили дальнейшее развитие научные центры в республиках, где создавалась мощная научно-исследовательская база и велась подготовка кадров местной интеллигенции. В период с 1938 по 1941 г. организуются Узбекский, Туркменский и Таджикский филиалы АН СССР, создаются Академия наук Литовской ССР и Академия наук Грузинской ССР. Преобразование филиалов в республиканские академии происходило при активном участии ученых Академии наук СССР, осуществлявших руководство филиалами или работавшими непосредственно в филиалах.

Научные учреждения в союзных республиках и на территории РСФСР решали важнейшие народнохозяйственные проблемы республики или крупного региона страны. В Азербайджане изучали проблемы добычи и переработки нефти, в Узбекистане и других республиках Средней Азии — хлопководства, в Молдавии — виноградарства и т.д. Развитие науки в союзных республиках способствовало усилению взаимной помощи и связей. Например, разработки в РСФСР и на Украине научных проблем, связанных с электрификацией, развитием химии, машиностроения и других отраслей, содействовали развитию этих отраслей в других союзных республиках, в частности в республиках Закавказья и Средней Азии. Ученые и специалисты Азербайджана помогали другим республикам в освоении нефтяных месторождений. В ряде союзных республик использовались высокоурожайные сорта зерновых и технических культур, выведенные селекционерами РСФСР и Украины. Все это способствовало росту национальных центров науки, рациональному использованию научных сил и материальных средств. В этот период, как и позднее, советская наука планомерно развивалась не только в традиционных научных центрах, но и по всей стране.

На конец 1940 г. в стране насчитывалось 2359 научных учреждений (включая высшие учебные заведения), в том числе 786 научно-исследовательских институтов, их филиалов и отделений. Во всех научных учреждениях работало 98 315 научных работников[479].

Число научных учреждений и численность научных работников в союзных республиках (включая вузы) характеризуют следующие данные (на конец 1940 г.)[480].

Союзная республика

Научные учреждения

Численность научных работников, чел.

Союзная республика

Научные учреждения

Численность научных работников, чел.

РСФСР

1 318

61 872

Молдавская

10

180

Украинская

442

19 304

Латвийская

39

1 128

Белорусская

67

2 227

Киргизская

16

323

Узбекская

94

3 024

Таджикская

30

353

Казахская

57

1 727

Армянская

43

1 067

Грузинская

89

3 513

Туркменская

38

487

Азербайджанская

70

1 933

Эстонская

26

544

Литовская

20

633

В предвоенные годы успешно развивались физико-математические науки. Серьезные достижения были получены в области теории дифференциальных уравнений и теории функций комплексного переменного, в теории чисел и теории вероятностей. Начали складываться научные школы на периферии: математической теории упругости в Тбилиси; уравнений математической физики в Киеве; математической статистики и теории вероятностей в Ташкенте. Крупные успехи в развитии теории нелинейных колебаний были достигнуты учеными Москвы и Киева. Проводились широкие исследования в области аэрогидродинамики, которыми были заложены теоретические основы развития современной авиации. Проводились успешные исследования физиков-теоретиков в области квантовой механики и квантовой теории поля, в развитии теории твердого тела. Сотрудники Радиевого института Г. Н. Флеров и Е. А. Петржак в 1940 г. открыли новый тип радиоактивности — самопроизвольный распад атомов урана на тяжелые осколки с большой энергией. В 1939 г. под руководством И. В. Курчатова в Радиевом институте АН СССР был пущен первый в нашей стране и Европе циклотрон и т.д.

Достигнутый в довоенные годы высокий уровень исследований в области физики ядра позволил в дальнейшем в сжатые сроки решить проблему овладения внутриатомной энергией.

Академик П. Л. Капица много сделал для понимания явления сверхтекучести жидкого гелия и разработки нового метода сжижения газов.

В предвоенные годы продолжались работы в области химических и биологических наук. К этому периоду относятся серьезные результаты в области химии органического синтеза (академики А. Е. Фаворский и Н. Я. Демьянов). Был осуществлен ряд исследований по синтезу органических веществ для промышленных и медицинских целей (алкалоиды, глюкозиды, дубители, растительные окраски и др.). В 1940 г. была решена проблема получения виниловых эфиров на базе ацетилена и спиртов, что явилось ценным вкладом в мировую науку и технику. Были начаты исследования также в области металлоорганических соединений (А. Н. Несмеяновым и сотрудниками).

Научные разработки помогли решению практических задач сельского хозяйства, развития ряда отраслей легкой и пищевой промышленности, обусловили прогресс медицины. Широкое развитие получили работы по агрохимии и почвоведению, изучению растительного и животного мира регионов.

Больших успехов достигла советская медицинская наука, в особенности стали широко известны достижения нейрохирургии (школа Н. Н. Бурденко), методы пересадки роговицы глаза (школа В. П. Филатова). Огромное практическое значение имели исследования в области паразитологии и гельминтологии для борьбы со многими инфекционными заболеваниями, особенно в среднеазиатских и закавказских республиках (академик К. И. Скрябин).

В годы третьей пятилетки новый шаг был сделан в области технических наук и конкретных прикладных разработок. Промышленность осваивала новые модели в электротехническом машиностроении, станкостроении, химическом и тяжелом машиностроении. Химическая промышленность обеспечивала в 1940 г. народное хозяйство важнейшими химическими продуктами и страна целиком избавилась от их импорта. Выпуск химической продукции в 1940 г. превысил уровень 1928 г. в 15 раз, а 1913 г. — в 22 раза[481].

Существенное развитие получила специализация и стандартизация продукции. Стандарты, утвержденные перед самой войной, сыграли важную роль в вопросах повышения качества продукции всех отраслей производства.

Продолжали успешно развиваться общественные науки. В разработке пятилетних народнохозяйственных планов, проводившихся под руководством партии, активное участие принимали ученые-экономисты.

Актуальные политические, социальные, идеологические вопросы исследовались философами, историками и другими учеными. Проводились исследования в области литературы, фольклора, работа по совершенствованию алфавитов, подготовке грамматики и словарей языков народов Советского Союза.

Исследования в области естественных и общественных наук, проводившиеся в предвоенные годы, внесли большой вклад в упрочение социализма в нашей стране.

Развитие учреждений культуры

Деятельность учреждений культуры была подчинена развертыванию культурно-воспитательной работы среди всех слоев населения. Повышение материального и культурного уровня народа в свою очередь обусловливало укрепление и расширение печати, клубных учреждений, театров, кино и т.п. Эта работа была направлена на выполнение заданий третьего пятилетнего плана, решений XVIII съезда ВКП(б), воспитание патриотизма, пролетарского интернационализма и готовности самоотверженно защищать свое социалистическое отечество.

За годы третьей пятилетки идет дальнейшее укрепление материальной базы учреждений культуры. Расширяется издательская деятельность. В 1940 г. число книг (печатных единиц) увеличилось с 37,6 тыс. до 45,8 тыс. по сравнению с 1937 г.[482] Продолжали издаваться большими

Выпуск журналов и других периодических изданий в печатных оттисках вырос с 963,1 млн. в 1937 г. до 1019,1 млн. в 1940 г. Число газет увеличилось с 8521 в 1937 г. до 8806 млн. и годовой тираж соответственно с 7092 млн. экз. до 7528 млн. экземпляров[483].

Расширялась сеть библиотек. Общее число массовых библиотек в городских поселениях и сельской местности увеличилось с 70 тыс. в 1937 г. до 95 тыс. в 1940 г., а число в них книг и журналов соответственно со 127 млн. экземпляров до 185 млн. экземпляров[484].

Массово-политическая, идеологическая работа партийных, комсомольских организаций с населением, как правило, сосредоточивалась в библиотеках, красных уголках, избах-читальнях, клубах. За годы третьей пятилетки сеть клубных учреждений продолжала расширяться.

Если в 1937 г. в городских поселениях и сельской местности всего было 95,6 тыс. клубных учреждений и из них 88,2 тыс. в сельских поселениях, то в 1940 г. было уже 118,0 тыс. клубных учреждений, из них 108,0 тыс. в сельских поселениях[485].

Число стационарных и передвижных киноустановок в городских поселениях и сельской местности оставалось в 1940 г. в целом на уровне 1937 г., оно несколько снизилось в городских поселениях и продолжало расти в сельской местности. Увеличивалось число музеев (с 761 в 1937 г. до 991 в 1940 г.) и особенно историко-революционных и исторических[486].

В годы третьей пятилетки продолжался стремительный рост советской литературы. В литературе преобладала историко-революционная тема. В канун Великой Отечественной войны М. Шолохов закончил четвертую книгу эпопеи «Тихий Дон».

Широкая панорама жизни в революционное время получила яркое выражение в трилогии А. Толстого «Хождение по мукам» (третью часть книги «Хмурое утро» писатель закончил 22 июня 1941 г.).

Новые поэтические произведения М. Исаковского, В. Лебедева-Кумача, С. Вургуна, П. Тычины, Я. Купалы и многих других отражали величие побед советского народа, многообразие свершений и радость жизни в условиях победившего социализма.

Период завершения строительства социализма в СССР был временем подъема театрального искусства. Именно здесь утвердились и получили новое звучание реалистические принципы советского театра, на создание которых огромное влияние оказала творческая система и деятельность великого мастера сцены К. С. Станиславского.

Значительно выросла сеть театров в центре и на местах. Число профессиональных театров в 1932 г. достигло 551 и в 1940 г. — 908. Особенно показателен был рост сети драматических и музыкальных театров в национальных республиках. В Белоруссии до революции было 4 театра, в 1940 г. — уже 20, в Узбекской ССР соответственно — 1 и 45; в Казахской ССР — 2 и 40; в Грузинской ССР — 3 и 48; в Азербайджанской[487].

В предвоенные годы в Москве было проведено 10 декад искусства советских республик, которые продемонстрировали большие успехи в развитии театральной культуры в бывших отсталых национальных районах[488]. Проведенные декады отразили также успехи советского музыкального искусства. Были созданы первые оперы и балеты в Белоруссии, в союзных республиках Средней Азии и в ряде автономных республик РСФСР.

Прочно вошла в культурный обиход народа массовая песня, проникнутая жизнерадостностью, пафосом социалистического созидания.

Всеобщее признание получили замечательные произведения композитора И. Дунаевского — мастера киномузыки, массовой песни и оперетты. Его песня «Широка страна моя родная» на слова В. Лебедева-Кумача облетела все уголки советской земли.

В 1940 г. в СССР насчитывалось 110 крупных музыкальных самодеятельных коллективов, участники которых были близки по своему исполнительскому уровню к мастерству профессиональных музыкантов[489].

Таким образом, успехи культурной революции в довоенные пятилетки обеспечили СССР высокий уровень образования и культуры трудящихся, формирование многомиллионной социалистической интеллигенции, создание передовой науки и искусства. Советский Союз располагал огромным духовным потенциалом, что сыграло важную роль в победе советского народа над фашистской Германией в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.

Часть вторая

СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 гг.

Глава четвертая

ОРГАНИЗАЦИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА В УСЛОВИЯХ ВОЙНЫ

Вероломное нападение гитлеровской Германии 22 июня 1941 г. прервало мирный созидательный труд советского народа. Над страной нависла смертельная опасность. В директивах Центрального Комитета Коммунистической партии и Советского правительства от 29 июня

1940 г. было сказано, что целью фашистских агрессоров было «уничтожение советского строя, захват советских земель, порабощение народов Советского Союза, ограбление нашей страны, захват нашего хлеба, нефти, восстановление власти помещиков и капиталистов»[490]. В этой войне «решается вопрос о жизни и смерти Советского государства, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение»[491].

Война, навязанная Советскому Союзу германским фашизмом, была самым крупным вооруженным выступлением сил мирового империализма против социализма, одним из тягчайших испытаний, когда-либо пережитых нашей Родиной. Вместе с тем в этой войне решалось «будущее мировой цивилизации, прогресса и демократии», — подчеркивалось в постановлении ЦК КПСС «О 30-летии Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов»[492].

Советский народ начал Великую Отечественную войну за свободу к независимость социалистической Родины, за социализм. «В длительной, самой тяжелой из войн в истории нашей Родины, советский народ совершил подвиг, равного которому еще не знало человечество. Он сумел не только отстоять свою свободу и независимость, но и внес решающий вклад в дело спасения европейской и мировой цивилизации от уничтожения фашистскими варварами»[493].

В. И. Ленин указывал, что в современной войне решающее значение имеет экономическая организация страны. Еще накануне Октябрьской социалистической революции он выдвинул и обосновал важнейшее положение о том, что военная мощь страны с общественной собственностью на основные средства производства и обращения будет выше мощи любой другой страны[494]. История подтвердила это предвидение.[495].

В. И. Ленин предвидел, что проведение великих экономических преобразований, хозяйственное обновление России, удовлетворение насущных экономических нужд и вековых чаяний рабочих и крестьян вызовут массовый героизм трудящихся в освободительной войне против интервентов, за оборону социалистической Родины. И действительно, справедливая освободительная война против внешних и внутренних врагов, в защиту завоеваний Октябрьской социалистической революции вызвала невиданный подъем патриотизма на фронте и в тылу. В условиях нового строя миллионы трудящихся стали работать на себя, на свое государство и поэтому могли справиться с любыми трудностями.

Социалистическая индустриализация и коллективизация сельского хозяйства, культурная революция, справедливое решение национального вопроса превратили в исторически кратчайший срок нашу страну в могучую социалистическую державу, отмечается в Постановлении ЦК КПСС о 60-летии Октября.

Благодаря построению социализма Советский Союз обладал всеми возможностями для успешной борьбы против любого агрессора. Они заключались в преимуществах социалистического способа производства, общественного строя, военной организации Советского государства, социалистической идеологии. «Советский общественный и государственный строй в ходе тяжелого испытания продемонстрировал свою нерушимую прочность, — отмечал Л. И. Брежнев. — В те суровые годы подтвердилась глубокая правота ленинских слов о том, что никогда не победить народа, защищающего свою народную власть, отстаивающего свое правое дело, свое будущее»[496]. Итоги этой войны — самой тяжелой и самой жестокой из всех войн, пережитых страной, — убедительнейшим образом показали, что в мире нет таких сил, которые смогли бы сокрушить социализм, победить народ, преданный социалистической Родине.

Однако объективные возможности победы сами по себе не могли обеспечить разгром врага. Предпосылки и возможности надо было превратить в действительность. Главным творцом победы был советский народ во главе с Коммунистической партией. «Великим вождем, организатором и полководцем советского народа в этой войне была наша славная Коммунистическая партия. Весь свой организационный гений, всю силу могучего содружества народов СССР, всю накопленную годами народную энергию, упорство, выносливость и могучую волю наша партия направила к единой цели — на разгром фашизма[497].

Ленинская партия вооружила народ ясной программой борьбы с захватчиками, разработала научный план военной перестройки народного хозяйства и развития военной экономики, выдвинула надежные кадры организаторов военного хозяйства, превратила всю страну в единый боевой лагерь[498].

Общественная система социализма, ее экономические и организационные возможности, идейное и политическое единство советского общества, патриотизм и пролетарский интернационализм, дружба народов СССР, их сплоченность вокруг Коммунистической партии, беспримерный героизм и мужество советских людей на фронте и в тылу — таковы основные факторы победы СССР в Великой Отечественной войне.

Для мобилизации всех сил народов СССР, руководства всеми действиями по организации отпора врагу, объединения усилий фронта и тыла 30 июня 1941 г. был образован Государственный Комитет Обороны. Государственный Комитет Обороны сосредоточивал в своих руках всю полноту власти в государстве. Все граждане и все партийные, советские, комсомольские и военные органы обязаны были беспрекословно выполнять решения и распоряжения ГКО[499]. Центральный Комитет партии, ГКО, местные партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации провели огромную работу, чтобы мобилизовать все силы и средства на оборону страны.

«Раз дело дошло до войны, то все должно быть подчинено интересам войны»[500], — указывал В. И. Ленин. «Все для фронта, все для победы!» было главным лозунгом большевистской партии в годы гражданской войны и стало непреложным принципом всей жизни советского народа в период Великой Отечественной войны. Страна превратилась в единый боевой лагерь — партия соединила воедино все силы многонационального советского народа, сосредоточила все материальные ресурсы социалистического государства для победы над врагом.

1. Перестройка советской экономики на военный лад

Первый этап Великой Отечественной войны протекал в неблагоприятных для нашей страны условиях. Гитлеровская Германия задолго до войны осуществила милитаризацию экономики, перевела ее на военные рельсы, длительно готовилась к захватнической войне. После разгрома и оккупации Франции и других стран в распоряжении Германии оказались экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы. В руках Германии сосредоточились огромные запасы промышленного сырья и продовольствия оккупированной Европы, которые полностью использовались в войне против СССР.

Ко времени нападения на СССР фашистская Германия располагала примерно в 1,5—2 раза большими военно-экономическими ресурсами, чем Советский Союз[501]. Против Советской страны была брошена громадная,

Используя эти временные преимущества, гитлеровцы оккупировали значительную территорию нашей страны, где до войны проживало около 42% советских людей, производилась 1/3 валовой продукции всей промышленности страны: до 71% чугуна, около 60% стали. В этих районах находилось 47% посевных площадей[502].

С первых же дней войны Коммунистическая партия, советский народ приложили героические усилия, чтобы переместить из прифронтовых и угрожаемых районов на Восток заводы и целые отрасли промышленности, основные кадры рабочих и специалистов. Всего в июле — ноябре 1941 г. было перебазировано 1523 промышленных предприятия; в том числе свыше 1360 крупных (на Урал — 667, в Западную Сибирь — 244, в Восточную Сибирь — 78, в Среднюю Азию и Казахстан — 308 и в Поволжье — 226 предприятий)[503]. По железным дорогам с начала войны по февраль 1942 г. было перевезено около 1,5 млн. вагонов.

Перебазирование производительных сил на Восток — одна из ярких страниц истории Великой Отечественной войны. Это был подвиг советских рабочих, инженеров, командиров производства, железнодорожников, которые обеспечили эвакуацию в восточные районы страны промышленности и более чем 10 млн. человек. «По сути дела, целая индустриальная страна была перемещена на тысячи километров. Там, на необжитых местах, часто под открытым небом машины и станки буквально с железнодорожных платформ пускались в дело»[504].

Эвакуация промышленности и населения осуществлялась в тяжелых условиях, днем и ночью, нередко под огнем противника, при больших встречных перевозках для фронта. Массовая эвакуация проводилась почти одновременно с Украины, из Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Крыма, Северо-Западного, а позднее и Центрального промышленных районов. Особенно напряженно проходила эвакуация из западных пограничных районов. Нередко оставалось слишком мало времени, чтобы демонтировать и вывезти оборудование, его приходилось разрушать, выводить из строя здания и уничтожать материалы.

Эвакуация промышленности и населения проводилась под контролем ЦК партии и ГКО. Совет по эвакуации возглавлял Н. М. Шверник. Вопросами размещения и скорейшего ввода в строй эвакуированных предприятий непосредственно занимались члены ЦК партии и правительства: С. А. Акопов, Б. Л. Ванников, В. В. Вахрушев, Н. А. Вознесенский, С. 3. Гинзбург, А. И. Ефремов, А. Н. Косыгин, И. Г. Кабанов, Н. С. Казаков, П. Ф. Ломако, В. А. Малышев, М. Г. Первухин,[505]

Эвакуированные предприятия в кратчайшие сроки налаживали производство на новых местах. Рабочим и инженерно-техническим работникам приходилось работать в исключительно трудных условиях. Порой, не ожидая окончания строительства заводских помещений, устанавливали оборудование под открытым небом или временными навесами и начинали выпускать продукцию, необходимую фронту. Так, при реконструкции одного завода монтаж оборудования шел круглые сутки, день и ночь, люди забывали о сне, отдыхе, пище; по двенадцать — четырнадцать часов подряд, а иногда и целыми сутками не уходили домой. На фундаментах еще устанавливали и монтировали оборудование, а тем временем под открытым небом, в лютые морозы рабочие и инженеры собирали узлы первых уральских танков. Прямо с платформ здесь разгружали броневые плиты и тут же их резали, обрабатывали и сваривали.

В течение трех недель на базе одной из новостроек было смонтировано 5800 металлообрабатывающих станков и большое количество другого оборудования, прибывшего с ленинградского Кировского завода в район Урала. Выпуск танков начался в недостроенном здании, не имевшем еще крыши, когда уже вступила в свои права холодная уральская зима. В ноябре 1941 г. тяжелые танки с маркой Кировского завода начали поступать на фронт и приняли участие в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой. Последний эшелон с оборудованием Харьковского тракторного завода прибыл на новое место 19 октября, а уже 8 декабря первые 25 танков Т-34, собранные из привезенных агрегатов, были отправлены на фронт[506].

Ряд предприятий, эвакуированных на Восток, были слиты с действующими там предприятиями в огромные комбинаты. Для размещения многих эвакуированных предприятий использовались производственные здания новостроек, свободные площадки действующих предприятий и различные непроизводственные помещения — склады, базы, магазины и т.п. Органы государственной статистики проводили в тыловых районах срочную перепись всех помещений, пригодных для размещения эвакуированных предприятий.

Одновременно скоростными методами воздвигались новые фабрично-заводские корпуса. Чтобы сократить сроки строительства промышленных предприятий в условиях военного времени, с затратой минимального количества металла и других дефицитных материалов, Совет Народных Комиссаров СССР разрешил наркоматам и ведомствам на время войны при необходимости строить для основных и вспомогательных цехов промышленных предприятий здания временного типа[507].

Работы производились зимой, недоставало материалов, строительной техники, зачастую не хватало рабочих рук, отсутствовали необходимые[508].

Важной задачей для местных партийных, советских и общественных организаций было размещение эвакуированного населения. Советское правительство и местные партийные и советские организации приложили много усилий, чтобы обеспечить его жилищно-бытовыми условиями. «Миллионы эвакуированных во время войны украинцев, белорусов, русских, представителей прибалтийских народов и людей других национальностей казахский народ приютил как родных, по-братски делил с ними заботы трудового фронта, горести утрат и радости побед»[509], — отмечал Д. А. Кунаев.

В новых районах производства требовалось наладить новые связи по кооперированию с другими предприятиями, разрешать вопросы снабжения эвакуированных заводов сырьем и материалами, топливом и электроэнергией. Советские люди самоотверженно боролись за выполнение заданий партии и правительства по организации производства на эвакуированных предприятиях в установленные сроки. Уже в первой половине 1942 г. большинство эвакуированных предприятий было пущено в ход, многие из них превзошли уровень производства, достигнутый в мирные годы.

Огромные масштабы планомерного перемещения промышленности в глубокий тыл, пуск предприятий в невиданно короткие сроки были возможны лишь в условиях социалистического строя, в условиях планового хозяйства при общественной собственности на средства производства, на землю, на транспорт. В капиталистических странах во время второй мировой войны при эвакуации промышленности обычно сталкивались интересы владельцев конкурирующих предприятий, земельных собственников, владельцев транспортных предприятий, собственников кредитных учреждений и т.д. Чтобы согласовать эти противоречивые интересы, требовались большие усилия правительственных органов. Известно, например, что в 1940 г. французские капиталисты сорвали эвакуацию промышленности из прифронтовых районов страны[510].

Проблема эвакуации промышленных предприятий с Запада на Восток стояла перед Россией и в годы первой мировой войны, когда развернулись наступательные действия немецких войск и их союзников, Однако тогда эта проблема не была решена в общегосударственном масштабе. Затяжной характер эвакуации, продолжавшейся вместе с[511].

Социалистический строй, общественная собственность на средства производства и плановое руководство народным хозяйством дали возможность в кратчайший срок полностью поставить экономику на службу интересам обороны. Чтобы обеспечить победу в современной войне, недостаточно наличия в стране материальных ресурсов. Необходимо своевременно и наиболее полно переключить всю экономику на военный лад, создать слаженное и быстро растущее военное хозяйство. Поэтому с первых же дней войны встал вопрос о необходимости быстрой и оперативной перестройки советской экономики на удовлетворение нужд войны и были приняты соответствующие меры по осуществлению данной задачи.

Социалистическое государство провело в первый период войны следующие мероприятия: планомерное переключение промышленности на производство военной продукции для снабжения фронта вооружением, техникой, снаряжением; мобилизацию материальных ресурсов сельского хозяйства и труда колхозного крестьянства на обеспечение потребностей Красной Армии и городов в продовольствии, военную перестройку транспорта; мобилизацию рабочей силы и специалистов взамен призванных в Красную Армию; мобилизацию ресурсов народного хозяйства и средств населения на финансирование Отечественной войны; перестройку государственного аппарата для обеспечения мобилизации всех сил страны на нужды войны[512].

Несмотря на огромные трудности, обусловленные перебазированием промышленных предприятий на Восток, временной потерей Донбасса и черной металлургии Юга, перестройка социалистической промышленности осуществлялась быстрыми темпами. Центральный Комитет партии и ГКО произвели перераспределение рабочей силы, материальных и финансовых средств в пользу оборонной промышленности. Значительно расширилось производство на военных заводах; на нужды фронта стала работать основная часть предприятий машиностроения, станкостроения, электропромышленности. На заводах, где до войны выпускалось различное оборудование для народного хозяйства и предметы широкого потребления, в течение нескольких месяцев было налажено массовое производство военной техники, вооружения, боеприпасов, различных предметов снаряжения для армии. На предприятиях местной промышленности и промкооперации налаживался выпуск военного обмундирования, перевязочных материалов, маскировочных средств, пищевых концентратов, консервов и т.д.

В процессе перестройки предприятий гражданской промышленности на выпуск военной продукции советским рабочим и инженерно-техническим кадрам пришлось преодолеть ряд трудностей, обусловленных специфическими особенностями производства для фронта. Условия перехода

Отечественная война потребовала от металлургии значительного увеличения выпуска качественных легированных сталей для изготовления корпусов танков, бронелистов для самолетов и некоторых видов военных судов. Прокатные цехи некоторых металлургических заводов перестраивались на прокат броневого металла и снарядной заготовки. Кузнечные и штамповочные цехи должны были быстро освоить производство исходных материалов для авиационной и танковой промышленности.

Угольная промышленность также претерпела значительные изменения. Наряду с увеличением добычи всех видов угля в тыловых районах страны в значительной степени возросла потребность в коксующихся углях. Это обстоятельство потребовало увеличения добычи коксующихся углей на действующих шахтах, а также разведывания запасов и ввода новых шахт.

Перестройка работы в области нефтедобычи и нефтепереработки была связана с удовлетворением растущих потребностей в высококачественном бензине для авиации и специализированном дизельном топливе для танков. Нефтеперегонная промышленность, используя имеющееся оборудование, освоила в широком масштабе выработку этой, необходимой для военных целей продукции.

Многие предприятия тяжелой и легкой промышленности продолжали работать в условиях военного времени, не меняя коренным образом технологического процесса. Например, автомобильный завод, изготовляющий в мирное время трехтонные грузовые машины, продолжал выпускать их и для фронта; предприятия швейной промышленности в период войны изготовляли обмундирование или белье для армии. В подобных отраслях изменилось лишь направление сбыта продукции, а процесс производства в основном оставался тем же; менялось в ряде случаев лишь качество и количество выпускаемой продукции.

В условиях Великой Отечественной войны большое значение имело всестороннее и последовательное осуществление широкой плановой специализации и кооперирования предприятий военной промышленности, машиностроения и других отраслей народного хозяйства в производстве отдельных деталей и узлов для различных видов военной техники. Планы кооперирования являлись составной частью военно-хозяйственных планов. Организация кооперирования многочисленных предприятий, установление новых связей стали чрезвычайно важным фактором при перестройке социалистической промышленности для нужд обороны

«Партия провела поистине титаническую работу по перестройке народного хозяйства на военный лад»[513]. Советский Союз осуществил военную перестройку экономики во много раз быстрее, чем капиталистические государства, в том числе фашистская Германия. Гитлеровцы начали усиленно готовиться к войне с 1933 г. Следовательно, Германия затратила на военную перестройку хозяйства в 6 раз больше времени, чем СССР, причем осуществляла ее в благоприятной обстановке[514].

Самым трудным в истории советской военной экономики были последние два месяца 1941 г. В декабре 1941 г. выплавка чугуна уменьшилась по сравнению с июнем более чем в 4 раза, производство стали — в 2,8, а проката черных металлов — в 3 раза, шарикоподшипников — в 21 раз. Полностью прекратился выпуск некоторых видов продукции машиностроения. С июня по ноябрь 1941 г. объем промышленного производства в целом сократился в 2,1 раза. Благодаря героическим усилиям партии и советского народа падение промышленного производства с декабря 1941 г. было прекращено, а с марта 1942 г. объем производства вновь начал возрастать[515].

Основным центром военной экономики СССР стала индустриальная база на востоке страны, которая была значительно расширена и укреплена в результате восстановления и развития здесь промышленности, перемещенной из прифронтовых районов и осуществления нового строительства. Уже в 1942 г. резко вырос удельный вес восточных районов в общесоюзном промышленном производстве. После временной потери Донбасса основным угольным бассейном стал Кузбасс. Валовая продукция всей промышленности в 1942 г. по сравнению с 1940 г. возросла на Урале в 2,8 раза, в Западной Сибири — в 2,4, и в районах Поволжья — в 2,5 раза. Значительно повысился удельный вес восточных районов и в сельскохозяйственном производстве. В 1942 г. доля этих районов в валовом сборе (амбарный урожай) зерна составила 89,1% против 42,3% в 1940 г., в поголовье крупного рогатого скота соответственно 93,3 (51,3), свиней — 98,3 (28,7), овец — 95,6 (66,5%)[516].

На восточную индустриальную базу легла основная тяжесть снабжения армии вооружением и снаряжением. Здесь были созданы мощные танкостроительные комплексы, новые базы авиастроения, крупные центры по производству артиллерийского и стрелкового вооружения и боеприпасов. К середине 1942 г. утраченные мощности военной промышленности были не только восстановлены, но и значительно превзойдены. В 1942 г. производство военной продукции увеличилось по сравнению с 1940 г. на Урале более чем в 5 раз, в Западной Сибири — в 27 и в Поволжье — в 9 раз[517].

Перестройка советской экономики на военный лад была в основном завершена к середине 1942 г., к началу 1943 г. страна имела слаженное и быстро растущее военное хозяйство.

Создание в короткий срок и в тяжелейших условиях слаженного военного хозяйства свидетельствовало об огромных мобилизационных возможностях социалистической системы, ее жизненности и эффективности, гигантской организующей силе партии, героизме народа.

Плановая социалистическая система хозяйства обеспечила быструю мобилизацию и правильное использование всех ресурсов страны для победы над врагом. На практике доказано, что социалистический общественный и государственный строй — не только лучшая форма организации экономического и культурного подъема страны в годы мирного строительства, но и лучшая форма мобилизации экономики, всех сил народа в военное время.

Как подтвердил опыт второй мировой войны, капиталистическая система хозяйства с частной собственностью на средства производства тормозит мобилизацию ресурсов и использование их в интересах войны, задерживает перевод хозяйства на военные рельсы. Известно, что во Франции крупнейшие капиталисты в 1939—1940 гг. открыто саботировали правительственное постановление о контроле над военными заводами, считая его невыгодным для себя. Крупнейший трест военной промышленности — Шнейдер-Крезо и другие капиталистические фирмы отказались участвовать в созданном правительством объединении военной промышленности. В Англии сопротивление фирм правительственным мероприятиям тормозило темпы создания военного хозяйства и после разгрома Франции. Нередко капиталистические фирмы использовали военно-стратегическое сырье для невоенных отраслей в целях получения сверхприбылей. В США ряд крупнейших концернов в годы войны не хотел переходить на производство вооружения. Так, автомобильные фирмы продолжали и в период войны производить, вопреки правительственным распоряжениям, миллионы легковых автомобилей, расходуя в огромном количестве дефицитное сырье, необходимое для военной продукции. И в других отраслях промышленности правительственные заказы нередко срывались, возникали серьезные затруднения в связи с недостатком металла, топлива, машин, хотя страна располагала необходимыми ресурсами[518].

Капиталистическая военная экономика не отменяет основы основ капиталистической системы — погони за прибылью, происходит лишь маскировка методов и средств ее, прикрытие их «патриотическими мотивами». Военная экономика капиталистических стран — это приспособление экономики к получению прибылей в военных условиях.

Капиталистическое государство брало на себя некоторые функции по распределению сырья и рабочей силы, но и это осуществлялось в интересах крупных капиталистических монополий. Под предлогом недостатка ресурсов, оборудования, сырья и рабочей силы проводилась принудительная «концентрация промышленности» — ликвидация средних и мелких фирм в интересах крупных монополий. В Англии к середине 1943 г. на этой основе было закрыто свыше 3200 фирм, что составило^1/3 всего количества фирм отраслей промышленности, которые подвергались принудительной концентрации.

Приспособление капиталистической промышленности к обслуживанию нужд войны осуществлялось в борьбе между конкурирующими компаниями за получение особо выгодных военных заказов, сулящих максимальные прибыли, за использование запасов сырья и топлива, за бюджетные средства, за внедрение в промышленное производство того или иного вида вооружения, за получение государственных субсидий на строительство военных заводов и т.д. Поэтому монополии стремились захватить командные посты в государственном аппарате[519].

Погоня за прибылью оставалась краеугольным камнем капиталистической экономики и в военные годы. Более того, в эти годы прибыли монополий сильно увеличились. Так, прибыли американских корпораций (акционерных обществ) в 1945 г. возросли в 5,8 раза по сравнению в 1938 г. и составили с 1940 по 1945 г. 117,2 млрд. долл.[520]

Несостоятельны попытки буржуазных идеологов изобразить военную экономику капиталистических стран как «планируемый капитализм». Опыт государственно-монополистического регулирования военного хозяйства всех капиталистических стран в годы второй мировой войны снова подтвердил ту истину, что при капитализме плановое хозяйство невозможно.

В Советском социалистическом государстве движущей силой военной экономики была не прибыль, а необходимость наиболее полного удовлетворения потребностей фронта и тыла, создание материальных предпосылок для разгрома врага.

*

Необходимо подчеркнуть, что одним из факторов, обеспечивших победу советского народа в войне против фашистской Германии, явился срыв гитлеровских планов по использованию экономики временно оккупированных районов СССР.

Гитлеровские правители еще до войны разработали подробную программу ограбления и колониальной эксплуатации Советского Союза. Фашисты пытались организовать экономику в оккупированных советских районах по капиталистическому образцу, они пробовали создать на оккупированной территории капиталистические и госкапиталистические предприятия, подчиненные немецким монополиям. Германские монополисты создали десятки специальных обществ и компаний, банков для хищнической эксплуатации советской промышленности, сельского хозяйства, природных богатств. В сельском хозяйстве фашисты намеревались организовать индивидуальные капиталистические хозяйства и государственно-капиталистические предприятия-имения. Специальным «Законом» в феврале 1942 г. колхозный строй объявлялся ликвидированным. Рабочие и крестьяне во временно оккупированных районах подвергались зверской эксплуатации. Гитлеровские оккупанты оставляли советских людей без хлеба и других предметов потребления, забирали семена, фураж, вырезали и угоняли скот.

На временно захваченной советской территории была не только полностью выведена из строя экономика, но и велась ожесточенная борьба советских людей против оккупации[521]. В результате героической борьбы советского народа планы фашистов были сорваны. Эта борьба принимала различные формы. Наряду с партизанской войной организовывался саботаж, происходили диверсии на промышленных предприятиях и транспорте, «рельсовая война» на железнодорожных магистралях, срыв фашистских планов по захвату продовольствия и сельскохозяйственного сырья, действия партизан и подпольщиков по спасению советских людей от угона на каторгу в Германию[522].

Советские люди сорвали попытки фашистов наладить широкое производство продукции, необходимой для гитлеровской армии и военного хозяйства Германии. Мужественная борьба рабочих и крестьян помешала оккупантам превратить Донбасс и другие промышленные центры в базу для снабжения Германии углем и металлом. Предприятия промышленности, оставшиеся на оккупированной территории, были приведены в такое состояние, что их использование было возможно в незначительной степени. В Донбассе гитлеровцы смогли восстановить и пустить в ход лишь небольшое число шахт и предприятий, однако даже туда они вынуждены были завозить уголь из Силезии[523]. Фашистам не удалось извлечь экономической пользы из Донбасса, так как разрушения были серьезны, а восстановление шло необычайно трудно.

Фашисты не смогли наладить и сельскохозяйственное производство на оккупированной территории. Не решили они и транспортной проблемы[524].

2. Развитие слаженного военного хозяйства

Организация военного хозяйства СССР включала перевод всего народного хозяйства на военные рельсы, создание экономики, способной выдержать длительную войну и обеспечить победу над агрессором; перераспределение материальных, финансовых и трудовых ресурсов в интересах военного хозяйства; повышение производительности труда, рассчитанное на то, чтобы обеспечить в необходимых размерах производство при сокращении численности работников; форсированное развитие военной промышленности, достижение превосходства над врагом как по количеству, так и по качеству вооружения; бесперебойное снабжение военной промышленности оборудованием и сырьем путем развития таких отраслей тяжелой индустрии, как черная и цветная металлургия, угольная и нефтяная промышленность, производство электроэнергии, химическая промышленность, станкостроение, электротехническая промышленность и др.; обеспечение сельскохозяйственного производства и промышленного производства предметов потребления на уровне, позволяющем[525].

Война не изменила социально-экономической природы советской экономики. И в условиях Великой Отечественной войны социалистическая экономика планомерно развивалась на основе общественной собственности на средства производства, социалистических производственных отношений.

Вместе с тем произошли существенные изменения в производстве, распределении, обмене и потреблении. Возник и приобрел доминирующее значение специфический вид производства и потребления — военное производство и потребление, обеспечивающее решение насущных задач обороны страны, требований войны. Это и означало образование военной экономики.

Обеспечение фронта всем необходимым для достижения победы в справедливой войне — такова основная цель советской военной экономики. Без максимального подчинения социалистической экономики главной цели — разгрому фашизма — невозможно было отстоять завоевания социализма, избавить советский народ от угрозы порабощения[526].

Советская военная экономика развивалась в плановом порядке. ЦК партии и ГКО при организации военного хозяйства в 1941—1945 гг. использовали опыт работы ленинского Совета Обороны 1918—1920 гг. Последовательно проводился ленинский принцип планомерной концентрации сил и средств страны на дело обороны.

Центральный Комитет партии, его Политбюро и ГКО повседневно и целеустремленно осуществляли руководство всем ходом создания и развития военной экономики Советского Союза. На заседаниях Политбюро и ГКО решались важнейшие народнохозяйственные вопросы; регулярно заслушивались доклады партийных и хозяйственных органов о состоянии военного производства; на места направлялись комиссии, которые помогали находить неиспользованные возможности и резервы, вскрывать и устранять недостатки. Отдельным членам и кандидатам в члены Политбюро, являвшимся членами ГКО, поручалось общее руководство основными отраслями военного хозяйства. Почти ¾ всех членов и половина кандидатов в члены Центрального Комитета, будучи наделены чрезвычайными полномочиями, принимали участие в организации военной экономики[527].

Важную роль в управлении военным хозяйством играли специальные комитеты и комиссии при ГКО, которые решали конкретные вопросы военно-хозяйственного руководства[528]. Контроль за текущей деятельностью

На местах уполномоченными ГКО являлись, как правило, секретари ЦК национальных компартий, обкомов и крайкомов. В обкомах и крайкомах партии были созданы отраслевые отделы, в том числе отделы по важнейшим отраслям оборонной промышленности. Это способствовало успешному выполнению производственных заданий, оперативному решению хозяйственных дел. Первичные организации стали решающими звеньями партии в борьбе за увеличение выпуска боевой техники.

В работе по созданию и развитию военной экономики Государственный Комитет Обороны использовал действовавший до войны аппарат управления хозяйством, приспособленный в новой обстановке к обслуживанию нужд фронта. Особое внимание при этом уделялось налаживанию максимальной централизации системы материально-технического снабжения промышленности и совершенствованию хозяйственного планирования в масштабе всей страны.

Большую работу выполнял Госплан СССР. На основе постановлений и указаний ЦК партии и ГКО специализированные отделы Госплана — отделы вооружения, боеприпасов, судостроения, авиационной и танковой промышленности — разрабатывали программы выпуска военной продукции всеми предприятиями страны, независимо от их ведомственной подчиненности, контролировали состояние материально-технического обеспечения военного производства[529]. Госплан ежедневно получал от промышленных наркоматов сводки о выполнении заданий ГКО. Для оперативной связи с производством в 25 экономических районах страны были представители Госплана[530].

Непосредственное руководство решающими отраслями советской военной экономики осуществляли промышленные наркоматы. Они сыграли большую роль в борьбе за подъем всех отраслей народного хозяйства, добиваясь не только увеличения выпуска продукции и наращивания мощностей предприятий, но и совершенствования организации производства, внедрения прогрессивной технологии, научной организации труда.

В начальный период войны советская военная экономика развивалась на основе краткосрочных оперативных военно-хозяйственных планов. Первым хозяйственным планом военного времени явился мобилизационный план на III квартал 1941 г., принятый Советским правительством в начале войны[531]. Его целью было сосредоточение хозяйственных ресурсов на развитии военной промышленности и военного хозяйства в целом. Утвержденный 16 августа 1941 г. ЦК партии и правительством военно-хозяйственный план на IV квартал 1941 г. и на 1942 г.[532] по районам

В дальнейшем военная экономика СССР развивалась на основе годовых, квартальных и месячных военно-хозяйственных планов, которые разрабатывались наркоматами, Госпланом СССР и утверждались Государственным Комитетом Обороны; ведущие военные заводы работали по суточным графикам.

Центральной задачей планирования явилось форсированное развитие военной промышленности, непрерывное совершенствование боевой техники с тем, чтобы обеспечить техническое превосходство СССР в войне. Военно-хозяйственные планы учитывали также задачи восстановления хозяйства освобождаемых районов и подготовки народного хозяйства к быстрому проведению послевоенной перестройки.

В эти годы проводились работы и по перспективному планированию. Уже в августе 1943 г. был принят план развития промышленности и транспорта Урала на 1943—1947 гг., где были рассмотрены вопросы производства основных отраслей промышленности, транспортного строительства. В этот период началось составление плана выпуска котлов, турбин и генераторов на предстоящие три-четыре года[533]. С 1944 г. задачи сочетания текущего и перспективного планирования стали решаться в большем объеме; велась подготовка планов развития народного хозяйства на ближайшие годы. К августу 1944 г. Госплан СССР подготовил проект перспективного плана восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1943—1947 гг. По этому плану в 1947 г. по сравнению с довоенным 1940 г. национальный доход должен был составлять 132%, продукция промышленности — 128, продукция сельского хозяйства — 93 и грузооборот железных дорог — 108%[534].

Оборона страны потребовала коренного изменения народнохозяйственных пропорций. Военно-хозяйственные планы обеспечивали максимальное сосредоточение материальных, финансовых и трудовых ресурсов для разгрома врага. Социалистическое государство планомерно переключало все большую долю национального дохода, продукции всех отраслей народного хозяйства на потребности обороны страны. В 1942 г. на военные нужды использовалось 57—58% национального дохода (в 1940 г. —15), 68% продукции промышленности (в 1940 г. — 26), 24% сельскохозяйственной продукции (в 1940 г. — 9), 61% всей работы транспорта (в 1940 г. — 16). Продукция наркоматов военной промышленности в 1942 г. превысила на 86% довоенный уровень[535].

Главная закономерность советского военного хозяйства — планомерное и быстрое развитие военного производства и обеспечивающих его сырьевых отраслей тяжелой промышленности и машиностроения. Военная промышленность была центром всей военной экономики. В соответствии с темпами роста и объемами производства военных отраслей промышленности формировалась вся структура военного хозяйства. Таким образом, пропорциональность военной экономики складывалась во имя иной цели, нежели пропорциональность мирной социалистической экономики, и поэтому отличалась от нее. Все подчинялось требованиям максимального расширения военного производства для фронта.

За годы войны в Советском Союзе 65—68% всей произведенной промышленной продукции по своей натуральной форме представляли собой предметы военного потребления[536]. Если же учесть продукцию предприятий, поставленную военным заводам из смежных отраслей, то удельный вес военного производства был еще более высоким. Так, уже в 1942 г. удельный вес продукции наркоматов военной промышленности в валовой продукции всей промышленности страны с учетом выполнения военных заказов предприятиями других наркоматов достигал 70—80%[537].

Планомерная мобилизация всех ресурсов народного хозяйства и направление их в первую очередь на нужды военного производства потребовали централизованного распределения гораздо большего количества продуктов, чем в мирное время. С начала войны количество продукции, распределяемой из единого центра по государственному плану, увеличилось более чем в 2 раза[538]. Была проведена большая работа по упорядочению нормативного хозяйства, пересмотрены нормы расхода сырья, топлива, электроэнергии в целях экономии[539]. Органы ЦСУ проводили большую работу по изучению резервов путем срочных переписей металла, топлива, химического сырья, оборудования и других материальных ресурсов.

Материальные балансы и планы распределения, составляемые Госпланом СССР и утверждаемые ГКО, определяли движение всех решающих факторов производства — оборудования, металла, топлива и сырья, использование рабочей силы, а также определяли все военное снабжение. По централизованным планам на основе карточной системы проводилось снабжение продуктами и товарами широкого потребления городского населения. Централизованные планы предусматривали также мобилизацию рабочей силы для промышленных предприятий, строек и транспорта.

Советское плановое военное хозяйство превзошло военное хозяйство фашистской Германии. Преимущества социалистической системы хозяйства обеспечили гораздо более высокую экономическую организованность и более эффективное использование ресурсов. В СССР в условиях военной экономики, так же как и в мирном хозяйственном строительстве, каждая тонна металла, угля, хлопка, каждый киловатт энергии, каждая единица оборудования используются лучше, чем в капиталистической[540]. Имея в 3—4 раза меньше стали и 3—3,5 раза меньше угля, Советский Союз в годы войны создал почти в 2 раза больше вооружения и боевой техники, чем фашистская Германия[541]. Такая планомерная концентрация производства и распределения материальных средств могла быть достигнута только при социалистической плановой системе хозяйства, и она дала замечательные результаты.

Следовательно, военно-экономический потенциал нельзя определять только количественными показателями — суммой производственных мощностей, сырьевых ресурсов, трудовых резервов. Необходимо учитывать прежде всего качественную сторону. Решающее значение имеет способ производства, характер и особенности общественного и государственного строя, отношения между классами. От того на какой основе построены отношения между классами, каковы политические цели войны, в значительной степени зависят темпы и сроки перестройки народного хозяйства на военный лад, развертывание военного производства, а стало быть снабжение армии всем необходимым для ведения войны[542]. Социалистический строй и плановая система хозяйства доказали свое превосходство над капиталистическим строем и экономической системой частного предпринимательства и по быстроте развертывания экономического потенциала, и всесторонней мобилизации народного хозяйства, и наращиванию военного производства, и по качеству военной техники.

Характерной особенностью советского военного хозяйства является его независимость от капиталистических стран. Советская страна самостоятельно, опираясь на собственные экономические ресурсы и отечественное производство, решила сложную и трудную проблему материально-технического снабжения многомиллионной армии.

Советский народ ценит полученную от союзников помощь в годы войны. Однако поставки по ленд-лизу составляли незначительную часть по отношению к тому, что производилось в СССР. За годы войны промышленность Советского Союза произвела почти 490 тыс. артиллерийских орудий, более 104 тыс. танков и самоходных орудий (САУ), около 137 тыс. боевых самолетов. За это время было поставлено из США и Англии 9,6 тыс. орудий, 18,7 тыс. самолетов и 10,8 тыс. танков. По отношению к общему количеству боевых средств, полученных Красной Армией в годы войны, поставки союзников составляли менее 2% артиллерийских орудий, около 12% самолетов и 10% танков. Таким[543]. Особенно незначительны были поставки союзников в 1941—1942 гг., т.е. в наиболее тяжелый период Великой Отечественной войны. Более существенное значение имели поставки материалов, оборудования для народного хозяйства СССР. За годы войны из США и Англии было поставлено 401,4 тыс. автомашин, 2599 тыс. т нефтепродуктов[544]. «Наша доля участия в снаряжении советских войск невелика по сравнению с их общими потребностями», — признавал представитель правительства США Кроули на пресс-конференции 3 февраля 1945 г.[545] Английский историк А. Кларк в книге «Барбаросса», вышедшей в Лондоне в 1966 г., пишет: «Русские могли самостоятельно выиграть войну или по крайней мере изгнать немцев за пределы своего государства без какой-либо помощи Запада. То облегчение, которое получал Советский Союз в результате нашего участия… несомненно, сыграло определенную роль, но эта роль была отнюдь не решающей. Эти действия повлияли, так сказать, на продолжительность, а не на исход борьбы»[546]. Показательно признание одного из экономистов Западной Германии Ф. Штернберга: «Огромный рост промышленного и тем самым военного потенциала России воспрепятствовал решающей победе над ней гитлеровской Германии даже в тот период, когда она в основном вела войну на одном фронте — на Востоке»[547].

Огромных преимуществ советской военной экономики не могли отрицать многие буржуазные деятели. Так, английский политик Эрнест Бевин отмечал, что вся помощь, которую союзники оказали Советскому Союзу, была незначительна по сравнению с громадными усилиями советских людей[548].

Победа над фашистской Германией была завоевана общими усилиями всех народов СССР. Великая Отечественная война показала неодолимую силу и жизнеспособность Советского государства. Война опрокинула надежды империалистов на развал многонационального социалистического государства. Созданное и развивающееся на основе ленинской национальной политики, содружество народов Советской страны выдержало все испытания войны. Дружба и братское боевое сотрудничество народов СССР явилось одним из важнейших факторов, обеспечивших победу над фашистской Германией и милитаристской Японией. Народы Советского Союза в едином строю героически сражались на фронте и самоотверженно трудились в тылу во имя защиты своей социалистической Отчизны, победы над врагом.

История не знала еще такого патриотизма, дружбы и монолитного единения всех национальностей, продемонстрированных в годы тяжелых испытаний. «И здесь решающая роль принадлежит силе и крепости социалистического строя, правильному курсу ленинской национальной политики партии»[549].

Каждая республика вносила важный вклад в развитие военной экономики. Так, Казахстан в годы войны давал 85% общесоюзного производства свинца, 30% меди, 60% марганцевой руды, 70% полиметаллической руды. Киргизия снабжала оборонную промышленность цветными металлами. Промышленность Киргизии в 1944 г. в 3,5 раза увеличила производство вооружения по сравнению с 1942 г. Грузия давала фронту снаряды, мины, патроны, вооружение, поставляла ферросплавы для производства высококачественной стали, уголь и т.д. Много различного сырья, изделий, боеприпасов, снаряжения и продуктов оборонного значения поставляли Узбекистан, Армения, Азербайджан, Туркмения, Таджикистан и другие советские республики.

Решающую роль в развитии военного хозяйства сыграли преимущества социализма, трудовой героизм советского народа, возглавляемого Коммунистической партией. Самоотверженный труд в тылу вошел в историю наряду с героической борьбой Советской Армии как беспримерный подвиг народа в защите Родины.

Рабочий класс нашей страны, непрерывно увеличивая производство для фронта, совершенствуя технику производства, увеличивая мощность промышленных предприятий, воздвигая новые фабрики и заводы, обеспечивая бесперебойные перевозки военных и хозяйственных грузов, совершил великий трудовой подвиг. С первых дней войны в стране широко развернулось социалистическое соревнование за наилучшее обслуживание фронта, мобилизацию внутренних резервов, экономию сырья и материалов, внедрение новых методов производства, новой технологии. Социалистическое соревнование было огромной организующей силой, направлявшей трудовой подъем масс на преодоление всех трудностей. В ходе соревнования совершенствовалась организация производства, внедрялись новые методы. Большое развитие получило массовое поточное производство, что позволило резко сократить длительность производственных циклов, повысить производительность труда, увеличить выпуск продукции на том же оборудовании и при том же числе рабочих. Советская интеллигенция помогала рабочим в увеличении производства для фронта, развивала науку, используя ее достижения в производстве боевой техники для армии. Победа на фронте была выкована самоотверженным трудом, «руками миллионов рабочих, техников, инженеров, которые нередко месяцами не выходили из цехов, спали и ели у станков, работали без выходных дней. Так могли работать только люди, которые в трудовом служении Родине в час грозной опасности видели свой гражданский, патриотический долг, цель и смысл своей жизни»[550].

Оборона страны потребовала разрешения ряда сложных задач по развитию сельского хозяйства. В трудных условиях войны, когда временно были потеряны важнейшие районы производства зерна и технических культур, когда основная часть работников и средств механизации была мобилизована на фронт, необходимо было снабжать фронт и тыл продовольствием, а промышленность обеспечивать сырьем. Социалистическое сельское хозяйство выполнило эту важную и трудную задачу. Здесь прежде всего проявилась сила и прочность колхозного строя, патриотизм советского крестьянства. «В одном строю с рабочим классом[551].

Фашистские захватчики просчитались в отношении колхозного строя и колхозного крестьянства. Колхозы рассматривались гитлеровцами как самые слабые и уязвимые звенья в системе Советского социалистического государства. Однако колхозное крестьянство, воспитанное Коммунистической партией, показало величайшую патриотическую преданность социалистической Родине, доблестно сражалось с фашистскими полчищами, самоотверженно трудилось в колхозах[552].

Беспримерные трудовые подвиги, поразительное мужество в суровые годы войны проявили советские женщины и молодежь, вынесшие на своих плечах основную тяжесть работы в тылу.

*

Во время войны социалистическое народное хозяйство — наличие общественной собственности на средства производства, плановая система хозяйства, творческий труд свободных от эксплуатации работников — все было направлено на максимальное развитие производства для фронта. От этого зависела судьба социализма. Советская военная экономика в ходе войны все более укреплялась и расширялась, в то время как экономика фашистской Германии со второй половины 1944 г. стала сдавать свои позиции. По свидетельству немецкого министра вооружения Шпеера, в производственном, техническом и экономическом отношении война была проиграна Германией еще в начале лета 1944 г.[553]

Общую картину развития народного хозяйства СССР в период Великой Отечественной войны иллюстрируют данные (см. стр. 189) об основных показателях развития советской экономики в 1941—1945 гг. (в % к 1940 г.)[554]. Из приведенных данных видно, что по мере организации слаженной военной экономики в СССР были обеспечены высокие темпы создания национального дохода, развития промышленной продукции, увеличения численности рабочих и служащих, а также доходов государственного бюджета. Так, в 1943 г. национальный доход увеличился по сравнению с 1942 г. на 13%, а продукция промышленности — на 17%. В 1944 г. объем национального дохода по сравнению с 1943 г. увеличился на 19,2%[555]. Нарастающие объемы производства были достигнуты

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Национальный доход

92

66

74

88

83

Валовая продукция промышленности

98

77

90

104

92

В том числе продукция наркоматов авиационной, танковой промышленности, промышленности вооружения и боеприпасов

140

186

224

251

-

Валовая продукция сельского хозяйства

62

38

37

54

60

Грузооборот всех видов транспорта

92

53

61

71

77

Капитальные вложения государственных и кооперативных организаций*

86

53

53

72

89

Численность рабочих и служащих**

88

59

62

76

87

Объем розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли***

84

34

32

37

45

Доходы государственного бюджета

98

92

113

149

168

* Без колхозов. ** В среднем за год. *** В сопоставимых ценах.

Непрерывное расширение производства военной продукции было основной закономерностью советской экономики в период войны. Советское государство использовало все материальные возможности для неуклонного увеличения выпуска оружия, боевой техники, снаряжения для армии. Например, поставки проката военным заводам по сравнению с 1940 г. составляли в 1941 г. 160%, в 1942 г. — 170, в 1943 г. — 190, в 1944 г. — 230%. Количество металлорежущих станков в авиационной промышленности в 1943 г. по сравнению с 1940 г. составило 208,3%, в 1944 г. — 212,8%, а в 1945 г. — 227,5%. В еще большей степени увеличился парк кузнечно-прессового оборудования военной промышленности[556].

Среднегодовое производство танков и самоходных установок в СССР было почти в 2 раза больше, чем в Германии, в 4 раза больше, чем в Англии; орудий — в 6,3 раза больше, чем в Германии, в 1,5 раза больше, чем в США, и в 5,3 раза больше, чем в Англии; самолетов — в 1,7 раза больше, чем в Германии, и в 1,5 раза больше, чем в Англии. Приведенные данные о соотношении производства военной техники в СССР и основных капиталистических странах опровергают тезис буржуазных фальсификаторов истории о слабости советской экономики в годы войны[557]. Советский Союз превзошел Германию не только по количеству, но и по качеству оружия, боевой техники.

Всемерное расширение военного производства обеспечивалось ускоренным развитием важнейших отраслей военной промышленности, тяжелой индустрии, машиностроения. Если валовая продукция всей промышленности СССР в 1944 г. по сравнению с 1940 г. увеличилась на 4%, то производство средств производства (группа «А») возросло на 36%, в том числе продукция военных наркоматов — в 2,5 раза. В то же[558].

Такое изменение соотношений двух подразделений промышленного производства — результат ускоренного выпуска продукции металлообрабатывающей промышленности и машиностроения, которые были заняты производством вооружения, боевой техники. Основная часть материальных, финансовых и трудовых ресурсов страны направлялась в отрасли тяжелой индустрии, обслуживающие нужды фронта. Во время войны производственные и материальные ресурсы легкой промышленности были также переключены в основном на изготовление продукции для фронта.

Характерная особенность военной экономики состояла в том, что сложилось новое размещение производительных сил. В первой половине 1945 г. валовая продукция промышленности в восточных районах была в 2 раза больше, чем в первой половине 1941 г., а по предприятиям наркоматов военной промышленности больше почти в 5,6 раза. За время войны производство увеличилось на Урале в 3,6 раза, в Сибири — в 2,8 и Поволжье — в 3,4 раза. С начала войны и до июня 1945 г. на Урале, в Сибири, в Поволжье, Средней Азии и Казахстане были построены и введены в действие электростанции мощностью 1974 тыс. квт, угольные шахты мощностью 29 млн. т, металлургические заводы и агрегаты мощностью 2405 тыс. т чугуна, 3029 тыс. т стали, 1321 тыс. т проката и другие предприятия[559].

Для решения основной задачи — максимального расширения военного производства — народнохозяйственные планы намечали соответствующий уровень развития металлургии, топливной промышленности, электроэнергетики, отраслей машиностроения, железнодорожного транспорта, сельского хозяйства. Без этого невозможен был неуклонный подъем военной промышленности.

Основой военно-экономического потенциала страны были металл, топливо, энергетика. В решениях партии и правительства подчеркивалось особое значение черной металлургии, от работы которой целиком зависело выполнение плана всеми отраслями военной промышленности. Советская промышленность преодолела трудности, связанные с потерей металлургии Юга, успешно решила проблему металла, потребность в котором во время войны непрерывно возрастала. Плановое руководство обеспечило всемерную мобилизацию и перераспределение в пользу военной индустрии всех ресурсов металла. После сокращения производства в 1942 г. в последующие годы выплавка чугуна и стали увеличивалась за счет лучшего использования имеющихся мощностей, строительства и ввода в действие новых цехов и предприятий металлургии на Востоке. В 1945 г. черная металлургия давала 8,8 млн. т чугуна против 4,8 млн. т в 1942 г.; 12,3 млн. т стали против 8,1 млн. т в 1942 г. Производство качественной стали и проката значительно превысило довоенный[560].

Военное хозяйство требовало громадных ресурсов топлива и электроэнергии. В первый период войны проблема топливоснабжения военной промышленности решалась прежде всего путем перераспределения топлива — уменьшения его отпуска для коммунальных и бытовых нужд, а также для отдельных отраслей промышленности. Недостаток угля и нефти восполнялся дровами. В дальнейшем рост военного хозяйства обеспечивался непрерывным расширением топливно-энергетической базы. Добыча угля в 1945 г. достигла 149,0 млн. т против 75,5 млн. т в 1942 г., добыча нефти — 19,4 млн. т против 17,9 в 1943 г.

Уже к весне 1945 г. Донбасс вновь давал угля больше, чем другие каменноугольные бассейны страны. Производство электроэнергии в 1945 г. возросло до 43 млрд. квт-ч против 29,1 млрд. квт-ч в 1942 г. Нефтяная промышленность увеличила выпуск новых видов топлива, в частности высококачественного авиационного бензина[561].

Была успешно решена транспортная проблема. В годы войны советский транспорт выполнил громадную работу, выдержал нагрузку, с которой не справился бы транспорт любой другой страны. Железнодорожный транспорт был переведен на военное положение; подвижной состав был перераспределен для увеличения перевозок воинских грузов, а также грузов для военной промышленности за счет сокращения других перевозок; были установлены новые графики движения, применены разнообразные способы увеличения пропускных способностей железных дорог; осуществлены большие масштабы строительства новых линий (железные дороги Волжской магистрали, Северо-Печорская дорога, железнодорожные линии в Средней Азии и т.д.).

Одной из сложных проблем военного хозяйства было обеспечение промышленности, транспорта и строительства рабочими кадрами. В первые годы войны произошли крупные изменения в структуре трудоспособного населения. В 1942 г. численность рабочих, служащих и колхозников в трудоспособном возрасте уменьшилась по сравнению с 1940 г. вследствие мобилизации в Советскую Армию. Чтобы обеспечить кадрами важнейшие отрасли экономики, потребовалась мобилизация и планомерное использование всех трудовых ресурсов страны.

Решая трудную задачу обеспечения военной экономики кадрами рабочих, партия и правительство следовали указаниям В. И. Ленина о том, что в военное время необходимо черпать силы среди самых широких масс трудящихся, использовать все трудоспособные силы страны[562]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 г. была объявлена на период военного времени мобилизация трудоспособного городского населения для работы по месту жительства на предприятиях и стройках военной промышленности и других отраслей народного хозяйства, работающих на нужды обороны[563]. Миллионы

Вырос фонд рабочего времени за счет увеличения продолжительности и уплотнения рабочего дня, отмены отпусков в военное время, интенсификации труда. Вместе с тем в годы войны повысилась производительность труда.

Быстрый рост военного хозяйства требовал расширенного воспроизводства основных фондов народного хозяйства и главным образом основных фондов военной и тяжелой промышленности. Начиная с 1943 г. капиталовложения в промышленность постоянно возрастали. Более 70% капитальных вложений в 1942 г. и свыше 75% в 1943 г. направлялось на строительство в металлургической, машиностроительной, топливно-энергетической, химической промышленности и на транспорт. В 1944 г. в общем объеме финансирования промышленности тяжелая и машиностроительная составляли 90,3% и начиная с этого года капитальные вложения в советскую тяжелую промышленность в сопоставимых ценах превысили уровень 1940 г. Вложения в черную металлургию в каждом военном году превышали масштабы вложений 1940 г. Начиная с 1943 г. вложения в угольную промышленность были больше довоенных, а в 1944 г. превосходили уровень 1940 г. в 2 раза. Инвестиции в энергетику и нефтяную промышленность во второй половине войны были больше, чем в мирное время. Затраты на расширение основных производственных фондов за время войны существенно превысили расходы, необходимые для возмещения текущего износа. Но в ряде отраслей нормальные затраты на ремонт не обеспечивались (производство тракторов, подвижной состав железных дорог, легкая промышленность)[564].

В годы войны огромный размах получило капитальное строительство. Всего за военные годы в тыловых районах страны было построено 3500 крупных промышленных предприятий, в освобожденных районах восстановлено 7500 крупных предприятий[565]. Вступили в строй новые машиностроительные заводы, выпускающие оборудование для промышленности, транспорта и сельского хозяйства. Основной базой машиностроения в годы войны стал Уральский индустриальный район.

Уже в 1942 г. на заводах Урала производилась 1/3 продукции всей машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности СССР. К концу войны мощность машиностроения Урала превысила довоенную мощность Ленинградского и Украинского машиностроительного районов и приблизилась к мощности главного машиностроительного района страны — Московского. Резко выросла мощность уральского угольного, нефтяного и химического машиностроения, производства шарикоподшипников,[566]

Урал стал крупнейшим центром станкостроительной промышленности, особенно после постановления Государственного Комитета Обороны от 28 февраля 1944 г. о необходимости резкого роста станкостроения — основной базы технического вооружения промышленности и усиления мощи СССР[567]. В 1944 г. на Урале действовало уже более 10 заводов, выпускавших токарные, револьверные, сверлильные, расточные, шлифовальные, агрегатные и другие станки, прессы, молоты, гидроприводы и т.д. Развивалась инструментальная промышленность, было создано и получило широкое распространение энергетическое машиностроение: турбостроение, дизелестроение, приборостроение.

Вместе с предприятиями машиностроительной и военной промышленности за 1941—1945 гг. было построено и введено в строй много новых шахт, электростанций, металлургических, цементных заводов и заводов пищевой промышленности. Капитальное строительство наряду с увеличением военного производства обеспечивало быстрое восстановление разрушенных предприятий и создавало базу для подъема народного хозяйства в послевоенный период.

Особенность воспроизводства социалистической экономики в условиях войны состояла в том, что способность к расширению наряду с развитием оборонной промышленности и основных фондов в решающих отраслях, производящих средства производства, являлось предпосылкой не только все большего выпуска военной техники и военных материалов, но и послевоенного восстановления народного хозяйства[568].

Важной задачей военного хозяйства было обеспечение армии и тыла продовольствием и другими предметами потребления при первоочередном снабжении армии. Советские люди отказывали себе во многом, шли на материальные лишения, давая фронту все необходимое.

В трудные годы войны партия и правительство заботились о поддержании условий жизни трудящихся. Обеспечение населения продовольствием и товарами широкого потребления проводилось в централизованном порядке по карточной системе. В 1945 г. государство снабжало хлебом 80,5 млн. человек. Была развернута широкая сеть общественного питания. Советское государство обеспечило устойчивость розничных цен на нормированные товары широкого потребления, сохранило довоенный уровень квартирной платы, тарифов на коммунальные и транспортные услуги. Широкое развитие получило коллективное и индивидуальное огородничество.

Особое внимание уделялось снабжению рабочих военной и тяжелой промышленности, железнодорожного транспорта и других отраслей. Чтобы увеличить ресурсы продовольствия для рабочих, инженерно-технических работников, служащих и членов их семей, при промышленных предприятиях были организованы отделы рабочего снабжения и подсобные хозяйства.

Плановое снабжение предметами потребления, как и регулирование заработной платы, осуществлялись на основе социалистического принципа распределения по труду, хотя имелись элементы уравнительного распределения, обусловленные ограниченностью ресурсов. Чтобы обеспечить рост военного производства, была повышена заработная плата в угольной и нефтяной промышленности, в металлургии, в военной промышленности и на железнодорожном транспорте. Выполнение и перевыполнение производственных заданий поощрялось денежными премиями рабочим и инженерно-техническим работникам; существовала также натуральная форма премирования предметами потребления.

Государственное регулирование снабжения населения, заработной платы, цен и т.п. во время войны проводилось и в капиталистических странах. Буржуазные государства стремились переложить тяготы военного времени на плечи народных масс, ограничить их потребление. Лишены основания попытки буржуазных экономистов и историков военной экономики выдавать такие мероприятия за заботу буржуазного государства о своих гражданах. Они изображают нормирование снабжения как некое «справедливое» распределение, «военный коллективизм» и даже «военный социализм»[569]. Мероприятия по регулированию производства и распределению продуктов, проводимые в военные годы в капиталистических странах, не имеют никакого отношения к социализму и коллективизму. Это — меры государственно-капиталистического регулирования экономики. По выражению В. И. Ленина, такие меры обеспечивали «рай» для крупных капиталистов и каторжные условия для трудящихся. Военная экономика не отменяет основных экономических законов капитализма. Война лишь обостряет существующие противоречия, что вызывает необходимость скрывать их под флагом общих интересов страны, «коллективизма» и т.п.

В период Великой Отечественной войны в полной мере проявилась высокая эффективность экономической политики Советского государства, что нашло отражение, в частности, в распределении национального дохода, изменении его структуры. Великая Отечественная война вызвала сокращение части национального дохода СССР, направляемой на народное потребление. В первый — наиболее трудный период войны (1941—1942 гг.) для покрытия военных расходов потребовалось не только относительно, но и абсолютно сократить личное потребление. В последующие годы войны увеличение военного потребления сопровождалось ростом личного потребления и накопления. Об этом свидетельствуют данные государственного бюджета. С 1943 г. наряду с громадными военными расходами увеличивалась часть бюджета, направляемая на удовлетворение нужд народного хозяйства и увеличение производства продуктов широкого потребления. Если в первом году войны удельный вес военных расходов в государственном бюджете составлял более 2/3, то в третьем году он сократился до 62,6% и за последние 10,5 месяцев войны — до 50% всех средств государственного бюджета при абсолютном росте военных расходов. Это позволило несколько увеличить долю фонда потребления и более чем в 2 раза повысить долю фонда накопления. Расходы бюджета на все народное хозяйство[570].

Сведение бюджета без дефицита в условиях тяжелейшей войны — пример, которого не знала история финансов; сбалансированности бюджета не могла добиться ни одна капиталистическая страна. В этом также проявились преимущества социалистического строя, позволившие Советскому государству научно обоснованно проводить экономическую политику и направлять ее на дальнейший рост масштабов и темпов расширенного социалистического воспроизводства.

Советское государство уже в ходе войны начало восстанавливать хозяйство в освобожденных от фашистов районах. Гитлеровские захватчики нанесли огромный ущерб народному хозяйству СССР. В освобожденных от оккупации районах быстро возрождались разрушенные города и села, восстанавливались промышленность, транспорт, сельское хозяйство и культурные учреждения, для населения, избавленного от фашистского рабства, создавались нормальные условия жизни.

Восстановление хозяйства освобожденных районов — результат героических усилий всего советского народа. Во всенародной помощи в восстановлении хозяйства республик и районов, освобожденных от фашистской оккупации, проявилось братское сотрудничество народов СССР. Эта гигантская по масштабам и сложности работа развернулась в то время, когда на фронтах еще продолжались ожесточенные сражения. Вся страна оказывала помощь пострадавшим городам и селам. Туда направлялось оборудование, строительные материалы. За 1943—1944 военные годы на восстановление народного хозяйства этих районов было ассигновано около 16 млрд. руб. В 1944 г. капитальные вложения на эти цели превышали затраты 1943 г. в 3,5 раза. Если в 1943 г. освобожденные районы производили на 2,7 млрд. руб. промышленной продукции (в неизменных ценах), то в 1944 г. —на 8,3 млрд. руб., т.е. в 3 с лишним раза больше[571]. К концу 1945 г. здесь были полностью или частично восстановлены и введены в действие тысячи промышленных предприятий, промышленное производство было восстановлено примерно на 1/3 от уровня 1940 г. В ходе войны было вновь введено в строй 50 тыс. км главных железнодорожных линий, 2500 станций и разъездов, 16 тыс. мостов.

Возрождалось и сельское хозяйство. За годы войны в освобожденных районах было возрождено более 1800 совхозов, 3 тыс. МТС, 85 тыс. колхозов. Производство валовой продукции сельского хозяйства здесь в 1945 г. достигало 51% от уровня 1940 г.[572] Только в течение 1943 г. в колхозы пострадавших районов было реэвакуировано 630,8 тыс. голов скота, в том числе 209,5 тыс. голов крупного рогатого скота. В целях восстановления животноводства государство закупило в восточных областях и передало колхозам освобожденных районов[573].

С освобождением временно оккупированной советской территории стали пополняться ресурсы сельского хозяйства. Уже в 1944 г. Советская страна получила на 1,1 млрд. пуд. хлеба больше, чем в 1943 г. К началу 1945 г. поголовье крупного рогатого скота возросло на 15,8 млн. голов, овец и коз — на 8,4 млн., свиней — на 2,8 млн. голов[574].

В освобожденных районах было построено около 6 тыс. больниц и более 70 тыс. школ, в городах построено и восстановлено 17,9 млн. м² общей площади жилых домов, а в сельской местности — 1,4 млн. домов[575].

Народнохозяйственные планы наряду с развертыванием военного производства устанавливали сроки и очередность восстановления отраслей народного хозяйства в освобожденных районах, направляли оборудование, материалы, сырье, рабочую силу и финансовые средства восстанавливаемым предприятиям, в первую очередь предприятиям военной и тяжелой промышленности, а также железнодорожному транспорту. Увеличивающиеся промышленные и сельскохозяйственные ресурсы освобожденных районов стали важным фактором усиления военной экономики СССР.

Начиная с августа 1943 г., как уже отмечалось, в Госплане СССР велась систематическая работа по составлению перспективных планов восстановления и развития хозяйства пострадавших районов. В 1944 г. были разработаны перспективные планы восстановления и развития черной и цветной металлургии, угольной и нефтяной промышленности, электроэнергетики и т.д. на ряд лет. Впоследствии эти работы слились с подготовкой проекта пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946—1950 гг.

Государственный Комитет Обороны 1 октября 1944 г. признал необходимым в ближайшие два-три года уделить особое внимание быстрейшему восстановлению и развитию угольной и нефтяной промышленности, черной и цветной металлургии и электростанций, являющихся основой для восстановления и подъема всего народного хозяйства[576].

Основными хозяйственно-политическими задачами народнохозяйственного плана на 1945 г. были: полное обеспечение потребности Красной Армии в боевой технике, вещевом имуществе и продовольствии; форсирование восстановления и развития народного хозяйства и в первую очередь тяжелой индустрии и железнодорожного транспорта; значительное улучшение материальных и культурных условий жизни трудящихся[577].

Намечались существенные изменения пропорций промышленного производства. В 1943 г. гражданская продукция составляла 41,7% валовой продукции промышленности, в 1944 г. — 48,7, в 1945 г. по плану предполагалось довести удельный вес гражданской продукции да 51,3%. В машиностроении выпуск гражданской продукции увеличился за год на 56,7%. В освобожденных районах намечалось удвоить выпуск

Во второй половине 1945 г. материальные ресурсы Советского государства все более переключались на удовлетворение мирных потребностей общества, военные предприятия переходили на выпуск продукции народного потребления. Валовая продукция сельского хозяйства достигла 60% довоенной, грузооборот всех видов транспорта — 77%, общий объем капитальных вложений составил 89% от уровня 1940 г.

*

Построение социализма в нашей стране, создание мощной социалистической экономики неизмеримо укрепили оборонную мощь СССР. Уже XVII съезд Коммунистической партии (1934 г.) подчеркнул, что «социалистическая система организации хозяйства, наши блестящие успехи в области промышленности и коллективизации деревни дают исключительные, невиданные ни в какой другой общественной формации резервы для защиты нашей родины»[578].

Объективные факты истории доказывают, что победа Советского Союза в Великой Отечественной войне была достигнута благодаря преимуществам социалистического строя и присущей ему плановой экономики, социально-политическому и идейному единству общества, советскому патриотизму и дружбе народов СССР, сплоченности их вокруг Коммунистической партии, беспримерному героизму и мужеству советских людей на фронте и в тылу. Незабываемые образцы массового героизма советских воинов во главе с коммунистами нашли яркое отражение в эпопее «Малая Земля»[579].

Великая Отечественная война «закончилась великой победой потому, что социализм обеспечил несокрушимое единство всего советского общества, мощь и невиданную мобильность его экономики, высокое развитие военной науки, воспитал замечательных воинов и военачальников»[580].

Несостоятельны попытки буржуазных фальсификаторов истории, которые, извращая истину, «объясняют» поражение фашистских захватчиков то бездарностью Гитлера, то «неблагоприятными географическими условиями», «русскими пространствами», «суровой зимой» и т.п. Они стремятся умолчать о решающих причинах победы Советского Союза в Великой Отечественной войне — о превосходстве социализма над капитализмом, преимуществах плановой социалистической экономики перед экономикой империалистической Германии, располагавшей ресурсами почти всей капиталистической Европы.

«Освобождение мира от коричневой чумы ознаменовало новый этап мировой истории. Мы гордимся тем, что решающую роль в этой великой победе сыграла наша замечательная, прославившая себя Советская Армия, наша социалистическая держава»[581], — отмечал Л. И. Брежнев.

Глава пятая

ТРУД И КАДРЫ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Обеспечение промышленности рабочей силой

Одной из центральных проблем развития экономики страны в военные годы явилось обеспечение промышленности рабочей силой. В связи с мобилизацией в армию большого числа квалифицированных рабочих и развитием всех отраслей промышленности, работающих на оборону страны, было особенно важно изыскать новые пути обеспечения промышленности рабочей силой, организовать эффективную систему подготовки и переподготовки рабочих, их правильное распределение и перераспределение между отраслями народного хозяйства. Решая эту задачу, партия и государство опирались на указания В. И. Ленина о том, что в военное время необходимо все подчинить интересам фронта, черпать силы среди самых широких масс трудящихся. «…На трудовой фронт, — писал В. И. Ленин в период гражданской войны, — должны быть брошены все трудоспособные силы страны, и мужчины, и женщины, даже подростки»[582]. Социалистическая система хозяйства, плановая экономика продемонстрировали свои возможности обеспечения производства рабочей силой в условиях войны.

Социалистическое государство, опираясь на преимущества плановой системы и патриотический подъем советского народа, осуществило целый комплекс мероприятий по включению в сферу материального производства наличных резервов рабочей силы, по обучению новых работников и повышению их квалификации. Указанные мероприятия включали:

максимальное и наиболее эффективное использование имеющихся кадров, перераспределение рабочей силы в пользу военной и тяжелой промышленности;

введение обязательных сверхурочных работ продолжительностью от 1 до 3 час. и отмену очередных и дополнительных отпусков, что позволило дополнительно увеличить загрузку оборудования примерно на 1/3;

мобилизацию и закрепление работников военной и кооперированной с ней промышленности для постоянной работы в этих отраслях на все время войны;

мобилизацию трудовых ресурсов страны главным образом за счет трудоспособного неработающего населения для работы на производстве и в первую очередь в военной и тяжелой индустрии;

развертывание в широких размерах подготовки новых работников и повышения их квалификации непосредственно на предприятиях без отрыва от производства;

подготовку квалифицированных рабочих в школах ФЗО, ремесленных и железнодорожных училищах и их распределение по важнейшим отраслям промышленности;

сохранение без существенного сокращения действующей накануне войны сети высших и средних специальных учебных заведений для воспроизводства инженерно-технических кадров;

совершенствование организации труда и заработной платы, всемерную поддержку и развитие социалистического соревнования как творческого метода борьбы рабочего класса за повышение производительности труда, что позволило обеспечить рост военного производства при сокращении численности работников.

Все это полностью отвечало жизненным интересам страны и поэтому получило одобрение и поддержку советского народа. Осуществляя указанные меры, партийные и советские органы в организованном порядке пополняли ведущие отрасли промышленности таким числом рабочих, которое обеспечивало возможность быстрого поступательного развития военной экономики.

Война внесла глубокие изменения в источники и формы обеспечения промышленности рабочими кадрами. В капиталистических странах серьезным источником для пополнения кадров промышленности в военное время являлись безработные. В США накануне второй мировой войны насчитывалось более 8 млн. безработных, а в 1944 г. — 0,7 млн. человек. За счет этого источника было получено более 40% всех людских ресурсов, вовлеченных в производство и в армию[583]. Аналогичное положение было и в Англии. По официальным данным министерства труда Англии, в 1938 г. число безработных (зарегистрированных) достигало 1,7 млн., а в 1944 г. — 54 тыс. человек[584]. Таким образом, безработные были почти полностью использованы в армии и хозяйстве страны.

В СССР, где нет безработицы, во время войны пополнение промышленности рабочей силой осуществлялось в основном за счет привлечения на предприятия женщин, не занятых общественным трудом, молодежи и подростков, мужчин, не пригодных к службе в армии по состоянию здоровья, включая инвалидов труда и войны. Важную роль в разрешении проблемы рабочих кадров в промышленности сыграл переход непосредственно на производство служащих административно-управленческого аппарата, а также работников торговли и общественного питания.

Война потребовала изыскания не только дополнительных источников рабочей силы, но и наиболее эффективных форм привлечения ее к труду. В первые месяцы войны широкое распространение получило[585], что позволило частично ликвидировать возникшую в начале войны диспропорцию между производственными мощностями промышленности и наличной рабочей силой. Была проведена большая организаторская работа по выявлению и использованию дополнительных трудовых ресурсов для замены тех, кто сражался в рядах Красной Армии. В условиях резкого сокращения людских ресурсов и растущих потребностей промышленности в рабочей силе и в соответствии с общей обстановкой в стране партией и государством была принята вынужденная, но необходимая форма привлечения к труду — мобилизация трудоспособного населения, не занятого в общественном производстве. 13 февраля 1942 г. был издан указ Президиума Верховного Совета СССР «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве»[586]. Мобилизации подлежали мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет из числа не работающих в государственных учреждениях и на предприятиях. Несколько позже действие указа от 13 февраля 1942 г. было распространено на сельское население.

Для осуществления мобилизации рабочей силы и правильного распределения ее по отраслям народного хозяйства и районам страны по решению Политбюро ЦК ВКП(б) в июне 1941 г. при Совнаркоме СССР был создан Комитет по распределению рабочей силы (позднее — Комитет по учету и распределению рабочей силы)[587]. С 1942 г. по июль 1945 г. Комитетом и его органами на местах было привлечено на постоянную работу в промышленность, строительство и на транспорт 3010,4 тыс. человек городского и сельского населения, в учебные заведения трудовых резервов было направлено 2121,4 тыс. подростков. Трудовые ресурсы прежде всего направлялись в ведущие отрасли тяжелой промышленности и на оборонные предприятия: свыше 570 тыс. человек получили топливная и энергетическая промышленность, 411 тыс. человек — черная и цветная металлургия, 487 тыс. человек — военная индустрия и т.д.[588] Мобилизация трудоспособного населения явилась необходимой мерой в условиях войны. Это позволило Советскому государству максимально и наиболее эффективно использовать трудовые ресурсы страны, обеспечить нужными кадрами все наиболее важные участки производства, что во многом определило благоприятные перспективы развития военной экономики.

Успешное проведение мобилизации новых трудовых ресурсов в СССР показало преимущества советского общественного и государственного строя, плановой социалистической экономики, свободного труда, патриотического подъема советского народа. Советские люди понимали

На фронт была призвана значительная часть мужского населений и в народное хозяйство была вовлечена огромная масса женщин. Женщины и в довоенные годы активно участвовали в хозяйственном строительстве. Но война потребовала их максимального включения в процесс материального производства. ЦК партии и местные партийные организации развернули организаторскую и массово-политическую работу по вовлечению в активную трудовую жизнь советских женщин. «Ни одной женщины ни в городе, ни в деревне не должно быть вне общественно полезного труда, — указывалось в постановлении ЦК ВКП(б) «О международном коммунистическом женском дне 8 марта», принятом в 1942 г. — …Партийные организации должны постоянно помнить, что в условиях Отечественной войны против немецко-фашистских оккупантов от работы миллионов советских женщин во многом зависят наши успехи»[589].

В результате массового вовлечения женщин их удельный вес среди рабочих и служащих в народном хозяйстве увеличился с 38,4% в 1940 г. до 57,4% в 1944 г., в том числе в промышленности соответственно с 41 до 52,9%[590]. Значительно поднялось применение женского труда в угольной промышленности. На 1 марта 1942 г. работало на шахтах 26,8% женщин, а на 1 января 1943 г. — 35,5%. Многие женщины овладевали сложными горняцкими профессиями. По шести предприятиям нефтяной промышленности восточных районов на 1 января 1941 г. женщины составляли 28,9% всех рабочих, а на 1 января 1943 г. — 48,5%. Аналогичное положение сложилось и на заводах черной металлургии. По заводам Главуралмета в начале 1942 г. женщин было 39,6%, а к концу года — 44% от общего числа рабочих[591]. Возросло число работниц в отраслях легкой и пищевой промышленности, где удельный вес женского труда был высоким и до войны. На 15 декабря 1942 г. в легкой индустрии удельный вес женщин составлял 81% вместо 60% на 15 мая 1941 г.[592] Массовый приход женщин в производство стал возможным благодаря значительному расширению сети детских садов, яслей и других бытовых учреждений. Численность детей в детских садах увеличилась с 683 тыс. в 1941 г. до 1210 тыс, в 1944 г., а в детских яслях — с 509 тыс. до 645 тыс.[593]

Значительно выросло число женщин и среди квалифицированных рабочих. Так, среди машинистов паровых машин удельный вес женщин увеличился с 6% в начале 1941 г. до 33% в конце 1942 г., машинистов компрессоров соответственно — с 27 до 44, токарей по металлу — с 16 до 33, сварщиков — с 17 до 31, слесарей — с 3,9 до 12, кузнецов и штамповщиков — с 11 до 50, электромонтеров с 32 до 50,[594]. Самоотверженным трудом во всех областях народного хозяйства женщины внесли огромный вклад в дело борьбы советского народа против немецко-фашистских захватчиков. «Если бы удалось найти такие весы, — говорил Л. И. Брежнев на торжественном собрании, посвященном 20-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне, — чтобы на одну их чашу можно было положить военный подвиг наших солдат, а на другую — трудовой подвиг советских женщин, то чаши этих весов, наверное, стояли бы вровень, как стояли, не дрогнув, под военной грозой в одном строю с мужьями и сыновьями героические советские женщины»[595].

Огромное значение в условиях войны имел приход миллионов молодых людей в различные отрасли народного хозяйства. На всех этапах строительства социализма молодежь активно участвовала в производстве. Во время войны ее роль еще более возросла. Если в 1939 г. на производстве было занято 6% юношей и девушек до 18 лет (по отношению к общей численности рабочих и служащих промышленности), то в 1942 г. их удельный вес поднялся до 15%[596]. К концу войны во многих отраслях промышленности молодежь в возрасте до 25 лет составляла около половины всех рабочих и представляла на производстве большую силу. Так, в черной металлургии молодежь составляла 30% общего числа рабочих, в самолетостроении — 40, в производстве боеприпасов — 42, вооружения — 46, на заводах среднего машиностроения и в текстильной промышленности — 55%[597]. Ряд предприятий был укомплектован полностью за счет молодых рабочих. В письме на фронт к землякам-уральцам комсомолка из Перми Орехова так писала о своих сверстниках: «В 6 часов утра поднимаются они с постели и, запахнувшись в отцовский ватник, спешат — в трескучий мороз, в страшную вьюгу, по колено утопая в снегу, в дождь и осеннюю грязь — на далекий завод, чтобы стать у самого сложного станка…»[598]. На фабриках и заводах, в шахтах и рудниках молодые советские патриоты проявляли подлинный трудовой героизм, высокую политическую сознательность.

Несмотря на трудности военного времени социалистическое государство заботилось об облегчении труда подростков на производстве. Постановлением Совнаркома СССР в марте 1944 г. был установлен для подростков моложе 16 лет гарантированный день отдыха (один раз в неделю) и очередной отпуск (продолжительностью 12 рабочих дней)[599].

Великая Отечественная война вызвала существенные изменения в численности рабочих и служащих в промышленности и по народному хозяйству в целом. В первый период войны в связи с призывом в армию, а также временной оккупацией ряда промышленных районов, общая численность рабочих и служащих в стране уменьшилась. Если[600].

Уже в начале войны произошло радикальное перераспределение рабочей силы между отдельными отраслями промышленности и народного хозяйства. Предприятия военной промышленности и тяжелой индустрии обеспечивались рабочей силой в первую очередь. Только во второй половине 1941 г. с предприятий пищевой, легкой и местной промышленности было переведено в отрасли тяжелой индустрии и на ведущие стройки 69 тыс. человек, в военную промышленность — 59 тыс. человек[601].

Наиболее крупное по масштабам перераспределение рабочей силы происходило между сельским хозяйством и индустриальными отраслями. Сельское хозяйство выделяло для постоянной работы в промышленности большое число трудоспособного населения. Только на предприятия черной металлургии в 1942 г. было мобилизовано 57,4 тыс. сельских жителей, в 1943 г. — 100,4 тыс., в 1944 г. — 109,3 тыс. и в 1945 г. — 24,7 тыс.[602] При этом сельское население стало преобладать в новых пополнениях рабочей силы промышленности в 1943—1944 гг., когда с восстановлением предприятий в освобожденных районах возросли потребности в рабочих кадрах для народного хозяйства. Кроме того, в связи с реэвакуацией кадровые рабочие из восточных районов стали возвращаться на прежние места работы. Это также потребовало дополнительного привлечения трудовых ресурсов из сельского хозяйства на промышленные предприятия этих районов. На постоянную работу в промышленность, строительство и на транспорт было мобилизовано Комитетом по учету и распределению рабочей силы в 1942 г. 168 тыс. человек сельского населения, в 1943 г. — 525,9 тыс. и в 1944 г. — 687 тыс. — всего 1380,9 тыс. человек. Если в 1942 г. среди мобилизованных удельный вес сельских жителей составил 22,9%, то в 1943 г.[603]. Кроме того, в 1940—1945 гг. из числа сельской молодежи было принято в училища и школы системы трудовых резервов 2388 тыс. человек[604].

В наиболее важных в военном отношении отраслях численность рабочих в 1945 г. сократилась незначительно по сравнению с довоенным периодом, а в некоторых отраслях даже превысила довоенный уровень. Например, в угольной промышленности в 1945 г. было занято 495 тыс. рабочих вместо 360 тыс. в 1944 г., 189 тыс. — в 1942 г. и 407,8 тыс. в 1940 г. (121,4% к 1940 г.). В тяжелом машиностроении в 1940 г. трудилось 72,9 тыс. рабочих, в 1942 г. их количество сократилось до 48,3 тыс., в 1943 г. вновь возросло до 54,6 тыс., в 1944 г. — до 55,3 тыс., а в 1945 г. — до 59,5 тыс. (81,6% к 1940 г.). На предприятиях Народного комиссариата черной металлургии численность рабочих составляла в 1940 г. 447,8 тыс., в 1942 г. — 223,8 тыс., в 1943 г. — 267,3 тыс., в 1944 г. — 327 тыс., а в 1945 г. — 397,5 тыс. (88,8% к 1940 г.)[605]. Таким образом, задача перераспределения рабочей силы в соответствии с требованиями военного времени была успешно решена.

Война вызвала значительные изменения в размещении кадров по экономическим районам страны. В связи с эвакуацией промышленных предприятий в восточные районы страны и развернувшимся строительством здесь значительно увеличились трудовые ресурсы. За 1941—1942 гг. было перебазировано свыше 2,5 тыс. промышленных предприятий и более 10 млн. человек. Количество эвакуированных рабочих, как правило, составляло 30—40% общей численности рабочих, занятых на предприятиях до эвакуации. Чтобы обеспечить кадрами промышленность восточных районов, пришлось привлечь незанятое трудоспособное городское и сельское население. Меры, принятые Советским государством, способствовали быстрому росту промышленных кадров в восточных районах страны. Так, на Урале численность рабочих и служащих в 1943 г. по сравнению с 1940 г. возросла на 36%, в том числе в промышленности — на 65%; в районах Поволжья соответственно — на 16 и 65, в Западной Сибири — на 23 и 71, в Казахстане и Средней Азии на 7 и 54%[606].

В результате перераспределения производительных сил значительно увеличился удельный вес рабочих и служащих, занятых в промышленности восточных районов, по отношению к численности рабочих и служащих в промышленности СССР: в районах Поволжья — с 3% в 1940 г. до 7,5% в 1943 г., в районах Урала соответственно — с 8,5 до 20,5, в районах Западной Сибири — с 4 до 9, в Казахстане и Средней Азии — с 3,5 до 8%[607]. Восточные районы страны превратились в основную промышленную базу военной экономики СССР.

Огромное военно-хозяйственное значение имело быстрейшее восстановление промышленного потенциала на территориях, освобожденных от немецко-фашистских оккупантов. Осуществляя широкую программу восстановления промышленности освобожденных районов, Советское государство развернуло большую работу по обеспечению предприятий рабочей силой, подготовке квалифицированных кадров.

Важную роль в обеспечении промышленности этих районов рабочей силой играло население, возвращенное на Родину по репатриации. Только в черную металлургию в 1945 г. было привлечено свыше 100 тыс. репатриированных[608]. Всего в промышленности РСФСР, УССР, БССР и прибалтийских республик приступило к работе в конце 1945 г. около 573 тыс. репатриированных граждан[609].

Чтобы снабдить промышленность освобожденных районов квалифицированными кадрами, неоднократно проводились временный отзыв и частичная демобилизация из Красной Армии инженеров, техников, квалифицированных рабочих. Так, для привлечения специалистов на шахты Донбасса правительство еще во второй половине 1943 г. разрешило отозвать из армии 600 инженерно-технических работников. По решению ГКО на работы по восстановлению и развитию предприятий черной металлургии и угольной промышленности в III квартале 1945 г. направлялось из войск 10300 инженеров, техников и 69700 квалифицированных рабочих, не подлежащих мобилизации возрастов[610].

Значительным источником обеспечения промышленности освобожденных районов работниками явилась мобилизация местного трудоспособного населения на производство. По решению ГКО для восстановления угольной промышленности Донбасса осенью 1943 г. направлялись 125 тыс. человек из числа трудоспособного сельского населения. Кроме того, Наркомату Обороны разрешалось мобилизовать в освобожденных районах в IV квартале 1943 г. 50 тыс. человек военнообязанных старших возрастов для работ по восстановлению шахт Донбасса[611]. Комитетом по учету и распределению рабочей силы для постоянной работы в промышленности, строительстве и на транспорте было мобилизовано в 1943—1945 гг. на Украине и в Белоруссии 615,3 тыс. человек[612].

В результате всех этих мер численность рабочих и служащих в промышленности освобожденных районов стала быстро расти и составила в 1945 г. 488% по сравнению с 1942 г.[613] Только за 1945 г. она увеличилась на 900 тыс. человек и составила 2,1 млн. вместо 4,6 млн. человек в 1940 г.[614] Восстановление рабочих кадров в освобожденных районах непосредственно в ходе войны показало жизненную силу советской военной экономики и подготовило условия для послевоенного восстановления промышленности.

Итак, несмотря на условия военного времени, социалистическое государство сумело сохранить значительную часть квалифицированных рабочих и обеспечило пополнение индустрии новой рабочей силой, что способствовало успешному выполнению военно-хозяйственных планов.

2. Подготовка рабочих и инженерно-технических кадров

В период Великой Отечественной войны особо важное значение приобрела проблема подготовки рабочих и повышения их квалификации. Это было обусловлено двумя основными причинами: необходимостью обучения профессиям квалифицированного труда огромного числа лиц, ранее не участвовавших в общественном производстве, и необходимостью обучения новым профессиям лиц, уже имевших производственную квалификацию, что определялось прежде всего переводом многих предприятий на выпуск военной продукции.

Поэтому партия и правительство уделяли огромное внимание вопросам подготовки квалифицированных кадров для народного хозяйства. Уже в первые месяцы войны на пленумах обкомов многих областей страны намечались меры для усиления подготовки лиц, вновь пришедших на производство, правильного использования квалифицированной рабочей силы, повышения квалификации новых кадров. Газета «Правда» в передовой статье «Готовить кадры темпами военного времени» писала: «Нельзя полагаться только на энтузиазм новых рабочих, на их инициативу и готовность как можно скорее овладеть профессией. Война требует исключительно высоких темпов подготовки кадров, стало быть, их систематического и упорного обучения, воспитания, технического роста и производственной закалки»[615]. Постановлением Совнаркома СССР в мае 1942 г. разрешалось в течение военного времени принимать для индивидуального и бригадного обучения и последующей работы на предприятиях подростков, достигших 14-летнего возраста, установив для учеников 14—16-летнего возраста (как в период обучения, так и в период работы) 6-часовой рабочий день[616].

В условиях войны полностью сохранила свое значение подготовка новых квалифицированных рабочих и повышение квалификации всех рабочих. Профессиональное обучение кадров осуществлялось в стационарных учебных заведениях и без отрыва от производства.

Огромную роль в подготовке квалифицированных кадров сыграла система государственных трудовых резервов. Ремесленные и железнодорожные училища и школы ФЗО очень сильно пострадали от немецко-фашистских захватчиков.

Однако общее число учебных заведений трудовых резервов и учащихся в них в годы войны значительно возросло по сравнению с довоенным временем. Об этом свидетельствуют следующие данные (на 1 января)[617]:

Год

Количество училищ и школ

Число учащихся, тыс.

Год

Количество училищ и школ

Число учащихся, тыс.

1941

1550

602,0

1944

2132

652,2

1942

1129

445,1

1945

2587

683,4

1943

1737

608,2

Рост учебных заведений трудовых резервов и числа учащихся в них стал возможным в результате большой работы государства по эвакуации училищ и школ из западных областей, организации новых училищ и школ на востоке страны, а также по восстановлению учебных заведений в районах, освобожденных от немецко-фашистских оккупантов.

Война внесла большие изменения в работу этих учебных заведений. Перед ними была поставлена задача — в минимальные сроки и в больших размерах, по сравнению с довоенным периодом, готовить квалифицированные кадры рабочих из подростков и молодежи и оказывать всемерную помощь фронту и народному хозяйству в изготовлении силами учащихся необходимой продукции. В соответствии с этими требованиями были пересмотрены программы, формы и методы обучения. В школах ФЗО были сокращены сроки обучения до 4—5 месяцев (в зависимости от сложности профессии), проводились досрочные выпуски учащихся из ремесленных и железнодорожных училищ. Большинство училищ и школ ФЗО было переведено на выполнение конкретных государственных заданий; изучение теоретических и специальных дисциплин временно прекратилось. В последующие годы войны эти отступления были устранены, качество подготовки учащихся улучшилось. Укреплялась материальная база училищ и школ, они полнее обеспечивались квалифицированными преподавательскими кадрами.

Во время войны существенно изменились размещение и специализация школ и училищ трудовых резервов. В первые годы войны быстрыми темпами увеличивались количество учебных заведений трудовых резервов и контингенты учащихся в восточных районах страны (табл. 1).

Таблица 1

Увеличение сети училищ и школ государственных трудовых резервов в восточных районах СССР в 1941—1943 гг.*

Количество школ и училищ

Увеличение числа учащихся (в 1943 г. по сравнению с 1940 г.), число раз

1940 г.

1943 г.

Свердловская область

45

103

3

Челябинская область

37

71

2,5

Пермская область

25

73

5

Чкаловская область

21

41

4

Татарская АССР

15

46

4

Куйбышевская область

31

51

2,5

Новосибирская область

26

94

7

Омская область

10

28

4

Казахская ССР

35

99

6

Всего

245

606

4

* М. Сонин, Б. Мирошниченко. Подбор и обучение рабочих кадров в промышленности. М., Госпланиздат, 1944, стр. 8.

Расширение сети школ и училищ в восточных районах шло как за счет эвакуированных учебных заведений, так и открытия новых. По решению Совета по эвакуации в 1941—1942 гг. из прифронтовых областей были эвакуированы в восточные районы страны 473 ремесленных и железнодорожных училища и 242 школы ФЗО с контингентом учащихся 125 тыс. человек. Эвакуированные учебные заведения. трудовых резервов были размещены в 30 областях страны, главным образом на Урале, в Западной Сибири, Средней Азии и Казахстане[618].

Проводилась дальнейшая специализация учебных заведений трудовых резервов. В годы войны были организованы специализированные ремесленные училища и школы ФЗО для подготовки энергетиков, металлургов, квалифицированных рабочих коксохимических заводов, шахт по добыче коксующихся углей и т.д.

В военные годы в системе государственных трудовых резервов был создан новый тип учебных заведений. На основе постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 г. в районах, освобожденных[619]. В эти ремесленные училища принимали детей в возрасте 12—13 лет, оставшихся без родителей и имевших образование в объеме 4 классов начальной школы. За 4 года обучения в специальном ремесленном училище подростки получали общее семилетнее образование и производственную квалификацию.

Ремесленные и железнодорожные училища и школы ФЗО за 1941—1945 гг. выпустили 2480 тыс. молодых квалифицированных рабочих, в том числе по отдельным годам (в тыс.)[620]: 1941 г. — 439,5; 1942 г. — 569,1; 1943 г. — 597,8; 1944 г. — 416,4; 1945 г. — 457,5. За первые пять лет своего существования, в основном в период войны, система государственных трудовых резервов подготовила даже несколько больше квалифицированных рабочих, чем подготовили школы ФЗУ за все довоенные пятилетки. Она стала надежной формой планомерной подготовки квалифицированных рабочих кадров.

Из системы государственных трудовых резервов эти кадры направлялись в самые важные для обороны страны отрасли производства: на предприятия пяти оборонных наркоматов в период войны было направлено 654 тыс. квалифицированных рабочих, черной металлургии — 225 тыс., угольной промышленности — 192 тыс. человек и т.д. Учебные заведения государственных трудовых резервов давали возможность в

Наряду с подготовкой значительного числа квалифицированных рабочих училища и школы ФЗО внесли большой вклад в обеспечение нужд фронта и тыла необходимой продукцией и создание новых производственных мощностей. В учебных мастерских и непосредственно на производстве учащиеся принимали участие в изготовлении вооружения, самолетов и танков, производства металла, в добыче угля и нефти, в строительстве заводских и жилых зданий. Стоимость продукции, изготовленной учащимися трудовых резервов в военные годы, превышала 5 млрд. руб. (в старом масштабе цен)[621]. Родина высоко оценила труд учащихся и работников училищ и школ ФЗО. За успешное выполнение заданий правительства по подготовке квалифицированных рабочих и рабочих массовых профессий для оборонной промышленности и транспорта, за выполнение специальных заказов для фронта орденами и медалями Советского Союза было награждено более 20 тыс. учащихся и работников ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО.

Несмотря на большое число квалифицированных рабочих, подготовленных в учебных заведениях государственных трудовых резервов, они не могли полностью обеспечить все потребности промышленности. Поэтому большинство квалифицированных рабочих кадров готовилось без отрыва от производства.

В военный период была существенно изменена подготовка квалифицированных рабочих без отрыва от производства. В условиях, когда состав рабочих обновлялся особенно быстро, необходимо было учитывать два главных требования к производственно-техническому обучению: массовость и краткосрочность обучения. Основной формой подготовки новых кадров рабочих массовых квалификаций становится индивидуально-бригадное обучение, которое в годы войны обеспечило не менее 85% всей потребности в рабочей силе предприятий промышленности.

Большую роль в развитии индивидуально-бригадного обучения сыграли опытные производственники. Почин положил знатный токарь Уралмашзавода П. Спехов. Сущность его метода заключалась в том, что ученик работал по одному наряду со своим учителем и учитель был заинтересован в том, чтобы ученик как можно скорее освоил специальность. В короткий срок П. Спехов таким образом обучил 30 рабочих[622]. Почин П. Спехова получил широкое распространение на предприятиях страны.

Для подготовки рабочих более сложных профессий применялась курсовая форма подготовки. Так, на курсах готовились шоферы, электросварщики для особо ответственных работ, машинисты дизельных и других сложных машин, монтеры контрольно-измерительной аппаратуры и т.д.

В последние годы войны заметную роль стали играть и другие формы обучения, особенно обучение в специальных учебно-производственных

После создания слаженного и быстро растущего военного хозяйства новые кадры рабочих в известной мере стабилизировались, в производственно-техническом обучении рабочих центральной задачей становится повышение их квалификации. Особенно широкое распространение, преимущественно на военных заводах, получили курсы целевого назначения по освоению технологических процессов, по выпуску новых видов изделий.

Начиная с середины 1942 г. на больших предприятиях для повышения квалификации рабочих после индивидуально-бригадного обучения стали создаваться кружки по изучению техминимума. Здесь рабочие получали минимум теоретических знаний, необходимых для успешного овладения специальностью.

Для ознакомления с опытом передовых рабочих-стахановцев и для поднятия мастерства рабочих, имеющих квалификацию, но не выполняющих норм выработки из-за недостатка технических знаний и практических навыков, организуются стахановские школы. Обучение в них проводилось непосредственно на рабочем месте, главным образом путем наглядного производственного инструктажа. Срок работы школы, как правило, не превышал 10 рабочих смен. Эта форма повышения квалификации рабочих получила широкое распространение в годы войны. В течение одного только 1943 г. на предприятиях авиапромышленности стахановскими школами было охвачено 63 тыс. рабочих, в промышленности боеприпасов — 38 тыс., в промышленности вооружения — 43 тыс. рабочих[623]. А всего за время войны в стахановских школах прошли подготовку и повысили свою квалификацию более 2,5 млн. рабочих[624].

Активное участие опытных производственников в обучении и воспитании новых рабочих, многочисленные школы, курсы по повышению квалификации на предприятиях позволили быстро подготовить необходимые квалифицированные кадры. Путем индивидуально-бригадного ученичества, через сеть курсов и стахановских школ было подготовлено новых рабочих и повышен уровень профессионального мастерства работающих в 1941 г. — 2765 тыс. человек, в 1942 г. — 3772 тыс. и за 1943 г. дополнительно 5134 тыс.[625] Общая численность обученных на производстве в 1941—1945 гг. составила 11,3 млн. человек, более 9,2 млн. повысили квалификацию[626]. В ходе войны все важные отрасли военной экономики в основном были обеспечены квалифицированными рабочими кадрами.

Несмотря на быстрые темпы подготовки средний уровень производственной квалификации рабочих кадров в период войны несколько снизился. Основными причинами являлись, во-первых, постоянный приток[627]

Изменения в квалификации промышленных рабочих в годы Великой Отечественной войны не снизили их трудовой и политической активности. Коммунистическая партия провела большую работу по воспитанию нового поколения рабочих и служащих. Опорой партии в этом важном деле и костяком заводских коллективов были старые кадровые рабочие, имевшие хорошую революционную закалку, высокую квалификацию и большой жизненный опыт. Под их руководством вновь пришедшие на производство быстро овладевали специальностью и показывали образцы самоотверженного труда.

*

Другой важной проблемой было обеспечение промышленности инженерно-техническими кадрами. Для успешного развития военной экономики и восстановления народного хозяйства освобожденных районов страны необходимо было большое число специалистов высшей и средней квалификации. Для этого пришлось значительную часть мужчин — инженерно-технических работников — освободить от призыва в армию и закрепить (забронировать) за производством.

Война затормозила рост и затруднила деятельность высших и средних специальных учебных заведений. Немецко-фашистские захватчики причинили огромный материальный ущерб вузам и техникумам во временно оккупированных районах страны. Они полностью или частично разрушили около 2 тыс. высших и средних специальных учебных заведений, в том числе 334 вуза, в которых обучалось 233 тыс. студентов[628].

Уничтожение гитлеровскими оккупантами многих вузов и техникумов, эвакуация части учебных заведений на Восток, мобилизация большой части студентов и преподавателей, ухудшение учебного оборудования привели к значительному сокращению сети высших и средних учебных заведений и контингентов учащихся в них. В 1942/43 учебном году сеть высших учебных заведений сократилась по сравнению с довоенным периодом на 44%, а сеть средних специальных учебных заведений почти на 48%; число учащихся сократилось соответственно на 72 и 68%[629].

В 1942 г., несмотря на неотложную необходимость направления материальных и финансовых ресурсов на удовлетворение нужд фронта, Коммунистическая партия и Советское правительство приняли меры для восстановления сети высших и средних учебных заведений, числа учащихся и улучшения их материального положения. Постановлением СНК СССР в июне 1942 г.[630] были отменены введенные в начале войны учебные планы с сокращенными сроками обучения, и с 1942/43 учебного года вузы переводились на нормальные учебные планы. Утвержденные в 1942 г. новые правила приема в университеты и институты широко открывали двери для молодых людей, желающих получить высшее образование. В высшие учебные заведения принимались без экзаменов отличники и лица, окончившие средние школы в 1941 и 1942 гг. с отметками «хорошо» и «отлично»[631]. Директорам вузов разрешалось с мая 1942 г. выплачивать стипендию нуждающимся студентам — участникам войны, освобожденным от службы в Красной Армии вследствие ранения или болезни[632].

Указанные мероприятия свидетельствуют о дальновидности политики партии и правительства, которые в самое тяжелое время войны заботились о будущем, послевоенном развитии страны, об обеспечении народного хозяйства высококвалифицированными кадрами специалистов.

В результате принятых мер со второй половины войны стала восстанавливаться сеть вузов и средних специальных учебных заведений и численность обучающихся в них (табл. 2). В 1945/46 учебном году сеть высших учебных заведений составляла 96% к довоенному 1940/41 учебному году, сеть техникумов и других средних специальных учебных

Таблица 2

Высшие и средние специальные учебные заведения в 1940/41—1945/46 учебных годах по СССР*

Год

Число высших учебных заведений

Численность студентов, тыс.

Число средних специальных учебных заведений

Численность учащихся, тыс.

1940/41

817

811,7

3773

975,3

1941/42

503

312,9

1950

415,1

1942/43

460

227,4

1694

315,6

1943/44

522

325,7

—

577,3

1944/45

717

442,6

2759

954,4

1945/46

789

730,2

3169

1008,0

* «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 543; т. 5, стр. 414; М. Р. Круглянский. Высшая школа СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 129, 136, 137.

Существенные изменения произошли в годы войны в высших и средних специальных учебных заведениях союзных республик. За время войны высшая школа получила свое дальнейшее развитие в республиках Средней Азии и Казахстана, где количество вузов возросло с 67 до 76, а число студентов — с 37,9 тыс. до 45,1 тыс. человек. Число средних специальных учебных заведений уменьшилось с 315 до 237, а численность учащихся в них сократилась с 75 до 73,6 тыс. человек. В республиках Закавказья число вузов возросло на 4, а студентов стало больше, чем до войны, на 5,7 тыс. человек. Число средних специальных учебных заведений уменьшилось на 109, а численность учащихся немного возросла. В республиках Прибалтики число вузов увеличилось по сравнению с 1940/41 учебным годом на 4, но контингенты студентов сократились на 4,5 тыс. человек. Число техникумов увеличилось на 71, а численность учащихся в них — на 10,8 тыс. человек. Молдавская ССР сумела восстановить сеть вузов, численность обучавшихся в них студентов возросла на 28%. Число средних специальных учебных заведений увеличилось на 4, но контингенты учащихся сократились на 12%. В РСФСР, на Украине и в Белоруссии высшая школа не смогла в 1945/46 учебном году достигнуть довоенного уровня из-за огромных разрушений, причиненных войной. На это потребовалось несколько последующих лет. В РСФСР, несмотря на сокращение средних специальных учебных заведений, численность учащихся увеличилась на 63,3 тыс. человек, а на Украине и в Белоруссии число техникумов и контингенты учащихся в них уменьшились[633].

В результате сокращения сети высших и средних специальных учебных заведений и числа учащихся в годы войны сократился выпуск специалистов высшей и средней квалификации, что явствует из приведенных данных (в тыс.):

Всего за 1938—1940 гг.

В среднем за год

Всего за 1941—1945 гг.

В среднем за год

Выпуск специалистов из высших учебных заведений

328

109,3

302

60,4

Выпуск специалистов из средних специальных учебных заведений

678

226,0

540

108,0

Всего

1006

335,3

842

168,4

Выпуск специалистов высшей и средней квалификации во время войны в среднем за год сократился почти в 2 раза по сравнению с довоенными 1938—1940 гг. Объем подготовки специалистов предвоенного 1940 г. был достигнут высшими учебными заведениями только в 1948 г., а средними специальными учебными заведениями — в 1947 г.

Сократилась и численность специалистов с высшим и средним специальным образованием, занятых в народном хозяйстве. Если на 1 января 1941 г. в стране было 2401 тыс. специалистов, среди которых 909 тыс. имели высшую квалификацию и 1492 тыс. среднюю, то на[634].

Подготовка инженерно-технических кадров не ограничивалась высшими и средними специальными учебными заведениями. Многочисленные инженерно-технические кадры готовились из практических работников и квалифицированных рабочих без отрыва от производства на краткосрочных курсах, в школах и учебных комбинатах, которые создавались при учебных заведениях и на предприятиях. Только в 1943 г. на заводах Наркомата танковой промышленности окончили курсы мастеров и бригадиров 8173 человека, на предприятиях Наркомата электропромышленности в 1944 г. было подготовлено и повысили квалификацию свыше 1200 техников, мастеров, бригадиров и т.д.[635] В 1945 г. прошли подготовку и повысили квалификацию на курсах и в институтах повышения квалификации около 200 тыс. инженерно-технических работников[636].

В военные годы общее число дипломированных инженеров, занятых в народном хозяйстве СССР, сократилось по сравнению с довоенным уровнем. На 1 января 1941 г. в народном хозяйстве было 294,8 тыс. инженеров, а на 1 января 1946 г. — 282,6 тыс.[637] Однако насыщенность отраслей народного хозяйства специалистами за время войны повысилась в связи с некоторым сокращением производства. Число инженерно-технических работников в промышленности, приходящихся на 1000 рабочих (включая учеников), в 1940 г. составляло 99, а в 1945 г. увеличилось до 102[638].

Несмотря на трудности военного времени, в СССР была успешно разрешена проблема обеспечения промышленности инженерно-техническими кадрами.

3. Организация труда в промышленности

В период Великой Отечественной войны большое значение приобрело совершенствование организации труда в народном хозяйстве. Война отвлекла от производства миллионы квалифицированных работников,, поэтому особенно важно было улучшить использование наличных кадров. 26 июня 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР были введены обязательные сверхурочные работы продолжительностью от 1 до 3 часов в день и отменены отпуска[639]. Это позволило без увеличения числа рабочих и служащих дополнительно загрузить производственные мощности промышленных предприятий примерно на 1/3. Одним из решающих условий бесперебойного обеспечения фронта предметами вооружения и обмундирования, успешного выполнения предприятиями производственных программ явилось улучшение организации труда. Важнейшую роль при этом сыграло развитие инициативы трудящихся,

Развертывание социалистического соревнования в исследуемый период ознаменовалось дальнейшим обогащением его форм, которые отвечали состоянию, уровню и задачам самого производства. Движение двухсотников, трехсотников, тысячников, комсомольско-молодежные фронтовые бригады, движение новаторов и рационализаторов за коренное усовершенствование производства и организации труда — вот важнейшие формы социалистического соревнования в годы войны. Направление всех форм, видов и методов социалистического соревнования предопределялось главной задачей — «Все для фронта, все для победы!».

Великая Отечественная война внесла серьезные изменения в организацию социалистического соревнования. Важнейшей задачей становится пересмотр социалистических обязательств в соответствии с новой хозяйственной обстановкой и требованиями военного времени. В обязательства включались выполнение ежедневных производственных заданий для фронта, повышение выработки при освоении новых видов военной продукции, экономия сырья и электроэнергии, обучение новых рабочих.

С первых дней войны трудящиеся нашей страны развернули социалистическое соревнование под лозунгом: «Работай за себя и за ушедшего на фронт!» В промышленности находили все более широкое распространение стахановские методы труда, обеспечивающие экономию времени, более полное использование оборудования. Большой размах получило движение двухсотников, а также рабочих, систематически выполнявших более двух норм. Наиболее распространенными направлениями стахановской работы были: освоение передовой техники, коренное усовершенствование производственных процессов, улучшение организации труда. Выражая веление времени, движение двухсотников зародилось почти одновременно на предприятиях Москвы, Горького и Свердловска.

На предприятиях Москвы к октябрю 1941 г. свыше 15 тыс. комсомольцев выполняли нормы на 200% и более, а к концу года двухсотником стал каждый третий комсомолец[640]. По две — три нормы выполняли не только отдельные рабочие, но и целые бригады и участки. В Подмосковном угольном бассейне имелись целые бригады и участки, коллективы которых вдвое перевыполняли сменную норму[641].

В ходе социалистического соревнования число рабочих, выполняющих нормы на 200% и более, непрерывно увеличивалось. Удельный вес рабочих-двухсотников был наиболее высок в военной промышленности и в связанных с ней отраслях. Так, в 1944 г. число рабочих-двухсотников в станкостроении достигло 25%, в электропромышленности — 23,3, в авиационной промышленности — 23, на предприятиях по производству минометного вооружения — 21,5, в тяжелом машиностроении — 17, в промышленности боеприпасов — 11%[642]. Высокоэффективные методы

Массовое движение двухсотников, трехсотников переросло в движение тысячников. Инициатором выступил уральский фрезеровщик Д. Босый, выполнивший 12 февраля 1942 г. сменное задание на 1480%. Вскоре в каждой отрасли промышленности появились десятки и сотни тысячников. Коммунистическая партия всячески поддерживала и добивалась всемерного развития движения новаторов производства. Свердловский обком партии в феврале 1942 г. организовал слет стахановцев области, которые в обращении ко всем трудящимся предложили смелее совершенствовать технологию производства, организацию рабочего места, внедрять новые производственные нормы. Призыв новаторов в лучил поддержку рабочих. Уже в мае 1942 г. на предприятиях Нижнего Тагила было 408 тысячников, на заводе им. Коминтерна — 132, на Кировском заводе — 66, на Высокогорском руднике 1500 человек выполняли от 1,5 до 8 норм в смену[643].

На передовых предприятиях страны широко применялись такие испытанные в предвоенные годы формы стахановского труда, как многостаночное обслуживание и совмещение профессий. На московском станкостроительном заводе «Красный Пролетарий» токарь Фролов стал обслуживать вместо двух четыре станка, выполняя норму на 500—570%[644]. Его примеру последовали многие другие рабочие. На Первом государственном подшипниковом заводе широко развернулось движение за совмещение профессий, принявшее разнообразные формы. Так, в роликовом цехе, на участке шлифовальных станков раньше работали станочники, наладчики и слесари-ремонтники — всего 120 человек. За счет совмещения профессий на участке осталось 26 рабочих, которые сами управляли станками, регулировали и налаживали оборудование и производили мелкий ремонт. И эти 26 человек стали давать значительно больше продукции[645]. Многостаночное обслуживание и совмещение профессий позволяли выпускать больше продукции с меньшим числом рабочих. Так, на одном из машиностроительных заводов за счет многостаночного обслуживания и совмещения профессий только в 1944 г. удалось высвободить 700 рабочих[646].

При выполнении особо важных и срочных заданий мобилизующую, роль играли такие формы коллективной стахановской работы, как фронтовые вахты, фронтовые недели и декады. Инициаторами фронтовых вахт выступили новаторы Магнитогорского металлургического комбината. Коллектив третьего мартеновского цеха в первый же день фронтовой стахановской вахты выполнил план на 124% и дал пять скоростных плавок. Фронтовые стахановские вахты, недели и декады способствовали выявлению и реализации производственных резервов, повышению производительности труда.

Одной из важных коллективных форм социалистического соревнования было возникновение и развитие комсомольско-молодежных[647]. Тем бригадам, которые систематически выполняли сменные задания не менее чем на 150% при хорошем качестве продукции, экономии материалов и электроэнергии, повышении квалификации и обучении новичков, присваивались звания фронтовых. В апреле 1944 г. их насчитывалось более 31 тыс.[648] Комсомольско-молодежные и фронтовые бригады явились важной формой организации труда молодых рабочих, подлинной школой политического воспитания и профессионально-технического роста молодежи. Они активно участвовали в улучшении организации производства и труда, в пересмотре норм и расценок, в рационализации технологии, в выявлении резервов повышения производительности труда, в обмене передовым опытом.

Высокопроизводительный труд стахановцев способствовал успешному выполнению военно-хозяйственных планов. Однако значительную часть трудящихся на предприятиях составляли рабочие, которые пришли на производство в дни войны. Они не могли вырабатывать по нескольку норм. Задачу повышения производительности труда можно было решить лишь при условии выполнения существующих норм всеми рабочими. Это «наша непременная, жгуче-злободневная задача», — писала «Правда» 25 марта 1942 г. Поэтому большое значение имело развитие массовых форм социалистического соревнования.

В 1942 г. в ответ на первомайские Призывы ЦК ВКП(б) началось Всесоюзное социалистическое соревнование. Возникшее по инициативе рабочих, инженеров, техников и служащих передовых предприятий страны (инициаторы — Кузнецкий металлургический комбинат, самолетостроительный завод, моторостроительный завод и Кировский танковый завод) Всесоюзное социалистическое соревнование охватило все отрасли промышленности. Коммунистическая партия дала высокую политическую оценку новому массовому патриотическому движению и возглавила его. В мае 1942 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло ряд решений об организации Всесоюзного социалистического соревнования металлургов, работников авиационной и танковой промышленности[649]. Государственный Комитет Обороны в течение мая — июня издал 26 постановлений, касавшихся непосредственно организации соревнования в различных отраслях народного хозяйства[650]. ЦК ВКП(б) и ГКО определили главную задачу Всесоюзного социалистического соревнования — добиться в кратчайшие сроки общего подъема хозяйства страны и подготовить необходимые предпосылки для достижения перелома в ходе Великой Отечественной войны. По поручению ЦК ВКП(б) и ГКО,[651]. ВЦСПС и наркоматы ежемесячно подводили итоги соревнования, которые опубликовывали в центральной печати.

Борьба за получение переходящих Красных знамен повышала накал соревнования, способствовала развитию инициативы и мобилизации резервов. За время войны знамя Государственного Комитета Обороны присуждалось заводу им. Кирова (Ленинград) 29 раз, Уралмашзаводу — 27 раз, заводу «Красный Пролетарий» — 32 раза, Московскому автозаводу — 36 раз. Количество переходящих Красных знамен, присужденных ВЦСПС и наркоматами по итогам Всесоюзного социалистического соревнования, постоянно росло. В 1942 г. их было присуждено 326, в 1943 г. — 605, в 1944 г. — 828 и в 1945 г. — 1041[652]. Эти цифры показывают, что число предприятий, перевыполнявших производственные планы, росло из года в год.

В 1944 г. были введены дополнительные виды морального поощрения за лучшие показатели в соревновании — Доска почета, Книга почета, Почетная грамота. Все эти формы поощрения способствовали развитию моральных стимулов к труду, повышению трудовой активности среди широких масс трудящихся.

Во второй период Великой Отечественной войны существенно изменилось содержание и направленность Всесоюзного социалистического соревнования. Наряду с выполнением плановых заданий был взят курс на повышение качественных показателей работы предприятий. В течение 1941—1942 гг., когда народное хозяйство перестраивалось на военный лад, важнейшими источниками роста объема производства военной продукции было соответствующее перераспределение материальных, финансовых и трудовых ресурсов, выработка рабочих повышалась преимущественно вследствие увеличения фонда рабочего времени; численность рабочих кадров в военной промышленности росла при этом благодаря уменьшению ее в других отраслях народного хозяйства.

Однако возможности увеличения военной продукции за счет этих источников были ограничены. Требовалось максимальное использование производственных мощностей, повышение интенсивности промышленного производства, чтобы обеспечить фронт всем необходимым для победы. С середины 1942 г. предприятия сосредоточивали все усилия на дальнейшем увеличении выпуска оборонной продукции за счет лучшей организации производства и труда, повышения его эффективности. Коммунистическая партия и профсоюзные организации настойчиво требовали использовать все возможности для достижения наивысшей производительности труда, прежде всего максимально использовать технику, производственные мощности и резервы производства. «Правда» в передовой статье 31 августа 1943 г. писала: «Высокая производительность труда — прямая помощь фронту», к этому должно быть повернуто

Стремление увеличить свой вклад в общие усилия народа, сражающегося против фашизма, за победу над врагом, порождало новые разнообразные формы производственной активности трудящихся. По инициативе трудящихся г. Куйбышева в 1943 г. развернулось всенародное движение за перечисление сверхплановой продукции в особый фонд Главного Командования Красной Армии. Только молодежные бригады Ижорского завода дали за год сверх плана в особый фонд Главного Командования продукции на 3 млн. руб.[653]

Осенью 1943 г. коллективы Магнитогорского и Кузнецкого металлургических комбинатов, танковых заводов Урала и 13 передовых авиационных заводов приняли обязательство выпускать сверхплановую продукцию без дополнительной рабочей силы за счет повышения производительности труда, а высвободившихся рабочих направить на восстанавливаемые предприятия металлургической, коксохимической и машиностроительной промышленности освобожденных районов. Так, коллектив одного танкового завода обязался до конца года повысить производительность труда на 28%, уменьшить трудоемкость изготовления танков на 30 и снизить себестоимость на 25%. Предприятие отказалось от 800 рабочих, выделенных ему дополнительно для выполнения плана IV квартала[654].

Важную роль в развитии этой инициативы сыграло начинание комсомольско-молодежной бригады Первого государственного подшипникового завода Е. Барышниковой. Она предложила сократить число рабочих в 2 раза путем перехода на многостаночное обслуживание, совмещение профессий, максимального уплотнения рабочего времени. Патриотическая инициатива бригады Барышниковой распространилась на многие отрасли промышленности. По ее методу в апреле 1944 г. работало около 16 тыс. комсомольско-молодежных бригад; было высвобождено 53 тыс. человек. В 1945 г. было 20 тыс. бригад и высвободились свыше 74 тыс. человек[655]. Это движение имело важное хозяйственное и политическое значение.

На предприятиях страны большое распространение получило соревнование по профессиям. К концу войны на предприятиях черной металлургии, авиационной промышленности, промышленности вооружения, боеприпасов, танковой промышленности, электропромышленности в нем участвовали все рабочие ведущих профессий, в судостроительной промышленности — 85% рабочих, в станкостроительной — до 70%[656]. Эта форма соревнования способствовала повышению квалификации, лучшему и более быстрому освоению передовых методов работы. Важное значение имело движение скоростников. Например, в металлургической промышленности — движение за высокий коэффициент использования доменных печей, за максимальный съем стали с 1 м² пода печи, за скоростные плавки.

Большое влияние на улучшение организации производства и труда, повышение его эффективности оказало широкое внедрение поточной системы производства. Введение поточной системы производства на авиамоторостроительных заводах в 1943 г. позволило увеличить производительность труда на 20—25%[657]. На отдельных предприятиях, выпускавших боеприпасы, в 1943 г. в результате применения названного метода производительность труда выросла на 40—100%, численность вспомогательных рабочих сократилась на 15—50%, выпуск продукции с единицы оборудования и производственной площади увеличился в среднем на 50—70%, длительность производственного цикла сократилась на 30—50%, себестоимость продукции снизилась на 25—50%[658].

Организация поточного производства явилась технической основой ритмичной работы по суточному и часовому графику выпуска продукции, что имело жизненно важное значение для бесперебойного и планомерного снабжения фронта вооружением и боеприпасами. Внедрение графиков способствовало слаженной работе всех звеньев производства, более полному использованию оборудования, совершенствованию организации труда и ликвидации штурмовщины. Так, на одном из танкостроительных заводов выпуск танков в 1944 г. по сравнению с 1941 г. вырос в 5,3 раза, а трудоемкость изготовления уменьшилась более чем вдвое[659].

Большую роль в изыскании новых источников повышения производительности труда и выявлении резервов рабочей силы сыграли общественные смотры организации труда, возникшие по инициативе коллектива Первоуральского новотрубного завода. Они способствовали решению комплексной задачи: правильной расстановке рабочих в соответствии с их специальностью и квалификацией; выявлению фактической загрузки рабочего дня каждого рабочего, причин и размеров потерь рабочего времени; изысканию возможностей для совмещения профессий и многостаночного обслуживания; всемерному внедрению малой механизации и поточной системы; замене мужского труда женским. Общественные смотры организации труда выявили большие резервы социалистической промышленности.

В 11 отраслях промышленности (на учтенных предприятиях) в ходе смотров поступило 82 816 рационализаторских предложений, из них 24 869 было внедрено в производство. В результате было высвобождено 18 693 рабочих и специалистов, в том числе в танковой промышленности — 7147 человек и промышленности боеприпасов — 2643 человека. Было переведено на многостаночное обслуживание и совмещение профессий 2565 рабочих. Общая сумма условно-годовой экономии составила более 167 млн. руб., в том числе в танковой промышленности — 52 млн. руб., в промышленности боеприпасов — 26,5 млн. руб.[660]

В ряде отраслей такие смотры были проведены и на поточных линиях. В танковой промышленности в них приняли участие свыше 25 тыс. человек, поступило 4707 рационализаторских предложений, из них 3801[661].

Общественные смотры организации труда и поточных линий способствовали общему улучшению работы заводов: сократилось число рабочих, не выполняющих норм выработки, значительно улучшилась организация производства и труда, увеличился выпуск продукции для фронта, выросла производительность труда и улучшилось качество продукции.

В решении вопросов организации труда важную роль сыграл пересмотр норм выработки, проводившийся дважды по решению СНК СССР на предприятиях оборонной и тяжелой промышленности в первой половине 1943 и 1944 гг.[662] Пересмотр норм выработки был вполне назревшим делом. За истекший период войны в промышленности были проведены организационно-технические мероприятия, способствовавшие существенному повышению производительности труда, но не сопровождающиеся повышением норм выработки. В ходе развернувшегося Всесоюзного социалистического соревнования выросли новые кадры стахановцев и ударников, которые значительно перекрывали существующие нормы выработки. На протяжении 1943—1944 гг. значительно повысился квалификационный уровень рабочих. Таким образом, прежние нормы выработки, установленные до войны, не отвечали новым условиям, не стимулировали дальнейшего роста производительности труда, тормозили внедрение передовых методов производства и полное использование производственных мощностей предприятий.

Пересмотр норм выработки сопровождался изменением расценок работ. При этом в ряде ведущих отраслей расценки снижались в меньшей пропорции, чем повышались нормы выработки. Например, в авиационной промышленности нормы выработки повысились в 1944 г. на 19%, а сдельные расценки снизились на 15,8%, в промышленности вооружения соответственно — на 15 и 13%, в электропромышленности — на 21,3 и 15,1%[663]. Следовательно, рост выработки стимулировался повышением заработной платы трудящихся.

Подготовка к внедрению новых норм выработки сопровождалась, большой работой по сбору рационализаторских предложений, разработкой и внедрением организационно-технических мероприятий. В первой половине 1943 г. на предприятиях ряда наркоматов военной промышленности и машиностроения было внесено 20 тыс. рационализаторских предложений, из которых 8350 наиболее ценных были введены в производство[664]. Еще более активно проходил пересмотр норм выработки в первой половине 1944 г. В авиационной промышленности только на 32 предприятиях активно участвовало в пересмотре норм 18 682 человека,[665]. Это способствовало быстрому освоению новых норм, снижению затрат рабочего времени на единицу изделия, повышению производительности труда.

При пересмотре норм большое внимание было уделено внедрению технически обоснованных норм. В результате их число значительно увеличилось. Если к началу 1943 г. количество расчетных норм в танковой промышленности составляло 34,2% всех действующих норм, то к началу 1944 г. они уже увеличились до 48,7%. На предприятиях тяжелого машиностроения удельный вес расчетных норм в результате пересмотра норм в 1944 г. увеличился с 30,8 до 36,6%[666].

В военных отраслях промышленности улучшилось качество нормирования труда. Это было обусловлено прежде всего переходом предприятий на поточную организацию производства. Правильно установленные технические нормы явились рычагом полноценного использования рабочего дня, укрепления трудовой дисциплины, развития рационализаторства и социалистического соревнования, систематического роста производительности труда. На предприятиях других отраслей промышленности состояние технического нормирования ухудшилось. Если в 1940 г. на предприятиях электропромышленности удельный вес технически обоснованных норм достигал 44%, то в 1944 г. он составил 37,2%, остальные нормы являлись опытно-статистическими, как правило, заниженными. Наличие таких норм не мобилизовывало рабочих на достижение наивысшей производительности труда, мешало правильно использовать внутренние резервы производства и приводило к увеличению доли заработной платы в себестоимости продукции, к разрыву между производительностью труда и заработной платой.

Завершающий этап Великой Отечественной войны проходил под знаком дальнейшего расширения социалистического соревнования и активизации всех массовых форм участия трудящихся в управлении производством, особенно производственных совещаний. В 1943 г. в промышленности тяжелого машиностроения было проведено около 6 тыс. производственных совещаний и внедрено 8,6 тыс. предложений из 12,6 тыс., поступивших на этих совещаниях, в 1944 г. было проведено 13,7 тыс. совещаний, использовано 18,4 тыс. предложений из 26,5 тыс. поступивших, т.е. количество реализованных предложений выросло более чем в 2 раза[667]. Количество производственных совещаний в 1944 г. быстро росло. Всего за годы войны состоялось более 9,5 млн. производственных совещаний, было внедрено более 9 млн. предложений из 12,4 млн. рационализаторских предложений, поступивших на этих совещаниях[668]. Производственные совещания обобщали и распространяли передовой опыт, развивали творческую активность рабочих, стали серьезной школой производственного воспитания и вовлечения широких рабочих масс в управление производством.

Большую роль в решении важнейших производственных задач, организации творческой инициативы масс сыграли партийно-экономические конференции, состоявшиеся в 1944—1945 гг. Изучение и обобщение опыта новаторов производства позволило партийно-экономическим конференциям выявить новые резервы промышленности. Передовики социалистического соревнования, участвуя в работе конференций, внесли значительный вклад в успешное выполнение военно-хозяйственных планов. Так, в Нижнем Тагиле в партийно-экономических конференциях участвовало 11,6 тыс. передовых рабочих, 1,4 тыс. мастеров и 2,6 тыс. ИТР; было внесено свыше 4 тыс. организационно-технических предложений. Экономический эффект от реализации принятых на этих конференциях предложений составил в 1945 г. более 200 млн. руб.[669]

Новой формой проявления творческой активности трудящихся стало движение за совершенствование организации труда, технологии и структуры управления производством, которое возникло на Урале в декабре 1944 г. Почин этому движению положили: в танковой промышленности — бригадир комсомольско-молодежной фронтовой бригады Е. Агарков, в промышленности вооружения — бригадир слесарей-сборщиков А. Федотов, в промышленности минометного вооружения — бригадир П. Кочергина, в железорудной промышленности — бригадир Н. Егорова. Сущность этого движения заключалась в реорганизации производственной структуры цехов, в укрупнении мелких производственных звеньев, в рациональном использовании труда рабочих и инженерно-технических работников, в усилении механизации и рационализации производства.

Коммунистическая партия энергично поддерживала новое движение и добивалась всемерного его развития. По инициативе ЦК ВКП(б) обкомы, крайкомы и ЦК партии союзных республик в январе и феврале 1945 г. провели совещания руководителей партийных, хозяйственных, профсоюзных и комсомольских организаций совместно с бригадирами комсомольско-молодежных бригад[670]. Движение, начатое Е. Агарковым и его последователями, отразило качественный скачок в развитии нового отношения к труду, создании новых квалифицированных кадров рабочих и командиров производства. Так, в танковой промышленности свыше 70% мастеров имели хорошую техническую подготовку[671]. Второй предпосылкой пересмотра структуры управления производством послужило наличие значительного опыта, накопленного в промышленности, по улучшению организации производства и труда. Таким образом, самим объективным ходом развития советской военной экономики были созданы предпосылки для нового движения. Наличие мелких бригад, раздробленных участков, мастерских, копировавших структуру цехов, вызывало усложнение производственного планирования, затрудняло внутризаводское кооперирование, связи между цехами, порождало волокиту при решении оперативных вопросов производства.

Агарковское движение быстро распространилось по стране и способствовало созданию резервов рабочей силы, необходимых для дальнейшего[672]. Всего же до середины 1945 г. в результате этого движения было получено для новых предприятий свыше 48 тыс. инженерно-технических работников и высококвалифицированных рабочих[673].

Огромный размах Всесоюзного социалистического соревнования был достигнут благодаря тому, что Коммунистическая партия возглавляла социалистическое соревнование, направляла его по пути решения наиболее актуальных и сложных задач военной экономики и решительно устраняла недостатки в его организации: формализм и бюрократизм в руководстве соревнованием. Партийные организации и профсоюзы провели огромную работу по внедрению основных ленинских принципов организации соревнования: гласности, конкретизации и сравнимости результатов, стимулирования соревнующихся, обобщения и распространения передового опыта, взаимопомощи участников соревнования. Всесоюзное социалистическое соревнование расширялось год от года, накапливался опыт его организации, развивались формы стимулирования его участников, методы поощрения передовиков. К концу войны оно охватило подавляющую часть рабочих всех отраслей промышленности, что видно из данных табл. 3.

Таблица 3

Динамика роста числа соревнующихся, стахановцев и ударников в промышленности, строительстве и на транспорте за 1943—1945 гг. (в тыс. человек)*

Год (на 1 января)

Учтено работающих

Общее число соревнующихся

В том числе

% к общему числу рабочих

стахановцев

ударников

соревнующихся

стахановцев и ударников

стахановцев

1943

5516,8

4282,7

1677,4

1100,3

77,6

50,5

30,4

1944

7608,8

6243,5

2535,1

1654,5

82,1

55,0

33,3

1945

9183,4

7730,5

3157,9

2159,2

84,2

57,9

34,4

* «Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 372.

Данные табл. 3 показывают не только количественный, но и качественный рост соревнующихся. Общее число стахановцев и ударников непрерывно увеличивалось. Это свидетельствовало о том, что новые рабочие быстро осваивали производство и совместно с кадровыми рабочими активно участвовали в совершенствовании техники, технологических процессов и улучшении использования оборудования. Удельный вес стахановцев выше всего был в военной промышленности и в связанных с ней отраслях. Так, в 1944 г. число стахановцев (в отношении к общему числу работающих) в авиапромышленности достигло 39%, в промышленности[674]. Стахановцы показывали высокие образцы производительности труда, отвечающие требованиям военного времени. Социалистическое соревнование стало могучим всенародным движением тружеников тыла, направленным на всемерную помощь фронту. Оно содействовало техническому прогрессу, повышению культурно-технического уровня работников. Основным результатом соревнования явился быстрый рост производительности труда и увеличение выпуска военной продукции.

Отличительная черта социалистического соревнования в годы войны — расширение изобретательской и рационализаторской деятельности рабочих и инженерно-технических работников. В эти годы регулярно проводились месячники по сбору рационализаторских и изобретательских предложений, конкурсы на наиболее эффективное изобретение и рационализаторское предложение, общественные смотры. Указанные формы творческой инициативы трудящихся масс дали большой экономический эффект. Например, в декабре 1943 г. во время месячника по рационализации и изобретательству в промышленности вооружения поступило 25 тыс. рационализаторских предложений, при этом использование только 5 тыс. предложений дало экономию в 55 млн. руб.[675] В дни общественного смотра по рационализации и массовому рабочему изобретательству в системе промышленности боеприпасов весной 1945 г. поступило около 5 тыс. рационализаторских предложений, из них было введено в производство более 2 тыс. предложений с условно-годовой экономией свыше 74 млн. руб. В результате внедрения указанных рационализаторских предложений было сэкономлено: металла — 5 тыс. т, топлива — 6 тыс. т, электроэнергии — более 3 млн. квт-ч и высвобождено 897 рабочих. За время общественного смотра актив рационализаторов и изобретателей увеличился в 2 раза[676].

Общая экономическая эффективность от внедрения изобретательских и рационализаторских предложений рабочих и ИТР по 11 отраслям промышленности составила за 1941—1946 гг. 3300 млн. руб., в том числе в авиационной промышленности за три года войны — 650 млн. руб., в промышленности, производящей боеприпасы, за 1941—1944 гг. — 875 млн. руб., в черной металлургии за 1942—1946 гг. — 440 млн. руб., в легкой промышленности за 1944—1946 гг. — 210 млн. руб.[677] Первенство в изобретательской и рационализаторской работе принадлежало труженикам военной и тяжелой промышленности. В этих отраслях число рационализаторских и изобретательских предложений неустанно росло. Например, в промышленности вооружения в 1942 г. в среднем в месяц давалось 665 предложений с экономическим эффектом 9,7 млн. руб., а в 1943 г. уже 1102 предложения с экономическим эффектом 14 млн. руб.[678]

Небывалый подъем творчества и изобретательства рабочих и ИТР содействовал внедрению новой техники, дальнейшему развитию технического[679].

В годы Великой Отечественной войны продолжал действовать социалистический принцип оплаты по труду в зависимости от его количества и качества. На этой основе строились заработная плата, премиальная система, учитывалось это и в карточной системе снабжения трудящихся продовольствием и товарами широкого потребления.

Перестройка промышленности на военный лад сопровождалась существенными изменениями в организации заработной платы, которые нашли выражение в широком внедрении сдельно-прогрессивной и повременно-премиальной оплаты труда, стимулирующей выполнение и перевыполнение норм выработки; в изменении действующих тарифных сеток в сторону большей дифференциации тарифных ставок, обеспечивающих более высокую оплату труда квалифицированных рабочих; в развитии премиальной системы оплаты труда инженерно-технических работников за выполнение и перевыполнение производственной программы; в дополнительном материальном поощрении лучших рабочих.

Был обеспечен более высокий уровень заработной платы в ведущих отраслях промышленности, имеющих особо важное значение для обороны страны. В 1942—1943 гг. было осуществлено упорядочение труда в черной металлургии. В результате проведенных мер средняя заработная плата рабочих отрасли значительно возросла: черная металлургия по данному показателю заняла третье место среди важнейших отраслей народного хозяйства.

Постановлением СНК СССР «О мероприятиях по улучшению выполнения рабочими норм выработки и повышению заработной платы рабочих, инженерно-технических работников угольных и сланцевых шахт Наркомугля» от 21 августа 1942 г. была введена прогрессивная система оплаты труда рабочих, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки[680]. Для рабочих ведущих профессий при выполнении нормы в пределах от 80 до 100% расценки увеличивались в 2 раза, а при перевыполнении нормы свыше 100% — в 3 раза[681].

В 1944 г. была повышена заработная плата и ликвидирована множественность тарифных сеток в химической промышленности. Для рабочих ведущих предприятий, а также для рабочих, занятых в производстве с вредными и особо вредными условиями труда, были утверждены повышенные ставки, установлены премии за лучшие показатели:[682].

Быстрое освоение и увеличение производства продукции, необходимой для фронта, потребовали создания преимуществ в оплате труда рабочих военной промышленности. Например, в мае 1945 г. средняя заработная плата металлистов в танковой промышленности была выше, чем в среднем по данной профессии, на 25%, в промышленности вооружения — на 12%, в авиационной промышленности — на 17%. Разрыв между отраслями с наибольшей и наименьшей оплатой труда увеличился в конце войны в 3 раза, тогда как в предвоенные годы он составлял 85%[683]. Обеспечение в ведущих отраслях оборонной промышленности более высокого уровня заработной платы рабочих способствовало закреплению кадров и вместе с внедрением поощрительных форм оплаты стимулировало рост производительности труда.

Среднемесячная заработная плата рабочих промышленности значительно возросла. Только за полтора года (октябрь 1943 г. по сравнению с апрелем 1942 г.) прирост ее составил 27%[684]. В 1945 г. среднемесячная денежная заработная плата промышленно-производственного персонала увеличилась по сравнению с 1940 г. на 38%, в том числе рабочих — на 39 и инженерно-технических работников — на 50%[685].

Наиболее высокий рост заработной платы за годы войны наблюдался в районах Поволжья, Урала и Западной Сибири, где были сосредоточены ведущие отрасли промышленности, работавшие на оборону. Уровень среднемесячной заработной платы в целом по промышленности поднялся в 1944 г. на 42% в сравнении с 1940 г., в районах Поволжья и Западной Сибири — на 79, а на Урале — на 65%[686].

Во время войны сохранялись твердые государственные цены на предметы первой необходимости, а также низкие тарифы на коммунальные услуги. Это способствовало устойчивости реальной заработной платы и повышению материальной заинтересованности трудящихся в результатах своего труда. Стабильность розничных цен на основные товары в СССР в период Великой Отечественной войны не имеет прецедента в истории мировых войн. В этом проявились экономическая мощь и высокая организация социалистического хозяйства.

Проводя огромную работу по упорядочению заработной платы, партия и государство ни на минуту не забывали указания В. И. Ленина о том, что «мало говорить крестьянам и рабочим: напрягайте трудовую дисциплину. Надо, кроме того, им помочь, надо вознаградить тех, которые после неизмеримых бедствий продолжают проявлять героизм на трудовом фронте»[687]. В ряде отраслей промышленности в годы войны началось массовое внедрение системы материального поощрения рабочих и инженерно-технических работников. Широкое применение получило[688]. За 1942 г. ВЦСПС и наркоматами по итогам соревнования было присуждено 654 премии, в 1943 г. — 1225, в 1944 — 2 тыс., а в 1945 г. — 2150 премий[689]. Подкрепление социалистического соревнования материальными стимулами делало его более действенным и эффективным. В целом доля премий в общей сумме заработной платы инженерно-технических работников увеличилась с 11% в 1940 г. до 28% в 1944 г., а в заработной плате рабочих — с 4,5 до 8%[690].

В годы войны, когда рабочий класс несмотря на все лишения проявлял невиданный трудовой героизм, премиальная система, вознаграждая лучших, играла большую воспитательную роль. Она способствовала достижению высоких показателей производительности труда, быстрому освоению военного производства.

Потребностям военной экономики отвечала также система дифференцированных норм снабжения рабочих и служащих. Руководствуясь ленинским положением, что «распределение есть метод, орудие, средство для повышения производства»[691], Коммунистическая партия и Советское правительство использовали нормированное снабжение для воздействия на производство. При распределении нормированных товаров проводилась некоторая дифференциация снабжения: передовикам производства, и в первую очередь рабочим важнейших отраслей промышленности, обеспечивался более высокий уровень потребления. К концу войны существовало такое соотношение между наименьшими и наибольшими нормами снабжения рабочих: хлеб — 1: 1,4, сахар и кондитерские изделия — 1: 1,25, мясо, рыба, жиры и крупа — 1: 2,5[692]. Промышленными товарами также в первую очередь обеспечивались рабочие решающих отраслей промышленности и те, которые трудились ударно.

Большое значение для стимулирования высокой производительности труда имела организация на промышленных предприятиях дополнительного питания для рабочих и ИТР, выполнявших и перевыполнявших нормы выработки и производственные задания. Позднее дополнительное питание было установлено также для лиц, работавших с удлиненным рабочим днем, и для молодых рабочих, окончивших школы ФЗО и ремесленные училища. Горячим питанием — главным видом дополнительного питания — к концу войны пользовалось около 6 млн. человек, т.е. 60—70% рабочих основного производства и капитального строительства[693].

Передовики производства пользовались преимуществами в жилищном устройстве и бытовом обслуживании.

Решающую роль в росте производительности труда сыграли моральные стимулы — глубокое понимание советским народом задач, поставленных партией перед страной. Конкретным выражением трудового подъема народных масс, могучей силой в решении хозяйственных задач, поставленных войной, явилось Всесоюзное социалистическое соревнование.

Трудовой героизм в тылу не уступал героизму на фронте. Когда нужно было выполнять срочные военные заказы, рабочие, техники и инженеры сутками не выходили из цехов, спали и ели у станков, работали без выходных дней. «Не считаясь ни с какими лишениями, труженики тыла делали все, чтобы дать армии совершенное оружие, чтобы одеть, обуть и накормить солдат, обеспечить бесперебойную работу всего народного хозяйства, — говорил Л. И. Брежнев на торжественном собрании, посвященном 30-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. — Во время войны трудились так, что казалось — нет пределов человеческим возможностям»[694].

Трудовой героизм советского народа, его беззаветное служение Родине явились одним из решающих источников победы СССР в годы Великой Отечественной войны. Объединенные единой волей, единым порывом, рабочие и инженерно-технические работники, воспитанные Коммунистической партией, оказались способными совершить подвиг в тылу, равного которому еще не знала история.

Коммунистическая партия и Советское правительство высоко оценили трудовой подвиг народа. За годы войны 198 940 человек были награждены орденами и медалями за самоотверженный труд, в том числе 202 было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Свыше 16 млн. трудящихся были награждены медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»[695]. Только в условиях социализма, когда ликвидированы эксплуататорские классы, когда трудящиеся являются хозяевами своей страны, возможен такой массовый трудовой героизм, такая самоотверженность и готовность преодолеть любые трудности во имя своей Родины.

Совершенствование производства и организации труда, массовое социалистическое соревнование обеспечили значительный рост производительности труда в промышленности. Производительность труда в основных отраслях промышленности возрастала в течение всех лет войны вплоть до 1945 г., а затем немного снизилась в связи с переводом промышленности на выпуск гражданской продукции. Выработка на одного рабочего в промышленности составила (в % к 1940 г.): в 1941 г. — 110, в 1942 г. — 130, в 1943 г. — 139, в 1944 г. — 142, в 1945 г. — 114[696].[697]. При этом следует иметь в виду, что наряду с количественным ростом выработки на одного рабочего имело место увеличение выпуска высококачественных и технически более совершенных и сложных видов военной продукции.

Среднегодовой прирост выработки на одного рабочего в промышленности СССР в период войны немного уступает довоенному среднегодовому приросту выработки. Если за годы довоенных пятилеток среднегодовой прирост выработки на одного рабочего в промышленности составлял около 11%, то за четыре года войны он равнялся 9%. Здесь, конечно, нужно учитывать, что с началом войны увеличилось рабочее время. Не будь этого, пришлось бы дополнительно вовлечь в производство в 1942 г. 1,5 млн., а в 1944 г. — около 2 млн. новых рабочих[698].

Следует отметить, что факторы роста производительности труда в отдельные периоды войны были различными. В начале войны, когда проходила реорганизация промышленности и на предприятия пришло много неквалифицированных рабочих, количество производимой продукции увеличилось главным образом за счет введения сверхурочных работ и отмены отпусков, т.е. вследствие увеличения рабочего времени. С конца 1942 г. на первый план все более выдвигается качественный момент — рост выработки за счет сокращения затрат труда на единицу продукции. Это достигалось использованием передовой техники, совершенной технологии, лучшей организацией производства, повышением квалификации рабочих. Рост производительности труда в тяжелых условиях войны явился доказательством преимуществ социалистической системы хозяйства, прочности и непоколебимости советского строя. Важную роль сыграло массовое социалистическое соревнование. Только за полтора года Всесоюзного социалистического соревнования (апрель 1942 г. — октябрь 1943 г.) производительность труда по всей промышленности в целом увеличилась на 39,2%, в том числе (в %)[699]:

Черная металлургия

21,0

Авиационная

40,9

Цветная металлургия

39,4

Станкостроительная

43,8

Электропромышленность

39,3

Танковая

36,3

Тяжелое машиностроение

23,1

Промышленность вооружения

18,7

Промышленность минометного вооружения

22,7

Промышленность боеприпасов

59,5

Число рабочих, не выполняющих норм выработки, в течение этого времени уменьшилось почти в 2 раза[700]. К концу войны это число еще более снизилось[701].

Повышение производительности труда содействовало улучшению структуры себестоимости промышленной продукции. За годы войны вырос удельный вес материальных затрат и снизился удельный вес заработной платы. В общей сумме затрат на производство в промышленности доля материальных затрат составляла около 70%, а в отраслях легкой и пищевой промышленности — более 85%[702]. Снизились затраты живого труда на единицу изделий, в первую очередь в военной промышленности. Только за два года войны затраты живого труда на единицу изделий основных видов военной продукции снизились в 1,5—2 раза[703].

Вместе с тем отмечалось и снижение затрат овеществленного труда на единицу промышленной продукции. Нормы расходования металла в производстве важнейших видов продукции военного машиностроения за 1941—1944 гг. снизились на 30—35% и больше, при значительном улучшении боевых свойств военной техники. Уже в 1942 г. нормы затрат металла в производстве вооружения и боеприпасов были значительно ниже довоенных. Только за три года войны (1942—1944 гг.) экономия от снижения норм расходования металла в металлообрабатывающей промышленности по сравнению с довоенными нормами (1940 г.) обеспечила дополнительное увеличение военной продукции в размерах, значительно превышающих всю стоимость военной продукции, выпущенной в царской России на протяжении первой мировой войны[704].

Во второй период войны наметилось улучшение использования средств производства в отдельных отраслях тяжелой промышленности и в некоторых отраслях легкой промышленности. Из каждой тонны затраченного топлива электростанции Востока вырабатывали в 1944 г. на 100 квт-ч больше, чем в 1940 г. На каждую тонну затрачиваемого кокса в доменных печах металлургических заводов в 1944 г. выплавлялось почти 1,2 т чугуна против 1,1 т в предвоенный период (по сопоставимому кругу предприятий)[705].

Повышение производительности труда, совершенствование организации производства, рационализация технологических процессов, экономное расходование и ускорение оборота средств обусловили снижение себестоимости промышленной продукции. В 1941 г. себестоимость снизилась на 6,9% против предыдущего года, в 1942 г. — на 5,9, в 1943 г. — дополнительно на 2,5 и в 1944 г. — также на 2,5%; причем себестоимость продукции машиностроения уменьшилась в 1941 г. на[706]. Себестоимость основных видов военной продукции стала ниже в 2—3 раза. Однако в ряде отраслей промышленности, особенно в добывающей, а также легкой и пищевой производительность труда снизилась, а себестоимость продукции повысилась. Это было вызвано снижением в указанных отраслях уровня квалификации рабочих, ухудшением состояния оборудования, перебоями в материально-техническом снабжении предприятий.

Снижение себестоимости изделий оборонной промышленности послужило базой неоднократного снижения цен на военную продукцию, по некоторым видам вооружения и боеприпасов в 1,5—2 раза и более. Экономия от снижения отпускных цен на эту продукцию составила за период войны не менее 50 млрд. руб. и явилась одним из источников финансирования Великой Отечественной войны[707]. Снижение цен на военную продукцию во время войны было возможно только при социалистической системе хозяйства, где ликвидирована частная собственность на средства производства и устранена погоня за наживой на нуждах войны.

Рабочий класс нашей страны совершил великий трудовой подвиг. «История знает немало героических подвигов одиночек, — писал Л. И. Брежнев, — но только в нашей великой стране, только ведомые нашей великой партией советские люди доказали, что они способны на массовый героизм»[708].

Военная экономика СССР дала богатейший опыт организации труда и совершенствования производства на предприятиях. Бесспорно, что это во многом специфический опыт, присущий только военному времени. Но многое из опыта плановой организации производства было использовано для восстановления и дальнейшего подъема промышленности в послевоенный период.

Глава шестая

РАБОТА СОВЕТСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В ГОДЫ ВОЙНЫ

С первых же дней Великой Отечественной войны встал вопрос о необходимости быстрой и оперативной перестройки советской экономики на удовлетворение нужд фронта. Партия и правительство провели ряд важных мероприятий, целью которых было перераспределение материальных, финансовых и людских ресурсов в народном хозяйстве, чтобы максимально усилить и укрепить военную промышленность[709]. Это имело большое организующее значение в перемещении народного хозяйства на Восток, мобилизации хозяйственных ресурсов на развитие военной промышленности и военного хозяйства в целом, так как в современной войне военная промышленность тесно переплетается с другими отраслями народного хозяйства.

Главным звеном в преобразовании народного хозяйства являлась перестройка промышленности. Надо было как можно быстрее увеличить выпуск продукции на военных заводах, перевести гражданское машиностроение на военное, подчинить работу тяжелой индустрии — основы военной промышленности — интересам последней, организовать изготовление продукции для фронта на предприятиях легкой, пищевой и местной промышленности. Доля продукции, используемой на военные нужды в промышленности, возросла с 26% в 1940 г. до 68% в 1942 г.[710]

Перестройка промышленности осложнялась временной потерей важных экономических районов (Донбасс, Приднепровье и др.), необходимостью эвакуации промышленности и населения, нарушением сложившихся экономических связей.

Огромные масштабы планомерного перебазирования промышленности на Восток, пуск предприятий в исключительно короткие сроки были возможны лишь в условиях социалистического строя, в условиях общественной собственности на средства производства и планового руководства народным хозяйством.

1. Капитальное строительство и восстановление основных фондов

Социалистическая индустрия, созданная советским народом по планам и под руководством ленинской партии, явилась надежной базой оборонной мощи страны. Она сыграла решающую роль в обеспечении

Война потребовала перестройки и в капитальном строительстве. В годы Великой Отечественной войны была выполнена громадная строительная работа, капитальное строительство не прекращалось, но осуществлялось оно в исключительно тяжелой обстановке. С первых же дней войны перед страной встала задача — в предельно короткий срок перебазировать в глубокий тыл из прифронтовых и угрожаемых районов промышленные предприятия, оборудование, сырье и т.п. Всего в июле — ноябре 1941 г. из этих районов было вывезено 1523 промышленных предприятия: на Урал — 667, в Западную Сибирь — 244, в Восточную Сибирь — 78, в Среднюю Азию и Казахстан — 308, в Поволжье — 226[711].

Быстрое восстановление производства эвакуированных предприятий на новых местах, расширение действующих, а также широкое строительство новых предприятий в тыловых районах СССР и явилось основной задачей капитального строительства в первый период Великой Отечественной войны (конец 1941 г. — первое полугодие 1942 г.). От решения данной задачи во многом зависело превращение восточных районов в основную военно-промышленную базу страны. Это оказалось возможным лишь потому, что в предвоенные годы там уже была создана крупная угольно-металлургическая база, энергетика, машиностроительные заводы и т.д., а также благодаря тому, что к началу войны Советский Союз располагал мощной строительной индустрией.

В мобилизационном народнохозяйственном плане на третий квартал 1941 г. в число ударных строек были включены военные предприятия, электростанции, предприятия топливной, металлургической, химической промышленности. В плане намечалась максимальная концентрация капитальных работ и материальных ресурсов на строительстве оборонных предприятий в районах Поволжья, Урала и Западной Сибири. Это вызвало необходимость консервации целого ряда строек, начатых до войны, и использования высвободившихся средств на осуществление важнейших строек военного времени.

Для размещения эвакуированных предприятий использовались все имевшиеся помещения новостроек, действующих предприятий и непроизводственные здания — склады, магазины, театры и т.п.

Многие из эвакуированных предприятий разгружались на неосвоенных местах, где предстояло ускоренными темпами построить производственные здания и жилье для рабочих.

В целях сокращения сроков строительства промышленных предприятий в условиях военного времени с затратой минимального количества материалов Совет Народных Комиссаров СССР принял 11 сентября 1941 г. постановление, разрешавшее наркоматам и ведомствам «на время войны при необходимости строить для основных и вспомогательных цехов промышленных предприятий здания временного типа с расчетом на сокращенные сроки эксплуатации в течение нескольких лет». Предлагалось «перейти в строительстве к широкому применению дерева и[712].

Работы велись в трудных условиях, недоставало материалов, строительной техники. В 1942 г. производство промышленности строительных материалов составляло 26% от довоенного, в 1943 г. — 29, в 1944 г. — 35%. Даже в 1945 г., когда были восстановлены многие из разрушенных предприятий, расширены действующие и пущены новые, положение со строительными материалами (выпуск которых достигал 41% довоенного) и техникой было очень тяжелым: производство цемента составляло 31,6% от довоенного, кирпича строительного — 26,7, извести строительной — 38,9, шифера асбоцементного — 40,8, мягкой кровли — 56,1, труб асбоцементных — 38,5, стекла оконного — 52,1%[713]. Выпуск отдельных видов строительных машин варьировался от 0,8% до 11,1% от довоенного[714].

Наряду с сохранившимися машинами строители широко применяли различные механизмы и приспособления для малой механизации — подъемники, домкраты, лебедки и др., изготовлявшиеся в механических мастерских строительных организаций.

Зачастую не хватало рабочих рук, отсутствовали необходимые жилищно-бытовые условия. Но проявляя чудеса героизма, рабочие-строители обеспечивали высокие темпы строительства заводских корпусов.

Восстановление перебазированных на Восток промышленных предприятий осуществлялось в невиданно короткие сроки. Часто, не ожидая окончания строительства заводских помещений, рабочие и инженерно-технические работники, несмотря на дождь, снег, холод, устанавливали оборудование под открытым небом и начинали выпускать продукцию, необходимую фронту. Электропроводка иногда тянулась по деревьям. Крупные заводы нередко рассредоточивались по нескольким площадкам по производственному принципу. На многих предприятиях производство начиналось через полтора — два месяца.

Уже в 1942 г. общий объем капитальных работ (на сравнимой территории СССР) был выше, чем в 1940 г.[715] В дальнейшем он еще более увеличился. Начиная с 1943 г. капитальные вложения в промышленность постоянно возрастали. В отношении к 1940 г. они составили: в 1942 г. и 1943 г. — 53%, в 1944 г. — 76%. К концу войны объем капитальных работ в целом по Советскому Союзу достиг 89% довоенного уровня. Капитальные затраты в промышленность за годы войны составили 7908 млн. руб. (в третьей пятилетке 6228 млн. руб.), т.е. на 27% больше, чем в мирные годы третьей пятилетки, в том числе в отрасли группы «А» — 7380 млн. руб., или на 40,1% больше, и в отрасли группы «Б» 528 млн. руб., или на 45,2% меньше, чем в третьей пятилетке. Война внесла существенные коррективы в направление капитальных затрат по отраслям промышленности. Максимум материальных, финансовых и трудовых ресурсов направлялся на военно-промышленное[716]. Данные о капитальных вложениях по отраслям промышленности приведены в табл. 1.

Таблица 1

Капитальные вложения государственных и кооперативных предприятий и организаций по отдельным отраслям промышленности*

3½ года третьей пятилетки

С 1 июля 1941 г. по 1 января 1946 г.

Инвестиции с 1 июля 1941 г. по 1 января 1946 г., % к 3½ годам третьей пятилетки

млн. руб.

% к итогу

млн. руб.

% к итогу

Вся промышленность

6228

100,0

7908

100,0

127,0

Группа «А»

5264

84,5

7380

93,3

140,2

В том числе

химическая

293

4,7

282

3,6

96,2

угольная

388

6,2

779

9,9

200,8

электростанции, электрические и тепловые сети

484

7,8

502

6,3

103,7

промышленность строительных материалов и строительная индустрия

287

4,6

436

5,5

151,9

лесная, бумажная и деревообрабатывающая

220

3,5

194

2,5

88,2

черная металлургия

444

7,1

946

12,0

213,1

нефтяная и газовая

461

7,4

624

7,9

135,4

машиностроение

2083

33,4

2721

34,4

130,6

Группа «Б»

964

15,5

528

6,7

54,8

В том числе

легкая

490

7,9

189

2,4

38,6

пищевая

474

7,6

339

4,3

71,5

* «Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 66—67.

Из табл. 1 явствует, что за годы Великой Отечественной войны в капитальных затратах промышленности удельный вес тяжелой промышленности вырос до 93,3%. Особенно увеличились капитальные вложения в черную металлургию, машиностроение, угольную, нефтяную и газовую промышленность; промышленность строительных материалов и строительную индустрию. Война ограничила ресурсы для строительства в легкой и пищевой промышленности. По сравнению с довоенным периодом капитальные вложения в эти отрасли сократились в военные годы

Главным центром военной экономики СССР стала восточная индустриальная база, которая была значительно расширена и укреплена. Это обеспечивалось соответствующими капитальными затратами, распределение которых по районам страны показывают данные, приведенные в табл. 2.

Таблица 2

Капитальные затраты в народное хозяйство экономических районов СССР в 1940—1944 гг.*

1940 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

Урал и Западная Сибирь

13,1

38,7

39,5

22,1

Восточная Сибирь и Дальний Восток

14,9

13,9

11,5

7,9

Казахстан и Средняя Азия

5,2

9,2

10,5

6,7

Юго-Восток

7,9

13,4

10,5

9,4

Закавказье

5,2

3,4

2,5

2,9

Итого по восточным и юго-восточным районам

46,3

78,6

74,5

49,0

Центральный

23,6

14,2

18,3

23,3

Южный

11,8

0,4

2,5

20,2

Северный и Северо-Западный

15,2

6,8

4,7

5,6

Западный

3,1

—

—

1,9

Итого по западным районам

53,7

21,4

25,5

51,0

* Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР. Госполитиздат, 1954, стр. 284.

Из данных табл. 2 явствует, что большая часть капитальных вложений в первые годы войны направлялась в восточные районы СССР, прежде всего на Урал и в Западную Сибирь. Такое направление ассигнований обеспечило дальнейший рост промышленного производства этих районов в годы войны. Тогда же в связи с вражеским нашествием снизились объемы капиталовложений в западных районах, поглощавших до войны свыше ¾ довоенного объема капитальных затрат[717]. Лишь с 1944 г. при полном удовлетворении нужд фронта стали широко проводиться работы по возрождению районов, освобожденных Советской Армией от оккупации. Доля этих районов в капитальных затратах в народном хозяйстве СССР повысилась до 51%.

Большое внимание было уделено развитию в восточных районах производства черных металлов, имеющему жизненно важное значение для военного хозяйства страны. В ноябре 1941 г. ГКО издал постановление о введении в действие предприятий черной металлургии, эвакуированных на Урал и в Сибирь, приравняв восстановительные работы на строительстве предприятий этой отрасли к строительству объектов особо важного оборонного значения[718]. Аналогичные постановления были приняты ЦК ВКП(б) и СНК СССР в январе и феврале 1942 г. и ГКО в апреле 1942 г.[719]

Новое строительство объектов черной металлургии во время войны сосредоточивалось главным образом на Урале, где значительно возросли производственные мощности по выплавке чугуна. Наибольшее значение имел пуск новых доменных печей Магнитогорского и Ново-Тагильского заводов. Большой размах здесь получило строительство новых передельных заводов, сталеплавильных и прокатных цехов; были выстроены Челябинский завод высококачественных сталей, трубопрокатные заводы в Челябинске и Свердловской области. Производственная мощность сталеплавильных и прокатных цехов действовавших заводов за время войны значительно увеличилась, причем на Урале впервые было организовано производство бессемеровской стали во вновь построенных конвертерах Чусовского завода. Сортамент производимого проката расширился в связи с пуском новых мощных листовых, сортовых и других прокатных станов.

Во время войны в Западной Сибири были построены новый передельный завод, специализированный на изготовлении некоторых нужных машиностроению специальных видов проката, и цехи малой металлургий при машиностроительных заводах. Возросли мощности Кузнецкого металлургического комбината за счет сооружения новых мартеновских печей, электропечи и установки сортовых и листовых станов, давших возможность производить в Сибири не выпускавшиеся здесь ранее профили металла, нужные машиностроению.

Кузнецкий комбинат в значительной степени перешел на местные руды, добыча которых в связи с крупным строительством новых рудников значительно увеличилась.

В Западной Сибири в годы войны был выстроен крупный ферросплавный завод, один из наиболее передовых в отрасли. В Казахстане сооружен Актюбинский завод.

Вошли в строй новые передельные заводы на Дальнем Востоке («Амурсталь»), в Казахстане (Казахский), Узбекистане (Узбекский), рассчитанные на удовлетворение местных потребностей.

В результате нового строительства, а также успехов в использовании действующих основных фондов производство черных металлов на востоке СССР за время Великой Отечественной войны увеличилось по сравнению с 1940 г.: чугуна — в 1,56 раза, стали — в 1,54, проката — в 1,51; железной руды — в 1,35 раза и составило в 1945 г. 75,9%, выпуска чугуна в стране, 74,2 — стали и 76,4% готового проката[720].

Размещение и ввод в действие сотен эвакуированных предприятий оборонной промышленности и тяжелой индустрии в Поволжье, на Урале, в Сибири, Казахстане и Средней Азии ускорили создание военно-промышленной базы на Востоке, начало которой было положено в годы довоенных пятилеток, и превращение ее в основную базу военной экономики СССР. Здесь разворачивались капитальные работы, сюда перераспределялись основные запасы металла, материалов, оборудования и инструмент.

Отраслевой состав промышленности восточных районов обогатился. Эвакуированные сюда важнейшие предприятия стали хорошей базой для подъема экономики данных регионов. Уже в 1942 г. удельный вес восточных районов в общесоюзном производстве сильно вырос. За четыре же года войны выпуск промышленной продукции на Урале увеличился в 3,6 раза, в Сибири — в 2,8, в Поволжье — в 3,4 раза. В целом в первой половине 1945 г. валовая продукция промышленности в восточных районах была в 2 раза больше, чем в первой половине 1941 г. С начала войны и до июня 1945 г. на Урале, в Сибири, в Поволжье, Средней Азии и Казахстане построены и введены в действие электростанции мощностью 1974 тыс. квт, угольные шахты мощностью 29 млн. т, металлургические заводы и агрегаты мощностью 2405 тыс. т чугуна, 3029 тыс. т стали, 1321 тыс. т проката и другие предприятия[721].

Урал стал наиболее мощным промышленным районом СССР и важнейшей кузницей оружия для Советской Армии. Это объяснялось его относительной близостью (по сравнению с другими восточными регионами) к линии фронта, освоенностью, наличием развитой промышленности, на базе которой можно было быстро развернуть обслуживание эвакуированных заводов сырьем и материалами, наличием здесь большого количества площадок, пригодных для размещения перебазированных предприятий, а также крупнейших естественных ресурсов для развития промышленности.

За четыре года войны капитальные вложения в индустрию Урала более чем в 1,5 раза превысили довоенные[722] и составили многие миллионы рублей. Его удельный вес в 1942—1943 гг. в промышленном производстве СССР составлял 25%[723], а в выпуске военной продукции — до 40%. Изменилась структура промышленности района. В 1942 г. удельный вес машиностроения и металлообработки здесь составил 70%. Базой оборонного машиностроения на Урале являлись эвакуированные сюда машиностроительные заводы, выстроенные в годы пятилеток машиностроительные гиганты, а также новые заводы, созданные во время войны.

В годы Великой Отечественной войны на Урале на основе эвакуированного оборудования возникла крупная группа станкостроительных заводов. В итоге удельный вес Урала в производстве металлорежущих станков в 1945 г. достиг 19,3%. Было создано котлостроение. Введены в эксплуатацию Орский завод строительных машин, Южно-Уральский

Значительно возросла производственная мощность тяжелого машиностроения за счет создания крупных предприятий по производству угольного, нефтяного и химического оборудования.

На основе эвакуированного Московского автомобильного завода на Южном Урале сложился центр автостроения. Выросло производство шарикоподшипников.

В годы войны Урал стал основной базой снабжения страны металлом (в 1945 г. здесь производилось 58,1% чугуна, 53% стали, 51,6% готового проката страны), алюминием (введен в строй Богословский завод), магнием и т.д. Усилилась местная топливная (добыча угля составила 17,2% от союзной по сравнению с 7,2% в 1940 г.) и энергетическая база (выработка электроэнергии в 1945 г. увеличилась до 28,4% от общесоюзной по сравнению с 12,9% в 1940 г.), хотя и продолжавшая отставать от бурного роста его хозяйства. Как известно, промышленность Урала в значительной мере работала на дальнепривозных углях, доставка которых во время войны усложнилась. В то же время сюда было эвакуировано большое количество заводов, быстро развивалось новое строительство, и потребность в топливе возрастала. В связи с этим в годы Отечественной войны на Урале развернулось строительство новых шахт. В результате в 1940—1945 гг. добыча каменного угля увеличилась в 2,2 раза. Были созданы новые нефтяные промыслы.

В эти годы мощность электростанций возросла в 1,9 раза и достигла в 1945 г. 22% от общесоюзной, причем были созданы электростанции (Челябинская и Красногорская ТЭЦ, Алапаевская ГЭС и др.), мощность которых почти достигла довоенной энергетической мощности всего региона[724]. Все это усилило комплексность развития хозяйства Урала и выдвинуло его по обеспеченности электроэнергией на одно из первых мест в Советском Союзе.

В годы Великой Отечественной войны успешно развивалась промышленность Поволжья, капитальные вложения в которую были весьма значительны. И здесь промышленное производство коренным образом изменило свою структуру. Основное место в ней заняло машиностроение, в частности военное, производство шарикоподшипников и автомобилей. Автостроение возникло на базе эвакуированного оборудования Московского автомобильного завода. Это Ульяновский завод сборки готовых машин, с 1944 г. перестраивавшийся в завод с законченным циклом. Был построен Сызранский завод тяжелого машиностроения.

Заново создана крупная нефтяная и газовая промышленность, основанная на местных месторождениях. Промышленное освоение этих месторождений началось в годы войны. Были построены газопроводы Бугуруслан — Куйбышев и Елшанка — Саратов и начато строительство газопровода Саратов — Москва. Вступил в строй Куйбышевский нефтеперерабатывающий завод.

В Западной Сибири в годы войны капитальные затраты выросли на[725]. Здесь также происходило быстрое развитие промышленности, валовая продукция которой в 1943 г. возросла по сравнению с 1940 г. в 3 раза. Были заново созданы разнообразные отрасли машиностроения, производство качественного металла, ферросплавов, алюминия и др. Однако основными отраслями промышленности, развивавшимися в Западной Сибири в годы войны, являлись машиностроение и металлообработка. Строились новые станкостроительные заводы. Основано котлостроение, в частности построены два мощных завода. Сибирь стала крупным центром тяжелого и транспортного машиностроения. Здесь была сооружена первая очередь гигантского завода тяжелого машиностроения. Крупным заводом этой отрасли стал в военные годы один из заводов, действовавших в Западной Сибири до войны. Были созданы новые центры автотракторного электрооборудования. На базе эвакуированного оборудования выросло производство шарикоподшипников.

Заново организовано тракторостроение. В начале войны было запланировано строительство Алтайского тракторного завода. В 1943 г. завод вступил в строй. Началось также сооружение завода почвообрабатывающих машин — «Алтайсельмаш» и в Западной Сибири большого завода молотилок и сортировок.

Интенсивно строились и вводились в эксплуатацию новые угольные шахты в Кузнецком бассейне. Развернулось строительство углеобогатительных фабрик. Это вызывалось ростом выплавки металла в Сибири и на Урале и повышенными требованиями к качеству угля, предъявлявшимися в связи с необходимостью максимально использовать полезный объем доменных печей. Довольно крупные строительные работы осуществлялись во время войны и на ряде действовавших шахт. В результате угольная промышленность значительно возросла: добыча кузнецких коксующихся углей за годы войны увеличилась в 2 раза при росте всей добычи на 37%. Продолжалось развитие черной и цветной металлургии. Был построен Кузнецкий цементный завод. В 1943 г. Западная Сибирь по размерам промышленного производства и удельному весу в общесоюзной продукции достигла довоенного уровня Ленинграда и Ленинградской области.

В Восточной Сибири заново создавалось производство комбайнов (первая очередь завода вступила в эксплуатацию в 1945 г.). Полной реконструкции подвергся расположенный здесь завод тяжелого машиностроения.

Изменился индустриальный облик среднеазиатских республик и Казахской ССР. В их промышленном производстве в огромной мере повысился удельный вес машиностроения и металлообрабатывающей промышленности. Был построен завод химического машиностроения «Узбекхиммаш». Дальнейшее развитие получила цветная металлургия и металлургия редких металлов, угольная и нефтяная промышленность, в частности в Туркменской ССР, где дали положительные результаты геологоразведочные работы, проведенные в Небит-Даге и на туркменском побережье Каспийского моря.

Основана черная металлургия. В Душанбе были введены в действие цементный завод и первая очередь текстильного комбината. В Узбекской

Выросло энергетическое хозяйство Казахстана и среднеазиатских республик: за время войны в 4 раза увеличилась мощность электростанций в Караганде и на 60% мощность узбекских электростанций.

В годы войны резко возросла добыча нефти на Дальнем Востоке.

Существовавшие в восточных районах СССР электростанции не были в состоянии удовлетворить возросшие потребности промышленности. Поэтому почти во всех городах и промышленных центрах здесь были построены новые электростанции и теплоэлектроцентрали, старые же были расширены и реконструированы. На ряде новых предприятий устанавливались собственные блок-станции.

Такое крупное перемещение промышленного производства в восточные районы страны привело к тому, что промышленность приблизилась к сырьевым и топливным базам, усилилась комплексность ее развития. Великая Отечественная война ускорила процесс развития этих районов.

На базе эвакуированного оборудования на востоке страны создавались новые центры легкой (главным образом текстильной и суконной) промышленности. За время войны сложился новый центр текстильной промышленности в Восточной Сибири, где была построена первая очередь хлопчатобумажного комбината, в Казахстане, Средней Азии. В целом за годы войны в восточных районах вошли в строй свыше 20 предприятий текстильной промышленности, из них 12 хлопчатобумажных, 4 шерстяных, 4 шелковых и 3 пенько-джутовых. Из предприятий пищевой промышленности было введено в действие 8 сахарных заводов, 10 маслобойных, 15 табачных и столько же кондитерских фабрик, 8 консервных заводов, 28 спиртовых, 9 мыловаренных заводов, 12 хлебозаводов и др. Стоимость основных фондов предприятий только республиканского подчинения в 1944 г. выросла по сравнению с 1940 г. в Казахской ССР — на 32%, в Таджикской ССР — на 40, в Туркменской ССР — на 45, в Узбекской ССР — на 30%, в Киргизской ССР — вдвое[726].

Перестройка народного хозяйства на военный лад завершилась к середине 1942 г. К концу этого года страна имела слаженное и быстро растущее военное хозяйство.

Задачей капитального строительства стало и быстрейшее восстановление хозяйства освобожденных от фашистов районов, и прежде всего восстановление отраслей тяжелой промышленности, непосредственно связанных с военным производством.

Впервые в истории войн работы по восстановлению народного хозяйства оккупированных территорий начинались сразу же после их освобождения (в 1943 г. Советская Армия освободила ¾ захваченных территорий). Постановлением ЦК партии и Советского правительства от 21 августа 1943 г. «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» была определена программа этих работ[727].

В 1943—1944 гг. на восстановление народного хозяйства были израсходованы[728]. Это было результатом героического труда всего советского народа, так как в освобожденных районах не хватало строительных машин и механизмов, материальных и людских ресурсов. Требовалась реэвакуация ряда предприятий из восточных районов.

Народнохозяйственные планы наряду с развертыванием военного производства устанавливали сроки и очередность восстановления отраслей народного хозяйства в освобожденных районах, направляли туда оборудование, материалы, сырье, рабочую силу и финансовые средства. Увеличивающиеся промышленные ресурсы этих районов стали важным фактором усиления военной экономики СССР.

С августа 1943 г. началась систематическая работа по составлению перспективных планов восстановления и развития хозяйства пострадавших районов.

Среди основных хозяйственно-политических задач народнохозяйственного плана на 1945 г. было форсирование восстановления и развития народного хозяйства и в первую очередь тяжелой индустрии[729].

В капитальных затратах в этих районах был значителен удельный вес строительных работ, что объяснялось большим объемом аварийных работ, связанных с разборкой завалов и металлического лома, и работ по ремонту оборудования.

Началом восстановления разрушенной оккупантами промышленности было возрождение Подмосковного угольного бассейна, прекратившего добычу в конце 1941 г. Уже в октябре 1942 г. Мосбасс достиг довоенного уровня добычи угля, а в 1943 г. превысил его более чем на 40%. Добыча угля в Подмосковном бассейне в 1945 г. достигла 13,6% от общесоюзной добычи вместо 6,1% в 1940 г.[730] В 1942 г. была восстановлена Волховская ГЭС и т.д.

Узловым пунктом возрождения промышленности стал Донбасс. ГКО указывал, что «считает важнейшей… задачей… восстановление в Донецком бассейне, в первую очередь, угольной промышленности»[731]. По путевкам комсомола туда отправилось свыше 100 тыс. юношей и девушек.

За два года было восстановлено 129 основных и 889 средних и мелких шахт. К концу войны Донбасс снова занял первое место в стране по добыче угля (25,7% от союзной), хотя разрушения, причиненные Донецкому бассейну немецкими оккупантами, были огромны. Достаточно сказать, что для полного восстановления его было необходимо откачать из затопленных шахт 585 млн. м³ воды, восстановить 2800 км горных выработок, возродить и вновь построить 5900 тыс. м³ промышленных зданий и сооружений и т.д.[732]

Быстрыми темпами шло восстановление металлургических и машиностроительных заводов, предприятий химии, железных и марганцевых рудников, электростанций. К концу войны промышленное производство на освобожденной территории удалось восстановить примерно на 1/3 от уровня 1940 г.

Еще в ходе войны была полностью возрождена промышленность Москвы, к концу 1944 г. превысившая уровень 1940 г. Ленинград уже в 1944 г. увеличил выпуск своей промышленной продукции по сравнению с 1942 г.

В трудных условиях военного времени началось восстановление нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности в Баку, Грозном, Краснодарском крае. После освобождения Советской Армией Западной Украины там началось быстрое возрождение разрушенных оккупантами нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности, достигших в 1945 г. довоенного уровня производства.

Южная металлургическая база СССР, захваченная немецкими фашистами во время войны, понесла тяжелый урон. Частично разрушенной оказалась также металлургия Центрального района и Поволжья. В частности, полностью прекратили работу Ново-Липецкий и тульские заводы, оборудование которых было частично вывезено в другие районы страны, и сталинградский завод «Красный Октябрь».

Черная металлургия Украины и Центрального района в 1944—1945 гг. быстро увеличивала производство металла. К концу 1945 г. было восстановлено 20 доменных печей и десятки других агрегатов.

Начала возрождаться станкостроительная промышленность Украины, ее тяжелое и энергетическое машиностроение.

В 1945 г. была поставлена задача быстрейшего завершения восстановительных работ и доведения мощности возрождаемых электростанций в районах, подвергшихся фашистской оккупации, до довоенного уровня. К концу 1945 г. в СССР 9/10 электростанций, полностью или частично разрушенных во время войны, возобновили работу.

Таким образом, уже в 1944—1945 гг. значение экономики освобожденных районов возросло и их ресурсы можно было использовать для дальнейшего усиления военного хозяйства.

Всего за военные годы в тыловых районах страны было построено 3500 новых крупных промышленных предприятий, в освобождённых районах восстановлено 7500 крупных предприятий, разрушенных во время войны.

Вместе с предприятиями военной промышленности с 1941 по 1945 г. было построено и введено в строй много новых шахт, электростанций, металлургических, цементных заводов и предприятий пищевой промышленности. Были построены Челябинский металлургический завод, Актюбинский ферросплавный, Богословский алюминиевый заводы, Норильский горно-металлургический комбинат, Южно-Уральский машиностроительный завод, Владимирский тракторный, Красноярский и Кузнецкий цементные заводы, Сумгаитская ТЭЦ, Тавакская ГЭС и др.

В 1941—1945 гг. введены в действие производственные мощности: доменные печи, дававшие 6,2 млн. т чугуна; мартеновские печи мощностью 8,7 млн. т стали; прокатные станы на 4,6 млн. т готового проката; коксовые батареи мощностью 11,4 млн. т кокса; рудники по добыче 13,3 млн. т железной руды; шахты производительностью 111,3 млн. т

Только в освобожденных от оккупации районах были введены мощности на электростанциях на 1,7 млн. квт, угольные шахты мощностью около 70 млн. т угля в год, 18 доменных печей общей мощностью 3,6 млн. т чугуна в год, 102 сталеплавильных агрегата мощностью 4,1 млн. т стали в год, 47 прокатных станов мощностью 2,7 млн. т готового проката в год; на текстильных предприятиях установлено 172 тысячи прядильных веретен, на сахарных заводах введены в действие мощности по переработке 909 тыс. ц свеклы в сутки, а всего было восстановлено 1745 пищевых предприятий[733].

Основные производственные фонды промышленности в 1945 г. составили 95% от довоенных, валовая же продукция — 92% (112% — по группе «А» и 59% — по группе «Б»)[734].

2. Оборонная промышленность

Основную роль в экономическом обеспечении победы над гитлеровской Германией и империалистической Японией сыграла советская оборонная промышленность. На ее плечи легла самая главная задача военной экономики — произвести в необходимом количестве и высокого качества средства материально-технического оснащения Красной Армии. Народное хозяйство СССР и прежде всего оборонная промышленность должны были обеспечить материальные предпосылки для успешного исхода войны.

В начале войны в действующей армии противник превосходил Красную Армию в оснащенности важнейшими видами вооружения: по орудиям и минометам — на 25%, по танкам — почти в 3 раза, по самолетам — в 3,2 раза. Промышленность гитлеровской Германии после нападения на Советский Союз продолжала развертывать производство военной продукции. В 1941 г. германская промышленность увеличила по сравнению с 1940 г. выпуск всех основных видов вооружения стрелкового и автоматического оружия на 90%, танков — на 139%[735]. Основные виды вооружения в гитлеровской Германии были заранее освоены производством и выпускались серийно.

Перед советской военной промышленностью возникли исключительной важности задачи, имевшие большое стратегическое значение. Эти задачи сводились к следующему: было необходимо в кратчайшие сроки перестроить всю экономику, перевести ее на военные рельсы, коренным образом изменить народнохозяйственные пропорции в целях увеличения выпуска военной продукции; возникла задача сохранить военные предприятия, подвергшиеся ударам авиации и опасности захвата со стороны противника; необходимо было в кратчайшие сроки расширить мощности оборонных и смежных с ними предприятий за счет нового строительства (в дальнейшем эта задача могла частично решаться за счет восстановления предприятий на освобождаемых территориях); удовлетворение потребностей вооруженных сил в материальных средствах в

Перестройка народного хозяйства на обеспечение материальных потребностей фронта началась с первых же дней войны. Изменение пропорций в народном хозяйстве нашло свое выражение прежде всего в форсировании работы оборонных предприятий. Быстрыми темпами осуществлялся перевод этих предприятий на режим максимального использования производственных мощностей. Предприятия оборонной промышленности в первую очередь обеспечивались рабочей силой, оборудованием, энергетическими ресурсами, сырьем, материалами. Например, в первом полугодии 1942 г. при общем уменьшении производства проката по сравнению с первым полугодием 1941 г. на 65% военная промышленность получила на 38% больше[736].

Новые народнохозяйственные пропорции сложились также в результате перевода значительного числа предприятий, ранее выпускавших продукцию гражданского назначения, на производство средств военного потребления. Заводы тяжелого машиностроения, тракторные, автомобильные, судостроительные предприятия были переключены на изготовление танков. Минометы, артиллерийские орудия, боеприпасы стали производить предприятия среднего машиностроения и т.д.

Предприятия Наркомата общего машиностроения, до войны выпускавшие оборудование для пищевой, текстильной, химической, полиграфической промышленности, стали выпускать различные виды вооружения. На военное производство были перестроены паровозостроительные, вагоностроительные заводы.

В частности, с первых же дней войны на выпуск военной продукции стали переходить такие гиганты советской индустрии как Уралмашзавод, Челябинский тракторный завод, завод «Красное Сормово» и многие другие крупные предприятия.

Вооружение и боеприпасы стали производить не только машиностроительные заводы, но также ремонтные цехи различных отраслей пищевой и легкой промышленности. К выпуску военной продукции были привлечены предприятия местной промышленности и промысловые артели.

При этом, как правило, при производстве сложной боевой техники кадровые военные заводы превращались в головные сборочные предприятия, а предприятия, в прошлом выпускавшие гражданскую продукцию, стали изготовлять отдельные комплектующие изделия, детали, узлы.

Военные заводы, выпускавшие конечную продукцию, обрастали широкой сетью связанных с ними предприятий.

Переход предприятий на выпуск продукции нового профиля был сопряжен с большими трудностями. Нередко требовалось изменение технологии производства, приспособление к ней оборудования, смены оснастки, обучение новому производству рабочих и инженерно-технического персонала. Тем не менее военная перестройка промышленности была осуществлена в исключительно короткие сроки.

Огромное значение для развития оборонной промышленности имела задача расширения производственных мощностей за счет нового капитального строительства.

Общий объем капиталовложений в промышленность за время войны резко сократился. В то же время удельный вес вложений в оборонную промышленность в общем объеме средств, выделявшихся на капитальное строительство, возрос. В значительном объеме капитальное строительство велось также в отраслях, смежных с оборонной промышленностью.

Уже в мобилизационном народнохозяйственном плане на III квартал 1941 г. был утвержден список ударных строек, в который входили военные предприятия, электростанции, предприятия топливной, металлургической, химической промышленности. Эти стройки в первую очередь обеспечивались рабочей силой и материальными ресурсами. Планировалось в III квартале произвести 22 тыс. металлорежущих станков, из них 14 тыс. предназначались для заводов по производству различных видов вооружения[737].

Принятый в августе 1941 г. военно-хозяйственный план на IV квартал 1941 и на 1942 гг. по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии предусматривал дальнейшее расширение предприятий оборонной промышленности. Значительных капитальных вложений требовали и те предприятия, которые переводились на выпуск военной продукции. Их реконструкция влекла за собой серьезные затраты на дооборудование, достройку, а в ряде случаев и постройку новых дополнительных цехов и агрегатов.

Темпы ввода многих строившихся объектов были исключительно высокими несмотря на трудности, связанные с недостатком рабочей силы, оборудования, стройматериалов. В целом сроки ввода в действие важнейших предприятий, имевших оборонное значение, были намного короче, чем до войны. В 1942 г. процент ввода в действие законченных промышленных объектов достиг 112 к объему капиталовложений, а в 1943 г. — 120,8, что намного превысило соответствующие показатели довоенных лет[738].

В результате производственные мощности ряда важнейших отраслей оборонной промышленности были за годы войны значительно расширены. За первую половину 1941 г. танковая промышленность смогла произвести 1,5 тыс. танков КВ и Т-34, на заключительном этапе войны мощности танковых заводов позволили ежемесячно выпускать 2,4 тыс. тяжелых и средних танков[739].

Значительно выросли мощности авиационной промышленности. Только за 1942 г. парк основного оборудования этой отрасли увеличился на 21,4 тыс. металлорежущих станков и 600 кузнечных прессов. По сравнению с довоенным уровнем на авиационных заводах число работающих увеличилось почти на одну треть[740].

В материальном обеспечении нужд фронта в годы Великой Отечественной войны огромную роль сыграло повышение эффективности военного

За годы войны была проделана огромная работа по совершенствованию технологии и организации производства, росту квалификации работников, повышению степени механизации труда, дальнейшему развертыванию социалистического соревнования. В эффективном использовании производственных мощностей большую роль сыграло увеличение сменности, внедрение поточных систем организации производства.

В оборонной промышленности производство велось на основе глубокого общественного разделения труда, широко использовалась система специализации и кооперирования, привлекавшая к производству основных видов военной продукции усилия десятков и даже сотен предприятий. В результате во всех отраслях военного производства росла производительность труда, снижалась материалоемкость, повышалась фондоотдача.

За последние три года войны среднемесячная выработка на одного рабочего в авиационной промышленности возросла на 70,2%. Производительность труда в артиллерийской промышленности в 1944 г. была примерно в 2 раза выше, чем до войны. Военные отрасли производства занимали по росту производительности труда ведущее место во всем народном хозяйстве. Если во всей промышленности с мая 1942 по май 1945 г. производительность труда увеличилась на 43%, то в военной промышленности — на 121%[741].

Рост эффективности военного производства виден из показателей затрат на производство важнейших видов военной продукции. Только за 1942—1943 гг. на советских авиазаводах трудоемкость изготовления истребителя Ла-5 сократилась более чем в 2,5 раза, бомбардировщика Пе-2 — в 2 раза, штурмовика Ил-2 — почти в 5 раз. Экономия от снижения себестоимости самолетов в 1943 г. была равна затратам на производство 8790 истребителей типа Ла-5, т.е. почти ¼ авиационной продукции, выпущенной в этом году[742]. Себестоимость тяжелых танков за годы войны была снижена в 3 раза, а средних танков — в 2,5 раза[743].

В 1944 г. себестоимость всех видов военной продукции в среднем была в 2 раза меньше, чем в 1940 г. Экономический эффект от снижения себестоимости военной продукции за 1941—1944 гг. составил свыше 50 млрд. руб. (в старом масштабе цен)[744], т.е. сумму, равную почти половине всех расходов государственного бюджета СССР на военные нужды в 1942 г. Это дало возможность сократить более чем в 2 раза отпускные цены на вооружение, снаряжение и боеприпасы.

Основные задачи, стоявшие перед оборонной промышленностью, решались в определенной последовательности, продиктованной объективной обстановкой. На первом этапе войны первоочередным направлением

В решении всех этих задач главную роль сыграла организаторская деятельность Коммунистической партии Советского Союза, государственных органов, всех массовых организаций нашей страны. Вся работа оборонной промышленности проходила под непосредственным руководством Государственного Комитета Обороны, Центрального Комитета партии и его Политбюро. Основными отраслями военного производства ведали члены и кандидаты в члены Политбюро ЦК ВКП(б). Опытные партийные и хозяйственные работники возглавляли наркоматы оборонных отраслей промышленности: А. И. Шахурин — авиационной промышленности, В. А. Малышев — танковой промышленности, Д. Ф. Устинов — вооружения, П. И. Паршин — минометной промышленности, Б. Л. Ванников — боеприпасов[745].

В ходе войны значительно возросла оперативность руководства оборонной промышленностью. С 1943 г. по указанию ЦК ВКП(б) выпуск боевой техники и боеприпасов на каждый месяц стал планироваться Госпланом СССР совместно с наркоматами оборонной промышленности. Месячные планы утверждались ГКО[746].

Большую роль в таком быстром развитии военного производства сыграл трудовой энтузиазм масс, подлинный героизм, проявленный тружениками оборонных предприятий. Не жалея сил, часто в крайне тяжелых условиях работники оборонной промышленности осваивали производство продукции, необходимой фронту. Выполняя срочные задания, в наиболее ответственные моменты рабочие не покидали цехов, проявляя исключительную стойкость и упорство. Молодежь и женщины, составлявшие значительную часть производственного персонала оборонных предприятий, быстро осваивали новые для себя профессии, приобретали навыки квалифицированного, высокопроизводительного труда. Огромное значение в деле развертывания военного производства имело социалистическое соревнование на оборонных предприятиях. Опыт передовиков соревнования быстро распространялся и становился достоянием многих производственных коллективов. Так, на одном танковом заводе по почину бригадира комсомольско-молодежной бригады Е. П. Агаркова был создан единый поток по сварке и монтажу танковых башен, укрупнены цехи, участки и бригады. Оценивая вклад Е. П. Агаркова в развитие военного производства, нарком танковой промышленности В. А. Малышев на Всесоюзном совещании танкостроителей отмечал, что «Агарков нам почти целый танковой завод подарил…».[747]

Широчайший размах приобрело социалистическое соревнование в оборонных отраслях промышленности. К началу 1945 г. на заводах авиационной промышленности соревновалось 84,1% рабочих, на танковых — 91, на заводах вооружения — 87,3, боеприпасов — 90, судостроения — 83,7[748]. Инициатива и самоотверженность тружеников оборонной промышленности дали большие плоды.

Великая созидательная сила социалистического общества, руководимого Коммунистической партией, невиданный трудовой героизм работников тыла привели к тому, что в ходе войны удалось сравнительно быстро преодолеть трудности экономической мобилизации и решить сложнейшие задачи по обеспечению быстрого роста оборонных отраслей промышленности.

Авиационная промышленность. С началом войны перед авиационной промышленностью возникла крайне сложная задача. Необходимо было в кратчайшие сроки резко увеличить выпуск продукции, дать фронту необходимое количество авиационной техники. Особенно важно было обеспечить полный переход советской авиации на новую технику, производство которой до войны только началось. В июле 1941 г. наша авиапромышленность произвела 1500 боевых самолетов (в 2 раза больше среднемесячного выпуска в первом полугодии этого года), а в сентябре — 2046[749]. Однако в последующие месяцы работа авиационной промышленности осложнилась в связи с необходимостью эвакуации значительной доли авиазаводов. 29 июня 1941 г. было принято постановление о выводе на Восток из угрожаемой зоны 11 авиационных заводов[750]. Сложная обстановка, вызванная переброской авиационных предприятий на Восток, сказалась на их работе в последнем квартале 1941 г. В октябре этого года в пути находилось оборудование предприятий, на которые приходилась значительная часть мощностей авиационной промышленности[751]. В целом за первые полгода войны было выпущено 9,8 тыс. самолетов (на 3,8 тыс. больше, чем за первое полугодие 1941 г.). Однако на третий квартал приходилось 6600 самолетов, а на четвертый квартал — 3177[752].

В дальнейшем неуклонный рост выпуска авиационной техники был обеспечен. Уже в 1942 г. было произведено 25,4 тыс. самолетов, т.е. на 60% больше, чем в 1941 г. В 1943 г. выпуск самолетов достигал 34,9 тыс., в 1944 г. — 40,3 тыс., в 1945 г. — 26,5 тыс. Всего за годы войны советская авиационная промышленность произвела 136,8 тыс. самолетов[753]. Рост выпуска авиационной техники был осуществлен за счет всемерного использования производственных мощностей авиазаводов, привлечения к выпуску самолетов и моторов предприятий из других отраслей народного хозяйства. Важную роль в успешной работе авиапромышленности сыграло использование передовых методов организации производства и прогрессивной технологии. Например, в авиационной промышленности, как и в ряде других отраслей, большой эффект дало использование[754].

Но дело не ограничилось одним лишь количественным ростом выпуска самолетов. Огромной заслугой советских авиаконструкторов и авиастроителей в годы Великой Отечественной войны явилось обеспечение высокого качества производимой авиатехники. Конструкторские бюро совместно с работниками авиазаводов сумели создать ряд превосходных машин. Конструкторское бюро, возглавляемое С. А. Лавочкиным, создало истребитель Ла-5, который по своим летно-тактическим данным превосходил немецкий истребитель «Мессершмит 109». Дальнейшая модификация этой машины позволила ей в течение всей войны оставаться одним из лучших истребителей того времени. Конструкторский коллектив, возглавляемый А. С. Яковлевым, разработал хорошо зарекомендовавшие себя машины Як-3, Як-7, Як-9, отличавшиеся сильным вооружением и большим радиусом действия. Конструкторскими бюро А. Н. Туполева и В. М. Петлякова были созданы бомбардировщики Ту-2 и Пе-2. Пикирующий бомбардировщик Пе-2, который был основным типом фронтовой бомбардировочной авиации, превосходил немецкие бомбардировщики Ю-28 и ХЕ-111 в скорости, прочности и качестве управления. Штурмовик Ил-2, созданный конструкторским бюро во главе с С. В. Ильюшиным, неоднократно модифицировался во время войны, по своим тактико-техническим характеристикам был лучшим в мире самолетом этого класса. В 1944 г. штурмовая авиация получила новый образец Ил-10. Совершенствованию советской авиации во многом способствовали успехи советских авиамоторостроителей. Конструкторские бюро, возглавляемые А. Д. Швецовым, В. Я. Климовым, А. А. Микулиным и другими, сумели обеспечить непрерывное совершенствование авиамоторов. Средняя мощность авиамоторов, выпускавшихся к концу войны, в среднем была в 2 раза больше, чем в 1940 г.

В течение войны велась борьба за превосходство над противником в авиационной технике. Победа в этой борьбе принадлежит советским авиастроителям. Советская авиапромышленность освоила и запустила в серийное производство за период войны 25 типов новых и модернизированных самолетов и 23 типа авиационных двигателей[755]. Гитлеровская Германия, имевшая до войны сравнительно высокий уровень производства самолетов, не сумела в ходе войны добиться необходимого количественного и качественного роста выпуска авиационной техники. Германская авиапромышленность оказалась не в состоянии восполнять потери, которые гитлеровская авиация несла на советско-германском фронте.

Напротив, советское авиастроение сумело обеспечить непрерывное наращивание количества авиационной техники на фронте, что явилось важным условием стратегического господства в воздухе, завоеванного с 1943 г. Для эффективности производства и использования авиационной

Большую роль играли технологические качества самолетов. В этом отношении советские самолеты имели большое преимущество. Например, самолет Як-9 отличался исключительной простотой конструкции и был хорошо приспособлен для производства в условиях военного времени. Почти все материалы, из которых он строился, вырабатывались в местах его изготовления. Все это способствовало быстрому увеличению выпуска авиационной техники и эффективному использованию ее на фронте.

Танковая промышленность. На долю танковой промышленности выпала одна из наиболее ответственных военно-экономических задач. От работы танкостроителей во многом зависело соотношение материальных сил на фронте. С началом войны необходимо было в кратчайшие сроки ликвидировать преимущество противника в оснащении войск бронетанковой техникой и обеспечить производство этой техники в таком количестве, которое было необходимо для устойчивого перевеса над противником в насыщенности вооруженных сил танками и самоходными артиллерийскими установками с броневой защитой.

Государственный Комитет Обороны объявил программу выпуска боевых машин мобилизационным планом. В целях улучшения руководства заводами, выпускавшими бронетанковую технику, в сентябре 1941 г. был создан Народный комиссариат танковой промышленности с включением в его состав всех танковых, дизельных и броневых заводов. Во второй половине 1941 г. несмотря на сложные условия, было выпущено 4649 танков (в том числе 2819 танков КВ и Т-34 и 1830 легких танков)[756]. В 1942 г. было произведено уже 24,7 тыс. танков и САУ, в 1943 г. — 24 тыс., в 1944 — 29 тыс. и в 1945 г. (январь — сентябрь) — 22,6 тыс.[757] Промышленность гитлеровской Германии в среднем за год войны производила почти в 2 раза меньше бронетанковой техники, чем Советский Союз.

Советские конструкторы и строители танков сумели добиться исключительно высокого качества выпускавшейся бронетанковой техники. Советский танк Т-34 по всем основным параметрам превосходил немецкий средний танк T-III. Советские танки были значительно более подвижны, проходимость их была выше, запас хода в несколько раз больше. 76-миллиметровая пушка, установленная на Т-34, на всех дистанциях пробивала броню немецкого танка, 37-миллиметровая пушка которого была бессильной против брони танка Т-34. Советские средние танки были совершеннее и немецкого танка T-IV.

Высокие качества советского танка Т-34 побудили немецкое командование попытаться наладить производство таких же танков в Германии. Но эта попытка окончилась провалом. Немецкая промышленность

Однако советская конструкторская мысль не позволила фашистам лишить Советский Союз превосходства в качестве танков и САУ. Во время войны успешно работали конструкторы Ж. Я. Котин, А. А. Морозов, Н. Л. Духов, А. С. Ермолаев, Л. С. Троянов, М. Н. Щукин, Н. А. Астров, Л. И. Горлицкий и др. Им удалось в ходе войны значительно улучшить тактико-технические характеристики советской бронетанковой техники: усилилась броневая защита, маневренность, проходимость, увеличился калибр пушек. С 1943 г. стал производиться советский тяжелый танк ИС, который был в 1,5 раза мощнее, чем «тигр» и в 2 раза мощнее «пантеры». 122-миллиметровая пушка танка ИС также в 1,5 раза превосходила калибр пушечного вооружения немецких танков. Одновременно развивалась советская самоходная артиллерия. За 1942—1945 гг. было построено и испытано 29 образцов самоходных артиллерийских установок[758].

В количественном и качественном росте советской бронетанковой техники огромную роль сыграло непрерывное совершенствование технологии и организации производства в танковой промышленности. В годы войны это была отрасль с очень высокой концентрацией производства. В 1943 г. три крупнейших танковых завода (Уралмаш, Кировский завод в Челябинске и завод № 183) давали две трети всего производства танков в СССР. Это способствовало организации крупного производства и внедрению передовой технологии.

Основным направлением совершенствования организации танкового производства явилось массовое внедрение поточных линий. На Кировском заводе до 70% оборудования, используемого в производстве танка Т-34, было переведено на поток, 50 поточных линий использовалось для механической обработки важнейших деталей тяжелых танков КВ и ИС. Уже в 1943 г. 64 поточных линий действовали на заводе № 183 и 20 линий на Уралмашзаводе[759].

Переход на поток дал возможность увеличить производительность труда на многих участках более чем в 1,5 раза.

Огромный экономический эффект дал целый ряд крупных нововведений в области технологии танкового производства. Впервые в мировой практике был разработан и успешно применен метод отливки крупных стальных деталей не в песчаных формах, как это практиковалось ранее, а в металлических формах (кокилях). Этот метод обеспечил рост производительности труда в сталелитейных цехах в 2—3 раза[760]. На Уралмашзаводе при изготовлении танковых башен метод свободной ковки был заменен методом штамповки, хотя до этого нигде еще штамповка броневого листа толщиной 45 мм не практиковалась. В результате удалось значительно повысить прочность танковых башен и ускорить процесс их изготовления. Крупным техническим новшеством в танкостроении явилась замена ручной сварки бронекорпусов автоматической

В итоге героической работы советских танкостроителей была создана могучая танковая промышленность, внесшая важный вклад в достижение победы над гитлеровской Германией.

Производство артиллерийского и стрелкового вооружения. С началом войны советская артиллерийская промышленность вместе с гражданскими заводами, переключенными на производство предметов вооружения, широко развернула производство необходимых фронту орудий и минометов. Во втором полугодии 1941 г. по сравнению с первым полугодием выпуск полевых орудий калибром 76 мм и выше возрос более чем в 3 раза. Таких орудий было произведено в июле — декабре 1941 г. 5,6 тыс. штук, в 1942 г. — 29,6 тыс., в 1943 г. — 21,8 тыс., в 1944 г. — 23,8 тыс., в январе — сентябре 1945 г. — 13,5 тыс.[761] Некоторое сокращение выпуска полевых орудий в 1943 и 1944 гг. по сравнению с 1942 г. объяснялось переходом к выпуску орудий более крупного калибра и изменением структуры производства артиллерийской промышленности в пользу выпуска орудий для танков, авиации и зенитных орудий. Одновременно в широких масштабах было развернуто производство минометного вооружения. Всего за период войны в Советском Союзе было выпущено 488 тыс. орудий всех типов и калибров[762] и 348 тыс. минометов.

По среднегодовому производству полевых орудий калибра 75 мм и выше Советский Союз превзошел гитлеровскую Германию в 2,2 раза, а производству минометов — в 5 раз[763]. Лишь на одном из заводов за время войны было выпущено более 100 тыс. орудий, т.е. примерно столько, сколько их было выпущено в гитлеровской Германии за 1941—1944 гг.

Артиллерийская промышленность в ходе войны продемонстрировала большую гибкость, способность быстро перестраиваться на выпуск той продукции, в которой особенно нуждался фронт. 12 июля 1941 г. ГКО принял специальное постановление о выпуске противотанковых и танковых пушек 45- и 76-мм калибра, производство которых перед войной было временно прекращено[764]. Выполняя это постановление, артиллерийская промышленность добилась крупных результатов. Особенно быстро выросло производство 76-миллиметровых пушек, хорошо зарекомендовавших себя как эффективное средство борьбы с танками противника. В начале войны из-за перевода артиллерийских заводов на выпуск орудий среднего калибра было уменьшено производство 152- и 203-миллиметровых орудий. Однако в дальнейшем наша артиллерийская промышленность в больших размерах выпускала все необходимые виды артиллерийских систем (как полевых орудий, так и зенитных,[765].

К концу 1942 г. по некоторым видам вооружения артиллерийская промышленность полностью удовлетворяла потребности фронта. С 1943 г. начался выпуск новой 76-миллиметровой пушки, 152-миллиметровой корпусной гаубицы, 57-миллиметровой пушки, а также массовый выпуск орудий для самоходно-артиллерийских установок (калибра 76, 85, 122 и 152 мм).

В годы войны исключительно быстро развертывалось производство минометов. Это дало возможность уже к концу 1942 г. ликвидировать превосходство Германии по этому виду вооружения. Наряду с хорошо зарекомендовавшими себя 82-миллиметровыми минометами наша промышленность выпускала минометы калибра 107, 120 и 160 мм. Одним из крупных достижений советской оборонной промышленности был массовый выпуск реактивных минометных установок, знаменитых «катюш». В 1942 г. их было выпущено 3237, в 3 раза больше, чем в 1941 г., в 1943 г. — в 3,4 раза[766].

Начиная с 1943 г. оказалось возможным сократить производство некоторых видов минометов, так как в войсках было накоплено достаточное количество минометного вооружения малых и средних калибров.

Как и другие отрасли военного производства, артиллерийская промышленность достигла крупных успехов и в совершенствовании качества выпускавшегося оружия. Советским конструкторам и работникам предприятий удалось создать артиллерийские системы, сочетавшие большую огневую мощь с относительно легким весом. Уменьшение веса артиллерии значительно способствовало ее маневренности. В противотанковой и танковой артиллерии начальные скорости возросли более чем в 1,4 раза, а бронепробиваемость — в 5 раз[767].

Многие образцы артиллерийской техники имели по тому времени превосходные качества. Например, созданная конструкторским бюро под руководством В. Г. Грабина 76-миллиметровая пушка образца 1942 г. (ЗИС-З) значительно превосходила немецкие орудия аналогичного класса по дальности, скорострельности, начальной скорости, маневренности. Много ценного внесли в совершенствование артиллерийского вооружения конструкторы Ф. Ф. Петров, И. И. Иванов, М. Я. Крупчатников, Б. И. Шавырин.

Промышленность, выпускавшая артиллерийское и минометное вооружение, добилась больших успехов в совершенствовании организации производства и технологии. Так, при изготовлении пушки ЗИС-З впервые в мировой практике выпуска орудий была применена конвейерная сборка. На артиллерийских заводах широко внедрялись передовые технологические процессы, использовались новые виды материалов. Были разработаны новые марки стали, требовавшие меньшего расхода дефицитных материалов и цветных металлов.

Весьма эффективным оказался перевод изготовления артиллерийских[768]. Значительно сократился также удельный расход олова и алюминия. Широкое распространение получило использование заменителей сплавов цветных металлов.

Повысило эффективность производства внедрение ковкого чугуна взамен фасонного литья и поковок, использование бессемеровского стального литья вместо электросталей. Все это сыграло важную роль в количественном и качественном развитии производства артиллерийского вооружения.

Советская оборонная промышленность непрерывным потоком поставляла на фронт стрелковое вооружение. Особенно быстро выросло производство автоматического оружия. Во второй половине 1941 г. по сравнению с первым полугодием было выпущено в 8 раз больше пистолетов-пулеметов[769]. В октябре 1941 г. было организовано производство противотанковых ружей. В 1942 г. по сравнению с довоенным периодом производство винтовок было увеличено в 2,8 раза, а пулеметов — в 5,7 раза[770].

Как и в других оборонных отраслях, в производстве стрелкового оружия шло непрерывное совершенствование выпускавшейся продукции. Примерно половина типов стрелкового оружия, которые находились в войсках к концу войны, была создана и поставлена на серийное производство в ходе войны.

Всего за военные годы в Советском Союзе было выпущено 12 млн. винтовок и карабинов, 6,1 млн. пистолетов-пулеметов, 954,5 тыс. ручных и станковых пулеметов[771].

Огромную роль в деле материального обеспечения вооруженных сил сыграла промышленность боеприпасов. В начале войны под ударом противника оказались многие военные заводы и связанные с ними химические предприятия. В ноябре 1941 г. временно выбыли из строя многие предприятия, выпускавшие корпусы снарядов, мин, авиабомб, взрыватели, ручные гранаты. Во время эвакуации временно не действовало около 2/3 производственных мощностей по выпуску порохов.

В конце 1941 г. возникла диспропорция между выпуском артиллерийских систем и снарядов к ним. Было необходимо принять срочные меры по развитию этой отрасли военной экономики. Для изготовления боеприпасов были использованы мощности ряда предприятий тяжелой промышленности, а также заводов и фабрик других отраслей. В 1941 г. на производство боеприпасов было переключено 382 предприятия 34 наркоматов. В 1942 г. боеприпасы производили 1108 предприятий 58 наркоматов, а в 1943 г. — 1300 предприятий 60 наркоматов и ведомств.

В результате удалось добиться быстрого роста производства всех видов боеприпасов. За первую половину 1941 г. было произведено 12,2 млн. снарядов, за вторую — уже 30 млн. В последующие годы выпуск снарядов продолжал расти. В 1942 г. Красная Армия получила 73,4 млн. снарядов, в 1943 г. — 85,8 млн., в 1944 г. — 94,8 млн., за девять месяцев 1945 г. — 49,3 млн.[772] Всего за время Великой Отечественной войны советская артиллерия получила от промышленности 775,6 млн. артиллерийских снарядов и мин — в 14 раз больше, чем получила русская армия в период первой мировой войны[773].

Производство патронов для стрелкового оружия по сравнению с 1940 г. выросло в 1942 г. на 37%, в 1943 г. — на 98%, в 1944 — на 146%.

В годы войны значительно улучшились тактико-технические характеристики основных видов боеприпасов. Были усовершенствованы фугасные и осколочные снаряды, намного повысились боевые свойства бронебойных снарядов (подкалиберных и кумулятивных). В большом количестве стали производиться реактивные снаряды. В 1942 г. их было выпущено в 5 раз больше, чем в 1941 г.[774]

В 1943 г. лобовая броня любого немецкого танка пробивалась даже сравнительно небольшим по калибру 57-миллиметровым снарядом. Несмотря на увеличение броневой защиты немецких танков они продолжали оставаться уязвимыми в связи с непрерывным совершенствованием советской бронебойной техники.

Промышленность боеприпасов имела в годы войны высокую организацию. Как и в других отраслях военного производства, здесь широко внедрялся поточный метод. К концу 1943 г. на многих заводах, выпускавших боеприпасы, работало по 10—15 поточных линий. Положительную роль сыграла система специализации и кооперирования предприятий. Как правило, вокруг головного предприятия, выпускавшего снаряды, группировалось несколько предприятий, производивших отдельные элементы боеприпасов. Вся эта группа предприятий имела единый производственно-финансовый план. Головные предприятия помогали смежным предприятиям в разработке технологии, в оборудовании, в подготовке кадров. В промышленности боеприпасов создавались и крупные комбинаты, объединявшие все основные процессы изготовления снарядов и мин. Это способствовало реализации преимуществ массового производства однородной продукции.

Кораблестроение. Эта отрасль оборонной промышленности в ходе войны претерпела большие изменения. С началом войны строительство крупных и средних боевых кораблей (линкоров, крейсеров, эсминцев, тральщиков, сторожевых кораблей), имевших небольшую степень готовности, было приостановлено. Была прекращена также закладка новых кораблей этих классов. Заводы всю работу сосредоточили на достройке тех кораблей, которые имели большие строительные заделы. Вновь закладывались лишь малые боевые корабли (торпедные катера,

В 1942 г. судостроительная промышленность поставила Военно-Морскому Флоту легкий крейсер, значительное количество боевых катеров, катеров-тральщиков, подводных лодок. Обеспечение советского флота техникой продолжалось и в последующие годы войны.

Таким образом, все основные отрасли оборонной промышленности в годы войны показали высокий динамизм, способность преодолевать огромные трудности, решать крупнейшие производственно-технические задачи. Общая динамика военного производства по его важнейшим отраслям показана в табл. 3.

Таблица 3

Рост выпуска военной продукции за 1941—1945 гг. (в % к 1940 г.)*

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Авиационная промышленность

126

178

223

239

177

Танковая промышленность

112

184

234

296

276

Вооружения

145

191

200

206

156

Боеприпасов

152

218

264

310

171

* «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 132.

Оборонная промышленность, которая в годы войны аккумулировала основные хозяйственные усилия страны, развивалась значительно быстрее, чем вся экономика в целом. Объем валовой продукции всей промышленности в 1942 г. по сравнению с 1940 г. снизился до 77% и лишь в 1944 г. несколько превысил довоенный уровень, производство военной продукции неуклонно росло. В 1944 г. оно в целом в 2,5 раза превысило уровень 1940 г.[775]

Преимущества социалистической системы хозяйства, титаническая работа партии, органов государственного и хозяйственного управления, общественных организаций позволили обеспечить высокий уровень мобилизации экономических возможностей страны по развертыванию военного производства. В целом за годы войны 57—58% национального дохода, созданного в Советском Союзе, использовалось для удовлетворения нужд фронта[776]. Это имело огромное значение для достижения экономической победы над врагом.

Развитие оборонной промышленности Советского Союза в годы Великой Отечественной войны проходило в единоборстве с экономикой фашистской Германии. Нацистская верхушка, поставленная перед фактом

В ходе войны гитлеровская Германия все больше усиливала эксплуатацию трудящихся, усилила нажим на вассальные и оккупированные страны с целью дальнейшей мобилизации производственных ресурсов для войны.

Все эти мероприятия позволили гитлеровскому руководству в ходе войны добиться некоторого роста производства оружия и боевой техники. К середине 1944 г., когда военное производство Германии достигло наивысшего уровня, его объем был в 3 раза больше, чем в начале 1942 г. и в 5 раз больше, чем в начале 1941 г.[777] Однако производство основных видов вооружения в Германии оказалось недостаточным для восполнения потерь на фронте. В связи с этим с середины 1943 г. и до конца войны в действующих силах фашистского блока количество оружия сокращалось.

В то же время советская военная экономика в ходе войны все более набирала темпы. Производство оружия велось в таком количестве, которое обеспечивало не только восполнение потерь, но и все большую техническую насыщенность войск. Благодаря высоким результатам работы оборонной промышленности соотношение в технической оснащенности войск на фронте все более изменялось в пользу Советских Вооруженных Сил. Уже к ноябрю 1942 г. превосходство гитлеровской армии в производстве основных видов вооружения оказалось ликвидированным. В дальнейшем военные действия протекали в условиях неуклонно увеличивающегося превосходства Советских Вооруженных Сил над противником в оружии и боевой технике. Это подтверждают данные табл. 4.

Таблица 4

Соотношение основных видов вооружения на советско-германском фронте*

Действующая армия СССР

Действующие силы Германии и ее союзников

Танки и САУ

Орудия и минометы

Боевые самолеты

Танки и штурмовые орудия

Орудия и минометы

Боевые самолеты

Июнь 1941 г.

1 475**

37 500

1 540**

4 300

47 200

4 980

Декабрь 1941 г.

1 954

22 000

2 238

1 940

26 800

2 830

Ноябрь 1942 г.

7 350

77 851

4 544

5 080

51 700

3 500

Июль 1943 г.

10 200

105 000

10 200

5 850

54 300

2 980

Январь 1944 г.

5 258

83 600

10 200

5 400

54 600

3 000

Январь 1945 г.

11 800

100 400

12 700

8 000

56 000

4 100

* БСЭ, т. 24, кн. 2, изд. 3. М., изд-во «Советская энциклопедия», 1977, стр. 150.

** Танки и самолеты новых типов.

Цифры, приведенные в табл. 4, показывают, что несмотря на экономические трудности советская оборонная промышленность с честью выполнила свое предназначение. Благодаря героическим усилиям работников оборонных предприятий к началу последней кампании на советско-германском фронте (январь 1945 г.) Красная Армия имела больше, чем противник, бронетанковой техники — в 2,8 раза, орудий и минометов — в 3,2 раза, боевых самолетов — в 7,5 раз.

Некоторую роль в техническом оснащении Советских Вооруженных Сил сыграла помощь, оказанная нашей стране союзниками по антигитлеровской коалиции. Так, за годы войны из США и Англии было получено 9,6 тыс. орудий, 18,7 тыс. самолетов, 10,8 тыс. танков. Однако по отношению к производству важнейших видов вооружения на отечественных предприятиях поставки по ленд-лизу составили: артиллерийские орудия — менее 2%, самолеты — около 12, танки — 10%[778].

К тому же определенная часть военной техники, полученная от союзников, состояла из устаревших образцов, не отвечавших в полной мере требованиям, которые предъявлялись к вооружению характером боевых действий на советско-германском фронте.

Таким образом, прежде всего усилиями отечественной оборонной промышленности была решена наиболее ответственная задача экономического обеспечения победы — создание в необходимом количестве высококачественного вооружения, которое непрерывным потоком поступало на фронт.

Повышение степени материального оснащения Советских Вооруженных Сил, обусловленное успехами оборонной промышленности, оказало самое непосредственное влияние на характер и результаты военных действий на фронтах Великой Отечественной войны. Так, при проведении крупнейших наступательных операций в 1942—1943 гг. на одну стрелковую дивизию приходилось в среднем 180—200 орудий и минометов, 14—17 танков, 13—20 самолетов; в 1944 г. этот же показатель составил 200—245 орудий и минометов, 14—35 танков, 22—46 самолетов[779].

Успешное развитие оборонных отраслей промышленности значительно расширило возможности всестороннего материального обеспечения действий Советских Вооруженных Сил. В операциях заключительного периода войны войска потребовали сотни тысяч тонн различных материальных средств. Так, в Берлинской операции три фронта (1-й Украинский, 1-й и 2-й Белорусские) израсходовали около 200 тыс. т боеприпасов, 150 тыс. т горючего, десятки тысяч тонн продовольствия, фуража. Вместе с другим имуществом (инженерным, вещевым и т.д.) все это составило не менее 800 тыс. т[780].

В какой степени росла техническая оснащенность наших войск по мере развития оборонной промышленности, видно из сопоставлений данных о количестве артиллерийских средств, использованных в крупнейших сражениях. Так, в декабре 1941 г. под Москвой наши войска имели около 8 тыс. орудий и минометов, в 1942 г. в контрнаступлении на Волге — 14,2 тыс., в 1943 г. — в Курской битве — 34,5 тыс., в 1944 г.[781].

К концу войны с гитлеровской Германией в Советских Вооруженных Силах была высокая насыщенность всеми необходимыми материальными средствами. В связи с этим задача экономического обеспечения военных действий против империалистической Японии в августе-сентябре 1945 г. решалась не столько за счет производства дополнительного количества вооружений, сколько за счет переброски оружия и боевой техники вместе с войсками с советско-германского фронта и из внутренних военных округов на Дальний Восток.

Таким образом, работа оборонных отраслей промышленности в годы Великой Отечественной войны явилась важнейшим фактором материального обеспечения победы Советского Союза над гитлеровской Германией и империалистической Японией.

Опираясь на успешную работу всей промышленности в целом, сумевшей преодолеть трудности военной обстановки, работники оборонной промышленности сделали самое главное в экономическом обеспечении войны — создали оружие нашей победы. «Наши заводы, — говорил Л. И. Брежнев, — дали Советской Армии оружие, с помощью которого была раздавлена военная машина гитлеровского фашизма, опиравшаяся на промышленную мощь почти всей Европы»[782]. Триумф военный, достигнутый на фронтах, был обеспечен триумфом экономическим — высокими достижениями нашей оборонной промышленности.

3. Машиностроение

В годы Великой Отечественной войны для решения основной задачи — максимального расширения военного производства — намечался соответствующий уровень развития отраслей машиностроения. Без этого невозможен был неуклонный подъем военной промышленности, не смогло бы развиваться слаженное военное хозяйство.

С первых дней войны основная часть предприятий машиностроения стала работать на нужды фронта. При этом особое значение придавалось таким его отраслям, как станкостроение, электротехническая промышленность, — они обеспечивали снабжение военной промышленности оборудованием.

На военное производство практически перешло почти все машиностроение. На его предприятиях налаживался выпуск танковых корпусов, минометов, снарядов, мин, авиабомб.

Заводы, где до войны выпускалось различное оборудование для народного хозяйства, в течение нескольких месяцев наладили массовое производство военной техники, вооружения, боеприпасов.

В процессе перестройки предприятий на военное производство рабочим и инженерно-техническим работникам пришлось преодолеть целый ряд трудностей, обусловленных специфическими условиями производства для фронта. Условия перехода на военное производство были неодинаковы в различных отраслях машиностроения и даже на отдельных

Заводы, изготовлявшие детали к тракторам и автомобилям, переключились на производство стрелкового вооружения. Заводы сельскохозяйственного машиностроения также освоили производство различных предметов вооружения. Станкостроительная промышленность поставляла специальные станки для военной промышленности. Из 22 тыс. металлорежущих станков, предусмотренных к производству в III квартале 1941 г., около 14 тыс. предназначалось для предприятий по производству боеприпасов, вооружения и самолетов[783].

Ряд машиностроительных заводов перешел к изготовлению боеприпасов, средств связи, инженерного оборудования и другой военной техники.

Многие предприятия продолжали работать в условиях военного времени, не меняя коренным образом технологического процесса. Например, автомобильный завод, изготовлявший в мирное время трехтонные грузовые машины, продолжал выпускать их и для фронта. В данном случае изменялось лишь направление сбыта продукции, а процесс производства в основном остался тем же, в ряде случаев менялось лишь качество и количество выпускаемой продукции.

В условиях Великой Отечественной войны большое значение имело последовательное осуществление принципа кооперирования. Усилилось кооперирование в рамках экономического района, области и даже одного города, т.е. повысилась роль внутрирайонного кооперирования.

Большое значение для приспособления предприятий к нуждам военного времени имела специализация производства и оборудования, проведенная в годы мирных довоенных пятилеток. Она содействовала успешному переходу предприятий гражданской промышленности к массовому производству предметов военного снабжения.

Столь быстрая перестройка машиностроения на выпуск военной продукции была возможна только в условиях социалистической системы хозяйства, основанной на общественной собственности на средства производства.

В Советском государстве в условиях военной экономики, как и в мирном хозяйственном строительстве, каждая единица оборудования использовалась лучше, чем в капиталистических странах, и давала гораздо больший эффект.

В годы войны значительная часть заводов советского машиностроения оказалась в районах, временно оккупированных врагом, и в прифронтовой полосе. Гитлеровцами была захвачена территория Украины, имевшей крупную машиностроительную промышленность. В блокаде оказался Ленинград — старейший и крупнейший центр машиностроения,[784] В прифронтовой полосе была Москва. В восточные районы были эвакуированы сотни предприятий машиностроения, прежде всего связанных с военным производством.

В исключительно короткие сроки на базе эвакуированных заводов на востоке страны было развито мощное, прежде всего оборонное, машиностроение.

Массовое перебазирование промышленности на Восток потребовало установить кооперирование предприятий с другими на новых местах, максимально использовать наличные ресурсы сырья и материалов, мощности оборудования, возможности производства инструмента на месте и т.д. Необходимо было наладить снабжение эвакуированных заводов сырьем и материалами, топливом и электроэнергией.

Новое размещение предприятий обусловливалось наличием разнообразных природных ресурсов (особенно на Урале), которые вместе с Кузбассом могли стать основой развития топливно-энергетической и металлургической промышленности как базы для развития военного производства. На Урале имелись многочисленные кадры высококвалифицированных машиностроителей.

Поволжье и Западная Сибирь, куда перебазировались многие эвакуированные предприятия, были также промышленно освоенными районами, населенными и расположенными недалеко от топливно-энергетических и железорудных ресурсов.

В худших условиях находились предприятия, эвакуированные в Казахстан, республики Средней Азии, где отсутствовала черная металлургия и не была достаточно развита топливно-энергетическая база. Правда, в этих районах имелась цветная металлургия, играющая большую роль в ряде производств.

Трудовой героизм, проявленный трудящимися в тылу при восстановлении эвакуированной промышленности, не уступал героизму на фронте. Возведение цехов, налаживание станков и агрегатов проводилось одновременно. Работали по 12—14 час. в сутки.

Последние месяцы 1941 г. были самыми тяжелыми в истории развития машиностроения. Перемещенные в восточные районы предприятия еще не были введены в строй. Выпуск проката черных металлов, столь необходимого машиностроению, уменьшился к декабрю 1941 г. по сравнению с июнем того же года в 3,1 раза. Производство шарикоподшипников, без которых невозможен выпуск ни самолетов, ни танков, ни артиллерии, сократилось к декабрю 1941 г. в 21 раз[785].

Однако уже с 1942 г. положение начало изменяться. Капиталовложения в машиностроение за три года войны превысили затраты в данную отрасль за вторую пятилетку[786]. Рост продукции машиностроения обеспечивался вводом новых предприятий прежде всего военного машиностроения. Однако возрастала продукция и ряда других отраслей[787]

Уже в 1942 г. на заводах Урала производилась 1/3 продукции машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности страны[788]. К концу войны мощность его машиностроения превысила довоенную мощность Ленинградского и Украинского районов и приблизилась к уровню главного машиностроительного района страны — Московского. Выросла мощность уральского угольного (сюда был эвакуирован ряд крупных украинских заводов угольного оборудования), нефтяного и химического машиностроения. В годы Отечественной войны на базе эвакуированного Ново-Краматорского завода был построен Южно-Уральский завод тяжелого машиностроения[789]. Было освоено производство шарикоподшипников. На основе эвакуированного оборудования Московского автомобильного завода были созданы четыре завода: Миасский автомоторный, превратившийся в дальнейшем в Уральский автомобильный завод с полным циклом, Челябинский кузнечно-прессовый и рессорный, Южноуральский завод радиаторов и автомобильной арматуры и Ульяновский завод с цехом шасси и главным конвейером. Кроме автомобилестроения, на Урале был создан завод мотоциклов и т.д.[790]

Одним из недостатков отраслевой структуры машиностроения Урала, да и всех восточных районов в годы довоенных пятилеток, было отсутствие здесь развитого станкостроения. Эта отрасль, являющаяся одной из наиболее квалифицированных отраслей машиностроения, до войны сосредоточивалась главным образом в Центральном, Северо-Западном районах СССР, выпускавших перед войной более 50% станков, и на Украине[791]. В то же время производство вооружения связано прежде всего с обработкой металлов, а отсюда необходимость роста парка металлообрабатывающего оборудования. В годы Великой Отечественной войны на Урале в значительной мере на базе эвакуированного оборудования возникла целая группа станкостроительных заводов, изготовляющих разнообразные типы станков. В результате восстановления эвакуированного оборудования и строительства заводов на Востоке к середине 1942 г. парк металлорежущих станков составлял

Государственный Комитет Обороны в постановлении от 28 февраля 1944 г. указывал, что дальнейшее увеличение выпуска оборонной продукции для удовлетворения нужд фронта, быстрейшего восстановления хозяйства в освобожденных районах (в первую очередь угольной промышленности, черной металлургии, энергосистем и железнодорожного транспорта), требуют роста станкостроения — основной базы технического вооружения промышленности. Был установлен расширенный план выпуска станков[792]. Большое место в реализации этого плана отводилось Уралу, где в 1944 г. действовало уже более 10 заводов, выпускавших токарные, револьверные, сверлильные, расточные, шлифовальные, агрегатные и другие станки, прессы, молоты, гидроприводы и т.д. Развивалась инструментальная промышленность. Было создано и получило широкое распространение энергетическое машиностроение: турбостроение, дизелестроение, приборостроение. Было закончено строительство турбинного завода и расширен завод гидротурбин. Большое развитие получила электротехническая промышленность.

Машиностроение и металлообработка являлись основными отраслями промышленности, развивавшимися в годы войны в Западной Сибири. Главным образом это были новые отрасли машиностроения, имевшие военное значение: самолетостроение, танкостроение, производство тракторов, мотоциклов и т.д. Строились новые станкостроительные заводы. Значительно расширилась инструментальная промышленность Сибири. Производство турбин было освоено в электромеханических цехах одного из действовавших заводов, мощность которого усилилась в результате установки оборудования эвакуированного южного машиностроительного завода.

В Западной Сибири в результате преобразования электротехнической промышленности появились большие заводы крупного и среднего электромашиностроения, заводы, производящие моторы, машины постоянного тока и др. Заново было создано тракторостроение. В начале войны было решено построить на Алтае тракторный завод, он вступил в строй в 1943 г. Началось строительство завода почвообрабатывающих машин — «Алтайсельмаш». В одном из городов Западной Сибири было начато строительство большого завода молотилок и сортировок.

По сравнению с 1940 г. машиностроительная и металлообрабатывающая промышленность Западной Сибири увеличила выпуск продукции в 1942 г. в 7,9 раза и в 1943 г. — в 11 раз[793].

В Восточной Сибири в годы войны заново создается комбайностроение (первая очередь вступила в 1945 г.).

На базе эвакуированного Старо-Краматорского завода был построен Иркутский завод тяжелого машиностроения.

Значительным был рост военного машиностроения и в Поволжье: производство авиамоторов, самолетов и других видов вооружения. Машиностроение и металлообрабатывающая промышленность этого[794] и заняли основное место в промышленности района. Был создан ряд новых отраслей машиностроения.

В Казахстане и Средней Азии на базе эвакуированных предприятий развивались военные отрасли машиностроения, продукция которых выросла в 1943 г. почти в 4 раза. Это способствовало существенному повышению удельного веса машиностроения в промышленном производстве данных регионов.

Был расширен завод тяжелого машиностроения в Казахстане, специализировавшийся во время войны главным образом на выпуске подъемно-транспортных механизмов.

В Узбекской ССР выстроены два крупных завода сельскохозяйственного машиностроения — завод конных сеялок и аппаратуры для борьбы с сельскохозяйственными вредителями и завод хлопковых сеялок и хлопкоуборочных машин. В Киргизской ССР был построен завод жаток, конных грабель, сенокосилок и машин для технических культур; в Казахской ССР — завод посевных, почвообрабатывающих и уборочных машин.

В союзных республиках Закавказья — в Грузии, Азербайджане и Армении также развивалось машиностроение в связи с ростом и организацией военных производств.

Осуществлялось новое строительство и в Центральном районе. Здесь во время войны был создан, например, Подольский котельный завод, выпустивший в 1944 г. самый мощный в мире прямоточный котел[795].

Возник новый центр тяжелого машиностроения (металлургического) на базе эвакуированного оборудования Ново-Краматорского завода.

Началось строительство новых заводов сельскохозяйственного машиностроения, двух тракторных заводов и некоторых других крупных предприятий.

Таким образом, машиностроение в годы войны в значительной мере передвинулось на восток страны.

Мощная танкостроительная промышленность была создана в Поволжье и на Урале. Эвакуированные танковые заводы слились с местными машиностроительными предприятиями. На производство танков, главным образом средних, перешли тракторный завод в Сталинграде, Уралмашзавод и Челябинский тракторный завод, «Красное Сормово» в Горьком и др.

На Урале имелись благоприятные условия для перевода машиностроительных заводов на выпуск бронетанковой техники, здесь были намечены места для размещения эвакуированных предприятий, связанных с танковой промышленностью, подготовлена производственная база для танкового дизелестроения.

По решению ГКО был создан комбинат по производству тяжелых танков КВ[796]. В него вошли Кировский завод (в Челябинске), танковые цехи Ижорского завода, оборудование которых размещалось на Уралмаше, и некоторые уральские предприятия тяжелого машиностроения.

В результате развития станкостроения на Урале и в Западной Сибири восточные районы в годы войны получили мощную техническую базу для дальнейшего развития своего хозяйства. Производство металлорежущих станков в восточных районах выросло в 1945 г. в 2,3 раза по сравнению с довоенным и составило 24,5% от союзного[797].

Как отмечалось, в восточных районах развернулось энергетическое машиностроение — одна из наиболее квалифицированных отраслей машиностроения, раньше почти целиком сосредоточенная в Европейской части СССР. Крупное котлостроение было создано на Урале и в Западной Сибири, которая по имеющимся энергетическим ресурсам являлась одним из лучших районов СССР для развития этой отрасли.

Тяжелое и транспортное машиностроение было развито в восточных районах и до войны. Во время войны некоторые крупнейшие предприятия тяжелого машиностроения переключились на выпуск военной продукции. Одновременно они продолжали изготовлять продукцию для тяжелой промышленности.

Развитие в Сибири производства горно-металлургического оборудования было весьма целесообразно, так как эта металлоемкая отрасль машиностроения имела здесь потребителей своей продукции. Примерно по тем же причинам рациональным было развитие здесь и транспортного машиностроения. Была построена первая очередь завода тяжелого машиностроения. Крупным заводом этой отрасли стал за время войны один из действовавших в Западной Сибири заводов, начавший производить разнообразное оборудование для черной металлургии и смежных с ней отраслей, — краны различной грузоподъемности, трансферкары для блюминга, рудодробилки, вагонетки и др.

Полностью был реконструирован завод тяжелого машиностроения в Восточной Сибири, ставший крупнейшим поставщиком оборудования для предприятий золотопромышленности и цветной металлургии.

Одновременно с созданием новых центров машиностроения широко развернулся процесс возрождения машиностроительной базы в районах, подвергшихся временной оккупации. Начала быстро восстанавливаться станкостроительная промышленность Украины, ее тяжелое и энергетическое машиностроение.

В целом по СССР продукция машиностроения, включая производство вооружения и боеприпасов, по сравнению с 1940 г. выросла в 1942 г. на 19%, в 1943 г. — на 42, в 1944 г. — на 58 и в 1945 г. — на 29%. В значительной мере рост происходил за счет выпуска военной продукции. Это подтверждается тем, что по окончании войны производство машиностроительной продукции сократилось и в 1946 г. было даже ниже уровня 1940 г. (0,86 раза), хотя за 1945 г. выпуск гражданской продукции в машиностроении увеличился на 56,7%.

Вследствие переключения машиностроения на выпуск военной продукции и ограниченных ресурсов металла многие отрасли гражданского машиностроения пришлось свернуть. В первые военные годы прекратилось производство гидравлических турбин, генераторов, угольных комбайнов, тепловозов и электровозов, пассажирских вагонов, тракторных сеялок, зерновых комбайнов, прядильных машин и ткацких станков, не говоря уже о товарах народного потребления — радиоприемниках,[798]:

1940 г.

1945 г.

1945 г., % к 1940 г.

Котлы паровые, тыс. м²

276,3

90,3

32,7

Турбины, млн. квт

1,2

0,2

16,7

Генераторы к турбинам, млн. квт

0,5

0,3

60,0

Дизели (без автотракторных), тыс. л. с.

255,2

18,7

7,3

Станки металлорежущие, тыс. шт.

58,4

38,4

65,8

Кузнечно-прессовые машины (без ручных машин и ножниц), тыс. шт.

4,7

2,9

61,7

Приборы, средства автоматизации и запасные части к ним (в оптовых ценах предприятий на 1 июля 1955 г.), млн. руб.

30,9

66,0

213,6

Металлургическое оборудование, тыс. т

23,7

26,9

113,5

Угольные очистные комбайны, шт.

22

5

22,7

Автомобили, тыс. шт.

145,4

74,7

51,4

В том числе грузовые, тыс. шт.

136,0

68,6

50,4

Тракторы (в физических единицах) тыс. шт.

31,6

7,7

24,3

Экскаваторы, шт.

274

10

3,6

Комбайны зерноуборочные, тыс. шт.

12,8

0,3

2,3

Нефтеаппаратура, тыс. т

16

1

6,2

Паровозы магистральные, шт.

914

8

0,9

Скреперы, шт.

2704

34

1,3

Бульдозеры, шт.

118

1

0,8

Краны башенные, шт.

57

3

5,3

Краны на автомобильном ходу, шт.

139

17

12,2

Прядильные машины, шт.

1109

11

1,0

Ткацкие станки, шт.

1823

18

1,0

В 1945 г. производство большинства видов гражданских машин и оборудования резко сократилось, в отдельных случаях до десятых долей процента от довоенного уровня (паровозы магистральные, вагоны грузовые, скреперы, чесальные машины для хлопка). Лишь со второй половины войны постепенно восстанавливалось и развивалось производство гидравлических турбин и генераторов, угольных комбайнов, пассажирских вагонов. Постепенно восстанавливался и увеличивался выпуск машин и оборудования для сельского хозяйства и промышленности, производящей товары народного потребления. С 1944 г. увеличивается выпуск тракторов, тракторных плугов, восстанавливается производство тракторных сеялок, зерновых комбайнов. С 1945 г. возобновляется выпуск прядильных машин и ткацких станков.

На относительно высоком уровне сохранялось производство металлорежущих станков, кузнечно-прессовых машин.

Важной задачей машиностроения было производство оборудования для восстанавливаемых и вновь строящихся металлургических заводов. Даже в 1942 г. производство металлургического оборудования было лишь немногим ниже довоенного (на 18,1%), а в последующие годы превышало его (в 1945 г. — на 12,5%). Удовлетворялись также неотложные[799]. По сравнению с довоенным выпуск продукции увеличился лишь по некоторым видам: приборы и средства автоматизации (на 113,6%), электродвигатели переменного тока мощностью свыше 100 квт (на 29,2%).

Отдельные виды оборудования импортировались (учитывая поставки по ленд-лизу). В годы войны было получено таким образом 44,6 тыс. шт. металлорежущих станков, 1860 паровозов и 11,3 тыс. платформ.

Состояние отдельных отраслей в годы войны было различным и определялось многими факторами.

Автомобильная промышленность СССР, например, значительно увеличила производственные мощности. Крупнейшим центром отрасли в эти годы был Горький. Горьковский автомобильный завод увеличил производство и освоил выпуск ряда машин для нужд фронта. Оборудование Московского автомобильного завода осенью 1941 г. было эвакуировано на Урал и Поволжье. На оставшемся после эвакуации оборудовании завод выпускал боеприпасы и вооружение. Но уже в 1942 г. на нем возобновилось производство автомашин. Не прекращалось развитие смежных с автотракторной промышленностью производств. Новые центры автотракторного электрооборудования были созданы в Западной Сибири. Значительно расширился карбюраторный завод в Поволжье. Как уже упоминалось, на базе эвакуированного оборудования в Поволжье, на Урале и в Западной Сибири выросло производство шарикоподшипников[800].

Машиностроение и в годы войны оставалось важнейшим фактором технического прогресса в народном хозяйстве. Увеличилось количество выпускаемых типов станков, в частности, было организовано производство высокопроизводительных специальных станков. Благодаря этому экономились производственные площади, снижалась потребность в рабочей силе, особенно квалифицированной, и вместе с тем повышалось качество изделий. В общем количестве выпущенных металлорежущих станков удельный вес специальных специализированных и агрегатных станков повысился с 11% в 1940 до 44% в 1942 г.[801]

Много цехов и предприятий машиностроения было переведено на поточную систему производства. Получило развитие центробежное литье, литье в постоянные металлические формы (кокили), внедрялись штампосварные конструкции взамен литых. Ковка заменялась штамповкой. Широко распространялась автоматическая сварка по методу Е. О. Патона.

Успехи советского машиностроения обеспечивались поистине героическим

Соревнование за перевыполнение государственных заданий с прежним или меньшим числом рабочих имело в условиях ограниченности трудовых ресурсов неоценимое значение для развития военного производства, для обеспечения рабочими кадрами предприятий, восстанавливаемых в освобожденных районах.

4. Электроэнергетика

Электроэнергетика, созданная за годы довоенных пятилеток, сыграла наряду с другими отраслями промышленности важную роль в укреплении военной экономики СССР.

Уже в первые месяцы войны электроэнергетике СССР в связи с потерей значительной части территории, на которой до войны производилось свыше 40% электроэнергии и располагались крупнейшие электроэнергетические системы, предстояло решить ряд новых и сложных задач. Надо было осуществить перестройку работы отрасли; обеспечить высокие темпы выработки электроэнергии в восточных районах страны; наладить бесперебойное электроснабжение вывезенных из угрожаемых районов предприятий; максимально использовать все резервы увеличения производства электроэнергии.

Перестройка работы этой отрасли в условиях военного времени выразилась в увеличении в балансе электроэнергии доли военных отраслей промышленности и отраслей, их обслуживающих, в максимальном использовании на электростанциях местных видов топлива, в вводе новых мощностей в восточных и глубинных районах страны.

Коммунистическая партия и Советское правительство уделяли особое внимание наращиванию в стране электромощностей. Необходимость обеспечения электроэнергией предприятий оборонной промышленности, эвакуированных предприятий в условиях сокращения производства электроэнергии потребовала перераспределения материальных и финансовых ресурсов в пользу электроэнергетики. За годы войны доля электроэнергетики в капиталовложениях повысилась с 3,9 в 1940 г. до 4,8% в 1944 г.[802] Несмотря на трудности военного времени электростроительство в СССР было обеспечено все возрастающими капиталовложениями. В 1943 г. только по Наркомату электростанций они превысили уровень 1942 г. в 2 раза, в 1944 г. составили 140,7% по отношению к 1943 г., а в 1945 г. — 124,7% к уровню 1944 г.[803]

В ходе электростроительства, чтобы освоить выделенные средства и обеспечить выполнение планов ввода, надо было решить проблему воссоздания на востоке страны энерго- и электромашиностроения, в связи с перебазированием их из угрожаемых районов.

В условиях сокращения производства энергооборудования был организован учет демонтированного и неустановленного оборудования электростанций и энергосистем, осуществлена его эвакуация в восточные[804]. С 1944—1945 гг. на стройки начало поступать новое оборудование с восстановленных и новых электромашиностроительных предприятий.

Успешно была решена такая сложнейшая проблема, как обеспечение электроэнергетики кадрами. Чтобы снабдить стройки квалифицированными кадрами и форсировать монтажные работы, проводилась ускоренная профессиональная подготовка рабочих; на электростройки переводились опытные рабочие с промышленных предприятий. Создавались строительные колонны Народного комиссариата электростанций (НКЭС), которые формировались из демобилизованных бойцов строительных частей Советской Армии.

В крупнейших обкомах партии восточных районов были созданы отделы энергетики, которые занимались мобилизацией трудящихся для работы на важнейших стройках. Всего по Наркомату электростанций были распределены 116,7 тыс. человек, мобилизованных Комитетом по учету и распределению населения, по электротехнической промышленности — 33,2 тыс. человек[805].

Проводилась большая работа по сокращению сроков строительства и монтажа электростанций и сетей. Были изменены правила проектирования и строительства в сторону ускорения и упрощения проектных работ и ввода агрегатов при максимальном использовании эвакуированного энергооборудования, наличных сооружений. Разрабатывались экономичные типы сооружений и компоновки зданий электростанций, позволяющие сократить кубатуру главных зданий и сроки строительства, снизить его стоимость, свести к минимуму потребление дефицитных материалов и максимально использовать местные строительные материалы. На составление проектов стали тратить в 6—8 раз меньше времени, чем до войны, на разработку чертежей — в 2—3 раза. Одновременно осуществлялась и перестройка строительно-монтажных работ. Монтаж оборудования начинался по мере частичной готовности сооружения. С 1942 г. стали применять монтаж оборудования крупными блоками (Красногорская и Челябинская ТЭЦ). В результате срок монтажа паровых котлов и турбин на Челябинской ТЭЦ сократился более чем в 2 раза[806].

Сооружение и расширение ряда важнейших электростанций приравнивалось к военному и обеспечивалось всем необходимым в первую очередь, многие электростанции строились методом народных строек.

Большую роль в ускорении темпов ввода новых электромощностей сыграл трудовой героизм рабочих и крестьян, самоотверженно работавших на строительстве электростанций несмотря на тяжелые бытовые условия (нехватка жилья, питания, спецодежды и т.д.).

Вопросы электростроительства постоянно были в центре внимания Советского государства. В годы войны был принят ряд постановлений[807].

В 1944 г. впервые за годы войны был предусмотрен ввод электромощностей не только в восточных и глубинных районах, но и в Центре и на Украине (Постановление ГКО «О вводе новых мощностей на электростанциях в 1944 г.», принятое в апреле 1944 г.[808]). В ходе электростроительства в 1945 г. были ликвидированы потерянные в начале войны электромощности в первую очередь за счет быстрого развития мощностей в восточных районах, которые превосходили темпы роста по СССР в целом. Если в 1945 г. суммарная мощность электростанций СССР достигла довоенного уровня, то по Уралу она была в 2 раза больше, в Караганде — в 4,1 раза, в Сибири — в 1,5 раза, в Кузбассе — в 1,7 раза, в Казахстане — в 1,7 раза, Узбекистане — в 1,8 раза. В результате уже в 1943 г. восточные районы дали 19,2 млрд. квт-ч, или 60% всей электроэнергии[809]. В 1945 г. удельный вес Урала, Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока составил в выработке электроэнергии 48,5% вместо 22,2% в 1940 г. Урал на протяжении всей войны занимал первое место по производству электроэнергии в стране: в 1945 г. 28,9% вместо 12,9% в 1940 г. Существенно выросла доля Сибири и Дальнего Востока — до 14,4% против 6,6% в 1940 г. Хотя удельный вес Центрального района по производству электроэнергии снизился с 27,6% в 1940 г. до 23,9% в 1945 г., он оставался крупным производителем электроэнергии и занимал второе место среди экономических районов страны[810]. Таким образом, в годы войны произошли существенные сдвиги в размещении электростанций. Несмотря на трудности в ряде восточных районов и на Урале диспропорция между потребностью промышленности и уровнем производства электроэнергии была в основном преодолена. Однако задача обеспечения экономики Востока электроэнергией стояла остро на протяжении всех лет войны.

*

Война нанесла электрохозяйству страны огромный ущерб. На Украине оккупанты разрушили почти все электростанции. Сохранившиеся мощности составляли всего 0,4% от довоенной[811]. В Белоруссии после освобождения действовало лишь 5% довоенной мощности. Десятки электростанций были уничтожены в Молдавии, Латвии, Эстонии, Литве[812].

По мере освобождения европейских районов Союза от оккупации возрастала их потребность в электроэнергии. Для обеспечения восстановления экономики Центра, Северо-Запада, Украины, Прибалтики страна нуждалась в электроэнергии. Требовалось возродить разрушенные фашистами электростанции в наиболее короткие сроки. Восстановление электроэнергетики было признано одной из важнейших задач военной экономики СССР. Оно началось уже с января 1942 г., т.е. в ходе войны, и осуществлялось по предварительно разработанным планам. Восстановление электроэнергетики происходило высокими темпами и в больших масштабах. На первом этапе восстановления поставки электрооборудования осуществлялись за счет возвращения демонтированных агрегатов. С созданием электропромышленности на востоке страны и восстановлением ее в Москве, Ленинграде, Харькове был взят курс на полное обеспечение восстанавливаемых электростанций новым оборудованием.

Большую роль в восстановлении электроэнергетической отрасли сыграла помощь тыловых районов, выделивших огромное количество оборудования, материалов, инструмента. Каждая энергосистема по мере возможности направляла в возрождавшиеся районы оборудование для электростанций. В 1943 г. по инициативе работников систем Мосэнерго и Азэнерго в стране развернулось движение по оказанию помощи восстанавливаемым электростанциям.

Это позволило обеспечить высокие темпы восстановления, досрочно ввести в строй многие объекты. Только в 1944 г. досрочно вступили в действие турбогенераторы на Зуевской, Штеровской, Днепродзержинской и Шахтинской ГРЭС, в Сталинградском энергокомбинате и др. Строители этих электростанций были удостоены переходящих знамен ГКО.

Первоочередному восстановлению подлежали электростанции Подмосковного угольного бассейна, Донбасса, Криворожского рудного района, Северного Кавказа, Центра. Объемы восстановительных работ здесь возрастали из года в год.

1942 г. — основной год восстановления электроэнергетики Подмосковного угольного бассейна и системы Мосэнерго, которая в начале войны потеряла ½ своей мощности. За этот год в системе Мосэнерго, были вновь пущены агрегаты общей мощностью в 341 тыс. квт и она[813].

В 1943 г. расширились восстановительные работы на электростанциях Донбасса, Левобережной Украины, Сталинграда, Грозного, Орджоникидзе, Орловской, Брянской и Смоленской областей. Все электростанции крупнейших энергосистем Донбасса, Ростова, Грозного были введены в строй, хотя еще и не на полную мощность.

В 1944 г. закончились восстановительные работы первой очереди энергосистем Орджоникидзе, Харькова, Сталинграда. В этом году началось восстановление электроэнергетики Прибалтийских республик.

В 1944—1945 гг. развернулись работы по восстановлению таких крупных районных электростанций, как Днепрогэс, Нижне-Свирская ГЭС, Дубровская ГРЭС и др. Эти электростанции были сильно разрушены в ходе войны и в их восстановлении принимала участие вся страна. Так, в возрождении Днепрогэса им. В. И. Ленина участвовали 120 промышленных предприятий, 53 города, 25 тыс. молодых рабочих и колхозников многих национальностей[814].

Всего за 1943—1945 гг. в освобожденных районах СССР было введено 1,7 млн. квт электромощностей, или 37% всех введенных мощностей за годы войны[815]. К 1946 г. мощность восстановленных электростанций достигла 2342 тыс. квт, вступило в строй более 30 восстановленных крупных электростанций[816].

Масштабы и сроки восстановительных работ, выполненных советским народом в ходе войны, демонстрируют преимущества социалистической системы и ее дееспособность. Для сравнения можно указать, что фашистам, несмотря на все их попытки, практически не удалось восстановить захваченных электростанций. Так, электростанция в Днепродзержинске восстанавливалась ими несколько месяцев, но саботаж рабочих не позволил ввести ее в строй. После освобождения города советскими войсками электростанция была восстановлена в течение двух недель. Гитлеровцы не смогли в течение двух лет пустить в ход электростанции Донбасса[817].

Были пущены в ход лишь отдельные небольшие электростанции, да и те систематически выводились из строя партизанами и саботировавшими рабочими.

*

Обеспечение значительных масштабов нового строительства и восстановления электростанций в освобожденных от оккупации районах позволили Советскому Союзу со второй половины 1942 г. непрерывно увеличивать мощность электростанций и производство электроэнергии (табл. 5).

Таблица 5

Динамика мощности и выработки электроэнергии на электростанциях СССР в 1940—1945 гг.*

Год

Мощность всех электростанций

Производство электроэнергии

млн. квт

% к предыдущему году

% к 1940 г.

млрд. квт-ч

% к предыдущему году

% к 1940 г.

1940

11,2

100

48,3

100

1941

46,6

96

1942

7,3

100

65

29,1

100

60

1943

8,5

116,4

76

32,3

111

67

1944

9,9

116,5

88,4

39,2

121,3

81

1945

11,1

112,1

99

43,3

110,5

90

* Подсчитано по кн.: Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 252, 253; М. И. Лихоманов. Организаторская работа партии в промышленности в первый период Великой Отечественной войны 1941, 1942, ЛГУ, 1969, стр. 146.

Приведенные данные показывают, что советская экономика в годы войны не только обеспечила высокие темпы развития электроэнергетики,

Высокие темпы ввода мощностей электростанций позволили уже в годы войны нейтрализовать потери производственных мощностей электроэнергетики. В этот период было введено в действие и восстановлено 4,7 млн. квт, т.е. столько, сколько было введено в СССР в 1935—1940 гг. Среднегодовой объем ввода в целом с июля 1941 г. по 1 января 1946 г. составил в СССР 1044 тыс. квт вместо 798 тыс. квт за 3,5 года третьей пятилетки и 711,6 тыс. квт в годы второй пятилетки[818]. Построено 11 тыс. км линий электропередач, что больше, чем было создано за 1933—1940 гг.

Преимущества социалистической системы хозяйства проявились не только в повышении темпов развития отрасли в военные годы, но и в более эффективном использовании электроэнергии по сравнению, например, с Германией. Советский Союз производил в расчете на 1 млрд. квт-ч в 4,3 раза больше самолетов, в 6,6 раза больше танков, чем их производилось в Германии[819].

В годы войны строительство и восстановление производственных мощностей электроэнергетики проводилось главным образом на тепловых электростанциях. С точки зрения затрат труда, времени и средств[820], т.е. более 80% всех введенных мощностей. Доля их в общей мощности электростанций повысилась с 86% в 1940 г. до 90% в 1945 г. Одновременно производилось и сооружение гидроэлектростанций. ГЭС обеспечивали огромную экономию топлива, сокращали его перевозки, способствовали бесперебойному электроснабжению военной экономики. Только ГЭС, работавшие на территории СССР в военные годы, сэкономили 17 млн. т угля, освободили 15 тыс. железнодорожных маршрутов[821]. Кроме того, строительство многих электростанций развертывалось в районах, богатых гидроресурсами (Средняя Азия, Урал, Закавказье). Всего в стране сооружалось 40 ГЭС и восстанавливалось 11. За годы войны на ГЭС было введено свыше 660 тыс. квт, т.е. больше, чем за все годы второй пятилетки. В республиках Средней Азии темпы производства электроэнергии на ГЭС были выше, чем на всех электростанциях. В результате роль гидроэнергии в электробалансе увеличилась. В Узбекистане в 1945 г. она поднялась до 80% вместо 41% в 1940 г., в Таджикистане — до 60%.

Повышение эффективности электроэнергетического хозяйства СССР в годы войны было достигнуто и за счет ускоренных темпов ввода теплофикационных турбин на действующих и новых ТЭЦ. Установка их влечет за собой ряд экономических преимуществ, так как обеспечивает комбинированный способ производства электроэнергии и тепла, экономию общественного труда, топлива, снижение себестоимости и т.д. Особенно большой прирост мощности теплофикационных турбин наблюдался в Сибири и на Урале, куда была эвакуирована большая группа предприятий, производственный процесс которых базировался на комбинированном использовании энергии. Так, в Сибири отпуск теплоэнергии увеличился в 6 раз (рост ее в целом по стране в эти годы достигал 30%). В 1945 г. мощность теплофикационных турбин по районным электростанциям была на 25% выше, чем в 1940 г., в то время как мощность всех паровых турбин лишь на 3% превысила уровень 1940 г. В результате мощности теплофикационных турбин районных электростанций составляли в 1945 г. 31% всей мощности паровых турбин (до войны 25%)[822].

Претерпел существенные изменения и топливный баланс электростанций. Стали шире применяться в качестве топлива и низкосортные местные угли. Удельный вес их в балансе районных электростанций в 1943 г. достиг 58% вместо 37% в 1940 г. Значительно сократилось потребление дальнепривозного угля[823].

В целях обеспечения рационального электроснабжения и повышения его экономической эффективности преимущественно вводились новые электромощности на районных электростанциях, в энергосистемах, строились линии электропередач, создавались новые и укрупнялись старые энергосистемы. Мощности районных электростанций и[824]. Особенно интенсивно они строились в Казахстане, в республиках Средней Азии. На станциях общего пользования и блок-станциях Казахстана и Узбекистана выработка электроэнергии выросла за 1941—1945 гг. в 3,3—5 раз, что превышало темпы роста ее производства на всех электростанциях.

Несмотря на то, что часть энергосистем была полностью или частично выведена из строя, коэффициент централизации производства электроэнергии в целом по стране повысился с 81,2% в 1940 г. до 82,8% в 1945 г. Почти все энергосистемы, расположенные вне зоны военных действий, увеличили мощность примерно в 1,5—2 раза и более[825]. В годы войны вступили в строй также новые энергосистемы — Томская, Омская, Красноярская, Уфимская, Барнаульская и др. Энергосистемы стали играть ведущую роль в электроснабжении народного хозяйства Узбекистана (90%), Таджикистана (58,4%). Коэффициент централизации производства электроэнергии в Казахской ССР вырос с 8,2% в 1940 г. до 23,6% в 1945 г., Киргизии — с 26,9% до 38,2% соответственно.

В военные годы наблюдался некоторый рост средней мощности установленных паровых турбин (с 12,9 тыс. квт до 14,2 тыс. квт), мощности котлов (с 40,2 до 47,3 т/час) за счет увеличения ввода на районных электростанциях крупных для того времени турбин мощностью от 24 тыс. квт и выше, котлов паропроизводительностью свыше 99 т/час[826]. Районные электростанции, как и до войны, служили основным источником электроснабжения. Доля промышленных электростанций в производстве электроэнергии немного выросла при росте их удельного веса в ряде экономических районов и снижении выработки электроэнергии на коммунальных и сельских электростанциях.

*

Одним из важных резервов увеличения выработки электроэнергии является наиболее полное использование мощностей электростанций. Общие трудности военного времени (перебои в топливоснабжении, изношенность оборудования и т.д.) явились причиной недоиспользования мощностей в годы войны. Так, в 1945 г. мощности всех электростанций достигли 99% от довоенного уровня, а выработка электроэнергии — 90%. Особенно большой разрыв наблюдался на электростанциях освобожденных районов. В восточных районах страны (Урал, Сибирь, Казахстан, Узбекистан), напротив, рост выработки электроэнергии превышал рост мощностей. Это объяснялось как лучшей организацией работы электростанций в этих районах, так и напряженностью электробаланса, вследствие чего электростанции работали почти без резерва мощности.

В нормализации работы электростанций большую роль сыграло решение ГКО от 9 января 1943 г. «О проведении принудительных[827]. На многих предприятиях было организовано производство запасных частей для электростанций. Это позволило увеличить объемы и улучшить качество ремонта котлов и турбин. Начиная с 1943 г. количество отремонтированных агрегатов систематически росло. Если в 1943 г. (за 11 месяцев) было отремонтировано 437 котлов и 272 турбины, то в 1945 г. соответственно 522 и 346[828]. Капитальный ремонт на электростанциях сопровождался механизацией топливно-транспортных цехов, химических цехов и т.д. В результате на многих электростанциях повысилась производительность котлов, увеличилась мощность и выработка электроэнергии, улучшились технико-экономические показатели работы.

Перебои в топливоснабжении послужили причиной снижения коэффициента использования наличных мощностей в электроэнергетике. Чтобы устранить эти перебои, снабжение электростанций топливом было централизовано, топливные маршруты для них приравнивались к военным.

В 1942—1943 гг. устанавливается контроль за режимом работы электростанций. Проводились научные исследования теплового режима электростанций, поиски путей повышения эффективности и экономичности эксплуатации электростанций, экономии электроэнергии, тепла и топлива. Руководство этими работами осуществляла группа ученых во главе с Г. М. Кржижановским и А. В. Винтером. В стране развернулось социалистическое соревнование за экономию топлива и электроэнергии.

За годы Великой Отечественной войны на электростанциях и в электросетях было внедрено свыше 15 тыс. предложений изобретателей и рационализаторов, обеспечивающих значительную экономию топлива, электроэнергии, материалов и досрочное производство высококачественных ремонтов[829].

Все это способствовало успешной деятельности многих коллективов в эксплуатации электростанций, улучшению экономических показателей их работы. Хотя в топливном балансе электростанций значительно увеличилась доля менее качественных видов энергоресурсов, удельный расход условного топлива на 1 квт-ч по районным электростанциям сократился за годы войны с 645 г до 627 г. Уже в те годы многие новые электростанции (Челябинская ТЭЦ), расширенные (Красногорская и Закамская ТЭЦ), вновь восстановленные (Новомосковская и Зуевская ГРЭС) по этому показателю превзошли довоенный уровень и обогнали США.

Разрушения, причиненные войной производительным силам европейских районов СССР, вызвали сокращение абсолютных размеров производства и потребления электроэнергии в целом в отраслях народного хозяйства. Отраслевая структура электробаланса в 1941—1945 гг. существенно не изменилась (табл. 6).

Таблица 6

Электробаланс народного хозяйства СССР*

Год

Производство электроэнергии, млрд. квт-ч

Потребление

промышленность

транспорт

Сельское хозяйство

прочие отрасли

потери в сети

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

1940

48,3

34,7

71,8

2,6

0,05

0,5

0,01

7,1

0,14

3,4

0,07

1945

43,3

31,0

70,0

1,8

0,04

0,4

0,01

6,5

0,15

3,6

0,08

* «Страна Советов за 50 лет», стр. 67.

В годы войны, как и в довоенный период, основным потребителем электроэнергии оставалась промышленность, потребление электроэнергии

Однако промышленность СССР развивалась в условиях напряженного электробаланса. Поэтому огромную роль в обеспечении электроэнергией оборонных отраслей и тяжелой промышленности страны сыграла строгая централизация и нормирование электроснабжения, планомерное распределение и перераспределение электроэнергии как между отраслями народного хозяйства, так и промышленности. Уже 1 июля 1941 г. СНК СССР утвердил планы распределения электроэнергии на III квартал 1941 г. по системам Мосэнерго, Ленэнерго, Донэнесго, Уралэнерго и т.д. (всего по 17 электросистемам вместо 6 до войны)[830], а также списки предприятий, обеспечивающихся электроэнергией в первую очередь. С 1942 г. электроэнергия Мосэнерго и Уралэнерго ежемесячно распределялась СНК СССР в форме лимитов по отраслям. На протяжении всех лет войны преимущественно обеспечивались электроэнергией отрасли тяжелой промышленности. Доля их в общем потреблении электроэнергии выросла с 84,9% в 1940 г. до 90% в 1945 г.

Начиная с 1943 г. с ростом выработки электроэнергии и увеличением объема восстановительных работ, расширением географии перевозок увеличивается необходимость лучшего обеспечения электроэнергией промышленности стройматериалов, предприятий НКПС. В последующем были увеличены лимиты электроэнергии предприятиям текстильной промышленности, обслуживающих как нужды армии, так и населения.

В годы войны значительно выросло применение термической обработки изделий в оборонной промышленности. Потребление электроэнергии для технологических процессов увеличилось с 18,1% в 1940 г. до 25,2% в 1945 г.[831] и в 1945 г. на 24% превысило довоенный уровень. В республиках Средней Азии и Казахстане применение электроэнергии для этих целей выросло еще больше.

Потребление же электроэнергии в силовых процессах производства сократилось абсолютно на 20%. В восточных районах (Средняя Азия, Казахстан и др.) ускоренные темпы роста потребления электроэнергии в технологических процессах сопровождались углублением и расширением электрификации силовых процессов.

В эти годы проводилась электрификация железнодорожных линий в двух важнейших промышленных районах страны: Московском (1942 г.) и на Урале (1944, 1945 гг.). Основные железнодорожные узлы обеспечивались электроэнергией наравне с оборонными предприятиями.

Большую помощь в электрификации сельского хозяйства оказало постановление правительства от 8 февраля 1945 г. «О развитии сельской электрификации»[832]. В результате уже в 1945 г. был превышен довоенный уровень по числу электрифицированных колхозов (на 14%), МТС — (на 31%), совхозов (на 9%). Однако в 1945 г. сельское хозяйство потребляло лишь 70% электроэнергии от уровня 1940 г.[833]

Таким образом, советская электроэнергетика и в годы войны развивалась высокими темпами. Особенно это проявлялось в восточных и глубинных районах СССР, где не нарушался цикл производства. Но война отрицательно отразилась на техническом уровне электроэнергетики, темпах развития электрификации народного хозяйства СССР.

5. Топливная промышленность

Проблема топлива, как и металла, остро стояла на протяжении всех военных лет. Обусловливалось это рядом факторов, прежде всего тем, что к концу 1941 г. Советский Союз лишился 63% производственных мощностей угольной промышленности. Основная угольная база страны — Донбасс (до конца 1943 г.) и такой важный угледобывающий район, как Подмосковье, до конца 1941 г., были захвачены неприятелем. Во второй половине 1942 г. выбыли из строя нефтяные промыслы Краснодарского края и Грозненской области, был затруднен вывоз бакинской нефти.

В связи с массовой эвакуацией на Восток промышленных предприятий и гражданского населения, многократным ростом интенсивности работы железнодорожного транспорта центр топливопотребления в короткий срок переместился за Волгу и Урал. Вся нагрузка по снабжению народного хозяйства топливом легла на восточные угольные и нефтяные базы, дававшие в 1940 г. лишь 35,9% общесоюзной добычи угля и 11,7% нефти[834].

1942 г. был самым критическим для топливной базы Советского Союза. Добыча угля составила 45,5% довоенного уровня, нефти — 71, торфа — 19, вывозка дров — 17%. Однако топливный потенциал страны, созданный в годы довоенных пятилеток, позволил во всех экономических районах в трудных условиях войны в весьма короткие сроки, в течение одного — полутора лет, наладить промышленное топливоснабжение.

С 1943 г. по мере восстановления топливная промышленность освобожденных районов активно включалась в военную экономику страны, поставляя фронту и тылу уголь, авиационный бензин, дизельное топливо. Еще в 1942 г. был восстановлен Московский бассейн. В 1943 г. страна получила первый донецкий уголь и северокавказскую нефть и нефтепродукты, в 1944 г. — прикарпатское жидкое горючее. В 1944 г. на освобожденные районы приходилось 31,0% общесоюзной добычи угля и 2,4% (без Баку) нефти[835].

Война внесла свои коррективы в отраслевую структуру капиталовложений. Так, удельный вес угольной промышленности в капиталовложениях промышленных наркоматов в 1940 г. составлял 5,5%, в 1943 г. — 7,1 и в 1944 г. — 9,1%[836]. Вложения в отрасль, начиная с 1943 г., были выше довоенных, а в 1944 г. превосходили показатель 1940 г. без малого в 2 раза. Инвестиции в нефтяную промышленность во второй половине войны были больше, чем в мирное время[837].

Производственные фонды добывающей промышленности почти не поддаются эвакуации, а размещение предприятий привязано к месторождению полезного ископаемого. Поэтому те огромные сдвиги в производственном аппарате топливного хозяйства СССР, которые были достигнуты в годы Великой Отечественной войны, осуществлены главным образом за счет расширенного воспроизводства основных фондов отрасли в ходе войны на востоке страны. Сырьевая база для строительства новых шахт и нефтепромыслов была частично подготовлена советской геологической службой в довоенное время и приумножена за годы войны.

Угольная промышленность. В связи с осложнившейся ситуацией на фронте СНК СССР 8 декабря 1941 г. принял специальное постановление «О развитии добычи угля в восточных районах СССР»[838]. По каждому району определялись размеры среднесуточной добычи, развитие подготовительных работ, строительство новых шахт.

От подъема угольного производства Востока зависело дальнейшее[839]. В течение 1942—1943 гг. центральными и местными партийными и советскими органами по ведущим бассейнам Востока были приняты специальные постановления о неотложных мерах по увеличению добычи угля. В них труженики отрасли нашли развернутую программу развития угольной промышленности и своим героическим трудом реализовали ее в намеченные сроки. Было введено немало новых мощностей и восстановлено старых.

Для увеличения добычи угля прежде всего использовалось незавершенное строительство и резервные мощности на действующих шахтах. Кроме того, за время войны в восточных и северных районах страны построено и введено в эксплуатацию 180 угледобывающих предприятий с суммарной производственной мощностью 37,3 млн. т, из них 26% (9,75 млн. т) карьеров. Здесь же было создано заново восемь заводов угольного машиностроения[840]. Такой прирост мощности сыграл решающую роль в возмещении потерь, связанных с временной утратой Донбасса.

Строились преимущественно шахты средней и малой мощности, относительно небольшой глубины. По экономическим показателям они уступали крупным шахтам, но имели большое преимущество по фактору времени: строительство и освоение их проектных мощностей происходило в более короткие сроки, более простыми приемами, с меньшей затратой сил и средств. Особое внимание уделялось расширению добычи открытым, более дешевым способом.

О динамике добычи угля и изменениях в размещении угольной промышленности говорят данные табл. 7.

Таблица 7

Добыча угля в 1940—1945 гг.*

Год

Всего по стране

Бассейны, % к общесоюзной добыче

млн. т

% к 1940 г.

Донецкий

Подмосковный

Кузнецкий

Печорский

Уральский

Карагандинский

1940

165,9

100

51,7

6,0

12,7

0,2

7,1

3,8

1941

151,4

91,2

43,6

6,3

16,6

0,2

9,3

4,8

1942

75,5

45,5

5,0

11,4

27,8

1,1

21,0

9,3

1943

93,1

56,1

4,4

15,5

26,8

1,8

22,0

10,3

1944

121,5

73,2

16,7

14,5

22,3

2,1

18,9

8,9

1945

149,3

90,0

24,7

13,4

19,4

2,2

16,8

7,6

* «Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 91.

В первые два года войны происходило падение объема добычи угля, и в 1942 г. он достиг самой низкой точки: было добыто 75,5 млн. т. Восточные районы поставили стране 82% угля. Были мобилизованы все местные ресурсы, значение которых выросло. В 1942 г. общесоюзные угольные базы дали стране 43,2% угля вместо 68,4% в 1940 г. На Урале, например, доля привозных карагандинских и кузнецких углей в покрытии потребности уральской индустрии в 1940 г. составляла 55%, в 1942 г. — 49% и в 1943 г. — 28,5%[841]. Увеличение доли открытой добычи угля с 3,8% в 1940 г. до 12,2% в 1942 г. позволило повысить за этот период среднеотраслевую производительность труда на 14% (с 30,6 до 34,8 т/мес.)[842].

В тяжелых условиях 1942 г. был полностью восстановлен Подмосковный угольный бассейн, сыгравший исключительную роль в обеспечении топливом военной промышленности и населения Москвы. Сразу[843]. Это был первый директивный документ о возрождении народного хозяйства освобожденных районов. К тому времени все 69 действовавших до войны и три заканчивающихся строительством шахты были затоплены, их стволы взорваны, горные выработки завалены.

Однако уже через 8 месяцев, в сентябре 1942 г., добыча угля в бассейне была доведена до довоенного уровня: среднесуточная добыча достигла 35 тыс. т против 34,75 тыс. т в июне 1941 г.[844] За 1942 г. шахты бассейна дали 8,6 млн. т угля, что составило 11,4% общесоюзной добычи вместо 6% в 1940 г.

Развитие Подмосковного и Печорского бассейнов (в 1945 г. в последнем было 20 шахт вместо 5 в 1940 г.) имело большое значение в рационализации топливоснабжения страны. Благодаря им еще до полного освобождения страны стало возможным сократить угольные потоки из восточных бассейнов на запад от Волги. Печорский уголь поступал в Центральный и Северо-Западный районы, в том числе в блокированный Ленинград, по новой Северо-Печорской железной дороге, движение по которой началось в 1942 г.

Серьезной угрозой для металлургической промышленности явился спад добычи коксующихся углей: в 1942 г. в 3 раза по сравнению с 1940 г.

К концу войны добыча карагандинских коксующих углей увеличилась в 2,3 раза и кизеловских — в 3,4 раза. В целом же по Советскому Союзу добыча угля для коксования в 1945 г. составила 84% от предвоенного уровня, или 29,8 млн. т. Во всех восточных угольных бассейнах удельный вес углей для коксования увеличился. Особая роль в решении проблемы металлургического топлива принадлежит Кузнецкому бассейну.

С временной оккупацией Донбасса угольно-металлургическим центром страны стал Урало-Кузнецкий комбинат, главной кочегаркой которого являлся Кузбасс. Именно добыча коксующихся углей определяла роль бассейна в военном хозяйстве СССР.

Почти весь прирост добычи кузнецких углей в военные годы — 7,0 из 7,9 млн. т — приходится на коксующиеся угли. Их добыча в бассейне за 1941—1945 гг. выросла в 2,2 раза при общем росте угледобычи в бассейне на 37%. В 1942—1943 гг. Кузбасс давал Родине ¾ всей добычи угля для коксования вместо 16,7% в 1940 г. В пределах бассейна их удельный вес за время войны вырос с 28 по 45%.

Развитие обогатительного производства увеличило ресурсы технологического угла и эффективность их использования в доменном процессе. В 1945 г. в Кузбассе имелось девять обогатительных фабрик (в 1940 г. — только 2), на которых 1/3 добываемых углей для коксования подвергалась пневматическому обогащению[845].

С 1943 г. добыча угля начала стабильно расти. Происходило это в основном за счет ресурсов восточных районов, а также за счет освобожденных угольных баз Европейской части СССР. В 1943—1945 гг. ½ добытого в стране угля давали два восточных района — Урал и Западная Сибирь. Темпы прироста угледобычи в СССР в этот период превысили темпы мирного времени.

Рост добычи угля на Урале происходил главным образом за счет развития открытых разработок. Их удельный вес в 1945 г. достиг 49% вместо 28% в 1940 г. На разрезах получено 67% прироста угледобычи Уральского экономического района (9,2 из 13,7 млн. т). В марте 1944 г. вводится в эксплуатацию крупнейший Карагандинский угольный разрез в Казахстане, где в 1945 г. было добыто 1853 тыс. т, или 10,5% угля открытой добычи[846]. В целом по СССР добыча угля на разрезах выросла в 2,8 раза, составив в 1945 г. 17,8 млн. т, или 12% всей добычи угля против 3,8% в 1940 г. В 1943 г. ее доля достигала 14,6%. Широкое развитие открытых работ явилось большим достижением советских угольщиков в годы войны.

К концу войны добыча всех бассейнов страны, кроме Донецкого, превысила довоенный уровень. В 1945 г. страна получила карагандинского угля в 1,8 раза больше, чем в 1940 г., уральского — в 2,1, подмосковного — в 2, печорского — в 13 раз.

В топливоснабжение страны Донбасс включился с 1943 г. Его полное освобождение завершилось 8 сентября 1943 г., и до конца года было добыто 4,1 млн. т донецкого угля. В бассейне частично уже действовало 50 основных и 585 мелких шахт, оснащенных самодельными паровыми лебедками и конными воротами. Уголь добывался обушком.

За все время оккупации немцам удалось наладить добычу угля лишь на нескольких мелких шахтах в размере около 2% от их довоенного уровня. А планы немецкого командования были обширны. Представители германских фирм, прибывшие вслед за войсками, имели задание превратить Донбасс в свой «Восточный Рур», включив донецкие шахты

В период временной оккупации Донецкого бассейна немецкие захватчики вывели из строя 882 шахты с годовой производительностью 115 млн. т угля, в том числе 314 основных шахт и 31 шахту-новостройку. Под водой находилось около 95% всей действовавшей до войны очистной линии забоев. Ущерб Донбассу только по угольной промышленности исчислялся в 13 млрд. руб. (в действовавшем масштабе цен)[847]. В докладе, посвященном 29-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, восстановление угольного Донбасса было названо «почти как воскрешение из мертвых»[848].

Восстановление шахт Донбасса — этого главного топливного арсенала СССР — стало делом всей страны. Первые постановления по этому вопросу Государственный Комитет Обороны принял в феврале и сентябре 1943 г.[849] В 1943—1945 гг. во Всесоюзном соревновании за досрочное высококачественное выполнение заказов Донбасса участвовали предприятия 20 областей[850]. Обстановка требовала, как можно скорее и в больших количествах наладить добычу угля, хотя бы и примитивными способами. Использовались старые неглубокие, строились новые мелкие шахты на выходах пластов на поверхность, по возможности организовывались работы по выемке угля, оставленного в целиках. Для откачки воды из затопленных шахт и работ по их восстановлению создавали передвижные электропоезда, использовали «малую энергетику» — двигатели внутреннего сгорания, тракторы, автомобильные двигатели, паровые машины, самодельные паровые установки.

В первую очередь приступили к восстановительным работам по 120 основным шахтам и строительству 400 мелких шахт. Восстанавливались они по старым схемам и начинали выдавать уголь при незаконченном восстановлении технологических комплексов в шахте и на поверхности. Во вторую очередь включались работы, которые можно было производить в процессе частичной эксплуатации.

В принятом ГКО 18 июля 1944 г. постановлении[851] указывалось, что восстановление угольной промышленности Донбасса должно производиться раньше других отраслей промышленности. Теперь форсированному восстановлению подлежали крупные и средние шахты — 99 наиболее разрушенных шахт второй очереди, намечалось построить 50 новых средних шахт на участках с коксующимися углями.

Значительную роль в восстановлении донецких шахт сыграли женщины. На 1 апреля 1944 г. на них приходилось 30% рабочих угольного[852].

Расширяется фронт работ, меняется их характер: параллельно с восстановлением проводится реконструкция шахтного хозяйства.

В условиях войны к концу 1945 г. было восстановлено 533,6 км горных выработок, или почти 28% выработок, подлежащих восстановлению. Донецкие шахтеры дали стране 36,9 млн. т угля, или 25% его общесоюзной добычи. За два последних года угледобыча здесь была увеличена в 9 раз. Мощность одной шахты, вводимой в эксплуатацию в 1943 г., составляла 100 тыс. т в год, в 1944 г. — 180 тыс., в первом полугодии 1945 г. — 270 тыс. т.

В годы войны оснащение шахт транспортными средствами происходило быстрее, чем другими механизмами. Для выемки угля более широкое применение получили взрывные работы — с 17,4% в 1940 г. до 44,6% в 1945 г. Механизация выемки и доставки угля в 1945 г. не достигла довоенного уровня, а откатки угля и породы (по грузообороту) повысилась с 75,2 до 86,5%, в том числе электровозами — с 66,9 до 76,0%. В восточных районах техническое оснащение шахт выросло по всем видам машин. Механизация выемки угля на разрезах страны повысилась с 80,3 до 96,5%, а их техническое оснащение одноковшовыми экскаваторами — в 2,2 раза[853].

В период войны широкое применение нашла щитовая система выемки мощных крутопадающих пластов в Кузбассе и система разработки одинарных лав в Подмосковном бассейне. Щитовая система разработки, составлявшая в 1940 г. 0,5%, в 1945 г. достигла 4,9%, а в южных районах Кузбасса соответственно — 3,5 и 41,3%[854]. Более совершенные методы выемки угля из пласта применялись на карагандинских и кизеловских шахтах.

Вынужденной мерой, вызванной условиями войны, но давшей более высокую производительность труда, явился выборочный метод разработки угля, в первую очередь коксующегося.

Производительность труда шахтеров в угольной промышленности снижалась до конца 1943 г. Одной из причин этого явилось массовое обновление кадров преимущественно рабочими, не имевшими специальной подготовки и слабо приспособленными к физическому труду. Сказывалась и общая нехватка техники.

В 1944 г. впервые с начала войны производительность труда на шахтах Наркомугля повысилась на 5,9%, в том числе производительность труда забойщиков и навалоотбойщиков — на 7%[855]. Это был серьезный сдвиг, но все же недостаточный, чтобы восстановить довоенный уровень. В 1945 г. в большинстве бассейнов она равнялась ¾ от уровня 1940 г. На разрезах производительность труда рабочих была в 3—4 раза выше, чем в шахтах (до войны только в 2—2,5 раза). Рост угледобычи в значительной степени происходил за счет увеличения в отрасли численности рабочих с 473,1 до 562,3 тыс. человек.

Нефтяная промышленность. Успехи угольной промышленности были особенно значимы для топливного баланса страны в связи с большими потерями в нефтяной промышленности.

На всем протяжении войны основные ресурсы жидкого горючего концентрировались в Закавказье (70—60%). В первые месяцы добыча нефти в стране удерживалась почти на довоенном уровне. В сентябре 1941 г. начался спад и в декабре объем нефтедобычи составил 66% от уровня июня 1941 г. В целом же за 1941 г. страна получила 33 млн. т нефти — больше, чем накануне войны.

Добычу нефти за 1940—1945 гг. показывают следующие данные (в млн. т)[856]:

1940 г.

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Прифронтовые районы (УССР, Северный Кавказ, АзССР)

27,2

28,7

17,8

13,5

13,4

13,7

% к итогу

87,5

87,0

81,0

75,3

73,7

70,5

% к 1940 г.

100

105,3

65,3

49,7

49,3

50,2

Районы, удаленные от фронта

3,9

4,3

4,2

4,4

4,8

5,7

% к итогу

12,5

13,0

19,0

24,7

26,7

29,5

% к 1940 г.

100

110,3

107,0

113,4

123,2

146,5

Всего по СССР

31,1

33,0

22,0

17,9

18,2

19,4

% к 1940 г.

100

106,0

70,6

57,7

58,6

62,4

Летом 1942 г. гитлеровские захватчики предприняли крупное наступление на Украине, под Воронежом, на Дону и Северном Кавказе. Враг был остановлен в районе Моздока и Орджоникидзе — на подступах к Грозному. Однако из-за близости фронта буровые работы в Грозненском нефтяном районе были прекращены. К 23 августа противник прорвался к Волге. Нефтяная промышленность понесла большие потери. Значительная часть материальных средств прифронтовых районов оказалась разрушенной или эвакуированной. За один 1942 г. объем буровых работ в стране сократился в 3,7 раза, добыча нефти — на 1/3. В руках врага на различное время оказались районы нефтедобычи Западной Украины, Краснодарского края, Грозненской области.

После того как была блокирована Волга, соединяющая Баку с районами Центра, почти прекратился вывоз бакинской нефтепродукции. Свыше 5 млн. т отбензиненной нефти перекачали в лощины гор и сохранили как резерв для использования в будущем. Ею заполнили все возможные к использованию емкости, закачивали в скважины, назад в недра. Для вывоза горючего сохранился единственный путь — по Каспию через Красноводск и Гурьев, а дальше кружным путем через Среднюю Азию на Урал и Волгу. За осенне-весеннюю навигацию 1942—1943 гг. долевое участие нефтепотока по Каспию на Астрахань уменьшилось почти вдвое, зато на Красноводск увеличилось вчетверо и на Гурьев составило 18,4%[857]. Для оперативной перевозки горючего в прифронтовых районах были построены новые железнодорожные ветки: Кизляр — Астрахань, Баскунчак — левый берег Волги, Батуми

Важное мобилизующее значение для нефтяной промышленности имело постановление ГКО от 22 сентября 1942 г., в котором отмечалось, что задача увеличения добычи нефти в восточных районах страны является «важнейшей военно-хозяйственной и политической задачей»[858]. В 1942 г. их доля в добыче нефти выросла до 19% вместо 12,5% в 1940 г. Здесь был введен в строй ряд новых промыслов и расширены ранее построенные. Нефтяная промышленность восточных районов набирала темпы развития и сыграла большую роль в обеспечении фронта и тыла нефтепродуктами. За годы войны добыча нефти здесь выросла в 1,5 раза и составила в 1945 г. 29,5% от общесоюзного уровня.

После изгнания в начале 1943 г. гитлеровских захватчиков с Северного Кавказа нефтяную промышленность там пришлось по существу создавать заново. На нефтяных промыслах Грозного и Краснодарского края немецко-фашистскими захватчиками было выведено из строя свыше 3 тыс. скважин с добычей до 5 млн. т нефти в год[859]. В 1943 г. возобновились буровые и разведочные работы в Бакинском районе, где на консервации находилось свыше 5,6 тыс. скважин[860]. Однако потери, понесенные в 1941—1942 гг., обусловили дальнейшее уменьшение общесоюзной добычи нефти — она составила в 1943 г. 57,7% довоенного уровня, ибо значительная часть материальных средств и живого труда шла на восстановление разрушенного хозяйства и только затем — на прирост добычи. В это время в угольной промышленности наступил переломный момент и добыча угля начала нарастать.

Производство оборудования, инструмента и нефтеаппаратуры в 1942 и 1943 гг. почти полностью прекратилось, так как машиностроительные заводы переключались на выпуск вооружения и боеприпасов. Особенно тяжело было с обеспечением трубами. Если в 1940 г. их было поставлено 301 тыс. т, то в 1942 г. — всего 6,95 и в 1943 г. — 35,7 тыс. т, что удовлетворяло потребность на 15—20%. Многое решалось за счет мобилизации внутренних ресурсов. Например, вышедшие из употребления бурильные трубы использовались в качестве обсадных. Всего по стране было извлечено и заново использовано во втором полугодии 1941 г. 3254 т, в 1942 г. — 7837 и в 1943 г. — 1910 т труб[861]. Кроме того, в ряде случаев вместо металлических применялись асбоцементные трубы, демонтировались неиспользуемые нефтепроводы. Частично разведка скважин велась без крепления, применялось бурение скважин с малым диаметром, конструкции скважин временно облегчались. Например, в тресте «Туймазанефть», за счет изменения конструкции вес труб при креплении одной скважины был уменьшен с 42 т в 1940 г. до 11—17 т в 1942 г.[862]

С 1944 г. добыча нефти в стране начала постепенно повышаться. Дали первую нефть промыслы Западной Украины, за год в 1,8 раза увеличилась нефтедобыча на Северном Кавказе, на 20—30% — в Поволжье и в Средней Азии, удвоился объем бурения в Азербайджанской ССР.

Преимущественно в 1944—1945 гг. геологи открыли 29 новых нефтяных и 18 газовых месторождений, в том числе кладовые девонской нефти в Урало—Поволжье[863]. Они коренным образом изменили промышленную оценку и перспективы роста многих нефтяных областей и способствовали укреплению энергетического потенциала страны.

В 1945 г. добыча кавказской нефти составила 50% от довоенного уровня, украинской — 71, всего по СССР — 62,4%, или 19,4 млн. т, а по восточным районам — 146,5%. Удельный вес фонтанной добычи снизился по отрасли с 23,4 до 13,7%. Однако на нефтепромыслах Востока — Башкирии, Куйбышевской области, Казахстана, а также Грозного и Дагестана он увеличился. Появилась фонтанная добыча в Татарии и Пермской области. Связано это с вводом в эксплуатацию новых месторождений, а также благодаря применению методов искусственного поддержания пластовых давлений.

В добычу нефти за 1941—1945 гг. было направлено в 1,7 раза больше капиталовложений, чем за три года третьей пятилетки. Затраты на бурение скважин оставались на прежнем уровне и составили в военные годы 31% суммарных затрат на бурение и добычу нефти — наименьший процент по сравнению с предшествующими пятилетками[864].

В основном за счет освобожденных районов преобладало бурение разведочных скважин. Поэтому в 1945 г. разведочное бурение достигло 78% довоенного уровня, а эксплуатационное — 38%.

Несмотря на огромные трудности, нефтяная промышленность не только справилась с задачей обеспечения фронта и тыла нефтью и нефтепродуктами, но решила ряд крупных задач, сыгравших большую роль в последующем ее развитии. Именно в военные годы в промышленных масштабах внедрено и освоено турбинное бурение. Его удельный вес вырос с 2,4% в 1940 г. до 6,7% в 1945 г., в Дагестане он составил 84,2 и в Пермской области — 70,8%. С 1943 г. сначала на нефтепромыслах Пермской области, а затем и в других районах получило развитие наклонно-направленное бурение. В Бугуруслане, а в 1944 г. в Майкопе разбуривание месторождений начали при разреженной сетке скважин, позволившей уменьшить объем бурения. Одним из крупнейших достижений 1942 г. было создание научных основ разработки нефтяных месторождений с применением вторичных методов их эксплуатации — закачки газа в пласт и законтурного заводнения пластов (впервые применен на Туймазинском месторождении). В 1943 г. при Наркомнефти была создана специальная группа по интенсификации нефтедобычи[865]. Основной обязанностью группы были выбор объектов

Для повышения производительности эксплуатационного фонда скважин применялась их термохимическая обработка, а также торпедирование, т.е. взрыв в скважине (в Ишимбае, на промыслах Эмбы и Сахалина). Обессеривание нефтей Баку, а также обезвоживание восточных нефтей значительно улучшило работу ряда нефтеперегонных заводов, выпускавших авиационное, автомобильное и другое горючее.

В первые же месяцы войны были демонтированы и эвакуированы в глубь страны Одесский, Херсонский и Бердянский крекинг-заводы, Туапсинский нефтеперерабатывающий завод, перебазированы заводы Северного Кавказа, Московский нефтемаслозавод. На базе эвакуированного оборудования были построены нефтеперерабатывающие заводы в Сызрани, Краснокамске, Перми, Красноводске, на станции Винновская в Узбекской ССР, расширены Орский и Ишимбаевский нефтезаводы, строились новые заводы в Куйбышеве, Гурьеве. В конце 1942 г. было окончено строительство нефтеперерабатывающего завода в Комсомольске-на-Амуре и нефтепровода Лагури — Софийск, впервые в мире проложенного по дну морского пролива. На ряде заводов вступили в строй установки для производства высокооктановых добавок к авиабензинам, что имело исключительно большое значение, ибо увеличение октанного числа бензина только на одну единицу повышало взлетную способность и скорость истребителей и бомбардировщиков на 30—40 км в час[866].

Несмотря на общее падение добычи нефти выработка горючего для армии постоянно росла. В 1943 г. производство бензина в стране выросло в 1,1 раза по сравнению с 1942 г., дизельного топлива — в 2,3, моторного — в 1,7 раза[867]. За один 1941 г. выпуск бензина в Баку увеличился с 92 до 219,4 тыс. т. В 1942 г. выработка только высокооктанового бензина (марки Б-78) достигла здесь 340,1 тыс. т[868].

На протяжении всей войны производство авиационного бензина было выше довоенного. Только за второе полугодие 1941 г. по сравнению с первым его производство увеличилось на 45%. Значительную его часть дали предприятия Северного Кавказа при демонтаже заводов и подготовки их к эвакуации. С 1942 г. основная тяжесть снабжения армии горючим легла на бакинские заводы, полностью переведенные на производство авиационного бензина. В 1943 г. объем его выработки в СССР составил 113% от 1940 и в 1944 г. — 150,1%, а удельный вес в общем производстве бензинов за годы войны вырос с 20 до 30—36%[869].

Благодаря внедрению более совершенных технологических схем на существующих предприятиях и пуску в эксплуатацию новых нефтеперегонных установок в восточных районах обеспечивалось увеличение отбора светлых нефтепродуктов из нефтей. За 1940—1944 гг. отбор всех бензинов из бакинской сырой нефти повысился с 5,76 до 8,36%, в том

География нефтеперерабатывающей промышленности за военные годы изменилась примерно в тех же пропорциях, что и размещение нефтедобычи. Значение Урало-Поволжского нефтеперерабатывающего центра увеличилось более чем в 2 раза, а долевое участие Кавказских районов снизилось с 80 до 66%[870]. Нефтепереработка появилась на Дальнем Востоке, в Средней Азии, Казахстане. Удельный вес мощностей заводов отрасли в восточных районах вырос с 13% на 1 июля 1941 г. до 22% на 1 января 1945 г.[871]

Из-за общей нехватки нефтяного сырья производственные мощности нефтеперерабатывающих заводов в 1943—1945 гг. загружались на 58—84%. Выработка некоторых видов моторного топлива сокращалась. По возможности его заменяли газогенераторным, переоборудуя автомашины на твердое топливо. Ряд наркоматов и ведомств построили и ввели в эксплуатацию полукоксовые установки для получения жидкого топлива.

Проблема жидкого топлива была решена за счет внутренних возможностей. Внешние поступления в общих его ресурсах составили лишь немногим более 5%. Из США и Англии за годы войны по ленд-лизу получено только 2599 тыс. т нефтепродуктов[872].

Газовая промышленность. Большое значение как для экономики военного времени, так и для послевоенного развития топливной базы СССР имела добыча природных газов и строительство газопроводов. До войны практически приступили лишь к утилизации газа попутной добычи. Почти вся его добыча сосредоточивалась на Кавказе — 83,7% в 1940 г. В 1945 г. эти районы дали только 33,5% добычи газа при росте ее в целом по стране на 3%. За годы войны газовая промышленность появилась в районах Севера (Коми АССР), в Поволжье и на Дальнем Востоке. Восточные районы в целом, главным образом за счет Урало-Поволжья, увеличили добычи природного газа в 31 раз. Их удельный вес в общесоюзной добыче вырос с 0,9 до 29,2%.

Под Саратовом природный газ был открыт в августе 1942 г. Недалеко от Елынанки был проложен 18-километровый газопровод, по которому уже через два месяца газ поступил в котлы Саратовской ГРЭС. В сентябре 1943 г. бугурусланский газ получила промышленность Куйбышева по газопроводу в 180 км. Хотя пропускная способность этих газопроводов была невелика, их ввод имел большое оборонное значение, ибо освобождал железнодорожный транспорт от перевозки значительного количества твердого и жидкого топлива. В 1944 г. ГКО вынес решение о сооружении газопровода Саратов — Москва (792 км).

За 1941—1945 гг. общая добыча топлива в СССР снизилась на 22,2%. Уменьшение топливных ресурсов страны в основной своей массе произошло за счет угольного (на 48%) и нефтяного (на 32%) топлива

Таблица 8

Динамика и структура добычи топлива в 1940—1945 гг.

1940 г.

1945 г.

1945 г., % к 1940 г.

Структура снижения добычи условного топлива

добыча

% к итогу

добыча

% к итогу

Уголь, млн. т

165,9

59,1

149,3

62,2

90,0

48,35

на разрезах

6,3

—

17,8

—

282,5

—

для коксования

35,3

—

29,8

—

84,8

—

Нефть (включая газовый конденсат), млн. т

31,1

18,7

19,4

15,0

62,4

31,85

Природный газ (включая газ попутной добычи), млрд. м³

3,2

1,9

3,3

2,3

103,1

0,35

Торф, млн. т

33,2

5,7

22,4

4,9

67,5

8,3

Сланцы, млн. т

1,7

0,3

1,4

0,2

82,4

0,35

Дрова, млн. плотных м³

128,2

14,3

106,8

15,2

83,3

10,8

Всего топлива, млн. т.у.т.

237,7

100

185,0

100

77,8

100

* «Страна Советов за 50 лет». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 68, 71; «Промышленность СССР», 1957, стр. 133, 249.

В течение военных лет структура топливного баланса отличалась мобильностью. К 1943 г. снизилась доля угля и нефти (в 1942 г. по углю она равнялась 47,4%) и значительно повысился удельный вес древесного топлива — до 22% вместо 14,3% в 1940 г. В Северо-Западных районах Советского Союза дрова составляли 2/3 всего потребленного топлива, а в Центральных — достигали 31%[873].

Для нужд военного времени были мобилизованы все местные топливные ресурсы. Они не только решали вопросы топливоснабжения промышленности и городов, но и освобождали транспорт от дальних перевозок топлива. В прифронтовых и тыловых районах, помимо дров, увеличилась добыча торфа (районы Центра, Урала), сланца (главным образом в Поволжье и Казахстане), угля местной промышленности (только в Свердловской области за годы войны — в 7,8 раза)[874].

В начале войны местное топливо, особенно дрова, являлись по существу основным топливным резервом для европейских районов СССР. По мере уменьшения запасов угля в середине 1942 г. было приступлено к массовой заготовке древесного топлива. За 1943 г. наблюдался наибольший рост добычи торфа и заготовки дров — соответственно

С 1943 г. удельный вес угля в топливном балансе Советского Союза стал нарастать, и в 1945 г. он составил 62,2%, т.е. на 3,1% больше, чем в 1940 г. Повысилась доля в топливных ресурсах страны природного газа, снизилась доля нефти, торфа, сланцев. В 1945 г. долевое участие дров в топливном балансе равнялось удельному весу нефти, хотя абсолютная вывозка их сократилась на 16,7%. Однако в Московской области, Поволжье, на Украине и в Молдавии дровозаготовки выросли примерно в 1,5 раза[875]. Вынужденная вырубка леса вблизи промышленных центров, железнодорожных и водных путей нанесла немалый ущерб народному хозяйству и относится к числу потерь, причиненных стране войной. В связи со структурными сдвигами в топливном балансе страны средняя теплотворная способность топлива в СССР снизилась за годы войны с 5345 до 5010 ккал-кг, т.е. на 6%[876].

На протяжении 1941—1945 гг. фашистская Германия, подчинившая себе почти все страны Европы, располагала большими военно-экономическими ресурсами, чем СССР. Однако преимущества экономической и политической организации социалистического общества обусловили способность нашего государства более эффективно использовать советскую промышленную базу для военных нужд.

Несмотря на абсолютное сокращение (на 53 млн. т) топливо-добычи, в целом военные производства и отрасли, обслуживавшие нужды войны, снабжались топливом регулярно, что способствовало увеличению производства всего необходимого для разгрома врага.

6. Металлургия

Для производства вооружения, танков, самолетов, боеприпасов, средств связи — всей боевой техники необходим прежде всего металл. К началу Великой Отечественной войны в Советском Союзе была создана мощная металлургическая промышленность. Сооружением Магнитогорского и Кузнецкого металлургических комбинатов были заложены основы новых крупнейших металлургических центров на востоке страны. Но Южный район продолжал играть ведущую роль в снабжении народного хозяйства металлом. Здесь производилось около 2/3 чугуна и более ½ стали и проката.

В начальный период войны южный металлургический район и часть центрального металлургического района оказались оккупированными.

Специфические особенности основного оборудования черной металлургии затрудняли его комплексную эвакуацию. В условиях быстрого продвижения вражеских войск полный демонтаж доменных и мартеновских печей был невозможен. Поэтому с основных агрегатов снимались важнейшие узлы и части оборудования, вывозились машины, обслуживающие эти агрегаты. Часть прокатных станов была вывезена комплексно. Всеми заводами полностью отгружалось оборудование ремонтных цехов, состоявшее из металлорежущих станков и моторов.[877]. В конце сентября — начале октября было демонтировано и вывезено на Урал оборудование первой очереди крупнейшего металлургического завода «Азовсталь». В октябре 1941 г. производилась эвакуация заводов Донбасса: Макеевского, Енакиевского, Краматорского, Константиновского и др. Она началась примерно 9-10 октября и длилась не более пяти дней. Приблизительно тогда же и в такие же сроки эвакуировались заводы Ново-Тульский, Косогорский, Липецкий, завод «Свободный сокол»[878]. Оставшееся оборудование приходилось разукомплектовывать, закозливать доменные и мартеновские печи. Ферросплавы, специальные и цветные металлы, готовая продукция цехов, а при наличии подвижного состава — запасы топлива и шихтовых материалов — вывозились на Восток. Но все металлургические предприятия, как правило, действовали вплоть до непосредственного приближения вражеских войск. Гигантская работа по эвакуации осуществлялась работниками заводов обычно под огнем вражеской авиации и артиллерии, без отдыха — днем и ночью.

Героический труд металлургов позволил выполнить те задачи, на которые был направлен: вывезенное оборудование помогло увеличить мощности заводов Востока, а оставшиеся на оккупированной территории «раздетые» и разукомплектованные металлургические агрегаты враг не мог использовать. Не только ни один металлургический завод не был пущен, но даже не было случаев сколько-нибудь длительного действия отдельных агрегатов. Так, на Макеевском металлургическом заводе им. Кирова за весь период оккупации — 22 месяца гитлеровцам удалось выплавить всего 1074 т стали, что составило лишь ¼ суточного производства завода[879]. Таким образом, существенного подкрепления, на которое рассчитывали гитлеровцы, они не получили.

*

Важным экономическим фактором победы Советского Союза в войне с фашистской Германией было то, что он располагал мощной сырьевой базой для развития черной металлургии в восточных районах страны. Около 40% разведанных месторождений железных руд приходилось до войны на долю Востока, из них ¾ — на Урал. Основа их широкого промышленного использования была заложена созданием Урало-Кузнецкого комбината. В связи с его строительством техника железорудной промышленности восточных районов страны претерпела коренные изменения. Новые рудники, Магнитогорский в частности, дававший до войны 70% добычи руды на Урале, были оборудованы по последнему слову техники.

После того как юго-западные районы страны, где до войны добывалось более 70% железной руды, были временно оккупированы врагом, от увеличения добычи ее на Востоке стало зависеть развитие черной металлургии, а вместе с ней и военного производства. Капитальное строительство в железорудной промышленности Востока велось неослабевающими темпами. В 1943 г. были введены мощности по добыче 930 тыс. т руды, в 1944 г. — 850 тыс. т, в 1945 — 1030 тыс. т. Вошли в строй новые крупные рудники на Бакальском, Гороблагодатском, Высокогорском месторождениях. Увеличились мощности по добыче железной руды в Горной Шории (Западная Сибирь). За 1942—1944 гг. добыча руды в восточных районах увеличилась на 1,5 млн. т. В 1944—1945 гг. начали интенсивно восстанавливаться рудники в ранее оккупированных районах. Благодаря развитию железорудной промышленности на Востоке и восстановлению ее в освобождаемых районах добыча руды в стране, упавшая с 29,9 млн. т в 1940 г. до 9,7 млн. т в 1942 г., поднялась к 1945 г. до 15,9 млн. т[880].

Развитие добычи железной руды сопровождалось улучшением подготовки ее к доменной плавке. Было введено несколько новых мощных дробильно-обогатительных и промывочных фабрик, мощных аглолент. Выпуск подготовленных руд и агломерата увеличился за время войны в 1½—2 раза.

Необходимым сырьем металлургической промышленности является марганцевая руда. В предвоенные годы добыча ее была сосредоточена на Украине и в Грузии. Месторождения марганца имелись на Урале, в Сибири, в Казахстане, но общая добыча марганцевых руд на Востоке в 1940 г. составила всего 216 тыс. т, или 8,4% от общесоюзной. В известной степени это объяснялось ограниченной потребностью в марганцевых рудах, поскольку крупнейшие заводы Магнитогорский и Кузнецкий выплавляли преимущественно рядовой металл.

Оккупация Никопольского района, транспортные затруднения в получении чиатурской руды, рост потребности в марганцевой руде в связи с необходимостью увеличить выпуск качественного металла ускорили развитие добычи ее в восточных районах. В срочном порядке создается рудник «Полуночное», куда направляется оборудование и персонал эвакуированного треста «Никопольмарганец». В первой половине 1944 г. добыча марганцевой руды в Свердловской области в 8 раз превысила добычу 1940 г. Марганцевая руда добывалась также в Восточной Сибири и в Казахстане. Максимальное количество ее было добыто в восточных районах в 1943 г. В 1944 г. в связи с расширением эксплуатации Чиатурского месторождения добыча на востоке страны несколько снижается. В 1945 г. она снова сокращается в связи с мирной перестройкой и снижением выпуска качественных сталей, превышая, однако, предвоенный уровень почти в 2 раза[881]. В целом по СССР добыча марганцевой руды в 1945 г. составила 1470 тыс. т и находилась примерно в таком же соотношении с выплавкой чугуна, какое было в 1940 г.

В первые годы войны одной из самых сложных проблем черной металлургии была проблема кокса. Расширение черной металлургии[882]. В этом постановлении особое внимание было уделено развитию добычи коксующихся углей.

Острота проблемы коксующихся углей была связана с тем, что до войны для коксования выборочно использовались только особо чистые угли Кузбасса, не требовавшие обогащения. Метод выборочной добычи был непригоден в военных условиях, пришлось использовать легкообогатимые марки коксующихся углей, построив для этого ряд обогатительных фабрик. В ускоренном порядке закладывались новые шахты для добычи коксующихся углей в Кузбассе и Караганде. Благодаря принятым мерам добыча углей для коксования в районах Востока возросла. В 1940 г. она составляла 7,9 млн. т, в 1941 — 9,8 млн. т, в 1942 — 10,7 млн. т, в 1943 — 13,6, в 1944 — 16,8 и в 1945 г. — 18,4 млн. т[883]. В целях экономии кокса в шихту малых доменных печей (объемом до 300 м³) металлургических заводов, ватер-жакетных печей и вагранок в цветной металлургии и в машиностроении включались доменные угли[884].

Рост выжига кокса на Востоке достигался двумя путями: увеличением производительности существовавших коксовых батарей (повышением температуры, а следовательно, и скорости коксования) и строительством новых мощностей. За годы войны на Урале и в Сибири было введено в действие 13 коксовых батарей (на Кузнецком, Магнитогорском, Нижне-Тагильском, Губахинском и Челябинском коксохимических заводах). Этому способствовало использование оборудования, эвакуированного из южных районов. Производство кокса на востоке страны увеличилось с 5,4 млн. т в 1940 г. до 10,5 млн. т в 1945 г.[885]

Восстановление коксохимической промышленности Юга началось сразу же после освобождения Донбасса. С 1943 по 1945 г. было пущено 65 коксовых батарей. Успешность их работы зависела от снабжения углем. Поэтому в постановлении Государственного Комитета Обороны от 18 июля 1944 г. перед угольной промышленностью Донбасса ставилась задача: «В первую очередь форсировать работы по восстановлению основных шахт, добывающих коксующиеся угли, с тем, чтобы полностью обеспечить восстанавливаемую черную металлургию Юга коксующимися углями и создать необходимые резервы для бесперебойной работы металлургических и коксохимических заводов»[886]. В 1945 г. южная коксохимия дала 3 млн. т кокса, при общем выжиге в стране 13,6 млн. т.

Черной металлургии восточных районов приходилось преодолевать большие трудности из-за почти полного отсутствия собственного производства огнеупоров, которые до этого времени она получала с заводов Юга и Центра. Производство огнеупоров оставалось узким местом до конца войны. Затрудняли работу также диспропорции в добыче известняка и подготовке его к плавке.

Таким образом, при наличии в восточных районах страны всех необходимых сырьевых ресурсов нужно было приложить много сил, чтобы добиться дальнейшего развития здесь черной металлургии.

Эта задача была необыкновенно трудной также в силу специфических особенностей материально-технической базы отрасли — высокой капиталоемкости, трудоемкости строительно-монтажных работ. Увеличение мощностей металлургических производств достигалось: продолжением строительства металлургических заводов, начатого в мирные годы; вновь начинаемым строительством; расширением действующих предприятий путем установки эвакуированного оборудования; интенсификацией производственных процессов.

Придавая огромное значение темпам наращивания мощностей по производству металла, ГКО постановлением от 9 ноября 1941 г. приравнял строительство черной металлургии в отношении снабжения материалами, оборудованием, инструментом, обеспечения перевозок, снабжения продовольствием, закрепления рабочей силы, инженерно-технических работников к строительствам особо важного оборонного значения и обязал Наркомат обороны сформировать в Сибирском и Уральском военных округах 25 рабочих колонн для строек черной металлургии, осуществляемых Наркомстроем (10 для Магнитостроя, 6 — для Тагилстроя, 5 — для Сталинскпромстроя, по 1 колонне — для Северского и Чусовского заводов)[887].

Для концентрации ресурсов на объектах первостепенной важности решением правительства в конце 1941 г. были выделены ударные стройки, в число которых включались основные объекты Магнитогорского и Ново-Тагильского комбинатов, Златоустовского, Первоуральского новотрубного, Белорецкого сталепроволочного. Чусовского металлургического заводов. В список ударных строек вошли также Магнитогорский метизный, Челябинский ферросплавный заводы, ряд небольших металлургических заводов Урала, некоторые железорудные шахты и рудообогатительные предприятия треста Уралруда, марганцевые рудники, железная дорога Ивдель-Полуночное[888].

В 1942 г. фронт строительных работ в черной металлургии значительно расширяется в связи с поступлением эвакуированного оборудования. Для его размещения используются строительные площадки, производственные здания строящихся заводов и свободные производственные площади действующих предприятий. Наличные подъездные пути, энергетические цехи, коммуникации заводов, как правило, допускали установку отдельных дополнительных металлургических агрегатов. Организационная сторона облегчалась тем, что при эвакуации оборудования с заводов Юга и Центра предусматривалась отгрузка

Важную роль в осуществлении всей программы по наращиванию мощностей сыграло постановление ГКО от 13 апреля 1942 г. «О строительстве и восстановлении предприятий черной металлургии», которым утверждался план работ на 1942 г. В целях его выполнения строительно-монтажные организации и предприятия Наркомата по строительству в основном переключались на сооружение металлургических заводов и цехов[889]. Большую помощь в строительстве, в монтаже эвакуированного оборудования оказывали восточной металлургии строительные организации западных районов. Они частично переключались на оборонительные работы, частично перебрасывались в восточные районы. В числе последних были особая строительно-монтажная часть Азовстроя, трест Южтяжстрой, Донбасстяжстрой, трест Запорожстрой[890].

Наибольшего размаха капитальное строительство в восточных районах достигает в 1943 г. На высоком уровне, особенно в доменном переделе, остается оно и в 1944 г. При этом осуществляется переход от преимущественного использования эвакуированного оборудования к оборудованию, вновь производимому заводами тяжелого машиностроения, выпуск которого начал нарастать с 1943 г., а в 1944 г. увеличился в 3 раза по сравнению с 1943 г. В последний год войны объем строительных работ на Востоке сокращается, что объясняется переносом центра тяжести на восстановление предприятий в освобожденных от врага районах. Туда направляются эвакуированные ранее строительные тресты, кадры строителей, материальные средства, возвращается оборудование.

Для расширения строительства на Востоке потребовалось увеличить капиталовложения, принять ряд мер по его удешевлению. Типовые проекты доменных и мартеновских печей пересматривались с точки зрения упрощения конструкций и экономии металла, огнеупоров и других строительных материалов. Применялась предварительная сборка узлов и механизация процессов, которые помимо удешевления строительства значительно ускоряли темпы сооружения агрегатов[891]. Эти меры и самоотверженный труд строителей позволили на Магнитогорском металлургическом комбинате, например, в короткие сроки соорудить две новые мощные доменные печи объемом по 1340 м 3. (за 3 месяца достроить домну № 5, техническая готовность которой к началу достройки составляла 33%, и за б месяцев соорудить домну № 6). На Чусовском заводе мощная домна была построена за 7 месяцев, тогда как до войны подобные домны строились 18—22 месяца. Оборудование завода «Днепроспецсталь» было установлено и пущено в ход в цехах Кузнецкого металлургического комбината всего за 25 дней [892].

Благодаря концентрации средств на важнейших стройках, высокого уровня организации строительства и трудового героизма строителей на Востоке в годы войны были сооружены первая очередь Челябинского металлургического завода, Челябинский трубопрокатный завод, Кузнецкий и Актюбинский ферросплавные заводы, Новосибирский и Чебаркульский металлургические заводы, Магнитогорский метизный завод; расширены Магнитогорский, Ново-Тагильский и другие действующие заводы; начато строительство передельных заводов в Казахстане и Узбекистане. Восточная металлургия получила 10 доменных печей, 32 мартеновских и 16 злектросталеплавильных печей, 2 бессемеровских конвертора, 16 ферросплавных печей, 21 прокатный и трубопрокатный стан, 13 коксовых батарей[893].

В то же время широкий фронт строительных работ на действующих заводах осложнял нормальную их эксплуатацию, вызывая организационные затруднения в дополнение к тем, которые были связаны с перебоями в снабжении заводов топливом, электроэнергией, рудой и другими материалами. Наиболее трудным был 1942 г., особенно первая его половина, когда вся тяжесть снабжения страны металлом пришлась на восточные районы: на них приходилось 96,8% добычи железной руды, 98,9% выжига кокса, 97,4% выплавки чугуна. И именно в это тяжелое время из-за недостатка электроэнергии и шихтовых материалов некоторые доменные печи, в том числе и на Магнитогорском заводе, были переведены на тихий ход, на этом и других заводах простаивали мартеновские Печи и прокатные станы. Из 17 печей Челябинского ферросплавного завода работали 5[894].

В принятом 7 февраля 1943 г. постановлении ГКО «О мерах неотложной помощи черной металлургии» говорилось: «Учитывая особое значение черной металлургии, от работы которой целиком зависит выполнение плана всеми отраслями военной промышленности, считать важнейшей народнохозяйственной задачей обеспечение бесперебойной работы предприятий черной металлургии в первую очередь топливом, электроэнергией, сырьем»[895]. За ходом выполнения заказов черной металлургии устанавливался постоянный надзор, благодаря чему улучшение в работе металлургических заводов, лишь наметившееся во второй половине 1942 г., в 1943 г. стало устойчивым. Дополнительная сложность создавалась диспропорцией в производстве чугуна и стали, возникшей в начале войны и сохранявшейся в 1943 г., несмотря на ускоренное сооружение доменных печей. Для компенсации недостатка чугуна мобилизовывались все возможные ресурсы лома, используемого в мартеновском переделе: разбитая немецкая техника, отходы металлообработки, значительно расширенной к этому времени на Востоке, разделывался лом старых отвалов металлургических заводов. Это способствовало лучшему использованию производственных мощностей сталеплавильных и прокатных цехов, увеличению выпуска металла.

Положение, однако, оставалось напряженным, поскольку в ходе[896]. В постановлении намечались конкретные меры по снабжению черной металлургии сырьем, топливом, электроэнергией, обеспечению транспортными перевозками, пополнению рабочими кадрами. Неослабное внимание партии и правительства к черной металлургии обеспечило ежегодное увеличение производства металла. Огромную роль сыграл самоотверженный труд советских металлургов. Полностью подтвердилось высказанное В. И. Лениным в годы гражданской войны положение, что «побеждает на войне тот, у кого… больше источников силы, больше выдержки в народной толще»[897]. В годы Великой Отечественной войны сила духа и сплоченность советских людей (и металлургов в том числе) проявились в полной мере: в тяжелых условиях они совершенствовали производство, внедряли технические новшества, соревнуясь в достижении лучших показателей работы.

В борьбу за лучшее использование производственных мощностей включались целые коллективы заводов. Развивалось множество форм социалистического соревнования — от индивидуальных обязательств о перевыполнении плана до Всесоюзного соревнования доменных, мартеновских, прокатных и коксохимических цехов, начатого по инициативе металлургов Кузнецкого комбината[898], подхваченного коллективами других заводов. Это способствовало достижению рекордных показателей в работе многих металлургических заводов. Значительно шире, чем до войны, развилась практика скоростных плавок в мартеновском переделе. К постепенному, но устойчивому росту производительности металлургических агрегатов приводила также работа по подготовке и повышению квалификации кадров, сложная в условиях призывов в армию трудоспособного мужского населения, увеличения доли молодых необученных рабочих и женщин, очень мало использовавшихся ранее на металлургических заводах.

Общие итоги работы металлургии в восточных районах характеризуют данные табл. 9.

Таблица 9

Производство металла, добыча железной руды и выжиг кокса в восточных районах страны в 1940—1945 гг.*

Год

Производство

Добыча железной руды

Выжиг кокса

чугуна

стали

проката

млн. т

%

млн. т

%

млн. т

%

млн. т

%

млн. т

%

1940

4,2

100

6,8

100

4,8

100

8,6

100

5,2

100

1943

5,3

125

7,8

115

5,4

113

9,1

106

8,2

159

1944

6,3

147

9,1

134

6,4

134

10,1

118

9,9

192

1945

6,7

158

9,8

145

6,9

145

11,1

130

10,5

204

* «Промышленность СССР», М., 1957, стр. 112, 113, 114, 116, 117; Г. С. Кравченко. Военная экономика СССР, 1941—1946 гг., стр. 240-245.

Военная перестройка черной металлургии состояла в изменении структуры производства металла: повышении доли качественной стали в общей ее выплавке, изменении сортамента производимого проката, приспособлении его к нуждам военной промышленности. При ее осуществлении металлурги руководствовались постановлением «О военно-хозяйственном плане на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии»[899], принятым Совнаркомом СССР и Центральным Комитетом партии в самом начале войны — 16 августа 1941 г.

Чтобы повысить долю качественных сталей в общей ее выплавке, следовало снабдить черную металлургию легирующими присадками — в первую очередь ферромарганцем, ферросилицием, феррохромом, а также ферросплавами, содержащими никель, вольфрам, молибден, ванадий. Потеря южного металлургического района означала потерю почти всего производства ферромарганца, значительной части ферросилиция и феррохрома. Для возмещения этой потери было расширено производство ферросплавов на Челябинском металлургическом заводе, освоена выплавка ферромарганца в доменных печах, в частности в крупных домнах Магнитогорского комбината. До ввода в действие строившихся заводов ферросплавов в Кузнецке и Актюбинске высокопроцентный ферросилиций пришлось выплавлять в малых мартеновских печах, так как мощности электропечей были явно недостаточны.

Необходимый для производства брони феррохром пришлось выплавлять в доменных печах уральских заводов. Эту сложную задачу Наркомат черной металлургии решил совместно с Уральским филиалом Академии наук[900]. Была увеличена выплавка природнолегированных никелевых чугунов, освоенная на Урале в годы первой пятилетки.

Качественные стали, особенно высококачественные и легированные, выплавлялись до войны в специальных печах: кислых мартеновских и электросталеплавильных. На металлургических заводах Востока имелись такие агрегаты, но суммарная мощность их оказалась недостаточной. В годы войны мощности электросталеплавильного передела были увеличены в несколько раз путем строительства новых заводов качественной металлургии и расширения некоторых действовавших заводов за счет установки на них эвакуированного оборудования (на Магнитогорском металлургическом комбинате, например, электропечей подмосковного завода «Электросталь», на Кузнецком комбинате — электропечей завода «Днепроспецсталь»). Но этого оказалось недостаточно.

Урал располагал широкими возможностями для развития качественной металлургии, обладая чистыми по сере и по фосфору рудами. В этом районе до войны на некоторых небольших заводах выплавлялись качественные стали, в том числе и легированные стали из древесноугольных чугунов. Но самый крупный завод страны — Магнитогорский — строился для выпуска рядовых сталей, его коллектив не имел опыта плавки качественных сталей. Поэтому особой заслугой сталеплавильщиков завода следует считать освоение в самые короткие сроки выплавки качественных сталей в основных мартеновских большегрузных печах. За первый военный год Магнитогорский завод освоил свыше 40 марок качественной стали, в том числе: ствольную, броневую, пружинную, снарядную, бронебойную. В Сибири — на Кузнецком металлургическом комбинате, также сооружавшемся для производства рядовых сталей, качественные стали в основных 185-тонных печах начали выплавлять еще в 1936—1937 гг. В годы войны здесь быстро расширялся сортамент производимых сталей, причем сталевары работали скоростными методами.

Наиболее трудным было освоение броневой стали. Чтобы осуществить ее выплавку и прокатку, в Магнитогорске создается специальное «бронебюро», в состав которого помимо магнитогорских сталеплавильщиков вошла группа молодых ученых, присланных Наркомчерметом из Ленинграда. Совместными усилиями выплавка броневой мартеновской стали была освоена в кратчайший срок. Первая плавка ее произведена на реконструированной для этого печи 23 июля 1941 г., а в конце октября 1941 г. завод мог удовлетворить потребность в ней всех машиностроительных заводов[901]. Таким способом начали производить броневую сталь и на Кузнецком заводе. Мировая практика металлургии не знала ранее случаев выплавки броневой стали в основных мартеновских печах.

Малая металлургия, т.е. сталеплавильные цехи машиностроительных заводов, также осваивала выплавку качественных сталей в основных мартеновских печах. Из этой стали изготавливались, например, артиллерийские орудия, для которых до войны специально выплавлялись стали в кислых мартеновских печах из чистых древесноугольных чугунов[902].

Все вместе взятое позволило уже в октябре 1941 г. удвоить производство качественного проката на восточных заводах по сравнению с довоенным временем, а в 1944 г. его удельный вес в общем выпуске качественного металла стал составлять 66% против 26% в 1940 г.[903] В том же 1944 г. доля качественного металла в продукции Магнитогорского металлургического комбината достигла 73%.

Прокатный передел, который на металлургических заводах Востока был представлен довольно широким сортаментом, имел существенный пробел в производстве трех видов продукции. Эти районы не имели броневых станов, в них слабо было развито производство труб и почти отсутствовало производство метизов.

В самом срочном порядке требовалось наладить производство проката броневого металла. На Магнитогорском металлургическом комбинате впервые в истории металлургии решили прокатать броневой лист на блюминге. 28 июля 1941 г. магнитогорцы осуществили свой замысел, получив первый на Востоке броневой лист. В дальнейшем в Магнитогорске был пущен броневой стан, привезенный с Юга. В течение первого года войны на Востоке вступили в действие эвакуированные броневые станы Кировского завода (Ленинград), Мариупольского завода им. Ильича, завода «Запорожсталь»[904]. В мирных условиях их установка и освоение длились годами. В военное время они устанавливались примерно за два месяца. Так, уже в августе 1941 г., т.е. через два месяца после начала войны, вступил в строй первый броневой стан, в октябре 1941 г. — второй[905]. Пуск нескольких броневых станов и приспособление для производства брони некоторых листовых станов увеличили общий ее выпуск до полного обеспечения потребностей танковой промышленности. Уральская броня своей стойкостью превосходила немецкую.

Огромную роль для обороны страны играло налаживание производства труб, необходимых для изготовления орудий, минометов, автоматов, самолетов, танков, моторов и т.д. Выпуск труб быстро увеличивался за счет расширения действовавшего Первоуральского и строительства двух новых трубных заводов. Установка на них станов различных конструкций позволила производить весь сортамент труб, необходимый военной промышленности. Общий выпуск труб на Урале в 1944 г. возрос по сравнению с 1940 г. в 4 раза: лишь немного не достигнув общего объема довоенного производства страны, трубная промышленность Востока удовлетворяла всю потребность военной промышленности в трубах.

Проблема метизов разрешалась вводом в действие на Востоке оборудования метизных заводов, вывезенных из оккупированных районов. Метизы, в том числе такие важные, как лента холодной прокатки, стальные канаты, пружины, стальная и железная проволока, производились на расширенном довоенном и на четырех построенных вновь метизных заводах. Металлургические заводы наладили выпуск снарядной заготовки, почти готовых мин, поковок для авиации и танков и других изделий.

Перестройка работы черной металлургии, перевод ее на военные рельсы не ограничивался рассмотренными выше изменениями в структуре проката. Многие действовавшие прокатные станы переходили к прокатке качественной стали, осваивали новый сортамент. В результате в общем выпуске проката понизился удельный вес балок, швеллеров, рельсов, рядовой катанки, бандажей, а удельный вес конструкционной стали и сортов военного назначения вырос. В 3 раза с лишним увеличилось на Урале производство качественного листа. Военная перестройка была проведена в течение одного полугодия 1941 г. Она сопровождалась специализацией станов, которая обеспечивала массовость производства даже на относительно небольших заводах, способствуя

*

Заметный вклад в снабжение страны металлом сделали районы, освобожденные от немецкой оккупации. Южный металлургический район находился в оккупации почти два года. Все 28 действовавших на Украине до войны металлургических заводов и 25 коксохимических заводов были разрушены оккупантами. Больше всех пострадали крупные металлургические заводы: Макеевский, Енакиевский, Днепродзержинский, им. Петровского, «Азовсталь», «Запорожсталь», Криворожский.

Фашисты разрушали металлургические заводы методично, примерно по одной схеме. Они подрывали опорные колонны доменных печей с целью обрушения последних, подрывали колонны мостовых кранов, опоры рудно-козловых кранов, разрушали здания цехов, систему газоочистки, электроподстанции, водонасосные станции. На всех металлургических заводах сильно пострадало путевое хозяйство, играющее важную роль в их жизни[906].

Общий ущерб, нанесенный оккупантами черной металлургии страны, составил 10 млрд. руб. Было разрушено 54 доменных, 119 мартеновских печей, 101 прокатный стан, 39 трубопрокатных станов, уничтожено и повреждено 839 паровых котлов, 61 паровая турбина, 82 паровые машины, полностью разрушено 12,8 тыс. электромоторов и частично повреждено 3564 мотора, общей мощностью 565900 квт, большое количество металлорежущих станков, подъемного и транспортного оборудования[907].

Восстановительные работы на каждом заводе начинались сразу же после освобождения. Наркоматом черной металлургии была создана специальная комиссия для обследования характера разрушений и определения возможности, целесообразности и сроков восстановления того или иного объекта. Члены этой комиссии прибывали на заводы с передовыми частями Красной Армии[908]. В первую очередь восстанавливались те агрегаты и цехи, которые лучше сохранились и требовали меньших затрат времени и средств. Освобождение Донбасса происходило осенью 1943 г., а в декабре 1943 г. уже работали заводы Енакиевский, Макеевский, Сулинский, Константиновский, им. Фрунзе. Во всех освобожденных районах в 1943 г. было пущено 2 домны, 27 мартеновских печей, 9 прокатных станов, 12 коксовых батарей.

В 1944 г. начался новый этап восстановления: планомерное восстановление уже не отдельных агрегатов, а заводов, с определением очередности ввода в действие агрегатов в соответствии с потребностями военного времени в их продукции. Наиболее сложную задачу представляло восстановление прокатных цехов старых заводов, на которых,[909].

Трудности восстановления определялись огромными разрушениями, нехваткой оборудования, электроэнергии и т.п. Металлургическое оборудование вначале пополнялось реэвакуацией той его части, которую не успели установить на Востоке. С середины 1944 г. его стал производить восстановленный Ново-Краматорский завод. Сказывался также недостаток трудоспособного населения, слабость продовольственной базы. По мере того, как заводы переходили от расчистки завалов заводских территорий к строительству и монтажу оборудования в основных и вспомогательных цехах, а затем к их эксплуатации, усложнялась проблема квалифицированных кадров. Восстановление заводов стало возможным лишь потому, что оно рассматривалось как всенародная задача. На ее решение было нацелено внимание партийных и советских организаций; заводы Востока и Центра оказывали заводам Юга разностороннюю помощь, самоотверженно трудились инженерно-технические работники и рабочие Юга. В результате в 1944 г. в освобожденных районах было пущено 11 доменных печей, 43 мартеновских печи, 22 прокатных стана и 43 коксовых батареи[910].

Широким фронтом велись восстановительные работы в 1945 г. К концу его мощность введенных в действие агрегатов на Украине составила: по доменным и мартеновским печам — 23% от довоенной, по прокатным станам — 29,5%. Чтобы эти агрегаты могли работать, потребовалось восстановить ½ всех основных фондов заводов, поскольку при пуске отдельных металлургических агрегатов на заводах неизбежно эксплуатируются избыточные мощности вспомогательного оборудования. Работа южных заводов затруднялась плохим снабжением их шихтой, особенно коксом. Использование производственных мощностей было поэтому невысоким, и выпуск металла на Украине находился на

Таблица 10

Производство чугуна, стали и проката в бывших оккупированных районах (тыс. т)*

Юг

Центр

Северо-Запад

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

Чугун

9642

1647

1010

476

—

—

Сталь

11079

2143

1485

1129

588

168

Прокат

7445

1345

944

673

516

104

* «Промышленность СССР», М., 1957, стр. 112—114.

Быстрый ввод в действие многих агрегатов металлургических заводов на освобожденных от врага территориях позволил южному и центральному металлургическим районам внести свой вклад в снабжение металлом военной промышленности.

*

Общее количество металла, которое черная металлургия дала стране в годы войны, было следующим (в тыс. т)[911]:

Год

Чугун

Сталь

Прокат

Год

Чугун

Сталь

Прокат

1940

14 902

18 317

13 113

1943

5 591

8 475

5 675

1941

13 816

17 898

12 588

1944

7 296

10 887

7 878

1942

4 779

8 070

5 415

1945

8 803

12 252

8 485

Производство металла в целом по стране в 1945 г. в сравнении с 1940 г. составило: чугуна — 59%, стали — 67%, проката — 65%. Год окончания войны стал для черной металлургии, как и для всей промышленности, годом перестройки на выпуск мирной продукции. Производственный аппарат отрасли был меньше предвоенного, и даже технический его уровень несколько понизился, поскольку крупнейшие заводы Юга с их мощными агрегатами еще не были полностью восстановлены. Так, средний размер доменных печей страны был равен 504 м³ против 589 м³ в 1941 г. Средняя площадь пода мартеновской печи оставалась почти на довоенном уровне (27 вместо 28 м²). Однако работа мартеновских печей сильно пострадала от незавершенности восстановления, и показатели их использования были ниже предвоенных: среднесуточный съем стали с 1 м² площади пода мартеновских печей составил в 1945 г. 3,75 вместо 4,24 в 1940 г. Восстановление металлургической промышленности завершилось в годы первой послевоенной пятилетки.

Великая Отечественная война подтвердила правильность хозяйственной политики партии и правительства в области развития черной металлургии в предвоенные годы. Новое размещение, сложившееся в результате создания второй металлургической базы на востоке страны, стало одним из важных источников военной и экономической победы СССР. В то же время обнаружились отдельные недостатки в развитии металлургической промышленности, в первую очередь, пробелы в области комплексности развития металлургии районов Востока, неполнота сортамента прокатных цехов. Устранение этих недостатков вызвало дополнительное напряжение в работе металлургической промышленности в первые месяцы войны.

В годы войны были разработаны скоростные методы строительства металлургических агрегатов и цехов, а в конце восстановления в Южном металлургическом районе страны — эффективные приемы восстановления основных металлургических агрегатов (в частности доменных печей). В короткие сроки была решена технологическая проблема и внедрена в производство выплавка качественных сталей в основных большегрузных мартеновских печах, при которой быстрое увеличение объема ее сочеталось с экономичностью производства. Был решен также ряд других технических и технологических проблем. Расширение старых заводов на востоке страны сопровождалось некоторым техническим их усовершенствованием, так же как и восстановление металлургических заводов, пострадавших в период оккупации.

Таким образом, плановое хозяйство, концентрация средств и целесообразное направление их на объекты первостепенной важности, трудовой героизм металлургов помогли отрасли разрешить сложную проблему снабжения металлом военной промышленности в годы войны и еще в ходе войны перейти к восстановлению разрушенного хозяйства.

7. Химическая промышленность

В годы Великой Отечественной войны химическая промышленность являлась одной из отраслей индустрии, развитие которой было необходимо для бесперебойного снабжения военной промышленности. С первых же дней войны все отрасли химической промышленности были переведены с производства мирной продукции на выпуск химикатов и изделий, необходимых армии и отраслям промышленности, производящим боеприпасы и вооружение.

Заводы азотной и сернокислотной промышленности стали поставщиками сырья для производства взрывчатых веществ и пороха, анилино-красочные заводы перешли на производство химикатов для боеприпасов, лакокрасочные предприятия выпускали нитролаки высокого качества для окраски самолетов и другой военной техники, заводы по производству пластических масс и резино-технических изделий изготовляли многочисленные детали для промышленности боеприпасов, вооружения, самолето- и танкостроения. Благодаря замене металлических деталей пластмассами только в 1943 г. было сэкономлено 38 тыс. т металла.

Заводы хлорорганической отрасли выпускали химикаты, которые требовались для авиационной и танковой промышленности, вооружения и боеприпасов. Прозрачное бронестекло изготовляли различные химические предприятия и т.д.

В первый период войны химическая промышленность понесла огромный урон, так как большинство предприятий, расположенных на Украине, в частности в Донбассе, и в центральных районах, оказалось в зоне военных действий и на оккупированной территории. Поэтому в 1941—1942 гг. на Урал и в восточные районы пришлось перебазировать ряд крупных заводов, в том числе Днепродзержинский, Горловский, Лисичанский азотно-туковые заводы. При этом на Лисичанском заводе к началу войны удалось закончить только монтаж оборудования группы цехов азотной кислоты. Были эвакуированы Славянский и Донецкий содовые заводы, Славянский Новосодовый завод, находившийся в процессе

В первые годы войны было разрушено больше половины всех действующих производственных мощностей химических предприятий Советского Союза[912].

По отношению к довоенным были потеряны производственные мощности по производству аммиака на 50%, азота — на 50, серной кислоты — на 77, кальцинированной соды — на 83 и красителей — на 66%[913].

В результате выхода из строя значительных производственных мощностей выпуск химической продукции снизился. Так, в декабре 1941 г. производство продукции по сравнению с июнем 1941 г. составило по Наркомату химической промышленности — 32,3% (в ноябре было еще ниже — 30,9%)[914].

Были приняты решительные меры для скорейшего увеличения выработки химической продукции за счет установки эвакуированного оборудования на уральских и восточных предприятиях, а также интенсификации производства на других заводах. При размещении эвакуированных предприятий на новых местах среди других отраслей преимущество во всех отношениях отдавалось заводам химической промышленности[915].

Героическая и самоотверженная работа советских людей позволила в исключительно короткие сроки ввести в действие десятки химических заводов на востоке страны (сернокислотные, анилинокрасочные, пластических масс, шинные, лакокрасочные и др.), были увеличены мощности действующих предприятий и организованы новые производства на свободных площадях предприятий других отраслей промышленности.

Уже в начале 1942 г. выпуск нужной фронту химической продукции стал непрерывно нарастать. Так, производство аммиака в апреле 1942 г. увеличилось по сравнению с мартом того же года на 50%, а выработка крепкой азотной кислоты удвоилась. Если выпуск валовой продукции в I квартале 1942 г. принять за 100%, то во II квартале он составил 152, в III квартале — 205 и в IV квартале — 203%. Таким образом, в 1942 г. производство химической продукции заметно возросло, были восстановлены мощности по большинству химических продуктов, необходимых для военных нужд, и перекрыты довоенные мощности по олеуму и формалину. В этом году продукция химической и резиновой промышленности составила 79% в сравнении с 1940 г.[916]

В 1942 г. удалось увеличить мощности по выпуску синтетического аммиака, крепкой азотной кислоты, аммиачной селитры на Березниковском и Кемеровском азотно-туковых заводах и Чирчикском электрохимическом комбинате благодаря установке оборудования, эвакуированного

Выработка пластических масс и изделий из них также возросла за счет пуска на базе эвакуированного оборудования новых предприятий: Кемеровского, Новосибирского и Челябинского заводов. Уже в 1943 г. производство пластических масс, несколько понизившееся в 1942 г. в силу условий военного времени, превзошло довоенный уровень.

В годы войны почти вдвое был увеличен выпуск фенопластов, что позволило обеспечить нужды фронта в различных деталях боеприпасов. Пластические массы использовались также в самолетостроении, танкостроении, автомобилестроении, электромашиностроении, судостроении, цветной и черной металлургии. Заводы пластических масс изготовили миллионы деталей для снарядов, самолетов и других видов вооружения, заменив большое количество дефицитного металла.

К концу Великой Отечественной войны выпуск пластических масс в СССР возрос по сравнению с довоенным уровнем более чем в 1,5 раза.

Были введены значительные усовершенствования в технологический процесс: непрерывные методы производства, высокопроизводительные реакционные аппараты и машины, автоматизация и полуавтоматизация производства и т.д.

Изменения структуры производства пластических масс за годы войны иллюстрируют следующие данные (в %)[917]:

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

Конденсационные

62,0

69,0

Полимеризационные

0,9

5,0

Эфиры целлюлозы

12,0

3,0

Асфальтопековые

25,1

23,0

В военные годы основным видом пластических масс продолжали оставаться конденсационные пластмассы, удельный вес которых составлял более 2/3 всего производства. Ассортимент этого рода пластиков пополнился пресс-порошками аминопластов и т.д. Производство эфиров целлюлозы сократилось, что объяснялось в основном трудностями в обеспечении ряда производств отдельными видами химикалиев. Увеличилось производство полимеризационных и уменьшилось асфальтопековых пластмасс.

Были восстановлены мощности на Орехово-Зуевском заводе «Карболит», Кусковском химическом заводе и Подольском заводе аккумуляторных баков, расширены Свердловский и Нижне-Тагильский пластмассовые заводы.

На основе эвакуированного оборудования были созданы новые шинные заводы и заводы резино-технических изделий, снабжавшие продукцией авиационную, автомобильную и другие отрасли промышленности. Промышленность синтетического каучука выполняла важные задания партии и правительства и снабжала сырьем оборонные производства.

В анилинокрасочной промышленности вступил в строй Кемеровский завод и был расширен Березниковский химический комбинат, вновь восстановлены мощности на Дорогомиловском, Дербеневском и Сталиногорском (ныне Новомосковском) заводах. Восстановлены мощности на московских предприятиях лакокрасочной промышленности.

На основе оборудования эвакуированных Славянских и Донецкого содовых заводов началось строительство нового Стерлитамакского содового завода. Позднее организовалась добыча природной кальцинированной соды на Михайловском месторождении (Алтайский край), для чего в короткий срок была построена железная дорога, соединившая Сибирскую магистраль с предприятием.

За 1942 г. на востоке страны было введено в действие 11 новых химических предприятий и расширены мощности на 15 заводах, восстановлены 16 заводов, главным образом в Московской области.

В результате перебазирования химической индустрии на Урал и в Сибирь выпуск продукции на восточных заводах резко увеличился. Так, уже в 1942 г. объем производства химической продукции здесь вырос по сравнению с 1940 г. в 2 раза[918], а в 1943 г. — в 2,5 раза. Наибольший прирост продукции дали такие отрасли, как азотная, пластических масс и хлорорганического синтеза.

Увеличение выработки продукции на химических предприятиях сопровождалось непрерывным повышением производительности труда рабочих. Например, по сравнению с I кварталом 1942 г. на заводах химической промышленности производительность труда во II квартале составила 140%, а в IV — 170,6%[919].

Были проведены работы по интенсификации и рационализации отдельных химических процессов. В производстве серной кислоты нитрозным способом — съем H_2SO_4 с 1 м³ объема башни возрос в 1941—1943 гг. в 2,7 раза по сравнению с довоенным. Производительность аппаратов в отделении концентрации серной кислоты на азотных заводах увеличилась в 2—2,5 раза. На Чирчикском электрохимическом комбинате в генераторы водяного газа осуществили подачу воздуха, обогащенного кислородом, что повысило производительность газогенераторов на 50%. Много аналогичных примеров было и в других отраслях химической промышленности.

Необходимо отметить такую работу по усовершенствованию химико-технологического процесса, как метод интенсификации аппаратов концентрации крепкой азотной кислоты, в результате чего производительность их выросла более чем в 2 раза, а также организацию массового производства деталей из пластических масс для боеприпасов, что дало большую экономию черных и цветных металлов.

Большое значение в годы Великой Отечественной войны имела реализация указания XVIII съезда партии (1939 г.) о необходимости всемерного развития производства спирта из опилок и отходов бумажной промышленности, т.е. из непищевого сырья. В годы войны за счет получения спирта из древесины было сэкономлено около 10 млн. пуд. зерна.

С 1942 г. рабочие и инженерно-технические работники химической промышленности вместе со строителями с исключительным энтузиазмом приступили к работам по восстановлению разрушенных химических предприятий на освобожденной от врага территории. Первоочередному восстановлению химических предприятий, пострадавших во время войны, придавалось важнейшее значение. Были утверждены мероприятия по полному восстановлению и развитию химической промышленности.

Только за 1942 г. снова вошли в строй до 20 крупных химических предприятий Москвы и Московской области[920]. Уже к началу 1943 г. значительная часть производственных мощностей на них была восстановлена, а по некоторым химическим производствам, имеющим важное значение для обороны страны, довоенные мощности были перекрыты.

Например, Новомосковский завод, разрушенный фашистами, с 1942 г. стал возрождаться. На завод была возвращена с Востока часть неустановленного там оборудования. К концу 1942 г. большинство производств комбината было восстановлено. В этом же году началось восстановление Ефремовского завода синтетического каучука.

С 1943 г. развернулись работы по восстановлению химических заводов на Украине, и в первую очередь в Донбассе, где до войны действовали семь крупных химических заводов. В 1944—1945 гг. был восстановлен Горловский азотно-туковый завод. В 1944 г. приступили к восстановлению Днепродзержинского химического комбината.

Крупнейший по масштабам того времени Донецкий содовой завод, полностью разрушенный немецко-фашистскими захватчиками, был восстановлен и введен в действие в 1944 г. В том же году был восстановлен и пущен Славянский Старосодовый завод.

В 1943 г. началось восстановление Константиновского завода, а в 1944 г. — Одесского и Винницкого суперфосфатных заводов. Выработку серной кислоты на Константиновском заводе наладили в 1944 г., на Одесском — в 1945 г., а выпуск суперфосфата на первых двух заводах — в 1945 г. Одновременно с восстановлением производственных мощностей на химических предприятиях осуществляли модернизацию технологических процессов. Так, на Винницком заводе впервые в СССР освоены камеры для непрерывного получения суперфосфата.

На базе оборудования Рубежанского химического комбината, вывезенного в Березники и Кемерово, были сооружены новые анилинокрасочные предприятия, вырабатывавшие продукцию для фронта. После освобождения Донбасса от немецко-фашистских войск сразу же началось восстановление комбината, почти полностью разрушенного оккупантами.

Уже в 1944 г. удалось пустить лакокрасочный цех на Харьковском заводе «Красный химик». На Одесском лакокрасочном заводе было восстановлено производство тертых и эмалевых красок, значительно расширен Львовский лакокрасочный завод, где на месте кустарных мастерских были построены новые корпуса. После освобождения Крыма немедленно были начаты восстановительные работы на йодо-бромных заводах, которые стали давать продукцию к концу 1944 г.

В период блокады Ленинграда его химические предприятия работали

Восстановление разрушенных за время войны химических заводов сопровождалось их коренной реконструкцией, модернизацией оборудования и расширением производства. Характерным примером может служить Воронежский завод синтетического каучука, восстановление которого шло параллельно с коренной технической реконструкцией всех производственных цехов и строительством новых производств. На заводе был организован выпуск нового типа синтетического каучука. По сравнению с довоенным периодом выработка каучука увеличилась в несколько раз.

Восстановление предприятий и наращивание мощностей химической промышленности в период Великой Отечественной войны дало возможность из года в год увеличивать выпуск продукции для бесперебойного обеспечения высококачественными материалами промышленности, производящей боеприпасы, самолеты, танки, артиллерийское оборудование и т.д., и удовлетворения нужд народного хозяйства.

Наряду с увеличением выпуска химикатов для производства взрывчатых веществ химическая промышленность в годы войны освоила и организовала производство новых продуктов для удовлетворения нужд армии.

Несмотря на значительные потери промышленных предприятий в первые годы войны и перебазировку многих заводов в восточные районы, к 1943 г. мощности химических заводов были в значительной мере восстановлены[921]. Общий объем валовой продукции химической и резиновой промышленности уже в 1943 г. превысил довоенный уровень на 4%, а в 1944 г. — на 33%. Правда, это было достигнуто в основном за счет выпуска оборонной продукции. В связи с сокращением военного производства выпуск химической продукции после 1944 г. снизился и составил за 1945 г. (в ценностном выражении) 98% от уровня 1940 г. Производство же продукции, предназначавшейся для мирных целей, было в несколько раз ниже уровня 1940 г., что явствует из следующих данных (в тыс. т)[922]:

1940 г.

1945 г.

1945 г., % к 1940 г.

Минеральные удобрения*

3238

1121

34,6

Серная кислота в моногидрате

1587

781

50,0

Сода кальцинированная**

536

235

43,8

Сода каустическая***

190

128

67,4

Синтетические смолы и пластические массы

10,9

21,3

195,4

Красители синтетические

34,3

15,3

44,6

Химические волокна

11,1

1,1

9,9

Автомобильные покрышки, тыс. шт.

3007

1370

45,6

* В условных единицах. ** 95%-ая. *** 92%-ая.

Перестройка химической промышленности на мирное производство сказалась уже в 1945 г., когда выпуск гражданской продукции увеличился на 26,9% (по сравнению с 1944 г.), производство суперфосфата выросло в 4,9 раза, хлористого калия почти вдвое, аммиачной селитры в 1,5 раза, соды кальцинированной — в 1,6 раза, резиновой обуви — в 3,7 раза[923]. Уже в 1945 г. выпуск резиновой обуви увеличился в 20 раз по сравнению с 1942 г.

Производство химической продукции в 1945 г., как показывают приведенные данные, по большинству видов намного отставало от довоенного уровня. Больше всего сократился выпуск химического волокна — до 9,9% от довоенного, 34,6% составило производство минеральных удобрений, 43,8 — соды кальцинированной, 44,6 — синтетических красителей, 45,6 — автомобильных покрышек, 50 — серной кислоты, 67,4% — соды каустической, 46% — синтетического каучука, более чем в 4 раза уменьшился выпуск резиновой обуви и т.д. В то же время выработка химических продуктов, нужных военной промышленности, поддерживалась на сравнительно высоком уровне. Так, производство аммиака в 1944 г. было лишь на 14% ниже довоенного, а толуола и азотной кислоты выпускалось больше, чем в 1940 г., довоенный уровень был превзойден по производству аммиачной селитры, пресс-порошков и т.д.

Выпуск изделий массового потребления в 1945 г. превысил довоенный уровень вдвое, а изделий из пластических масс — в 3,5 раза.

Выросло по сравнению с довоенным 1940 г. производство основных химических продуктов в восточных районах: соды кальцинированной — на 3,9%, соды каустической — на 11,4% и т.д. Появилось производство химических волокон. В 1945 г. здесь выпускалось 46,9% минеральных удобрений, 44,3 серной кислоты, 45,3 — соды кальцинированной, 35% — соды каустической[924].

Таким образом, созданная в годы довоенных пятилеток химическая промышленность сыграла значительную роль в военной экономике, обеспечив выпуск химикатов и химических изделий для производства боеприпасов и комплектации многочисленных видов военной техники, необходимых Советской Армии. Перевод ее, как и всего народного хозяйства, на производство гражданской продукции потребовал прежде всего завершения восстановления разрушенных химических заводов и форсирования начатого во время войны нового строительства с целью не только восстановления, но и значительного превышения довоенного уровня производства.

8. Легкая промышленность

В результате осуществления довоенных пятилеток наша страна накануне войны располагала развитой легкой промышленностью. В 1940 г. производилось около 4,5 млрд. пог. м тканей, 211 млн. пар кожаной обуви, на предприятиях легкой промышленности было занято 23,4% рабочих промышленности в целом. СССР вышел на первое место в Европе[925].

Война потребовала полной перестройки работы легкой промышленности, которая влекла за собой изменение техники и технологии производства, требовала интенсификации и технического усовершенствования производственных процессов. В то же время необходимо было обеспечить режим строжайшей экономии в расходовании важнейших материалов, чтобы создать дополнительные возможности для увеличения выпуска военной продукции. В соответствии с военно-хозяйственным планом на IV квартал 1941 г. и на 1942 г.[926] вся экономика подчинялась интересам обороны страны.

В валовой продукции легкой промышленности увеличился удельный вес вещевого довольствия Советской Армии. Сокращался рыночный фонд товаров и увеличивался внерыночный фонд, ресурсы которого использовались для удовлетворения потребностей армии, детских учреждений, больниц. Удельный вес рыночного фонда хлопчатобумажных тканей во всей товарной продукции уменьшился с 46% в 1940 г. до 9% в 1942 г., кожаной обуви — соответственно с 80 до 28%. В результате централизованные рыночные фонды тканей, предназначенные для продажи гражданскому населению, в 1942 г. уменьшились до 14% от уровня 1940 г., швейных изделий — до 10, трикотажа и чулочно-носочных изделий — до 16, кожаной обуви — до 8%[927].

Легкая промышленность форсированными темпами выпускала продукцию, непосредственно удовлетворявшую нужды фронта, оборонной промышленности. Текстильные фабрики увеличили выработку специальных тканей военного назначения — бельевых, одежных, технических, шинельного сукна, перевязочных материалов и т.п. Появились новые изделия для теплого обмундирования и технического оснащения армии.

Швейники переключались на пошив белья, шинелей и другого военного обмундирования. С конвейеров обувных фабрик начали сходить солдатские сапоги и ботинки. Для снабжения фронта в основном работали и меховые предприятия. Меховщики поставляли бойцам Советской Армии шапки, рукавицы, полушубки и другие меховые изделия. Промышленность искусственного волокна была переключена на производство взрывчатых веществ. На ряде предприятий легкой промышленности выпускались боеприпасы. Кожевники снабжали сырьем авиационную, автотракторную, танковую и другие военные отрасли.

В самые тяжелые годы войны фронт получал необходимое обмундирование, выпуск которого увеличивался из года в год. Только ленинградская промышленность к концу 1941 г. дала фронту 3 млн. пар армейской обуви, 320 тыс. шинелей и ватных курток, более 1 млн. ватных телогреек, шаровар, гимнастерок, 640 тыс. шапок-ушанок, почти 1,5 млн. пар рукавиц, маскировочных халатов, много теплого белья[928]. Московские предприятия в 1942—1944 гг. выпустили 7,7 млн. пар армейской обуви. Парашютных шелковых тканей вырабатывалось в 1942 г.[929].

Резко увеличилось производство для фронта на предприятиях текстильной промышленности и в других районах страны. Так, удельный вес продукции, необходимой фронту, в легкой промышленности Казахстана возрос с 8% в 1941 г. до 45,2% в 1942 г. Предприятиями Грузинской ССР к концу 1943 г. было выпущено более 6 млн. комплектов обмундирования.

Важнейшим моментом военной перестройки хозяйства являлась эвакуация промышленности на Восток. На базе эвакуированного из прифронтовой полосы оборудования в сложных условиях первого года войны на востоке страны создавались новые районы легкой промышленности.

В глубь страны было вывезено оборудование примерно 350 объектов легкой промышленности. Из 150 текстильных предприятий более 40 было направлено в республики Средней Азии и Казахстан, 35 — в районы Урала и Западной Сибири, 15 — в районы Поволжья. Оборудование 42 заводов по первичной обработке льна и пеньки было размещено на действующих льно- и пенькозаводах Кировской, Пензенской и Вологодской областей, Удмуртской и Мордовской АССР[930], а оборудование 43 швейных фабрик — на Урале, в Восточной Сибири, в Средней Азии и Казахстане.

Нередко оборудование одного предприятия «дробилось» и направлялось в разные пункты страны. Например, оборудование Вышневолоцкого хлопчатобумажного комбината было размещено в ряде районов Чувашской АССР и Саратовской области; Харьковского канатного завода — в Саранске (канатное производство) и в Ташкенте (мешочное производство), Такое дробление вызывалось тем, что размещаемые мощности надлежало обеспечить рабочей силой, электроэнергией, топливом, сырьем и т.п. Кроме того, это позволяло быстрее вводить в действие оборудование, так как более мелкие предприятия легче обеспечивались материальными ресурсами. Некомплектное оборудование родственных видов на местах объединялось, и на его базе создавались новые предприятия. Так, на основе Киевской, Азовской и Артемовской обувных фабрик была введена в эксплуатацию Семипалатинская обувная фабрика.

Пуск вывезенного оборудования легкой промышленности проходил с довольно большими трудностями и растянулся на более длительные сроки, чем в других отраслях. В 1941—1942 гг. материальные средства в основном направлялись на восстановление мощностей и новое строительство в отраслях тяжелой индустрии. Производство продукции легкой промышленности поддерживалось за счет использования предприятий в тыловых районах и вывезенного на восток страны оборудования. В государственный график восстановления легкой промышленности на 1941 г. была включена 1/3 предприятий, перебазированных на восток[931]. Восстановление текстильной промышленности осуществлялось медленнее. Сказывались большие потери производственных мощностей, недостаток средств для капитального строительства, тяжелое положение со снабжением их электроэнергией и обеспечением рабочей силой.

Вопрос о восстановлении текстильных предприятий на востоке страны неоднократно рассматривался на коллегии Наркомата текстильной промышленности. Принимались меры к быстрейшему их восстановлению.

При распределении фондов на строительные материалы, электроэнергию, энергооборудование, обеспечивалось в первую очередь восстановление эвакуированного оборудования. Однако и в 1942 г. пустить все эвакуированные предприятия текстильной промышленности не удалось.

В годы войны, на основе использования перебазированного оборудования в восточных районах было создано 50 крупных швейных, трикотажных, кожевенно-обувных, валяльно-войлочных и галантерейных предприятий, 12 хлопчатобумажных, 4 шерстяных, 4 шелковых, 3 пенько-джутовых, не считая оборудования, размещенного на свободных площадях действующих фабрик. Были введены в действие хлопчатобумажный комбинат в Сталинабаде, хлопчатобумажные фабрики в Челябинске, Уфе, Чебоксарах и Канаше (Чувашской АССР), в Канске; фабрики обувной кирзы — в Фергане и Куйбышевской области; кордные фабрики — в Кирове, Омске; шелковые предприятия в Чкалове, Киргизии, Таджикистане; ниточная фабрика — в Ташкенте; шерстяные фабрики — в Казахстане, Туркмении, Свердловской области; пенко-джутовые фабрики и производства, мешочных изделий — в Киргизии и Узбекистане и др.

В эти годы увеличилась доля Востока в выпуске продукции. Так, удельный вес Средней Азии и Казахстана в производстве тканей и обуви повысился в 2 раза с лишним, составив по хлопчатобумажным тканям — 5,9%, шерстяным — 1,9, шелковым — 17; по обуви — 6,4%. Еще в большей степени повысился удельный вес трикотажных изделий: чулочно-носочных — в 2,4 раза, бельевого трикотажа — в 7,8 раза и верхнего трикотажа — в 3,3 раза[932]. Приблизительно в тех же пропорциях увеличился удельный вес продукции Урала, Восточной и Западной Сибири. Вместе с тем понизилась доля в производстве продукции легкой промышленности Центральных районов. Особенно заметно сократилась доля Ленинградской, Калининской и Московской областей. В связи с тем, что в ходе войны были разрушены Псковский и Харьковский меховые заводы и сократился выпуск продукции ленинградских меховых

Существенно изменилось размещение шелковой промышленности. Снизился удельный вес Московской области и повысилось участие республик Средней Азии. Новая база шелковой промышленности возникла на Южном Урале. Так, в Чкалове на базе поступившего туда оборудования московской фабрики «Красная Роза», Ржевской шелкопрядной фабрики, Карповской и Павлово-Посадской шелкоткацких фабрик был основан Чкаловский (Оренбургский) шелковый комбинат[933].

В пенько-джутовой промышленности снизилась доля Ленинграда и Украины, увеличилась Мордовской АССР, Пензенской области. На основе эвакуированного Харьковского канатного завода и Одесской джутовой фабрики были созданы базы мешочно-кенафного производства в Узбекской и Киргизской ССР. До войны ниточная промышленность в основном сосредоточивалась в Ленинграде (80%) и Московской области (20%). При использовании вывезенного из Ленинграда крутильного оборудования было организовано крупное ниточное предприятие в Узбекской ССР, которое за годы войны выпустило 250 млн. катушек ниток. В 1946 г. доля Ленинграда в общесоюзном производстве ниток составила 56%.

В 1942 г. по мере освобождения центральных областей Российской Федерации от оккупантов начинались работы по восстановлению промышленности. Предприятия на временно оккупированной врагом территории были в значительной степени разрушены, а их оборудование вывезено в Германию. Уцелевшими на захваченных врагом территориях фабриками и заводами уже в начале оккупации распоряжались немецкие монополии. Бумажные, льнопрядильные и веревочные предприятия Белоруссии захватила немецкая фирма «Фрезер Остланд», текстильные предприятия — фирмы «Востокволокно» и «Фатергальтер и Ко». Часть предприятий немцы приспособили для производства снаряжения, одежды и обуви для армии. Например, обувную фабрику и кожевенный завод в Минске оккупанты превратили в мелкие мастерские по производству деревянной обуви. Восемь других предприятий легкой промышленности города, пущенных в середине сентября 1941 г., также были переключены на производство кустарных изделий. В Могилеве были пущены трикотажная и кожевенная мастерская. То, что не удавалось вывезти или ввести в эксплуатацию, уничтожалось. Среди разрушенных предприятий оказались крупнейшая в Европе Кренгольмская мануфактура, фабрики Украины и Белоруссии, Московской области, Риги, Калинина и других городов. На территории Советской страны, временно подвергшейся оккупации, полностью или частично было разрушено 358^1/3 швейных фабрик; было уничтожено, вывезено или приведено в негодность 3 млн. прядильных веретен и 45 тыс. ткацких станков (почти 1/3 довоенного парка веретен и станков), 25 тыс. швейных машин. Огромные потери понесла кожевенно-обувная промышленность[934].

В результате разрушений сократились производственные мощности легкой промышленности. На 1 января 1942 г. производственные мощности уменьшились по сравнению с их состоянием на 1 января 1941 г. в хлопчатобумажной отрасли на 33,6% по прядильным веретенам и 25,8 — по ткацким станкам; соответственно в шерстяной — на 38,7 и 31,4; в льняной — на 16,3 и 12 и в шелковой промышленности (в ткачестве) — на 36,5%[935]. К концу 1942 г. лишилась около 60% мощностей обувная промышленность, дубильно-экстрактное производство потеряло 40% оборудования. Во время эвакуации многие эшелоны с оборудованием подвергались бомбардировкам вражеской авиации и оборудование гибло в пути. Были случаи, когда к месту назначения доходило около 10% оборудования, как это случилось с трикотажной фабрикой «КИМ».

Оборудование текстильных, обувных, кожевенных предприятий, которое так и не удалось своевременно установить на новых местах или же оно было размещено в неподходящих условиях, в 1942 г. начали реэвакуировать и восстанавливать на старых площадях. Так, была возвращена часть оборудования Купавинской суконной фабрики, Ростокинской отделочной фабрики, Краснохолмского комбината и ряда других предприятий Московской области, ряда текстильных фабрик Калинина, Ярославля и др. Частично возвращались и квалифицированные кадры. Приступили к монтажным работам демонтированного, но не вывезенного оборудования.

В первой половине 1942 г. начались восстановительные работы в Московской, Тульской, Калининской, Ярославской и других областях.

С весны 1942 г. постепенно входили в строй предприятия осажденного Ленинграда. В одном из цехов фабрики «Красное Знамя» начали работать 14 круглочулочных автоматов и 60 швейных машин, в 1943 г. фабрика выпустила 1254,6 тыс. пар чулок, 285,5 тыс. швейных изделий и 85 тыс. купонов. Развернулись работы по восстановлению разрушенных цехов и участков. Весной 1942 г. после четырехмесячного перерыва частично возобновилась работа на фабрике им. В. Слуцкой и комбинате им. С. М. Кирова. Текстильщики фабрики «Рабочий», используя основы и другие полуфабрикаты, собранные на родственных предприятиях, во второй половине 1942 г. изготовили 3 млн. м суровых тканей, крайне необходимых находившемуся в блокаде городу и его защитникам.

Несмотря на то, что восстановление предприятий легкой промышленности шло медленнее, чем в других отраслях, фронт получал все

По разработанному Наркоматом текстильной промышленности плану восстановления предприятий в освобожденных районах предусматривался пуск прежде всего объектов, удовлетворяющих первоочередные нужды фронта и населения освобожденных районов. К концу 1942 г. были полностью или частично введены в действие текстильные фабрики в Нарофоминске, Яхроме, Калинине, Волоколамске, Боровске. Налаживалась вновь работа на предприятиях Москвы и Ленинграда. В результате принятых мер выпуск хлопчатобумажных тканей на московских предприятиях во второй половине 1942 г. увеличился по сравнению с первым полугодием в 1,5 раза, а шелковых и шерстяных — в 2 раза[936]. В 1942 г. Москва дала стране 17,5 млн. м шерстяных и шелковых тканей.

В последующие годы восстановительные работы в освобожденных районах приняли более широкий размах. В 1944 г. капитальных работ в легкой промышленности (в наибольшей мере в текстильной) было выполнено в 2 раза больше, чем в предшествующем году, причем около 50% капитальных вложений приходилось на восстановительные работы в освобожденных районах. Вводились дополнительные мощности на 162 предприятиях, из них в освобожденных районах — на 126. Восстанавливались и пускались заводы первичной обработки льняного сырья в Ставропольском и Краснодарском краях, в Смоленской, Тульской, Орловской и других областях. Возобновилось производство на Невиномысской шерстомойке, Бердянском хлопкозаводе, ватных фабриках Воронежа и Армавира. В 1944 г. на текстильных фабриках освобожденных районов были введены в действие 47 тыс. веретен. Вводились в строй обувные, кожевенные предприятия в Орловской, Воронежской и др. областях.

В первые годы войны капиталовложения в легкой, пищевой и других отраслях народного хозяйства сократились, их удельный вес составил 26% в 1942 г. против 39% в 1940 г.

В 1943 г. строительство в легкой промышленности и в других отраслях народного хозяйства, обслуживающих нужды населения и тыла, возросло на 10% против 1942 г. Обновление основных фондов началось и в отраслях легкой промышленности.

За 1941—1945 гг. в текстильной промышленности было установлено 900 тыс. прядильных веретен. К 1 января 1946 г. были полностью или частично восстановлены 140 текстильных предприятий, в том числе 34 хлопчатобумажных, 4 льняных, 8 пеньковых, 50 льнозаводов[937]. Кроме того, за годы войны были введены 30 новых текстильных предприятий в районах, освобожденных от оккупантов. Техническая база текстильной промышленности в последний период войны значительно улучшилась. На 1 января 1946 г. мощности отраслей текстильной промышленности увеличились по сравнению с 1 января 1942 г. по прядильным веретенам от 13 до 20%, по ткацким станкам — от 5 до 50%[938].

В тяжелых условиях войны особенно ярко проявились преимущества социалистической системы хозяйства — самоотверженная, братская взаимопомощь городов и районов в восстановлении промышленного производства. На действующих предприятиях выявлялись резервы оборудования и инструмента для помощи восстанавливаемым фабрикам и заводам. Так, молодежь текстильно-галантерейной промышленности Москвы взяла шефство над восстановлением Киевской ткацкой фабрики. Рабочими трикотажных фабрик для киевлян было собрано 150 комплектов инструментов и 10 тыс. шпуль и катушек.

Трудности военного времени вызвали значительные осложнения в области материального снабжения легкой промышленности. Перебои в поступлении сырья, недостаток электроэнергии, топлива, сокращение числа рабочих и другие причины приводили к простоям оборудования на действующих предприятиях. В текстильной промышленности простои оборудования в годы войны составляли от 10 до 35% всего рабочего времени. В наибольшей мере это относится к 1942 г., когда особенно тяжело было с топливом и электроэнергией.

Легкая промышленность в годы войны испытывала недостаток в запасных частях, в хорошем техническом обслуживании, регулярном ремонте оборудования, квалифицированных кадрах. Это было причиной снижения производительности оборудования.

Сотни тысяч рабочих, служащих, инженерно-технических работников легкой промышленности в годы Отечественной войны ушли на фронт или были переведены на предприятия оборонной промышленности. За этот период сильно изменился состав рабочих, особенно на предприятиях, эвакуированных на Восток. Некоторые из них восстанавливались в таких местах, где раньше не было текстильного, обувного производства, а следовательно, отсутствовали соответствующие кадры и ощущался недостаток рабочей силы. Все эти обстоятельства обусловили понижение производительности труда. Наиболее значительным оно было в текстильной промышленности[939].

В некоторых подотраслях легкой промышленности в 1942—1943 гг. производительность труда упала до 50% к уровню 1940 г. Решением ГКО от 12 ноября 1943 г. для улучшения работы в текстильной промышленности предусматривалось проведение мобилизации неработающего населения; постепенное возвращение квалифицированных рабочих, направленных в начале войны на оборонные предприятия; изменение системы оплаты труда; повышение фонда заработной платы производственных рабочих на 19%. В результате определенные сдвиги в сторону улучшения положения в области производительности труда наметились еще в годы войны.

В известной степени повышению производительности труда способствовало движение за введение сменных заданий, инициаторами которого были коллективы комбината «Трехгорная мануфактура» и фабрики «Красные текстильщики». Эти предприятия ввели у себя системы сменных заданий, что обусловило в 1944 г. повышение производительности труда на 15—25% по сравнению с предыдущим годом.

Важнейшим источником восстановления объемов производства в годы войны явилось усовершенствование технологии и организации производства.

На масштабы производства оказывали влияние экономия материальных ресурсов и замена дефицитных видов сырья и материалов. В целях экономии растительных дубителей в кожевенной промышленности на многих предприятиях были введены новые методы дубления, которые позволили сэкономить от 30 до 50% растительных таннидов. В производстве заменителей кожи вместо дорогой канифоли использовались более дешевые мягчители, резко сократилось потребление стеариновой кислоты за счет применения менее ценных продуктов, уменьшалась дозировка окиси цинка, едкие щелочи заменялись отходами и менее важным сырьем. В швейной промышленности были пересмотрены лекала и раскладки. Новый метод раскроя — метод безостаткового раскроя ткани, — в 1943 г. позволил сэкономить много тыс. м хлопчатобумажных и шерстяных тканей, из которых было сшито 250 тыс. гимнастерок и брюк и около 160 тыс. шинелей. В текстильной промышленности велась борьба за замену пищевых материалов (муки, жиров), употребляемых для шлихтования ткацких основ, всевозможными менее дефицитными веществами. На «Трехгорной мануфактуре» был разработан одноварочный способ известковой отбелки тканей, который дал большую экономию каустической соды.

В 1943 г. в швейной промышленности было введено в действие 22 новых конвейера и возобновлена работа 43 конвейеров с механической транспортировкой сырья и полуфабрикатов, в обувной промышленности — 7 новых конвейеров и 12 конвейеров переведены на работу сорганизованным ритмом. Организация потока в этих отраслях позволила повысить производительность труда, сократить производственный цикл изготовляемой продукции, высвободить большое число станков, машин, производственных площадей, увеличить выпуск продукции. Например, московские предприятия швейной и обувной промышленности, внедрившие конвейеры, увеличили в 1943 г. выпуск продукции на тех же площадях на 35—40% против 1942 г. Если до внедрения потока на фабрике «Буревестник» готовая пара обуви выходила через 55—60 часов после запуска, то на механическом конвейере это время сократилось до 10-12 часов (в 5 с лишним раза). В 1944 г. на швейных фабриках Московского городского управления легкой промышленности было установлено 35 механических конвейеров. Конвейеризация коснулось 50% производственных потоков вместо 27% организованных ранее, с охватом 50% производственных рабочих. В результате производительность труда на московских швейных фабриках повысилась в пределах от 21% До 62%, а производственный цикл сократился в пределах от 30 до 45%[940].

С введением потока одновременно повышалось количество продукции, возрастала экономия сырья и материалов, высвобождались подсобные и отчасти основные рабочие, сокращался объем незавершенного[941].

В трудных условиях военного времени достижения промышленности явились в значительной степени результатом подъема и высокого патриотизма советских людей. Начиная с мая 1942 г. по инициативе передовых предприятий страны развернулось Всесоюзное социалистическое соревнование за лучшее обслуживание фронта, мобилизацию внутренних ресурсов, осуществление режима экономии и сокращение издержек производства, за всемерную рационализацию производственных процессов.

Одним из замечательных результатов социалистического соревнования стал рост производительности труда. В 1943 г. производительность труда в текстильной промышленности повысилась на 17,5% по сравнению с 1942 г.

Лучшее использование производственных мощностей на предприятиях центральных областей и восточных районов, восстановление фабрик и заводов в районах, освобожденных от немецкой оккупации, многочисленные проявления трудового энтузиазма советских людей позволили уже начиная со второй половины 1942 г. набирать темпы, вновь увеличивать объем производства. Так, в 1943 г. выпуск хлопчатобумажных и шерстяных тканей увеличился на 7,3%, льняных — на 15,2, шелковых — на 21,4, ниток — на 39,4% в сравнении с 1942 г. В следующем году рост продукции продолжался. Хлопчатобумажных тканей в 1944 г. производилось больше предыдущего года на 12%, льняных и шерстяных — на 11, шелковых — на 14, ниток — на 20%. Однако в целом за годы войны общий выпуск важнейших видов продукции в легкой промышленности в натуральном выражении сократился по сравнению с довоенным временем, что показывают данные на стр. 323[942].

1940 г.

1945 г.

1945 г., в к 1940 г.

Хлопчатобумажная

пряжа, тыс. т

650

303

46,6

ткани, млн. пог. м

3954

1616

40,9

млн. м²

2704

1149

42,5

Шерстяная

пряжа, тыс. т

83,7

39,9

47,7

ткани, млн. пог. м

119,7

53,6

44,8

млн. м²

152,1

64,6

42,5

Льняная

пряжа, тыс. т

111,6

40,2

36,0

ткани, млн. пог. м

285,5

106,5

37,3

млн. м²

268,3

97,9

36,5

Шелковая

шелк-сырец, т

1816

989

54,5

ткани, млн. пог. м

77,3

36,4

47,1

млн. м²

64,2

29,2

45,5

Верхний трикотаж, млн. шт.

58,6

23,4

39,9

Бельевой трикотаж, млн. шт.

124,4

26,6

21,4

Чулочно-носочные изделия, млн. пар

485,4

91,0

18,7

Обувь

кожаная, млн. пар

211,0

63,1

29,9

резиновая, млн. пар

69,7

15,1

21,7

валяная, тыс. пар

17912

13346

74,5

Кожтовары

верхние, млн. дм²

4925

1810

36,8

жесткие, тыс. т

70,3

21,8

31,0

Как видно из приведенных данных, производство важнейших изделий легкой промышленности за годы войны сократилось в 2—3 и более раз. Объем валовой продукции легкой промышленности уменьшился на 38%, текстильной — на 55, обувной, кожевенной и меховой — на 40%. В швейной же промышленности производство несколько расширилось, ее валовая продукция возросла на 3%[943].

С основным и главным требованием — обеспечить выпуск продукции для фронта — легкая промышленность справилась. Воины Советской Армии в течение войны были полностью обеспечены вещевым снаряжением. Действующая армия за 1941—1945 гг. четыре раза получала новое летнее и зимнее обмундирование.

Удовлетворяя нужды фронта, легкая промышленность, в том числе и текстильная, к концу войны стала увеличивать выпуск продукции и для гражданского населения. В конце 1944 и в первом квартале 1945 г. часть предприятий была переведена на производство товаров народного потребления. В 1944 г. текстильные и обувные фабрики возобновили производство пестротканых и набивных тканей, обуви и других изделий для населения. На предприятиях Главшелка разработали 100 новых рисунков шелковых тканей. Комбинат «Трехгорная мануфактура» выпустил тканей 116 рисунков, а к концу войны — 120 рисунков; в 1945 г. комбинат изготовил пестротканых и набивных тканей в 4 раза больше, чем в 1943 г. В план легкой промышленности, в том числе текстильной, на 1945 г. были внесены изменения, восстанавливался довоенный ассортимент тканей и обуви. Начатое еще в годы войны восстановление легкой промышленности особенно интенсивно продолжалось в первые же мирные годы. В этом наглядно проявились преимущества социалистической системы, патриотический трудовой подъем и творческая инициатива трудящихся Советского государства.

9. Пищевая промышленность

Для победы над врагом было необходимо бесперебойно обеспечивать армию и тыл продуктами питания, перестроить работу пищевой промышленности в соответствии с требованиями военной экономики.

Еще в годы первых пятилеток была создана крупная пищевая промышленность. Основное место в производстве продуктов питания заняли новые технически оснащенные предприятия, использующие последние достижения науки и техники. В значительной степени были преодолены недостатки в территориальном размещении промышленного производства продуктов питания.

Многие отрасли пищевой промышленности в предвоенные годы, были организованы в новых районах, производство стало более равномерно распределяться по всей территории страны, что позволяло полнее использовать природно-климатические условия для увеличения выработки продуктов питания, сокращать дальние и нерациональные перевозки, лучше обеспечивать население продовольствием.

Ускоренно развивалась пищевая промышленность в восточных районах, где осваивались природные богатства, строились предприятия тяжелой индустрии, особенно быстро росли города и городское население. В Казахской и Киргизской ССР, в Алтайском, Приморском, Красноярском краях были построены новые сахарные заводы, в Западной и Восточной Сибири, на Дальнем Востоке, в Средней Азии и Казахстане, в Поволжье и других районах — консервные заводы. Значительное развитие получила в районах производства сырья мясная промышленность, что позволяло осуществлять переработку скота с наименьшими затратами общественного труда. Повсеместно были организованы предприятия молочной промышленности. Доля Дальневосточного бассейна и сибирских водоемов во всем улове рыбы в стране возросла с 12,1% в 1913 г. до 27,5% в 1940 г.[944]

По сравнению с 1913 г. продукция пищевой промышленности в 1940 г. в районах Дальнего Востока и Восточной Сибири увеличилась в 10,4 раза, на Урале и в Западной Сибири — в 14,8 раза, в Средней Азии и Казахстане — в 27,3 раза, в Закавказье — в 37 раз, при среднем росте за этот же период в целом по СССР в 7,6 раза[945].

Более равномерное размещение производства продуктов питания по районам страны имело большое значение для преодоления трудностей в организации работы пищевой промышленности, вызванных войной, навязанной Советскому Союзу немецко-фашистскими захватчиками.

Война нанесла серьезный ущерб народному хозяйству нашей страны и в значительной мере отразилась на развитии пищевой промышленности. Была подорвана ее сырьевая база. На территории, оккупированной немецко-фашистскими захватчиками, в 1941 г. сосредоточивалась большая часть посевов сахарной свеклы, подсолнечника, клещевины, табачных и махорочных плантаций, зерновых. Уменьшились ресурсы сырья для мясной и молочной промышленности[946]. В зоне

В первые годы войны в связи с уменьшением валовых сборов зерна, сахарной свеклы, подсолнечника и других культур значительно снизились государственные заготовки[947] продуктов растениеводства и сырьевые ресурсы пищевой промышленности. По сравнению с 1940 г. в 1942 г. было заготовлено зерновых культур 34%, подсолнечника — 8%, сахарной свеклы — 9%. В связи с значительным уменьшением поголовья всех видов скота, снижением его продуктивности сократились также заготовки продуктов животноводства. В 1942 г. было заготовлено мяса (в живом весе) 1244 тыс. т, или 61% к 1940 г., молока — 2877 тыс. т, или 45%[948].

Недостаток сырья, разрушение предприятий пищевой промышленности вызвали сокращение производства продуктов питания. Валовая продукция пищевой промышленности в 1941 г. составила 80%, а в 1942 г. — 42% к 1940 г.[949] Особенно значительно в 1942 г. (по сравнению с 1940 г.) сократилось производство сахара-песка — в 20 раз, кондитерских изделий — в 4 раза, растительного масла — в 3 раза, животного масла и мяса более чем в 2 раза, муки и крупы — почти в 2 раза. Снизились рыночные фонды продовольственных товаров. Удельный вес рыночного фонда в товарной продукции муки и крупы уменьшился с 86% в 1940 г. до 73% в 1942 г., мясопродуктов с 43 до 23%[950].

В этих тяжелых условиях происходила перестройка пищевой промышленности на военный лад. Все было подчинено задачам победы над врагом, улучшению снабжения продовольствием Красной Армии и населения, обеспечивающего своим трудом победу на фронтах Отечественной войны. Изменялся ассортимент продукции, увеличивалась выработка наиболее транспортабельных и стойких в хранении изделий, вырабатывались новые продукты, необходимые для бесперебойного снабжения фронта, более полно и экономно использовались ресурсы сырья. Трудности, связанные с временной оккупацией ряда районов, разрушением многих предприятий пищевой промышленности и переключением части заводов и фабрик на выполнение военных заказов, потребовали большого напряжения сил советского народа для строительства и расширения предприятий в восточных районах страны, а также восстановления заводов на освобожденной от врага территории.

В первый период войны на Восток из прифронтовой полосы было вывезено значительное количество оборудования предприятий пищевой

Создавались специализированные тресты, которые вели работу по восстановлению разрушенных предприятий и строительству новых в освобожденных от оккупантов районах. Так, в 1943 г. были организованы Всесоюзный строительно-монтажный трест «Хлебстрой», тресты по строительству предприятий хлебопекарной промышленности в РСФСР и на Украине.

Было введено премирование за сокращение установленных правительством сроков ввода в действие новых предприятий, а также отдельных объектов и агрегатов и высокое качество выполненных работ[951]. В несколько раз быстрее стали возводиться новые заводы. Так, чтобы построить сахарный завод требовалось в мирное время 3,3 года, а в период войны — 1,1 года. На 1 января 1946 г. было восстановлено 3223 предприятия Наркомата промышленности продовольственных товаров СССР, что на 1148 единиц превышало задания, установленные Советским правительством[952].

Капитальные вложения в пищевую промышленность с первого июля 1941 г. до первого января 1946 г. составили 339 млн. руб., или 4,3% от всех капитальных вложений в промышленность[953].

Перелом в производстве продуктов питания наметился в 1944 г. Этому способствовали наряду с восстановлением предприятий пищевой промышленности принятые меры по укреплению материально-технической базы сельского хозяйства. В 1943—1944 гг. по мере освобождения оккупированных территорий значительно расширились посевные площади, повысилась урожайность, росло поголовье скота. Увеличивалась выработка сахара-песка, растительного и животного масла, цельномолочной продукции. В 1945 г. по сравнению с 1944 г. выросло производство сахара-рафинада, хлебобулочных, макаронных, кондитерских изделий, а также производство мясных продуктов. В 1945 г. валовая продукция пищевой промышленности составила 50% довоенного уровня. Рост производства позволял государству увеличивать рыночные фонды продовольственных товаров, улучшать питание армии и населения[954].

Мясная промышленность. В соответствии с нуждами военного времени мясная промышленность увеличила выработку таких транспортабельных и стойких при хранении мясных продуктов, как мясные консервы, пищевые концентраты, копчености, полукопченые и копченые колбасы, компаунд-жиры. В короткий срок были пущены консервные заводы на мясокомбинатах Орска, Улан-Удэ, Алма-Аты, цеха концентратов

По мере освобождения временно оккупированных территорий полевые конторы, помимо обеспечения армии мясом и мясопродуктами, отбирали годное для воспроизводства поголовье скота и направляли в колхозы и совхозы. Только одна полевая контора второго Украинского фронта направила на Украину и в Молдавию более 100 тыс. голов скота. Очень большое значение имело проведение Ветеринарной службой Красной Армии профилактических мероприятий по борьбе с эпидемиями[955].

При мясокомбинатах организовывались цехи, производившие медицинские препараты. Московский и Ленинградский мясокомбинаты смонтировали специальные цехи и впервые в нашей стране организовали производство пенициллина, необходимого для лечения ран и многих опасных болезней. За счет улучшения использования отходов производства на мясокомбинатах увеличился выпуск шубных овчин, меховой обуви, телогреек, валенок, шапок и других изделий.

После освобождения территории западных районов было организовано возвращение скота, отогнанного в начале войны в восточные районы. В 1943 г. в освобожденные области РСФСР было реэвакуировано свыше 200 тыс. голов крупного рогатого скота, 340 тыс. овец, 60 тыс. лошадей. В 1944 г. для отправки в особенно пострадавшие колхозы и совхозы было закуплено в восточных районах СССР более миллиона голов крупного и мелкого рогатого скота[956]. Восстанавливались разрушенные мясокомбинаты. Машиностроительные предприятия в системе Наркомата мясных и молочных продуктов СССР в первые годы войны почти полностью переключавшиеся на производство специальной продукции для нужд фронта, обогатились новым станочным оборудованием и значительно расширили свою техническую базу. В 1944 г. они возобновили частично выпуск гражданской продукции. Это позволило более успешно проводить работу по восстановлению разрушенных мясокомбинатов. Производственные мощности предприятий мясной промышленности в годы начала и окончания войны характеризовались следующими данными (на 1 января соответствующего года)[957]:

1941 г.

1946 г.

%

Мясо, т в смену

7496

6623

88,4

Колбасные изделия, т в смену

1242

857

69,0

Мясные консервы, тыс. усл. банок в смену

652

831

127,5

За годы войны значительно увеличились мощности по производству мясных консервов. Однако мощности по производству мяса и колбасных изделий к началу 1946 г. еще не достигли довоенного уровня.

Война вызвала большие потери поголовья скота на временно оккупированных территориях в 1941—1942 гг. Несмотря на то, что в 1943 г. стало несколько увеличиваться поголовье крупного рогатого скота, овец и коз, а с 1944 г. — свиней, заготовки мяса в 1945 г. остались на уровне 1942 г.[958] Объем производства мяса и мясопродуктов был наиболее низким в 1944 г.[959] В 1945 г. производство мяса, включая субпродукты первой категории, составило 663 тыс. т, или 44% к 1940 г., колбасных изделий и копченостей, соответственно 139,6 тыс. т, или 36%[960].

Рыбная промышленность. Большая роль в снабжении армии и населения продуктами питания принадлежала рыбной промышленности. Основные фонды этой отрасли в годы войны значительно пострадали. Часть рыболовных судов была мобилизована для военных нужд. В Азово-Черноморском, Балтийском, Северном бассейнах почти все рыболовные суда были затоплены или уведены оккупантами. Хозяйства рыболовецких колхозов, рыбообрабатывающие, холодильные и консервные предприятия, порты, судостроительные и судоремонтные заводы были разрушены.

Лов переместился в значительной мере во внутренние морские и озерно-речные водоемы со сравнительно небольшими запасами рыбы. Рыбой и рыбной продукцией страну снабжали труженики Каспийского и Аральского морей, рек Сибири, Дальнего Востока. Героически трудились рыбаки непосредственно в зоне военных действий, особенно в Северном, Азово-Черноморском и Каспийском бассейнах. В связи с тем, что в открытых водоемах и зоне военных действий уловы снизились, были приняты меры для развития интенсивного промысла рыбы на Оби, Иртыше, Енисее, Ангаре и других реках Сибири и Дальневосточного бассейна, что позволило увеличить ресурсы рыбной продукции.

В Сибири создавались новые рыбные тресты, моторно-рыболовецкие станции, рыболовецкие колхозы и бригады; самоходный флот увеличился на 177 единиц, число несамоходных судов — на 14,9 тыс. единиц, было построено 7 консервных заводов, несколько холодильников. На Дальнем Востоке самоходный флот увеличился на 452 единицы, несамоходный — примерно на 1300[961]. На Крайнем Севере осваивались новые рыбные районы. В результате улов рыбы в Сибири в 1943 г.[962] и превысил почти в 3 раза довоенный уровень. На Севере в 1943 г. было выловлено в 2 раза больше рыбы, чем в 1942 г. В 1943 г. добыча рыбы на Камчатке возросла почти в 2 раза по сравнению с 1940 г., на Дальнем Востоке — на 25%.

Значительно укрепилась материально-техническая база рыбной промышленности в Казахстане, где в 1941—1945 гг. ввели в эксплуатацию пять рыбозаводов и рыбоконсервных заводов на Балхаше, Или, Аральском море. Для изготовления рыбных сухарей и копчено-сушеных товаров в 1941 г. были построены специальные печи огневой сушки.

Улов рыбы, добыча морского зверя и китов в 1945 г. составил 1125 тыс. т, или 80% к уровню 1940 г., его снижение связано с ущербом, понесенным рыбной промышленностью в годы войны[963].

Молочная промышленность. В военные годы значительно изменился ассортимент молочных продуктов. В целях лучшего обеспечения нужд фронта возрастала выработка молочных консервов, сухого молока, сухого творога. Увеличивалось также производство казеина, необходимого для оборонной промышленности. Некоторые заводы начали вырабатывать пасты для лечения ран. Даже в тяжелые годы войны не прекращался процесс обновления основных фондов. На базе эвакуированного из зоны военных действий оборудования на востоке страны вошли в строй десятки предприятий. Были заново построены Курский и Смоленский городские молочные заводы, восстановлен молочный комбинат в Ростове-на-Дону и много других предприятий. При маслозаводах начали вырабатывать продукцию семь вновь введенных цехов сухого обезжиренного молока, было построено 3500 сушилок для творога. Работники Омского, Курганского, Новосибирского, Семипалатинского, Красноярского и других трестов маслодельной промышленности в помощь освобождаемым от оккупантов районам направляли оборудование, запасные части, ремонтно-механические мастерские, смонтированные на автомашинах, и бригады монтажников. Кроме того, на восстанавливаемые предприятия посылались на постоянную работу квалифицированные кадры.

В связи с сокращением поголовья молочного скота и разрушением большого количества перерабатывающих предприятий в районах временной оккупации и военных действий государственные заготовки молока и соответственно производство молочных продуктов в 1941—1943 гг. снизились. Их рост начался с 1944 г.

Сахарная промышленность. Война нанесла особенно значительный урон сахарной промышленности. Это связано с тем, что большая часть сахарных заводов, из имевшихся к началу войны, оказались на временно оккупированной территории или в зоне военных действий и была разрушена.

Оборудование многих заводов было эвакуировано в восточные районы страны: Казахстан, Киргизию, Узбекистан, Западную Сибирь, Куйбышевскую область. В течение 1942—1943 гг. в этих районах построили и ввели в действие 10 сахарных заводов. Одновременно на Восток эвакуировались Научно-исследовательский институт сахарной промышленности и все опытно-селекционные станции Украины, Курской

В 1942 г. посевы сахарной свеклы сократились по сравнению с 1940 г. более чем в 10 раз, урожайность упала почти в 2 раза, государственные закупки снизились[964], в стране действовало только 26 сахарных заводов, которые выработали 1,1 млн. ц сахарного песка (5% довоенного уровня); производство сахара-рафинада составило 2% к довоенному 1940 г.[965] В 1943 г. существенных изменений в объеме производства сахара не произошло, его выработка составила 1,2 млн. ц. Однако уже в 1944 г. производство сахара увеличилось до 2,4 млн. ц, а в 1945 г. — до 4,7 млн. ц (22% довоенной выработки). Рост производства сахара еще в военные годы стал возможным благодаря тому, что по мере освобождения временно оккупированных территорий страны восстанавливались посевы сахарной свеклы и предприятия сахарной промышленности. В сезон 1944/45 г. было восстановлено 108 сахарных заводов (из 196, находившихся в зоне временной оккупации), которые дали 11% довоенной продукции.

Оборудование для восстановления предприятий сахарной промышленности производили заводы пищевого машиностроения, часть которых также была разрушена и создана вновь в годы войны. Эти заводы в 1942 и 1943 гг. выпускали машины и оборудование, постепенно наращивая производство и расширяя номенклатуру продукции. Мощности сахарных заводов, введенных в действие с начала войны до конца 1945 г., составили 1012,7 тыс. ц переработки сахарной свеклы в сутки, что почти в 4 раза превышало мощности заводов, построенных в предвоенные пятилетки[966].

Особенности размещения сахарной промышленности в довоенный период, значительные разрушения в годы войны и снижение производства сахара на предприятиях, находившихся в районах, не подвергавшихся оккупации, привели к тому, что продукция этой отрасли к концу войны составила лишь 1/3 довоенной, а без учета ее производства на новых заводах — ¼ довоенной[967].

Консервная промышленность в годы предвоенных пятилеток развивалась особенно быстрыми темпами, ее продукция в 1940 г. увеличилась почти в 10 раз по сравнению с 1913 г.

В первый период войны выработка консервов сократилась. Так, по предприятиям Наркомата промышленности продовольственных товаров СССР (которые в 1940 г. давали 65% всей консервной продукции), в 1941 г. выработка консервов снизилась по сравнению с 1940 г. на 30%, а в 1942 г. составила лишь около ¼ довоенной. С 1943 г. производство стало увеличиваться. Этому способствовало строительство новых предприятий и расширение действующих. За годы войны на востоке страны было пущено 12 консервных заводов и 2 стеклотарных, вырабатывающих банки для упаковки продукции[968].

В 1942 г. на основе эвакуированного оборудования Симферопольского и Мелитопольского консервных заводов ввели в строй Самаркандский консервный завод «Серп и молот». В результате объединения мелких кустарных предприятий потребительской кооперации создали Андижанский и Ферганский консервные заводы. В 1943 г. ассортимент консервной продукции в Узбекской ССР насчитывал 34 наименования.

В 1945 г. общий объем производства всех консервов составил 50% от довоенного, а мясных, мясо-растительных и рыбных консервов превысил довоенный уровень[969]. Значительно увеличилась выработка консервов в некоторых союзных республиках, особенно на востоке страны. Так, в Киргизской ССР производство консервов в 1945 г. выросло по сравнению с 1940 г. в 2,3 раза, в Казахской — в 1,7, в Армянской — в 1,2, в Азербайджанской — в 1,1 раза[970].

Другие отрасли пищевой промышленности. В соответствии с требованиями военного времени перестроили свою работу мукомольно-крупяная, хлебопекарная, кондитерская, масложировая, чайная, соляная, табачная и другие отрасли пищевой промышленности. В мукомольно-крупяной промышленности в годы войны гитлеровцами было разрушено более ½ мельничных предприятий с суточной производственной мощностью свыше 26,7 тыс. т, а также значительное число крупяных заводов и цехов, перерабатывавших 3,5 тыс. т зерна в сутки. Мукомольная промышленность лишилась 47%, а крупяная — 48% своих довоенных производственных мощностей[971]. Эти потери были особенно значительными на Украине, в Белоруссии, на Северном Кавказе. Поэтому производство расширялось в восточных районах, куда полностью перебазировалось оборудование 7 и частично 44 демонтированных мельниц. В 1941 г. по сравнению с 1940 г. производство муки снизилось на 15%, крупы — на 9, макаронных изделий — на 10%[972]. Чтобы увеличить ресурсы муки и хлеба за счет более экономного использования зерна, многие мельничные предприятия перешли на обойные помолы. Большая работа проводилась по рационализации технологии производства хлеба. Все это помогло сохранить сравнительно высокие нормы потребления хлеба в течение войны. Промышленная выпечка хлеба и хлебобулочных изделий наиболее низкой была в 1944 г., что было связано с засухой 1943 г. В 1945 г. выпечка хлеба значительно возросла.

Хлебопекарная промышленность в короткий срок перестроила работу предприятий и изготавливала для нужд армии и флота сотни тысяч тонн сухарей.

Во время войны в стране уменьшилось производство растительного масла, что было связано с сокращением посевов и урожайности подсолнечника (его заготовки в 1942 г., как уже указывалось, составили около 8% по отношению к 1940 г.)[973], а также с разрушением 92 масложировых заводов в районах, временно оккупированных фашистскими войсками, и зоне военных действий. К началу 1943 г. было введено в строй 28 маслобойных заводов, которые перерабатывали 1715 т семян в сутки. С середины 1944 г. началось строительство новых масложировых комбинатов, в их составе мыловаренных заводов.

Наиболее низкой выработка растительного масла была в 1943 г. — 27% от довоенной. Производство маргарина в 1943 г. сократилось до 19% по отношению к 1940 г.

Значительный урон испытывала кондитерская промышленность, которая лишилась крупных фабрик в Харькове, Одессе, Минске. Производство кондитерских изделий по предприятиям Наркомата промышленности продовольственных товаров наиболее низким было в 1944 г. — 17% довоенного.

На временно оккупированной врагом территории находилось более 65% всех производственных мощностей промышленности моющих средств, выработка мыла в 1943 г. сократилась в 4,5 раза по сравнению с 1940 г. и составляла всего 156 тыс. т, что примерно соответствовало объему производства в 1913 г.[974]

В ряде районов Центра, на Урале, в Западной Сибири, не затронутых военными действиями, число действующих предприятий пищевой промышленности возрастало. На Востоке в военные годы наряду с десятками молочных заводов, мясокомбинатов, сахарных и консервных предприятий было построено 15 кондитерских фабрик, 16 заводов маслобойно-жировой промышленности, 12 хлебозаводов, 18 табачных фабрик, 26 спиртовых заводов, 11 мыловаренных и парфюмерно-косметических, а также предприятия по выработке концентратов, производству чая и др.[975]

На базе эвакуированного оборудования пущены Алма-Атинская и Карагандинская кондитерские фабрики, Петропавловская махорочная фабрика, Туркестанский маслобойный завод и многие другие предприятия. Общая производственная мощность новых кондитерских предприятий, введенных в строй на востоке страны, достигла 60 тыс. т кондитерских изделий, что составляло 50% их общего производства в 1944 г.

Значительно возросли мощности предприятий в республиках Средней Азии и Казахстане. Стоимость основных производственных фондов по предприятиям пищевой промышленности республиканского подчинения в 1944 г. составила по отношению к 1940 г.: в Киргизской ССР — 200%, Туркменской — 145, Таджикской — 140, Казахской — 132, Узбекской — 130%[976].

Существенную роль в снабжении армии и тыла сыграло быстрое развитие витаминной промышленности. В строй вошли десятки заводов. Производство витаминов увеличилось более чем в 10 раз по сравнению с довоенным временем. На предприятиях пищевой промышленности Казахстана было организовано производство консервной и витаминной продукции из плодов дикорастущих деревьев и недефицитных овощей. Увеличение производства витаминов помогло избежать многих заболеваний, широко распространенных в годы первой мировой войны.

На многих предприятиях винодельческой промышленности производилась сушка винограда, часть предприятий пивоваренной и безалкогольной промышленности переключилась на сушку сухарей, изготовление солонины.

Табачная промышленность стала перерабатывать больше местных видов сырья, значительно увеличила выработку махорки. Ее выпуск в 1944 г. по сравнению с 1940 г., например, на табачных фабриках Узбекской ССР возрос в 5 раз.

В ряде районов создавались вновь сырьевые зоны для сахарной, консервной и других отраслей пищевой промышленности. Например, в 12 новых районах страны, в том числе в Узбекской ССР, стали производить посевы сахарной свеклы, ранее здесь эта культура не возделывалась. В Пахта-Аральском районе Южно-Казахстанской области был организован Кировский садово-виноградарский совхоз, положивший начало промышленному виноградарству и виноделию в Голодной степи. Такой же совхоз создали в Чиликском районе Алма-Атинской области.

Наряду с производством продуктов питания предприятия пищевой промышленности вырабатывали для нужд фронта средства противохимической обороны, абсолютный спирт для авиации, глицерин для выработки взрывчатых веществ и др.

В годы войны предприятия пищевой промышленности, как и предприятия других отраслей, испытывали трудности в обеспечении рабочей силой. Мужчин, ушедших на фронт, даже на самых тяжелых работах заменяли женщины. Например, в рыбной промышленности в основном работали женщины и подростки, более 25 тыс. женщин ловили рыбу. Женщин-рыбачек в рыбной промышленности Казахстана было 53,4%, в том числе 61% — на Балхаше. Удельный вес женщин, занятых в пищевой промышленности Казахстана, повысился с 37,7% в 1940 г. до 61,6% в 1945 г., а их численность составила 163% к 1940 г.[977]

Большую роль в мобилизации всех сил и средств на обеспечение нужд фронта, а также строительства, развернувшегося в стране, сыграло социалистическое соревнование. Оно приняло массовый характер[978].

Несмотря на тяжелые условия военного времени коллективы предприятий выполняли и перевыполняли установленные планы. Так, 60% рабочих пищевой промышленности Казахской ССР были ударниками. По предприятиям промышленности продовольственных товаров Казахской ССР план выпуска валовой продукции ежегодно в течение

Усилия работников предприятий пищевой промышленности в эти годы направлялись не только на увеличение производства продуктов питания, но и на улучшение качественных показателей работы — повышение производительности труда, снижение себестоимости. Это имело очень важное значение для получения необходимых средств на восстановление еще в годы войны разрушенных врагом предприятий. Был установлен жесткий контроль за расходованием всех материальных и, денежных ресурсов. Чтобы увеличить продовольственные ресурсы страны, много внимания уделялось совершенствованию технологии производства, лучшему использованию сырья и отходов, борьбе с потерями[979]. Так, Кокандский, Катта-Курганский, Чимкентский, Ворошилов-Уссурийский маслозаводы увеличили выпуск растительного масла, применяя новую технологию и организовав борьбу с потерями. Хлебозаводы стали использовать специальные эмульсии для смазки хлебных форм и экономили таким образом до 50% растительного масла, расходуемого на эти цели. Предприятия кондитерской промышленности наладили получение из свеклы сиропов, заменяющих сахар при производстве кондитерских изделий. В молочной промышленности стали перерабатывать больше сыворотки для изготовления белковых продуктов. Мясокомбинаты увеличили переработку вторичного сырья и пищевых отходов для получения продуктов питания. Ленинградский молочный комбинат в годы блокады был полностью отрезан от своей сырьевой базы. Однако он ни на один день не прекращал работу и вырабатывал продукцию из сухого и соевого молока.

В результате борьбы за экономию топлива многие предприятия пищевой промышленности (кондитерские фабрики «Красный Октябрь» и «Большевик», хлебозаводы Первого московского треста хлебопечения, Джамбульский сахарный завод, Андреевский спиртозавод, Илецксоль и многие др.) обеспечивали не только выполнение установленных норм расходов топлива, но и значительную его экономию. Расширялось использование местных видов топлива, что позволяло снижать расходы на его заготовки, экономить транспортные средства. Так, в I квартале 1943 г. из всех дров, израсходованных предприятиями Наркомата промышленности продовольственных товаров СССР, в централизованном порядке было получено лишь 10—12%, остальные заготавливались на месте.

В 1941 г. предприятия хлебопекарной промышленности Казахской ССР благодаря борьбе с браком и потерями сэкономили 614 т муки и 1500 т.у.т. Это позволило снизить на 2,5% себестоимость продукции. Уменьшение брака и потерь на предприятиях сахарной промышленности республики дало возможность обеспечить экономию 9,2 тыс. ц сахара и 600 т.у.т. В 1943 г. предприятия пищевой промышленности

Успешное развитие и улучшение размещения пищевой промышленности в довоенные годы, а также меры по увеличению производства продовольственных товаров в период войны, быстрое восстановление предприятий по мере освобождения временно оккупированных территорий позволили в тяжелых условиях военного времени обеспечивать без больших перебоев фронт и население продуктами питания[980].

К началу 1941 г. были созданы фонды продовольствия, которые могли бы удовлетворить в случае войны в течение 4—6 месяцев потребность вооруженных сил[981].

Большое количество продуктов питания было передано армиям восточно-европейских стран. Советские воинские части не раз спасали от голодной смерти местное население, освобожденное от фашистского ига (Польши, Румынии, Болгарии и др.). По решению Советского правительства для этой цели было выделено из запасов Красной Армии свыше 900 тыс. т продовольствия. Транспорты с молоком и другими продуктами для детей Берлина пропускали наравне с оперативными эшелонами[982].

Осуществление мер по перестройке в соответствии с условиями военной экономики сельского хозяйства и пищевой промышленности позволило обеспечить решающую роль государственного снабжения в обеспечении продовольствием населения городов. Особенно высокая доля государственных рыночных фондов была по хлебу и муке (в переводе на хлеб) — в 1942 и 1944 гг. — 96%. Увеличивалась доля рыночных фондов мясных и молочных продуктов. Например, по мясным продуктам она возросла с 44,8% в 1942 г. до 52,3% в 1944 г.[983] Рост производства и соответственно государственных рыночных фондов позволил обеспечить повышение уровня и улучшение структуры питания городского населения в годы войны.

Социально-экономический строй Советского Союза, преимущества социалистической экономики позволили успешно решить трудные задачи в области продовольственной проблемы в период Великой Отечественной войны, что было бы не по силам в подобной обстановке ни одной капиталистической стране.

Однако урон, причиненный войной, был настолько велик, что в 1945 г., первом году после окончания войны, производство многих продуктов питания было значительно ниже довоенного.

В послевоенный период пищевой промышленности в связи с задачей повышения благосостояния народа предстояло восстановить и затем значительно увеличить производство продукции, улучшить ее качество, расширить ассортимент, а также повысить технико-экономические показатели работы предприятий.

*

В период Великой Отечественной войны с огромной силой раскрылись преимущества Советского социалистического государства. Несмотря на большие трудности, особенно в связи с временной потерей и разорением значительной части территории, Советский Союз за короткое время, опираясь на собственные экономические ресурсы и героический труд народа, создал мощное военное хозяйство, быстро развил новые отрасли промышленности в восточных районах страны. Именно на восточную индустриальную базу легла основная тяжесть снабжения армии боевой техникой, вооружением и снаряжением.

Слаженная военная экономика СССР, превосходя экономику фашистской Германии, создала прочную материально-техническую базу для успешных боевых действий на фронте. Кульминационным моментом в развитии советской военной экономики стал 1944 г. Военное производство достигло наивысшего уровня. Началось возрождение мирных отраслей хозяйства. Валовая продукция промышленности на 4% превзошла довоенный уровень. Советская экономика по темпам роста военного производства, способности обеспечить фронт всем необходимым, оказалась намного эффективнее экономики фашистской Германии, хотя последняя была переведена на военные рельсы задолго до начала войны. При меньших по объему промышленных мощностях и суженной базе стратегического сырья и материалов СССР производил больше военной техники, чем гитлеровская Германия.

Сразу же после изгнания фашистских захватчиков началось успешное восстановление разрушенного хозяйства в районах, пострадавших от оккупации. Огромный размах восстановительных работ в освобожденных районах явился выражением силы советской экономики. Только в условиях социалистической системы оказалось возможным уже в ходе войны, отвлекавшей огромные человеческие и материальные ресурсы, осуществить грандиозные восстановительные работы. К концу 1945 г. промышленное производство в освобожденных районах было восстановлено примерно 1/3 от уровня 1940 г.[984]

Глава седьмая

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК И ЕЕ РОЛЬ В ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ

Война явилась тяжелым испытанием для народов нашей страны, суровой проверкой прочности созданного союза республик. Еще в годы гражданской войны, когда складывалось и укреплялось военно-политическое единство трудящихся разных национальностей в борьбе с контрреволюцией и иностранной интервенцией, В. И. Ленин разработал основные принципы объединения народов для защиты социалистических завоеваний[985]. В качестве важнейшего условия разгрома врагов революции он выдвинул взаимопомощь народов, поддержку армии всеми средствами. В. И. Ленин подчеркивал необходимость строжайшей централизации ресурсов, планомерной их мобилизации. К началу второй мировой войны Союз Советских Социалистических Республик вырос и окреп, внутренние условия в стране коренным образом изменились, дружба народов стала огромной силой. Ленинские указания о роли братского сплочения народов в борьбе с врагами социализма сохранили свое значение и в условиях Великой Отечественной войны.

К началу войны все республики стали развитыми индустриально-аграрными районами. Наряду с такими республиками, как Российская Федерация, Украинская и Белорусская ССР, где был достигнут высокий уровень промышленного и сельскохозяйственного производства, развитой многоотраслевой промышленностью располагали также Казахская ССР, республики Средней Азии и Закавказья. В этих республиках получили развитие электроэнергетика, добыча угля и нефти, химическая промышленность, производство и добыча руд цветных металлов, машиностроение, разветвленный комплекс отраслей легкой и пищевой индустрии… Во всех республиках было создано крупное, оснащенное техникой сельское хозяйство.

Промышленный потенциал этих республик, являющийся составной частью народного хозяйства страны, имел важнейшее военно-экономическое значение, тем более что республики Средней Азии и Казахстан, находились в большом удалении от западных границ Советского государства. Мощное развитие многоотраслевой промышленности в таких районах РСФСР, как Поволжье, Урал и Сибирь, и наличие экономических связей между республиками Средней Азией и Казахстаном с этими восточными районами Российской Федерации создавало предпосылки для организации на Востоке крупного промышленного производства оборонного значения.

В период социалистической индустриализации в республиках была создана многоотраслевая промышленность на современной технической основе. За 1927—1939 гг. основные производственные фонды крупной промышленности республик Закавказья возросли в 7,7 раза, республик Средней Азии — в 19,5 раза и Казахской ССР — в 22,9 раза[986]. Построенные здесь в годы довоенных пятилеток многочисленные промышленные предприятия служили материальной базой для развертывания оборонной промышленности. Например, в 1940 г. в Казахстане насчитывалось 2580 крупных промышленных предприятий[987].

Развитие промышленности в восточных районах РСФСР и национальных республиках Закавказья, Средней Азии и Казахстане оказало многостороннее влияние на укрепление оборонной мощи СССР. Дело не только в том, что рост промышленности этих районов и республик означал увеличение общего промышленного потенциала страны, производства нефти, цветных металлов и других видов продукции. Благодаря развитию транспортной сети, наличию в них топливно-энергетической и сырьевой базы, созданию многочисленных индустриальных центров, располагающих производственными и жилыми фондами, подготовленными строительными площадками, стал возможным быстрый ввод в эксплуатацию перебазированных сюда промышленных предприятий. Республики Средней Азии и Казахстан, а также восточные районы РСФСР не смогли бы принять, разместить и в кратчайший срок ввести в действие огромное количество эвакуированного оборудования, если бы не располагали достаточной для этого промышленной базой.

Осуществление перестройки народного хозяйства на военный лад в тяжелых условиях войны, создание слаженного военного хозяйства и восстановление хозяйства освобожденных территорий стало возможным благодаря единству народов всех республик, экономическому подъему их хозяйства в довоенный период, планомерному размещению производительных сил и рациональному разделению труда между районами и республиками. В ходе войны была подтверждена правильность экономической политики всемерного развития отраслей специализации и создания в республиках разветвленного комплекса взаимодополняющих отраслей. Правильность этой политики проявилась особенно тогда, когда во время войны были нарушены сложившиеся хозяйственные связи между районами.

Планы гитлеровского командования были направлены на уничтожение СССР и порабощение народов, на превращение в сырьевую колонию германской империи Украины и Белоруссии, Бакинского нефтяного района. Фашисты намеревались расчленить и уничтожить Россию. Гитлеровцы планировали на территории Белоруссии уничтожить и угнать в рабство ¾ населения, республики Прибалтики превратить сначала в германский протекторат, а затем включить в состав Германии и онемечить.

Перед нападением на СССР фашистская Германия так представляла свою политику на Востоке: «Германия не заинтересована в поддержании[988].

Фашистские руководители доказывали, что в СССР народы не связаны сколько-нибудь прочными узами. Но фашисты просчитались. Все народы Советского Союза и на фронте, и в тылу единодушно выступили на борьбу против захватчиков и поработителей. Расчеты гитлеровцев на антагонизм между народами Советского Союза провалились.

Французский историк Жермен Виллар писал, что «социалистический строй был источником не только энтузиазма, но и эффективности. Коммунистическая партия Советского Союза, сумевшая возглавить и защитить революцию, построить фундамент социализма, также сумела поднять социалистическую нацию на освободительную войну»[989]. Опыт войны показал могучую силу союза народов, объединенных патриотическим стремлением разгромить агрессоров, посягнувших на свободу и независимость социалистического Отечества.

В героических подвигах во имя защиты Родины нашло свое самое убедительное выражение единство советского народа. «Союз и дружба всех наций и национальностей нашей страны выдержали такое тяжелейшее испытание, как Великая Отечественная война»[990], — отмечал Л. И. Брежнев.

Война показала огромные преимущества советской плановой системы хозяйства, обеспечившей быструю и эффективную мобилизацию ресурсов всех республик и районов для создания военно-экономического превосходства, необходимого для достижения победы над фашистской Германией.

1. Общие черты и особенности военной перестройки промышленности союзных республик

С потерей ряда крупных индустриальных районов все задачи по обеспечению Красной Армии вооружением, боеприпасами, снаряжением, населения и армии предметами потребления пришлось решать восточным районам РСФСР (Уралу, районам Поволжья, Сибири), Казахстану, республикам Средней Азии и Закавказья. В этих тяжелых условиях с особой силой проявилась эффективность социалистической плановой системы хозяйства, сочетающей отраслевой и территориальный принципы планирования и управления, что обеспечило небывалое по своим масштабам межотраслевое и межрайонное перераспределение и маневрирование экономическими ресурсами.

Созданием ГКО (30 июня 1941 г.)[991] обеспечивалось централизованное руководство народным хозяйством всех республик и районов. Одновременно на республиканские и районные руководящие органы возлагался весь комплекс задач по переводу промышленности на военный лад. Необходимо было разместить и ввести в действие эвакуированные

Уже с первых дней войны во всех республиках и районах развитие хозяйства определялось на основе военно-мобилизационных планов. Важнейшие направления перевода народного хозяйства Казахстана на рельсы военной экономики были определены 25—26 июня 1941 г. Пленумом ЦК КП(б) республики.[992] Конкретные мероприятия по перестройке промышленности Узбекской ССР на военные нужды и обеспечение местными материалами и топливно-энергетическими ресурсами промышленности оборонного значения, в том числе и перебазированной сюда из других районов, определил Пленум ЦК КП(б) республики в декабре 1941 г.[993] Партийные организации республик Средней Азии, Казахстана и Закавказья и восточных районов РСФСР мобилизовали трудящихся на переключение гражданского производства на выпуск вооружения, боеприпасов, на снабжение фронта продовольствием. Чтобы увеличить поставки обмундирования и продовольствия для армии, на производство военной продукции переключались также предприятия кооперативной и местной промышленности республик и районов.

Интересы обороны требовали перестройки экономики республик с максимальным использованием материальных и природных ресурсов жаждой из них. Работа республиканских партийных и советских организаций, хорошо знавших местные условия и резервы, имела огромное значение для функционирования растущего военного хозяйства. От хозяйственных организаций и коллективов промышленных предприятий республик требовалось огромное напряжение, чтобы в условиях ограниченных ресурсов использовать внутренние возможности и обеспечить рост оборонной промышленности и снабжение населения предметами потребления.

Одной из первоочередных задач начального периода войны, которые пришлось решить тыловым районам РСФСР и другим республикам, явилось размещение и ввод в строй перебазированных промышленных предприятий. В тыловые районы РСФСР было перемещено следующее число предприятий: в Поволжье (севернее Саратовской области) — 226, на Урал — 667, в районы Западной Сибири — 224, Восточной Сибири — 78. Таким образом, из районов Европейской части Союза восточные районы Российской Федерации приняли 1195 предприятий[994]. В Казахстане с июля 1941 г. по 15 февраля 1942 г. было размещено 110, а на 6 октября 1942 г. — 142 предприятия[995]. Всего в Казахстан было перемещено 150 предприятий[996]. В республики Средней Азии было перебазировано 158 предприятий. При этом, если в республики Средней Азии эвакуация из других районов страны и ввод

Эвакуированные предприятия были самого разнообразного профиля и отраслей индустрии. Например, из перевезенного в Узбекистан оборудования 93 заводов и фабрик большая часть приходилась на сельскохозяйственное, тяжелое и среднее машиностроение, электротехническую промышленность и немногим менее половины — на отрасли легкой и пищевой промышленности.

Ускорению ввода в действие эвакуированных в восточные районы и республики предприятий способствовало наличие на их территориях идентичных и сопряженных отраслей промышленности, а также сырьевых ресурсов. Причем в ряде случаев прибывшее оборудование распределялось между несколькими заводами и фабриками или целиком сливалось с местными предприятиями. Так, эвакуированные в Поволжье и на Урал танковые заводы сливались с местными машиностроительными, тракторными предприятиями. Буквально, в течение сентября—декабря 1941 г. была проделана гигантская работа по созданию танкостроительной промышленности. В тыловых районах вступили в строй, постоянно наращивая мощности, 8 танкостроительных, 6 корпусных и 3 раздельных завода[997].

При размещении эвакуированных предприятий учитывались и сложившаяся специализация республик и районов, а также перспективы их дальнейшего послевоенного развития. Так, за годы войны Казахстан стал мощной базой машиностроительной промышленности. Сюда было эвакуировано около 20 предприятий станкостроения, сельскохозяйственного машиностроения и др.[998] Причем ряд новых машиностроительных заводов строился уже в военные годы.

С перебазированием в восточные районы РСФСР, Казахстан и Среднюю Азию многих предприятий тяжелой, легкой и пищевой промышленности было положено начало созданию здесь многих новых отраслей, развитие которых увязывалось с экономикой республик и районов. Так, в Казахстане в 1940 г. было 8 предприятий легкой промышленности, а к началу 1943 г., в результате ввода в действие перемещенных сюда предприятий, их стало 26. В республике возникли такие отрасли легкой промышленности, как трикотажная, прядильное, чулочное, зеркальное производство.

В Туркменской ССР было организовано свыше 150 новых предприятий, освоено более 100 новых видов изделий[999].

Для ввода в эксплуатацию эвакуированных предприятий требовалось осуществить огромный объем погрузочно-разгрузочных работ; обеспечить их строительными и производственными площадями, разместить персонал и восполнить недостающее число рабочих, обеспечить необходимым количеством топлива, энергии, сырья, т.е. установить новые

О том, насколько велики были масштабы работ по принятию огромного количества оборудования, говорит тот факт, что только в Узбекистан его поступило 17 тыс. вагонов[1000]. По данным на 1 января 1942 г., в Киргизию прибыло 30 заводов[1001].

В процессе размещения эвакуированного оборудования республикам и тыловым районам приходилось преодолевать многие трудности, связанные, например, с неодновременным прибытием персонала эвакуированных предприятий, в ряде случаев неполностью укомплектованного оборудования, с недостатком транспортных средств, производственных площадей.

В Узбекской ССР для перебазированных сюда предприятий было предоставлено из имеющихся производственных площадей 400 тыс. м² и дополнительно построено 200 тыс. м². Общий объем капиталовложений на восстановление эвакуированных предприятий составил по республике 450 млн. руб.[1002] В Казахстане за 1942—1944 гг. было построено 78 тыс. м² производственной площади, предназначенных в первую очередь для оборонной промышленности[1003].

Возрастающие потребности Красной Армии в вооружении требовали резкого увеличения производства военной продукции как на предприятиях тяжелой, так и легкой и пищевой промышленности. Многие предприятия гражданского производства восточных районов и республик были переведены на производство оборонной продукции. Если по СССР в целом удельный вес военной продукции в валовой продукции промышленности составил в 1942 г. 68% против 26% в 1940 г., то по предприятиям Наркомлегпрома Узбекской ССР в III квартале 1941 г. — 53,2% против 27,3% во II квартале, а по предприятиям местной промышленности, соответственно 30,7% и 5,6%[1004]. В годы войны доля военных заказов на предприятиях Наркомлегпрома Казахской ССР достигла 47% валовой продукции[1005]. Около ½ производства пищевой промышленности республики также составила продукция, непосредственно поступающая на фронт.

К выполнению заказов фронта была привлечена местная промышленность Грузии, которая в 1943 г. поставила на нужды обороны до 60% всей продукции. Суконными, шелкоткацкими, швейными, обувными фабриками республики за два года войны было произведено 6 млн.[1006].

К изготовлению корпусов ручных гранат, мин и снарядов средних калибров было привлечено 30 механических заводов и мастерских Грузии, Армении и Азербайджана. Только с 1 октября 1942 г. по 1 марта 1943 г. они изготовили 1,3 млн. корпусов ручных гранат, 1 млн. мин, 226 млн. корпусов снарядов. Местная промышленность Закавказья в 1942 г. изготовила более 5 тыс. минометов и более 46 тыс. автоматов[1007]. Такое быстрое повышение доли продукции военного назначения в общем объеме продукции отраслей гражданского производства свидетельствовало о высокой мобилизационной активности промышленности советских республик.

На производство оборонной продукции в первые же недели войны несмотря на военную опасность переключались предприятия Украины и Белоруссии, они снабжали армию оборудованием и продовольствием, ремонтировали военную технику. Такие заводы Харькова, как, например, дизельный, уже в самом начале войны перешли на производство моторов для танков, турбогенераторный — на выпуск минометов, электромеханический — снарядов и бомб. Однако последующее развертывание военных событий потребовало демонтажа и эвакуации оборудования этих предприятий. С территории Белорусской ССР было перебазировано на Восток 109 крупных и средних промышленных предприятий[1008].

Единая плановая организация советской экономики позволила уже в начале войны определить возможности тыловых районов в деле обеспечения потребностей страны в условиях военного времени. Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) 16 августа 1941 г. «О военно-хозяйственном плане на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. по районам Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии»[1009] предусматривались не только расширение металлургической, машиностроительной, химической, легкой и пищевой отраслей промышленности, но и ввод в действие новых нефтяных эксплуатационных скважин, строительство угольных шахт. По электроэнергетике был утвержден план ввода в действие новых мощностей на электростанциях Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахской ССР и Узбекской ССР в IV квартале 1941 г. в размере 298 тыс. квт и в 1942 г. в размере 1088 тыс. квт[1010].

Большое значение придавалось добыче жидкого топлива в восточных районах. В постановлении Государственного Комитета Обороны 22 сентября 1942 г. были намечены мероприятия по всемерному форсированию[1011].

Об объеме задач, которые возлагались на Казахстан и Среднюю Азию, свидетельствует также программа увеличения добычи угля в восточных районах страны. Здесь в 1942 г. намечалось ввести в действие 41 шахту общей мощностью 12 170 тыс. т, в том числе в Казахстане и Средней Азии — 12 угольных шахт мощностью 2900 тыс. т, а также заложить 23 угольных шахты[1012]. Таким образом, военно-хозяйственный план намечал не только максимально использовать имеющиеся производственные мощности промышленности, но и широко развернуть новое промышленное строительство, которое служило бы материальной предпосылкой непрерывного наращивания военно-экономической мощи Советского государства в ходе войны.

В ходе перестройки промышленности на военный лад и в последующие годы войны в развитии промышленности в республиках неизбежно возникали отдельные диспропорции. Новое промышленное строительство являлось одним из важнейших факторов преодоления этих частичных диспропорций. Так, дефицит энергетических ресурсов в республиках Средней Азии и Казахстане преодолевался путем строительства новых угольных шахт, разработки новых нефтяных месторождений.

Строительство новых промышленных предприятий в тыловых районах и республиках развертывалось с обоснованием потребностей в том или ином виде продукции и материальных и сырьевых возможностей расширения производства.

В годы войны в восточных районах, особенно на территории Казахстана и Средней Азии, велись геологоразведочные работы, выявившие новые месторождения нефти, цветных и редких металлов. В Казахстане, например, были подготовлены к эксплуатации новые нефтеносные площади в Эмбенском районе, проводились разработки вольфрамовых и молибденовых месторождений. Открытие новых месторождений позволило создать вольфрамо-молибденовую промышленность, столь важную для военной индустрии.

В 1942—1943 гг. удельный вес Казахстана и республик Средней Азии в общей сумме капиталовложений в народное хозяйство вырос вдвое[1013]. В Казахстане число промышленных предприятий в 1944 г. увеличилось на 460 по сравнению с 1940 г., в Грузии в военные годы было построено 200 предприятий, в Армении — 70, в Туркмении — более 50. В Узбекской ССР было введено в строй 280 новых промышленных[1014].

Среди крупнейших предприятий, вступивших в строй в годы войны в Казахстане и республиках Средней Азии, можно назвать Казахский и Узбекский металлургические заводы, Актюбинский завод ферросплавов, Текелийский свинцово-цинковый комбинат, Душанбинский цементный завод, первую очередь Душанбинского текстильного комбината, электростанции, шахты, нефтяные промыслы, рудники и обогатительные фабрики. Большое значение приобрели в годы войны Джездинский марганцевый рудник, угольные шахты в Караганде, разработка новых эмбенских месторождений нефти, цветных и редких металлов в Таджикистане. В Киргизии за 1941—1945 гг. были введены в действие машиностроительные заводы, предприятия легкой и пищевой промышленности, Токмакский и Беловодский сахарные заводы, Кара-Балтинский спиртовой и Джалал-Абадский витаминный заводы и др. Построенные в годы войны металлургические заводы в Казахстане и Узбекистане дали сталь уже в 1944 г. (первый в декабре и второй — в марте). В годы войны вошел в строй Киргизский комбинат по добыче и обработке цветных металлов, началось строительство Закавказского металлургического комбината. При новом строительстве обычно учитывались не только текущие потребности военного времени, но и перспективы мирного развития экономики республик.

Новое промышленное строительство осуществлялось в трудных условиях — недоставало строительных материалов, производство которых в годы войны значительно сократилось. Производство цемента в республиках Средней Азии и Казахстане уменьшилось с 267 тыс. т в 1940 г. до 104 тыс. т в 1945 г., оконного стекла — с 2237 тыс. м² до 865 тыс. м². Производство цемента в республиках Закавказья сократилось с 326 тыс. т в 1940 г. до 226 тыс. т в 1945 г.[1015] Уменьшились поставки стройматериалов в эти республики из других районов вследствие нарушения сложившихся до войны межрайонных связей.

Несмотря на чрезвычайно трудные условия, материально-техническая база восточных районов и республик росла и укреплялась. Росту материально-технической базы республик Средней Азии и Казахстана способствовала как эвакуация в эти районы промышленных предприятий, так и строительство в годы войны на территории этих районов большого числа новых предприятий. К концу войны основные производственные фонды промышленности Узбекистана, Киргизии и Казахстана увеличились по сравнению с довоенным уровнем почти в 2 раза[1016]. Основные производственные фонды крупной промышленности Таджикистана увеличились в 1945 г. по сравнению с 1940 г. на 42%[1017] Расширение производственной базы восточных районов и республик обеспечивало укрепление военной мощи Советской страны и создавало

Таким образом, несмотря на огромную напряженность, связанную с переводом промышленности на военные рельсы, осуществлением нового строительства и вводом в действие перебазированных предприятий, промышленность восточных районов РСФСР, республик Средней Азии и Казахстана продолжала в трудные военные месяцы 1941 и 1942 гг. увеличивать объем производства.

Если в результате оккупации важнейших районов европейской части страны валовая продукция промышленности СССР с июня по ноябрь 1941 г. сократилась в 2,1 раза, то республики Средней Азии и Казахстан с первых же месяцев наращивали темпы развития промышленности[1018]. Так, среднемесячный выпуск валовой продукции промышленности Узбекской ССР к концу пятого месяца войны возрос на 19%. Промышленное производство Казахской ССР в III квартале 1941 г. выросло на 25,8% по сравнению со II кварталом этого же года[1019].

Несмотря на сложность первых месяцев войны, трудящиеся Казахстана, прибывшие сюда рабочие, техники и инженеры приложили максимум усилий для расширения производства. Объем промышленной продукции республики в 1942 г. увеличился по сравнению с 1941 г. на 18,6%. За два первых военных года горнорудная промышленность Таджикской ССР выросла более чем в 2 раза[1020]. В результате ввода в действие перебазированных предприятий и расширения производства республиканской индустрии промышленная продукция Казахстана и республик Средней Азии в 1942 г. увеличилась в 1,2, а в 1943 г. — в 1,4 раза по сравнению с 1940 г.[1021]

Промышленность, созданная в восточных районах, дала в марте 1942 г. столько продукции, сколько до войны выпускалось по всей стране. В июне 1942 г. промышленность Востока дала фронту ¾ боевой техники. Выпуск оборонной продукции возрос на Урале более чем в 5 раз, в Западной Сибири — в 27, в Поволжье — в 9 раз. В Узбекистане в 1940 г. военная продукция вообще не выпускалась, а в 1941 г. ее выпуск составил уже 25,6% в общем объеме промышленности республики, превысив производство 1941 г. в 5 раз[1022].

Чрезвычайно важно было то, что в республиках и восточных районах РСФСР возрастал объем производства тех отраслей, продукция которых имела первостепенное оборонное значение, таких, как цветная металлургия, машиностроение и др. Так, в 1943 г. в Киргизской ССР выпуск продукции цветной металлургии увеличился на 36,1%. В Казахстане в 1944 г. добыча медной руды выросла по сравнению с 1940 г. на 52%, выплавка черновой меди — на 49,5%[1023].

До войны основными поставщиками марганца были Украина и Закавказье. Во время войны заводы черной металлургии стали снабжаться марганцевой рудой, добываемой на Урале и в Казахстане. В Казахстане в июне 1942 г. скоростными методами был введен в действие Джездинский марганцевый рудник. Если в 1942 г. доля восточных районов в добыче марганцевой руды составляла 8,4%, то в 1944 г. — 84,7%[1024]. В годы войны в Казахстане и Узбекистане было организовано производство вольфрама и молибдена, ванадия и других редких металлов, необходимых для производства легированных сталей.

Продукция машиностроения и металлообработки в Грузинской и Азербайджанской ССР выросла в 1943 г. в 1,6 раза по сравнению с 1940 г. Рост продукции машиностроения и металлообработки в республиках Закавказья в первые годы войны, когда они были лишены снабжения оборудованием и материалами из центральных районов и с Украины, был результатом мобилизации внутренних ресурсов и трудового героизма трудящихся.

Машиностроительные предприятия Азербайджанской ССР перешли на производство военной продукции, в том числе и те, которые производили оборудование для нефтяной промышленности республики, хотя прекратились поставки многих видов нефтяного оборудования из других районов страны и его не хватало. В связи с тем, что нарушилась связь с центральными районами по основной железнодорожной магистрали, а возможности перевозок по Каспийскому морю и, в частности, поставок нефтепродуктов в центральные районы через Среднюю Азию и Казахстан были ограничены, Бакинский нефтяной район испытывал большие затруднения с вывозом нефти. Более чем в 2 раза уменьшилось число бригад в нефтедобывающей промышленности. Однако, несмотря на все трудности, Азербайджан в годы войны успешно выполнял роль основного поставщика продукции нефтяной промышленности для армии.

Некоторые предприятия, а также отдельные виды оборудования нефтяной промышленности Азербайджанской ССР были перебазированы в восточные районы. Туда же выехало более 10 тыс. специалистов, чтобы оказать помощь этим районам в развитии нефтяной индустрии.

Социалистическое государство успешно осуществляло в годы войны планомерное распределение не только материальных и финансовых ресурсов, но также кадров. Так, для завершения строительства металлургического завода в городе Беговат в Узбекской ССР, оборудование которому поставили предприятия РСФСР и Казахстана, сюда были направлены металлурги с Белорецкого, Добрянского, Гурьевского, Макеевского заводов. В то же время первые узбекские металлурги обучались искусству выплавки стали у рабочих Урала и Сибири.

Нефтяники Грозного, Майкопа и Азербайджана помогали осваивать месторождения нефти Прикамья и Поволжья; донецкие шахтеры делились опытом и мастерством с горняками Кузбасса, Караганды, Ангрена, роль которых в топливном балансе страны значительно возросла.

Внося большой вклад в наращивание военно-экономической мощи страны, республики Средней Азии, Закавказья и Казахская ССР опирались

Война изменила сложившуюся систему разделения труда между республиками и районами. В первые годы войны прекратилось кооперирование производства восточных районов РСФСР и республик с промышленностью Украины, Белоруссии, республик Прибалтики, оказавшихся в зоне немецко-фашистской оккупации. Экономические же связи между районами Урала, Сибири, Поволжья и республиками Средней Азии и Казахстаном становились все более интенсивными, что диктовалось задачами форсированного расширения военного производства.

Наряду с увеличением поставок на основе определившегося еще в довоенный период кооперирования производства (например, поставок карагандинского угля Магнитогорскому металлургическому комбинату) осуществлялись поставки сырья и материалов, вызванные новой специализацией и возникновением новых производств (например, отправка, производимых в Казахстане молибденовых и вольфрамовых концентратов уральским и другим заводам оборонного значения). Нарушение сложившихся экономических связей между республиками и районам компенсировалось созданием новых отраслей, более интенсивным использованием внутренних ресурсов и организацией новых связей между районами. Дефицит сырья и материалов обусловил преимущественную ориентацию на использование местных ресурсов и широкое внедрение заменителей в производство. Так, в Казахстане уже с июля 1941 г. было организовано производство заменителя каустической соды — поташа, заменителей цемента. Сокращение завоза угля в Среднюю Азию потребовало разработки местных месторождений. В Казахской ССР широко использовались местные месторождения бурого угля и дрова. Промышленность Армянской ССР была переведена с донецкого угля на ткибульский, стала использовать в качестве топлива местные бурые угли и торф.

Особые трудности пришлось преодолеть республикам Средней Азии и Закавказья в обеспечении промышленности энергетическими ресурсами. Производство электроэнергии и топливных ресурсов отставало от развития промышленного, в том числе военного производства. Наращивание энергетических ресурсов осуществлялось, как указывалось, путем строительства новых шахт, электростанций, хотя материальные возможности были ограниченными. За расходом топлива и электроэнергии устанавливался строгий контроль, сокращался до минимума отпуск электроэнергии и топлива на бытовые нужды. Недостаток топлива и электроэнергии вызывал простаивание производственных мощностей и мешал выполнению планов некоторых предприятий, особенно предприятий местной промышленности.

В связи с уходом части взрослого населения на фронт и вводом в действие большого количества перемещенных производственных предприятий тыловым районам и республикам пришлось решать трудную задачу — пополнить промышленность кадрами рабочих. Чтобы обеспечить

Вклад республик в укрепление оборонной мощи страны в ходе войны непрерывно возрастал. Крупным поставщиком стратегического сырья стала Киргизская ССР, поставлявшая оборонной промышленности цветные и редкие металлы. В 1944 г. промышленность Киргизии поставила армии в 3,5 раза больше вооружения, чем в 1942 г. Республика в 1944 г. дала по сравнению с 1940 г. в 2,5 раза больше продукции цветной металлургии, в 2 раза продукции легкой промышленности и в 3,7 раза продукции местной промышленности[1025]. Такой рост промышленности республики свидетельствовал о больших внутренних резервах, которые были созданы в результате социалистической индустриализации.

Грузинская ССР поставляла фронту снаряды, мины, патроны, боеприпасы и вооружение, ферросплавы для производства стали высококачественных марок, уголь для промышленности и фронтовых частей. Сотни видов изделий и продуктов оборонного значения давала Армянская ССР, в том числе стратегическое сырье, снаряжение, продовольствие.

Каждая из республик Средней Азии и Закавказья, а также Казахстан поставляли фронту и военной промышленности продукцию в масштабах и ассортименте, соответствующих как экономическому потенциалу, так и характеру специализации их промышленности.

Таким образом, к середине 1942 г. в течение немногим более года в сложных условиях был осуществлен перевод промышленности восточных районов РСФСР, республик Закавказья, Средней Азии и Казахстана на военные рельсы. К концу 1942 г. в стране функционировало слаженное, подчиненное задачам войны производство, была налажена работа оборонной промышленности, поставляющей во все возрастающих масштабах все необходимое для фронта и тыла. Это было настоящим подвигом братских народов.

В то время как на востоке страны, в республиках Средней Азии, Закавказья и Казахстане расширялась оборонная промышленность, предприятия в оккупированных районах подверглись разрушению и ограблению.

Если фашистской Германии удалось поставить себе на службу промышленность ряда оккупированных и зависимых стран Европы, использовать их ресурсы в войне против Советского Союза, то аналогичные планы в отношении Украины и Белоруссии провалились. Несмотря на директивы немецкого командования о том, чтобы наладить производство для обслуживания армии, гитлеровцы не смогли восстановить и ввести в действие заводы Украины. Лишь на отдельных предприятиях, как, например, на Харьковском тракторном заводе, фашисты смогли организовать некоторые ремонтные работы. Не увенчались успехом и попытки оккупантов восстановить и использовать угольную промышленность Донбасса. В Белорусской ССР гитлеровцы ввели в действие отдельные цехи для ремонта военной техники, кустарные мастерские, некоторые предприятия пищевой промышленности[1026]. Но и на этих немногих[1027]. Однако уже летом того же года началось освобождение Прибалтики.

Когда оккупантам стало ясно, что им не удержать захваченных территорий, они, отступая, стали уничтожать оставшиеся предприятия. Однако благодаря героической борьбе трудящихся многие заводы и фабрики удалось спасти.

2. Восстановление промышленности в республиках и районах, освобожденных от фашистской оккупации

Одна из характерных особенностей советской экономики периода Великой Отечественной войны, свидетельствующая о внутренней силе социалистической системы хозяйства, — сочетание широкого размаха нового промышленного строительства в тыловых районах и республиках с одновременным восстановлением хозяйства, в том числе промышленности, освобождаемых от оккупации республик и областей. И это в то время, когда велись упорные бои на фронтах и надо было увеличивать производство вооружения для армии, когда были крайне ограничены ресурсы, а народному хозяйству республик был причинен поистине неисчислимый ущерб.

Потери от уничтожения и расхищения оккупантами имущества составили (в млрд. руб.): в РСФСР — 255, Украинской ССР — 285, Белорусской — 75, Латвийской — 20, Литовской — 17, Эстонской — 16, Молдавской ССР — 11[1028]. В освобожденных районах РСФСР сохранилось лишь 19% предприятий и 24% рабочих[1029]. На Украине оккупанты уничтожили 16 150 промышленных предприятий, на которых до войны работало 2,3 млн. человек, было разрушено 47 доменных и 117 мартеновских печей, 136 прокатных станов[1030].

Наибольшие потери в расчете на душу населения понесла в период войны Белоруссия, где оккупанты уничтожили 10 338 промышленных предприятий, в том числе все крупные и средние электростанции[1031]. Уцелело менее ¼ городов и рабочих поселков. В Белоруссии к моменту освобождения функционировало всего 1,5% довоенного числа промышленных предприятий. В 1944 г. здесь было произведено 5% промышленной продукции от уровня 1940 г.[1032]

Оккупанты разграбили многие промышленные предприятия, вывозили оборудование и сырье. Из Литвы в Германию гитлеровцы вывезли более 10 тыс. единиц оборудования, уничтожили более 2/3 производственных мощностей промышленности, ¾ мощностей электростанций республики[1033]. В Эстонии оккупанты уничтожили и разрушили 45% производственных мощностей промышленности, а в Латвии более 95%[1034]. Более 1/3 населения Латвии было уничтожено или угнано в Германию[1035].

Восстановление хозяйства бывших в оккупации областей Российской Федерации началось сразу же после их освобождения в конце 1941 г. и в первые месяцы 1942 г. В 1943 г., когда Советская Армия освободила 2/3 захваченных территорий, в том числе Левобережную Украину, Донбасс, Тамань, Орловщину, Смоленщину, вступила в Белоруссию, восстановительные работы развернулись широким фронтом. Постановлением ЦК ВКП(б) и Советского правительства от 21 августа 1943 г. была определена программа неотложных мер по восстановлению хозяйства освобожденных областей Российской Федерации и Украинской ССР[1036].

По мере освобождения новых территорий объем задач по восстановлению хозяйства возрастал. Уже в ходе зимней кампании 1943—1944 гг. наши войска освободили почти всю Украину, Молдавию, Крым, Ленинградскую и Калининскую области, значительную часть Белоруссии, а к ноябрю 1944 г. — большую часть Литвы и Латвии, Эстонию и всю Правобережную и Западную Украину, Белоруссию. К концу 1944 г. территория страны была полностью освобождена от немецко-фашистских захватчиков.

Труженики восточных областей Российской Федерации и республик Закавказья, Средней Азии и Казахстана внесли огромный вклад в возрождение освобожденных районов. Урал, Сибирь и Поволжье, бывшие в годы войны мощным арсеналом оборонной промышленности, дали к концу войны 82% общесоюзного производства черных металлов, 89% железной руды, около половины угля[1037]. Эти республики и районы стали материальной базой восстановления хозяйства освобожденных районов.

Наличие такой мощной базы на востоке страны позволило на заключительном этапе войны в значительной мере осуществить территориальное перераспределение капиталовложений в пользу освобожденных, районов.

Изменение удельного веса отдельных экономических районов в капиталовложениях в промышленность в годы войны характеризуют следующие данные[1038]:

1940 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

Дальний Восток и Восточная Сибирь

14,9

13,9

11,5

7,9

Урал и Западная Сибирь

13,1

38,7

39,5

22,1

Средняя Азия и Казахстан

5,2

9,2

10,5

6,7

Закавказье

5,2

3,4

2,5

2,9

Юг

11,8

0,4

2,3

20,2

Центр

23,6

14,2

18,3

23,3

Юго-Восток

7,9

13,4

10,5

9,4

Север и Северо-Запад

15,2

6,8

4,7

5,6

Запад

3,1

—

—

1,9

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

В том числе тыловые районы

23,2

61,0

60,0

37,0

прифронтовые и пограничные районы

53,2

35,3

32,2

32,0

территории, подвергавшиеся временной оккупации

23,6

3,7

7,8

31,0

Из приведенных данных видно, что по мере изгнания захватчиков с советской территории, в 1943 г. и особенно в 1944 г. в общем объеме капитальных вложений резко возрастает удельный вес районов, освобожденных от оккупации, и снижается с 60% в 1943 г. до 37% в 1944 г. доля тыловых районов страны. К концу войны несколько сократилась доля Средней Азии и Казахстана и возрос удельный вес Центра, бывшего мощной базой отраслей тяжелой индустрии и прежде всего машиностроения. О том, как интенсивно набирали мощь восстанавливаемые предприятия Центрального промышленного района, можно судить по примеру Подмосковного угольного бассейна, где уже в 1945 г. было добыто в 2 раза больше угля, чем до войны, и удельный вес которого в общем топливном балансе поднялся с 6,1% в 1940 г. до 13,6% в 1945 г.[1039] Особенно заметен рост в капиталовложениях доли Юга с 0,4% в 1942 г. до 20,2% в 1944 г., ибо восстановление промышленности Украины имело первостепенное значение для экономики всей страны.

В 1944 г. капиталовложения в народное хозяйство всех освобожденных районов возросли по сравнению с 1943 г. в 4,6 раза. Советское государство выделяло крупные ассигнования на восстановление народного хозяйства Украины, Белоруссии, Молдавии и республик Прибалтики. Бюджеты этих республик увеличились с 6,7 млрд. руб. в 1944 г. до 14,3 млрд. руб. в 1945 г.[1040] В 1943 г. осенью СНК выделил Белоруссии 429 млн. руб., в 1944 г. Белоруссия получила 491 млн. руб. дотации (64% республиканского бюджета), в 1945 г. ассигнования возросли в 2,5 раза против 1944 г.[1041] Ассигнования из общесоюзного бюджета определяли масштабы капиталовложений в освобожденных республиках. Если в 1944 г. объем капиталовложений в народное хозяйство Латвийской ССР составлял 38 млн. руб., то в 1945 г. — 373 млн. руб., т.е. вырос почти в 10 раз, причем доля средств общесоюзного бюджета[1042] Конечно, за счет собственных средств республики не смогли бы восстановить свою промышленность в течение короткого периода времени.

Восстановление народного хозяйства освобожденных районов Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Молдавии, республик Прибалтики осуществлялось в условиях войны. Поэтому главное внимание уделялось восстановлению предприятий тяжелой и легкой промышленности, производивших продукцию оборонного значения, а также машины и оборудование для возрождения сельского хозяйства и транспорта. Первоочередному восстановлению подлежали предприятия таких отраслей тяжелой индустрии, как топливодобывающая, черная металлургия, электроэнергетическая, машиностроение.

Помощь, оказываемая Союзным правительством республикам и районам в форме капиталовложений, долгосрочных кредитов, поставок техники, строительных материалов, была огромной. Наряду с выделением централизованных средств восстанавливать разрушенное хозяйство помогали тыловые районы, промышленные предприятия, города, республики.

В 1943 г. по инициативе трудящихся Сибири и Поволжья началось движение по оказанию шефской помощи пострадавшим районам Украины. В 1944 г. это движение стало всенародным.

Весь народ, все республики, вся страна помогали восстанавливать Днепрогэс. Строители из всех братских республик, 25 тыс. молодых рабочих и колхозников 25 национальностей приняли участие в восстановлении этого гиганта электроэнергетики. В восстановительных работах участвовали 120 промышленных предприятий 53 городов[1043].

Для скорейшего возрождения экономики Донбасса ассигнования были увеличены в 1944 г. в 6 раз по сравнению с 1943 г. Донецкому бассейну было выделено 25% всех капиталовложений, направленных на восстановление энергетики, 43,2% — на восстановление предприятий тяжелого машиностроения, 63,2% — на восстановление черной металлургии и 90% — на подъем угольной промышленности[1044].

И здесь пришли на помощь все республики. Над металлургическими и машиностроительными заводами Донбасса шефствовали рабочие крупнейших предприятий Урала и Сибири. Восстанавливать Донбасс помогали Москва, Ленинград, Казахстан, Грузия, Киргизия, Узбекистан, Туркмения. Вот некоторые примеры. В восстановлении Донбасса, Приднепровья, Криворожья участвовали 37 промышленных предприятий Москвы. Из Челябинской области в Донецкий бассейн к началу 1944 г. было доставлено 153 вагона с оборудованием, материалами и инструментом. К концу марта 1944 г. из Кемеровской области было направлено в Донбасс более 200 вагонов с оборудованием и[1045]. Для шахт Донбасса досрочно изготовлялось оборудование в Караганде. Из Куйбышевской и Ярославской областей РСФСР шли сюда оборудование и инструменты, из Узбекской ССР — центробежные насосы. Из Азербайджана отправлялись на Украину эшелоны с оборудованием.

Многочисленные города РСФСР, Казахстан, Средняя Азия, республики Закавказья направляли в Донбасс не только эшелоны с оборудованием, строительными материалами, продовольствием, одеждой и обувью, но и большое число рабочих и специалистов с тем, чтобы расширить фронт восстановительных работ. К апрелю 1944 г. по путевкам партийных, советских и общественных организаций УССР, РСФСР и других республик в угольную промышленность бассейна прибыло 143,3 тыс. рабочих и служащих, а к лету там работало уже 215 тыс. человек[1046].

Благодаря увеличению капиталовложений, всенародной помощи, вниманию партии и государства в 1945 г. в Донбассе было восстановлено 54% шахтного фонда, добыча угля составила 43,6% довоенного уровня. За два года освобождения в Донбассе было восстановлено 129 основных и 889 средних и мелких шахт, а его удельный вес в общей добыче угля в стране увеличился с 4,8% в 1943 г. до 26,7% в 1945 г. и он снова занял первое место по объему угледобычи[1047].

В целом по Украинской ССР к концу 1945 г. было введено в действие 23—30% довоенной мощности на заводах черной металлургии, свыше 30% железорудной промышленности, 44% машиностроения и 56% шахт по добыче марганца, а также 35 районных электростанций[1048]. К концу войны здесь действовали 38 прокатных и трубных станов, 14 доменных, 35 мартеновских печей, 2 бессемеровских конвертера. К 1 сентября 1945 г. на Украине было восстановлено 95 машиностроительных заводов из 108, имевшихся до войны, а 43 восстановленных завода уже начали выпускать основную продукцию. Наряду с восстановлением и реэвакуацией промышленных предприятий на Украине уже во время войны было создано девять новых машиностроительных заводов. Кроме того, было начато строительство еще четырех заводов в числе которых были львовский и одесский автосборочные заводы[1049]. На территории Украины к 1945 г. были восстановлены 8252 промышленных предприятия. В 1945 г. начались работы по закладке 50 новых шахт по добыче коксующихся углей. Успешно восстанавливались такие крупные металлургические заводы, как Енакиевский, Макеевский, Криворожский и др. К концу войны на Украине было восстановлено и действовало 30% довоенных производственных мощностей[1050].

Патриотическое движение по оказанию братской помощи населению освобожденных от врага районов развернулось по призыву Коммунистической партии и охватило всю страну. Все крупнейшие города, промышленные центры, районы, союзные и автономные республики нескончаемым потоком отправляли эшелоны на Украину, в Белоруссию, Молдавию, Прибалтику. Эшелоны с оборудованием, продовольствием, строительными материалами, одеждой, обувью, станками, семенами, живностью со всех концов страны прибыли на помощь республикам и районам, поднимавшимся из пепла войны. Для надлежащей организации такой помощи в союзных республиках создавались и работали специальные комиссии.

Значительная помощь была оказана Белорусской республике, в наибольшей мере пострадавшей от немецкой оккупации. Наряду с дотациями из государственного бюджета, о которых говорилось, правительство Союза выделило осенью 1943 г. для этой республики 1 тыс. станков, 2 тыс. т металла, 1542 трактора, строительные материалы. В 1945 г. из Удмуртской АССР, Ярославской, Горьковской и Новосибирской областей Белоруссия получила 369 вагонов со станками, оборудованием[1051]. Такая небольшая автономная республика, как Удмуртия, отправила в помощь братскому белорусскому народу 40 тракторов, 18 комбайнов, 60 металлорежущих станков, 50 полностью укомплектованных колхозных кузниц, 8 тыс. топоров, 5 тыс, лопат, 10 вагонов качественной стали и цветных металлов, инструменты, а также оборудование для больниц, школ и детских садов[1052]. К концу 1945 г. в Белоруссии было восстановлено 28,5% довоенного количества промышленных предприятий, правда преимущественно мелких[1053].

Братская помощь была оказана в восстановлении народного хозяйства Молдавской республики, куда в течение 1945 г. поступило из других республик 14 тыс. т черных металлов, 226 тыс. т каменного угля, 57 тыс. т нефтяных грузов[1054]. Здесь было восстановлено 773 крупных предприятия.

В республиках Прибалтики было возрождено: в Литве — 609, в Латвии — 860, в Эстонии — 797 предприятий. Больше половины промышленных объектов в этих союзных республиках были уже полностью введены в строй[1055].

Об объеме шефской помощи только Казахской республики говорят такие данные. Трудящиеся Казахстана помогали 10 городам, 35 районам Орловской области, 12 районам Ленинградской области, 3 районам Сталинградской области, освобожденным районам Калининской области[1056]. Кроме того, их помощь получало население Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии.

По мере возрождения хозяйства освобожденных республик и районов восстанавливались на новой экономической основе сложившиеся в довоенный период хозяйственные связи. Так, в Постановлении ГКО от 22 февраля 1943 г. о восстановлении угольных шахт Донбасса указывалось, что возрождение этой угольной базы должно обеспечить потребности в угле прифронтовых и центральных районов Советского Союза и сокращение завоза в эти районы дальнепривозных углей[1057].

В ходе восстановления промышленности расширялись возможности не только для возрождения предприятий данной республики, но и возможности для оказания поддержки другим районам в снабжении материалами, энергетическими ресурсами.

Процесс восстановления промышленности предусматривал соблюдение пропорциональности в развитии взаимосвязанных отраслей. Уже отмечалось, что материальной основой возрождения экономики освобожденных районов служило первоочередное восстановление предприятий, производящих средства производства, металл, машины и оборудование, топливо, электроэнергию, строительные материалы.

Характер и очередность восстановления зависели от роли отраслей в экономике страны в целом и в каждой республике. В Литве, например, для восстановления народного хозяйства и промышленности особенно большое значение имели промышленность строительных материалов и энергетика, с возрождением которых и началось мирное строительство.

Одновременно с восстановлением заводов тяжелой промышленности быстрыми темпами вступали в строй предприятия легкой и пищевой промышленности. Так, в первые месяцы после освобождения в Литовской ССР были вновь отстроены 2 мясокомбината, 22 маслозавода, сахарный и стекольный заводы, спичечная фабрика и другие заводы и фабрики[1058].

В республиках принимались специальные меры для ускорения процесса строительства. Первоочередному возрождению и вводу в строй подлежали наименее разрушенные предприятия. По мере восстановления промышленности наращивалась экономическая мощь страны, армия получала во все возрастающих размерах вооружение и продовольствие.

Благодаря героическим усилиям трудящихся всей страны промышленность республик возрождалась быстрыми темпами. В 1944 г. в освобожденных районах страны производство промышленной продукции увеличилось в 3,1 раза по сравнению с 1943 г.

Высокие темпы восстановительных работ позволили республикам и областям, освобожденным от оккупации, внести существенный вклад в военную экономику. Уже в 1944 г. на долю этих районов приходилось около 1/5 промышленной продукции страны[1059]. До конца войны в освобожденных районах страны было пущено 7500 предприятий, или 30% всех довоенных производственных мощностей[1060].

Таких высоких темпов восстановления промышленности на огромной территории могло добиться только социалистическое государство, сплотившее людей разных национальностей в прочный союз, который выдержал все испытания и еще более окреп в трудные годы войны.

3. Темпы роста и изменение структуры промышленности союзных республик

В темпах и пропорциях промышленного развития союзных республик нашли отражение общие тенденции развития советской экономики в военный период. Война, причинившая огромный урон народному хозяйству страны, затормозившая рост промышленности, разрушившая хозяйство Украины, Белоруссии, Молдавии, республик Прибалтики и многих районов Российской Федерации, привела к большим изменениям как межреспубликанских, так и внутриреспубликанских пропорций промышленного производства. Изменилось также сложившееся в довоенный период социалистического строительства соотношение темпов промышленного развития отдельных республик.

Указанные изменения определялись рядом факторов: разрушением экономики, эвакуацией промышленности, перестройкой хозяйства на военный лад, в результате чего изменились соотношения в развитии отдельных отраслей промышленности в тыловых районах страны, в том числе военного и гражданского производства, производства вооружения, военного снаряжения и других видов продукции. Военно-экономическая политика партии и правительства учитывала военную обстановку и имевшиеся экономические ресурсы, определяла задачи того или иного района и республики в размещении перебазированных предприятий и военных заказов. Учитывались перспективы развития каждой республики и района, ход восстановительных работ на территории освобожденных республик и районов. Совершенно очевидно, что действие каждого фактора на протяжении войны было неравномерным и зависело от конкретных условий.

Создание слаженного военного хозяйства, установление новых экономических связей, отвечавших сложившейся обстановке и потребностям военного времени, введение в строй промышленных предприятий и создание новых отраслей промышленности определили соотношение темпов роста промышленности отдельных республик за весь период войны.

Оценивая сложившееся к концу войны соотношение темпов роста и уровней промышленного развития отдельных республик, важно обратить внимание на изменение распределения капиталовложений между ними в военный период по сравнению с последней довоенной пятилеткой (табл. 1).

Таблица 1

Распределение капитальных вложений по республикам (СССР = 100%)*

Капиталовложения в промышленность

Общий объем строительно-монтажных работ

3,5 года третьей пятилетки

1 июля 1941 г. — 1 января 1946 г.

3,5 года третьей пятилетки

1 июля 1941 г. — 1 января 1946 г.

РСФСР

72,0

75,1

69,9

74,0

Украинская ССР

14,9

12,9

14,8

12,2

Белорусская ССР

1,0

0,46

2,4

1,0

Казахская ССР

3,1

4,0

3,4

4,7

Республики Закавказья

5,9

3,1

4,8

3,3

Республики Средней Азии

3,0

3,9

3,8

4,0

Республики Прибалтики

0,07

0,47

0,8

0,6

Молдавская ССР

0,03

0,07

0,1

0,2

* Составлено и подсчитано по данным, приведенным в кн.: «Капитальное строительство в СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1961, стр. 78, 110 (данные по капиталовложениям, как и по ряду других показателей по промышленности республик, приводятся за весь 1945 г. Полгода мирного времени не могли не оказать некоторого влияния на показатели за 1945 г. в целом, но коренным образом это не изменяло представления о последнем годе войны).

Именно тенденции в распределении капиталовложений в промышленности определяли в значительной мере изменения в темпах роста промышленности республик. За рассматриваемый период сократилась доля в капиталовложениях и в общем объеме строительно-монтажных работ наиболее пострадавших районов, таких, как Украина и Белоруссия, а также республик Закавказья, где в годы войны сократился объем капитальных работ, особенно в первый период войны.

В связи с большим размахом восстановительных работ в общем объеме капитальных вложений в промышленность возросла доля республик Прибалтики и Молдавской ССР.

Капитальные вложения государственных и кооперативных предприятий и организаций в промышленность с 1 июля 1941 г. до 1 января 1946 г. по сравнению с капитальными вложениями за три с половиной года третьей пятилетки возросли в целом по СССР на 1680 млн. руб., по РСФСР — на 1456,1 млн., по Украинской ССР — на 90 млн., по Казахской ССР — на 124,4 млн., по республикам Средней Азии — на 131,9 млн., по республикам Прибалтики — на 25,1 млн., по Молдавской ССР — на 3,1 млн. руб. (в сопоставимых ценах). Объем капитальных вложений в промышленность уменьшился по Белорусской ССР на 23,4 млн. руб. и по республикам Закавказья — на 128,6 млн. руб.[1061]

Рост капиталовложений в годы войны свидетельствует о потенциальных возможностях Советской страны и о подлинно социалистическом характере распределения экономических ресурсов между братскими республиками. Масштабы капиталовложений определили размах строительных работ.

За эти годы изменился промышленный потенциал республик. Сильно сократилось промышленное производство к концу войны в республиках, подвергшихся оккупации и разрушениям в ходе военных действий. Например, на Украине объем валовой продукции промышленности составил в 1945 г. по отношению к 1940 г. — 26%, в Белоруссии[1062]. И это несмотря на восстановительные работы, осуществленные в ходе войны, и рост выпуска отдельных видов продукции; выработка электроэнергии на Украине составила, например, в 1944 г. 1281 млн. квт-ч против 28,1 млн. квт-ч, которые дали в 1943 г. освобожденные районы республики[1063].

Для того чтобы яснее представить, за счет каких отраслей возрастал или сокращался общий объем промышленной продукции, следует сопоставить размер производства в 1940 и в 1945 гг. по отдельным республикам в отраслевом разрезе.

В РСФСР в 1945 г. производилось больше чем до войны стали, проката, чугуна, железной руды, газа, угля, электроэнергии, электродвигателей. Одновременно по ряду отраслей производство значительно уменьшилось: выпуск турбин в 12,5 раза, химических волокон — в 6,4 раза, снизилось производство тракторов, минеральных удобрений и т.д. Значительно сократилось производство легкой и пищевой промышленности, причем по всем видам продукции. Рост же в целом объема промышленного производства в военные годы в 1,1 раза был достигнут за счет группы отраслей промышленности, получивших мощное развитие в восточных районах. За четыре года войны продукция промышленности на Урале выросла в 3,6 раза, в Сибири — в 2,8, в Поволжье — в 3,4 раза, продукция военной промышленности этих районов увеличилась более чем в 5 раз, а их доля в промышленном производстве страны выросла в 3 раза[1064]. Этот прирост в значительной мере компенсировал потери, связанные с оккупацией западных областей.

Разрушения и ущерб, причиненные экономике Украинской и Белорусской ССР, были столь велики, что даже восстановительные работы не дали возможности достичь довоенного уровня по всем отраслям (исключение составили лишь добыча природного газа на Украине и производство электромоторов небольшой мощности в Белоруссии).

В результате восстановительных работ на Украине к концу войны отставание от довоенного уровня отдельных отраслей тяжелой промышленности несколько сократилось, например: нефтедобыча и производство металлургического оборудования.

Особенно сильно сократилось производство тракторов, чугуна, проката, минеральных удобрений, серной кислоты, электроэнергии, металлорежущих станков и ряда других отраслей. Пострадала легкая и пищевая промышленность.

Аналогичная картина наблюдалась в Белорусской ССР. Здесь также сократилось производство металлорежущих станков и электроэнергии. Производство минеральных удобрений и химических волокон прекратилось совсем. Значительный урон понесли такие отрасли Белоруссии, как вывозка деловой древесины и производство бумаги и т.д.

В несколько меньшей степени пострадало производство в Эстонской

Темпы роста отдельных отраслей республик Прибалтики показывают, что в них производство упало к концу войны практически по всем отраслям промышленности. Вместе с тем надо отметить, что стремительное наступление Красной Армии позволило спасти многие промышленные предприятия прибалтийских республик от разрушения фашистскими захватчиками.

Подвергшаяся оккупации и разрушениям Молдавская ССР к концу 1945 г. смогла достичь лишь 44% от довоенного уровня промышленного производства. Особенно сильным было падение производства в отраслях пищевой промышленности, являющихся профилирующими в Молдавии, что было связано как с разрушением производственных мощностей, так и с упадком сельского хозяйства, обеспечивавшего промышленность сырьем.

Влияние войны сказалось и на положении других республик, на территории которых непосредственно военных действий не происходило. Так, Грузинская и Армянская союзные республики, находящиеся в непосредственной близости от фронта и перестроившие свою экономику на нужды обороны, по выплавке стали, добыче угля, производству электроэнергии практически остались на довоенном уровне. По таким важнейшим видам продукции, как металлорежущие станки, Грузинская ССР в 2 раза уменьшила выпуск. Азербайджанская ССР значительно сократила производство электроэнергии, добычу нефти и особенно резко — выпуск металлорежущих станков. Промышленное производство в 1945 г. по отношению к довоенному уровню сократилось и составило в Грузинской ССР и Азербайджанской ССР — 80, а в Армянской ССР — 90% от объема производства 1940 г. По таким видам продукции, как уголь, автомобильные покрышки, каустическая сода в Закавказье, объем производства несколько увеличился. Начали производиться минеральные удобрения и электродвигатели переменного тока.

Таким образом, в большинстве отраслей тяжелой, легкой и пищевой промышленности наблюдалось сокращение объема производства, что было следствием переключения ресурсов и перевода промышленности на военные нужды за счет ряда отраслей гражданского назначения. Сказались и нарушения экономических связей между Закавказьем и другими республиками и районами страны.

В Туркменской и Таджикской ССР уровень промышленного производства составил соответственно 87% и 74%. Сокращение объемов промышленной продукции в этих республиках связано с уменьшением производства хлопка-волокна, что в свою очередь было вызвано тяжелым состоянием сельского хозяйства этих республик, а также снижением выпуска продукции легкой и пищевой промышленности.

Из всех республик больше всего за годы войны увеличился объем промышленного производства в Казахской ССР: в 1945 г. — 140% к 1940 г., в Узбекской и Киргизской ССР соответственно 107% и 122%[1065].

Максимальное развитие в республиках Средней Азии и Казахстане в годы войны получили машиностроение, цветная металлургия, химическая промышленность, нефтяная промышленность, имевшие важное оборонное значение. В Узбекской ССР резко увеличились выплавка стали, добыча угля, нефти, производство электроэнергии. В Казахской ССР было достигнуто увеличение добычи угля, нефти, горючих сланцев, меди, свинца, вольфрама и т.д. По тем видам продукции в которых особенно нуждалась страна, был достигнут значительный прирост. Казахстан был основным поставщиком свинца и меди. В 1942 г. в Казахской ССР было выработано 85% общего производства свинца и более 50% медной руды. В годы войны 90% пуль, выпущенных по врагу, были изготовлены из металла, выплавленного рабочими Чимкентского и Лениногорского свинцовых заводов в Казахстане[1066].

Чтобы сосредоточить больше сил и средств на производстве военной продукции, республики значительно сократили, а по многим видам продукции прекратили вовсе выпуск товаров широкого потребления. Для всех республик военный период характеризовался сокращением производства автомобилей, сельскохозяйственных машин (комбайнов, тракторов) и орудий, строительных материалов (цемента, кирпича и др.), продукции легкой и пищевой промышленности.

Война показала огромное значение созданных в республиках за годы довоенных пятилеток материальных предпосылок для формирования необходимой структуры производства с учетом интересов обороны страны и расширения выпуска промышленной продукции.

За годы войны в союзных республиках изменились основные пропорции в народном хозяйстве и отраслевая структура промышленности. В республиках Средней Азии, Закавказья и Казахстане заметно выросла роль промышленности. Так, в Узбекской ССР доля промышленности в валовой продукции промышленности и сельского хозяйства республики составила в 1938 г. 68,4%, а в 1945 г. — 80%, а удельный вес тяжелой промышленности в общем объеме промышленного производства поднялся с 14,3% в 1940 г. до 48,5% в 1943 г. и до 52,4% в 1944 г.[1067] Такое изменение структуры народного хозяйства связано с перераспределением экономических ресурсов в пользу оборонной промышленности и сокращением ассигнований на сельское хозяйство.

Основным направлением в изменении структуры промышленности Казахстана, республик Средней Азии и Закавказья становилось увеличение в составе промышленности отраслей I подразделения, служивших материальной основой укрепления обороноспособности страны. Расширение военного производства требовало дальнейшего развития металлургии, машиностроения, топливно-энергетической индустрии. Если продукция промышленности Казахстана за 4 года войны (1941—1945 гг.) возросла в 1,4 раза, то группа «А» — в 1,9 раза[1068], удельный вес отраслей[1069]

Повышение удельного веса I подразделения происходило при расширении состава отраслей I и II подразделений. В Казахстане возник ряд новых отраслей тяжелой промышленности, таких, как черная металлургия, машиностроение, нефтепереработка, приборостроение, производство редких металлов и химических удобрений, и отраслей легкой промышленности, например, прядильного, трикотажного, чулочного производства. Расширение состава отраслей промышленности республик способствовало более комплексному развитию их экономики.

Рост удельного веса отраслей тяжелой промышленности в Узбекской ССР произошел в результате создания в республике черной металлургии, развития топливодобычи, цветной металлургии, электроэнергетики, химической промышленности, машиностроения. Так, за годы войны продукция тяжелой промышленности республики выросла в 4 раза, машиностроения — в 13,4 раза[1070]. В Узбекистане удельный вес продукции машиностроения и металлообработки составил в продукции всей промышленности к концу 1944 г. около 40% против 8,8% в 1940 г.[1071] Изменилась структура самой металлообрабатывающей и машиностроительной промышленности в пользу машиностроения. До войны только около ½ продукции приходилось на машиностроение и производство металлоизделий, а остальная часть — на ремонтные работы; к концу войны республика располагала 22 крупными предприятиями (союзного подчинения) станкостроения, текстильного и сельскохозяйственного машиностроения. Доля отраслей I подразделения в республике повысилась до 52,4% в 1945 г. против 24,3% в 1940 г.[1072]

В Узбекской ССР за годы войны были созданы металлургическая и угольная базы (разработка Ангренского и Сурхан-Дарьинского месторождений), комплекс отраслей нефтяной промышленности, ряд новых производств химической индустрии и строительных материалов (керамические трубы, цемент, производство гипса, черепицы и др.). Угольная промышленность республики к концу войны давала угля в 30 раз больше, чем до войны; добыча нефти выросла в 3 раза[1073]. В Киргизской ССР удельный вес отраслей группы «А» составил в 1945 г. 67,5% против 50,2% в 1941 г.[1074]

Ускоренное развитие машиностроения в республиках было экономической потребностью военного времени, учитывая не только роль этой отрасли в снабжении оборудованием военной промышленности, но и максимальную интенсивность эксплуатации промышленного оборудования и значительное сокращение сроков его службы.

Удельный вес металлообрабатывающей промышленности в продукции промышленности Армянской ССР в 1943 г. составил 8,5% против 4,4% в 1940 г., а доля всех отраслей тяжелой промышленности в валовой продукции промышленности республики достигла в 1945 г. 36,9%[1075] Такое изменение структуры произошло вследствие ускоренного развития медной, химической, металлообрабатывающей промышленности. Причем повышение удельного веса тяжелой промышленности происходило при одновременном увеличении производства оборудования, продовольствия для армии. Уже в течение первого года войны производство бельевого трикотажа увеличилось в 1,5 раза.

Основные производственные фонды Грузинской ССР к концу войны выросли в целом по промышленности на 37%, в том числе в машиностроении в 4 раза. Увеличение удельного веса машиностроения, игравшего ведущую роль в развертывании оборонной промышленности, отвечало задачам расширения военного производства и повышения его технического уровня. Металлообрабатывающая и машиностроительная промышленность Грузии поставила Советской Армии более 300 тыс. пистолетов-пулеметов, минометов, огнеметов и основных частей боевой установки БМ-13 («Катюша»), сотни тысяч снарядов, мин, бомб, гранат и взрывателей, тысячи штук различных запасных частей для танков, бронемашин и т.д.[1076]

Изменение структуры промышленного производства характеризовалось в период войны большими сдвигами не только в соотношении отдельных отраслей, но и в составе промышленной продукции. Изменился ассортимент выпускаемой продукции, сокращалось производство предметов гражданского потребления, снимались с производства изделия ширпотреба, изменилась специализация предприятий и цехов при одновременном резком увеличении производства вооружения, обмундирования, продовольствия. Например, в Армении промышленность освоила более 270 новых видов продукции.

Производство вооружения, военной техники требовало высококачественных материалов. Поэтому крупным достижением, например, Казахской ССР было увеличение в промышленном производстве доли таких видов продукции, как высококачественный прокат, легированные и специальные марки стали, сверхтвердые сплавы, авиационный бензин. Производство высококачественного бензина на нефтеперерабатывающих заводах Азербайджанской ССР за годы войны увеличилось в 3,8 раза, хотя в целом добыча нефти в республике сократилась с 22,2 млн. т в 1940 г. до 11,5 млн. т в 1945 г.[1077] Таким образом, в восточных районах РСФСР, Казахстане, Узбекской и Киргизской ССР, в республиках Закавказья в военные годы было обеспечено расширенное социалистическое воспроизводство: увеличилось производство промышленной продукции, выросли основные производственные фонды, увеличилась численность рабочих и фонд их заработной платы, значительная доля общественного продукта была использована на нужды социалистического накопления и капитального строительства.

Отмеченные сдвиги в структуре промышленного производства республик стали в известной степени важным условием форсированного послевоенного развития их экономики. К концу войны многие предприятия,

Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне еще раз подтвердила правильность ленинской национальной политики. Опыт войны показал, что братский союз народов нашей страны, единство и сплоченность всех социалистических наций были одним из решающих факторов разгрома врага. Взаимная поддержка трудящихся всех республик при наличии планомерного разделения труда обеспечили создание и развитие в период войны слаженного хозяйства, снабжение армии всем необходимым для полной победы над врагом, для быстрого преодоления тяжелых последствий военной разрухи в послевоенный период.

Глава восьмая

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО И ЕГО РОЛЬ В ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ

1. Состояние сельского хозяйства в 1941—1942 гг.

Социалистическое сельское хозяйство являлось важной составной частью военной экономики, обеспечивающей снабжение армии и тыла продовольствием и сырьем. Социалистическое переустройство сельского хозяйства позволило с честью выдержать суровые испытания войны. За годы довоенных пятилеток было создано крупное высокоразвитое сельскохозяйственное производство. На Востоке и в центре страны выросли новые зерновые базы и районы технических культур.

Благодаря коллективизации и созданию сети совхозов в сельском хозяйстве утвердились новые, социалистические производственные отношения; возник новый класс колхозного крестьянства, преданный делу социализма; укрепился союз рабочего класса и крестьянства, как дружественных классов социалистического общества, и это имело определяющее значение для укрепления тыла в военное время. Крепость советского тыла обеспечивалась совпадением целей справедливой войны против захватчиков с коренными интересами колхозного крестьянства, всех тружеников села, вставших в годы войны вместе со всем советским народом на защиту социалистических завоеваний и советского образа жизни.

Благодаря социалистическому переустройству, техническому оснащению села, расширению посевных площадей темпы развития сельского хозяйства в довоенные годы были устойчивыми, а рост продукции значительно опередил возможности мелкотоварного сельского хозяйства. Накануне войны производилось больше, чем в среднем за год в 1924—1928 гг. зерна на 26,3 млн. т, мяса — на 0,5 млн. т, молока — на 4,3 млн. т. Значительно увеличилось производство сахарной свеклы, хлопка, подсолнечника, картофеля и овощей. Так, в 1940 г. валовой сбор хлопка-сырца был выше, чем в 1928 г. на 1,45 млн. т (в 2,8 раза), сахарной свеклы (фабричной) — на 7,9 млн. т. (на 78,2%), подсолнечника — на 0,51 млн. т (на 23,9%), картофеля — на 29,7 млн. т (на 64%) и овощей — на 3,2 млн. т (30,5%)[1078].

За годы социалистического переустройства сельского хозяйства в большой степени выросла товарность производства; рост товарной продукции

Расширение сельскохозяйственного производства и повышение его товарности при переходе от мелкотоварного крестьянского хозяйства к крупному социалистическому позволило значительно увеличить поступление сельскохозяйственных продуктов государству. Заготовки хлеба, например, увеличились в 3,4 раза. В то же время у производителей (в колхозах и совхозах) оставалось почти прежнее количество хлеба для производственных нужд (на семена и корм скоту) и личного потребления — 59,2 млн. т в 1940 г. против 58,5 млн. т в 1928 г.[1079] Это позволило государству удовлетворять потребность городов и промышленности и создавать необходимые резервы на случай войны.

Важное оборонное значение имела также ликвидация зависимости страны от ввоза многих видов сырья и продукции. Так, до революции Россия ввозила 45% потребляемого хлопка. Валовая продукция хлопка-сырца, составлявшая в 1913 г. 740 тыс. т, возросла к 1940 г. до 2,7 млн. т[1080]. Только при социалистической системе хозяйства страна получила возможность обеспечить себя этим важным оборонным сырьем.

Благодаря значительному усилению материальной базы сельского хозяйства эта отрасль в годы войны смогла оказать фронту значительную помощь тракторами, грузовыми машинами, лошадьми. В предвоенные годы, 1938—1941 гг., колхозы ежегодно давали социалистической промышленности в порядке организованного набора 1,5—2 млн. молодых рабочих[1081]. Причем в деревне оставались еще значительные резервы рабочей силы, и сельское хозяйство могло выделить в военное время для фронта, промышленности и транспорта значительную часть людских ресурсов.

Преимущество крупного социалистического сельского хозяйства состояло не только в том, что оно могло выделить для фронта значительную часть своей тяговой силы и людских ресурсов, но и в том, что в этих условиях оно было в состоянии обеспечить сравнительно нормальный процесс производства продукции.

*

Немецкие фашисты, нападая на Советский Союз, рассчитывали на слабость колхозного строя, союза рабочего класса и крестьянства, на развал советского тыла. Они надеялись на то, что крестьянство не будет защищать социалистический строй. Но враги просчитались. Военная угроза социализму, угроза потери всех завоеваний Октября сплотила советский народ, укрепила тыл, вызвала у колхозного крестьянства еще большую решимость трудиться не покладая рук для разгрома врага.

Война потребовала перевода всего народного хозяйства, в том числе и сельского хозяйства, на рельсы военной экономики.

Тяжелым было состояние сельского хозяйства в первый период войны, когда значительная часть производительных сил была потеряна. Враг оккупировал районы Украины, Кубани, Белоруссии, Дона и Крыма с общей посевной площадью в 71 млн. га[1082]. Сельское хозяйство на временно потерянных территориях располагало до войны значительной материальной базой[1083].

Убыль производительных сил сельского хозяйства произошла не только за счет потери обширных территорий. Для нужд фронта и оборонной промышленности изымались людские резервы, тракторы, автомашины, лошади. Сокращалась поставка сельскому хозяйству горючего и запасных частей, прекратилась поставка тракторов и другой техники. В первый год войны материальная база сельского хозяйства пострадала гораздо сильнее, чем других отраслей хозяйства. Число колхозов уменьшилось с 235,5 тыс. в 1940 г. до 149,7 тыс. к концу 1941 г., совхозов с 4159 до 2691, МТС — с 7069 до 4898. До войны колхозы насчитывали 18,7 млн. дворов, теперь их осталось 11,9 млн. Среднегодовая численность работников в совхозах снизилась с 1373 тыс. до 846 тыс. человек, а в МТС — с 537 тыс. до 439 тыс. человек.

Общее число тракторов в сельском хозяйстве (в пересчете на 15-сильные) уменьшилось к концу 1941 г. до 441,8 тыс. против 683,8 тыс., имевшихся в 1940 г. При этом увеличился удельный вес маломощных колесных тракторов. Количество грузовых автомобилей сократилось с 228,2 тыс. в 1940 г. до 66 тыс. в 1941 г.[1084] С потерей важнейших сельскохозяйственных зон сократились заготовки продовольствия, стали ощутимыми трудности в снабжении фронта и тыла.

В этих труднейших условиях партия мобилизовывала народ на отпор врагу, проводила с первых же дней войны мероприятия по налаживанию производства. Прежде всего предстояло как можно скорее убрать урожай 1941 г. В условиях мирного времени это был бы богатый урожай по многим культурам, на уровне высокоурожайного 1937 г. Но война поставила перед необходимостью изъять из сельского хозяйства большое количество трудоспособного населения, техники. В прифронтовых районах нужно было во что бы то ни стало спасти наибольшую часть урожая.

Уборочные работы в колхозах производились в течение полного дня. от зари до зари. В целях мобилизации рабочей силы в колхозах сокращалось количество завхозов, кладовщиков, учетчиков, сторожей, рассыльных и т.п., или же им поручались отдельные работы в поле и на скотном дворе по совместительству. Повсеместно вводились высокие нормы заданий. Если раньше, например, в колхозах Северного Кавказа убиралось на лобогрейке по 4 га в день и это считалось хорошим показателем, то теперь стали убирать не меньше 7—8 га в день[1085]. Сельскохозяйственное производство осуществлялось в стесненных условиях.

Чтобы компенсировать потери больших плодородных территорий, предстояло расширить посевные площади на востоке страны, прежде всего под зерновые культуры, а также освоить новые земли для посадки сахарной свеклы, овощей, картофеля.

Наиважнейшей задачей была мобилизация трудовых ресурсов. Если в предвоенные годы машины заменяли людей, то теперь люди должны были заменить машины. Война потребовала от государства более жесткого распределения продуктов. Продовольственная проблема усложнилась с началом войны. В связи с мобилизациями в армию, в промышленность и на транспорт в большой степени возросло находящееся на государственном централизованном снабжении население — более 80 млн. человек, или свыше 59% населения страны[1086].

Партия и правительство приступили к форсированному переводу сельского хозяйства на военные рельсы. В военно-хозяйственном плане на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. намечалось расширение посевных площадей в восточных районах страны,

Осенью 1941 г. были созданы политотделы в МТС и совхозах, сыгравшие большую организационную роль в повышении трудовой активности работников села.

Самой острой проблемой 1941 г. был сбор урожая, прежде всего в прифронтовых областях. Особое значение приобретал урожай богатейшей житницы страны — Украины. Все силы жителей села, сотни тысяч горожан были брошены здесь на уборку урожая. Благодаря напряженному труду крестьян перекрывались довоенные нормы. На Украине производительность уборочных машин была на 20% выше, чем в 1940 г., а темпы уборки хлебов в 2—3 раза превышали довоенные. Благодаря самоотверженной работе украинских тружеников к октябрю 1941 г. удалось собрать и вывезти на заготовительные пункты 2325 тыс. т зернопродуктов, 168 тыс. т мяса, 177 тыс. т картофеля и овощей, тысячи тонн фуражного сена, и т.д.[1087]

Борьба за урожай в прифронтовой полосе отличалась особыми трудностями. Колхозники попадали под обстрел и бомбежку, хлеб приходилось вывозить под огнем. Не хватало машин, горючего, большая часть трудоспособного населения была призвана в армию и на возведение оборонительных сооружений.

Основная нагрузка сельскохозяйственных работ пала на женщин и молодежь. Инициативу и изобретательность проявляли комсомольцы. Важную роль в уборке урожая сыграли всесоюзные комсомольско-молодежные воскресники. На первом воскреснике, организованном[1088].

Немалую часть сил приходилось отрывать для эвакуации имущества колхозов, МТС и совхозов. Люди с большим трудом выдерживали высокие темпы работы на уборке. Не все удавалось убрать вовремя. На Украине на 1 октября 1941 г. было обмолочено, включая и комбайновый обмолот, 52,9% всего скошенного хлеба. Значительно меньше было убрано других, более поздних культур. Подсолнечника было убрано 17,1% посевной площади, овощей — 27,4, картофеля — 5,7%[1089]. Но и эти результаты, достигнутые ценой величайшего напряжения и в чрезвычайно тяжелых условиях, нужно считать знаменательными. В целом валовой сбор зерна в колхозах страны в 1941 г. сократился вследствие потери важнейших зерновых районов более чем в 2 раза по сравнению с 1940 г.[1090] План заготовок зерна в тыловых районах был выполнен на 80%, в закрома государства поступило свыше 1 млрд. пуд. зерна (174,9 тыс. ц)[1091]. Это явилось высоким трудовым подвигом советского крестьянства. Большой вклад в заготовки зерна внесла Украина. Хлеб республики, собранный в тяжелых условиях военного времени, позволил не только обеспечить продовольствием армию, действовавшую на южном крыле фронта, и население республики, но и пополнить государственные резервы. Вывезенный с Украины хлеб составил приблизительно 1/8 часть всех зерновых, заготовленных в 1941 г. в тыловых районах страны[1092].

1941 г. был наиболее тяжелым в смысле сокращения заготовок продукции. Особенно сильно это коснулось сбора льна, сахарной свеклы, а также подсолнечника, поскольку были оккупированы основные районы производства этих культур. В 1941 г. государственные заготовки уменьшились по сравнению с 1940 г.: по подсолнечнику — с 1,5 млн. т до 478 тыс. т, сахарной свеклы — с 17357 тыс. т до 1670 тыс. т, льна-волокна — с 245 тыс. т до 67 тыс. т. Заготовка хлопка-сырца выросла за 1941 г. с 2237 тыс. т до 2478 тыс. т[1093].

В тех прифронтовых районах, где спешно заканчивалась уборка, начиналась забота об эвакуации. Прямо с уборки, собранные в колонны, уходили на Восток тракторы, комбайны и другая техника. Двигались гурты скота. Комбайны и сельхозмашины вывозились силами самих МТС, колхозов, совхозов на машинах или гужевым транспортом. Часть тракторов с самого начала войны была передана для нужд фронта и промышленности, остальная часть подлежала эвакуации. Особенно тяжела была эвакуация скота, не хватало кормов, мешали вражеская авиация и артиллерийский огонь. Велик был падеж скота[1094].

Вывоз материальных ценностей сельского хозяйства представлял собою также чрезвычайно трудную задачу. Немцы разрушали переправы, мосты и железнодорожные пути, чтобы помешать эвакуации скота и техники. Часть тракторов и автомашин, в том числе 16% (по мощности двигателей) тракторов и 73,3% автомобилей-моторов были переданы фронту.

В конце 1941 г. — начале 1942 г. в сельском хозяйстве оставалось 40% довоенного количества лошадей[1095]. Примечательно, что сельское хозяйство, выделив в 1941—1942 гг. столь значительное количество энергетических мощностей фронту, обладало в расчете на рабочую силу энерговооруженностью и посевной площадью значительно большими, чем в 1928 г. Если в 1928 г. энерговооруженность сельского хозяйства на 100 га посевной площади равнялась 1 л. с. механических двигателей, то в 1945 г. — 21 л. с., хотя уровень посевных площадей в 1945 г. превышал 1928 г.[1096]

Тяжелыми были итоги первого года войны. Валовой сбор зерна снизился с 95,6 млн. т в 1940 г. до 55,9 млн. т в 1941 г. Страна недополучила тысячи тонн сахарной свеклы, подсолнечника, картофеля. Уменьшилось поголовье скота. В течение 1941 г. оно сократилось с 54,8 млн. голов до 31,4 млн., свиней с 27,6 млн. до 8,2 млн., овец и коз — с 91,7 млн. до 70,6 млн., лошадей — с 21 млн. до 10 млн.[1097]

В условиях временной потери важнейших районов производства зерна и многих других культур на восточные районы страны падала основная нагрузка в производстве продуктов земледелия, а также и животноводства. Необходимо было резко расширить посевные площади под зерновые на Востоке, выращивать там ряд новых культур (сахарную свеклу, масличные). Приходилось идти на некоторое снижение качества выращиваемой продукции и общее понижение уровня агротехники, рассчитывать на быстрейшее и количественное освоение обширных земель, чтобы хоть в известной мере возместить сокращение производства зерна и других культур, вызванное потерей территорий.

Продовольствие и сырье в первый период войны давали главным образом колхозы и совхозы восточных и юго-восточных районов страны, прежде всего Сибирь, Казахстан, Поволжье, Урал, Средняя Азия. Эти, а также некоторые районы северной части СССР, стали и основной животноводческой базой страны. В военно-хозяйственном плане на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. в области сельского хозяйства предусматривалась[1098]. В ноябре 1941 г. партия и правительство дали указание о дальнейшем подъеме зернового хозяйства в колхозах и совхозах восточных районов СССР[1099]. Намечалось также значительно увеличить производство технических и овощных культур путем расширения посевных площадей и поднятия урожайности культур в восточных районах.

Благодаря целенаправленной политике партии уже в годы довоенных пятилеток удалось изменить размещение сельскохозяйственного производства в сторону возрастания доли восточных и некоторых других новых районов. Районы, которые в 1941—1945 гг. не были затронуты военными действиями, занимали (перед войной, в 1939 г.) большую долю в посевах, чем в 1913 г.

Расширение производства в восточных районах продолжалось и в первый период войны (1941—1942 гг.). В районах Дальнего Востока, Восточной и Западной Сибири, имеющих большие запасы свободных земель, посевные площади были значительно расширены, несмотря на то, что уже перед войной посевные площади этих районов в 2,5 раза превышали уровень 1913 г.[1100] Увеличение посевных площадей шло в основном за счет зерновых культур. Посевы зерновых культур в колхозах восточных районов к концу 1942 г. выросли по сравнению с 1940 г. на 2,3 млн. га. Наиболее высокий прирост имел место в районах Дальнего Востока — на 30% и Средней Азии — на 20%[1101]. Особенно возросли озимые посевы зерновых: в Сибири — на 64% и в Казахстане и Средней Азии — на 44%.

Рост посевных площадей происходил и в центральных и северных областях Европейской части СССР, которые оставались районами наиболее устойчивой гарантированной урожайности основных сельскохозяйственных культур, в частности зерновых. В 1942 г. колхозы страны засеяли озимыми около 25 млн. га, увеличив озимый клин на 2,6 млн. га.

За годы войны продвинулись на Восток посевы технических культур. Наиболее значительно посевы технических культур в первые годы войны расширились на Дальнем Востоке — на 37% в 1942 г. по сравнению с 1940 г., и в Сибири — на 27%[1102]. В 1942 г. в восточных районах были заново созданы крупные базы производства сахарной свеклы, клещевины, махорки и других технических культур. Значительно выросли посевы овощей и картофеля. В Сибири посевы овощей и картофеля к концу 1942 г. возросли на 44% по сравнению с 1940 г., на Урале — на 37%, на Дальнем Востоке — на 30%, в Средней Азии и Казахстане — на 32%[1103]. Таким образом, наибольшие изменения в 1941—1942 гг. в структуре посевных площадей произошли в Сибири и в Средней Азии. В Сибири увеличивался пшеничный зерновой клин,

В Средней Азии расширение посевных площадей требовало орошения. В годы войны развернулось большое ирригационное строительство, создавалась сеть каналов во всех среднеазиатских республиках. Каналы строились силами колхозников с привлечением рабочих и служащих из городов. Ирригационное строительство сопровождалось сооружением гидростанций. Только в Таджикистане были построены 32 новые колхозные гидростанции[1104].

Рост посевных площадей на Востоке затруднялся слабой материальной базой. Поставка тракторов и сельскохозяйственных машин в первый период войны практически прекратилась, более того — колхозы и совхозы восточных районов сами оказывали помощь фронту. Так, колхозы и МТС Западной Сибири только за первые шесть месяцев войны дали для фронта свыше 92% всех имевшихся у них грузовых автомашин, около 10% тракторов, 24,3% лошадей[1105]. Между тем освоение новых земель в Казахстане и Поволжье проходило главным образом за счет поднятия целинных и залежных земель, а в Сибири — отвоевания земель у тайги. В связи с уменьшением энергоресурсов в сельском хозяйстве восточных районов преобладающее значение занял ручной труд. Но и людские ресурсы тоже сократились. В целом по стране численность трудоспособных колхозников в тыловых районах сократилась с 1941 по 1943 г. на 37,2%, а в большинстве областей Урала и Сибири — на 45%[1106].

При расширении посевов на Востоке посевные площади в целом по СССР в 1942 г. сократились на 18,9% по сравнению с 1941 г. Посевы зерновых уменьшились на 17,4%, технических культур — на 26,4%, овоще-бахчевых и картофеля — на 14,4, кормовых — на 25,8%[1107]. При общем сокращении посевных площадей их нагрузка на одного трудоспособного колхозника возросла. Посевные площади на один колхозный двор выросли на сопоставимой территории с 6,3 га в 1940 г. до 7 га в 1942 г.; на одного трудоспособного колхозника — с 3,3 га до 4,3 га. Возросла нагрузка и на тяговые ресурсы — на одну тяговую силу в колхозах и МТС посевные площади выросли с 7,3 га до 8,8 га[1108].

Посевная площадь всех сельскохозяйственных культур СССР (уборочная площадь) к концу 1942 г. составила 85,6 млн. га, в том числе по зерновым культурам 65,8 млн. га[1109].

Война потребовала увеличения производства хлеба, и в структуре посевов вырос удельный вес зерновых. В 1940 г. посевы зерновых культур составляли 73,5% общей площади посевов, а в 1942 г. — 76,9%.[1110]. В Средней Азии под зерновые отводились площади, занятые под хлопчатником, в Закавказье — площади некоторых субтропических культур.

Потери таких плодородных житниц, как Украина, Кубань, Северный Кавказ, Крым, привели к тому, что к концу 1942 г. валовые сборы важнейших сельскохозяйственных культур сократились и значительно отставали от предвоенного уровня. Так, валовой сбор зерновых культур в 1942 г. составил 29,6 млн. т вместо 95,6 млн. т в 1940 г.[1111]

Продукция животноводства также сократилась в 1941 и 1942 гг., но не в столь резкой степени, как продукция земледелия, поскольку часть скота удалось спасти благодаря эвакуации. Поголовье крупного рогатого скота в годы войны не снижалось ниже 52%, овец и коз — 67%.

Важнейшими поставщиками животноводческой продукции становились восточные районы. В первый же год войны поголовье скота в колхозах Казахстана увеличилось на 1,5 млн. голов, и в среднем на один колхоз приходилось около 1500 голов скота. Казахские животноводы получили за свои достижения в 1942 г. переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны и удерживали его в последующие годы, перевыполняя планы увеличения поголовья крупного рогатого скота и развития овцеводства[1112]. Если производство зерна и технических культур было сосредоточено в колхозах и совхозах, то производство продуктов животноводства распределялось почти пополам между совхозами и колхозами, с одной стороны, и подсобными хозяйствами колхозников, рабочих и служащих — с другой. В производстве картофеля и овощей преобладали различного рода подсобные хозяйства, а также огороды рабочих и служащих.

*

Сельскохозяйственное производство в первый период войны (1941—1942 гг.) осуществлялось при ограниченных трудовых ресурсах и недостатке сельскохозяйственной техники.

В 1941 г. число трудоспособных мужчин в колхозах тыловых районов уменьшилось почти на 3 млн., в 1942 г. — еще на 2,3 млн.[1113]

Сельское хозяйство нуждалось и в организаторах производства. Только в первый год войны было призвано на фронт почти 2/3 председателей колхозов. Предстояло прежде всего компенсировать убыль основной рабочей силы. С началом войны в наиболее ответственные периоды сельскохозяйственных работ привлекалось городское население. В 1942 г. на полях работало свыше 4 млн. жителей городов[1114]. Колхозы мобилизовывали свои внутренние ресурсы — женщин, подростков,[1115].

Военная обстановка требовала повышения интенсивности труда. Постановлением СНК и ЦК ВКП(б) от 13 апреля 1942 г. на время войны для трудоспособных колхозников повышался обязательный минимум трудодней в году — до 150 трудодней в хлопковых районах и до 100—120 трудодней в зерновых и животноводческих районах в зависимости от зон страны[1116].

Основные производственные фонды сельского хозяйства СССР (без скота) составили в 1941 г. 65% от 1940 г.[1117] В 1942 г. количество МТС сократилось до 4441 (против 7069 в 1940 г.). Число тракторов в них составляло 259,2 тыс. (в 1940 г. — 435,2 тыс.) и комбайнов 102,1 тыс. (в 1940 г. — 153,3 тыс.). Для нужд армии из МТС были взяты самые лучшие, в первую очередь мощные гусеничные тракторы. В МТС остались преимущественно колесные тракторы, из которых примерно 70% работали свыше восьми лет и были сильно изношены[1118].

Во время войны на единицу живой тяговой силы (лошади, волы) приходилось вдвое больше работ, чем в довоенные годы. Во многих хозяйствах приходилось использовать на сельскохозяйственных работах и малопродуктивных коров.

Уровень механизации работ значительно снизился. При полевых работах в основном применялись простейшие машины, живая тяговая сила, ручной труд. В 1941 г. такими средствами в колхозах было убрано 2/3 колосовых, в 1942 г. — 4/5[1119]. Снижение уровня механизации усугублялось в первый период войны нехваткой механизаторских кадров, хотя с самого начала войны были приняты энергичные меры по быстрейшему обучению кадров на краткосрочных курсах.

В 1941 г. и 1942 г. выпускалось новых механизаторских кадров на 25—45% больше, чем в 1940 г. Подготовка новых механизаторских кадров в годы войны характеризовалась следующими данными (в тыс. чел.)[1120]:

1940 г.

1941 г.

1942 г.

Трактористы

285,0

438,0

354,2

Комбайнеры

41,6

75,6

48,8

Партия и правительство принимали меры, повышающие материальную заинтересованность тружеников села в годы войны. Вводились премии за перевыполнение планов сельскохозяйственных работ, дополнительная оплата труда трактористам и колхозникам, работающим на прицепных машинах, за перевыполнение плана урожайности. Трактористы и бригадиры МТС получали дополнительно по 1,5—2 кг зерна при перевыполнении дневных норм выработки на трактор, а комбайнеры — по 10 пуд. зерна при уборке комбайном за сезон свыше 180 га и 25 пуд. — при уборке свыше 300 га.

*

Несмотря на самоотверженный труд работников колхозов и совхозов в первый период войны не удавалось восполнить огромный ущерб, нанесенный сельскому хозяйству. В 1942 г. наблюдалось сокращение производства по сравнению с первым годом войны. На 5 октября 1942 г. колхозами страны было скошено зерновых колосовых 50,7 млн. га (или 98% плана). При этом комбайнами убиралось чуть больше 1/5 площадей зерновых, а почти 4/5 убиралось простыми машинами и вручную. Урожайность зерновых культур и хлопка упала в 1,6 раза, а сахарной свеклы и подсолнечника — примерно в 2 раза[1121]. В области животноводства в 1942 г. были отмечены некоторые успехи. Поголовье крупного рогатого скота в колхозах по сравнению с 1941 г. увеличилось на 11%, овец и коз также на 11%, поголовье свиней сократилось на 2%. Колхозы сдали в 1942 г. на 49% больше мяса, чем в 1941 г.[1122] В 1942 г. уменьшилось поголовье скота, находящегося в личном пользовании колхозников.

При нехватке зернового фуража и концентрированных кормов полезным начинанием стала заготовка силоса. Для приготовления силоса использовались не только посевные культуры, но и дикорастущие травы, ботва овощей и картофеля. В 1941 г. в колхозах было заготовлено силоса на 67% больше, чем в 1940 г.[1123]

Общий итог сельскохозяйственного производства в 1941—1942 гг. выразился в падении валовых сборов земледельческих культур, а отсюда и сокращении государственных заготовок продовольствия и сырья.

Приводим данные о заготовках сельскохозяйственной продукции в 1940—1942 гг. (в тыс. т)[1124]:

1940 г.

1941 г.

1942 г.

1942 г., % к 1940 г.

Зерновые культуры

36 446

24 298

12 516

34

Подсолнечник

1 500

478

128

8

Сахарная свекла

17 357

1 670

1 537

9

Хлопок-сырец

2 237

2 478

1 329

59

Лен-волокно

245

67

108

44

Поголовье крупного рогатого скота к концу 1942 г. (несмотря на определенные успехи 1942 г. по сравнению с 1941 г.) сократилось по сравнению с 1940 г. на 48%, в том числе коров на 50%. Овец и коз уменьшилось на 33%, свиней — на 78%. Следствием этого было значительное уменьшение заготовок животноводческих продуктов. Мяса в живом весе было заготовлено в 1942 г. 1244 тыс. т, или 61% от уровня 1940 г., молока — 2877 тыс. т, или 45%, шерсти — 80 тыс. т, или 67%, яиц — 672 млн. шт., или 25%[1125].

Государство принимало все меры, чтобы обеспечить снабжение продовольствием армии и рабочих промышленности.

Партия и правительство в условиях суровых испытаний первого периода войны смогли обеспечить организованную эвакуацию сельскохозяйственного имущества, машин, скота из угрожаемых районов, значительно расширить масштабы производства в восточных районах и в условиях нехватки техники и людей мобилизовать тружеников села на обеспечение сельскохозяйственного процесса в тыловых районах.

2. Борьба советского крестьянства против немецко-фашистского оккупационного режима

Колхозный строй и колхозное крестьянство рассматривались буржуазной пропагандой как самые слабые, уязвимые места в советской системе. Начиная войну против СССР, Гитлер рассчитывал, что при первом же мощном военном ударе Советское социалистическое государство рухнет и в первую очередь развалится колхозный строй. Фашисты надеялись, что крестьяне СССР давно уже дожидаются своего освобождения от «большевистских оков». Первоочередной целью оккупации немцы считали ограбление захваченных территорий, выкачивание оттуда продовольствия и сырья. «Первой задачей, — указывалось в одном из секретных нацистских документов, — является возможно более полное обеспечение снабжения германских войск продовольствием за счет оккупированных областей, чтобы облегчить продовольственное положение в Европе и разгрузить транспорт»[1126]. Установление «нового порядка» на захваченных территориях, ограбление этих территорий, превращение крестьян в крепостных — все это было официальной государственной политикой немецких фашистов. Для возможно более срочной заготовки продовольствия оккупанты в первое время войны предполагали использовать колхозную систему, навыки крестьян к коллективному труду. «Сохранение колхозной системы необходимо пока для того, чтобы предотвратить перебои в снабжении немецкой армии», — говорилось в инструкции «Принципы ведения хозяйства на Востоке»[1127].

Гитлеровцы намеревались ликвидировать колхозы и совхозы и на их месте создать крупные хозяйства типа помещичьих, в которых советским крестьянам отводилась бы роль крепостных. Земля завоеванных стран, заявили фашистские главари, будет поделена между солдатами, особо отличившимися, и между офицерами, членами национал-социалистической партии. Таким образом, возникнет новая земельная аристократия. У этой аристократии будут свои крепостные — местные жители… На всем восточном пространстве только немцы имеют право быть владельцами крупных поместий. Страна, населенная чужой расой, должна стать страной рабов, сельскохозяйственных слуг и промышленных работников[1128].

Оккупанты начали осуществлять насаждение немецких колонистов на захваченных землях. За первое полугодие 1942 г. в Литву, например, прибыло 16 300 немецких колонистов. В 1942 г. в оккупированные[1129].

Особые надежды оккупанты возлагали на Украину. В одной из инструкций рейхминистерства по делам оккупированных восточных областей говорилось: «Именно на Востоке, на плодородной и необозримой Украине лежит будущее Германии. Украина — святая земля будущего для немецкого народа. Там немцы смогут жить легко и безопасно и быстро размножаться»[1130].

Для тружеников колхозов и совхозов эта политика фашизма означало рабство, национальное и социальное угнетение. Поэтому советское крестьянство вместе со всем народом поднялось на решительную борьбу с немецкими оккупантами. Крестьяне защищали прежде всего свою Родину, свой социалистический строй, который вывел их из нищеты и культурной отсталости. Во время Отечественной войны крестьяне проявили небывалое в истории деревни высокое сознание общенародных интересов.

Немецко-фашистская «аграрная политика» на оккупированных советских территориях вершилась специальным министерством по делам оккупированных областей на Востоке во главе с А. Розенбергом, с широко разветвленным аппаратом (сельскохозяйственные отделы в центре, генеральные комиссариаты и уездные управы на местах); они опирались, с одной стороны, на армию, с другой — на многочисленных «господ руководителей коллективов» в селах и деревнях, в которые вербовались немецкие колонисты, бывшие помещики и кулаки, а также уголовные элементы. Основной практической задачей на первый период войны являлась заготовка продуктов для германской армии и для вывоза ее в Германию. Прежде всего, крестьянам устанавливалась норма обязательных поставок продукции. В Белоруссии, например, с каждого засеянного гектара крестьянин должен был поставить немецким властям 300 кг зерна, 400—500 кг картофеля, а также 500 л молока с коровы, не считая значительных денежных поборов[1131].

Тяжелым бременем на крестьян ложились всевозможные налоги. Прежде всего крестьяне облагались земельными налогами и налогами со строений. Во многих районах земельный налог взимался с квадратного метра. Обложения производились по усмотрению местных властей. На Украине, например, в Винницкой области все население от 14 лет должно было платить так называемый «подушный налог». В Харьковской области был введен особый налог «за освобождение». Существовали «государственные» налоги — денежный подоходный с «общинных хозяйств», налог с сельского хозяйства, с наследства, а также много местных налогов: на транспортные средства, скот, налог с развлечений — кино и других зрелищ. 27 января 1942 г. специальным распоряжением рейхкомиссариата Украины был установлен налог на собак[1132].

На первом этапе аграрной политики оккупанты временно сохранили колхозную и совхозную структуру. Однако фашистам не удалось использовать[1133]. В «общинных хозяйствах» сохранялась обязанность населения участвовать сообща в сельскохозяйственных работах. Тем немногим крестьянам, которые заслужили доверие у оккупантов, разрешалось иметь приусадебный участок. Создавались и мелкие производственные объединения — «союзы хлебопашцев», «десятки» и др.

В «общинных хозяйствах» крестьяне принуждались сообща вести сельскохозяйственные работы, а уборка осуществлялась на отдельном наделе, закрепленном за каждым двором. Выполнение работ возлагалось на каждый двор, но крестьяне несли коллективную ответственность за сдачу натурального налога. Немцы для каждой семьи в сельской местности устанавливали норму земли, которая должна быть обработана в «общинном хозяйстве». Так, по Белоруссии эта норма составляла в среднем около 6—7 га на двор[1134]. В «общинных хозяйствах» и «государственных имениях» крестьян заставляли работать от зари до зари, угрожая штрафами, телесными наказаниями, смертью. В Полтавской области за невыход на работу наказывали нагайками и большим штрафом. В Харьковской области летом 1942 г. во время уборки урожая за невыход на работу сначала секли плетьми, в дальнейшем сжигали избу, а затем расстреливали всю семью[1135].

Учитывая неэффективность «общинных хозяйств», гитлеровцы приступили к их разделу. В южных районах оккупанты решили насаждать вместо «общинных хозяйств» подобия «товариществ по обработке земли», а в северо-западных районах вводилась отрубная и хуторская система хозяйствования и делались попытки перехода на единоличное пользование землей. В 1942 г. на оккупированной территории СССР около 2 млн. крестьян получили участки земли в личное пользование, особенно в северных и центральных районах. В 1943 г. оккупанты[1136].

Однако раздел земли между крестьянами не приносил оккупантам желаемого эффекта. Крестьяне отказывались получать землю от поработителей. Никакие «реформы» и уловки оккупантов не смогли примирить советских крестьян с немецко-фашистским аграрным порядком. Борьба с оккупационной политикой не прекращалась ни на один день. Когда к советским селам еще только подходил фронт, колхозное крестьянство, по каким-либо причинам не имевшее возможности эвакуироваться, готовилось к борьбе с захватчиками. В воззвании Советского командования войск юго-западного направления к населению, оказывающемуся в зоне оккупации, в июле 1941 г. содержался призыв вступать в партизанские отряды, объявить беспощадную войну немецким захватчикам. «Ни одного грамма хлеба врагу! Возьмите себе ровно столько, сколько вам нужно на ближайшее время, остальное уничтожьте. Уничтожайте плантации технических культур, свеклы, кок-сагыза, льна»[1137].

Крестьяне, оставшиеся на оккупированной территории, с воодушевлением откликались на призывы Коммунистической партии, принимали участие в сборе средств на нужды обороны. Этот сбор средств на оккупированной территории проводился партизанскими отрядами. Население Глинковского района Смоленской области, например, собрало на создание танковой колонны «Смоленский партизан» и на военный заем облигаций на сумму 26,7 тыс. руб., 5145 руб. деньгами и 415 немецких марок. Жители оккупированных районов Брянской области внесли в Госбанк 2,5 млн. руб. К середине января 1944 г. население оккупированных районов Ленинградской области совместно с партизанами сдало 2110 тыс. руб. денежными знаками и 1 712 100 руб. облигациями[1138]. На строительство самолетов и бронепоездов «Советская Беларусь» партизаны собрали свыше 1,8 млн. руб. деньгами и облигациями, а также золото[1139].

Советские крестьяне, находившиеся на оккупированной территории, срывали немецкие поставки, сберегали урожай для помощи партизанам, а иногда даже пользовались случаем направить продовольствие через линию фронта. Обозы в тыл Красной Армии направляли колхозники из Смоленской области, Белорусской ССР и других мест. Весной 1942 г. из партизанских районов Витебской области за линию фронта было вывезено 21 тыс. т хлеба, 10 тыс. т картофеля, 35 тыс. т сена, 2,5 тыс. лошадей, 1 тыс. голов скота, много разного имущества[1140].

В 1942 г. сельское население Слободского и других районов Смоленской области сумело собрать и, не считаясь с огромными трудностями и опасностями переправить через линию фронта для Красной Армии более 300 голов крупного рогатого скота и более 200 т фуража, 150 лошадей. Крестьяне Всходского района Смоленской области зимой 1942 г. передали партизанам более 2 тыс. пар сапог, более 6 тыс. пар нательного белья. В Калининской области сельское население совместно с партизанской бригадой (командир В. И. Марго) летом и осенью 1943 г. заготовили 43 т ржи, 2,5 т пшеницы, 80 т картофеля[1141]. В общей сложности за счет деревни почти полностью кормилась и частично одевалась миллионная армия партизан, действовавшая в различных временно оккупированных районах Союза[1142].

Чувствуя, что им недолго осталось хозяйничать на Советской территории, немцы осенью 1943 г. категорически запретили проводить на Украине сев зерновых культур. Однако коммунисты подполья и партизанское руководство призывали крестьян игнорировать приказ гитлеровцев и сеять хлеб, чтобы обеспечить Красную Армию. Несмотря на репрессии, колхозники одной только Полтавщины, например, засеяли 310 800 га[1143].

Весной 1944 г. немцы, учитывая, что им придется отступать из Белоруссии, приказали перепахать все озимые посевы и пытались помешать весеннему севу. Они изобрели даже специальные катки для уничтожения посевов. Но «поскольку 60% сельской местности в большей или меньшей степени контролировалось партизанами (и даже подчинялось их власти: здесь существовали советские административные и партийные органы), немцы смогли выполнить приказы об уничтожении посевов лишь в некоторых местах»[1144].

Советские крестьяне спасали знамена Советских частей, военную документацию, помогали в ряде случаев бежать советским военнопленным из концлагерей. Сельское население отказывалось сдавать гитлеровцам найденное оружие, боеприпасы, сберегали их для передачи партизанам.

Сопротивление оккупационному режиму проявлялось в отказе под тем или иным предлогом выходить на работу, а также в уклонении от службы в полиции, в нежелании работать старостами.

Одной из активных форм борьбы против оккупантов была раздача материальных ценностей колхозов членам сельхозартелей, чтобы[1145].

Основная масса колхозного общественного скота распределялась по колхозным дворам, чтобы колхозники сберегли скот, предназначенный для передачи партизанам. В районах, контролируемых партизанами, воссоздавались посевы на колхозных полях. Если появлялась опасность карательных экспедиций со стороны немцев, посевы культур организованно распределялись среди колхозников[1146]. Сохранение колхозного имущества представляло собой большую опасность для жизни крестьян. Фашистские власти прибегали к жесточайшим репрессиям. Вот выдержка одного из приказов немецкого командования: «В течение 48 часов после опубликования настоящего приказа все бывшее колхозное имущество, находящееся у селян, должно быть сдано соответствующим управляющим. За невыполнение — расстрел»[1147]. В областях, занятых оккупантами, практиковалась раздача продуктов по домам колхозников. Так, в селах Глуховского района Сумской области по решению подпольного райкома партии было роздано 1380 т хлеба, более 3 тыс. т картофеля, около 50 т сахара и значительное количество колхозного скота[1148].

В Азовском районе после изгнания врага колхозники сдали в фонд Красной Армии полмиллиона пудов хлеба. В 12 районах Краснодарского края колхозники сохранили хлеба на площади в 40 тыс. га. К моменту освобождения Днепропетровской области было спасено 546 тыс. га зерновых, 104 тыс. га подсолнечника, в Полтавской области — 311 тыс. га зерновых[1149]. В некоторых районах под надежной охраной крестьян продолжали функционировать колхозы. Особенно это относится к Белоруссии. К марту 1942 г. партизанами была освобождена вся западная часть Брянской области с территорией свыше 1,5 тыс. км² и населением более 30 тыс. человек. Здесь было восстановлено 16 сельских Советов и 60 колхозов. Были области, где на протяжении всего периода оккупации сохранились сплошные колхозные зоны, охраняемые партизанами (например, Дедовичский и Белебелковский районы Псковской области, Ашевский район Калининской области и др.)[1150].

Понятно, что в условиях оккупации почти не собирались колхозные собрания. Не во всех колхозах начислялись трудодни. Работы производились в основном вручную или при помощи лошадей и волов. Но производство осуществлялось организованно, коллективно. «Люди так привыкли к коллективному труду, — вспоминает колхозник А. Сливец из белорусской деревни Старосек, — что всегда с радостью стремились в кучу («у гурт»), чтобы работать вместе»[1151].

В районах, контролируемых партизанскими отрядами, местным жителям помогали проводить сев и убирать урожай партизаны. Партизанские отряды зачастую даже выделяли лошадей в помощь крестьянам, помогали ремонтировать сельскохозяйственные машины.

В Белоруссии в 1943 г. развернулась настоящая «битва за хлеб». С одной стороны, крестьянам предстояло собрать урожай, поделиться им с партизанами, а остальное спрятать, чтобы не досталось врагу. С другой стороны, партизаны срывали заготовки продуктов немецким властям, нападали на обозы, заготовительные пункты. Борьба проходила под лозунгом «Ни грамма хлеба врагу»[1152].

С 1942 г. подпольные партийные органы и командование партизанских отрядов начали переходить в партизанских зонах к плановым заготовкам сельскохозяйственной продукции. В связи с этим среди населения сельских мест проводилась широкая разъяснительная работа. Добровольное, организованное снабжение партизан являлось одной из форм активного патриотического участия тружеников сельских оккупированных районов в общей борьбе с врагом[1153].

Немецко-фашистские оккупанты не смогли привлечь на свою сторону основную массу населения — не помогли ни угрозы, ни репрессии, ни подачки. Даже буржуазные идеологи вынуждены признать факт приверженности советских крестьян колхозному строю на захваченной врагом территории[1154].

«Новый аграрный порядок» не принес оккупантам желаемых результатов, крестьяне саботировали сельскохозяйственные работы. Так, план весеннего сева 1942 г. был сорван во всех оккупированных районах западных и северо-западных областей РСФСР. Процент освоения довоенных посевных площадей зерновых и других сельскохозяйственных культур в разных районах колебался в пределах от 10—15 до 40—80%. Резко сократилось также поголовье крупного и мелкого скота. Агротехника во время оккупации нарушилась, пары не поднимались, зяблевая вспашка не проводилась, поля заросли сорняками. Урожайность сильно упала. Так, на Черниговщине колхозники до войны собирали по 10 ц зерна с гектара, а в период оккупации по 4—5 ц. Крестьяне всячески уклонялись от поставок продуктов оккупационным властям[1155]. Так, крестьяне деревень Ельнинского района Смоленской области в результате агитационной работы, проведенной среди них партизанами, не сдали оккупационным властям в январе 1942 г. 200 голов крупного рогатого скота и 400 пуд. хлеба. Крестьяне Демянского района Новгородщины летом и осенью 1941 г. зерно и картофель закапывали в землю, а скот уводили в леса. 10 июля 1942 г. газета немецко-фашистских оккупантов «За родину», выходившая в Псковской области, отмечала: «В июне в среднем по области от каждой коровы сдано 10 литров вместо 60 литров…»[1156]

Экономические расчеты гитлеровцев терпели крах и на Украине.[1157]. Аграрная политика оккупантов была сорвана борьбой населения оккупированных территорий, а также усилением партизанской борьбы против захватчиков. Фашисты намечали ежегодно вывозить с Украины по 7—12 млн. т зерна, а до 1 апреля 1944 г. со всей оккупированной территории Советского Союза им удалось взять 9,1 млн. т зерна, в том числе 4,1 млн. т фуражного[1158]. Правда, отсюда не следует думать, что немецким захватчикам удалось вывезти в Германию незначительное количество ресурсов. Это преуменьшило бы жестокость грабительской политики гитлеровцев. По заключительному отчету германского общества «Восток», за время эвакуации им было «заготовлено», кроме зерна, также значительное количество мяса и мясных товаров, семян масличных культур, масла, сахара, грубых кормов, картофеля, яиц и других сельскохозяйственных продуктов. Кроме того, «Общество по эвакуации» вывезло из оккупированных районов 33 тыс. вагонов продуктов и имущества, в том числе 9 тыс. вагонов сельскохозяйственных и других машин, 1,5 тыс. вагонов предметов снабжения и широкого потребления[1159].

Грабительская «аграрная политика» гитлеровцев вызывала все растущее сопротивление, активную борьбу советских людей против фашистских захватчиков.

3. Организация сельскохозяйственного производства в условиях войны

Война необычайно осложнила работу в сельском хозяйстве. В армию и в промышленность была призвана наиболее квалифицированная и работоспособная часть колхозного крестьянства. На фронт направлялись механические тяговые ресурсы — тракторы, автомашины, а также живая тяговая сила — лошади. Было сильно сокращено снабжение сельского хозяйства горючим, смазочными материалами, минеральными удобрениями. Важнейшие сельскохозяйственные районы — Украина, Дон, Кубань и часть Поволжья были захвачены врагом. Военная угроза еще больше объединила советский народ. Вся страна превратилась в военный лагерь. Народ стал трудиться с еще большим напряжением и подъемом. Развернулось социалистическое соревнование за перевыполнение заданий для фронта, ударничество, шефская помощь, взаимопомощь. Труженики села трудились под лозунгом «Все для фронта, все для победы». Главной задачей, стоящей перед сельским хозяйством, стало обеспечение фронта и населения продовольствием.

Решение продовольственной проблемы в период Отечественной войны стало возможным прежде всего благодаря колхозному строю, обеспечившему высокую товарность и валовой урожай хлеба, сосредоточению[1160].

Первый период войны, как отмечалось, объективно был для сельского хозяйства чрезвычайно тяжелым, и такие испытания смогло выдержать лишь крупное обобществленное хозяйство. Машинная база сельского хозяйства к 1943 г. ослабла, ощущалась нехватка трудовых ресурсов; трудности усугублялись засухой в Поволжье в 1942 и 1943 гг. В эти годы валовые сборы зерна значительно сократились. Сократилась и доля продукции, идущей на внутреннее потребление в сельском хозяйстве. Доля сельскохозяйственной продукции, идущая на удовлетворение военных потребностей, увеличилась с 9% в 1940 г. до 24% в 1942 г.[1161]

Тяжелое положение, в котором оказалось в связи с войной сельское хозяйство, особенно обострилось в 1943 г. Посевные площади в 1943 г. составляли 63% довоенного уровня, поголовье крупного рогатого скота — 62%. Валовая продукция сельского хозяйства едва достигала 37% довоенной[1162].

Два главных фактора были причиной снижения производства в сельском хозяйстве: убыль трудовых ресурсов и нехватка техники. Дефицит трудовых ресурсов на селе наблюдался на всем протяжении войны. Трудящиеся села играли немалую роль в разных отраслях народного хозяйства. В 1942—1944 гг. для работы в промышленности, строительстве и на транспорте было мобилизовано 1380,9 тыс. человек сельского населения[1163]. Число трудоспособных мужчин в колхозах тыловых областей сокращалось на протяжении всех лет войны.

Поскольку в производство было вовлечено большое число женщин, подростков, а также престарелых, общая численность колхозников, участвовавших в общественном хозяйстве колхозов, уменьшилась по тыловым областям сравнительно незначительно — с 21,3 млн. человек в 1940 г. до 18,4 млн. человек в 1944 г., т.е. на 13,8%. Но если учесть качественные изменения в ресурсах труда (замену наиболее трудоспособных мужчин женщинами, подростками и лицами пожилого возраста), то недообеспеченность составит 24,4%[1164].

В ходе войны пополнение рабочей силы в деревне все меньше покрывало ее убыль. В 1943—1944 гг. дефицит трудовых ресурсов в сельском хозяйстве уже не возмещался, поскольку значительная часть женщин и подростков из села была направлена в промышленность. Поэтому в 1943—1944 гг. повысилась роль мобилизации городских жителей на работу в деревню.

Государство маневрировало трудовыми ресурсами, перебрасывая часть их то в одну отрасль, то в другую. Село давало городу главным образом постоянную рабочую силу, а получало взамен сезонную. При нехватке трудовых ресурсов это был рациональный выход из положения.[1165] местным органам власти разрешалось в напряженные периоды сельскохозяйственных работ привлекать в массовом масштабе различные слои городского населения, учащихся, студентов. Предусматривались меры воздействия на лиц, уклоняющихся от сельскохозяйственных работ.

В 1942 г. в колхозы на сельскохозяйственные работы было привлечено 4 млн. городских жителей, в 1943 г. на уборочные работы — 2,8 млн. и в 1944 г. — 3,3 млн. человек. Эти единовременные мобилизации оказывали большую помощь колхозам, особенно в дни наибольшего напряжения полевых работ (уборка урожая). Однако в процентах ко всем трудодням это составляло сравнительно незначительные величины: в 1942 г. — 4%, 1943 г. — 12 и в 1944 г. — 2,8%. Всего за 4 года войны привлеченными к работам в колхозы было выработано 1 млрд. 103 млн. трудодней[1166].

Активный вклад в сельскохозяйственные работы вносили учащиеся школ. Только в 1942 г. во время летних каникул на полях колхозов и совхозов трудилось свыше 20 млн. учащихся средних и неполных средних школ[1167].

Поскольку внутренние резервы деревни в восполнении рабочей силы были в основном исчерпаны, а привлечение жителей городов имело определенный предел, преобладающим путем возмещения дефицита рабочей силы было увеличение нагрузки на каждого работавшего.

Рост производительности труда в сельском хозяйстве в этот период войны достигался примерно на ¾ за счет увеличения выработки и на ¼ за счет вовлечения новых ресурсов. Особенно большая нагрузка падала на женщин[1168]. При сокращении трудовых ресурсов в сельском хозяйстве решающую роль в повышении производительности труда играл массовый героизм крестьянства, повысившего интенсивность своего труда. В колхозах женщины и подростки вырабатывали в 1,3—1,5 раза больше трудодней, чем до войны. Показателем трудовой активности масс может служить рост выработки трудодней в колхозах за 1941—1943 гг. (число трудодней на одного работавшего, в % к 1938—1939 гг.)[1169]:

Зона

Мужчины

Женщины

Подростки

Нечерноземная

146,7

148,3

144,7

Север

135,1

141,9

152,7

Поволжье

121,6

150,0

146,1

Западная Сибирь

114,5

134,8

155,6

Урал

124,6

148,0

146,5

Восточная Сибирь

127,8

135,5

144,0

Наличная рабочая сила в колхозах использовалась в 3—4 раза производительнее, чем в единоличном крестьянском хозяйстве в течение первой мировой войны. В среднем нагрузка посева на трудоспособного (с учетом структурных изменений) в 1943 г. составляла в Молотовской области 375% к нагрузке 1917 г., по колхозам Урала — 340%, Поволжья — 300%, Западной Сибири — 340%, Севера — 450%[1170]. Соответственно затратам труда в значительной степени выросла продукция, приходящаяся на одного работника. Валовая продукция колхозов на одного трудоспособного колхозника за 1941—1943 гг. составила по сравнению с 1938—1940 гг. в Западной Сибири — 110%, в Поволжье — 113,4%, на Урале — 143,6% и в Нечерноземной полосе — 153,5%[1171]. Процент трудоспособных колхозников, не выработавших годового минимума трудодней, снизился в 1944 г. по сравнению с 1940 г. с 15,4 до 11,1%.

Рост выработки одним трудоспособным в сельском хозяйстве не следует понимать как общий рост производительности труда, поскольку численность рабочей силы сократилась в большей степени.

В целом за годы войны производительность труда в колхозах, совхозах и других сельскохозяйственных предприятиях снизилась, составив в 1945 г. 60% от уровня 1940 г. (в то время как в промышленности производительность труда выросла на 14%)[1172]. В структуре трудовых ресурсов за годы войны произошли качественные изменения — выросла в большой степени роль женщин, а также подростков в производстве. В составе трудоспособного населения колхозов удельный вес женщин с 56% в 1940 г. увеличился до 73% в 1943 г., а подростков по отношению к взрослому трудоспособному населению — с 12% в 1940 г. до 22% в 1943 г. Вместо ушедших квалифицированных кадров в сельском хозяйстве в годы Отечественной войны только новых механизаторских кадров было подготовлено более 2 млн. человек, из них около 1,5 млн. женщин. Среди работающих трактористов и комбайнеров удельный вес женщин поднялся с 9% в 1940 г. до 55% в 1944 г.[1173]

Самоотверженный труд женщин отмечался во всех отраслях народного хозяйства. Сельские женщины, не связанные с семьей, подлежали трудовой мобилизации; их направляли на строительство, торфоразработки, лесозаготовки и в промышленность. В сельском хозяйстве особенно была высока роль труда женщин. «Основная тяжесть сельскохозяйственных работ пала на плечи женщин-колхозниц», — отмечал М. И. Калинин[1174].

Увеличение годовой выработки женщин заменяло труд выбывших колхозников примерно наполовину, а рост выработки всех категорий (женщины, мужчины, подростки, престарелые) — на ¾. Заметно возросла роль женского труда в колхозах закавказских и среднеазиатских республик. До войны здесь число женщин, участвовавших в общественном[1175]. Женщины были активной силой не только на полевых работах и на тракторах, но и выдвигались на многие руководящие должности. В целом по Союзу с 1940 г. по 1944 г. доля женщин среди председателей колхозов увеличилась с 2,6 до 11,8%, бухгалтеров и счетоводов — с 10,1 до 56,4, бригадиров — с 1,6 до 41,2 и заведующих животноводческими фермами — с 16,1 до 49,2%[1176].

*

Колхозы поступались собственными фондами потребления, направляя продовольствие для нужд фронта, государства. Доля продукции, предназначенная для оплаты трудодней, уменьшалась. В 1943 г. было выделено для оплаты трудодней 16,7% зерновых вместо 22,9% в 1939 г. В 1942—1943 гг. выдавалось на трудодень примерно 800 г зерна, 200—400 г картофеля, что было почти в 2 раза меньше по сравнению с 1940 г. В 1942 г. из назначенных к выдаче 44 млн. ц зерна фактически было выдано 24 млн. ц, а в 1943 г. — 29,5 млн. ц вместо 36 млн. ц[1177].

В оплате труда, в основном по причине снижения фонда распределения по труду, применялась уравнительная система. Однако продолжала начисляться дополнительная оплата труда, например, за повышение урожайности. Дополнительная оплата начислялась бригадам и звеньям. Были установлены денежные премии и натуральные выдачи за качественный ремонт техники, своевременные посевные работы, за успехи в обработке посевов и в жатве, за лучшие показатели в области животноводства. Материальное поощрение происходило в органической связи с моральными стимулами к труду. Передовики производства отмечались наградными значками, носили почетное звание лучшего тракториста, комбайнера, механизатора, бригадира[1178]. В наибольшей степени стимулировался труд механизаторов сельского хозяйства. Сохранялся прежний порядок начисления трудодней трактористам в двойном размере, а также разрешалось расходовать горючее в повышенных размерах (на 10%) в первые шесть дней работы на вспашке[1179]. Согласно постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 9 мая 1942 г.[1180], вводилась дополнительная оплата для механизаторов машинно-тракторных станций. За перевыполнение планов урожайности работники тракторных бригад могли получить до 13% собранного сверх плана зерна, 15% семян подсолнечника, 11% картофеля и т.д. Дополнительная оплата предусматривалась и комбайнерам, а также животноводам. Дополнительная оплата постепенно получала все большее распространение. В 1942 г. ее начисляли в 19,4% колхозов, в 1943 г. — в 19,8, в 1944 г. — в 28,2, в 1945 г. — в 44,1%[1181].

Проблема использования техники в сельском хозяйстве была первостепенной в годы войны. Прежде всего предстояло решить задачу подготовки механизаторских кадров. Великая Отечественная война требовала для нужд армии квалифицированную силу — водителей танков, автомашин, специалистов, освоивших другую военную технику. Поэтому из МТС и совхозов на фронт забирались прежде всего квалифицированные кадры из числа механизаторов. В 1941—1942 гг. подготовка механизаторов вместо ушедших на фронт проходила в основном на краткосрочных курсах и в школах короткого периода обучения. С 1943 г. пополнению кадров механизаторов стало уделяться больше внимания. ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР 9 января 1943 г. приняли постановление об ускоренной и качественной подготовке механизаторов. В постановлении отмечалось, что советские и партийные органы не занялись по-настоящему этой работой[1182]. Укреплялось материально-бытовое положение учащихся школ механизации; рекомендовалось начислять ежедневно по трудодню лицам, обучающимся на курсах механизации.

В конце 1943 г. предполагалось подготовить для МТС 150 тыс. трактористов, 35 тыс. комбайнеров, 6,6 тыс. механиков и других специалистов. Кроме того, зимой 1943/44 г. на двухмесячных курсах при МТС должны были пройти переподготовку 100 тыс. трактористов и 20 тыс. комбайнеров. Была произведена мобилизация слушателей на курсы из числа работников сельского хозяйства. Окончившие курсы механизации должны были проработать в МТС и совхозах не менее двух лет.

Рассматривая динамику выпуска трактористов и комбайнеров в годы войны, нужно сказать, что хотя число тракторов и комбайнов в первые военные годы (1941, 1942) значительно уменьшилось, выпуск трактористов и комбайнеров увеличился на 25—50%. В последующие годы подготавливалось меньше механизаторов, но их подготовка была более основательной (табл. 1).

Таблица 1

Подготовка новых механизаторских кадров*

Год

Трактористы

Комбайнеры

Год

Трактористы

Комбайнеры

Всего, тыс. чел.

% к 1940 г.

Всего, тыс. чел.

% к 1940 г.

Всего, тыс. чел.

% к 1940 г.

Всего, тыс. чел.

% к 1940 г.

1940

285,0

100,0

41,6

100,0

1943

276,6

97,0

42,0

101,0

1941

438,0

153,7

75,6

181,8

1944

233,0

81,8

33,0

79,4

1942

354,2

124,3

54,2

130,3

1945

230,2

80,7

26,0

61,6

* Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 118.

Как уже указывалось, очень сильно вырос удельный вес женщин среди трактористов и комбайнеров[1183].

Хотя на каждый трактор и комбайн готовили трактористов и комбайнеров значительно больше, чем до войны (в 1941—1943 гг. — в 2 раза больше), потребность МТС в механизаторских кадрах не была полностью удовлетворена. Это объяснялось тем, что приходилось заменять новыми кадрами не только кадровых механизаторов, но и молодежь, подготовленную уже во время войны и ушедшую в армию в 1941—1943 гг. К концу войны обеспеченность МТС трактористами поднялась.

Сельское хозяйство было лучше обеспечено трактористами и комбайнерами, чем техникой. Материально-техническая база сельского хозяйства была сильно ослаблена за годы войны, особенно в 1941—1943 гг. В 1942—1943 гг. промышленность могла дать сельскому хозяйству только 900 тракторов (20,3 тыс. в 1940 г.). На 100 га посевов колхозов в 1943 г. приходилось 11,5 л. с. энергетических мощностей вместо 32 л. с. в 1940 г.[1184]

На сопоставимой территории Советского Союза (без оккупированных районов) тяговые ресурсы в колхозах и МТС за годы войны сократились на 32%, численность автомашин уменьшилась на 89%[1185]. Сокращение трудовых ресурсов и снижение уровня механизации особенно тяжело сказывалось в Сибири, в условиях короткого лета, часто засушливого, огромных площадей, сравнительно невысокой плотности населения и относительно слабой оснащенности средствами сообщения. В Сибири был более высокий процент оттока сельского населения в бурно развивающуюся здесь промышленность. А главное, оснащение Сибири тракторами и другими машинами, а также запчастями почти целиком зависело от централизованного снабжения. К тому же здесь наблюдалась большая изношенность тракторного парка.

Самой насущной проблемой материальной базы сельского хозяйства было сокращение поставок запчастей и горючего. Производство запасных частей для тракторов к 1943 г. сократилось в 5 раз, но в последующие годы стало возрастать. Отгрузка горючего, достигавшая в 1940 г. 8,1 т на один трактор, в 1942 г. сократилась до 4,7 т, в 1943 г. — до 4,2 т, т.е. уменьшилась по сравнению с 1940 г. на 48%[1186].

В сложных условиях войны, когда необходимо было в первую очередь обеспечивать техникой и запчастями фронт, все же изыскивались возможности и для снабжения сельского хозяйства нужными деталями. Зимой 1941—1942 гг. на ряде промышленных предприятий и в мастерских было организовано изготовление новых и восстановление старых запасных частей к тракторам и машинам. В начале 1942 г. по инициативе комсомольцев Иловлинской МТС Сталинградской области по всей стране начался сбор запасных частей для ремонта сельскохозяйственной техники. В 1942—1943 гг. молодежь собрала, реставрировала и изготовила запасных частей для тракторов, комбайнов и сельскохозяйственных машин на сумму 65 млн. руб.[1187]

Нехватка бензина компенсировалась отчасти переводом тракторов на газогенераторное топливо, позволяющее использовать дрова. Так, план тракторных работ МТС в переводе на пахоту (без молотьбы) на[1188].

При ограниченности средств и материалов, рабочей силы для строительства мастерских, нефтехранилищ большое значение имело начинание передовых колхозов, собственными силами строящих простейшие мастерские — навесы для проведения технического ухода за тракторами и простейшие полевые погребы для хранения горючего.

Ухудшалось использование техники. Это проявлялось прежде всего в уменьшении выработки на один трактор, которая в 1943 г. по сравнению с довоенным временем снизилась в 2,3 раза — с 411 на один 15-сильный трактор в 1940 г. до 182 га в 1943 г.[1189] Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) отметили «неудовлетворительную работу в 1943 г. машинно-тракторных станций». Это выражалось в невыполнении плана тракторных работ, в затяжке полевых работ. Не были выполнены планы обработки паров, вспашки зяби и ухода за культурами[1190].

С 1943 г. появляется возможность некоторого выпуска сельскохозяйственной техники. В марте 1943 г. партия и правительство приняли специальное постановление «О мероприятиях по восстановлению производства сельскохозяйственных машин и орудий», которое предусматривало рост производства главным образом конных машин и орудий на 1943 г. и 1944 г. Постановление обязывало Госплан СССР и наркоматы военной промышленности выделить для производства сельскохозяйственных машин и орудий определенные количества металла. Директорам оборонных заводов запрещалось «обезличивать металл и материалы, предназначенные для производства сельхозмашин, или расходовать их на другие цели, включая и военные заказы»[1191].

При недостатке тракторов, комбайнов и автомашин в годы войны возросла роль живой тяговой силы, преимущественно лошадей. Но значительную долю своих лошадей колхозы передали фронту. К началу 1942 г. в сельском хозяйстве оставалось 39,8% их довоенной численности[1192]. Кроме лошадей и волов, иногда стали использоваться в качестве тяговой силы и коровы. По совхозам среднегодовая выработка на рабочую лошадь в 1941—1942 гг. поднялась до 300—315 коне-дней против обычных 250—260 коне-дней в году до войны. За 1943 и 1944 гг. выработка на лошадь несколько снизилась, но была выше, чем до войны[1193].

*

Организация сельскохозяйственного производства в период войны отличалась от мирного времени. В оплате труда было больше элементов уравнительности; в суровых условиях военных будней люди работали в поле от зари до зари, часто ночевали там же, питались на полевых станах.

В деревне, как и в городе, в войну были введены различные денежные сборы и налоги. Если в 1940 г. эти сборы и налоги составляли 10,7% денежных доходов колхозов, то в 1943 г. — 12%, в 1944 г. — 12,8 и в 1945 г. — 15,7%. Кроме того, 5—7% своих доходов (примерно, до половины отчислений в неделимый фонд) колхозы расходовали на приобретение облигаций военного займа. До конца 1944 г. размеры займа ежегодно возрастали. Всего за 1942—1945 гг. в государственный бюджет от подписки на заем поступило около 90 млрд. руб. При этом доля трудящихся деревни в общей подписке увеличилась в 2 раза: с 20% в 1942 г. до 40% в 1944 г. Вся сумма налогов, сборов, приобретений облигаций составляла примерно доходов колхозов. Почти такую же долю доходов выделяли в государственный бюджет колхозники[1194].

Основной формой организации труда в колхозах была бригада, бригада разбивалась на звенья. При недостатке техники, преобладании конно-ручного труда звеньевая система способствовала росту выработки. Если колхозник работал недостаточно хорошо, на него воздействовало все звено. Но достаточного личного стимула к работе у колхозников в звене не было, потому что учет индивидуального вклада производился слабо. Были недостатки в организации работ. Подводя итоги 1942 г., газета «Правда» писала в апреле 1943 г., что в ряде колхозов бригады вплоть до начала полевых работ не знали, где они будут сеять, какие средства им выделяет артель; бригадиров и звеньевых часто сменяли, перемещали без всякого на то основания[1195].

В годы войны возросла трудовая сознательность крестьянских масс, их решимость отдать все силы ради достижения победы. Это проявлялось, в частности, в уменьшении числа колхозников, не вырабатывавших положенного минимума трудодней. Колхозник, не выработавший минимума, считался выбывшим из артели, лишался приусадебного участка. Но такие санкции в годы войны применялись редко. В 1944 г., например, установленные законом санкции к невыработавшим минимума трудодней по тыловым районам СССР были применены всего лишь к 0,38% трудоспособных колхозников[1196].

В условиях войны каждый трудодень, так же как и каждый килограмм хлеба, давался ценой дополнительных усилий. Лишь в немногих областях (в Горьковской, Ивановской, Ярославской и некоторых других) имелась возможность удержать производство на довоенном

Включение в оборот площадей освобождаемых от оккупации районов не приостановило общего уменьшения посевных площадей. К концу войны площадь посевов в стране составила 113,8 млн. га против 150,6 млн. га в 1940 г.[1197] Посевные площади за годы войны сократились в конечном счете по всем основным культурам, кроме картофеля и овощей.

В условиях войны не удавалось полностью ввести севообороты в колхозах. Как отмечалось в постановлении СНК СССР «О мерах по улучшению дела введения и освоения севооборотов в колхозах» от 22 июня 1945 г., за время войны введение севооборотов значительно сократилось, не обеспечивалось восстановление плодородия почвы, не соблюдались элементарные требования правильного размещения посевов, что приводило к большой засоренности полей и снижению урожайности[1198].

В связи с сократившимся завозом минеральных удобрений широкие масштабы принял сбор местных удобрений (навоза, золы, птичьего помета). В Киргизии только силами комсомольцев и молодежи во время весенних посевных кампаний на колхозные поля было вывезено 1680,8 тыс. т местных удобрений[1199].

К концу войны вопросам агрокультуры уделялось все больше внимания. В 1944—1945 гг. почти треть яровых сеяли по парам и зяби. Сокращались сроки таких основных работ, как сев и уборка. Так, если в 1943 г. в колхозах до июня было посеяно яровых 73% к плану, то в 1945 г. — 85%; было убрано зерновых до октября в 1943 г. — 86%, в 1945 г. — 90%; сахарной свеклы до ноября в 1943 г. — 57%, в 1945 г. — 81%[1200].

Недостаток трудовых ресурсов, сельскохозяйственных машин, удобрений привел к падению урожайности всех культур. Изменение производства основных сельскохозяйственных культур показывают данные табл. 2.

Таблица

Изменение производства основных сельскохозяйственных культур в годы Великой Отечественной войны*

Год

Урожайность, ц/га

Валовой сбор, тыс. т

Год

Урожайность, ц/га

Валовой сбор, тыс. т

Зерновые культуры

Подсолнечник

1940

8,6

95 600

1940

7,4

2 636

1945

5,6

47 300

1945

2,9

844

Хлопок-сырец

Картофель

1940

10,8

2 237

1940

99

76 130

1945

9,6

1 167

1945

70

58 312

Сахарная свекла

Овощи

1940

146

18 018

1940

91

13 732

1945

66

5 480

1945

58

10 256

Льноволокно

1940

1,7

349

1945

1,5

150

* «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 149, 150.

Много сложных задач необходимо было решать в области животноводства. В постановлении Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 13 апреля 1943 г. «О мерах увеличения поголовья скота в колхозах и совхозах и повышения его продуктивности»[1201] намечались пути ликвидации^1/3 часть урожая, собранного сверх плана. В постановлении ставилась задача увеличения поголовья скота, находящегося в личном пользовании колхозников. Колхозам разрешалось после выполнения обязательств по заготовке сена, обеспечению скота кормами и создания страховых резервов оставлять часть сенокосов для колхозников.

Общий урон, нанесенный животноводству войной, оказался несколько меньшим, чем падение производства в земледелии. Прирост крупного рогатого скота, а также овец и коз начинается с 1944 г., а свиней и лошадей после 1944 г. Изменение поголовья скота за годы Великой Отечественной войны характеризуют следующие данные (на 1 января, в млн. голов)[1202]:

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

1946 г.

Крупный рогатый скот

54,5

31,4

28,4

33,9

44,2

47,6

В том числе коровы

27,8

15,0

13,8

16,5

21,6

22,9

Свиньи

27,5

8,2

6,0

5,6

8,8

10,6

Овцы и козы

91,6

70,6

61,8

63,3

70,2

70,0

Лошади

21,0

10,0

8,1

7,7

9,9

10,7

В государственных заготовках снижение продукции животноводства было меньшим. Но в целом падение сельскохозяйственного производства неизбежно вызывало и сокращение заготовок продукции. В 1942 и 1943 гг. удалось заготовить по сравнению с 1940 г. 1/3 зерна, 60% скота и птицы, 37—45% молока[1203].

Общественное хозяйство колхозов и совхозов не могло полностью удовлетворить потребности промышленности и населения в продуктах продовольствия и в сырье. В связи с этим в годы войны ощутимо возросла роль подсобного и личного хозяйства рабочих, служащих и колхозников. В целях улучшения продовольственного положения в стране СНК СССР и ЦК ВКП(б) 7 апреля 1942 г. приняли постановление «О выделении земель для подсобных хозяйств и под огороды рабочих и служащих»[1204]. Вокруг городов, населенных пунктов, а также на пустующих землях колхозов предприятиям, учреждениям, воинским частям разрешалось создавать подсобные хозяйства. Кроме того, рабочим и служащим выделялись участки под огороды. Приусадебные участки в размере 0,15 га давались семьям рабочих, служащих и эвакуированного населения, работавшим в колхозах. Подсобные хозяйства и приусадебные участки привлекались к обязательным поставкам сельскохозяйственной продукции[1205].

Посевы подсобных хозяйств от 28 наркоматов в 1942 г. занимали 818 тыс. га, 5 млн. рабочих и служащих (а к концу войны до 18 млн.) занимались огородничеством[1206]. За счет индивидуальных и коллективных огородов, а также подсобных хозяйств в годы войны значительно выросло потребление городским населением картофеля, овощей и бахчевых: с 77 кг на душу всего городского населения (включая и не занимающихся огородничеством) в 1942 г. до 112 кг в 1943 г. и 147 кг в 1944 г.; всего за два года потребление увеличилось в 1,9 раза, в том числе в 1,7 раза за счет продукции подсобных хозяйств и в 2,1 раза за счет огородничества городского населения (по сопоставимой за все годы территории, не затронутой военными действиями)[1207]. В 1945 г. с огородов рабочих и служащих было собрано 600 млн. пуд. овощей и картофеля[1208].

За время войны возросла роль личного хозяйства и для колхозников. Выдача зерновых и картофеля на трудодень сократилась примерно в 3 раза. Однако следует заметить, что личное хозяйство играло большую, но лишь потребительскую роль. Заготовки продукции в общественных хозяйствах колхозов и совхозов были главной и решающей формой мобилизации сельскохозяйственных ресурсов для нужд армии и тыла. Личные хозяйства рабочих и служащих, а также подсобные хозяйства внесли немалый вклад в потребление трудящихся. Кроме того, в форме налогов подсобные хозяйства в определенной мере пополняли ресурсы государства.

Огромная помощь государству шла и по другим каналам. Большое количество материальных ценностей и денежных средств было собрано во время патриотического движения за сборы в фонд обороны. В конце 1942 г. эта помощь Родине получила особенный размах и приняла наиболее понятную и популярную среди населения форму сбора средств на строительство военной техники. Инициаторами этого всенародного движения, родившегося в разгар Сталинградской битвы, выступили колхозники Тамбовской и Саратовской областей. В октябре 1942 г. в колхозе «Сигнал революции» Саратовской области за один день собрали 170 тыс. руб. на постройку боевого самолета. К 10 декабря по области было собрано 33,5 млн. руб. на строительство самолетов. В Тамбовской области в течение двух недель колхозники внесли на строительство танковой колонны «Тамбовский колхозник» 40 млн. руб.

В начале декабря 1942 г. пчеловод Ф. П. Головатый с хутора Степного Саратовской области внес 100 тыс. руб. на самолет для Сталинградского фронта. В Саратовской области 44 колхозника внесли от 100 тыс. до 300 тыс. руб. каждый. Эти личные почины распространились по всей стране. Большие средства на боевую технику внесли знатные комбайнеры братья Оськины, бригада П. Н. Ангелиной и многие другие[1209].

С самого начала войны жители села посылали воинам Красной Армии посылки с различными подарками, в первую очередь — с теплыми вещами. Только за три месяца 1941 г. на фронт поступило от крестьянства 1,2 млн. пар валенок, более 2 млн. овчин, 2,2 млн. пар шерстяных перчаток и рукавиц, свыше 2 млн. полушубков[1210]. Отмечались случаи, когда колхозники сами предлагали увеличить отчисления в пользу Красной Армии и рабочего класса за счет уменьшения выдачи на трудодень. Массовые пожертвования крестьянства в фонд обороны и в фонд Красной Армии занимали большую долю в мобилизациях дополнительных ресурсов государства.

Патриотизм тружеников села выражался в выполнении колхозами зернопоставок, в создании специального хлебного фонда РККА, организации красных обозов с хлебом в помощь фронту и другой помощи армии. Трудовой и политический подъем крестьянства во время войны ярко выразился прежде всего в размахе социалистического соревнования, которое явилось важным мобилизационным средством роста производства в военные годы. В самом начале войны в деревне, в условиях ухода массовых квалифицированных кадров на фронт, возникло движение за овладение новыми специальностями и их совмещение, за замену уходящих на фронт товарищей по работе. Ширилось соревнование за звание «лучшего пахаря», «лучшего бригадира», «лучшего тракториста». Комсомолец В. А. Нагорный из колхоза «Красный партизан» Красноярского края в апреле 1942 г. на сменной упряжке лошадей вспахал 4 га, при норме 0,4 га. По его примеру в соревновании колхозных пахарей начали участвовать тысячи молодых колхозников.

В земледелии и животноводстве выдвигались многие мастера своего дела. Звено А. К. Юткиной из колхоза «Красный Перекоп» Новосибирской области было удостоено в 1942 г. правительственной премии

Трактористки Орджоникидзевского края выступили с инициативой возобновить соревнование женских тракторных бригад и между отдельными трактористками. Они обязались выработать на каждый условный 15-сильный трактор не менее 700 га (в переводе на мягкую пахоту), сэкономить горючее и смазочные материалы. Первенство во всесоюзном соревновании 1942 г. завоевала женская тракторная бригада Д. М. Гармаш из Рыбновской МТС Рязанской области. За время весеннего сева она обработала, в переводе на мягкую пахоту, 1296 га (вместо 487 по плану) и сэкономила более 2 тыс. кг горючего. В 1943 г. Д. М. Гармаш была удостоена Государственной премии[1211].

Первенство в соревновании совхозных тракторных бригад завоевала бригада Веры Беспаловой из хлопкосовхоза № 3 им. Ленина Азербайджанской ССР.

Большую пользу приносило социалистическое соревнование за экономию дефицитного в эти годы горючего. Так, в Казахстане были широко известны бригадиры тракторных бригад А. Е. Степанова, П. Н. Ангелина, П. И. Агафонова, А. А. Абдильдина и многие другие, сэкономившие за год в среднем по 2000 кг горючего. Бригада инвалида Отечественной войны Д. С. Смагалюка из колхоза им. Чапаева Западно-Казахстанской области в 1942 г., выполнив две годовые нормы, сэкономила 7500 кг горючего[1212].

Вместе с тружениками сельского хозяйства восточных областей страны высокий патриотизм и самоотверженность проявили эвакуированные туда работники колхозов, совхозов и МТС. Украинские колхозы «Червоні зорі» и «Жовтнева революція», эвакуированные в Саратовскую область, впервые в заволжских степях стали выращивать сахарную свеклу. Знатная звеньевая Зинаида Бидна с Черниговщины добилась высоких урожаев овощей и табака в Казахстане. Бригада известной всей стране трактористки П. Н. Ангелиной, эвакуированная в Буденновскую МТС Западно-Казахстанской области, показывала образцы самоотверженного труда[1213].

С весны 1942 г. социалистическое соревнование начало выходить за рамки отдельных бригад и колхозов и принимать формы межрайонного и межобластного соревнования. Постепенно соревнование начало распространяться по всей стране. Государственный Комитет Обороны 8 июня 1942 г. принял постановление об организации всесоюзного социалистического соревнования колхозов, машинно-тракторных станций, районов, областей, краев и республик[1214]. Для награждения победителей были введены знамена ГКО, Наркомзема СССР, Наркомата совхозов

4. Восстановление сельского хозяйства в освобожденных районах. Общие итоги вклада тружеников села в победу над врагом

В самый разгар войны, когда немецко-фашистские захватчики начали изгоняться с советской территории, стала проводиться большая программа восстановления сельского хозяйства в освобождаемых районах.

Восстановление хозяйства, преодоление разрушительных последствий войны потребовало больших усилий. В оккупированных районах немцы разорили и разграбили 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов, 2890 машинно-тракторных станций. Фашисты полностью или частично разрушили и сожгли более 70 тыс. сел и деревень. Ущерб, нанесенный гитлеровцами сельскому хозяйству, был огромным. Ущерб, причиненный только одним колхозам, составил 181 млрд. руб. В совхозах, колхозах и МТС фашисты разрушили или вывезли в Германию 137 тыс. тракторов, 49 тыс. комбайнов, около 4 млн. плугов, борон и других почвообрабатывающих орудий, 765 тыс. посевных и посадочных машин, 885 тыс. уборочных и сортировочных машин. Колоссальный урон был нанесен животноводству. Фашистами было истреблено, отобрано или угнано в Германию 7 млн. лошадей, 17 млн. голов крупного рогатого скота, 20 млн. свиней, 27 млн. овец и коз, 110 млн. голов домашней птицы[1215].

Материально-техническая база сельского хозяйства в результате войны далеко отстала от предвоенного уровня. Парк тракторов в сельском хозяйстве чувствительно уменьшился. Значительная часть тракторов была изношена, неисправна. Колхозы почти полностью лишились автомашин. Не лучше обстояло дело и с живой тяговой силой. Количество лошадей за годы войны уменьшилось вдвое[1216].

Крестьяне освобожденных районов, где совсем недавно проходили бои, видели вокруг себя опустошенную деревню, разрушенное хозяйство, а во многих районах на полях попадались неразорвавшиеся мины и снаряды.

Работа предстояла огромная. Восстанавливать хозяйство приходилось в условиях продолжающейся войны, когда нужно было по-прежнему и даже в возрастающих размерах снабжать фронт и тыл продуктами и сырьем. Вся страна пришла на помощь освобождаемым районам. В январе 1942 г. трудящиеся Куровского района Московской области и Октябрьского района Татарской АССР выступили с почином оказать помощь населению, освобожденному от оккупантов. В апреле 1942 г.,[1217]. В постановлении отдавалось должное патриотическому почину трудящихся страны и колхозов по оказанию помощи освобождаемым районам. В ответ на это постановление труженики колхоза им. Н. К. Крупской Выселковского района Краснодарского края обратились ко всем советским людям: «Помните, дорогие товарищи, что колхозники, побывавшие под пятой фашистских захватчиков, быстро встать на ноги без нашей помощи не могут»[1218]. Колхоз решил посеять в фонд обороны и в фонд помощи освобожденным районам 12 га яровой пшеницы. Этот призыв нашел горячий отклик во всех республиках. Весной 1942 г. по примеру кубанских хлеборобов было засеяно дополнительно в фонд освобождаемых районов в Казахской ССР — 53 тыс. га, в Киргизской ССР — 5 тыс. га, в Таджикской ССР — 3 тыс., в Алтайском крае — 16,7 тыс., в Армянской ССР — 5 тыс., в Чувашской АССР — 4 тыс., в Ярославской области — 2,7 тыс. га яровой пшеницы[1219]. В феврале 1943 г. трудящиеся Иркутской области предложили создать при правительстве СССР специальный фонд помощи советским республикам, пострадавшим от фашистской оккупации.

Пример Белоруссии — наглядная иллюстрация братской помощи народов СССР в возрождении хозяйства республики. Помощь республике поступала со всех концов страны. Из Удмуртской АССР было отправлено в Белоруссию 40 тракторов, 700 плугов, 50 культиваторов и много других машин, 10 тыс. голов скота. Трудящиеся Сибири, взявшие весной 1944 г. шефство над освобожденными районами Белоруссии, прислали, кроме промышленного оборудования и другой помощи, также сельскохозяйственные машины, инвентарь, скот, одежду. Из Узбекистана, Киргизии поступали скот, зерно, сельхозмашины, вагоны с продовольствием. Помощь Белоруссии оказывали также многие другие республики, области, а также отдельные предприятия. Так, от рабочих Рязанского и Люберецкого заводов сельскохозяйственного машиностроения в села Белоруссии прибыло 100 жнеек, 100 сенокосилок, 500 окучников, инструмент для ремонта тракторов и прицепного инвентаря. Из братских республик в помощь освобожденным районам прибывали также кадры для сельского хозяйства[1220].

Восстанавливалось не только общественное хозяйство колхозов и совхозов. Государство оказывало помощь советскому крестьянству в быстрейшем восстановлении их жилых построек, а также поголовья личного скота, выделяло льготные кредиты на эти цели. Сельскохозяйственный банк выдавал кредит на постройку индивидуальных жилых домов. Колхозникам устанавливались льготы при уплате налогов. Так, в Белоруссии в 1943 г. было освобождено от всех видов поставок 30% колхозников 40 районов Могилевской, Витебской, Гомельской, Полесской[1221]. Восстановить хозяйство колхозов означало прежде всего восстановить материально-техническую базу, т.е. машинно-тракторные станции.

Постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 23 января 1943 г. были намечены мероприятия по восстановлению МТС и колхозов в районах, освобождаемых от немецко-фашистских оккупантов[1222] — помощь тракторами, комбайнами, автомашинами для МТС и колхозов. Для работы в освобожденные районы посылались 20 тыс. трактористов, 3 тыс. комбайнеров, 700 механиков, 400 директоров МТС, и другие механизаторские и руководящие кадры.

Постепенно развертывалось производство машин для сельского хозяйства. В 1943 г. в строй вступил тракторный завод на Алтае. В марте 1943 г. был утвержден план производства почвообрабатывающих посевных и уборочных машин на ряде крупных машиностроительных заводов страны. Горьковский автозавод развернул производство моторов для комбайнов. Стали строиться мотороремонтные заводы. На территории, освобожденной от врага, принимались меры к быстрейшему восстановлению заводов сельскохозяйственной техники, и прежде всего «Ростсельмаша» и «Красного Аксая». По заданию ГКО промышленные предприятия увеличивали производство запасных частей для тракторов и сельхозмашин.

В заключительный период войны капитальные вложения в сельское хозяйство непрерывно росли. Если в 1943 г. в эту отрасль было вложено 4,7 млрд. руб., то в 1944 г. уже 7,2 млрд. руб., а в 1945 г. — 9,2 млрд. руб.[1223]

В подъеме хозяйства колхозов в освобожденных районах решающее значение имело восстановление сети МТС и возвращение в прежние районы эвакуированного скота. Число машинно-тракторных станций увеличилось в освобожденных районах с 394 в начале 1943 г. до 1702 г. в начале 1944 г. В массовом масштабе происходило возвращение ранее эвакуированного скота. Так, в 1943 г. только в колхозы освобожденных районов РСФСР поступило 744 тыс. голов крупного рогатого скота, 818 тыс. голов овец и коз, 55 тыс. голов свиней, 65 тыс. голов лошадей и 417 тыс. голов домашней птицы[1224].

Колхозы освобожденных районов особенно отчетливо ощущали ведущую роль МТС в производстве. Колхозники Ногинского района Московской области стали инициаторами движения за скоростное восстановление МТС силами колхозов. В 1944 г. возобновили работу еще 1400 МТС и 1300 машинно-тракторных мастерских. Благодаря этому удалось расширить посевные площади в стране на 16 млн. га, хотя они были все еще на 40 млн. га меньше, чем в 1940 г. В 1944 г.[1225].

Возрастало снабжение сельского хозяйства техникой. В постановлении от 18 февраля 1944 г.[1226] Коммунистическая партия и Советское правительство назвали снабжение сельского хозяйства тракторами «важнейшей хозяйственно-политической задачей в деле обеспечения населения страны хлебом и промышленности сельскохозяйственным сырьем». В 1944 г. предполагалось выпустить на заводах Наркомсредмаша 5,5 тыс. тракторов, а в 1945 г. довести этот выпуск до 27,0 тыс. Намечалось обеспечение материалами и рабочей силой строительства и расширения тракторных заводов. Рабочие с третьего разряда и выше, ИТР и служащие, занятые на тракторных заводах и в проектных институтах, освобождались от призыва в армию[1227]. В 1944 г. промышленность выпустила 6,3 тыс. тракторов (в пересчете на 15-сильные), 3,4 тыс. тракторных и 35,6 тыс. конных плугов и другие машины[1228].

Пополнение тракторного парка все же было недостаточным. В этих условиях актуальное значение приобретало более интенсивное использование техники, лучшее снабжение запчастями и горючим. 14 марта 1944 г. СНК СССР принял постановление «О материально-техническом обеспечении сельского хозяйства». Намечалось увеличить выпуск сельскохозяйственных машин и запасных частей к тракторам. Предусматривались поставки запасных частей к тракторам и сельхозмашинам на сумму 510,3 млн. руб. в год. Это превышало стоимость всей направляемой туда новой техники. Возросли и приближались к довоенным нормы поставки горючего в расчете на один трактор[1229].

За 1943—1945 гг. на освобожденной территории СССР было восстановлено 3093 МТС. В освобожденные районы до конца 1945 г. было направлено свыше 26 тыс. тракторов, 40 тыс. других сельскохозяйственных машин, более 3 млн. голов скота. Это были лишь первые шаги по залечиванию тяжелых ран, нанесенных войной. В годы войны государство еще не могло оказывать деревне достаточную помощь[1230].

Количество машинно-тракторных станций к концу 1945 г. достигло 7491, или 106% от уровня 1940 г. Но восстановление МТС осуществлялось на суженной материальной базе. Число тракторов и комбайнов не достигало довоенного уровня даже в 1945 г. Изменение числа тракторов и комбайнов в МТС характеризуют следующие данные[1231]:

1941 г.

1942 г.

1945 г.

Тракторы, тыс.

435,253

259,207

327,271

%

100

59,5

75,4

Комбайны, тыс.

153,353

102,124

125,627

%

100

67,2

81,0

На всем протяжении войны сельское хозяйство ощущало недостаток техники. На Украине, например, в 1944 г. общее количество механической и живой тяговой силы было меньше по сравнению с 1940 г. в 3 раза, а объем весенних полевых работ был высоким, составив 94,1% от довоенного уровня. Были максимально мобилизованы внутренние резервы тяговой силы. В колхозах освобожденных районов на полевых работах широко применялись коровы. В Курской области, например, во время весеннего сева использовалось от 110 до 140 тыс. коров. Выработка на каждую корову составила в среднем 2,5 га. Иногда колхозники брались за лопаты и вскапывали землю вручную. В Смоленской области весной 1944 г. было подготовлено таким образом 45 тыс. га, в освобожденных районах Калининской области — более 35 тыс. га[1232]. В этом наглядно проявился трудовой подъем колхозного крестьянства, восстанавливающего свое общественное хозяйство.

Парк машин в заключительные годы войны увеличивался в районах, освобожденных от оккупантов, и уменьшился в восточных районах. Это было связано с тем, что восточные районы активно помогали освобожденным районам; кроме того, в освобожденные районы, особенно такие, как Украина, нужно было направить ресурсы как можно быстрее, поскольку сельское хозяйство здесь приносило больше эффекта.

В конце 1943 г. в освобожденных районах имелось 76,7 тыс. тракторов, в 1944 г. — уже 116,9 тыс. и в 1945 г. — 125,2 тыс. В восточных же районах количество тракторов в 1944 г. (по сравнению с 1943 г.) сократилось на 11,1 тыс., а в 1945 г. еще на 4,6 тыс. Сократилось число комбайнов[1233]. Мощность механических двигателей сельского хозяйства в 1945 г. составляла 58,8% от уровня 1940 г. Но в расчете на одного работника эта мощность была намного ближе к довоенному уровню в связи с сокращением числа работников, — 75,0%[1234].

Однако техника и к концу войны использовалась не в полной мере. В уборке урожая 1944 г., как отметили Совнарком СССР и ЦК ВКП(б), некоторые МТС, колхозы и совхозы запоздали с подготовкой к работе тракторов, уборочных машин и молотилок и не обеспечили их полного использования при уборке и обмолоте хлебов, что приводило к затяжке обмолота и заготовок сельскохозяйственных продуктов, к потерям урожая[1235]. Причиной этих явлений были: общая неустроенность ремонтной базы, ограниченность квалифицированных кадров, а также нехватка запчастей, и т.д. Но в целом материально-техническое снабжение сельского хозяйства улучшалось. Это отразилось на выработке тракторного парка. Весной 1944 г. на поля вышло свыше 300 тыс. тракторов. Посевные площади под зерновыми увеличились на 11,5 млн. га[1236]. Объем работ МТС в 1944 г. увеличился на 40% по сравнению с 1943 г., а выработка на трактор (в 15-сильном исчислении) возросла почти на 28%[1237]. К концу войны уровень механизации полевых работ заметно вырос по сравнению с 1942 г., годом наиболее низкого уровня технической оснащенности. Приведенные данные[1238]:

1940 г.

1942 г.

1945 г.

Подъем тракторами зяби

71,5

40,9

63,9

» паров

83,3

57,1

64,4

Сев яровых зерновых культур

52,4

22,8

33,3

Сев озимых культур

53,4

20,1

34,1

Уборка зерновых комбайнами

42,6

21,2

24,2

Благодаря росту механизации производства в 1944—1945 гг. удалось увеличить общий объем валовой сельскохозяйственной продукции. Прежде всего крупным поставщиком продукции стали освобожденные районы. Они дали уже в 1944 г. более половины общегосударственных заготовок зерна, свыше ¾ сахарной свеклы, ¼ скота и птицы, около 1/3 молочных продуктов[1239]. Это был значительный вклад в дело общей победы над врагом. Рост валовой продукции произошел за счет возрастания посевных площадей. Правда, возможности сельского хозяйства в 1944 г. оставались невысокими. Так, посевные площади зерновых культур к началу этого года составили лишь 70,6 млн. га против 110,5 млн. га в 1940 г. Почти в 2 раза сократились посевы пшеницы[1240]. В государственных планах по сельскому хозяйству на 1944 и 1945 гг. прежде всего ставилась задача повышения урожайности и увеличения сбора зерна, а также других продуктов; посевные площади за эти два года планировалось расширить на 15,5 млн. га; намечались меры по восстановлению сельского хозяйства в освобожденных районах. Повышенное внимание уделялось улучшению семеноводства зерновых культур. За 1944—1945 гг. предполагалось достигнуть довоенного уровня в сортовых посевах зерновых культур. В период, когда сельское хозяйство страны восстанавливалось, многие колхозники жертвовали свои личные запасы семян зерновых культур, картофеля и других культур для посевных работ.

Энтузиазм тружеников села, возрастание уровня механизации работ в освобожденных районах дали возможность намного увеличить баланс посевных площадей страны. Посевные площади СССР к концу 1945 г. увеличились на 26 млн. га по сравнению с 1942 г. и составили 113,8 млн. га, или 75,6% от довоенного уровня. Наиболее сильно выросли в 1943—1945 гг. посевные площади овоще-бахчевых культур и картофеля. Они превысили довоенный уровень на 570 тыс. га.

Рост посевных площадей в СССР в эти годы характеризуют следующие данные (в % к 1942 г.)[1241]:

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Вся посевная площадь

107

126

130

Зерновые культуры

105

122

127

Технические культуры

123

126

130

Овоще-бахчевые культуры и картофель

140

199

211

Кормовые культуры

98

110

107

Расширение посевных площадей в последний период войны в большой степени происходило за счет освобожденных районов — Украины, Северного Кавказа и др. В этих районах к концу 1945 г. по сравнению с 1943 г. посевные площади зерновых культур увеличились на 128%, технических — на 53%, а овоще-бахчевых — на 184, кормовых — на 107%[1242]. В 1945 г. посевная площадь освобожденных районов достигла уже 69% довоенного уровня, а под зерновыми культурами — 75%[1243]. Быстро восстанавливалось сельское хозяйство Украины. Труженики сельского хозяйства республики уже из урожая 1943 г. при норме хлебосдачи в фонд Красной Армии 90 кг с 1 га уборочной площади заготовили в 2,4 раза больше. Это позволило бесперебойно обеспечивать хлебом украинские и белорусские фронты. Кроме того, с Украины было направлено Ленинграду и фронту 6 млн. пуд. хлеба и другим областям и республикам 5 млн. пуд. В 1944 г. на Украине был получен урожай зерна 10,8 ц с га при плане 9,1 ц[1244].

К концу 1945 г. в сельском хозяйстве Украинской республики насчитывалось уже около 63 тыс. тракторов (в переводе на 15-сильные), т.е. более половины довоенного парка. В 1945 г. в республике было освоено 76% довоенных посевных площадей. Посевная площадь зерновых составляла 84%[1245]. Однако в целом по стране, несмотря на значительный рост в 1944—1945 г., посевные площади в 1945 г. были на ¼ меньше довоенных[1246].

В годы Отечественной войны вследствие сокращения производительных сил наблюдалось снижение сельскохозяйственного производства, которое затронуло все отрасли сельского хозяйства (табл. 3).

Таблица 3

Изменения в производстве основных сельскохозяйственных культур в годы Великой Отечественной войны*

Посевная площадь, млн. га

Урожайность, ц/га

Валовой сбор, млн. т.

Посевная площадь, млн. га

Урожайность, ц/га

Валовой сбор, млн. т

Зерновые культуры

Подсолнечник

1940

110,7

8,6

95,6

1940

3,54

7,4

2,64

1945

85,2

5,6

47,3

1945

2,93

2,9

0,84

1945, % к 1940

77,1

65,1

49,5

1945, % к 1940

82,8

39,2

31,8

Хлопчатник

Картофель

1940

2,08

10,8

2,24

1940

7,7

99

76,1

1945

1,21

9,6

1,16

1945

8,3

70

58,3

1945, % к 1940

58,1

88,9

51,8

1945, % к 1940

108,0

70,7

76,6

Сахарная свекла

Овощи

1940

1,23

146

18,0

1940

1,5

91

13,7

1945

0,83

66

5,5

1945

1,8

58

10,3

1945, % к 1940

67,4

45,2

30,6

1945, % к 1940

120,0

63,7

75,2

Лен-долгунец

1940

2,10

1,7

0,35

1945

1,00

1,5

0,15

1945, % к 1940

47,6

88,2

42,9

* «Страна Советов за 50 лет», стр. 122, 128, 130, 131.

Наибольший ущерб понесли культуры, производство которых было расположено на территориях, подвергшихся временной оккупации. Это — пшеница, сахарная свекла, лен-долгунец, подсолнечник[1247]. В военные годы основное внимание уделялось продовольственным культурам. Их посевы расширялись часто за счет других культур, главным образом кормовых. Поэтому к концу войны посевы кормовых культур уменьшились в большей степени. Если общая посевная площадь всех культур сократилась на 24,4%, то посев кормовых культур — на 44%; почти 8 млн. га, занятых ранее под кормовые культуры, пошли на пополнение посевов продовольственных культур. Решающее значение в годы войны придавалось производству хлеба. Под зерно занимались площади в Закавказье, Средней Азии. После 1942 г. посевы зерновых на Востоке, а также в Поволжье стали сокращаться — не хватало ресурсов продолжать производство в прежних размерах. Сбор зерна за годы войны уменьшился в 2 раза. В республиках, освобожденных от оккупации, посевы зерновых благодаря помощи государства, всего советского народа быстро восстанавливались. В 1945 г. посевная площадь

Валовые сборы технических культур значительно снизились и составляли в среднем 45—50% от довоенного уровня, причем особенно отставало производство льна-долгунца и конопли. Производство хлопка уменьшилось почти в 2 раза. Вследствие значительного сокращения машинно-тракторного парка и трудовых ресурсов сократились посевные площади и валовые сборы хлопка в основных районах его производства — Узбекской ССР, Таджикской ССР, Туркменской ССР, Киргизской ССР, а также и в Азербайджанской ССР. Производство хлопка в основных районах хлопководства иллюстрируют следующие данные[1248]:

1940 г.

1945 г.

% сокращения к 1940 г.

Посевная площадь, тыс. га

1456

1139

21,8

Валовой сбор хлопка-сырца, тыс. т

2048

1118

45,4

Главным производителем хлопка была Узбекская ССР. Посевные площади под хлопок сократились в республике в 1943 г. до 695 тыс. га против 920 тыс. га в 1940 г., урожайность хлопка упала с 15,4 ц до 8,3 ц с га, валовой сбор — с 1417 тыс. т до 579 тыс. т. Причиной снижения производства являлся недостаток трудовых ресурсов, техники; не в меньшей степени повлияло уменьшение поставок минеральных удобрений — с 605 тыс. т в 1941 г. до 17,4 тыс. т в 1943 г. Однако в последние годы положение стало поправляться. В 1944 г. урожайность хлопка в Узбекистане поднялась до 15,5 ц, а валовой сбор увеличился до 817 тыс. т. В 1945 г. производство хлопка в Узбекской республике достигло 824,4 тыс. т.[1249].

Районы посевов сахарной свеклы с самого начала войны на 87% оказались оккупированными врагом. Поэтому потребовалось срочно расширять свеклосеяние в тыловых районах страны. Возникли новые районы свеклосеяния — в Бурятской, Мордовской, Татарской АССР. Однако в новых районах отсутствовала техническая база по переработке свеклы. Это потребовало срочных капиталовложений. В годы войны в среднем ежегодно вступали в строй производственные мощности по переработке 225 тыс. ц свеклы в сутки, почти в 10 раз больше, чем их вводилось ежегодно в годы второй и третьей пятилеток. Однако этого было недостаточно. В целом по стране посевы сахарной свеклы в 1945 г. составили 67,4%, а валовой сбор — 30,6% от уровня 1940 г.

Сильнейший урон война нанесла и льноводству. В начале войны в районах оккупации оказались основные льноводческие районы страны — западные области РСФСР, Прибалтика, Белоруссия. В 1942 г. валовой сбор льна составил 60% от довоенного уровня. Затем произошло сокращение посевов льна на Урале и в Сибири, и в 1943 г. валовой сбор по стране снизился до 45% от довоенного уровня и примерно в этих размерах оставался в последующие годы войны[1250].

Производство льна было плохо механизировано, хотя лен являлся очень трудоемкой культурой. В процессе производства льна допускались крупные потери, он в значительной части оставался невытеребленным, неразостланным. Вследствие этого планы заготовок льна не выполнялись. Восстановление льноводства в освобожденных районах шло медленнее, чем, например, посевов зерновых или сахарной свеклы. Так, в Белоруссии посевная площадь под зерновыми культурами в 1945 г. (по сравнению с 1940 г.) составляла 81,4%, под льном — 33,1%.

Посевы картофеля и овощей к концу войны, благодаря широкой практике подсобных и личных хозяйств, превысили довоенный уровень. Однако урожайность этих культур была низка, валовые сборы картофеля и овощей были ниже 1940 г. Картофель в годы войны занимал важное место в балансе питания. Особую роль играли подсобные хозяйства жителей городов. Сбор картофеля с коллективных и индивидуальных огородов составлял значительную долю в общесоюзном валовом производстве этой культуры: в 1942 г. — 7,2%, в 1944 г. — 12,8%[1251].

По подсолнечнику валовой сбор составлял всего 1/3 того, что производилось до войны. Из-за временной потери Украины и Кубани производство этой культуры, так же как и сахарной свеклы, сократилось в наибольшей степени.

В последние годы войны урожайность земледельческих культур значительно возросла. Так, в 1944 г. урожайность по сравнению с 1942 г. выросла: по зерновым культурам — на 36%; хлопку — на 17%, картофелю — на 16% и подсолнечнику — на 80%.

Рост урожайности сыграл большую роль в увеличении общих ресурсов сельскохозяйственной продукции к концу войны.

Валовой сбор (амбарный урожай) основных сельскохозяйственных культур в 1943—1945 гг. составил (в % к 1942 г.)[1252]:

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Зерновые культуры

91

169

163

Подсолнечник

279

364

300

Сахарная свекла (фабричная)

67

195

262

Хлопок-сырец

55

85

90

Картофель

148

234

248

На результаты 1945 г. повлияла засуха, охватившая некоторые районы. Как видно из приведенных данных, валовой сбор зерновых культур в 1945 г. по сравнению с 1942 г. увеличился в 1,6 раза, подсолнечника — в 3 раза, сахарной свеклы — в 2,6 раза. По производству хлопка, несмотря на значительное его увеличение в 1944—1945 гг., к концу войны не удалось достигнуть уровня 1942 г.

В целом, валовая продукция всего сельскохозяйственного производства в 1944 г. равнялось 54% от довоенного уровня, а в 1945 г. — 60%. Вследствие роста валовых сборов выросли заготовки продукции: уже в 1944 г. по зерну они составили 21,6 млн. т — почти в 2 раза больше, чем в предыдущий год, заготовки сахарной свеклы выросли в 3 раза, хлопка-сырца в 1,5 раза[1253].

Нужно заметить, что валовые сборы почти всех основных земледельческих продуктов в восточных районах страны к концу войны сократились (по сравнению с начальным периодом войны), поскольку основные ресурсы направлялись в первую очередь для налаживания хозяйства в освобождаемых районах. Валовой сбор (амбарный урожай) основных культур в восточных районах СССР характеризуют приведенные данные (в % к 1942 г.)[1254]:

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Зерновые культуры

71

82

81

Подсолнечник

80

67

33

Сахарная свекла (фабричная)

37

42

58

Хлопок-сырец

54

85

89

Картофель

115

123

118

Однако эти районы до конца войны продолжали занимать значительное место в общем производстве страны. В 1945 г. на долю восточных районов приходилось около половины сбора зерна и картофеля, 1/3 льна-долгунца, 1/5 сахарной свеклы и 100% хлопка-сырца[1255].

Ощутимую роль в производстве зерна к концу войны играли совхозы. Они сдавали государству хлеба в 2—2,5 раза больше, чем в 1943 г., когда валовые сборы были наиболее низкими. Производство зерна в совхозах иллюстрируют следующие данные (в млн. ц)[1256]:

1940 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Валовой сбор зерна

66,3

12,9

29,3

26,9

Сдача зерна государству

36,7

7,2

17,6

16,3

% ко всем заготовкам зерна в стране

10,0

5,8

7,9

7,9

В годы войны в сельскохозяйственном производстве возросла роль таких районов, как Сибирь, Казахстан, Средняя Азия, а также Закавказье. За 1941—1944 гг., например, Сибирь дала Родине свыше 700 млн. пуд. хлеба — 1/6 зерновых заготовок[1257]. Казахская ССР стала в годы войны также одной из важных продовольственных баз страны. В целом в дни войны республика сдала стране 356 млн. пуд., или 7% хлеба, собранного в стране; колхозниками Казахстана за время войны сдано мяса на 15,8 млн. пуд., молока — на 3194 тыс. ц, шерсти — на 176 тыс. ц больше, чем за пять довоенных лет[1258].

За счет расширения посевов зерновых Узбекистан дал в годы войны 1,280 млн. т зерна; кроме того, республика оставалась крупнейшим поставщиком хлопка и другой продукции. Узбекская ССР поставила стране 4,806 млн. т хлопка-сырца, 54,1 тыс. т коконов тутового шелкопряда, 482 тыс. т картофеля и овощей, 57,5 тыс. т фруктов и винограда, 36 тыс. т сухофруктов, 159 тыс. т мяса, 22,3 тыс. т шерсти[1259].

Удельный вес среднеазиатских республик в посевах страны поднялся с 7,9% в 1940 г. до 9,3% в 1945 г., а в поголовье продуктивного скота с 12,6% до 14,7%. Доля закавказских республик в посевах выросла с 1,6% до 2,2%, а в поголовье скота с 6,3% до 7,8%[1260].

Несмотря на трудности войны Советскому государству благодаря высокой мобилизационной способности колхозно-совхозной системы удалось сосредоточить в своих руках большое количество товарной продукции, в целом достаточное для удовлетворения минимальных потребностей армии и тыла.

За 1941—1944 гг. государством было заготовлено 4264 млн. пуд. зерна. Продовольственные поставки западных держав — США, Канады, Австралии — имели важное значение для облегчения продовольственной проблемы в СССР, но в целом занимали незначительное место[1261]. За время войны среднегодовой экспорт из США и Канады в СССР крупы, муки и зерна равнялся (в пересчете на зерно) 0,5 млн. т, что составляло 2,8% среднегодовой заготовки зерна в СССР[1262]. В то же время за счет внутреннего производства советский тыл только армии, флоту и партизанам поставил за годы войны около 40 млн. т продовольствия и фуража[1263].

Устойчивость колхозной системы нашла свое выражение в сравнительно уверенных темпах возрождения животноводства в 1943—1945 гг. Хотя государство в годы войны шло на повышенный забой скота для снабжения фронта, поголовье в заключительный период войны возрастало. С продуктивным животноводством в тыловых районах во время войны не произошло резких ухудшений, но сильно пострадали свиноводство и коневодство.

Наличие продуктивного скота во всех категориях хозяйств в тыловых районах характеризуют приводимые данные (1 января, % к 1941 г.)[1264]:

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г,

Крупный рогатый скот

94

95

92

94

В том числе коровы

97

98

94

94

Свиньи

83

73

52

48

Овцы и козы

96

97

91

92

Лошади

86

77

64

58

Уровень производства основных продуктов животноводства в тыловых районах был в среднем в 2 раза выше, чем по СССР[1265].

В районах, освобожденных от временной оккупации, общественное животноводство приходилось фактически создавать заново, поскольку немецкие захватчики почти полностью разграбили и уничтожили колхозный и совхозный скот, разрушили животноводческие помещения.

Поголовье ферм восстанавливалось путем контрактации скота у крестьян освобожденных районов, а также при помощи государственных закупок скота в восточных и центральных областях для передачи хозяйствам в возрождающихся районах. Чтобы стимулировать пополнение колхозных ферм молодняком, колхозников, сдавших по контрактации одного теленка или двух ягнят, в 1943 г. освобождали от мясопоставок. Предусматривались льготы по поставкам сельхозпродуктов государству. Проводились меры по восстановлению птицеводства в освобожденных районах. В эти годы возрастало значение птицеводства и свиноводства, дающих более быстрый прирост. Совнарком УССР, например, поставил задачу для каждого колхозного двора вырастить на мясо не менее 10 голов птицы[1266].

Личный скот колхозников менее пострадал в период войны. Поэтому закупка скота в личных хозяйствах была важным источником восстановления[1267]

Кормовая база, отстававшая и в довоенный период, в годы войны была сильно ослаблена. В 1944—1945 гг., однако, наметились сдвиги в этой области. В 1944 г. колхозы собрали грубых кормов на 11,6 млн. т больше, чем в 1943 г., и заложили 17,3 млн. т силоса, или на 12% больше, чем в 1943 г.[1268]

Поголовье крупного рогатого скота, а также овец и коз начало расти еще с 1943 г. В дальнейшем прирост наблюдался по всем видам скота. Рост поголовья скота в эти годы иллюстрируют следующие данные (в % к 1942 г.)[1269]:

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Крупный рогатый скот

119

156

168

Свиньи

93

147

177

Овцы и козы

102

114

113

Лошади

95

122

132

Но в целом за годы войны поголовье скота значительно сократилось, что явствует из приводимых данных об изменении поголовья скота во всех категориях хозяйств (млн. голов на конец года)[1270]:

1916 г.

1940 г.

1945 г.

1945 г., % к 1940 г.

Крупный рогатый скот

58,4

54,8

47,6

86,9

Свиньи

23,0

27,6

10,6

38,4

Овцы

89,7

80,0

58,5

73,1

Козы

6,6

11,7

11,5

98,3

Лошади

38,2

21,1

10,7

50,7

Поголовье крупного рогатого скота к концу войны сократилось меньше других видов скота. Колхозники, рабочие и служащие старались сохранить коров в личном пользовании. Поголовье крупного рогатого скота у рабочих и служащих за годы войны увеличилось, а в общественном хозяйстве, особенно в колхозах, уменьшилось. Наибольшему урону подверглось свиноводство, что было связано с большими потерями при эвакуации и недостатком главных кормов. Больше всего поголовье свиней сократилось у рабочих и служащих, зато в этих хозяйствах выросло число коз.

Доля общественного стада колхозов и совхозов в общем поголовье страны понизилась, но удельный вес колхозов, совхозов и других государственных хозяйств в заготовках скота и птицы поднялся с 63% в 1940 г. до 70% в 1945 гг. Однако в абсолютном значении размер заготовок за годы войны уменьшился и в большей мере, чем сократилось производство, поскольку товарность животноводства снизилась.

Примечательно, что животноводство вышло из войны в лучшем состоянии, чем земледелие. Если валовые урожаи зерновых и многих других культур сократились к исходу войны примерно в 2 раза по сравнению с довоенным временем, то поголовье крупного рогатого скота, овец и коз уменьшилось примерно на одну четверть. Это относится и к продуктивности стада. Среднегодовой надой молока с одной коровы снизился со 1185 кг. в 1940 г. до 1143 кг в 1945 г. Настриг шерсти с одной овцы уменьшился с 2,2 кг до 1,8 кг[1271]. В то время как снижение производства в полеводстве наблюдалось как в тыловых, так и в освобожденных районах, животноводство пострадало главным образом в областях, захваченных войной, где гитлеровцы хищнически уничтожали скот.

В целом картина производства основных продуктов животноводства во всех категориях хозяйств к концу 1945 г. выглядит следующим образом[1272]:

1940 г.

1945 г.

1945 г., % к 1940 г.

Мясо всех видов (в убойном весе), млн. т

4,7

2,6

55,3

Молоко, млн. т

33,6

26,4

78,6

Яйца, млрд. шт.

12,2

4,9

40,2

Шерсть, тыс. т

161

111

68,9

*

Уровень сельскохозяйственного производства в продолжение войны снижался до 1943 г. включительно. В 1942 г. валовая продукция сельского хозяйства составляла 38%, в 1943 г. — 37% довоенного уровня. Валовая продукция сократилась и по тем районам, которые не были оккупированы гитлеровцами.

В 1944 г. начинается подъем сельскохозяйственного производства как в тыловых районах, так и в освобожденных. В 1945 г. валовая продукция сельского хозяйства составляла 60% довоенного уровня. К концу войны было организационно восстановлено уже 84 700 колхозов[1273]. Но экономическое возрождение колхозов было задачей трудной, потребовавшей много времени.

В общем итоге к концу 1945 г. по сравнению с 1940 г. посевные площади всех культур составляли 75,6%, производство зерна — 49,5%, мяса — 55,3%, молока — 78,6%[1274].

Валовая продукция сельского хозяйства в 1945 г. составила 86% от уровня 1913 г. Таким тяжелым был урон, нанесенный войной производительным силам в этой отрасли. По сравнению с другими подразделениями общественного производства война причинила сельскому хозяйству больший урон. Процентное снижение валовой продукции сельского[1275].

Однако за годы войны резко возросла мобилизационная способность государства в заготовках продукции. Увеличилось прежде всего количество зерна, поступающего по обязательным поставкам. Государственные поставки давали государству в среднем более половины зерна — 53,2% (вместо 43,3% до войны). В связи с уменьшением машинно-тракторного парка доля натуроплаты в заготовках сократилась до 32% (до войны она равнялась 45,3%). Вместе с тем появились новые источники поступления хлеба государству: сдача зерна в фонд Красной Армии и фонд обороны. За годы войны государство получило по этим фондам 5,8 млн. т зерна, что составляло в среднем 8,2% поступления зерна в год. Таким образом, через обязательные поставки и военные фонды государство получало в среднем в годы войны до 93% всех заготовляемых в стране хлебопродуктов. Увеличились обязательные поставки государству и продуктов животноводства. Так, в мясозаготовках крупного рогатого скота доля государства в продукции, получаемой в порядке обязательных поставок, выросла с 71,8% в 1941 г. до 80,9% в среднем за год в 1941—1945 гг., в заготовках овец и коз соответственно с 44,2 до 72,7%. В целом за счет повышенного забоя скота государство в военные годы получало мяса больше, чем перед войной (крупного рогатого скота в среднем за год на 17,8%, овец и коз — в 2,2 раза).

Советское сельское хозяйство по своей мобилизационной способности многократно превосходило возможности сельского хозяйства дореволюционной России в первой мировой войне. В царской России за годы войны в 1914—1917 гг. было закуплено 1399 млн. пуд. зерна. В Великую Отечественную войну за 1941—1944 гг. колхозы и совхозы поставили государству 4312 млн. пуд. зерна. На нормированном продовольственном снабжении в 1942—1945 гг. находилось от 62 до 81 млн. человек. Советское государство обеспечило бесперебойное снабжение армии, а также удовлетворяло минимальные потребности населения. Из других продуктов было закуплено 184 млн. ц картофеля, 50,5 млн. ц мяса, 132 млн. ц молочной продукции, а также 57 млн. ц хлопка-сырца, 3,6 млн. ц льноволокна, 3,3 млн. ц шерсти[1276].

В тяжелых условиях войны и при значительном ослаблении материальной базы труженики сельского хозяйства ценой самоотверженных усилий продолжали бесперебойно снабжать армию и тыл продовольствием и сырьем, что свидетельствует о прочности социалистических производственных отношений в деревне, прочности колхозного строя. «Суровым испытанием для молодого колхозного строя была Великая Отечественная война, — говорил Л. И. Брежнев, — Колхозное крестьянство доказало в годы войны величайшую преданность Родине, колхозному строю, а колхозы явились одной из могучих сил советского общества»[1277].

Глава девятая

ТРАНСПОРТ В УСЛОВИЯХ ВОЙНЫ

В такой огромной стране, как СССР, важное значение для успешного развития экономики имеет транспорт. Особенно возрастает роль транспорта в военное время, когда необходимы регулярные связи фронта и тыла, обеспечение стратегических и тактических воинских перевозок, своевременное снабжение и пополнение армии, осуществление маневрирования на театре военных действий, правильная организация всей экономики страны. Поэтому ход боевых действий и беспрерывность работы тыла, успех войны в огромной степени определяются мощностью транспортной сети, ее маневренной и пропускной способностью, технической оснащенностью, слаженностью работы всех составных звеньев транспортной системы.

На важное военное значение транспорта неоднократно указывал В. И. Ленин. Он подчеркивал, что без налаженных средств сообщения нельзя обеспечить обороноспособность страны[1278].

В условиях войны работа транспорта была затруднена прежде всего потому, что вражеская авиация сделала транспортные коммуникации объектом своих ожесточенных налетов. За годы войны на железные дороги авиация противника совершила около 20 тыс. налетов, в которых приняли участие около 60 тыс. самолетов. На железные дороги было сброшено свыше 243 тыс. фугасных, осколочных и более 120 тыс. зажигательных бомб. Особенно интенсивная бомбардировка производилась в октябре — декабре 1941 г., когда были совершены налеты более чем на 25 железных дорог одновременно. Бомбардировке были подвергнуты такие тыловые дороги, как Горьковская, Казанская, Пензенская.

Трудности работы транспорта определялись значительным уроном, который понесла его материально-техническая база уже с первых дней войны. Временная оккупация немецкими захватчиками части советской территории вызвала сокращение протяженности железнодорожной сети: в декабре 1941 г. и сентябре 1942 г. эксплуатационная длина железных дорог была наименьшей и составляла соответственно 61,5 тыс. км и 61,8 тыс. км[1279]. К началу 1943 г. паровозный парк уменьшился на 15%, грузовых вагонов — на 20%; число самоходных речных судов сократилось в 1942 г. по сравнению с 1940 г. на 23%, несамоходных судов[1280]. Ощутимые потери понесло станционное хозяйство железных дорог: в районах оккупации находилась не только наиболее разветвленная дорожная сеть, но и наиболее развитые в техническом отношении железнодорожные станции и узлы. В 1942 г. число станций, имеющих сортировочные горки, сократилось по сравнению с 1940 г. почти вдвое; в таком же размере уменьшилась протяженность станционных путей.

К началу 1942 г. сеть железных дорог сократилась на 41%, что ухудшило маневренную способность сети. Железные дороги были перенасыщены вагонами, что вызвало перегрузку станций и узлов: они оказались забитыми подвижным составом. Количество вагонов, приходящихся на 1 км эксплуатационной длины железных дорог возросло в 1942 г. в 1,5 раза по сравнению с 1940 г. Особенно в тяжелом положении находились магистрали Урало-Сибирского направления, где количество вагонов превышало обычную норму более чем в 3 раза. В обстановке военных действий усилилась неравномерность погрузки-выгрузки, которая определялась не только ритмом производства, но и проведением боевых операций. В годы войны в экономике СССР сложились односторонние хозяйственные связи, когда подавляющая часть военно-хозяйственных грузов перемещалась с востока на запад, а в обратном направлении передвигалась большая масса порожних вагонов.

Нарушение пропорциональности мощностей путевого, станционного хозяйства и вагонного парка, налеты вражеской авиации, разрушения сети, неравномерность погрузки — выгрузки обусловили рост непроизводительных пробегов паровозов и их простои, а также невыполнение многими железными дорогами основного правила работы транспорта — графика движения. На всей сети железных дорог в марте 1942 г. по расписанию было отправлено только 62,1% поездов, а проследовало по расписанию — 45,2%; в декабре 1942 г. — 74,5% и 49,7%[1281]. Трудности военного времени, необходимость преобладающего направления капитальных вложений и материально-технических средств в оборонную промышленность, ограниченность денежных и материальных ресурсов — все это отразилось на материально-техническом снабжении транспорта и вызвало сокращение общих размеров капитальных вложений в развитие его технической базы.

В связи с временной потерей Донбасса ухудшилось снабжение отрасли топливом. Несмотря на сокращение абсолютных размеров потребления топлива из-за уменьшения объемов перевозок железнодорожным транспортом с 22 млн. т.у.т. в 1940 г. до 12 мил. т.у.т. в 1942 г., удельный расход топлива на единицу продукции увеличился из-за ухудшения условий эксплуатации. Это повысило нормы расхода топлива: в 1941 г. на единицу выполненной транспортом работы (10 тыс. т-км) средний расход топлива составлял 245 кг, в 1942 г. он возрос до 265 кг[1282].

Эти обстоятельства повлекли за собой необходимость применения в отрасли малокалорийных видов энергоресурсов — бурого угля и дров. Так, удельный вес дров в общем объеме топливопотребления железнодорожного транспорта возрос с 0,7% в 1940 г. до 11% в 1943 г. Поставки транспорту низкосортного подмосковного угля увеличились в 1944 г. по сравнению с 1940 г. в 28 раз.

До войны транспорт был крупным потребителем металла. С начала войны поставки метизов, черных металлов, чугуна для нужд отрасли снизились. Удельный вес железнодорожного транспорта в общем потреблении проката сократился в 1942 г. до 4,2% против 19,9% в 1940 г. поставки черных металлов и метизов — с 2,9 млн. т до 0,3 млн. т., т.е. в 9,2 раза. В еще большей мере сократилось металлоснабжение других отраслей транспорта.

Война усложнила планирование хозяйственной деятельности, одновременно повысив его значение. Во второй половине 1941 г., когда осуществлялась грандиозная переброска производительных сил на Восток, месячные планы перевозок не составлялись. Распределение подвижного состава под погрузку производилось по телеграфным требованиям наркоматов, т.е. осуществлялось в порядке оперативного планирования. Так как не было точных сведений о потребностях в вагонах, маневрирование подвижным составом было затруднено. Новое размещение производительных сил еще не определилось, имущество крупнейших заводов и предприятий находилось в стадии эвакуации, в западном направлении двигались эшелоны с войсками, боеприпасами, снаряжением. В таких условиях не было возможным правильно распределить грузо- и пассажиропоток между отдельными направлениями железнодорожной сети и различными видами транспорта.

Трудности военного времени, изменение состава работников, простои подвижного состава вследствие повреждений, обстрелов, разрушений, неравномерность погрузки — выгрузки, сокращение производства во многих отраслях гражданской промышленности вызвало сокращение объемов перевозочной работы транспорта и производительности труда транспортных рабочих. В 1940 г. выработка на одного работника составляла на железных дорогах 382,6 тыс. приведенных т-км, в 1944 г. — 262,4 тыс. Снизилась производительность труда и на речном флоте.

Для преодоления всех этих трудностей Советское государство повседневно проявляло внимание к организации работы транспорта и добивалось осуществления таких мероприятий, которые смогли бы обеспечить бесперебойное функционирование путей сообщения и выполнение транспортом всех потребностей военной экономики в перевозках.

1. Организация работы транспорта в условиях войны

Перестройка работы транспорта в условиях войны была осуществлена Советским государством с учетом опыта гражданской войны 1918—1920 гг. Защищая социалистическую республику от интервентов и внутренней контрреволюции, Советское правительство в те годы провело целую систему мероприятий в области организации транспорта, разработанных под непосредственным руководством В. И. Ленина. Они включали: введение на транспорте военного положения; перевод движения поездов на воинский график, обеспечивающий максимальное использование

Опыт работы транспорта периода гражданской войны был использован в 1941—1945 гг. и при решении других проблем.

Правильность и жизнеспособность ленинской политики проявилась в укреплении планирования работы и развития материально-технической базы транспорта, осуществлявшегося не только в рамках текущего планирования, но и планирования перспективного, без которого, как говорил В. И. Ленин, нельзя рассчитывать на серьезный успех[1283]. В 1941—1945 гг. была осуществлена успешная координация деятельности различных видов транспорта — железнодорожного, водного, автомобильного, на которую обращалось серьезное внимание в годы гражданской войны.

Была проведена перестройка управления транспортом. Еще в 1918—1920 гг. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что необходимым условием успеха войны является строжайшая централизация всех ресурсов и, в частности, железнодорожного транспорта. Он рассматривал вопросы управления транспортом в неразрывной связи с укреплением дисциплины труда на предприятиях отрасли, а также последовательным проведением принципа централизации и единоначалия[1284].

В феврале 1942 г. при Государственном Комитете Обороны был организован Транспортный комитет[1285], который должен был планировать перевозки, регулировать их, координировать работу различных видов транспорта, руководить их материально-техническим снабжением. Создание такого органа способствовало усилению централизма в управлении всей транспортной системой и обеспечивало большую согласованность в деятельности различных отраслей транспортного хозяйства. В этих же целях при НКПС было организовано Центральное управление движения вместо ликвидированных дорожных территориальных управлений.

Все виды транспорта были переведены на военное положение. Указом Верховного Совета СССР от 15 апреля 1943 г. все рабочие и служащие железных дорог объявлялись мобилизованными[1286]. На железнодорожном транспорте был принят новый дисциплинарный устав рабочих и служащих. Его целью было обеспечение большей организованности, порядка, четкости в работе транспорта, повышение чувства ответственности его работников. Военное положение на морском и речном транспорте[1287], способствовавший укреплению дисциплины среди речников, прекращению текучести кадров, поднятию уровня работы речного транспорта.

Автомобильный транспорт с первых дней войны в значительной своей части был мобилизован для военных нужд и передан в Вооруженные Силы.

Улучшение работы транспорта на втором этапе войны было обусловлено созданием слаженного военного хозяйства, когда завершилось новое размещение производительных сил и установились устойчивые экономические связи. В годы войны проявились преимущества социалистической системы хозяйства перед капиталистической: возможность перестройки сложившихся пропорций в зависимости от требований обстоятельств в данный момент, обеспечение даже в условиях войны более рационального размещения производительных сил. При выработке военно-хозяйственного плана на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. была принята во внимание необходимость сокращения издержек на транспортировку продукции. Поэтому перебазирование производительных сил в восточные районы осуществлялось с учетом новой специализации предприятий и их целесообразного кооперирования.

Размещение заводов предусматривалось там, где можно было использовать ресурсы местного сырья и топлива, полуфабрикатов, чтобы зря не загружать транспорт. Это позволяло обеспечивать независимость того или иного предприятия от дальнепривозного сырья, подвоз которого не мог быть таким регулярным, как в мирное время. Увеличение роли внутрирайонных производственных связей и сокращение удельного веса межрайонных перевозок народнохозяйственных грузов послужили одним из важных элементов перестройки промышленности и перевода ее на рельсы военной экономики.

Создание слаженного военного хозяйства позволило укрепить планирование перевозочной работы транспорта — с 1943 г. транспорт начал выполнять месячные планы погрузки.

В годы войны железнодорожный транспорт работал по специальному военному графику, введенному по указанию Политбюро ЦК с 24 июня 1941 г.[1288] Это обеспечило более устойчивую работу магистралей и дало возможность максимально использовать их пропускную способность. В последующем график был заменен новым, определявшим увеличение весовых норм поездов на тех направлениях, где позволяло техническое вооружение. График, введенный с 25 мая 1942 г., был составлен на основе годового опыта войны, он предусматривал особенности условий различных дорог, узлов и станций, усиливал ритмичность движения поездов[1289]. Если в 1940 г. по расписанию отправлялись 60,7% грузовых поездов, то в 1942 г. — 73,6%, а в 1943 г. — 76,5%. Повысился также удельный вес и проследования по расписанию грузовых поездов[1290].

Одной из важнейших проблем в военные годы была проблема обеспечения транспорта топливом. Временная потеря важнейших каменноугольных бассейнов страны вызвала серьезные трудности в этом плане. Северо-западные, северные и центральные железные дороги были переведены на отопление дровами, дороги Юго-Востока и Кавказа — мазутом. Для обеспечения топливом паровозного парка железных дорог НКПС разрешалось организовывать собственные дровозаготовки. В связи с тем, что применение местных видов топлива было связано со значительными трудностями (усложняло условия для обеспечения топок необходимым давлением пара), внедрение низкосортных малокалорийных видов энергоресурсов потребовало проведения соответствующих мероприятий. Эффективной мерой оказалось материальное стимулирование за успешное использование высокозольных углей, торфа, дров. На транспорте была введена система премирования. Всемерное распространение среди паровозных бригад получил метод машиниста депо Вологда В. И. Болонина, который, умело и экономно используя дрова, добился скоростного вождения поездов повышенного веса. Благодаря уменьшению расхода топлива и обеспечению безостановочного пробега поезда по графику Вологодское депо сократило потребность в паровозах, что в условиях войны имело важное народнохозяйственное значение.

Успешно решили железнодорожники и проблему применения низкосортных углей. Существенную роль в этом сыграло развитие соревнования за умелое применение на практике комплексных мер по использованию высокозольного угля. Машинист депо Тула Д. А. Коробков стал инициатором соревнования за применение на железнодорожном транспорте низкосортного угля. Советские железнодорожники добились увеличения технических скоростей движения поездов на этом топливе и его экономии.

Недостаток подвижного состава, ограниченность материальных ресурсов со всей остротой выдвинули проблему максимального использования наличных паровозов и вагонов.

В 1942 г. среднее время оборота грузового вагона возросло до 13,8 суток против 7,4 суток в 1940 г.[1291], т.е. подвижной состав стал оборачиваться от погрузки до погрузки почти в 2 раза медленнее.

Экономические причины замедления оборачиваемости вагонов были связаны с увеличением дальности пробега подвижного состава. Технические причины увеличения времени оборота вызывались ростом простоев на технических станциях из-за уменьшения протяженности станционных путей и маневренной способности сети. В 1942 г. простой вагонов на технических станциях увеличился по сравнению с 1940 г. более чем в 2 раза[1292]. Уменьшился среднесуточный пробег грузового вагона и локомотива соответственно со 139,9 км и 257 км в 1940 г. до 94,6 км и 173 км в 1942 г. Ухудшилось положение и на речном транспорте. Недоиспользовалась мощность самоходных судов и буксиров речного флота; к концу войны грузонапряженность речных путей уменьшилась в 2 раза по сравнению с довоенным периодом.

В целях улучшения эксплуатационной деятельности транспорта 17 апреля 1942 г. ГКО принял постановление «Об оживлении движения и создании устойчивости в работе железных дорог», в котором намечались меры по ускорению продвижения на Восток эшелонов, задержанных в пути[1293]. Специальное решение ГКО от 10 января 1944 г. предусматривало ускорение погрузочно-разгрузочных работ и сокращение простоев вагонов на подъездных путях промышленных предприятий[1294]. Для этого было увеличено строительство подъездных путей, повышен уровень механизации погрузочно-разгрузочных работ, установлены твердые нормы суточной выгрузки. В августе 1944 г. было принято постановление ГКО «Об ускорении оборота вагонов на железнодорожном транспорте»[1295], которое имело исключительно важное значение для улучшения всей его работы. На 65 крупных сортировочных узловых станциях были созданы комплексные колонны формирования поездов. Они включали составителей поездов, сцепщиков, стрелочников, маневровых машинистов, их помощников и др.

Большую роль в ускорении оборота вагонов сыграло успешное внедрение опыта маршрутизации (когда состав следует от станции погрузки до станции выгрузки без переформирования) перевозок по методу В. Т. Осипова. Устраняя необходимость переработки поездов на технических станциях, маршрутизация ускоряла продвижение, сокращала объем маневровых работ, обеспечивала экономию топлива и маневровых средств. В 1944 г. маршрутными поездами перевозилось 46% всех грузов вместо 25% в 1943 г. В I квартале 1945 г. маршрутное отправление грузов составило 55%. Особенно высок был удельный вес маршрутизации при перевозках каменного угля, кокса, нефти. Применение кольцевой маршрутизации позволило обеспечить проблему порожних вагонов, которых не хватало в районах погрузки. В 1942 г. число кольцевых маршрутов при перевозках угля увеличилось по сравнению с довоенным временем в 1,5 раза.

С восстановлением Донбасса в транспортировке угля стала применяться ступенчатая маршрутизация, что позволило ускорить доставку топлива с Северо-Донецкой магистрали для Московско-Киевской, Южной, Юго-Восточной дорог.

Огромную роль в выполнении задач, стоящих перед транспортом в годы войны, сыграл патриотизм советских людей — железнодорожников, речников, моряков, самоотверженный труд которых помог добиться победы над врагом. Среди транспортников широкое распространение получило социалистическое соревнование. Оно отличалось огромным масштабом и разнообразными формами.

Новаторы-железнодорожники применили новые организационные приемы, ускорившие процесс погрузки и выгрузки вагонов, их оборачиваемость, способствовавшие повышению скорости движения поездов, скоростного формирования составов, маршрутизации перевозок и т.д. В 1944 г. соревнованием было охвачено 89% рабочих-железнодорожников.

Диспетчер станции Ртищево Пензенской дороги Ф. Козлов часть маневровых операций, выполнявшихся на сортировочных станциях, перенес на промежуточные станции и участки, пополняя на них попутные поезда вагонами. Составитель поездов станции Куйбышев Степанов стал формировать составы на свободных от вагонов концах путей. Поезда формировались на второстепенных станциях, запасных и тупиковых путях, на подъездных путях промышленных предприятий. Это значительно ускорило пропуск поездов через узлы и станции, перенасыщенные вагонами.

Во главе Всесоюзного социалистического соревнования за скоростную обработку поездов на станциях и соблюдение графика их движения встала почти 190-тысячная армия коммунистов транспорта[1296].

Широкое распространение получили и такие формы соревнования, как движение за кооперирование труда и совмещение профессий, безотцепочный ремонт составов, уплотненный график ремонта и другие, содействовавшие уменьшению потребности в рабочих и подвижном составе.

Важную роль сыграло введение метода эксплуатации паровоза знатного машиниста Н. А. Лунина, обеспечившего существенное улучшение суточного пробега локомотива и срока его межремонтной службы.

Развитием соревнования было обеспечено в значительной мере улучшение показателей работы речного транспорта. Лунинско-Киселевские методы ухода команд за судами, создание сквозных диспетчерских смен в пароходстве, ремонт портовых механизмов во время навигации без выхода их из эксплуатации, скоростные методы погрузочно-разгрузочных работ, введение поточного метода в судостроении — все эти формы соревнования помогли речникам в военные годы лучше организовать перевозки для фронта и народного хозяйства. К концу войны различными формами социалистического соревнования было охвачено 90% всех работников речного транспорта.

Улучшения работы морского транспорта на втором этапе войны удалось добиться в результате внедрения таких прогрессивных методов эксплуатации судов, как работа по суточному графику, порейсовое планирование, маршрутизация перевозок, безостановочное движение судов.

С первых дней войны значительно сократился автопарк, оставшийся для обслуживания народного хозяйства, так как значительная его часть была передана Вооруженным Силам. Поэтому основным методом сокращения разрыва в потребности перевозочных средств и их наличием было увеличение интенсивности эксплуатации автомобилей. Для лучшего использования автомобильного транспорта СНК в марте 1943 г. принял постановление[1297], обязывающее наркоматы автомобильного транспорта союзных республик загружать автомобили, следующие без груза, вне зависимости от их ведомственной принадлежности. Только в Москве в 1943 г. было загружено в попутном направлении 54,4 тыс. рейсов, а в 1944 г. — 81,8 тыс. рейсов[1298]. В дальнейшем для первоочередного обслуживания потребностей областей, освобожденных от временной

Из-за нехватки подвижного состава приходилось прибегать и к таким чрезвычайным мерам, как прекращение на несколько дней погрузки некоторых народнохозяйственных грузов. В 1941—1945 гг. погрузка на сети прекращалась несколько раз и касалась она всех грузов, за исключением воинских, топливных и некоторых других. Трудности военного времени вынудили прибегнуть и к такой крайней мере, как прекращение на два месяца пассажирского движения в районах Урала и Сибири, предусмотренное постановлением СНК и ЦК в январе 1943 г. «О мероприятиях по улучшению работы дорог Урала и Сибири»[1299]. Эти меры были необходимы для обеспечения бесперебойного снабжения фронта и создания резерва порожних вагонов.

Наступательные операции Советской Армии на втором этапе войны требовали увеличения поставок из восточных районов в западные. Из Сибири на Урал и с Урала в западные районы каждые сутки отправлялось значительно больше груженых вагонов, чем их прибывало на дороги Урала и Сибири. Поэтому на Западе формировались составы порожняка, которые возвращались навстречу грузам с Востока. Дополнительно необходимо было обеспечить порожними вагонами порты Мурманска, Архангельска, Владивостока, ставшие основными пунктами отправления импортных грузов. Это увеличило передвижение порожних вагонов на большие расстояния. Неравномерность грузопотоков усиливалась также необходимостью доставки в западные районы строительных материалов, механизмов, оборудования в связи с начавшимся в ходе войны восстановлением хозяйства районов, освобожденных от немецкой оккупации.

Все это привело к скоплению порожних и неразгруженных вагонов на прифронтовых дорогах Северо-Запада, Запада и Юга, тогда как в районах погрузки — на Урале, в Сибири, на Кавказе, в Средней Азии, на Дальнем Востоке — их не хватало, что сильно затрудняло успешное осуществление перевозок. Поэтому ГКО обязал НКПС в течение января 1944 г. передать с прифронтовых дорог в Сибирь и на Урал 25 тыс. вагонов, на Дальний Восток — 10 тыс. вагонов, в Среднюю Азию — 8 тыс. вагонов, на Кавказ — 7 тыс. вагонов[1300]. Такое перемещение подвижного состава явилось большой организационной победой транспортников и оказалось возможным только в условиях обобществления средств производства. Большим организационным достижением на транспорте явилось применение по постановлению ГКО от 7 сентября 1942 г.[1301] колонн паровозов Особого резерва НКПС. Они могли работать на любом участке, так как не зависели от депо; показывали хорошую мобильность; при необходимости могли без захода в депо для смены бригады и ремонта обслуживать участки протяженностью в 800—1000 км. На прифронтовых дорогах в 1942 г. действовало 35 таких колонн общей численностью в 750 паровозов. К концу войны количество колонн паровозов Особого резерва возросло до 82; в них входило

В военные годы Советским государством была успешно решена проблема производственных кадров. В начале войны численность рабочих и служащих на всех видах транспорта значительно сократилась и составила в 1942 г. 59% от довоенного уровня[1302]. Тысячи кадровых железнодорожников, моряков и речников пошли на фронт. Однако вследствие тяжелого положения на транспорте ГКО постановлением от 18 мая 1942 г. обязал Наркомат обороны возвратить на транспорт призванных в Вооруженные Силы машинистов, помощников машинистов.

Начиная с 1943 г. число рабочих и служащих всех видов транспорта начало возрастать и к концу войны составило 91% довоенного уровня. Развертывание огромных строительных работ по восстановлению железнодорожных коммуникаций в освобожденных от оккупации районах потребовало вовлечения больших людских ресурсов. Поэтому численность рабочих и служащих железнодорожного транспорта быстро увеличивалась и в 1945 г. превысила довоенный уровень на 5%.

В эти годы было привлечено для работы на транспорте большое число женщин, доля которых в общей численности занятых на железнодорожном транспорте возросла с 23% в 1941 г. до 39% в 1942 г. и 45,2% в 1944 г. Советское государство обеспечило также высокие темпы роста квалифицированных кадров в этой отрасли. Проблема их воспроизводства решалась партией и правительством планомерно, путем массовой и ускоренной подготовки и переподготовки рабочих в школах ФЗО, на краткосрочных курсах, в ремесленных училищах, методом индивидуально-бригадного ученичества. Уже в октябре 1941 г. НКПС издал приказ «О повышении квалификации и подготовке работников массовых профессий железнодорожного транспорта из женщин». Сеть школ ФЗО, ремесленных и железнодорожных училищ увеличилась с 1550 в 1940 г. до 1726 в 1942 г.[1303] В 1940 г. было подготовлено 202 тыс. квалифицированных рабочих, а в 1943 г. — уже 467 тыс.[1304] Учебные заведения трудовых резервов окончили в 1940 г. 49 тыс. человек, в 1943 г. — 71,5 тыс. Повысился удельный вес молодежи — в 1942 г. подростки составляли 5,6% от общей численности работников железных дорог, в 1944 г. — 11,5%. Число рабочих и служащих в возрасте от 18 до 40 лет достигло 60,4%[1305].

В трудных условиях войны партия и правительство проявляли огромную заботу об удовлетворении материально-бытовых нужд работников транспорта. В те годы неоднократно повышалась заработная плата рабочих решающих профессий. Условия работы на транспорте в обстановке боевых действий, особенно на грузонапряженных и прифронтовых дорогах, были исключительно тяжелыми. В марте 1942 г было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О заработной плате поездных и маневровых бригад железнодорожного транспорта в[1306]. Предусматривалось повышение размеров заработной платы машинистам и их помощникам, кочегарам, поездным и вагонным мастерам и др. На время пребывания в пути для поездных бригад устанавливался дополнительный паек. В апреле 1942 г. была повышена плата руководящим работникам службы движения и тяги (начальникам станций, депо и др.). На прифронтовых дорогах были увеличены нормы продовольственного снабжения.

В целом за 1941—1945 гг. заработная плата на железнодорожном транспорте увеличилась на 52%, для машинистов грузового движения — на 78%, работников службы движения — на 67%, составителей поездов — более чем в 2 раза[1307].

Подобные мероприятия были проведены и на речном транспорте. За первые два года войны число рабочих транспортного флота сократилось на 25%. К началу навигации 1942 г. для обеспечения потребностей флота понадобилось привлечь до 30 тыс. человек. Поэтому зимой началась подготовка специалистов речного транспорта из числа женщин и подростков через курсовую сеть. Привлекались студенты речных техникумов и вузов, ученики школ ФЗО и ремесленных училищ, члены семей речников, мобилизовывалось местное население. За годы войны численность женщин на речном транспорте выросла в 2,5 раза; в отдельных пароходствах их удельный вес достигал половины общего числа работавших. В целях привлечения кадров, повышения заинтересованности в результатах труда и его производительности правительство, начиная с 1942 г., устанавливает повышенные нормы продовольственного снабжения для работников, занятых на более ответственных участках речного флота. А в мае 1943 г. была повышена зарплата всем работникам речного транспорта.

Советское государство осуществило широкую подготовку кадров шоферов. Для Советской Армии было подготовлено свыше 400 тыс. шоферов[1308].

Осуществление всех этих мер позволило надлежащим образом организовать работу транспорта и поставить его на службу военной экономике. Транспортники не только осуществили необходимые перевозки, но и смогли улучшить показатели использования технических средств, т.е. улучшить свою работу, добиться более высоких качественных показателей. Начиная с 1943 г. железнодорожники улучшили все решающие показатели использования локомотивов и вагонов: повысилась коммерческая скорость движения локомотивов, увеличился их среднесуточный пробег, сократился оборот вагона, уменьшились простои на промежуточных и технических станциях; стал выполняться такой важнейший показатель плана перевозок, как норма передачи вагонов с дороги на дорогу; значительно повысился удельный вес отправления грузов маршрутами. В 1944 г. и 1945 г. эти успехи были закреплены и продолжены — железнодорожники добились самого высокого уровня работы железных дорог по графику.

Улучшение эксплуатационной деятельности транспорта, прежде всего железнодорожного, ускорение оборота паровозов и вагонов имело значение не только с точки зрения обеспечения перевозок подвижным составом. Ускорение оборота подвижного состава и сокращение времени, затрачиваемого на перевозки, создало условия для сокращения цикла всего кругооборота общественного воспроизводства в народном хозяйстве. Рост перевозок обеспечил улучшение снабжения промышленности и транспорта сырьем и топливом.

Подъем работы транспорта в трудные годы войны явился важной предпосылкой военной и экономической победы СССР.

2. Развитие материально-технической базы транспорта

Несмотря на большую работу, проведенную Советским государством в области развития материально-технической базы транспорта в годы довоенных пятилеток, транспортная обслуженность страны оставалась недостаточной; не была полностью преодолена неравномерность размещения путей сообщения по экономическим районам. Поэтому, несмотря на ограниченные денежные и материальные ресурсы, для успешного ведения боевых действий в годы Великой Отечественной войны было осуществлено значительное развитие материально-технической базы транспорта.

Необходимость форсированного развития оборонной промышленности вызвала уменьшение ассигнований на транспорт. Удельный вес транспорта в общих капитальных вложениях в 1942 г. был равен 15% против 20% в 1940 г.[1309] За весь военный период доля транспорта в капитальных вложениях была на уровне 15,5% вместо 18,1% в 1938—1941 гг. Распределение капитальных вложений между видами транспорта предусматривало решающую роль в транспортной системе железных дорог. Железнодорожным транспортом выполнялось около 86% суммарного грузооборота, поэтому подавляющая часть капитальных вложений отрасли — 75%[1310] была направлена на развитие его материально-технической базы.

На первом этапе войны возникли некоторые диспропорции в развитии железнодорожного транспорта: наличные подвижные средства вследствие резкого сокращения протяженности сети, ее мощности и емкости станций значительно превысили довоенные соотношения. Поэтому в 1941—1942 гг. насущной задачей отрасли стало расширение сети, повышение ее маневренной способности, усиление транспортной обслуженности ряда районов и расширение мощности узлов и станций.

Государство сосредоточило большую часть капиталовложений на строительстве новых железных дорог, на которое в 1942 г. было направлено более 50% всех капитальных вложений железнодорожного транспорта; были увеличены капиталовложения в сооружение вторых путей и развитие хозяйства движения.

Исходя из необходимости повысить обслуживание ряда восточных,[1311].

Такое соотношение в распределении капитальных вложений по отраслям железнодорожного транспорта было сохранено и в 1943 г.

Та же закономерность прослеживается и в распределении ресурсов металла. При сокращении общих поставок металл направлялся почти целиком на строительство новых линий. Путевое хозяйство — наиболее металлоемкая отрасль железнодорожного транспорта — в начале войны металла не получало.

На втором этапе, когда Советская Армия перешла в наступление, нагрузка на транспорт значительно возросла. Систематически увеличивалась протяженность сети. Парк подвижного состава за 1941—1942 гг. не пополнялся. В связи с ухудшением материально-технического снабжения транспорта сократились не только поставки, но и капитальный ремонт подвижного состава, вследствие чего увеличилась изношенность паровозов и вагонов. В этих условиях увеличение рейса вагона и времени оборота подвижного состава при продолжающемся в 1943 г. росте дальности перевозок вызвало недостаток подвижных средств. Поэтому в 1943 г. была проведена большая работа по восстановлению паровозоремонтных и машиностроительных заводов НКПС. 5 ноября 1942 г. было принято постановление ГКО «О восстановлении производства паровозов на заводах Наркомтяжпрома и НКПС»[1312]. В течение 1943 г. парк товарных вагонов увеличился на 56 тыс. единиц, а паровозов — на 2 тыс. штук[1313]. В 1944—1945 гг. основная часть капитальных затрат на новое строительство была сосредоточена на производстве вагонов и паровозов.

Кроме того, Советский Союз импортировал 1860 паровозов, некоторое количество рельсов, запасных частей для подвижного состава. Однако в общей численности паровозного парка импортные паровозы составили незначительную долю.

Огромные разрушения, причиненные фашистской Германией транспорту, необходимость его бесперебойного функционирования для успешного ведения наступательных операций Советской Армии обусловили направление значительных средств на восстановление транспортных коммуникаций уже в ходе войны. Удельный вес затрат на восстановительные работы в 1943 г. составил почти 50% общего объема капиталовложений

Значительные размеры капитального строительства привели к росту основных производственных фондов транспорта, которые увеличились по сравнению с 1942 г. в 1943 г. на 4%, в 1944 г. — на 22%, а в 1945 г. — на 30%[1314]. Уже в 1942 г. объем капитального строительства превысил (по сравнимой территории) объем 1940 г. В восточных районах он был выше довоенного уровня на 35%, что свидетельствует об успехах расширенного воспроизводства даже в условиях войны[1315].

Новое строительство. Одним из важнейших направлений военно-хозяйственного строительства стало увеличение протяженности железнодорожной сети, проводившееся в огромных масштабах. С 1 июля 1941 г. до 1 января 1946 г. в СССР было построено 9 тыс. км новых железных дорог, т.е. в военные годы среднегодовые темпы ввода магистралей были выше всех довоенных пятилеток[1316]. Даже в наиболее тяжелом, 1942 г., было сдано в эксплуатацию свыше 3000 км железных дорог[1317].

Форсированное сооружение новых магистралей объяснялось необходимостью постройки линий, имеющих важное народнохозяйственное значение, связывающих сырьевые районы с промышленными центрами; задачами оборонного значения, когда осуществлялось сооружение линий, обеспечивающих доставку к фронту большого количества вооружения, войск, боеприпасов, продовольствия; необходимостью привести в соответствие пропускные способности железных дорог тех районов, где сеть не справлялась с возросшими грузопотоками. Производились большие строительные работы по сооружению обходов, подъездных путей, соединительных ветвей, расширению и реконструкции узлов и станций.

Основными районами крупного транспортного строительства в годы войны были Европейский Север, Поволжье, Урал, Западная Сибирь, Казахстан и Средняя Азия. Советское государство провело в период Великой Отечественной войны громадные строительные работы в Уральском, Западно-Сибирском, Казахстанском и Среднеазиатском экономических районах, где мощность транспортной сети необходимо было привести в соответствие с объемами промышленного производства. Здесь еще до войны наметилось некоторое отставание транспорта от развития производства. В военный период, когда на Урале было размещено[1318].

В районе Казахстана были построены железнодорожная магистраль Акмолинск — Карталы, Орск — Кандагач — Гурьев и ряд узкоколейных веток. В районе Западного Казахстана, кроме того, были сооружены нефтепровод Нармундалак — Макат и шоссейная дорога Гурьев — Астрахань. Расширение транспортной сети в Казахстане имело важное народнохозяйственное значение, поскольку позволило включить в активное использование природные ресурсы этого района (уголь, нефть, цветные металлы). Благодаря транспортному освоению этой территории народное хозяйство СССР смогло установить тесную связь уральской и волжской промышленных баз, а также снабжать карагандинским топливом европейские районы. Значимость ввода дороги Акмолинск — Карталы определялась, кроме того, тем, что была разгружена главная сибирская магистраль. Сооружение перечисленных транспортных линий сократило дальность перевозок карагандинского угля, открыло прямой выход эмбенской нефти на Урал, позволило использовать водно-железнодорожное сообщение Закавказья и Урала с перевалкой через Каспийское море, рационализировать связи со Средней Азией.

В Средней Азии сооружение железной дороги до Ангрена имело целью обеспечить ангренским углем промышленные центры Узбекистана. Крупные строительные работы были осуществлены по расширению пропускной способности Ашхабадской железной дороги. Необходимость этого строительства вызывалась тем, что грузонапряженность магистрали резко возросла в связи с принятием большого потока грузов с Северного Кавказа и Закавказья. Здесь в срочном порядке было построено 35 дополнительных разъездов, расширена станция и порт Красноводск, занявший в годы войны одно из первых мест по грузообороту среди портов страны.

В районе Урала, ставшего самым крупным центром оборонного производства, производилось не только расширение существующих линий, но и сооружение новых. Благодаря вводу в строй новой дороги Сосьва — Алапаевск был создан второй выход с Северного Урала в Южный и Центральный, а также разгружен участок Гороблагодатская — Свердловск — Челябинск. Здесь сооружались соединительные ветви, реконструировались станции и узлы (Челябинский, Свердловский, Надеждинский), строились вторые пути, реконструировались депо и пункты водоснабжения. Комплексное транспортное строительство в этом районе позволило расширить пропускные способности широтных и меридиональных железнодорожных направлений (Сибирь — Урал, Урал — Центр, Северный Урал — Южный Урал, Урал — Средняя Азия). Осуществлялось это строительство в соответствии с перспективным планом развития промышленности и транспорта Урала, принятого на 1943—1947 гг. Исходя из заданий этого плана только за 1943—1945 гг. в районе Урала и Сибири было построено 360 км вторых путей, уложено 432 км станционных путей, реконструировано и построено заново 38 депо и 93 пункта водоснабжения[1319].

Большой масштаб строительных работ был осуществлен в военные годы в Поволжье. Необходимость значительных работ по транспортному строительству в этом районе предопределялась потребностью усилить фронтовые железнодорожные коммуникации. Существовавшая здесь транспортная сеть не могла в достаточной степени обслужить этот район, что приводило к сильному перенапряжению железнодорожных линий на подходах к Сталинграду. На многих из них имелся одноколейный путь со слабой пропускной способностью. Поэтому в годы войны в Поволжье были сооружены такие крупные магистрали, как Свияжск — Иловля, Кизляр — Астрахань. Дорога Свияжск — Иловля связала все промышленные центры Среднего и Нижнего Поволжья, что имело большое значение для успешного снабжения фронтов в самый ответственный период войны. Для ее сооружения были разобраны рельсы с построенных до войны участков БАМа[1320]. Дорога Кизляр — Астрахань создала выход с Кавказа в Поволжье, что было необходимо для снабжения Северокавказского фронта, так как прямое сообщение Центральных районов с Югом было прервано. Благодаря этой магистрали страна получила возможность доставлять в промышленные центры кавказскую нефть.

Важную роль в снабжении войск нефтепродуктами сыграла Астраханская паромная переправа, построенная в 1942 г. и связавшая новую дорогу Кизляр — Астрахань с действующей веткой Астрахань — Урбах. В 1943 г. (февраль) у Астрахани был введен в эксплуатацию железнодорожный мост через Волгу. Крупнейшей стройкой военного времени было завершение в 1943 г. Печорской дороги, благодаря которой воркутинский уголь стал доставляться в промышленные центральные районы, северо-западные и северные районы, а также был открыт доступ к ухтинским месторождениям нефти.

Для успешного ведения войны и удовлетворения нужд фронта потребовалась постройка ряда новых железных дорог. Особенно важное значение имел ввод в эксплуатацию железнодорожной линии Обозерская — Сорокская, что позволило бесперебойно снабжать войска Карельского и Ленинградского фронтов, а также доставлять импортные грузы из Мурманского порта.

В числе важных строек, сыгравших большую роль в успешном проведении ряда крупнейших военных операций, были линии Поляна — Шлиссельбург, Кабожа — Чагода, Старый Оскол — Ржава (Сараевка), часть Московской окружной дороги. Несмотря на то, что протяженность каждой из этих линий была небольшой, их сооружение обеспечило успех битвы под Курском, улучшило положение на Ленинградском фронте, содействовало обороне Москвы.

Военная обстановка внесла много нового в организацию и проведение строительных работ. Транспортное строительство проводилось скоростными методами. Темпы строительства возросли по сравнению с довоенным временем примерно в 2 раза. Было упрощено проектирование, строительство велось параллельно на нескольких участках той или иной сооружаемой дороги, проводились мероприятия по организации снабжения, привлекались значительные массы местного населения.

Огромные масштабы работ и скоростные методы транспортного строительства оказались возможными благодаря организаторско-хозяйственной деятельности партии и государства, сумевших в порядке трудовой повинности привлечь к участию в нем десятки тысяч советских граждан. Сооружение железных (так же как и шоссейных) дорог проводилось методом народных строек. Например, на сооружении дороги Кизляр — Астрахань работало свыше 20 тыс. человек, дороги Старый Оскол — Ржава (Сараевка) — 25 тыс. человек, переоборудовании Ашхабадской дороги — 10 тыс. человек.

Нехватка материальных ресурсов вызвала необходимость сооружать дороги и другие объекты по упрощенным проектам. Поэтому в военные годы широко прибегали к временным сооружениям, с последующей их заменой капитально построенными объектами. Так, главный путь построенной в годы войны Печорской магистрали на участке Котлас — Кожва был проложен по грунту без балластного слоя.

Значительная экономия ресурсов достигалась путем отказа от излишеств в строительстве, что обеспечило снижение его стоимости. При сооружении объектов в соответствии с постановлением СНК СССР от 11 сентября 1941 г.[1321] широко проектировалась замена дефицитных материалов местными. Например, вместо цельных металлических мостов воздвигались комбинированные мосты с дополнительными деревянными опорами.

Радикальные сдвиги в размещении производительных сил, осуществленные Советским государством в период Великой Отечественной войны, потребовали значительных капитальных работ по сооружению подъездных путей промышленных предприятий. Чтобы обеспечить согласованную работу магистральной сети и производственной сферы (пунктов производства), в СССР в этот период было построено 10 тыс. км новых подъездных путей, которые также сооружались в сжатые сроки, скоростными методами, ибо в противном случае было невозможно создание слаженной военной экономики.

Несмотря на трудности военного времени, в решающих отраслях народного хозяйства, в том числе и на транспорте, широко использовались достижения научно-технического прогресса. В военных условиях продолжался перевод наиболее грузонапряженных и трудных по профилю участков на электрическую тягу. Была осуществлена электрификация участка Челябинск — Кропачево, некоторых участков Свердловской дороги, пригородных линий в Московском узле и под Куйбышевом.

Всего на электротягу было переведено 454 км железных дорог. Таким образом, среднегодовой ввод электрифицированных участков в военный период почти в 1,5 раза превышал довоенные темпы.

Продолжался процесс внедрения автоблокировки и диспетчерской централизации, которыми были оборудованы в течение военных лет почти 2 тыс. км[1322].

В 1943 г. был принят к серийному производству усовершенствованный тип высокоэкономичного паровоза серии «Эм», эксплуатация которого позволяла экономить 20—25% топлива по сравнению с прежними

Отставание в развитии станционных путей в довоенный период, их сокращение в результате военных действий обусловили необходимость большого объема работ по развитию узлов, устройству соединительных ветвей и обходов. Как уже отмечалось, пропускная способность станций была значительно расширена на Урале, в Средней Азии. Подобные мероприятия были проведены в Поволжье, особенно в период подготовки Сталинградской операции.

Несмотря на отвлечение огромных материальных ресурсов для ведения войны, Советским государством уделялось большое внимание потребностям трудящихся — в течение всей войны в Москве не прекращалось строительство метрополитена. В эти годы была введена в строй третья очередь столичного метро, было открыто семь новых станций[1323].

Большой объем работ по развитию технической базы осуществлялся и на других видах транспорта, хотя и не в таких масштабах, как на железнодорожном.

Во время войны закончилось строительство двух крупнейших верхневолжских гидроузлов — Угличского и Рыбинского, что позволило увеличить протяженность искусственных водных путей, создать транзитную глубоководную магистраль Москва — Астрахань и изменить условия завоза в столицу массовых грузов из Волжского бассейна.

В ряде речных портов создавались новые причалы для перевалки грузов, необходимых фронту и стране. Так, в короткие сроки на Каме, в районе села Камбарка, был построен новый речной порт для перегрузки на воду каменного угля, доставляемого из Кузнецкого и Кизеловского бассейнов.

На втором этапе войны проводилось строительство речного и морского флота. Наиболее интенсивное сооружение судов велось в Северо-Западном и Каспийском бассейнах. Это позволило сократить разрыв между наличием судов в 1945 г. и в довоенные годы. В судостроении также широко практиковалась замена дефицитных материалов местными ресурсами. Недостаток металла обусловил строительство деревянных судов.

Развитие автомобильного транспорта в годы войны замедлилось. Выпуск автомобилей сократился. Значительная часть наличного автопарка была передана Вооруженным Силам. Почти все автомобили, выпускавшиеся во время войны, направлялись в армию.

Вместе с тем важная роль автотранспорта в проведении военных операций и сокращение производства их в СССР обусловили значительные объемы импорта автомобилей. Благодаря этому наличный автомобильный парк в Вооруженных Силах возрос с 272 тыс. грузовых автомобилей в начале войны до 665 тыс. в конце ее[1324]. Значительная работа была осуществлена по строительству автомобильных дорог: за годы войны было построено и восстановлено около 100 тыс. км автодорожной[1325].

Успешно использовался в военные годы гужевой транспорт, что позволило частично возместить недостаток в средствах подвоза. В армию была передана значительная часть конского поголовья, были созданы гужевые батальоны, насчитывающие свыше 550 парных повозок и саней в каждом. Грузоподъемность таких батальонов была небольшой, но в условиях зимы и бездорожья они имели более высокую маневренность, чем автотранспорт.

В эти годы страна нашла возможности для строительства новых нефтепроводов. Общая протяженность их составила к концу 1945 г. 4,4 тыс. км; общий размер сети, возведенной за военный период — 1,3 тыс. км[1326]. Наиболее важной стройкой явился нефтепродуктопровод Астрахань — Саратов, предназначенный для перекачки нефтепродуктов с южных нефтеперерабатывающих заводов в район средней Волги для дальнейшей доставки в районы потребления. Так как ресурсы металла были очень ограниченными, для сооружения продуктопровода использовались трубы второй нитки демонтированного нефтепровода Баку — Батуми.

Для улучшения транспортировки нефти с острова Сахалин на побережье континента через Татарский пролив был проложен трубопровод Оха — Софийское, позволяющий включить ресурсы дальневосточной нефти в топливный баланс страны. Кроме того, были построены нефтепроводы в Поволжье и Казахстане: Зольное — Батраки — Сызрань, Комсомольская — Макат. Беспримерным в истории страны было сооружение летом 1942 г. 30-километрового бензопровода, проложенного по дну Ладожского озера для снабжения горючим армий, оборонявших Ленинград.

Внедрение технического прогресса в области транспорта явилось характерной чертой военной экономики: именно тогда был сооружен первый газопровод внутрирайонного значения Похвистнево — Куйбышев для передачи попутного газа. В сентябре 1944 г. ГКО принял постановление о строительстве первого в стране магистрального газопровода Саратов — Москва, который должен был передавать в столицу 1,3 млн. м³ природного газа в сутки[1327].

Таковы были масштабы транспортного строительства в СССР в годы войны.

3. Восстановление транспорта в ходе войны. Организация ремонта

Наряду с огромными масштабами нового строительства в ходе войны происходило восстановление транспортных коммуникаций, разрушенных гитлеровцами. Война причинила огромный ущерб материально-технической

Сильно пострадал железнодорожный транспорт. Было выведено из строя 26 и частично повреждено 8 магистральных железных дорог, что составило более 50% общей протяженности железнодорожной сети; повреждено около 16 тыс. паровозов, около 430 тыс. вагонов. Гитлеровцы разрушили 13 тыс. железнодорожных мостов, что составляло половину их общего числа, более 4000 железнодорожных станций, 1600 водонапорных башен, 3200 гидроколонок. Они уничтожили 317 паровозных депо, 129 паровозоремонтных и вагоноремонтных заводов, десятки заводов транспортного машиностроения[1328].

Общий материальный ущерб, причиненный железнодорожному транспорту СССР, превышал 30 млрд. руб., в том числе дорогам Украины — 10 млрд. руб. Эти потери в 10 раз превосходили разрушения, нанесенные транспорту в период первой мировой войны и иностранной интервенции 1918—1920 гг. На временно оккупированной территории из 65 тыс. км разрушенных железных дорог около 46 тыс. км железнодорожных путей было переоборудовано фашистами на западноевропейскую колею[1329]. На немецкую колею было переведено большинство шахтных и подъездных путей промышленных предприятий.

При отступлении фашисты уничтожали все. Совершенно были разрушены механизированные горки на станции Ясиноватая, Дебальцево, Купянск, Красный Лиман. Немцы взорвали горловины подгорочных парков, служебные, постовые, компрессорные здания, электростанции, разобрали и уничтожили подгорочные пути. На одном из важнейших сортировочных и распорядительных узлов Союза — станции Ясиноватая — из 147 км железнодорожных путей осталось исправных только 2 км. Специальными путеразрушителями немецкие фашисты варварски уничтожали и ломали рельсы и шпалы. В пределах Ставропольского края, например, многие железнодорожные линии были разрушены на 90—100%[1330].

Большой урон был нанесен материально-технической базе речного транспорта. Оккупанты уничтожили, потопили и захватили 4280 пассажирских, грузовых и буксирных пароходов речного транспорта и судов технического вспомогательного флота, а также 4029 несамоходных судов. Они разграбили 479 портово-пристанских хозяйств, 89 судостроительных верфей, механических заводов и пристаней[1331]. В числе пострадавших портов были такие крупнейшие речные порты страны, как Ленинградский, Сталинградский, Киевский. Оккупанты сожгли и полностью уничтожили производственные помещения, оставшееся оборудование,

Были выведены из строя 7 искусственных водных путей: Днепро-Бугский, Сайменский каналы, Северо-Донецкий, Березинский, Манычский водные пути, шлюзованные участки Днепра и Сожа. Частичному повреждению подверглись Беломорско-Балтийский, Мариинский, Тихвинский и Вышневолоцкий водные пути, шлюзованные участки Волхова и Свири.

Было потоплено и сожжено 50% наличных морских судов. Из морских портов сильно пострадали: Севастополь, Керчь, Новороссийск, Одесса, Ленинград, Мурманск, Лиепая, Таллин. Немецко-фашистские захватчики потопили и частично повредили 1400 пассажирских, грузовых и специальных судов.

Уничтожению подверглись автогужевые дороги. Отступая под натиском Красной Армии, немцы подорвали и вывели из строя 91 тыс. км шоссейных дорог и 90 тыс. дорожных мостов общей протяженностью 930 км.

Вместе с тем для успешного наступления было необходимо наладить подвоз к линии фронта огромного количества боеприпасов, продовольствия, инженерного имущества, пополнений. Необходимо была обеспечить надежную связь армии с тылом, с базами снабжения. Поэтому от сроков восстановления транспорта зависела скорость наступательных операций и время подготовки Красной Армии к новым сражениям. Восстановление транспортных коммуникаций было необходимо и для возрождения хозяйства освобожденных районов, а также успешного завершения войны.

Исключительно важное значение транспорта в военной экономике предопределило организацию его восстановления в качестве важнейшей задачи.

Социалистическое государство не только ассигновало огромные средства для этих целей, но и осуществило целую систему мероприятий по организации восстановительных работ. В государственных материальных балансах и планах распределения материалов и оборудования выделялись специальные фонды на восстановительные работы в освобожденных районах.

Партия и правительство приняли ряд энергичных мер по созданию мощной строительной базы транспорта. Для восстановления железных дорог было образовано Главное управление военно-восстановительных работ, что позволило концентрировать силы и средства на первоочередных объектах строительства. На речном транспорте также были созданы специальные восстановительные отряды Наркомречфлота. Восстановление автомобильных дорог было возложено на Главное дорожное управление, переведенное также на военное положение. Дорожные войска насчитывали к концу войны 250 тыс. человек[1332]. Военизированное управление восстановительными работами было необходимой мерой в условиях войны и полностью себя оправдало.

Восстановление транспортного хозяйства началось уже в 1942 г. Постановление ГКО от 3 января 1942 г. обязывало НКПС сосредоточить[1333].

Коммунистическая партия и Советское правительство провели большую работу по обеспечению восстановительных работ рабочей силой, строительными материалами, инструментами, оборудованием.

На помощь дорожным войскам в стране проводились мобилизации рабочих, служащих, местного населения; организовывались строительные группы: стрелочников, составителей поездов, путейцев, которые выполняли разнообразные восстановительные работы. И нередко участки железных дорог восстанавливались силами местного населения до прибытия специальных железнодорожных формирований. Например, линия Купянск — Валуйки была возрождена местными жителями и обеспечила пропуск к фронту всех оперативных поездов.

Активное участие в восстановительных работах принимали и сами коллективы работников железных дорог, портов, пароходств.

Большую помощь в восстановлении транспорта оказала молодежь своим самоотверженным трудом, героизмом, выдержкой. Повсеместно создавались комсомольско-молодежные бригады и смены. Только на одной Северо-Донецкой дороге к середине 1945 г. насчитывалось 44 комсомольско-молодежных смены и 186 комсомольско-молодежных бригад.

Восстановление транспорта в ходе войны стало всенародным делом. На восстановлении четырех украинских дорог — Северо-Донецкой, Южно-Донецкой, Южной и Сталинской ежедневно участвовало около 27 тыс. железнодорожников и местного населения. Для восстановления железных дорог Украины весной 1944 г. было выделено 59 тыс. человек[1334]. На восстановление Брест-Литовской дороги в ноябре 1944 г. были мобилизованы 4 тыс. человек. Около 80 тыс. рабочих и колхозников Днепропетровской области участвовали в восстановлении Донецкой железной дороги[1335].

В большой степени восстановительным отрядам помогали военные советы фронтов. Эта помощь выражалась в предоставлении материальных средств, автомобильного и гужевого транспорта, дополнительной рабочей силы. Так, после разгрома немцев под Москвой Западный фронт выделил в помощь железнодорожным частям девять рабочих батальонов (более 8 тыс. человек), гужетранспортный батальон и свыше 100 автомашин.

Чтобы обеспечить восстановительные работы соответствующими материалами и продовольствием, было издано постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 г.[1336], которое обязывало Наркомат строительных материалов, Наркомат леса, Наркомат внешней торговли, финансов, Госплан предусмотреть специальные фонды. Наркомату путей сообщения разрешались собственные лесозаготовки, причем в необходимых размерах и во всех районах, прилегающих к

Масштабы восстановительных работ требовали изыскания большого количества материалов. Поэтому исключительно важное значение приобрела всемерная мобилизация внутренних ресурсов. Для преодоления «узких мест» на дорогах создавались специальные заводы металлоизделий, население близлежащих пунктов привлекалось к сбору рельсов, балок, шпал, стрелочных переводов, проводов связи, железа и т.д. Осуществлялось снятие рельсов с подъездных путей эвакуированных предприятий, боковых ветвей, незагруженных станционных путей.

Ярким проявлением преимуществ советской экономики стала организация в широких масштабах социалистического соревнования за быстрейшее восстановление транспорта. Оно проводилось в самых разнообразных формах: между дорогами, между отделениями, предприятиями, цехами, сменами, бригадами. Широкое развитие получило соревнование на одно дежурство, на одну смену, на одну поездку, скоростной ремонт паровозов с предварительной заготовкой деталей и материалов.

Большую помощь освобожденным от немецкой оккупации районам оказал тыл, когда из восточных районов направлялись тысячи вагонов оборудования, материалов, инструментов, составы со шпалами, рельсами и т.д. Помощь населения всей страны позволяла быстро ликвидировать разрушения. Так, на шестые-седьмые сутки после освобождения Минской области на всей ее территории была переделана железнодорожная колея, частично восстановлено стрелочное хозяйство, водоснабжение, а на восьмые сутки уже пошли поезда к линии фронта.

О темпах восстановительных работ на транспорте говорят следующие данные: в 1941—1942 гг. на железных дорогах со средней степенью разрушения восстанавливали 2,5—3,5 км в сутки (тогда еще не хватало средств механизации, материалов, рельсов, шпал и т.д., был недостаточен опыт железнодорожников-восстановителей), в 1943 г. — уже 5 км, в 1944 г. — 7 км, а в 1945 г. — 8 км в сутки. На отдельных участках работы проводились еще быстрее — 15—20 км и более в сутки[1337]. В гитлеровской Германии во время второй мировой войны восстанавливалось 2—4 км дорог; во Франции, где масштабы разрушений несравнимы с нашими, американские войска вводили в действие не более 6 км в сутки.

Такие темпы восстановительных работ в Советском Союзе были обеспечены не только массовостью их участников, но и умелой организацией: использованием принципа предварительного изготовления на

Особенно трудным делом было восстановление мостов. Но накопление опыта, применение механизмов, а также широкое применение типовых мостовых конструкций ускоряло работы по восстановлению. В 1943 г. в сутки восстанавливалось в среднем 5,5 пог. м мостов,, в 1944 г. — 9,7 пог. м, а в 1945 г. — 12,0 пог. м. В отдельных случаях темпы восстановления были еще выше. Так, при восстановлении моста через Днепр у Киева возводили в сутки 81,5 пог. м, через Вислу у Варшавы — 52 пог. м, через Одер у Франкфурта — 45,5 пог. м в сутки[1338]. Крупнейший мост через Днепр у Киева длиной более километра был восстановлен за 13 дней, в 1,5 раза быстрее, чем планировалось[1339].

Одним из важнейших направлений работы железнодорожников — восстановителей было переоборудование пути на советскую колею. И здесь рабочие — транспортники проявили большое умение, сноровку и добились высоких результатов.

Высокие темпы ремонтно-восстановительных работ наблюдались и при ликвидации последствий налетов вражеской авиации. Гитлеровскому командованию не удалось сорвать работу советского транспорта. Ремонтно-восстановительные отряды сводили перерывы движения к минимуму, что свидетельствует о высоком техническом уровне железных дорог и подготовке кадров железнодорожников.

Несмотря на трудности военного времени, наряду со сроками восстановления осуществлялась борьба за повышение качества строительных работ. Так, количество сданных в эксплуатацию железнодорожных участков с оценкой «отлично» выросло с 5% в 1943 г. до 59% в 1945 г.

Всего за годы войны было восстановлено около 120 тыс. км основных железнодорожных магистралей. Кроме того, было восстановлено 2756 больших и средних мостов, 182 паровозных депо, более 2300 пунктов[1340].

В ходе войны началось восстановление и речного транспорта. Вслед за наступающими частями Красной Армии военно-восстановительные организации Наркомречфлота налаживали переправы, обеспечивали продвижение транспортов с войсками, боеприпасами, продовольствием, а затем производили подъем затопленных судов, восстановление портов и пристаней, налаживали транспортную работу на освобожденных водных путях. С 1943 г. начался ремонт судов на освобожденной территории. Со дна рек и озер было поднято около 2 тыс. судов. Только в Днепровском бассейне к концу войны было поднято со дна 260 различных судов[1341]. В целом по Союзу к октябрю 1945 г. было отремонтировано 550 самоходных и 822 несамоходных судна. Наряду с этим в освобожденные районы было переброшено из тыловых бассейнов около 800 мелких судов. Работники речного транспорта к концу войны восстановили 43% разрушенных причальных линий, 26% складов, 31% вокзалов, 60% погрузочно-разгрузочных механизмов, 60% линий проволочной связи. За 1943—1945 гг. вновь введенные в действие промышленные предприятия речного транспорта отремонтировали и сдали в эксплуатацию 1230 единиц транспортного и технического флота. К 1 октября 1945 г. было восстановлено около 70% всех разрушенных производственных зданий и цехов[1342]. Были введены в эксплуатацию Днепро-Бугский канал и Северо-Донецкая шлюзовая система, расчищены от затопленных судов, боевой техники и обрушенных мостов пути на Днепре, Дону, Кубани и других реках.

Были произведены большие работы по восстановлению и ремонту автомобильных дорог. Всего за годы войны дорожные войска отремонтировали и восстановили 67 тыс. км автомобильных дорог, 661 км мостов, выполнили 34 млн. м³ земляных работ[1343]. Было отремонтировано 25 тыс. км тыловых автомобильных дорог.

По мере освобождения советской территории восстанавливалось хозяйство и воздушного транспорта. К 15 марта 1944 г. возобновилось регулярное воздушное сообщение Киева с Харьковом, Донецком, Днепропетровском, Житомиром, Ровно, Кировоградом. Только на территории Украины к концу войны действовало 78 воздушных линий, 29 аэропортов, 295 посадочных площадок[1344].

Таким образом, советский народ в ходе войны выполнил огромную работу по восстановлению разрушенного гитлеровцами транспортного хозяйства, проявив героизм не только на полях сражений, но и на трудовом фронте.

Другой важной экономической проблемой военного времени являлась организация ремонта транспортных средств. Выше отмечалось, что в условиях войны резко сократилось снабжение транспорта металлом. Уменьшились поставки железным дорогам оборудования, паровых и центробежных насосов, железнодорожных кранов. В 1942 г. число годных для укладки рельсов сократилось на 60%, костылей — на 60,5%, болтов — на 54%[1345]. Имеющиеся материалы расходовались прежде всего на строительство новых линий стратегического и важного народнохозяйственного значения, а также на восстановление разрушенных военными действиями путей.

Сокращение поставок металла, шпал и других материалов повлекло за собой ухудшение технического, состояния железных дорог, прежде всего их путевого хозяйства. За 1942—1944 гг. промышленность поставила транспорту в 3 раза меньше новых рельсов, чем в одном 1940 г. В эти годы на каждый километр главного пути заменялось 96 шпал, тогда как в 1940 г. — 170[1346]. Поэтому на отдельных участках железных дорог приходилось ограничивать скорость движения.

Интенсивное использование, работа при воздушных налетах увеличили износ подвижного состава. А ремонт осложнялся, так как многие паровозо- и вагоноремонтные заводы либо были разрушены в районах, временно оккупированных врагом, либо были переведены на выпуск оборонной продукции. Число ремонтных заводов сократилось в 2 раза, значительно уменьшилось количество паровозных и вагонных депо.

Сокращение ремонтной базы сказалось на степени оздоровления подвижного состава. Увеличилось число неисправных паровозов и вагонов.

В течение 1940—1942 гг. объемы капитального ремонта паровозов сократились в 2 раза. Уменьшились объемы среднего и текущего ремонта. Вместе с тем сокращение выпуска нового подвижного состава обусловило усиленную эксплуатацию существующего парка, что ускорило его износ и обострило проблему организации ремонта. Поэтому ремонт подвижного состава становился важнейшим экономическим вопросом военного времени.

Для укрепления ремонтной базы государство увеличило с 1943 г. ассигнования на ремонтные работы. Вложения средств на капитальный ремонт систематически росли, они увеличились с 866,6 млн. руб. в 1941 г. до 1678,7 в 1945 г.[1347]

Увеличение размеров отчислений на ремонт сопровождалось увеличением поставок отрасли различных строительных материалов. В 1943—1944 гг. промышленные наркоматы увеличили поставку транспорту металла, материалов, а также промышленных товаров и продовольствия для снабжения железнодорожников. Кроме того, были приняты меры к мобилизации внутренних ресурсов. На многих магистралях к началу 1943 г. было организовано собственное производство

В годы войны было произведено перераспределение ремонтных работ между заводами и депо. До войны ремонт подвижного состава проводился главным образом заводами, в годы войны — депо, которые взяли на себя все виды ремонта, за исключением капитального ремонта паровозов. По среднему ремонту грузовых вагонов депо выполняли в 1944 г. 97,2% общего объема ремонтных работ[1348]. Такое перераспределение ремонтных работ позволяло сократить сроки ремонта, обеспечить его ритмичность и надежность. Перевод большинства заводов на выпуск военной продукции тормозил выполнение ими плана ремонта паровозов. Так, в 1944 г. заводы провели средний ремонт паровозов на 63,7%, депо — на 107,7%. Такое же положение наблюдалось и по всем другим видам ремонтных работ.

Организационным достижением военного времени следует признать создание подвижных паровозоремонтных колонн НКПС, что позволило улучшить ремонтное дело, повысить качество ремонта. Размеры капитального, восстановительного и среднего ремонта паровозов увеличились. В 1943 г. было отремонтировано на 0,3 тыс. паровозов больше, чем в 1942 г., а в 1944 г. — на 2,9 тыс. В 1944 г. на железнодорожном транспорте было отремонтировано больше вагонов, чем в мирное время, хотя часть мощностей ремонтных заводов была потеряна во временно оккупированных районах. Кроме того, в течение первого полугодия 1944 г. было переоборудовано на отечественную колею более 7 тыс. трофейных вагонов.

Активно участвовало в ремонте транспортных средств местное население, регулярно проводились воскресники. Так, в воскреснике 3 августа 1941 г. участвовало более 1 млн. человек, которые отремонтировали сотни километров пути, сотни паровозов, тысячи вагонов, собрали около 8 тыс. т металлолома. В воскреснике 17 августа 1941 г. работала около 900 тыс. человек. По инициативе партийных организаций в 1943 г. было проведено 200 массовых выходов на работы по ремонту путей, в них принимали участие более 680 тыс. рабочих, колхозников, служащих.

Одной из действенных форм помощи было шефство промышленных предприятий над предприятиями транспорта, что особенно привилось в крупных промышленных центрах.

Вследствие того, что мощности судоремонтных предприятий были направлены на выпуск оборонной продукции, ремонт флота в значительной степени стал проводиться силами судовых команд. В зиму 1940/41 г. методом саморемонта было выполнено 16% всех межнавигационных работ, в 1941/42 г. его объем возрос до 58%. Эта форма ремонтных работ полностью себя оправдала.

На автомобильном транспорте ремонт выполнялся в армейских и[1349]. Всего автодорожной службой Красной Армии было отремонтировано за годы войны около 2 млн. автомобилей[1350]. Кроме того, был произведен ремонт нескольких миллионов автомобильных шин. Авторемонтные заводы освоили технологию ремонта не только автомобилей отечественного производства, но также импортных.

Таким образом, в условиях военного времени Советское государство не только смогло осуществить в широких масштабах строительство новых транспортных путей, но и наладить в огромном объеме восстановительные и ремонтные работы.

4. Перевозочная работа транспорта

Несмотря на трудные условия работы в годы войны и значительные разрушения материально-технической базы советский транспорт осуществил огромную перевозочную работу, обеспечивая фронт и тыл всем необходимым.

С началом военных действий транспорт должен был обеспечить огромный объем воинских перевозок, эвакуировать предприятия и население на Восток, связать тыл с фронтом, своевременно обслуживать народное хозяйство, бесперебойно доставлять боевое снаряжение для армии, а с переходом ее в наступление — быстро восстанавливать разрушенные дороги и мосты. Резко возросло значение фактора времени — сроки доставки грузов должны были быть минимальными.

В качестве одной из важнейших задач транспорта на первом этапе войны являлась эвакуация промышленности и населения в тыл.

В конце июня 1941 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества»[1351]. Социалистическая система хозяйства оказалась способной провести эвакуацию не только в предельно короткие сроки, но и в строго централизованном порядке, по определенному плану. Для ее организации 24 июня 1941 г. при СНК СССР был создан Совет по эвакуации[1352], который предусматривал использование различных видов транспорта, намечал этапы эвакуации, ее объемы, объекты эвакуаций, организационные мероприятия. Эвакуация потребовала большого количества транспортных средств. Достаточно сказать, что только для перебазирования одного из оборонных предприятий Харькова понадобилось 42 железнодорожных эшелона, общая протяженность которых равнялась 20 км. Эвакуируемые предприятия вывозились на дальние расстояния, за 2—3 тыс. км. Огромные объемы и дальность транспортировки требовали большого количества подвижного состава — вагонов, паровозов, судов. Основная нагрузка по перебазированию производительных сил на Восток падала на железнодорожный транспорт.

Для организованного проведения эвакуации НКПС были установлены точные направления движения поездов и базы разгрузки прибывающих эшелонов. Были установлены объекты эвакуации, определена их очередность. Особое внимание уделялось перевозке предприятий оборонной промышленности, за их продвижением устанавливалось специальное наблюдение.

При крупных железнодорожных узлах и пристанях были организованы эвакопункты и пункты питания, которых к концу августа 1941 г. насчитывалось соответственно 128 и 100.

На железнодорожном транспорте периодически проводились общесоюзные переписи эшелонов с людьми и вагонов с грузами, по результатам которых выявлялись «узкие места» и принимались необходимые меры для улучшения организации перевозок. С середины ноября 1941 г. погрузка эвакуационных грузов и перевозки населения осуществлялись в основном маршрутами, что было значительно эффективнее раздробленной погрузки.

По времени процесс эвакуации многих сотен промышленных предприятий из прифронтовых районов в глубокий тыл был непродолжительным, но по объему перевозок не имел себе равных за всю историю.

Эвакуация производительных сил из европейских районов СССР на Восток прошла в два этапа. На первом этапе, охватывающем второе полугодие 1941 г., была осуществлена основная работа по перебазированию промышленности и населения западных районов СССР — Украины, Белоруссии, Прибалтики. Второй этап эвакуации начался в конце мая 1942 г., когда было предпринято наступление фашистских войск на южном участке фронта. Он охватывал преимущественно Ростовскую, Воронежскую, Орловскую, Сталинградскую, Ворошиловградскую области и Северный Кавказ. По объему эвакуация летом и осенью 1942 г. была значительно меньше эвакуации первого периода и по размерам перевозок, и по охвату территории. Если за первые три месяца войны в восточные районы СССР было перебазировано 1360 крупных предприятий, то на втором этапе — 150. В числе эвакуированных предприятий были 94 металлургических завода, 150 машиностроительных заводов, 40 заводов электротехнической промышленности, все предприятия танковой, авиационной и моторостроительной промышленности[1353]. Всего за годы войны было перевезено около 30 тыс. поездов, или 1,5 млн. вагонов с эвакуированными грузами и людьми, из них на первом этапе — более 1 млн. вагонов[1354].

По неполным данным НКПС, с начала эвакуации по 20 ноября 1941 г. железнодорожники перевезли в тыл 914,4 тыс. вагонов, в том числе грузов Наркомата авиапромышленности — 38,5 тыс., Наркомата боеприпасов — 20,0 тыс., Наркомата черной металлургии — 27,4 тыс., Наркомата вооружения — 18,8 тыс., Наркомата танковой промышленности — 15,4 тыс., Наркомата тяжелой промышленности — 15,1 тыс. Речной транспорт произвел с июля до конца навигации 1941 г. 870 тыс. т эвакуационных перевозок, не считая перевозок на переправах[1355].

Наибольший размах эвакуация приняла в июле и августе 1941 г., когда было погружено 55% всех эвакуационных грузов, перевезенных в первый год войны. Железнодорожный транспорт СССР выдержал колоссальное напряжение при переброске эшелонов с эвакогрузами на Восток. Поток эвакуированных грузов увеличивался с каждым днем. Уже в июле 1941 г. на железных дорогах, примыкавших к линии фронта, поезда двигались на расстоянии тормозного пути (около 1 км). В июле 1941 г. этими грузами было занято 300 тыс. вагонов; в августе — 185 тыс. вагонов, в сентябре — 140 тыс. вагонов, в октябре — 175 тыс.[1356] На ряде железнодорожных направлений нагрузка увеличилась по сравнению с довоенной в 5—10 раз.

В таких условиях обеспечить пропуск составов возможно было лишь исключительно за счет лучшей организации движения. Опыт войны показал, что транспортники проявили подлинный героизм в освоении резко возросших потоков. Они применяли сдваивание составов, введение живой блокировки путем расстановки сигналистов на расстоянии 1 км друг от друга, попеременный пропуск больших групп поездов то в одном, то в другом направлении.

На первом этапе перемещения производительных сил основная тяжесть эвакуационных перевозок пришлась на железные дороги, примыкавшие к важнейшим промышленным районам страны, в особенности на Приднепровскую, Октябрьскую, Московско-Киевскую, Южную, Юго-Западную, Московско-Курскую, Московско-Рязанскую. Наибольшая тяжесть по перемещению промышленных объектов и гражданского населения выпала на долю коллективов западных дорог, которые одновременно принимали поток мобилизационных и военно-стратегических перевозок. Несмотря на это, работники транспорта в значительной мере обеспечили эвакуацию промышленных предприятий Киева, Запорожья, Одессы, Днепропетровска, Харькова, Крыма. Только из Донбасса было эвакуировано 64 крупных промышленных предприятия[1357].

Всего с территории Украины на Восток было перемещено оборудование 283 крупных предприятий союзного подчинения и 136 предприятий промысловой кооперации. Из Белоруссии в глубокий тыл было вывезено 109 важнейших предприятий, около 17 тыс. единиц промышленного оборудования. Из республик Прибалтики удалось эвакуировать часть морских судов, более 5 тыс. автомобилей, около 100 паровозов и мотовозов, различное оборудование.

При эвакуации промышленных объектов Северного Кавказа основное внимание уделялось вывозу запасов нефти, оборудования нефтепромыслов (Майкопнефть, «Грознефть»), астраханских судоремонтных заводов, энергетического оборудования электростанций, оборудования нефтеперерабатывающих заводов, ростовского завода сельскохозяйственного машиностроения, грузов Наркомата обороны.

Большое число предприятий было эвакуировано из Москвы и Ленинграда.

Успешно была проведена эвакуация паровозного и вагонного парка. Советские транспортники правильно поняли директиву СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г., в которой рекомендовалось при вынужденном отходе частей Красной Армии прежде всего угонять подвижной состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона[1358]. Гитлеровское командование вынуждено было признать, что захваченный у русских подвижной состав был так незначителен, что не смог сыграть сколько-нибудь существенной роли в решении транспортной проблемы Германии[1359]. Вывезенный из угрожаемых районов подвижной состав был отремонтирован и служил источником пополнения для действующих дорог. Перебазированные локомотивы были использованы для организации колонн паровозов Особого резерва НКПС.

Много усилий приложили работники транспорта к тому, чтобы врагу не достались продукты питания — хлеб, зерно, различное продовольствие.

Была проделана огромная работа по эвакуации населения из угрожаемых районов. Для вывоза населения и особенно детей было выделено значительное количество вагонов. Всего было эвакуировано в тыл 10 млн. человек, из них около 2 млн. с помощью речного транспорта. Партия и правительство принимали энергичные меры для ускорения эвакуации населения: была создана специальная группа учета продвижения эшелонов, ГКО и НКПС требовали довести скорость продвижения поездов с эвакуированными гражданами до 500—600 км в сутки[1360], улучшить их обслуживание, вводился сокращенный график движения эвакопоездов; поезда с детьми пропускались в первую очередь.

В годы войны была проведена большая организационная работа по увязке деятельности различных видов транспорта, что позволило резко повысить объем перевозок по сравнению с довоенным периодом, особенно в пунктах перевалки. Все волжские пароходства, такие речные порты, как Москва, Сталинград, превысили обычные нормы перевозок в несколько раз. Так, через Сталинградскую пристань было переправлено населения в 15 раз больше, чем в наиболее напряженные месяцы мирного времени.

Героическую страницу вписали советские транспортники в оборону Ленинграда. Умело организованное взаимодействие водно-железнодорожного (летом) и автомобильно-железнодорожного (зимой) сообщений

Активно участвовал в эвакуации промышленности, продовольствия, населения из южных районов морской транспорт, где было умело налажено взаимодействие флота с железнодорожным транспортом. Одесса, Николаев, Керчь, Севастополь выдержали нагрузку, в несколько раз превышавшую объемы довоенных перевозок.

Успешная координация железнодорожного и морского транспорта в Закавказье позволила осуществить в огромных масштабах эвакоперевозки из Баку и Махачкалы в Красноводск. Эти три порта выдержали огромную нагрузку, а Красноводский порт занял одно из первых мест в стране по грузообороту. Только с мая по октябрь 1942 г. каспийские моряки перевезли свыше 6 млн. т нефтепродуктов, а за 1943 г. даже 14 млн. т нефтепродуктов[1361]. Пропускная способность Красноводского порта была значительно расширена, было привлечено дополнительное оборудование, мобилизовано для работы в нем большое число грузчиков, сооружены специальные пристани, причалы, налажена паромная переправа. Соответствующие мероприятия были осуществлены для увеличения пропускной способности Закавказской и Ашхабадской железных дорог.

Социалистическая система хозяйства позволила в военных условиях объединить усилия не только соседних экономических районов, дорог, видов транспорта, но и осуществить переброску материальных ценностей и рабочих даже в отдаленные районы страны, в зависимости от обстоятельств. Так, вследствие блокирования врагом портов Балтийского моря большое число эвакуировавшихся из Прибалтики моряков были собраны в Ленинградском порту, откуда осенью и зимой 1941 г. они были переправлены для работы на Север, Каспий, Дальний Восток, где их необходимо было использовать в связи с огромным увеличением объемов перевозочной работы. Подобная переброска была осуществлена и из Мурманского порта, откуда было вывезено более 1 тыс. работников транспорта.

Таким образом, советские транспортники успешно провели эвакуацию промышленности и населения на Восток. Такая грандиозная переброска сотен предприятий и миллионов советских граждан оказалась возможной только в стране с социалистической собственностью на средства производства и лучшей организацией труда, обеспечивших проявление массового героизма работников всех видов транспорта нашей страны. На примере эвакуации производительных сил особенно ярко проявилась хозяйственно-организаторская деятельность Коммунистической партии и Советского правительства. Благодаря перебазированию промышленности в глубокий тыл были сохранены огромные производственные мощности, что сыграло решающую роль в организации слаженного военного хозяйства.

Война потребовала не только обеспечения своевременной доставки к фронту войск и вооружения, но и непрерывного снабжения его боеприпасами[1362]. Помимо возросших объемов воинских перевозок существенно повысились требования к срочности их. Необходимо было своевременно доставлять на фронт вооружение, боеприпасы, горючее. И работники транспорта сумели в трудных условиях, когда маневренная способность сети была снижена, обеспечить высокую скорость движения воинских эшелонов. Среднесуточная скорость движения эшелонов с воинскими грузами на таких дорогах, как Красноярская, Горьковская, Пермская, Пензенская, Казанская, Омская, была доведена до 700—900 км при задании 700 км. Скорость отдельных серий поездов достигала 1100—1200 км в сутки[1363]. В дни обороны Москвы не было ни одного случая нарушений подачи паровозов под воинские перевозки. На станции Рыбное Московско-Рязанской железной дороги обработка транзитных поездов обычно производилась за 40—50 мин., а зимой 1941 г. все поезда, идущие к столице, обрабатывались за 15—18 мин. Во время подготовки контрнаступления под Москвой на пяти центральных дорогах было выгружено более 30% воинских грузов, приходившихся в тот период на всю железнодорожную сеть страны[1364].

Каждая стратегическая операция вызывала огромное напряжение и концентрацию сил и средств на определенных направлениях. В течение 1941—1945 гг. было произведено около 20 фронтовых оборонительных операций и 34 наступательных стратегических операций. При осуществлении каждой стратегической операции использовалось от 300 тыс. до 500 тыс. вагонов[1365].

Во время битвы под Москвой на дорогах, обслуживающих столичный узел, было выгружено более 333 тыс. вагонов с войсками и грузами. К Москве были перевезены 39 дивизий, 42 бригады и другие соединения и части[1366]. Сталинградская битва потребовала около 300 тыс. вагонов, Курская — более 467 тыс., Берлинская — 287 тыс. вагонов[1367].

В 1944 г. Советской Армией было нанесено немецко-фашистским войскам 10 сильнейших ударов, что вызвало необходимость в усиленных железнодорожных перевозках. Для обеспечения наступательных операций железные дороги СССР перевезли в этом году в 2 раза больше воинских грузов, чем в первый год войны[1368].

С выходом военных операций на территорию сопредельных стран задачи транспорта с доставкой воинских грузов, продовольствия, снаряжения к линии фронта усложнились в связи с необходимостью осуществления перевозок на дорогах с узкой колеей. Железнодорожный транспорт работал на двух колеях, что вызывало дополнительную его нагрузку по перевалке грузов на стыках западной и отечественной колеи. Основные направления были переоборудованы на русскую колею: Брест — Варшава — Познань — Франкфурт-на-Одере и далее до Берлина, а также важнейшие дороги Румынии и Венгрии. На менее ответственных направлениях оставалась западноевропейская колея. Для перегрузки с одной колеи на другую были организованы специальные пункты.

В ходе подготовки военных действий против Японии в 1945 г. воинские перевозки осуществлялись на Дальний Восток на расстояние 11 тыс. км. В район Дальнего Востока было переброшено около 1700 эшелонов, скорость их продвижения достигала 600 км в сутки. Чтобы обеспечить необходимые перевозки в этот район, были переправлены паровозы, командированы опытные квалифицированные кадры[1369].

За годы Великой Отечественной войны железнодорожный транспорт осуществил перевозку воинских грузов в объеме 19,7 млн. вагонов, из них 55,2% оперативных и 44,8% снабженческих. Доставка действующей армии одних боеприпасов потребовала 1,5 млн. вагонов[1370]. Кроме того, вывоз раненых и перевозки медикаментов и медицинского персонала составили 5,3 млн. вагонов, объем перевозок военнопленных — почти 0,3 млн. вагонов[1371].

Воинские перевозки осуществлялись всеми видами транспорта. В историю Великой Отечественной войны вошли сталинградские переправы, ладожские водные трассы. В районе Сталинграда только за период с 12 июля до конца навигации 1942 г. было переправлено через Волгу 200 расчетных поездов с войсками и 250 тыс. т грузов[1372]. Речной флот сыграл большую роль по разгрузке железнодорожного транспорта. По решению Транспортного комитета в июле 1942 г. с железной дороги на волжскую магистраль были переключены многие грузы для южных фронтов и оборонных предприятий Нижнего Поволжья. Перевалка воинских грузов была организована в Казани, Сызрани, Ульяновске, Куйбышеве. Всего за годы войны водный транспорт перевез свыше 4 млн. воинов Советской Армии, 4,5 тыс. танков, 10 тыс. орудий, 212 тыс. лошадей, 48,9 тыс. автомашин, свыше 21 млн. т грузов и более 785,5 тыс. больных и раненых. В переводе на железнодорожный состав это превысило 2,7 млн. вагонов[1373].

Большую роль в военное время сыграл автомобильный транспорт. Он осуществлял подвоз к фронту от железнодорожных станций и узлов боеприпасов, вооружения, продовольствия и обмундирования, эвакуацию раненых и поврежденной военной техники. Его мобильность, меньшая по сравнению с железными дорогами уязвимость с воздуха, предопределили важное значение автотранспорта в условиях войны при разрушениях железнодорожных станций и узлов, восстановление которых не поспевало за темпами наступления Советской Армии. Автомобильный транспорт широко использовался во всех родах войск, на всех фронтах. Так, с 9 августа по 25 октября 1942 г. по дорогам Сталинградского фронта прошло более 700 тыс. автомобилей. В период Яссы-Кишиневской операции с 15 августа по 28 августа 1944 г. автомобильные части перевезли со станций снабжения до огневых позиций более 129 тыс. т военных грузов на расстояние 400 км[1374]. Исключительную роль сыграл автомобильный транспорт во время осады Ленинграда, доставлявший грузы в город по «дороге жизни» на Ладожском озере. Общий объем воинских перевозок, выполненных автомобильным транспортом, достиг 625 млн. т (что потребовало бы 39 млн. вагонов). По военно-автомобильным дорогам было пропущено 127 млн. автомашин[1375].

Фронтовые части Гражданского Воздушного Флота (ГВФ) совершили за годы войны 1,6 млн. самолето-вылетов, из них 83 тыс. ночью, перевезли около 3 млн. солдат и офицеров, сбросили в тыл врага около 45 тыс. десантников, доставили войскам свыше 123 тыс. т боеприпасов, вооружения, продовольствия, медикаментов и других материальных средств. Все эти перевозки заняли бы 45 тыс. вагонов; для их выполнения в военные годы было оборудовано более 6 тыс. аэродромов[1376].

За время войны действующей армией было израсходовано 427 млн. снарядов и мин, около 17 млрд. патронов, более 13 млн. т горючего, около 40 млн. т продовольствия и фуража. И все это было доставлено транспортом[1377].

Наряду с воинскими и эвакуационными перевозками следовало обеспечить и народнохозяйственные перевозки, необходимые для снабжения промышленных предприятий сырьем, изделиями, полуфабрикатами, топливом.

Несмотря на то, что в военный период структура перевозок изменилась за счет увеличения удельного веса воинских грузов и сокращения пассажирского движения, основную долю в грузообороте транспорта (железнодорожного и водного) занимали массовые многотоннажные грузы — топливо (уголь, нефть, нефтепродукты), металлургические, лесные и хлебные. Их удельный вес в общих перевозках этих лет достигал 55—60%. Доставка народнохозяйственных грузов усложнилась не только вследствие больших разрушений на транспорте и работы в условиях боевых действий, под огнем противника, но и потому, что произошли изменения в размещении производительных сил и направлении межрайонных связей.

Так, временная оккупация Донбасса и Подмосковного угольного бассейна изменила направления перевозок угля. Расширился район потребления каменноугольного топлива кузнецких, карагандинских, кизеловских и черемховских месторождений. Потоки каменного угля восточных бассейнов увеличились не только по объему, но и по протяженности. Большую роль в решении топливной проблемы сыграл ввод в эксплуатацию Печорской железной дороги, о чем уже говорилось. Воркутинское топливо доставлялось в северные районы, Центр, Ленинград. Вывоз угля восточных районов в западном направлении вплоть до Центра повысил дальность его транспортировки с 694 км в 1940 г. до 857 км в 1942 г. Понадобились дополнительные транспортные средства. И хотя к 1945 г. в связи с освобождением Подмосковного и Донецкого угольных бассейнов увеличились поставки близлежащих ресурсов каменноугольного топлива, дальность его перевозок превышала довоенный уровень. Трудности военного времени, нехватка подвижного состава, перегрузка железнодорожного транспорта создавали препятствия в бесперебойном снабжении народного хозяйства топливом. Для преодоления возникавших перебоев с доставкой топлива принимались различные меры: организация кольцевых маршрутов, применение ступенчатой маршрутизации, преимущественное продвижение эшелонов с углем среди других народнохозяйственных грузов, строгий контроль НКПС за обеспечением перевозок угля вагонами, отмена погрузки всяких других грузов, кроме воинских и срочных. Предпринятые меры позволили обеспечить промышленность и население необходимым топливом. В годы войны водным транспортом были освоены новые направления перевозок печорских углей по Северной Двине в Архангельск, кизеловского угля по Каме в район Верхней Волги. А кузнецкий уголь стал поступать на Волжскую магистраль в Камбарке, где, как отмечалось, был создан новый перевалочный пункт.

Основную роль в доставке нефтяных грузов в годы войны сыграли железные дороги Казахстана и Средней Азии, Каспийский бассейн и Волжская магистраль. Значительная часть грузов транспортировалась через продуктопровод Астрахань — Саратов. По этим артериям бакинские нефтепродукты поступали в прифронтовые районы и Центр. В грузообороте Ашхабадской железной дороги нефтяные грузы стали основными. В 1943 г. удельный вес перевозок нефтепродуктов в грузообороте этой дороги составил 57%, что в 15 раз превысило довоенный уровень перевозок этих грузов[1378]. Значительный рост добычи нефти в Урало-Волжском районе, на Дальнем Востоке, в Западном Казахстане при сокращении ее добычи на Кавказе предопределил сокращение дальности железнодорожных перевозок нефтегрузов, так как новые районы добычи были расположены ближе к районам потребления.

Большую роль в перевозках нефтяного топлива в военные годы выполнил и водный транспорт. Только в 1943 г. перевозки нефти по Волге выросли по сравнению с 1942 г. на 43%, с 5,3 млн. т до 7,5 млн. т. Достижением военного периода является открытие транзитного движения на направлении Москва — Астрахань. Завоз нефти водным путем в столицу в 1943 г. увеличился в 1,5 раза по сравнению с 1940 г. А в августе

В связи с перебазированием южных металлургических заводов на Восток, а также созданием второй угольно-металлургической базы в глубоком тылу железная руда Магнитогорска и Халилова, металл Магнитогорска и Новокузнецка стали перемещаться не только в пределах своего района, но и в западном направлении — в Поволжье и Центр. Поэтому в 1942 г. дальность перевозок черных металлов (включая лом) увеличилась на 193 км по сравнению с 1940 г., а различных руд еще больше — на 240 км[1379]. Это обусловило необходимость в обеспечении транспортировки металлургических грузов подвижным составом. На втором этапе войны, когда были освобождены районы Донбасса и Запорожья и началось их восстановление, появились экономические предпосылки для снижения дальности транспортировки и этих грузов. К 1945 г. дальность перевозок железной руды сократилась по сравнению с 1942 г. на 158 км, а черных металлов — на 98 км. Доставка металлургических грузов осуществлялась в основном железнодорожным транспортом, удельный вес речных перевозок был незначителен. В особо трудные моменты, когда возникали перебои с доставкой металла потребителям, НКПС по указанию партии и правительства предпринимал различные меры по преодолению «узких мест» — обеспечивалась подача порожняка для соответствующего вывоза металлургических грузов, организовывалось продвижение поездов маршрутами, улучшалась работа по погрузке-выгрузке.

В январе 1942 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР утвердили мероприятия по обеспечению заводов черной металлургии железнодорожными перевозками, а в феврале этого года ГКО обязал пропускать грузы для черной металлургии раньше грузов военной промышленности[1380].

Резко изменились межрайонные связи по перевозкам хлебных грузов. Временная потеря южных районов Европейской части Союза ССР привела к интенсивному росту перевозок хлебных и продовольственных грузов на сибирских, среднеазиатских и казахстанских железных дорогах. Это также повлекло увеличение нагрузки транспорта и дальности перевозок. За годы войны средняя дальность транспортировки хлебных грузов возросла с 736 км в 1940 г. до 1153 км в 1945 г.[1381] Размещение сельскохозяйственных районов в Сибири, Средней Азии и Казахстане

Значительную работу выполнил транспорт по доставке потребителям лесных грузов и дров, особенно на втором этапе войны, когда в огромных масштабах развернулись восстановительные работы. Несмотря на то, что по абсолютным размерам перевозок этих грузов железнодорожный транспорт занимал первое место, существенной была роль речного транспорта, в общих перевозках которого лесные грузы (включая дрова) превысили 50%[1382]. Для военных лет характерно усиление лесо- и дровозаготовок в близлежащих районах Европейской части СССР, что предопределило сокращение дальности перевозок на железнодорожном транспорте. На речном транспорте также дальность уменьшилась; причиной тому явилось нарушение транзитных потоков по Волжской магистрали из-за военных действий, а также разработка лесов в районах Верхней Волги для прилегающих промышленных центров. В 1943 г. речники завезли в столицу почти в 3 раза больше леса и дров, чем в 1940 г., тем самым разгрузив железнодорожный транспорт[1383].

Исключительно важной была роль транспорта в восстановлении хозяйства районов, пострадавших от оккупации. Восстановительные работы в этих районах начались уже в ходе войны. И здесь Советским государством была обеспечена взаимная помощь транспортников и всех тружеников тыла по возрождению экономики разрушенных территорий. Тыл всемерно помогал транспорту, о чем говорилось выше, транспорт же доставлял огромное количество грузов (оборудование, материалы, строения), необходимых для восстановления промышленных и сельскохозяйственных предприятий в освобожденных районах. Общие размеры таких перевозок, осуществленных советскими транспортниками, не поддаются учету. Но для иллюстрации этого процесса можно привести такие данные. Только за 10 месяцев 1944 г. в Белоруссию железнодорожники доставили 487 вагонов с различными грузами от трудящихся Сибири и Урала[1384]

Изменения в размещении производительных сил и направлении межрайонных связей вызвали громадный рост грузопотоков на магистралях, связывающих Сибирь, Урал, Среднюю Азию и Казахстан с Поволжьем и центральными районами, и создали односторонние экономические связи между ними.

Восточные районы направляли предприятиям Поволжья, Севера, Центра, занятым в основном производством военной продукции, черные

Изменение межрайонных связей предопределило перемещение центра грузовой работы на железные дороги Востока, сеть которых была значительно менее густой, чем в западных районах. В 1942 г. на дорогах этих районов было сосредоточено около 1/3 всей погрузки железных дорог, в то время как в 1940 г. на их долю приходилось всего лишь 13,9% общесоюзной погрузки. В 1943 г. удельный вес этих дорог в суммарном перемещении грузов вырос еще больше и превысил 53%. В 1944 г. — году наивысшего уровня развития военной экономики, хотя значение восточных районов в общих перевозках уже уменьшилось в связи с восстановлением Донбасса и Криворожья, их удельный вес продолжал оставаться на уровне 42%. Удельный вес дорог Средней Азии в общесоюзной погрузке вырос с 7,9% в 1940 г. до 15,1% в 1942 г.

Динамика грузооборота по районам показывает, что к концу войны произошло увеличение перевозочной работы только по четырем районам: в Западной Сибири, на Урале, в Казахстане и Средней Азии. В то же время сократился удельный вес в погрузке дорог Юга, кавказского направления, дорог Запада. Сократились общие размеры грузооборота Центра и Поволжья и одновременно изменилась его структура. Так, Куйбышевская магистраль увеличила перевозки грузов военной промышленности и нефтегрузов из районов Второго Баку; Горьковская и Казанская дороги, обслуживающие крупнейшие центры машиностроения и металлообработки, увеличили грузооборот по некоторым оборонным грузам более чем в 2 раза по сравнению с довоенным периодом.

Динамика перевозочной работы транспорта военных лет отражает два различных этапа развития советской военной экономики: первый этап — это 1941—1942 гг., когда осуществлялась военная перестройка, включавшая массовую эвакуацию промышленности на Восток. В этот период перевозочная работа сокращалась и ухудшались ее качественные показатели. Второй этап, охватывающий 1943—1945 гг., когда было создано слаженное военное хозяйство. В этот период наметился и начал неуклонно осуществляться рост перевозок, повышение качественных показателей деятельности транспортных предприятий.

Несмотря на огромную работу, проделанную транспортом при перемещении производительных сил и населения на Восток, а также резко возросший объем воинских перевозок, общие размеры перевозочной работы транспорта значительно снизились по сравнению с довоенным периодом. Динамику грузооборота по видам транспорта в военные годы иллюстрируют приводимые ниже данные (в % к 1940 г.)[1385].

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Все виды транспорта

92

53

61

71

77

В том числе

железнодорожный

93

52

58

68

76

морской

85

66

137

144

144

речной

95

60

62

62

52

трубопроводный

69

39

43

70

71

автомобильный

70

31

31

39

56

воздушный

74

61

78

148

275

Причиной сокращения перевозочной работы транспорта явились снижение объемов общественного производства и потери материально-вещественных ценностей, которые понес Советский Союз в результате навязанной фашистами войны. Вместе с тем приведенные данные показывают рост перевозочной работы всеми видами транспорта (за исключением речного в 1945 г.), начиная с 1943 г. В этом отразилось создание слаженного военного хозяйства, обеспечение новых устойчивых межпроизводственных связей, рост военно-экономического потенциала Советского Союза. К концу войны по сравнению с 1942 г., когда перевозки сократились больше всего, суммарный грузооборот увеличился почти в 1,5 раза (табл. 1).

Таблица 1

Размеры грузовых перевозок к концу войны*

Перевозки, млн. т

Грузооборот, млрд. т-км

Средняя дальность, км

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

Все виды транспорта

1563,5

878,0

494,4

374,8

312

427

В том числе

железнодорожный

605,1

395,2

420,7

314,0

700

794

речной

73,9

36,9

36,1

18,8

489

511

морской

32,9

20,2

24,9

34,2

409 (миль)

915 (миль)

трубопроводный

7,9

5,6

3,8

2,7

481

482

автомобильный

858,6

420,0

8,9

5,0

10,4

12

воздушный

0,1

0,1

0,0

0,1

397

864

* «Народное хозяйство СССР за 60 лет», стр. 389, 393, 396, 399, 402, 403, 416; «Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 17, 21.

По отношению к довоенному уровню грузооборот и перевозки сократились на всех видах транспорта за исключением морского. Это объяснялось тем, что импорт осуществлялся преимущественно в районе Дальнего Востока. Флот Дальневосточного бассейна увеличился за военные годы в 2 раза по количеству судов, а по грузоподъемности — в 2,5 раза, это позволило сильно расширить и размеры перевозок. Моряки Дальневосточного пароходства перевезли 12 млн. т грузов, в том числе 8 млн. т импортных. Владивостокский порт увеличил свой грузооборот в 6 раз[1386]. Двукратное увеличение дальности морских перевозок импортных грузов предопределило и рост абсолютных размеров грузооборота морского флота, а также увеличение его удельного веса в общей перевозочной работе (с 4,9% в 1940 г. до 9,1% в 1945 г.).

Меньше всего объем перевозочных работ сократился на железнодорожном транспорте, что связано с его особой ролью в обслуживании военного хозяйства и особенностями размещения производительных^4/5 суммарного грузооборота. В 1943 г., когда наметился рост перевозок, железнодорожный транспорт перевез в 3,6 раза больше грузов, чем в 1913 г., хотя протяженность сети в обоих случаях была почти одинаковой[1387]. Обеспечивая устойчивую связь тыла и фронта, железнодорожный транспорт выдержал всю тяжесть войны и перевез за годы войны 1,4 млрд. т грузов[1388].

Динамика железнодорожных перевозок военного периода показывает более интенсивное сокращение отправления грузов, чем тонно-километровой работы. Перевозки в тоннах уменьшились за 1941—1945 гг. на железных дорогах в 1,7 раза, а грузооборот — в 1,3 раза. Это объясняется отмеченным увеличением средней дальности транспортировки почти по всем важнейшим грузам. В военных условиях не было возможности использовать только кратчайшие расстояния между пунктами производства и потребления из-за перегруженности сети. Необходимо было обеспечить непрерывность транспортного процесса, не создавать пробок на основных магистралях. Поэтому для разгрузки грузонапряженных линий использовались кружные направления. Допускались дальние перевозки флюсов, формовочных песков, огнеупоров, строительного кирпича, хлебных и лесных грузов. В общем объеме перевозок этих грузов кружные перевозки составляли 25%[1389].

Наименьшее развитие наблюдалось на речном транспорте, где прежде всего сказались потери подвижного состава. Несмотря на уменьшение перевозочной работы, на завершающем этапе войны роль речных перевозок была огромной. В 1945 г. речные суда перевезли 5,5 млн. т нефти и нефтепродуктов, 21 млн. т леса, 2,4 млн. т хлебных грузов, 1,4 млн. т угля, 1,8 млн. т строительных материалов — и это в условиях, когда мощность речного флота уменьшилась на 30%, а в составе оставшегося флота 40% судов фактически требовали немедленного капитального или восстановительного ремонта[1390].

Парк грузовых автомобилей в народном хозяйстве (без армии) был наименьшим к началу 1944 г. Но за 1944 г. он значительно увеличился вследствие лучшего использования машин впервые за время войны наметился рост грузооборота автомобильного транспорта.

Трудности военного времени вызвали сокращение пассажирских перевозок (табл. 2).

Таблица 2

Размеры пассажирских перевозок*

Перевозки пассажиров, млн. чел.

Пассажирооборот, млрд. пасс/км

Средняя дальность, км

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

1940 г.

1945 г.

Все виды транспорта

2016,5

965,1

108,7

69,8

52

69

В том числе

железнодорожный

1377,0

843,8

100,4

65,9

73

78

речной

73,4

38,5

3,8

2,3

52

60

морской

9,7

2,2

0,9

0,6

50 (миль)

154 (миль)

автомобильный

590,0

80,0

3,4

0,5

5

6

воздушный

0,4

0,6

0,2

0,5

473

850

* «Народное хозяйство СССР за 80 лет», стр. 390, 393, 396, 399, 408, 416; «Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 19, 24.

Только воздушный транспорт по уровню пассажирских перевозок к концу войны превысил довоенный объем. Это было связано с ростом самолетного парка и улучшением коэффициента его использования. Ведущая роль железнодорожного транспорта по массовости перевозок не только сохранилась, но и усилилась. Передача автопарка в Вооруженные

Для обслуживания пассажирских перевозок не хватало подвижного состава и на железных дорогах. Пассажирские вагоны в 1942—1944 гг. не строились совсем, в 1945 г. их было произведено 8 штук вместо 666 в 1940 г.[1391] Поэтому приходилось использовать для перевозки пассажиров грузовые вагоны. Недостаточность пропускной способности ряда железнодорожных направлений вызывала необходимость ограничения пассажирского движения.

*

В военный период транспорт осуществил гигантскую работу: обеспечил мобилизацию армии, ее непрерывное снабжение всем необходимым, переброску воинских частей, произвел громадные перевозки по эвакуации в тыловые районы предприятий, складов, учреждений, миллионов граждан. В трудных условиях военного времени транспорт обеспечил обслуживание межрайонных связей, сложившихся при новом размещении производительных сил, восстановление транспортных магистралей и возрождение разрушенного хозяйства районов, бывших во временной оккупации. Транспортники оказали братскую помощь народам Польши, Чехословакии, Болгарии, Венгрии, Югославии тем, что восстановили основные транспортные коммуникации этих стран, доставляли продовольствие местному населению.

Уровень технического развития транспортной системы, достигнутый в годы довоенных пятилеток, быстрая перестройка работы отрасли на военный лад, возможная лишь в условиях социалистической собственности на средства производства, преимущества плановой системы хозяйства, обеспечившей переброску промышленности и людских резервов

Период военной экономики был значительным этапом в развитии материально-технической базы транспорта, когда были осуществлены не только огромные масштабы восстановительных работ, но и обеспечено расширенное воспроизводство в крупнейших экономических районах страны — на Севере, Урале, в Западной Сибири, Казахстане, Средней Азии, Поволжье. За годы войны в СССР построено около 9 тыс. км новых магистральных железных дорог, 10 тыс. км подъездных путей, увеличена эксплуатационная длина внутренних водных путей, а также протяженность автомобильных дорог, магистральных трубопроводов, воздушных линий.

Война причинила вместе с тем огромный ущерб материально-технической базе транспорта. Отвлечение средств на военные нужды не позволяло осуществлять восстановительные работы в необходимом объеме. Поэтому после победоносного окончания войны с гитлеровской Германией советскому народу предстояло выполнить не меньший героический подвиг по восстановлению разрушенного войной хозяйства, в том числе транспорта. На это ориентировал первый послевоенный пятилетний план.

Глава десятая

ТОРГОВЛЯ И СНАБЖЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

1. Изменение объемов и структура фондов народного потребления

Военная перестройка народного хозяйства страны потребовала от социалистического государства проведения важнейших экономических и организационных мероприятий, коренного изменения всех народнохозяйственных пропорций. Значительная часть промышленных предприятий была переключена на выпуск военной продукции, производство же гражданской продукции резко сократилось. Существенно изменился ассортимент продукции легкой и пищевой промышленности: основное место в нем заняла продукция, необходимая для снабжения армии продовольствием и обмундированием.

В первые годы войны в стране сократилось сельскохозяйственное производство, главным образом из-за потери огромных посевных площадей и поголовья скота в таких временно оккупированных районах, как Украина и Северный Кавказ.

В условиях значительного сокращения размеров производства и заготовок сельскохозяйственных продуктов, вызванного трудностями военного времени, сельское хозяйство все же регулярно поставляло государству миллионы тонн зерна, картофеля, овощей, мяса, молока и других продуктов для снабжения армии и населения, а также сырья для легкой и пищевой промышленности. Это свидетельствовало о силе и жизненности колхозного строя.

Необходимость обеспечить неотложные нужды народного хозяйства в сельскохозяйственной продукции при сокращении объема ее производства потребовала повышения норм обязательных поставок (в частности мяса и шерсти), а также введения дополнительных поставок зерна и мяса в фонд Красной Армии.

Уменьшение ресурсов сельскохозяйственного сырья обусловило сокращение производства изделий легкой и пищевой промышленности. Наиболее трудным для этих отраслей промышленности, как и для всей экономики страны, был 1942 г., когда производство всех предметов потребления сократилось. Так, если в 1940 г. промышленность СССР выработала 4,0 млрд. пог. м хлопчатобумажных тканей, то в 1942 г. — лишь 1,6 млрд., соответственно кожаной обуви 212 и 52,7 млн. пар, сахарного песка 2165 и 114 тыс. т[1392].

С 1943 г. начинается некоторый подъем производства предметов потребления, потому что, во-первых, стали функционировать предприятия легкой и пищевой промышленности, эвакуированные в восточные районы; во-вторых, были расширены некоторые ранее действовавшие в этих районах предприятия; в-третьих, стала восстанавливаться сельскохозяйственная база, а также промышленные предприятия в районах, освобождавшихся от оккупации.

Несмотря на потери и разрушения, очень быстро были достигнуты заметные успехи в восстановлении промышленности освобожденных районов. Энтузиазм и самоотверженный труд советских людей позволил значительно перевыполнить задания партии и правительства по восстановлению предприятий, разрушенных оккупантами. Например, к 1 января 1946 г. необходимо было восстановить 2075 предприятий пищевой промышленности, фактически же к указанному сроку было восстановлено 3223 предприятия[1393]. В 1943 г. освобожденные районы дали промышленной продукции (в неизменных ценах) на 2,7 млрд. руб., в 1944 г. — на 8,3 млрд. руб., или в 3,1 раза больше[1394].

Однако и к концу Отечественной войны уровень производства предметов потребления все еще отставал от довоенного. Так, в 1944 г. индекс производства промышленности группы «Б» составлял 54%, в 1945 г. — 59% (1940 г. = 100%)[1395].

Динамика производства отдельных видов продукции легкой и пищевой промышленности с 1940 по 1945 г. показывает особенно резкое уменьшение в годы войны выработки чулочно-носочных изделий (в 5,4 раза), бельевого трикотажа, сахара (в 4,7 раза), резиновой обуви (в 4,7 раза), кондитерских изделий (в 3,7 раза), кожаной обуви (в 3,4 раза), мыла (в 3 раза), льняных тканей, растительного масла (более чем в 2,7 раза)[1396]. Производство таких товаров, как хлопчатобумажные, шерстяные и льняные ткани, кожаная обувь, снизилось за годы войны до уровня 1924—1925 гг.

Относительно меньше сократился улов рыбы: к концу войны он был ниже уровня 1940 г. на 20% (в результате мероприятий по развитию рыбных промыслов в Сибири и на Дальнем Востоке).

Что же касается предметов культурно-бытового и хозяйственного назначения, то их производство в ряде отраслей промышленности, переключившихся на военные нужды, почти полностью прекратилось. Так, если в 1940 г. было выработано 2,8 млн. шт. часов всех видов, то в 1945 г. — лишь 0,3 млн. шт., холодильников — соответственно 3,5 тыс. и 0,3 тыс. шт., радиоприемников и радиол — 178 тыс. и 14 тыс. шт., фотоаппаратов — 355,2 тыс. и 0,01 тыс. шт., велосипедов, мотовелосипедов и мопедов — 279 тыс. и 23,8 тыс. шт., патефонов — 313,7 тыс. и 0,6 тыс. шт. Производство бытовых швейных машин прекратилось полностью[1397].

За годы войны не только снизился в несколько раз объем производства предметов потребления, но изменились пропорции в распределении общественного продукта и национального дохода. В связи с необходимостью большого увеличения расходов на военные нужды пришлось сократить долю общественного продукта, предназначенную для личного потребления и накопления. Изменение пропорций в использовании общественного продукта в 1942 г. по сравнению с 1940 г. характеризуется следующими данными (в % ко всей стоимости)[1398]:

1940 г.

1942 г.

Производственное потребление

43

43

Личное потребление

42

38

Накопление

И

2

Военные расходы (без личного потребления военнослужащих)

4

17

Соответствующие изменения произошли и в структуре национального дохода страны, как это видно из приводимых данных (в % к общей сумме национального дохода)[1399]:

1940 г.

1942 г.

Фонд накопления

19

4

Фонд потребления

74

67

Военные расходы (без личного потребления военнослужащих)

7

29

Снижение абсолютного уровня и доли потребления в общественном продукте, вызванное нуждами обороны страны, проявилось в том, что сократился удельный вес производства предметов потребления во всем общественном производстве.

В 1944 г. общий объем промышленного производства в стране, несмотря на огромные потери и трудности военного времени, увеличился по сравнению с 1940 г. на 4%. Но при этом производство предметов потребления сократилось на 46%, производство же средств производства увеличилось на 36% (в сопоставимых ценах). В результате удельный вес производства группы «А» в валовой продукции промышленности вырос с 61,2% в 1940 г. примерно до 80% в 1944 г., а предметов потребления — соответственно снизился с 38,8 до 20%. В 1945 г. в связи с победоносным окончанием войны и сокращением производства военных отраслей производство средств производства уменьшилось по сравнению с 1944 г. примерно на 18%, производство предметов потребления увеличилось более чем на 9%, вследствие чего доля производства группы «Б» в валовой продукции промышленности достигла 25,1%[1400]. Однако и в 1945 г. удельный вес производства предметов потребления был ниже довоенного уровня более чем на 1/3.

Но суть не только в изменении соотношения производства средств производства и предметов потребления. Из общей массы последних[1401]:

1940 г.

1942 г.

Мука и крупа

86

73

Мясопродукты

43

23

Хлопчатобумажные ткани

46

9

Кожаная обувь

79

27

Столь резкое снижение доли рыночных фондов в товарной продукции привело к значительному уменьшению абсолютных размеров этих фондов. Динамику рыночных фондов основных предметов потребления в годы Отечественной войны показывает табл. 1.

Таблица 1

Рыночные фонды основных товаров в годы Великой Отечественной войны*

1940 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

1945 г., % к

1940 г.

1942 г.

Крупа, тыс. т

819

294

271

438

567

69,2

193,4

Макароны, тыс. т

237

46

136

98

228

96,2

496,0

Мясные продукты (включая мясо, колбасные изделия, мясные консервы, а также яичный порошок, который отпускался в счет мяса по соответствующему коэффициенту замены), тыс. т

689

246

344

510

670

97,2

272,3

Яйца, тыс. ящиков

992

291

239

358

506

51,0

173,9

Рыбопродукты (включая рыбу, сельдь и рыбные консервы), тыс. т

562

183

229

308

290

51,6

158,5

Жиры (масло животное, сало, масло растительное), тыс. т

273

138

176

288

295

108,0

213,8

Сыр, тыс. т

26,9

13,3

16,4

16,7

32

118,9

240,0

Сахар, тыс. т

971

148

77

110

243

25,3

164,2

Кондитерские изделия (в пересчете на сахаристые), тыс. т

646

135

100

79

161

24,9

119,3

Чай, тыс. т

17,5

7,6

10,3

12,5

12,5

71,4

164,5

Хлопчатобумажные ткани, млн. руб.

781

65

55

60

157

20,1

241,5

Шерстяные ткани, млн. руб.

125

33

38

56

76

60,8

230,3

Шелковые ткани, млн. руб.

114

50

47

49

46

40,3

92,0

Льняные ткани, млн. руб.

64

5,5

6

6

9

14,1

163,6

Платки, млн. руб.

47

6

11

12

15

31,9

250,0

Нитки, млн. руб.

35

6

6

8

14

40,0

233,3

Швейные товары, млн. руб.

798

94

70

65

116

14,6

123,4

Трикотаж, млн. руб.

161

38

30

41

45

28,0

118,4

Чулки, носки, млн. руб.

139

23

22

24

24

17,3

104,3

Кожаная обувь, млн. руб.

512

46

38

47

65

12,6

141,3

Валяная обувь, тыс. пар

8679

1765

1934

2777

3810

43,9

215,9

* А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны, стр. 53, 55. Ценностные показатели приведены в новом масштабе цен.

Как показывают данные таблицы, рыночные фонды в 1942 г. уменьшились по сравнению с 1940 г.: сахара — в 6,6 раза, кондитерских изделий — в 4,8 раза, чая — в 2,3, жиров — в 2, крупы, мясных продуктов — в 2,8 раза, хлопчатобумажных тканей — в 12 раз, льняных тканей — в 11,6 раза, шерстяных тканей — почти в 4 раза, шелковых тканей — в 2,3 раза, платков — в 8 раз, швейных изделий — более чем в 8 раз, трикотажных товаров — в 4,2 раза, кожаной обуви — в 11 раз и т.д. Намного снизились также рыночные фонды мыла хозяйственного — в 4,4 раза, соли — в 3,5, спичек — в 8 раз, керосина — в 6,5 раза. Полностью были сняты с продажи населению махорка, велосипеды, швейные машины, часы, строительные материалы.

Благодаря огромному вниманию, которое уделялось партией и правительством увеличению производства предметов потребления и улучшению снабжения ими населения, уже в 1943 г., в исключительно тяжелых условиях войны рыночные фонды некоторых продовольственных товаров несколько увеличились (в %): рыбопродуктов — на 25, мясопродуктов — на 40, жиров — на 27, чая — на 36, макарон — почти в 3 раза. Однако по большинству товаров рыночные фонды продолжали оставаться на том же уровне, что и в 1942 г., а по некоторым товарам несколько понизились. Лишь с 1944 г. в связи со значительным увеличением производства начали повышаться размеры рыночных фондов почти всех продовольственных и непродовольственных товаров. В 1945 г. они намного превзошли минимальный уровень 1942 г.: по макаронным изделиям — почти в 5 раз, мясным продуктам — в 2,7 раза, рыбным продуктам — в 1,6 раза, жирам — в 2,1 раза, сахару, чаю — на 64%, хлопчатобумажным тканям — в 2,4 раза, шерстяным — в 2,3 раза. Несколько снизились на этот период фонды шелковых тканей (на 8%), а также керосина и хозяйственного мыла. Но и при ощутимом росте рыночных фондов большинства товаров в последние годы войны уровень их еще существенно отставал от довоенного.

Значительное сокращение централизованных рыночных фондов и необходимость более равномерно обеспечивать нужды населения потребовали вовлечения в товарооборот местных товарных ресурсов. В этом отношении важным источником послужило увеличение производства предметов потребления на предприятиях местной промышленности. Благодаря огромному вниманию, которое уделялось партией и правительством увеличению производства товаров из местного сырья и отходов, уже в 1944 г. валовая продукция местной промышленности увеличилась на 83% по сравнению с уровнем 1942 г., а промысловой[1402]. В 1945 г. предприятиями местной промышленности было выработано обуви на 44%, чулок — на 56, трикотажа — на 80, фарфоро-фаянсовой посуды — на 68%, металлической посуды — в 2,6 раза больше, чем в 1944 г.[1403] Постановлением СНК СССР от 22 августа 1945 г.[1404] были определены мероприятия по дальнейшему увеличению производства товаров широкого потребления и продовольственных товаров предприятиями местной промышленности, промысловой кооперации и кооперации инвалидов.

Наряду с местной промышленностью и промысловой кооперацией серьезный вклад в увеличение производства предметов потребления из местного сырья внесли торгующие организации. Если на 1 января 1941 г. в системе Наркомторга СССР насчитывалось 4933 производственных предприятия (без предприятий по переработке плодоовощей), то на 1 января 1946 г. их стало 12 732 (по сопоставимому кругу организаций), или в 2,6 раза больше. Эти предприятия выпустили продукции в 1940 г. на 246 млн. руб.; после некоторого сокращения объема производства в 1941 и 1942 гг. производство предметов потребления на предприятиях системы Наркомторга СССР снова начало возрастать, и в 1945 г. ими было выпущено продукции на 334,2 млн. руб., или на 36% больше, чем до войны. Производство швейных изделий увеличилось на 54%, обуви — на 82%, галантерейных товаров — в 2 раза, ювелирных изделий — в 3,5 раза и т.д. Предприятия системы Наркомторга СССР изготовили в 1945 г. около 2,4 млн. шт. верхней одежды, 1595 тыс. пар кожаной и текстильной обуви, 340 тыс. пар валяной обуви, 1527 тыс. пар чулок и носков, 680 тыс. шт. верхнего трикотажа и т.д.

Увеличился объем собственного промышленного производства и в системе потребительской кооперации. На 1 января 1941 г. ей принадлежало 10 804 производственных предприятия (не считая хлебопекарен), а на 1 января 1946 г. — уже 22 617. В числе этих предприятий 2752 занимались производством обуви, трикотажных изделий — 1728, швейных изделий — 1968, выработкой обозных и бондарных товаров — 2141, мебельных мастерских — 358, мыловаренных предприятий — 147 и др. Из года в год возрастал выпуск продукции. В 1942 г. на кооперативных предприятиях было выработано товаров широкого потребления и продовольствия (без хлеба печеного и переработки плодов, овощей и картофеля) на 22,6 млн. руб., в 1943 г. — на 68,4 млн., в 1944 г. — на 117,1 млн. и в 1945 г. — на 141,3 млн. руб.

Предприятия потребительской кооперации производили валенки для нужд населения, а частично и для армии. За 1943—1945 гг. было изготовлено 1176 тыс. пар валенок. За тот же период было произведено чулок и носков — 3461 тыс. пар, мыла хозяйственного — 2,9 тыс. т.

Особое внимание кооперативные организации уделяли производству товаров, нужных колхозам, — обозных и шорных изделий, веревки,

Предприятия потребительской кооперации выпустили также значительное количество вина — 1024 тыс. дкл., чае-кофейных напитков — 3,7 тыс. т, добыли соли — 14,2 тыс. т.

В 1944 г. кооперативные организации начали укрупнять производство и объединять мелкие мастерские и предприятия в промышленные комбинаты, к 1945 г. число их достигло 1770 единиц. Объединяя несколько различных производств под более квалифицированным руководством и оснащая производство более совершенным оборудованием, промкомбинаты добивались улучшения качества своей продукции и повышения производительности труда.

Всего на предприятиях потребительской кооперации, включая выпечку хлеба и переработку плодоовощей, в 1944—1945 гг. было произведено продукции на 570 млн. руб., что составило около 10% по отношению к ее розничному товарообороту за эти 2 года. С учетом местных ресурсов, привлеченных от промысловой кооперации и местной промышленности и продукции сельскохозяйственных подсобных предприятий, общий объем товаров из указанных источников в кооперативном товарообороте увеличился с 280 млн. руб. в 1942 г. до 410 млн. руб. в 1944 г., составив 15% по отношению ко всему розничному обороту потребительской кооперации.

На производственных предприятиях потребительской кооперации изготовлением товаров широкого потребления и продовольствия к концу 1945 г. было занято свыше 138 тыс. человек[1405].

Существенную роль в использовании местных продовольственных ресурсов сыграло развитие подсобных хозяйств при промышленных предприятиях, начатое еще в конце 1940 г.

Недостаток важнейших продуктов питания в первые годы войны потребовал форсированного развития производства сельскохозяйственных продуктов силами предприятий промышленности, транспорта и в торговых организациях. По постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 апреля 1942 г.[1406], пустующие земельные участки в городах и поселках, а также свободные земли Госфонда, расположенные вокруг городов и населенных пунктов, были переданы предприятиям и учреждениям для организации подсобного сельского хозяйства. В результате весной 1942 г. подсобные хозяйства (по данным 28 промышленных наркоматов) засеяли 818 тыс. га, в том числе 150 тыс. га картофеля и 88 тыс. га овощных культур. В подсобных хозяйствах начало постепенно развиваться и животноводство. В 1943 г. посевная площадь подсобных хозяйств промышленных наркоматов, которым был утвержден план сева отдельных культур (постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 18 октября 1942 г. «О мерах по дальнейшему развитию подсобных хозяйств промышленных наркоматов»)[1407], достигла[1408] В последующие годы продолжалось дальнейшее развитие подсобных хозяйств предприятий и учреждений, благодаря чему были дополнительно получены значительные ресурсы продовольствия.

С 1942 г. по 1945 г. производство продуктов в подсобных хозяйствах орсов, системы Наркомторга СССР и потребительской кооперации значительно возросло: картофеля — почти в 3,5, овощей — в 4,8, молока — в 2,5, яиц — в 3,7 раза. Менее существенно увеличилось производство мяса — на 23%.

Насколько большое значение имела продукция собственных подсобных хозяйств торгующих организаций в качестве источника дополнительного снабжения трудящихся, можно видеть из того, что в 1945 г. эта продукция составляла в сравнении с централизованным рыночным фондом: мяса — примерно 1/3, рыбы — более ½. Картофель, полученный от подсобных хозяйств, составил в 1945 г. примерно 1/3 всего заготовленного картофеля, а количество овощей даже превысило государственные заготовки и закупки. Небольшое место в общем балансе соответствующих продуктов занимало молоко, полученное от подсобных хозяйств (10% всего заготовленного количества), и яйца (1%).

Вклад подсобных хозяйств орсов в продовольственной баланс страны был весьма существенным. Их продукция в общих ресурсах, поступивших на снабжение рабочих и служащих предприятий, составляла в 1945 г.: картофеля — 38 и овощей — 59%[1409].

В 1944 г. дополнительно к централизованным фондам поступило в магазины и столовые орсов отдельных наркоматов (в среднем на одного работающего, в кг)[1410]:

Картофель

Овощи и бахчевые

Молоко и молочные продукты

Мясо

Рыба

Черной металлургии

74

107

12,7

2,1

0,9

Вооружения

69

69

12,5

2,3

0,3

Боеприпасов

59

65

7,3

1,5

1,4

Авиационной промышленности

50

60

10,6

9,9

0,5

Электростанций

47

82

10,6

1,9

0,5

Угольной промышленности

44

61

6,6

2,0

0,5

Нефтяной промышленности

39

53

6,3

2,3

1,8

Для восполнения недостающих в продуктах питания витаминов, в частности витамина «С» и других полезных веществ, в годы войны широко практиковались сбор и заготовка дикорастущей зелени (щавеля, молодой крапивы, черемши), а также дикорастущих плодов и ягод (яблоко-кислица, груша-дичок, клюква, брусника, черника, малина, шиповник, орехи, каштаны и др.), содержащих витамин «С». В 1942 г. было заготовлено 30 тыс. т дикорастущих плодов и ягод, в 1943 г.

Усилиями работников многих предприятий общественного питания было организовано изготовление в столовых, на фабриках-кухнях концентратов провитамина «А» (каротина) из различных трав и ботвы свеклы, брюквы и других корнеплодов. Собирали также шиповник, черную смородину, крапиву, ревень.

Разработанная специалистами Научно-исследовательского института торговли и общественного питания Наркомторга СССР технология производства концентратов растительного белкового бульона сослужила хорошую службу для витаминизации питания. Кубики белкового бульона изготовлялись на предприятиях системы Наркомторга из богатых белками жмыхов хлопковых, подсолнечных и льняных семян. Большую пользу принесло применение в общественном питании пищевых дрожжей, производство которых также было налажено торговыми организациями[1411].

В условиях нехватки мяса и рыбы подспорьем в питании служили грибы, содержащие довольно много белков. Торгово-заготовительными организациями в 1942 г. было заготовлено и закуплено 40 тыс. т соленых и маринованных грибов, 1,9 тыс. т сухих и в 1943 г. соответственно — 45 тыс. и 2,6 тыс. т. Объем заготовок грибов превысил довоенные показатели. Ресурсы продуктов питания пополнялись за счет водоплавающей дичи, мяса диких съедобных животных.

В годы войны весьма важную задачу для обеспечения нужд фронта и тыла выполняла потребительская кооперация — заготовки картофеля, овощей и их переработку, а также заготовки многих ценных видов сырья для обеспечения промышленности. Так, в 1944 г. было заготовлено кооперативными организациями картофеля 2627 тыс. т, что на 248 тыс. т превысило объем заготовок 1940 г. При этом в некоторых районах, не подвергавшихся оккупации, размеры заготовок картофеля даже в 1943 г. превысили довоенные: в Рязанской области — в 4,2 раза, в Ивановской области — в 2 раза, в Кировской и Пензенской областях — почти в 2 раза, в Мордовской АССР — в 4,5 раза. В 1944 г. кооперация заготовила 797 тыс. т овощей, или 40,3% всего количества овощей, заготовлявшихся в стране (против 36,1% в 1940 г.).

Для того чтобы справиться с возросшими объемами заготовок, пришлось расширить их материальную базу. Емкость хранилищ овощей и картофеля увеличилась до 786,3 тыс. т к концу 1945 г. против 571,9 тыс. т на начало 1941 г.

Возросла потребность в сушеном картофеле и овощах для нужд армии, снабжения населения районов Крайнего Севера. Кооперация организовала сушку этих продуктов на специальных сушильных заводах, а также в хлебопекарнях и в крестьянских печах. В 1944 г. было выработано 16,9 тыс. т сухого картофеля и овощей, что в 6 раз превысило продукцию 1940 г. Благодаря этому удалось не только получить для армии нужное количество продукции, но и высвободить в 1944 г. более 10 тыс. железнодорожных вагонов, поскольку перевозка сухого картофеля требовала меньшего количества вагонов.

Значительно увеличилась переработка овощей. В 1944 г. было заквашено 92 тыс. т капусты — на 39 тыс. т больше, чем 1940 г.

Кооперативные организации в годы войны были крупнейшим заготовителем пушнины. Они поставляли почти ¾ всего заготовляемого количества шкурок песца, более ½ шкурок зайца, белки, горностая. В связи с тем, что значительная часть охотников была призвана в ряды Красной Армии, проводилось обучение охотничьему промыслу молодежи, женщин, лиц, демобилизованных из армии, стариков. В годы войны кооперация создала ондатровые хозяйства, фермы по разведению серебристо-черных лисиц, которые дали значительные дополнительные ресурсы пушнины. Все это позволило сохранить объем заготовок пушнины почти на уровне 1940 г. (92,4%)[1412].

Проведенные партией и правительством мероприятия по развитию сельскохозяйственного и промышленного производства продовольственных товаров, мобилизации местных ресурсов и соответствующему распределению продукции по отдельным назначениям дали возможность при соблюдении строжайшей экономии обеспечивать на протяжении всех военных лет первостепенные нужды народного хозяйства в продовольственных товарах в основном за счет внутренних ресурсов страны. Продукты питания, полученные Советским Союзом по ленд-лизу из США, Канады и Англии в. 1941—1944 гг., в количестве, равном 2545 тыс. т[1413], составили незначительную часть продовольствия, израсходованного в стране в годы войны.

2. Система снабжения населения

Плановое ведение хозяйства и концентрация в руках государства основной массы товарных ресурсов позволили обеспечить на протяжении всего военного периода устойчивую систему государственного распределения важнейших предметов потребления.

В начале войны, когда крупные зерновые районы были временно оккупированы, а производство и заготовки сельскохозяйственных продуктов сократились, население, как и Красная Армия, получало продовольствие, и прежде всего хлеб, главным образом из государственных резервов, созданных в довоенные годы. Использование этих резервов позволило в значительной степени преодолеть трудности военного времени с продовольствием и в основном бесперебойно снабжать хлебом население и Вооруженные Силы страны.

Необходимость удовлетворять нужды населения, хотя и в ограниченных размерах, потребовала введения нормированного снабжения рабочих и служащих. Переход к карточной системе снабжения населения был осуществлен в основном с июля по октябрь 1941 г. и в дальнейшем регулировался в зависимости от состояния ресурсов. Вначале, постановлением СНК СССР от 18 июля 1941 г.[1414], была введена продажа по карточкам в Москве, Ленинграде и некоторых других городах и

Нормированное снабжение хлебом, сахаром и кондитерскими изделиями с 1 сентября 1941 г. было установлено в 197 городах, рабочих поселках и поселках городского типа, а также во всех городах и рабочих поселках Донбасса, Свердловской, Челябинской, Тульской и некоторых других областей, а с 1 ноября — во всех остальных городах и рабочих поселках страны.

Карточки на мясо, рыбу, жиры, крупу и макароны введены были с 1 ноября 1941 г. в 38 городах — Горьком, Свердловске, Челябинске, Новосибирске, Куйбышеве, Иванове, Магнитогорске, Березниках, Караганде и др. В дальнейшем этот список расширился и на снабжении по карточкам этими продуктами находилось население 115 крупных городов и промышленных центров. На гарантированное снабжение по таким же нормам были приняты работники предприятий тяжелой, оборонной, промышленности и транспорта и их дети.

Для тех городов и рабочих поселков, где карточки на мясо, рыбу, жиры, крупу и макароны не были введены, эти продукты выделялись из централизованных фондов на все население города (поселка) по расчетным нормам, которые определялись в зависимости от состояния ресурсов применительно к нормам снабжения по карточкам. Продукты, поступавшие по расчетным нормам, использовались в первую очередь в общественном питании, а затем, если оставались, направлялись в магазины.

По усмотрению Исполкомов Советов депутатов трудящихся и в зависимости от ресурсов устанавливался порядок и нормы продажи в городах остальных продовольственных товаров, в частности овощей. Молоко в городах направлялось преимущественно для обеспечения детей, детских и лечебных учреждений, рабочих, занятых на вредных производствах, и в общественное питание.

Соль и чай продавались повсеместно, но в определенных размерах: по отдельным талонам или талонам карточек.

Для населения, проживавшего в сельской местности, не связанного с сельским хозяйством, в том числе и для эвакуированных городских жителей, направлялись централизованные фонды хлеба и некоторых продовольственных товаров. При этом для учителей, медицинских работников и других представителей сельской интеллигенции, а также инвалидов Отечественной войны было установлено снабжение хлебом по гарантированным нормам. Карточки в сельских местностях не вводились, хлеб и другие продукты питания отпускались по талонам и спискам.

Нормы снабжения устанавливались в зависимости от количества товарных ресурсов и дифференцировались по 4 группам населения: для рабочих и приравненных к ним лиц (инженерно-технических работников промышленных предприятий, работников связи и транспорта, учителей, работников науки, искусства и литературы, медицинских работников, доноров и др.), служащих и приравненных к ним, иждивенцев и приравненных к ним, детей (в возрасте до 12 лет).

В зависимости от значения отдельных отраслей промышленности рабочие снабжались хлебом и сахаром (кондитерскими изделиями) по нормам первой и второй категорий. К первой категории относились работники оборонной, угольной, нефтяной, химической, резиновой, цементной, металлургической, машиностроительной и ряда других отраслей тяжелой промышленности, транспорта, строек оборонной промышленности, цветной и черной металлургии, шахт, станкостроения, а также отдельных предприятий, отнесенных к первой категории специальными решениями правительства. Карточки первой категории на хлеб и сахар получали лица, работавшие непосредственно на предприятиях указанных отраслей. Рабочие и служащие других отраслей народного хозяйства и остальное городское население получали хлеб по нормам второй категории (табл. 2).

Таблица 2

Нормы выдачи хлеба, сахара и кондитерских изделий рабочим и служащим (хлеб — в граммах на человека в день, другие товары — в месяц)

Хлеб

Сахар и кондитерские изделия

1-я категория

2-я категория

1-я категория

2-я категория

Рабочие

800

600

800

600

Служащие

500

400

600

600

Иждивенцы

400

400

400

400

Дети до 12 лет

400

400

600

400

В ходе войны пришлось вносить поправки в эти нормы. С апреля 1942 г. рабочие Москвы и лица, отнесенные к особому списку, получали сахара и кондитерских изделий по 500 г в месяц, рабочие других предприятий — 400, служащие — 300, иждивенцы — 200, дети до 12 лет — 300 г.

Были временно снижены нормы на хлеб осенью 1943 г., когда понадобилось выделить ресурсы для населения освобождаемых районов. С 1945 г. нормы выдачи хлеба, действовавшие до ноября 1943 г., начали восстанавливаться[1415].

Дифференцировались также нормы снабжения мясом, рыбой, жирами, крупой и макаронами[1416].

В 1942 г. были введены специальные карточки для дополнительного питания рабочих, занятых на подземных работах, в горячих и вредных цехах, а также беременных женщин, кормящих матерей, доноров, больных.

Чтобы несколько смягчить уравнительность в снабжении населения продовольственными и промышленными товарами, поощрить хорошо работающих и укрепить трудовую дисциплину, приказом Народного комиссариата[1417] директорам промышленных предприятий предоставлялось право устанавливать преимущества в снабжении рабочих, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки. Этим рабочим, в частности, предоставлялась возможность в первую очередь покупать по карточкам промышленные товары, а также некоторые продовольственные товары (кроме хлеба); помимо карточек им выдавалось дополнительное горячее питание из ресурсов подсобных хозяйств; дополнительно, сверх установленных норм, отпускались картофель, овощи, яйца, молочные продукты, получаемые в подсобных хозяйствах. Второе горячее питание начали вводить в мае 1942 г. К концу года его получало около 0,6 млн. человек, к концу 1943 г. — почти 3 млн. человек, а в начале 1945 г. — почти 6 млн. человек, т.е. 60—70% рабочих основного производства и капитального строительства черной и цветной металлургии, предприятий нефтяной и угольной промышленности, электростанций, предприятий военной промышленности[1418].

Огромное внимание уделялось снабжению детей. По детским продовольственным карточкам товары отпускались в первую очередь и лучшего качества. Для детей в возрасте до 1 года отпускалось специальное питание из молочных кухонь, которым выделялись соответствующие продукты — молоко, жиры, манная крупа, рис, сахар и мука.

Ребятам в возрасте от одного до трех лет предоставлялось питание из детских пищевых станций. Питанием из молочных кухонь и пищевых станций в IV квартале 1942 г. пользовалось 430 тыс. детей, IV квартале 1945 г. — 960 тыс. детей.

Полный рацион питания получали дети, находившиеся в яслях и детских садах. Так, на ребенка в яслях полагалось 900 г сахара в месяц при норме по карточке 400. При круглосуточном пребывании ребенка в детском саду на него расходовалось мяса в месяц 1,5 кг вместо 400 г по карточке. В яслях и детских садах находилось в годы войны 2100—2600 тыс. детей.

В школах всех городов и рабочих поселков были введены горячие завтраки. Дополнительно отпускались на школьника по 50 г хлеба и 10 г сахара к чаю в день. В 1942 г. завтраки получали 4 млн. школьников, в последующие годы число их значительно возросло.

Для детей, особо нуждавшихся в усиленном и диетическом питании, были организованы специальные столовые, в которых их кормили 2 раза в день. В этих столовых расходовалось на ребенка 1,5 кг мяса и рыбы в месяц, в том числе сверх положенного по карточке — 1,1 кг, соответственно жиров 450 и 300 г. Такое питание в IV квартале 1942 г. получали 150 тыс. детей и к IV кварталу 1945 г. — 940 тыс. детей.

Большое значение для поддержания здоровья детей имел вывоз их в пионерские лагеря. В пионерские лагеря, загородные детские сады, ясли, где дети получали усиленное питание, выезжало в 1943 г. — 1,5 млн., в 1944 г. — 2,5 млн. и в 1945 г. — 3,6 млн. детей.

По мере освобождения оккупированных районов страны возрастало население, находившееся на государственном снабжении. Уже к концу 1942 г. число лиц, снабжавшихся в централизованном порядке продовольствием, превысило контингент населения, находившегося на государственном снабжении в период карточной системы 1929—1935 гг.[1419] К концу войны централизованно снабжалось хлебом и другими продуктами 76,8 млн. человек[1420].

Благодаря увеличению ресурсов продовольствия государство имело возможность повышать уровень снабжения и путем перевода с одних, более низких норм, на другие, более высокие (в пределах действовавшей шкалы норм). В результате этих изменений к концу 1944 г. половина городского населения снабжалась по более высоким нормам рабочих и служащих, в то время как в середине 1942 г. только 2/5 городского населения обеспечивалось хлебом по этим нормам, а 3/5 — по нормам иждивенцев и детей[1421].

Постепенно вводилось нормированное снабжение населения и непродовольственными товарами. С 1 февраля 1942 г. была введена продажа по карточкам в 43 крупнейших городах и важнейших промышленных центрах, а также в закрытой торговой сети, обслуживавшей работников важнейших предприятий, расположенных вне этих пунктов. Нормировалась продажа тканей, обуви, одежды, головных уборов, трикотажа, чулок-носок, мыла, некоторых предметов хозяйственного обихода.

Расширенный перечень нормируемых непродовольственных товаров был распространен на Москву, Ленинград и другие города Московской и Ленинградской областей, в которых карточки ввели в июле 1941 г.

С конца апреля 1942 г. карточная система снабжения непродовольственными товарами была распространена на все города и рабочие поселки. Одновременно она вводилась и в сельских местностях для работавших там рабочих и служащих крупных промышленных предприятий, совхозов, железнодорожного и водного транспорта, торфяных и лесных разработок, рыбных промыслов.

В отличие от порядка снабжения, установленного на продукты питания, снабжение непродовольственными товарами не гарантировалось выдачей по карточкам строго фиксированных количеств тех или иных товаров. Этого нельзя было сделать одновременно по состоянию ресурсов, да и населению это не всегда было удобно.

Продажа нормированных непродовольственных товаров производилась в пределах лимитов, которые устанавливались для каждой категории населения в виде определенного числа условных единиц (купонов) на каждый товар. Руководствуясь общим лимитом и числом купонов, засчитываемых по каждому товару, владелец промтоварной карточки имел право в течение всего срока ее действия купить по своему выбору любые нормированные товары, которые были в продаже.

Для рабочих и ИТР в карточках на непродовольственные товары предусматривалось 125 купонов, для служащих — 100, для иждивенцев

К концу войны карточки на непродовольственные товары получали 60 млн. человек. В последние годы войны карточная система снабжения промышленными товарами была заменена продажей этих товаров городскому населению по специальным ордерам.

Снабжение сельского населения непродовольственными товарами производилось потребительской кооперацией за счет выделяемых ей централизованных фондов. Товары продавались через кооперативные магазины при предельном отпуске на одного человека: хлопчатобумажных или льняных тканей — 6 м, шерстяных — 3 м, обуви — одной пары. Преимуществом пользовались учителя, врачи, специалисты сельского хозяйства, семьи военнослужащих и эвакуированные[1422].

Значительная часть выделявшихся потребительской кооперации тканей, обуви, швейных, трикотажных изделий направлялась по целевым фондам. Так, в 1943 г. из общего рыночного фонда, выделенного потребительской кооперации по этим товарам, было предназначено примерно 40% на стимулирование заготовок шерсти, коконов, на закупку хлеба и других сельскохозяйственных продуктов и сырья, а также для снабжения детей и инвалидов. В 1944 г. на эти цели направлялась ½ и в 1945 г. 4/5 всех выделяемых фондов этих товаров[1423].

Карточная система снабжения в годы войны в основном характеризовалась, во-первых, определенной устойчивостью норм выдачи продуктов, а в последние годы войны даже некоторым повышением норм для отдельных групп трудящихся и, во-вторых, стабильностью розничных цен на товары, отпускаемые по карточкам. Это способствовало устойчивости реальной заработной платы трудящихся и в известной мере ограждало интересы основной массы рабочих от стихийного колебания цен на колхозном рынке. В годы войны повысились государственные розничные цены лишь на алкогольные напитки и табачные изделия.

Обеспечение достаточно устойчивого снабжения населения товарами в трудные годы войны и стабильность розничных цен на основную массу товаров, которые приобретало население в государственной и кооперативной торговле, свидетельствовали об огромных преимуществах социалистической системы хозяйства. Никакие меры государственного регулирования цен в годы войны в капиталистических странах не могли сдержать рост цен на потребительские товары. Так, в США общий индекс стоимости жизни возрос с 1938 по 1948 г. на 70%, в том числе розничные цены на продовольствие повысились в 2,2 раза, на одежду и обувь — почти в 2 раза[1424]. За это же время в Англии общий[1425]. Характерно, что в большинстве капиталистических стран (Англия, Франция, Италия и др.), пострадавших от войны несравненно меньше, чем СССР, нормы снабжения продовольствием по карточкам неоднократно снижались.

Нормированное снабжение в СССР в годы Великой Отечественной войны подчиняло вопросы потребления трудящихся интересам общественного производства, обеспечивая наиболее высокий уровень снабжения рабочих решающих отраслей промышленности. Основной принцип нормированного снабжения заключался в обеспечении преимущественного и повышенного потребления рабочих за ударный труд.

Однако карточная система снабжения в годы Отечественной войны, имела и отрицательные стороны. Она ослабила значение денежной заработной платы как основного экономического рычага повышения материальной заинтересованности рабочих в результатах своего труда. Преобладание уравнительности в нормах снабжения, устанавливаемых в зависимости от характера выполняемой работы и сферы применения труда, но независимо от квалификации работника, не стимулировало заинтересованности рабочих в повышении производительности труда. Главным стимулом являлся моральный фактор — трудовой героизм советских людей.

Карточная система и нехватка товаров сказывались и на ассортименте товаров, на их качестве. Она порождала в известной мере уравнительный подход к специфическим вкусам населения, практику механического распределения товаров. С нормированным по карточкам снабжением связано замедление реализации отдельных товаров, рост расходов на создание специального аппарата по выдаче карточек (карточных бюро) и контроль за прикреплением населения на государственное снабжение, правильной выдачей карточек и расходованием товаров (контрольно-учетные бюро). Аппарат карточных и контрольно-учетных бюро насчитывал 26 тыс. человек.

Основной формой торговли и снабжения населения в годы войны стала система закрытого распределения. Для снабжения рабочих оборонной и других ведущих отраслей промышленности были организованы отделы рабочего снабжения (орсы) при заводоуправлениях. К концу Отечественной войны (по данным на 1 августа 1945 г.) в стране насчитывалось 7,6 тыс. орсов, в ведение которых были переданы из системы Наркомторга соответствующая торговая сеть и предприятия общественного питания.

Численность населения, обслуживаемого орсами, составляла почти половину (48%) всех лиц, находившихся на централизованном снабжении[1426].

Орсы получали основную массу товаров по государственным планам снабжения. Так, в 1 квартале 1945 г. удельный вес орсов в рыночных фондах страны составил: по мясо- и рыбопродуктам — 55,5%, животным жирам — 42, растительному маслу — 46,7, сахару — 34, кондитерским изделиям — 29%. Доля орсов в городских рыночных фондах важнейших[1427].

Помимо централизованных фондов продовольствия, которые выделялись по государственным планам, орсы дополнительно снабжали рабочих, главным образом через предприятия общественного питания, продукцией своих подсобных хозяйств. Так, за счет продукции подсобных хозяйств орсов один трудящийся получал в 1943 г. в среднем картофеля и овощей сверх централизованных фондов 84 кг, а в 1944 г. — 119 кг. В некоторых же отраслях промышленности количество картофеля и овощей из продукции подсобных хозяйств орсов, которое приходилось в среднем на одного трудящегося, было еще больше: в системе орсов черной и цветной металлургии — 182 кг, а в угольной промышленности — 220 кг[1428].

Наряду с нормированным снабжением населения с 15 апреля 1944 г. в Москве, а затем в Ленинграде, Киеве, Свердловске и других крупных городах была введена свободная продажа продовольственных, а в последующем и непродовольственных товаров по более высоким ценам — так называемая коммерческая торговля. К 1 января 1945 г. было открыто главным образом в крупных городах 53 магазина, 70 ресторанов и 94 буфета для торговли по коммерческим ценам; к 1 января 1946 г. сеть коммерческой торговли значительно увеличилась: в ней насчитывалось 200 магазинов, 129 палаток, 138 ресторанов, 382 буфета. Если в 1944 г. товарооборот коммерческой торговли (включая общественное питание) составил 595,9 млн. руб., то в 1945 г. он достиг 1532,2 млн. руб., т.е. вырос в 2,6 раза. При этом продажа продовольственных товаров через коммерческую сеть Главособторга в 1945 г. увеличилась на 87% по сравнению с 1944 г., в том числе реализация рыботоваров выросла в 3,2 раза, мясопродуктов — в 2,6, сахара — в 4,5 раза; коммерческая торговля непродовольственными товарами выросла за год в 2,7 раза, в том числе готовым платьем — почти в 3 раза, кожаной и резиновой обувью — в 2,4 раза, трикотажем, чулками и носками — на 88%. Однако во всем розничном товарообороте страны удельный вес коммерческой торговли составил за 1945 г. 9,6%. В физическом же объеме реализации отдельных товаров, особенно продовольственных, доля коммерческой торговли была незначительной и в рыночном фонде за 1945 г. составила: мясопродуктов — 0,5, животного масла — 0,8, сахара — 0,4%. Следовательно, и после развертывания коммерческой торговли продажа населению товаров по нормированным ценам продолжала преобладать в розничном товарообороте.

Множественность цен и спекулятивная перепродажа части нормированных товаров подрывали устойчивость советского рубля. Но коммерческая торговля играла в годы войны и положительную экономическую роль, будучи одним из средств регулирования соотношения спроса и предложения в условиях значительного отставания объема рыночных фондов от платежеспособного спроса населения.

Предоставляя возможность рабочим и служащим наиболее высокооплачиваемых категорий приобретать некоторые товары по повышенным ценам, учитывающим соотношение денежной и товарной масс в

Значение коммерческой торговли в период Отечественной войны, как и ранее, в 1929—1935 гг., состояло в том, что, будучи образцовой по своей организации и качеству обслуживания населения, она послужила подготовительной ступенью к последующему переходу к открытой торговле.

В годы войны намного повысилось значение колхозной торговли как источника удовлетворения потребностей населения в продовольствии. С первых месяцев войны цены на колхозных рынках начали быстро расти. Среднегодовые цены на городских колхозных рынках увеличились в 1942 г. в среднем в 7 раз, а в 1943 г. — в 13 раз в сравнении с ценами 1940 г. Но уже с конца 1943 г. начинается заметное снижение цен на колхозных рынках, в 1945 г. общий индекс цен колхозной торговли был ниже, чем в 1943 г., в 2,3 раза[1429]. Следовательно, цены колхозного рынка в 1945 г. были выше довоенного уровня примерно в 5,6 раза.

Основные факторы, способствовавшие снижению цен на колхозном рынке в 1944—1945 гг.: начавшееся увеличение привоза сельскохозяйственных продуктов в результате постепенного восстановления сельского хозяйства[1430]; увеличение рыночных фондов, особенно продовольственных товаров, и, следовательно, повышение степени удовлетворения потребностей городского населения за счет нормированного снабжения; развертывание в крупных городах коммерческой торговли, которая частично отвлекала спрос городского населения от колхозного рынка; широкое развитие индивидуального и коллективного огородничества.

С учетом роста цен колхозного рынка, а также более высоких, чем пайковые, коммерческих цен и повышения цен на алкогольные напитки и табачные изделия, общий уровень розничных цен к 1945 г. несколько повысился против довоенного.

Но следует иметь в виду, что, во-первых, рост цен в годы войны в результате повышенных цен колхозного рынка и коммерческой торговли касался главным образом высокооплачиваемых категорий рабочих и служащих и, во-вторых, он перекрывался увеличением денежных доходов трудящихся.

Широкое развитие огородничества как формы трудовой самодеятельности рабочих и служащих сыграло в годы Отечественной войны большую роль в улучшении продовольственного снабжения и удовлетворении потребностей населения в картофеле и овощах. Число людей, занимавшихся огородничеством, возросло с 5 млн. человек в 1942 г. до 18,6 млн. человек в 1945 г., а площади под огородами расширились[1431] и составляли более 15% всей посевной площади в стране, используемой под посевы картофеля и овоще-бахчевых культур. Это было важным подспорьем в снабжении трудящихся и обеспечило население дополнительно большим количеством картофеля и овощей. В 1942 г. в среднем один огородник получил 392 кг картофеля и овощей, а в 1945 г. — 515 кг. Характерно, что если в 1940 г. на всех колхозных рынках страны было продано несколько больше 37 млн. ц картофеля и овощей, то в 1943 г. с коллективных и индивидуальных огородов рабочих и служащих было собрано картофеля и овощей свыше 50 млн. ц, а в 1945 г. — более 95 млн. ц[1432].

Широкое развитие индивидуального и коллективного огородничества и увеличение посевов в подсобных хозяйствах орсов промышленных министерств обусловили рост потребления картофеля, овощей и бахчевых за счет этих источников с 77 кг на душу городского населения в 1942 г. до 147 кг в 1944 г., т.е. в 1,9 раза, в том числе продукции подсобных хозяйств — в 1,7 раза и за счет огородничества городского населения — в 2,1 раза. В общем потреблении указанных продуктов за счет этих источников на огородничество приходилось в 1944 г. 64%, а на подсобные хозяйства орсов — 36%[1433].

Многие трудящиеся обзавелись также домашней птицей, свиньями, козами, коровами.

3. Розничный товарооборот

Резкое сокращение в первые два года войны, а затем постепенное увеличение рыночных фондов предметов потребления, мероприятия по мобилизации местных товарных ресурсов, организация с 1944 г. коммерческой торговли — все это отразилось в динамике розничного товарооборота.

В 1940 г. объем розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли составил 18,0 млрд. руб.; в первом полугодии 1941 г. он продолжал расти, однако в связи с начавшейся войной существенно снизился во втором полугодии 1941 г. и составил за 1941 г. 15,3 млрд. руб., т.е. был на 15,0% ниже, чем в 1940 г. В 1942 г. объем розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли сократился почти вдвое против уровня 1941 г. и на 57% в сравнении с уровнем довоенного 1940 г.[1434] Но уже с 1943 г. розничный товарооборот начинает возрастать: в 1943 г. он достиг 8,4 млрд. руб. (на 8% больше в сравнении с 1942 г.), в 1944 г. — 11,9 млрд. (на 53% в сравнении с 1942 г.) и в 1945 г. — 16 млрд. руб. (в 2 раза больше, чем в 1942 г.)[1435]. Розничный товарооборот 1945 г. достиг 89,0% уровня довоенного 1940 г. (в ценах соответствующих лет). При этом в районах,[1436].

*

Характеризуя развитие розничного товарооборота в годы войны, следует иметь в виду, что сокращение абсолютных размеров и доли личного потребления в общественном продукте и в национальном доходе было непосредственно связано и с уменьшением численности трудящихся города и деревни и проявилось также в абсолютном уменьшении денежных доходов населения в 1942 г. по сравнению с 1940 г. Но уже в 1943 г. численность работающих увеличилась против 1942 г. на 5 млн. человек, а денежные доходы населения возросли в результате увеличения численности трудящихся и повышения производительности труда на 31 млрд. руб., в том числе заработная плата рабочих и служащих — на 18 млрд. руб., денежные доходы колхозников — на 8 млрд. руб., пенсии, пособия и выплаты по займам — на 4,4 млрд. руб.[1437]

Необходимость выделять огромные средства для фронта потребовала в то же время увеличения обязательных платежей и взносов населения, поступивших в государственный бюджет. Так, в 1942 г. даже при уменьшении денежных доходов населения сумма платежей и взносов населения увеличилась до 44,7 млрд. руб. (27% всех доходов государственного бюджета) против 19 млрд. руб. (или 10,8% доходов) в 1940 г. В 1943 г. платежи и взносы населения выросли еще на 15,4 млрд. руб.[1438]

В 1944 г. обязательные платежи населения увеличились по сравнению с 1943 г. на 8,4 млрд. руб., сумма подписки на третий государственный военный заем возросла против предыдущего займа на 16,9 млрд. руб., а реализация билетов третьей денежно-вещевой лотереи — на 3,5 млрд. руб. Кроме того, за 1941—1944 гг. в фонд обороны Красной Армии поступило от населения 16 млрд. руб. наличными деньгами и на 4,5 млрд. руб. облигации государственных займов и различных ценностей[1439].

Серьезные изменения произошли в годы войны в товарной структуре розничного оборота: заметно повысился удельный вес продовольственных и уменьшилась доля непродовольственных товаров.

Розничный оборот по всей группе продовольственных товаров в 1941 г. уменьшился на 57% против 1940 г., а по непродовольственным — на 68%. Удельный вес продовольственных товаров во всем розничном

К концу войны (1945 г.) объем товарооборота розничной торговой сети увеличился более чем в 2 раза по сравнению с 1942 г. и достиг 81% довоенного уровня (в ценах соответствующих лет). При этом наиболее значительно (в 2,3 раза) увеличилась розничная реализация всех продовольственных товаров (за исключением хлеба и муки). Также существенно возросла (на 83%) продажа непродовольственных товаров. В конечном итоге общая сумма реализации продовольственных товаров в 1945 г. была на 2% ниже довоенного уровня, а реализация сахара составила примерно ¼ от довоенного уровня, хлеба — была в 2,6 раза меньше этого уровня. Реализация непродовольственных товаров в целом составила 58% довоенного уровня. Это сказалось и на изменении товарной структуры розничного оборота: доля продовольственных товаров на всем розничном товарообороте возросла до 69,7%, а непродовольственных снизилась до 30,3%.

Если же к сумме продажи продовольственных товаров через розничную торговую сеть прибавить их продажу через предприятия общественного питания, то удельный вес этих товаров в общем объеме розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли в годы Отечественной войны будет еще больше, достигнув своего максимума в 1945 г. Это показывают следующие данные (в % к общей сумме розничного товарооборота, включая общественное питание)[1440]:

Год

Продовольственные товары

Непродовольственные товары

Год

Продовольственные товары

Непродовольственные товары

1940

63,0

37,0

1943

72,8

27,2

1941

63,0

37,0

1944

75,0

25,0

1942

72,0

28,0

1945

75,6

24,4

Характерно, что в товарообороте потребительской кооперации, обслуживающей главным образом сельское население, доля продовольственных товаров в обороте была даже выше, чем во всей торговле страны в целом.

К тому же в обороте потребкооперации повысилась доля мясопродуктов, масла животного, яиц и алкогольных напитков (доля последних превысила ½ всего оборота потребкооперации).

В годы Отечественной войны общественное питание стало особенно важным средством улучшения снабжения населения. Особенно широко развивалось общественное питание в системе орсов на промышленных предприятиях. К концу войны услугами предприятий общественного питания пользовалось не менее 25 млн. человек против 10—11 млн. человек в 1940 г.[1441] Развитие сети общественного питания позволило широко привлечь женщин к работе в различных отраслях народного хозяйства.

Развитие товарооборота предприятий общественного питания в годы войны и роль орсов в этом товарообороте характеризуются данными табл. 3.

Таблица 3

Товарооборот предприятий общественного питания в годы Великой Отечественной войны (в млн. руб., в ценах соответствующих лет)*

Год

Весь товарооборот

В том числе товарооборот орсов

% к 1940 г.

весь товарооборот

товарооборот орсов

1940

2347,0

239,2

100,0

100,0

1941

2144,1

242,5

91,3

101,4

1942

1823,5

648,2

77,7

271,0

1943

2066,9

960,9

88,1

401,7

1944

2853,6

1240,7

121,6

518,7

1945

3310,0

1502,3

141,0

628,1

* «Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 627; Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период социализма и развернутого строительства коммунизма. М., изд-во «Наука», 1965, стр. 208.

Как видно из данных табл. 3, в 1942 г. общий оборот общественного питания снизился на 22,3% по сравнению с 1940 г., т.е. значительно меньше, чем весь розничный товарооборот. При этом оборот предприятий общественного питания орсов вырос в 2,7 раза. В последующие годы также особенно быстро увеличивался оборот предприятий, принадлежащих орсам.

В конечном счете весь товарооборот предприятий общественного питания в 1945 г. вырос на 41,0% по сравнению с 1940 г., а орсов — в 6,3 раза (в ценах соответствующих лет). Удельный вес оборота общественного питания в общем объеме розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли увеличился с 13% в 1940 г. до 24 в 1944 г. и 21% в 1945 г. В реализации же продовольственных товаров доля общественного питания выросла с 20,7% в 1940 г. до 27,2% в 1945 г.

Рост оборота общественного питания был в некоторой степени обусловлен расширением в 1944—1945 гг. коммерческих столовых, ресторанов и буфетов в системе Наркомторга СССР, а также ресторанов железных дорог, реализовавших свою продукцию по повышенным ценам. На эту сеть в 1945 г. приходилось 15,7% всей суммы оборота общественного питания государственной и кооперативной торговли.

Однако главным условием роста оборота предприятий общественного питания было не повышение цен, а увеличение физического объема реализации готовых продуктов. Так, выпуск блюд составил в 1940 г. 8133 млн., в 1942 г. — 10 815 млн. и 14 952 млн. в 1945 г., т.е. на 84% превысил довоенный объем. Нужно при этом иметь в виду неравноценность состава продуктов, которые использовались для приготовления блюд: употреблялось меньше ценных мясных и рыбных продуктов и больше продуктов дешевых — овощных, мучных и крупяных. Снизилась средняя цена одного блюда.

Предметом особой заботы было обслуживание общественным, питанием

Для особо нуждавшихся в диетическом и усиленном питании также были организованы специальные столовые. Этими столовыми в конце 1944 г. пользовалось 630 тыс. человек.

Хотя в последние годы войны товарооборот розничной торговой сети и предприятий общественного питания постепенно возрастал, физический объем реализации отдельных товаров, продовольственных и особенно непродовольственных, к концу войны был еще значительно меньше, чем до войны, что было отмечено выше при анализе рыночных фондов.

Вследствие того что основная масса товаров направлялась в годы войны для снабжения рабочих важнейших отраслей промышленности и транспорта, снабжение сельского населения было ограничено еще в большей мере, чем городского. Фонды основных продовольственных товаров (муки, рыбопродуктов, растительного масла, сахара и др.) выделялись селу в меньших количествах, главным образом для снабжения рабочих промышленных предприятий, расположенных в сельских местностях. Значительно уменьшилась доля села в централизованных фондах и большей части непродовольственных товаров. Например, в 1944 г. удельный вес сельского фонда во всем рыночном фонде хлопчатобумажных тканей составил только 16,5%, шерстяных тканей — 6,1%, кожаной обуви — 7,9%, хозяйственного мыла — 22,3%. Сравнительно высокий удельный вес села в рыночных фондах сохранился в эти годы лишь по таким товарам, как соль (55,2%), чай (36,2%), туалетное мыло (32,2%) и некоторым другим, игравшим сравнительно небольшую роль в товарообороте.

В сельском розничном товарообороте значительно повысилась доля товаров местного производства, в частности изготовлявшихся промышленными и сельскохозяйственными предприятиями потребительской кооперации, что частично могло компенсировать сокращение централизованных фондов. Изменилось соотношение городского и сельского товарооборота. К концу войны розничный товарооборот в городах по сумме составил по отношению к довоенному уровню 93%, а сельский товарооборот — 80%; последний занимал в общем товарообороте страны (1945 г.) 26% против 29,1% в 1940 г.

В связи с изменением соотношения розничного товарооборота в городе и деревне изменилось и соотношение государственной и кооперативной торговли. Розничный товарооборот государственной торговли по сумме в 1945 г. несколько отставал от довоенного уровня — примерно на 5% (12,5 млрд. руб. против 13,1 млрд. руб. в 1940 г.), а товарооборот кооперативной торговли снизился с 4,9 млрд. руб. в 1940 г. до 3,5 млрд. руб. в 1945 г., или на 28% (в ценах соответствующих лет)[1442]. Удельный вес государственной торговли во всем розничном товарообороте страны повысился с 73 до 78% за счет сокращения удельного веса кооперативной торговли.

Заметно изменилось соотношение отдельных систем в составе государственной торговли. В 1942 г., когда весь розничный товарооборот страны сократился более чем в 2 раза по сравнению с довоенным, а товарооборот системы Наркомторга СССР — примерно в 3 раза, розничный товарооборот орсов и продснабов увеличился почти на 30%. В результате удельный вес товарооборота системы Наркомторга СССР снизился с 53,5% в 1940 г. до 40,1% в 1942 г., а орсов и продснабов повысился с 7,7 до 22,6%. В 1943 г. товарооборот системы Наркомторга СССР продолжал снижаться и абсолютно (на 5%) и относительно (удельный вес составил только 35,2% — минимальная величина за годы войны); товарооборот же орсов и продснабов увеличился еще на 42%, а их удельный вес повысился до 29,6%. С 1944 г. наряду с дальнейшим увеличением объема розничного товарооборота орсов и продснабов, резко возрастает товарооборот и системы Наркомторга СССР, главным образом благодаря развертыванию коммерческой торговли. В целом же за все годы войны розничный товарооборот системы Наркомторга СССР сократился на 28,4%, тогда как товарооборот орсов и продснабов возрос в 3,9 раза, в результате чего доля последних в розничном товарообороте достигла 1/3.

Одна из наиболее важных особенностей торговли в период Великой Отечественной войны заключалась в изменении соотношения организованного и неорганизованного рынка: доля государственной и кооперативной торговли во всем розничном товарообороте страны уменьшилась, колхозной же — возросла (табл. 4).

Таблица 4

Соотношение государственной, кооперативной и колхозной торговли в розничном товарообороте (в %, в ценах соответствующих лет)*

Год

Удельный вес в розничном товарообороте

Удельный вес в реализации продовольственных товаров

государственная

кооперативная

колхозная

государственная

кооперативная

колхозная

1940

63

23

14

62

18

20

1945

42

12

46

38

11

51

* «Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., Госстатиздат, 1957, стр. 338.

Объем реализации сельскохозяйственных продуктов на внедеревенских колхозных рынках составил в 1945 г. примерно 13,6 млрд. руб. вместо 2,9 млрд. руб. в 1940 г., т.е. был в 4,7 раза больше, а весь розничный товарооборот страны (государственной, кооперативной и колхозной торговли, вместе взятых) — соответственно 29,6 и 20,9 млрд. руб.[1443], т.е. на 42% больше (в ценах соответствующих лет). Если же объем товарооборота колхозных рынков прибавить лишь к розничному товарообороту государственной и кооперативной торговли в городах и поселках городского типа, то общая сумма товарооборота

Следует при этом иметь в виду рост цен на продукты, реализованные на колхозном рынке. Продажа продуктов на колхозном рынке в физическом выражении не только не увеличилась, а даже снизилась. Так, в 1945 г. по отношению к 1940 г. реализация отдельных продуктов по данным колхозных рынков 60 крупнейших городов составила: мяса — 49%, молока — 72, яиц — 51, овощей — 98 и масла растительного — 55%. По этим же данным выросла за тот же период реализация масла животного — на 79% и муки ржаной — в 2 раза[1444]. В целом, с учетом индекса розничных цен, объем продажи на колхозном рынке достигал в 1945 г. приблизительно 84% уровня 1940 г.

В годы Великой Отечественной войны изменилось географическое размещение розничного товарооборота по районам страны. В изменении размещения товарооборота по районам большое значение имело быстрое развитие в годы войны производительных сил в восточных районах страны. В этих районах повысилась доля рабочих и служащих в общей численности рабочих и служащих страны и были размещены важнейшие отрасли оборонной и тяжелой промышленности. Поэтому сюда направлялось и относительно больше централизованных фондов нормируемых товаров и других предметов потребления.

Благодаря улучшению товарного снабжения восточных районов и увеличения их доли в общей численности и доходах населения поднялся и удельный вес этих районов в розничном товарообороте страны, особенно в первые годы войны. К концу войны благодаря освобождению временно оккупированной территории соотношение отдельных республик в товарообороте страны вновь начало сближаться с довоенным.

Данные, приведенные в табл. 5, показывают, что в 1945 г. удельный вес Украины и Белоруссии, народное хозяйство которых было особенно разрушено за годы войны, во всем розничном товарообороте был еще ниже довоенного, несколько снизился в сравнении с довоенным удельный вес Азербайджана и Узбекистана.

Таблица 5

Розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли (включая общественное питание) по союзным республикам (в ценах соответствующих лет)

1940 г.*

1942 г.

1945 г.

млн. руб.

%

млн. руб.

%

млн. руб.

%

СССР, всего

18023

100,0

7778

100,0

16014

100,0

РСФСР

11670

64,8

6109

78,6

11346

70,9

Украинская

3203

17,8

34

0,4

1901

11,8

Белорусская

524

2,9

—

—

288

1,8

Молдавская

107

0,6

—

—

52

0,3

Азербайджанская

297

1,7

202

2,6

242

1,5

Грузинская

333

1,8

249

3,2

281

1,8

Армянская

109

0,6

88

1,1

102

0,6

Казахстан

412

2,3

359

4,6

419

2,6

Узбекская

523

2,9

374

4,8

393

2,4

Туркменская

127

0,7

86

1,1

95

0,6

Таджикская

100

0,55

78

1,0

72

0,4

Литовская

171

0,95

—

—

98

0,6

Латвийская

189

1,0

—

—

182

1,1

Киргизская

94

0,5

70

0,9

91

0,6

Эстонская

121

0,7

—

—

122

0,8

* «Советская торговля», 1956, стр. 31; «Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 628.

Большие изменения произошли в размещении товарооборота в пределах РСФСР. В первые годы войны ряд районов, оккупированных немецкими войсками, полностью выпал из товарооборота. В таких областях, как Ленинградская, Калининская, Воронежская, Курская и другие, где происходили военные действия, объем розничного товарооборота сократился. В то же время в Свердловской, Челябинской, Куйбышевской, Кировской, Чкаловской областях, Татарской и Башкирской автономных республиках, в Красноярском крае и других районах, куда переместились важнейшие отрасли тяжелой и оборонной промышленности, товарооборот уже в 1944—1945 гг. превысил уровень 1940 г.

Основное внимание после войны было обращено на восстановление товарооборота в первую очередь тех районов, которые подверглись оккупации. Именно в результате значительного снижения товарооборота в этих районах в 1945 г. еще не был достигнут довоенный уровень всего розничного товарооборота страны. Это подтверждают сравнительные[1445]:

1940 г.

1945 г.

1945 г. по сравнению с 1940 г.

Всего по СССР

18,0

16,0

—2,0

В том числе

На территории, не подвергавшейся оккупации

11,3

11,9

+0,6

на территории, подвергавшейся оккупации

6,7

4,1

—2,6

Для торговли в военные годы характерно замедление скорости обращения товаров. Казалось бы, что в условиях нехватки товаров продажа их должна была происходить быстрее, тем более, что в общем обороте повысился удельный вес продовольственных товаров, обращающихся быстрее, чем непродовольственные товары; возрос также удельный вес городской торговли, где период обращения товаров короче. В целом же запасы товаров в розничной торговой сети (при абсолютном их уменьшении) по отношению к объему оборота стали по уровню

Существенно изменилась в годы Отечественной войны материально-техническая база торговли. В первые годы войны численность розничных торговых предприятий сократилась в 2,5 раза: с 407,2 тыс. магазинов и палаток на 1 января 1941 г. до 163 тыс. на 1 января 1943 г. Число предприятий общественного питания уменьшилось за эти годы более чем на 40%: с 87,6 тыс. до 51,4 тыс.[1446] Сокращение предприятий розничной торговли и общественного питания произошло за счет главным образом того, что на оккупированной территории находилось примерно 45% всех розничных торговых предприятий страны и 40% предприятий общественного питания. По мере освобождения советскими войсками временно оккупированной территории лишь незначительное число торговых предприятий можно было сразу ввести в строй, для восстановления же основной массы разрушенных оккупантами предприятий требовались большие затраты, а многое надо было строить заново.

Однако число розничных торговых предприятий в первые годы войны сократилось и во многих тыловых районах страны вследствие уменьшения объема товарных ресурсов и розничного товарооборота, а также необходимости использовать торговые помещения для других целей. Во временно оккупированных районах число розничных предприятий (магазинов и палаток) уменьшилось на 168,2 тыс. В тыловых районах число розничных предприятий уменьшилось к 1 января 1943 г. по сравнению с довоенным на 34,3%. Соответственно из общего числа сократившихся предприятий общественного питания на долю оккупированных районов пришлось 31,5 тыс. единиц и всех других районов — 4,7 тыс. Число предприятий общественного питания в тыловых районах уменьшилось с 1 января 1941 г. по 1 января 1943 г. на 9%.

В дальнейшем, по мере освобождения оккупированной территории, торговая сеть постепенно восстанавливалась, хотя к концу войны численность предприятий розничной торговли и общественного питания была еще ниже довоенной. На 1 января 1946 г. общая численность розничных торговых предприятий составила 245,1 тыс. единиц и была меньше довоенной примерно на 40%, а предприятий общественного питания соответственно — 73,4 тыс., или меньше на 16,2%. При этом, если в тыловых районах страны магазинов и лавок было меньше, чем до войны, на 26,2%, а предприятий общественного питания почти столько же, сколько до войны, то в районах, подвергшихся оккупации, число розничных торговых предприятий на 1 января 1946 г. было еще почти в 2,5 раза меньше, а предприятий общественного питания — на 38,5% меньше, чем до войны. В годы войны больше всего сократилась торговая сеть в сельской местности.

Огромный ущерб был нанесен хозяйству потребительской кооперации. На временно оккупированной территории находились торговые предприятия, занимавшие почти ½ торгового оборота этой системы.

Гитлеровцами было полностью уничтожено принадлежавших кооперации 34 486 предприятий и зданий хозяйственного назначения, 24 594 были частично разрушены. Вновь созданная за пять предвоенных лет сеть хорошо оборудованных районных и сельских универмагов почти полностью была разрушена. В районах, подвергшихся временной оккупации, сохранилось всего 19% довоенного числа районных и 15% сельских универмагов.

Общее число розничных торговых предприятий потребительской кооперации к началу 1945 г. составляло 116,6 тыс. единиц, 51,3% от численности довоенной сети, и предприятий общественного питания соответственно 12,9 тыс. единиц, 74%. Часть разрушенной сети в ходе войны и во второй половине 1945 г. была восстановлена[1447].

Особенно пострадала складская сеть. Только в системе потребительской кооперации за период временной оккупации ряда районов было полностью разрушено 20 537 складских помещений и производственных предприятий и частично повреждено 11 516 баз, складов и других предприятий. Значительно сократилось количество складских помещений и в системе Наркомторга СССР, число товарных складов уменьшилось с 12,5 тыс. на 1 января 1941 г. до 7,9 тыс. на 1 января 1946 г., а их площадь — с 2,4 млн. до 1,5 млн. м². Из этого числа часть складов была передана в годы войны вновь образованным орсам. Поэтому действительное сокращение складской сети по системе Наркомторга СССР было значительно меньшим. Но при всех условиях проблема восстановления складской сети была одной из наиболее актуальных для всех торгующих систем.

Резкое сокращение рыночных товарных фондов, особенно в первые годы войны, привело к соответствующему снижению оптового товарооборота. Была значительно сокращена сеть торговых баз промышленности. Так, число баз по реализации текстильных товаров (Главтекстильсбыта) сократилось с 236 на начало 1941 г. до менее 150, по реализации швейных, трикотажных и обувных товаров (Главлегсбыта) — с 231 до 120—130. При этом базы были сохранены главным образом в областях, краевых и республиканских центрах, что отдалило оптовую торговлю от розничных организаций и создало дополнительные трудности в обеспечении их товарами.

Существенно изменилось положение с численностью и составом торговых работников. Сократилась численность работников основных торгующих систем. Так, в системе Наркомторга СССР среднесписочное число работников розничной торговой и складской сети уменьшилось в 4 раза — с 451,8 тыс. в 1940 г. до 113,4 тыс. человек в 1943 г. и после некоторого роста в последующие годы в 1945 г. достигло 170,2 тыс. человек, что на 63,2% меньше, чем до войны. В некоторой степени сокращение в годы войны численности торговых работников в системе Наркомторга СССР было также обусловлено передачей части торговых предприятий орсам. Однако темпы сокращения числа торговых работников в системе Наркомторга СССР превосходили темпы сокращения торговой сети в этой системе: число розничных торговых предприятий уменьшилось с 81,8 тыс. на 1 января 1941 г. до 43,3 тыс. на 1 января 1946 г., или на 47%. Если в 1940 г. в среднем на одно розничное

Вместе с тем, вследствие ухода значительной части работников торговли в армию и привлечения молодежи для работы в торговле, выросла доля менее квалифицированных работников с небольшим стажем торговой работы. На 1 ноября 1940 г. в розничной сети системы Наркомторга СССР насчитывалось 56,3 тыс. продавцов I разряда, или 15,8% работников розничной торговой сети, 25 тыс. (7,05%) продавцов II и 12,4 тыс. (3,5%) продавцов III разряда. На 1 января 1946 г. продавцов I разряда было только 19,6 тыс. (уменьшение против довоенной численности почти в 3 раза), что составило 11,2% всего числа работников розничной сети; продавцов II разряда — 11,7 тыс. (6,7%), т.е. на 53% меньше, чем до войны, и продавцов III разряда — 11,2 тыс. (6,4%), т.е. на 10% меньше довоенной численности. Еще разительнее данные о численности учеников в магазинах. На 1 ноября 1940 г. в розничной сети Наркомторга СССР их было 2,8 тыс., или 0,8% работников, а на 1 января 1946 г. уже в 3,3 раза больше — 9,4 тыс., или 5,37% работников розничной сети. Естественно, такое изменение состава отразилось и на уровне средней заработной платы торговых работников: среднегодовая заработная плата работников розничной торговой и складской сети системы Наркомторга СССР с 1940 по 1945 г. повысилась только на 7%.

В системе потребительской кооперации сокращение численности оперативного аппарата в торговле примерно соответствовало уменьшению численности аппарата в розничной торговой сети, а среднегодовая заработная плата одного торгового работника из-за изменений квалификационного состава в годы войны снизилась незначительно.

Уровень издержек обращения в торговле в период Отечественной войны неуклонно снижался и составил в 1945 г. 6,24% к обороту розничной торговой сети против 8,21% в 1940 г.[1448] Снижение уровня издержек обращения было обусловлено некоторым повышением среднего уровня розничных цен в государственной и кооперативной торговле, общим снижением численности и возрастающей доли менее квалифицированных работников.

Благодаря преимуществам социалистической системы хозяйства промышленность и сельское хозяйство, несмотря на огромные потери и колоссальные трудности, сумели удовлетворить важнейшие потребности народного хозяйства, в первую очередь военные нужды. В годы Отечественной войны Красная Армия и население промышленных центров без существенных перебоев снабжались продовольствием. В связи с сокращением производства гражданской продукции возможности снабжения населения предметами потребления, особенно в первые годы войны, значительно уменьшились.

Чтобы обеспечить потребности населения в важнейших товарах, государство вынуждено было, начиная с первых месяцев войны, ввести карточную систему и нормированное снабжение рабочих и служащих. На протяжении всего периода Отечественной войны сохранялась устойчивая система планомерного распределения основных предметов потребления. Нормированное снабжение населения осуществлялось в основном

Условия снабжения населения в годы войны привели и к серьезным организационным изменениям в торговле. Была вновь создана широкая сеть орсов при заводоуправлениях, система закрытого распределения стала основной формой снабжения трудящихся. В последние годы войны была открыта сеть коммерческих магазинов, палаток, ресторанов и столовых для торговли по повышенным ценам. Однако роль коммерческой торговли в розничном товарообороте страны и реализации отдельных товаров была в годы войны незначительной.

Существенно повысилось в годы войны значение колхозных рынков, на которых городское население вынуждено было приобретать недостающие продукты. В результате этого существенно изменилось соотношение организованного и неорганизованного рынков: доля колхозной торговли во всем розничном товарообороте страны значительно увеличилась.

Изменилась товарная структура розничного оборота: значительно повысилась доля продовольственных товаров и соответственно снизилась доля непродовольственных. Повышению удельного веса продовольственных товаров в розничном обороте способствовала главным образом карточная система снабжения, гарантировавшая продажу населению продуктов питания по устойчивым нормам, и значительное развитие общественного питания в годы войны. Наряду с продажей продуктов населению по карточкам общественное питание было в годы войны одной из основных форм снабжения населения.

Анализ объемных и качественных показателей торговли показывает, что если в первые годы войны в связи с оккупацией ряда районов в общеэкономической обстановкой в стране произошел спад торговли, то в дальнейшем начался постепенный подъем торговли и улучшение всех ее показателей. И хотя к концу войны довоенный уровень товарооборота еще не был достигнут, значительные успехи отмечались в различных областях торговли. Они были результатом подъема промышленности и сельского хозяйства, проведения партией и правительством мероприятий по восстановлению народного хозяйства, большого, напряженного труда огромной армии торговых работников.

Но начавшееся еще в годы войны восстановление торговли было только первым шагом в предстоявшей огромной работе по ликвидации последствий войны, к окончательному восстановлению торговли и ее дальнейшему развитию.

Глава одиннадцатая

ФИНАНСЫ В СИСТЕМЕ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Задачи финансовой политики в условиях войны. Финансы на первом этапе войны, их перестройка в соответствии с потребностями военного времени

Финансы отражают уровень экономического и политического развития государства. В работе «Анти-Дюринг» Энгельс писал: «Ничто так не зависит от экономических условий, как именно армия и флот»[1449]. Эту же мысль выразил Ленин накануне Октябрьской социалистической революции, подчеркнув, что «в современной войне, как все знают, экономическая организация имеет решающее значение»[1450].

Не может быть устойчивых финансов там, где экономика находится в упадке. Но финансы являются вместе с тем важным организующим фактором, оказывают обратное воздействие на экономику страны. В качестве иллюстрации можно сослаться на дореволюционную Россию, экономическая отсталость которой предопределяла финансовую слабость страны. Царское правительство в годы первой мировой войны было вынуждено стать на путь широкой эмиссии денежных знаков и прибегнуть к инфляции как источнику дополнительных средств, выкачиваемых из трудящихся. Дефицит бюджета составлял в 1914 г. 39,1%, в 1915 г. — 74,1; в 1916 г. — 76; в 1917 г. — 81,7%[1451]. Чрезмерное финансовое напряжение, перешедшее в финансовый кризис в царской России, неизбежно отражалось на экономике, углубляя и обостряя экономический кризис.

Великая Отечественная война предъявила к финансовой системе СССР несравненно более высокие требования, чем первая мировая война 1914—1917 гг. к финансам царской России. Достаточно сопоставить суммы военных расходов, чтобы убедиться в этом. С начала первой мировой войны вплоть до 1918 г., т.е. немногим более чем за 3 года, военные расходы России исчислялись примерно в 50 млрд. руб. В период же Великой Отечественной войны за первые 3,5 года расходы государственного бюджета СССР по сметам наркоматов Обороны и Военно-Морского Флота превысили 420 млрд. руб.[1452]

В 1940 г. на военные нужды в СССР расходовалось 15% национального дохода, а в 1942 г. — 55%[1453]. Сюда необходимо добавить возросшие затраты на цели социального обеспечения. За те же 3,5 года войны было выплачено пособий семьям военнослужащих рядового, сержантского и старшинского состава, пенсий инвалидам войны и семьям погибших на фронтах Отечественной войны свыше 30 млрд. руб. Необходимо также учесть крупные расходы, связанные с перевооружением промышленности и проведением других мер в процессе перевода ее на производство военной продукции, с перебазированием предприятий из районов, находящихся в полосе военных действий либо в ближнем тылу, в восточные районы страны, а также затраты на эвакуацию населения. С другой стороны, временный захват врагом части нашей территории на первом этапе войны сузил доходную базу бюджета.

Общая сумма расходов Вооруженных Сил в 1941 г. составила 83,0 млрд. руб. — на 17% больше суммы ассигнований на 1941 г. по смете мирного времени[1454].

Требования, предъявленные к советской системе финансов в годы Отечественной войны, не могли, конечно, не вызвать финансового напряжения, особенно на первом этапе войны.

В годы войны в нашей стране были полностью обеспечены финансовыми ресурсами возросшие военные затраты, бесперебойное финансирование ресурсами потребностей фронта и тыла. Уже в ходе войны значительные и все возрастающие средства из государственного бюджета были направлены на восстановительные работы в освобожденных от немецко-фашистских захватчиков районах и на дальнейшее развитие народного хозяйства и культуры СССР. Об усилении и укреплении советских финансов как мощного фактора организации экономики свидетельствует тот факт, наконец, что исполнение государственного бюджета за 1944 г. — четвертый военный год — было с превышением доходов над расходами на 4,7 млрд. руб.

В чем коренятся причины того, что советская система финансов с честью выдержала суровое испытание, что финансовая мощь Советского государства в ходе войны не ослабевала, а нарастала?

Советские финансы служат орудием экономической деятельности социалистического государства в экономической, политической, культурной жизни страны; они имеют незыблемую экономическую базу, в их основе лежат социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на средства производства; в их построении последовательно проводятся принципы социалистического демократизма и ленинской национальной политики; советскими финансами, как и социалистическим государством в целом, руководит партия Ленина; мероприятия, проводимые Коммунистической партией и Советским правительством в области финансов, встречают единодушную поддержку всего народа.

Таковы причины, обусловившие укрепление советской системы финансов в ходе беспримерной по своим масштабам войны. В этом заключаются

Основная задача финансовой политики Советского государства в условиях войны заключалась в том, чтобы обеспечить бесперебойное финансирование потребностей фронта и тыла. Необходимо было в кратчайшие сроки, в первые же дни и месяцы войны добиться увеличения бюджетных доходов, чтобы компенсировать убыль по некоторым источникам поступления средств и обеспечить возросшие военные затраты. Надо было иначе, чем до войны, распределять средства, существенно изменить расходную часть бюджета. Это требовало перестройки всей системы финансов в соответствии с потребностями военного времени.

Война с самого начала предъявила к финансовой системе СССР колоссальные требования. Что же касается доходной части государственного бюджета, то она временно сократилась.

Решающим источником доходов государственного бюджета до войны были поступления по налогу с оборота (в 1940 г. — свыше 58% всех бюджетных доходов), размеры которых находятся в прямой зависимости от объема товарооборота. Война не могла не привести к сокращению размеров товарооборота государственно-кооперативной торговли, поскольку предприятия, ранее производившие гражданскую продукцию, в значительной степени были переведены на производство продукции, необходимой для снабжения армии. В 1942 г. поступления по налогу с оборота сократились по сравнению с 1940 г. на 37,3%[1455].

Рост прямых и косвенных военных расходов и сокращение поступления по налогу с оборота определили собой особенно высокое финансовое напряжение на первом этапе войны. Задача заключалась не только в том, чтобы мобилизовать ресурсы для возросших военных расходов и для единовременных затрат, связанных с военной перестройкой хозяйства, но и в том, чтобы восполнить убыль в основном источнике бюджетных доходов. В успешном разрешении этих задач сказались особенности и преимущества советской системы финансов.

Источником средств для удовлетворения общественных и личных потребностей является национальный доход. Поэтому объем национального дохода составляет важнейший показатель экономической и военной мощи страны. Но одного лишь высокого объема национального дохода недостаточно для того, чтобы обеспечить полное и бесперебойное удовлетворение нужд военного времени. Война ведет к необходимости иного распределения национального дохода, чем в обстановке мирного времени, а в начальной своей стадии, в период мобилизации армий и военной перестройки хозяйства, она требует использования резервов, т.е. тех материальных ценностей, которые накоплены в результате производительного общественного труда за ряд предшествующих лет. От того, насколько быстро осуществляется изменение в распределении национального дохода, в какой мере обеспечивается использование резервов, зависит как степень удовлетворения военных потребностей, так и устойчивость, прочность финансов страны.

В условиях капитализма народнохозяйственные накопления остаются в частных руках, а в государственный бюджет поступают те ресурсы, которые затрачиваются на содержание государственного аппарата, на армию и на тот минимум хозяйственных мероприятий и мероприятий в области просвещения и здравоохранения, который проводится буржуазным государством. Этим определяются трудности дополнительной мобилизации ресурсов в военное время.

Советская система финансов, прежде всего — государственный бюджет СССР, является резервуаром народнохозяйственных накоплений. В ней концентрируются и в мирное время подавляющая доля накоплений государственных предприятий, значительная доля накоплений колхозов, кооперации и сбережений населения. Из государственного бюджета СССР покрывается значительная доля затрат по расширенному воспроизводству, большая часть затрат по удовлетворению культурно-бытовых нужд и потребностей населения. В сочетании с особенностями организационного построения советской системы финансов это обеспечивает большую мобильность средств, возможность широкого маневрирования финансовыми ресурсами.

Социалистическое государство смогло в военных условиях быстро изменить состав расходов государственного бюджета, внести необходимые изменения в распределение национального дохода. С самого начала были значительно сокращены расходы, не имеющие прямого отношения к потребностям военного времени, были мобилизованы как внутрибюджетные резервы, так и финансовые резервы, имевшиеся у предприятий, учреждений и организаций. Были приняты меры к усилению режима экономии в расходовании средств, к увеличению накоплений на основе повышения производительности труда и снижения себестоимости.

Каковы источники средств, за счет которых были обеспечены возросшие военные расходы в годы Отечественной войны, в частности — на первом, наиболее трудном ее этапе? Какими путями советская финансовая система преодолела исключительные трудности этого этапа войны?

В капиталистических странах главными источниками финансирования войн служат: ограбление трудящихся посредством повышения налогов и роста цен на предметы широкого потребления; усиление нормы эксплуатации рабочего класса посредством интенсификации труда, что вместе с высокими ценами на предметы вооружения, боеприпасы и снаряжение для армий обеспечивает огромные военные сверхприбыли капиталистов даже при некотором повышении их налогового обложения; сокращение вложений в производство предметов потребления и общее снижение затрат по воспроизводству основного капитала влечет за собой накопление денежного капитала, используемого для расширения государственных кредитных операций; чрезмерный выпуск бумажных денег в обращение, т.е. использование инфляции для переложения всей тяжести войны на плечи трудящихся.

Основным источником ресурсов советского государственного бюджета в годы войны оставались доходы социалистического хозяйства.

На основе роста производительности труда, лучшей организации производства и технологического процесса, в частности внедрения поточного метода производства, было достигнуто значительное снижение[1456].

Второй источник — это финансовые резервы государственного бюджета и всего народного хозяйства. До войны государственный бюджет СССР из года в год сводился с превышением доходов над расходами. К началу войны бюджетные резервы составляли 8,2 млрд. руб.[1457], эти средства были использованы для финансирования военных расходов. Кроме этого, особенности советской системы финансов позволили Советскому государству провести быструю мобилизацию внутренних финансовых ресурсов предприятий, учреждений и организаций. В частности, были прекращены дальнейшие отчисления в фонды директора, а неиспользованные остатки фондов были переданы в государственный бюджет. Были изъяты в бюджет свободные оборотные средства предприятий и хозорганизаций, а также неиспользованные суммы, выделенные для капитальных вложений, например суммы амортизационных фондов. Мобилизация этих ресурсов и резервов дала около 20 млрд. руб.

Тем же целям концентрации ресурсов на отпор врагу отвечал пересмотр состава расходов государственного бюджета. В начале войны были сокращены расходы по финансированию народного хозяйства (с 58,3 млрд. руб. в 1940 г. до 31,6 млрд. руб. в 1942 г.) и социально-культурных мероприятий (с 40,9 млрд. руб. в 1940 г. до 30,3 млрд. руб. в 1942 г.)[1458].

Весьма важным источником средств послужили также доходы, накопления и сбережения колхозов, кооперации и населения. Здесь в сильнейшей степени проявилось единодушие, с которым советский народ поддерживал финансовые мероприятия своего государства, исключительная забота советских людей об укреплении финансовой мощи своей страны.

Советские люди шли на серьезные материальные лишения, чтобы фронт имел все необходимое. Выпущенные Советским правительством государственные военные займы и билеты денежно-вещевых лотерей были реализованы с исключительным успехом. Ярким выражением советского патриотизма явился сбор добровольных пожертвований в фонд обороны страны и в фонд Красной Армии, поступления в которые составили за годы войны 17,8 млрд. руб.[1459]

Чтобы удовлетворить возросшие военные потребности, государство вынуждено было повысить на время войны налоговые платежи населения. Этого требовали также интересы регулирования денежного обращения и рыночных цен. В начале войны была введена военная

В 1940 г. налоговые платежи населения дали 9,4 млрд. руб., а в 1942 г. — 21,6 млрд. руб. Поступления по займам: в 1940 г. — 11,5 млрд. руб., а в 1942 г. (включая лотерею) — 18,1 млрд. руб. Удельный вес средств населения в доходах бюджета повысился[1460].

Несмотря на принятые меры, текущие доходы государственного бюджета в начальный период войны сократились в большей степени, чем его расходы. В 1940 г. текущие доходы бюджета превысили его расходы, а в 1942 г., напротив, расходы государственного бюджета оказались выше его растущих доходов на 17,8 млрд. руб.[1461] Финансовое напряжение обусловило временную необходимость использования эмиссии денег для финансирования военных расходов. Заметно возросла денежная масса в обращении. Что же касается потребностей хозяйственного оборота в деньгах, то их размеры сильно снизились в результате сокращения объема розничного товарооборота.

Сокращение объема розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли обусловливалось снижением размеров производства товаров личного потребления и увеличением внерыночных фондов этих товаров.

Советское государство, несмотря на увеличение количества денег в обращении и сокращение товарных фондов, сохранило государственные розничные цены на довоенном уровне. За исключением таких товаров, как спиртные напитки, табак, парфюмерия, цены на продовольственные и промышленные товары оставались без изменения. Это было необходимо в интересах обеспечения устойчивого уровня заработной платы и других денежных доходов населения.

Стабильность цен на товары личного потребления имела весьма большое значение для поддержания материального благосостояния трудящихся на определенном уровне. В условиях недостатка товаров личного потребления эту стабильность цен можно было обеспечить лишь при помощи нормированного отпуска товаров, т.е. при помощи карточной системы снабжения.

Увеличение количества денег в обращении и снижение розничного товарооборота по сравнению с довоенным уровнем создало несоответствие между количеством денег и нормальными потребностями хозяйственного оборота в деньгах. К тому же немецкими оккупантами на временно занятой территории были выпущены фальшивые деньги, что еще более увеличило излишек денег в обращении и засорило его каналы.

Поскольку те товарные фонды, которые государство могло выделить для продажи населению через государственно-кооперативную торговую сеть, не покрывали всего платежеспособного спроса населения, увеличился рыночный спрос на товары и продукты, следствием чего был рост рыночных цен, продолжавшийся на протяжении первого этапа войны.

Хотя в связи с этим ростом рыночных цен объем базарной торговли

Проведенные меры дали положительные результаты. Несмотря на исключительное напряжение, финансовый механизм продолжал действовать, денежное обращение оставалось относительно устойчивым, сохранялись в основном хозрасчетные отношения в народном хозяйстве.

Так обстояло дело на первом этапе войны.

2. Борьба за мобилизацию и наиболее эффективное использование ресурсов социалистического государства в условиях слаженного военного хозяйства

Переломный в ходе войны 1942/43 г. сказался во всех областях жизни страны, в том числе и в области финансов. Создание слаженного и быстро растущего военного хозяйства отразилось на динамике доходов и расходов государственного бюджета СССР.

Уже в 1943 г. доходы государственного бюджета СССР превзошли довоенный уровень, а в 1944 г. превысили его в 1,5 раза. С 1943 г. текущие доходы бюджета превзошли довоенный уровень и с этого года стали нарастать более высокими темпами, чем расходы. Разница между расходами бюджета и его текущими доходами снизилась с 10,8% в 1942 г. до 2,7% в 1943 г., начиная же с 1944 г. текущие доходы государственного бюджета СССР стали превышать его расходы: в 1944 г. — на 4,7 млрд. руб., в 1945 г. — на 3,4 млрд. руб. В истории финансов еще не было такого примера, чтобы в ходе войны, превосходящей все предыдущие войны по своим масштабам и последствиям, было достигнуто не только сбалансирование бюджета за счет текущих доходов, но и значительное превышение доходов над расходами.

В капиталистических странах государственные бюджеты были дефицитными во все годы войны, причем размеры дефицитов все более нарастали.

Преодоление разрыва между текущими доходами и расходами государственного бюджета СССР в ходе Отечественной войны служит ярким показателем прочности экономики и финансов социалистического государства. Финансовое напряжение, связанное с войной, не переросло в финансовый кризис, как это было в дореволюционной России в 1914—1917 гг. и как это имело и имеет место во всех капиталистических государствах, участвовавших в первой и второй мировых войнах.

Наряду с ростом объема государственного бюджета СССР происходили также характерные для растущего и крепнущего хозяйства изменения в составе бюджетных доходов и расходов. Эти изменения характеризуются следующими данными (в млрд. руб.)[1462]:

1940 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Все доходы

180,2

204,4

268,7

302,0

В том числе

Налог с оборота

105,9

71,0

94,9

123,1

Отчисления от прибыли

21,7

20,1

21,4

16,9

Средства социального страхования

8,6

6,7

9,0

10,4

Налоговые платежи населения

9,4

28,6

37,0

39,8

Государственные займы и лотереи

11,5

28,9

37,6

29,4

в том числе от населения по подписке

9,0

21,3

31,3

23,4

Все расходы

174,4

210,0

264,0

298,6

В том числе

Наркоматы Обороны и Военно-Морского Флота

56,8

125,0

137,8

128,2

Народное хозяйство

58,3

33,1

53,7

74,4

Социально-культурные мероприятия

40,9

37,7

51,3

62,7

Быстрое нарастание бюджетных доходов было достигнуто в результате мероприятий, проведенных партией и правительством при активнейшей поддержке широчайших масс населения. Характерно при этом возрастание доходов от социалистических предприятий и хозорганизаций. Поступления от социалистических предприятий и хозорганизаций по налогу с оборота и отчислениям от прибыли достигли в 1944 г. довоенного уровня, а в 1945 г. превысили его на 9,7%.

Не менее наглядным показателем усиления и укрепления финансовой мощи СССР в ходе войны служат изменения состава расходов бюджета.

Развертывание наступательных операций героической Красной Армии увеличило военные расходы по сметам наркоматов Обороны и Военно-Морского Флота до 125 млрд. руб. в 1943 г. и 137,8 млрд. руб. в 1944 г. Однако удельный вес этих расходов снизился с 59,3% в 1942 г. до 52,2% в 1944 г. В государственном бюджете на 1945 г., утвержденном Верховным Советом СССР в апреле 1945 г.[1463], расходы по сметам наркоматов Обороны и Военно-Морского Флота были предусмотрены на уровне 1944 г. — 137,8 млрд. руб., в связи с чем их удельный вес понизился до 45%. Фактически эти расходы составили 128,2 млрд. руб. Таким образом, расширение доходной базы государственного бюджета СССР позволило не только полностью обеспечить финансовыми ресурсами потребности фронта, но и увеличить затраты по финансированию народного хозяйства и социально-культурных мероприятий.

Расходы государственного бюджета СССР на народное хозяйство увеличились в 1944 г. по сравнению с 1942 г. более чем в 1,5 раза, в государственном же бюджете СССР на 1945 г. они были предусмотрены в размере, на 11% превышающем уровень 1940 г. По отдельным отраслям народного хозяйства эти расходы распределялись следующим образом (в млрд. руб.)[1464]:

1940 г.

1943 г.

1944 г.

Утверждено на 1945 г,

Промышленность

28,6

17,5

27,3

35,9

Сельское хозяйство

12,6

5,1

7,0

9,2

Транспорт и связь

6,9

5,8

7,7

9,8

Коммунальное и жилищное хозяйство

2,5

1,2

1,8

2,9

Торговля и заготовки

2,0

0,7

1,2

1,7

Еще более высокими темпами росли расходы на социально-культурные мероприятия, уже в 1944 г. на 25% превысившие довоенный уровень. В государственном бюджете СССР на 1945 г. указанные расходы были утверждены в сумме, на 61% превышающей 1940 г. По отдельным видам затрат бюджетные вложения были следующими (в млрд. руб.)[1465]:

1940 г.

1943 г.

1944 г.

Утверждено на 1945 г.

Просвещение

22,5

13,2

20,7

28,6

Здравоохранение и физкультура

9,0

8,5

10,2

13,2

Социальное страхование

5,0

2,8

3,7

5,2

Социальное обеспечение

3,1

12,5

15,8

17,1

Государственные пособия матерям

1,2

0,7

0,9

1,4

Увеличение расходов на финансирование народного хозяйства и социально-культурные мероприятия было в основном связано с восстановлением хозяйства и культуры в районах, освобожденных от немецко-фашистских захватчиков, и с расширением государственной помощи населению в порядке социального обеспечения.

По мере укрепления бюджета увеличивались ассигнования на развитие народного хозяйства. Уже в годы войны Советское государство широко развернуло работу по восстановлению хозяйства в освобожденных от оккупации районах, ассигнуя на эти цели крупные суммы из государственного бюджета. Особую роль сыграло здесь постановление партии и правительства «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» (август 1943 г.)[1466]. В этом постановлении перед Наркомфином была поставлена задача: обеспечить ресурсами восстановительные работы так, чтобы значительную их часть удалось провести еще во время войны. Срочно восстанавливали угольную промышленность Донбасса, металлургию, энергетические мощности. Уже в годы войны страна сумела восстановить в районах, подвергшихся оккупации, около 30% разрушенных основных фондов.

Осуществление восстановительных работ в больших и систематически нараставших масштабах в условиях войны — одно из характерных свойств социалистической системы хозяйства и яркое выражение ее преимуществ. Государственный бюджет СССР предусмотрел 16 млрд. руб. в 1944 г. на восстановление хозяйства и культурных[1467]

Осуществление расширенного воспроизводства основных фондов не только в мирное время, но и в период войны — особенность социалистической системы хозяйства[1468].

Капитальные вложения в народное хозяйство выросли с 18,6 млрд. руб. в 1942 г. до 27,4 млрд. руб. в 1944 г. и 36,3 млрд. руб. в 1945 г. Всего за годы войны (1941—1945) капитальные вложения составили 94,6 млрд. руб., основная доля этой суммы — средства государственного бюджета: 11,8 млрд. руб. в 1942 г., 23 млрд. руб. в 1944 г. В народнохозяйственном плане на 1945 г. капитальные вложения предусматривались в сумме 40,1 млрд. руб., в том числе за счет средств бюджета — 31,2 млрд. руб.[1469]

В годы войны социалистическое государство проявляло заботу о материальном благосостоянии и культурном уровне масс, об охране здоровья советских граждан.

Особенно сильно выросли расходы по государственному социальному обеспечению. Социалистическое государство оказывало систематическую помощь семьям военнослужащих рядового, сержантского и старшинского состава, выплачивая им регулярные и единовременные пособия. Военнослужащие при увольнении в отставку или в запас обеспечивались пенсиями за выслугу лет, а в случае потери трудоспособности — пенсиями по инвалидности. Советский народ окружил заботой и вниманием инвалидов Отечественной войны.

В 1944 г., в условиях войны, были проведены весьма важные реформы в области охраны материнства и младенчества, значительно увеличены затраты государства на эти цели. Уже во второй половине 1944 г. число матерей, получающих государственное пособие, увеличилось почти в 2 раза. Значительно расширена была сеть детских учреждений и родильных домов.

Военная обстановка обусловила необходимость большей концентрации бюджетных ресурсов в союзном бюджете. Резко повысился удельный вес союзного бюджета. В целом расходная часть бюджета за четыре с половиной военных года составила 110 млрд. руб., т.е. в 2 раза больше, чем объем бюджета за первую и вторую пятилетки, вместе взятые[1470]. Вместе с тем партия и правительство обеспечивали все нужды союзных республик в хозяйственном и культурном строительстве, выделяя в их распоряжение необходимые для этого ресурсы. Объем государственных бюджетов союзных республик, сильно сократившийся

Решающую роль в обеспечении огромных затрат военного времени играли доходы и накопления предприятий и организаций социалистического хозяйства, прежде всего — государственных предприятий и хозорганизаций. Из более чем 1117 млрд. руб. доходов государственного бюджета СССР за 1941—1945 гг. по налогу с оборота и отчислениям от прибылей поступило 545,8 млрд. руб., т.е. почти половина[1471]. Кроме того, десятки миллиардов рублей поступили по линии государственного социального страхования, таможенных доходов, доходов от государственных имуществ и угодий, налоговых платежей коопераций и колхозов. Большая доля доходов и накоплений предприятий и организаций социалистического хозяйства направлялась на удовлетворение нужд военного времени непосредственно самими предприятиями и организациями, минуя государственный бюджет.

Обычно в военное время, в связи с усилением спроса, цены на все виды военного снабжения возрастают, что означает спекулятивное обогащение предпринимателей.

«Война, — писал В. И. Ленин в 1917 г., — стоит России теперь 50 миллионов рублей в день. Эти 50 миллионов в день идут большею частью военным поставщикам. Из этих 50 миллионов по меньшей мере 5 миллионов ежедневно, а вероятнее 10 миллионов и больше, составляют «безгрешные доходы» капиталистов и находящихся в той или иной стачке с ними чиновников. Особенно крупные фирмы и банки, ссужающие деньги под операции с военными поставками, наживают здесь неслыханные прибыли, наживаются именно казнокрадством, ибо иначе нельзя назвать это надувание и обдирание народа «по случаю» бедствий войны, «по случаю» гибели сотен тысяч и миллионов людей»[1472]. Мобилизованные посредством налогов, займов, бумажноденежной эмиссии средства шли в карман магнатов капитала в ущерб снабжению фронта, в ущерб финансированию военных нужд. Вследствие спекулятивного роста цен дореволюционная Россия, чтобы увеличить объем материального снабжения армий в 1½ раза, должна была в 1916 г. тратить в 3½ раза больше, чем в начале войны. Эффективность использования бюджетных ресурсов упала в 2—3 раза[1473].

Совершенно иным было положение в СССР. Во время Великой Отечественной войны была проведена большая работа по рационализации производства. Советское правительство внимательно следило за развитием научной мысли, поощряло рационализаторские поиски людей науки, передовых работников предприятий — инженеров, техников, мастеров, рабочих. В результате значительно снизилась себестоимость промышленной продукции, особенно на предприятиях военной промышленности и машиностроения. Так, издержки производства массовых видов военной техники при одновременном улучшении их качества сократились на 30—50%. Уже во втором полугодии 1942 г. каждый[1474].

Резкое снижение себестоимости боевой техники было обусловлено прежде всего ростом объема производства и коренными изменениями технологии и организации производства на военных заводах — массовым переходом на поточные методы, усовершенствованием оснастки оборудования, широким внедрением штамповки, электросварки, литья и т.д. Все это способствовало повышению производительности труда, снижению накладных расходов и расхода материалов.

Основной формой бюджетной мобилизации накоплений государственных предприятий и хозорганизаций в годы войны оставался налог с оборота.

В 1941—1942 гг. были разработаны и изданы отраслевые инструкции, охватывающие большинство объектов обложения. Большое значение для увеличения поступления в порядке обложения по обороту имела коммерческая торговля, введенная в начале 1944 г. Обороты коммерческой торговли в 1944—1945 гг. быстро возрастали по мере увеличения товарных фондов и снижения цен.

Важным источником фондов государственного бюджета в годы войны являлись отчисления от прибылей государственных предприятий и организаций, которые за 4 года войны составили 97,2 млрд. руб., из них промышленность дала 47,2 млрд. руб., сельское и лесное хозяйство — 1,7 млрд. руб., внутренняя торговля — 10,1 млрд. руб., транспорт — 11,9 млрд. руб., коммунальное и жилищное хозяйство — 5,2 млрд. руб.[1475]

Большое внимание уделялось проведению строжайшего режима экономии в административно-хозяйственных расходах. Разработка типовых штатов учреждений и организаций позволила сократить за время войны управленческий аппарат более чем на 300 тыс. должностных единиц.

Мероприятия по упорядочению аппарата трестов, комбинатов и контор и агентов сбытовых и снабженческих организаций позволили уменьшить этот аппарат почти на 13 тыс. единиц[1476]. Удельный вес расходов на содержание государственного управленческого аппарата в бюджете снизился с 3,9% в 1940 г. до 2,8% в 1944 г.

О высокой эффективности социалистической экономики свидетельствует рост национального дохода и изменение его структуры. В 1944 г. объем национального дохода увеличился по сравнению с 1943 г. на 19,2% и составлял 88% от уровня 1940 г. Удельный вес военных расходов по сравнению с предыдущим годом уменьшился (хотя в абсолютном выражении они выросли), зато несколько увеличилась[1477].

Переход от военной обстановки к мирному социалистическому строительству, обусловивший соответствующую перестройку экономики и финансов, весьма ярко отразился в ходе и результатах исполнения государственного бюджета в 1945 г.

Государственный бюджет на 1945 г. был утвержден Верховным, Советом СССР в апреле 1945 г. как бюджет военного времени. В нем, в частности, были установлены ассигнования Министерству Вооруженных Сил СССР на уровне предыдущего (1944) года, предусматривались крупные поступления в порядке обложения военным налогом, а также значительный доход от реализаций новой (пятой) денежно-вещевой лотереи и т.п.[1478] Победоносное окончание войны вызвало крупные изменения в составе доходов и расходов государственного бюджета.

3. Денежное обращение в годы войны

Яркий показатель преимуществ и особенностей военной экономики СССР — относительно устойчивое денежное обращение. Советские деньги в течение всего периода военной экономики полностью сохранили значение орудия учета и контроля, средства обращения, платежного средства, формы накоплений социалистического хозяйства и сбережений населения. Причем на втором, решающем этапе Отечественной войны роль советских денег и их покупательная сила стали систематически возрастать.

В дореволюционной России за период первой мировой войны при военных расходах, равных 50 млрд. руб., денежная масса в обращении выросла в 14 раз, а покупательная сила рубля упала до 6 коп., т.е. в 16—17 раз[1479]. Темпы бумажноденежной эмиссии из года в год увеличивались. Безудержный рост бумажноденежной эмиссии был вызван политикой буржуазно-помещичьих правительств, громадным дефицитом государственного бюджета, ростом цен и доходов эксплуататорских классов, дезорганизацией всего хозяйства.

В СССР, несмотря на огромные военные расходы и потери, рост эмиссии денег за годы Отечественной войны был сравнительно небольшим: за первые три года войны денежная масса в обращении выросла в 2,4 раза.

Количество денег в обращении увеличилось во всех государствах, участвовавших в войне. Однако причины, условия и последствия этого увеличения денежной массы в обращении в СССР и в капиталистических странах коренным образом различаются.

В буржуазных государствах использование бумажноденежной эмиссии для финансирования военных расходов — излюбленный метод переложения тяжести этих расходов на трудящиеся массы, потому что оно, подобно косвенным налогам, вуалирует действительные источники[1480].

Вступив на путь инфляции, буржуазное государство не может уже, как правило, остановиться, и преодолеть ее оказывается возможным лишь путем проведения чрезвычайных мероприятий.

Необходимо учитывать, что не всегда инфляция проявляется с полной силой уже в период войны, как это было, например, в дореволюционной России в годы первой мировой войны. Капиталистические монополии могут с большим или меньшим успехом использовать буржуазный государственный аппарат для того, чтобы отсрочить проявление инфляции до послевоенного времени, учитывая особую необходимость обмана масс в условиях войны. Так, во время второй мировой войны инфляционное влияние бумажной денежной массы, возросшей в Англии в 2,5 раза, в США — в 3,5 раза, в Германии — более чем в 5 раз, в Италии — в 10 раз и т.д., а также огромных депозитов сдерживалось контролем над ценами и нормированием снабжения[1481]. Но никакие мероприятия буржуазного государства не ограничивают прибылей капиталистических монополий. Господствующая в условиях капитализма стихия рынка прорывает ограничения, действительное содержание и значение которых со всей силой обнаруживаются после окончания войны и связанного с ней «регулирования».

Денежная инфляция — постоянный спутник империалистической войны. На дрожжах инфляции вырастают и наживают чудовищные прибыли гигантские капиталистические монополии. Инфляция — весьма действенный метод концентрации и централизации капитала.

Процессы, характеризующие денежное обращение СССР в годы Великой Отечественной войны, не имеют ничего общего с капиталистической инфляцией.

Во-первых, превышение расходов государственного бюджета СССР над его текущими доходами имело место лишь в начальном периоде войны и составляло относительно небольшую долю бюджетных расходов. Размеры эмиссии, вызываемые этим превышением, были невелики по сравнению с довоенным объемом розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли. Начиная с 1944 г. государственный бюджет исполнялся уже с превышением доходов над расходами. Стало быть, с этого времени необходимость в бюджетном использовании

Во-вторых, в СССР розничные цены государственной и кооперативной торговли были повышены лишь на спиртные напитки и табачные изделия; нормированное снабжение населения продовольственными и промышленными товарами производилось в основном по низким довоенным ценам. Индекс государственных розничных цен на товары нормированного снабжения в 1943 г. составлял 100,5% по сравнению с довоенным уровнем. Сохранились устойчивые оптово-отпускные цены на промышленные товары и заготовительные цены на сельскохозяйственные продукты, причем оптово-отпускные цены на продукцию военной промышленности были значительно снижены (в 1942 г. на 28% по сравнению с довоенным уровнем)[1482]. Основа стабильности цен и относительной устойчивости денежного обращения в СССР зиждется в первую очередь на социалистической собственности на средства производства. Сосредоточивая в своих руках почти всю промышленную и большую часть сельскохозяйственной продукции, социалистическое государство планомерно распределяло материальные и трудовые ресурсы страны в интересах скорейшего разгрома врага и наиболее полного удовлетворения всех потребностей военного времени.

На первом этапе войны произошел рост рыночных цен, как реакция на сокращение объема государственного и кооперативного товарооборота при увеличивавшейся денежной массе. Однако покупательная сила рубля в основном определялась не растущими рыночными ценами, а стабильными ценами государственной и кооперативной торговли. Начиная с 1943 г. рыночные цены начали снижаться. В 1945 г. они были ниже уровня 1943 г. в 2,3 раза[1483]. Это снижение цен — яркое выражение укрепления советских финансов и денежного обращения в ходе войны. Оно было результатом увеличения производства товаров личного потребления, улучшения нормированного снабжения населения, роста розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли, восстановления сельского хозяйства в освобожденных районах, увеличения привоза сельскохозяйственных продуктов на рынки. Немаловажную роль в снижении рыночных цен сыграла также организованная государством с 1943 г. открытая (без карточек) торговля товарами и продуктами по повышенным (коммерческим) ценам в целях удовлетворения платежеспособного спроса населения, не обеспеченного нормированным снабжением. В течение 1944 и 1945 гг. коммерческие цены неоднократно снижались, что влекло за собой снижение и рыночных цен.

Таким образом, покупательная сила советского рубля в годы войны в основной части сферы обращения (нормированное снабжение) оставалась стабильной, а в другой части (рыночная торговля) с 1943 г. не падала, а повышалась.

В-третьих, в силу особенности социалистической экономики не произошло расстройства механизмов производства и товарооборота. Планомерный характер советского народного хозяйства исключает возможности экономических кризисов и депрессий какого бы то ни было рода. Даже в наиболее тяжелый и критический период — в конце 1941 г., во всех районах, не захваченных врагом и не находившихся вблизи театра военных действий, производство развертывалось планомерно. Что же касается военной промышленности, то она уже в первой половине 1942 г. значительно перекрыла потерянные мощности. На втором этапе войны происходил общий рост производства и товарооборота.

В СССР не может быть и речи об инфляции как методе капиталистического накопления, методе обогащения эксплуататорских классов за счет трудящихся. Партия и правительство в годы войны направили все усилия на то, чтобы, организовав разгром врага, не забывать о материальном благосостоянии трудящихся, используя для этого все возможности военной экономики. Что же касается отдельных спекулятивных элементов, воспользовавшихся трудностями военного времени для наживы, то их накопления составляли ничтожную долю общественного богатства СССР.

В советском хозяйстве не действуют стихийные законы капитализма. Состояние денежного обращения в период Великой Отечественной войны отражает планомерные изменения структуры производства и распределения общественного продукта.

4. Мобилизация средств населения

До Великой Отечественной войны средства населения, привлеченные в государственный бюджет в порядке налогов и займов, составляли 10—12% всех бюджетных ресурсов. Так как доходы рабочих и служащих, колхозников систематически росли, снижался удельный вес в них обязательных и добровольных платежей. В этом также заключался один из резервов, который мог быть использован и был использован в годы войны.

В период Великой Отечественной войны советский народ передал в распоряжение государства значительную часть своих текущих доходов и сбережений. За четыре года войны непосредственно от населения поступило в государственный бюджет СССР 270 млрд. руб., что составляет более ¼ всей суммы бюджетных доходов[1484]. Кроме того, крупные суммы были привлечены сберегательными кассами и системой Госстраха СССР. Мобилизация указанных средств имела большое значение не только для увеличения доходов государственного бюджета, но также и для укрепления денежного обращения.

Основными формами и методами всенародной помощи фронту явились добровольные взносы и пожертвования в фонды обороны и Красной Армии, государственные займы, государственные лотереи, вклады в сберегательные кассы, добровольное личное страхование, налоги.

Широкий поток добровольных взносов в фонд обороны СССР и в фонды Красной Армии — одна из наиболее ярких форм проявления народного патриотизма.

Инициатива создания фонда обороны одновременно созрела у множества граждан СССР, находящихся в самых различных уголках нашей страны. С первых дней войны в правительственные органы, редакции центральных и местных газет, в финансовые органы без конца поступали письма от коллективов фабрик и заводов, школ, больниц, театров, научных учреждений, колхозов, в которых патриоты выражали готовность не только своим трудом, но и личными средствами помочь священному делу обороны Родины.

Стремление советских граждан помочь армии выражалось в самых различных формах. Рабочие и служащие отчисляли однодневный и двухдневный заработок в фонд обороны; домашние хозяйки приносили золотые и серебряные вещи; молодежь проводила воскресники, в которых активное участие принимали и взрослые; колхозники сдавали в фонд обороны мясо, зерно, молочные продукты и досрочно погашали свои финансовые обязательства перед государством; пенсионеры выделяли в фонд обороны часть пенсии. Одним из наиболее ярких образцов самоотверженности и горячего патриотизма советских людей является организованный и проведенный колхозниками двух районов Ленинградской области красный обоз, доставивший из вражеского тыла сквозь кольцо блокады в осажденный Ленинград продовольствие, добровольно собранное среди колхозников. Не было предела инициативе масс. Все население активно участвовало в сборе средств на сооружение танковых колонн и авиаэскадрилий, в сборе подарков и теплых вещей для бойцов Красной Армии. Уже к концу 1942 г. денежные взносы трудящихся в фонд обороны СССР превысили 5 млрд. руб.[1485] В этот фонд поступило много драгоценных вещей, иностранной валюты, облигаций госзаймов, различных сельскохозяйственных продуктов.

Победы Красной Армии, разгром фашистов под Сталинградом, на Центральном фронте, в районе среднего Дона и на других фронтах Отечественной войны еще выше подняли волну советского патриотизма, готовность каждого советского гражданина отдать все свои силы и средства на дело полного уничтожения захватчиков.

Любовь к Родине, к Красной Армии породила широкое патриотическое движение в деревне. Замечательный почин тамбовских колхозниц, в течение двух недель собравших и внесших наличными 4 млн. руб. на строительство танковой колонны «Тамбовский колхозник», был быстро подхвачен во всех районах страны. В течение нескольких дней колхозники и колхозницы собрали и внесли на строительство авиаэскадрилий и танковых колонн сотни миллионов рублей, в том числе по Саратовской области — 33,5 млн. руб., Горьковской — 60 млн. руб., Ивановской — свыше 65 млн. руб., Московской — 75 млн. руб., Ярославской области — 70 млн. руб. и т.д.

Всего за годы войны в фонды обороны и Красной Армии поступило свыше 17 млрд. руб. деньгами, 13 кг платины, 131 кг золота, 9519 кг серебра, на 1,7 млрд. руб. других драгоценностей, на 15 млн. руб. иностранной валюты, свыше чем на 4,5 млрд. руб. облигаций государственных займов, более 0,5 млрд. руб. вкладов в сберегательных кассах[1486].

Важнейшую роль в привлечении средств населения для финансирования возросших расходов сыграли государственные займы.

За годы войны были выпущены четыре военных займа на общую сумму в 72 млрд. руб. Подписка на эти займы составила 89,7 млрд. руб. Выпускная сумма займов покрывалась подпиской в невиданно короткие сроки — в течение 1—2 дней; вся подписка продолжалась по каждому займу не более 6—10 дней.

Приведем данные, характеризующие размеры подписки по каждому военному займу в отдельности (в млн. руб.)[1487]:

Военный заем 1942 г.

Второй военный заем 1943 г.

Третий военный заем 1944 г.

Четвертый военный заем 1945 г.

Выпускная сумма займа

10 000

12 000

25 000

25 000

Общая сумма подписки

13 186

20 843

28 963

26 716

В том числе

городское население

9 004

12 898

16 640

17 549

сельское население

2 998

6 586

10 153

8 100

колхозы и промартели

1 184

1 359

2 170

1 067

Государственные военные займы выпускались сроком на 20 лет каждый. По своему строению они несколько отличались от займов, выпущенных в мирные годы третьей пятилетки. Среди населения реализовались лишь облигации выигрышных выпусков военных займов. Что же касается процентных выпусков, то они предназначались исключительно для размещения среди колхозников, промартелей и других кооперативных организаций.

В качестве одной из форм дополнительного привлечения средств населения на нужды финансирования обороны страны были использованы денежно-вещевые лотереи. Всего за годы войны были организованы четыре лотереи. Итоги их размещения и размеры выплат по ним показывают следующие данные (млн. руб.)[1488]:

Первая 1941 г.

Вторая 1942 г.

Третья 1943 г.

Четвертая 1944 г.

Выпускная сумма

1000

1500

2500

5000

Реализовано билетов

1362

2156

3785

5749

Выигрыши

денежные

2071,5

2138,2

3704,3

5568,7

вещевые

28,5

61,8

95,7

131,3

Великая Отечественная война потребовала максимального напряжения сил и средств страны. Необходимо было использовать каждый рубль сбережений, вложенных трудящимися в сберегательные кассы для финансирования затрат по увеличению производства металла, топлива, продуктов питания и всего необходимого для фронта и тыла. К середине 1941 г. остаток вкладов в сберегательных кассах достигал почти 7 млрд. руб.[1489] Необходимо было сохранить в государственном

В начале войны временно были ограничены размеры выдачи сумм по вкладам. Эти ограничения были отменены с 1944 г.

Устанавливая временные ограничения по старым (довоенным) вкладам, Советское правительство вместе с тем приняло меры к увеличению притока в сберегательные кассы новых вкладов. По вкладам, внесенным в сберегательные кассы с 23 июня 1941 г., деньги выдавались по требованию вкладчика без всяких ограничений. Во всех сберегательных кассах был введен прием от населения выигрышных вкладов, что имело своею целью повысить заинтересованность населения в хранении денежных средств в сберегательных кассах и на этой основе обеспечить дальнейший рост вкладов.

К 1 января 1944 г. остаток вкладов на счетах, открытых во время войны, составил 1425,5 млн. руб. На 1 января 1946 г. общая сумма вкладов в сберегательных кассах (не считая спецвкладов) превысила 8,5 млрд. руб. — на 1,5 млрд. руб. более, чем до войны. Значительные суммы были привлечены в качестве вкладов военнослужащих полевыми учреждениями Госбанка.

Важнейшей особенностью организации сберегательного дела в годы Великой Отечественной войны было образование специальных вкладов. Необходимость увеличения выпуска оборонной продукции заставила ввести на время войны ограничения в использовании права на отпуска (за исключением инвалидов, подростков, женщин — по беременности и родам). Вместо отпуска выплачивалась денежная компенсация. В соответствии с пожеланиями трудящихся и учитывая условия военною времени, Президиум Верховного Совета СССР Указом от 9 апреля 1942 г. с 1 апреля 1942 г. прекратил выплату денежной компенсации[1490]. По указу государственные, кооперативные и общественные предприятия, учреждения и организации обязаны были переводить суммы денежной компенсации за неиспользованные отпуска в сберегательные кассы в качестве специальных вкладов рабочих и служащих. Выдача средств по этим вкладам откладывалась до окончания войны. Начисляемый по специальным вкладам доход (3% годовых) вкладчики должны были получать одновременно с выдачей суммы вкладов, т.е. после окончания войны.

Специальные вклады за счет денежной компенсации составили в общей сложности значительные суммы, временно использованные государством для финансирования военных расходов. Достаточно указать, что на 1 декабря 1945 г. в сберкассах имелось по специальным вкладам около 32 млн. счетов. Суммы специальных вкладов поступали в государственный бюджет СССР в порядке особого государственного займа[1491].

Одним из каналов привлечения средств населения, колхозов и кооперации, направляемых через государственные займы в государственный бюджет СССР для финансирования потребностей военного времени,[1492]

*

Наряду с привлечением средств населения в порядке добровольных взносов государство в годы войны увеличило размеры налоговых платежей населения. Это вызывалось возросшими военными расходами. Значение налогов с населения как источника бюджетных ресурсов в большой степени возросло. Вместе с тем намного увеличилась роль налогов как орудия регулирования доходов населения, воздействия на рыночную (базарную) торговлю и укрепления денежного обращения.

Увеличение налоговых поступлений в государственный бюджет и усиление регулирующей роли налоговых платежей населения достигались посредством повышения ставок налогов, расширения круга плательщиков налогов, более полного учета облагаемых доходов и изменения принципов построения налоговых платежей.

В начале войны были проведены меры, направленные на повышение эффективности довоенных налогов и сборов. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июля 1941 г. была установлена на военное время надбавка к сельскохозяйственному и подоходному налогам с населения[1493]. Надбавка к сельскохозяйственному налогу была установлена в размере 100% к окладу налога. Хозяйства колхозников и единоличников, в составе которых имелись военнослужащие, освобождались от надбавки: на 50% — при одном военнослужащем и полностью — при двух и более военнослужащих в хозяйстве.

Чтобы обеспечить более раннее поступление налоговых платежей в бюджет, в 1941 г. сроки уплаты сельскохозяйственного налога были приближены на один месяц.

Размер надбавки к подоходному налогу с населения дифференцировался в зависимости от категорий плательщиков налога и месячного заработка рабочих и служащих. Все плательщики надбавки подразделялись прежде всего на две категории: рабочие, служащие и приравненные к ним лица и прочие плательщики подоходного налога. Внутри каждой из категорий плательщиков размер надбавки зависел от отношения плательщика налога к действительной военной службе или призыву в Советскую Армию по мобилизации. В этом заключалась главная особенность построения надбавки.

Учитывая потребности финансирования войны и необходимость сжатия других расходов, не имеющих неотложного значения, в 1941 г. было решено 75% средств, собранных путем самообложения на селе, передавать в местный бюджет для финансирования социально-культурных мероприятий, что дополнительно высвободило некоторые бюджетные суммы на нужды обороны[1494].

Военная обстановка нуждалась в расширении круга плательщиков налогов, более полном учете семейного положения. Система налогов,

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 декабря 1941 г. был введен, начиная с 1942 г., военный налог с одновременной отменой временной надбавки к сельскохозяйственному и подоходному налогам[1495]. Военный налог распространялся как на городское, так и на сельское население. Взимался он как с граждан, получающих самостоятельные доходы, так и с иждивенцев. Круг лиц, освобождаемых от военного налога, был значительно уже, чем по подоходному и сельскохозяйственному налогам. В частности, военнослужащие тыловых (не входящих в состав Действующей Армии и Действующего Военно-Морского Флота) частей и учреждений, освобожденные от подоходного и сельскохозяйственного налогов, платили военный налог. Это обусловило более крупные поступления по военному налогу сравнительно с общей суммой поступлений по всем другим налогам, уплачиваемым населением. Так, в 1944 г. из 37,0 млрд. руб., поступивших по государственным налогам с населения, военный налог дал 20,7 млрд. руб. Военный налог расширил участие населения в финансировании военных затрат.

За 1942—1945 гг. по военному налогу в государственный бюджет поступило 72,1 млрд. руб.[1496] После окончания войны налог этот был отменен.

В 1941 г. был введен еще один новый налоговый платеж населения, а именно: налог на холостяков, одиноких и малосемейных граждан. В отличие от военного, этот налог сохранился и после окончания войны, так как вызван не специфическими потребностями военного времени, а явился необходимым дополнением к подоходному обложению вообще.

В качестве основного критерия этого налога принимается семейное положение граждан: налогом облагаются лишь граждане определенного возраста (мужчины — от 20 до 50 лет, женщины — от 20 до 45 лет), имеющие менее троих детей или вообще не имеющие детей, причем ставки налога дифференцируются в зависимости от заработка.

Плательщики налога на холостяков, одиноких и малосемейных граждан подразделяются на те же четыре категории, что плательщики военного налога. В отношении рабочих и служащих налог является строго пропорциональным и ставки налога дифференцируются лишь в зависимости от количества детей: с бездетных — 6% заработка, при наличии одного ребенка — 1%, при наличии двоих детей — 0,5%. Эти же ставки распространяются на некооперированных кустарей и ремесленников и на прочих граждан, имеющих самостоятельные источники дохода, облагаемые подоходным налогом.

Налог с холостяков, одиноких и малосемейных граждан находится в теснейшей связи с мероприятиями, проводимыми социалистическим государством по линии охраны материнства и детства и укрепления советской семьи. Вводя этот налог, социалистическое государство вместе с тем увеличило государственные пособия многодетным и одиноким матерям и расширило ассигнования на строительство и содержание учреждений по охране материнства и детства. В 1945 г. этот налог дал дополнительно в бюджет около 3,4 млрд. руб., а государственные пособия многодетным и одиноким матерям составили 2,1 млрд. руб. и, кроме того, свыше 2,1 млрд. руб. бюджетных средств было израсходовано на мероприятия по охране материнства и детства[1497].

Рост денежных доходов колхозников от личного подсобного хозяйства и денежных доходов единоличных крестьянских хозяйств в связи с высокими рыночными ценами в годы войны потребовал внесения ряда изменений в структуру сельскохозяйственного налога. Эти изменения коснулись главным образом норм доходности.

В результате повышения рыночных цен установленные до войны нормы доходности сельскохозяйственных посевов и сельскохозяйственных животных перестали соответствовать фактическим размерам доходов крестьянства. В июне 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР нормы доходности по сельхозналогу были повышены примерно в 3—4 раза. Поступления от сельскохозяйственного налога увеличились с 2,1 млрд. руб. в 1942 г. до 5,6 млрд. руб. в 1945 г.[1498]

В годы войны была осуществлена также перестройка системы местных налогов и сборов, приведшая ее в соответствие с новыми взаимоотношениями между союзными, республиканскими и местными бюджетами, сложившимися на основе Конституции СССР 1936 г.

В апреле 1942 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ о местных налогах и сборах, значительно изменивший порядок их проведения. На основании этого указа проводятся пять основных местных налогов и сборов: налог со строений, земельная рента (сбор за пользование участками земли), сбор с владельцев транспортных средств, сбор с владельцев скота и разовый сбор на колхозных рынках[1499].

Указ о местных налогах и сборах, кроме того, расширил круг их плательщиков и повысил их ставки. Все это обеспечило повышение эффективности местных налогов и сборов. В 1944 г. поступления по ним в 3 раза превысили поступления за 1940 г. и составили около 20% всех доходов местных бюджетов[1500].

*

Великая Отечественная война советского народа продемонстрировала прочность социалистической системы хозяйства. Несмотря на то, что Советский Союз вынужден был принять на себя главный удар

Преимущества социалистической системы хозяйства позволили Советскому государству в трудных условиях военного времени добиться роста промышленного производства и товарооборота и на этой основе уже в 1944 г. сбалансировать государственный бюджет. В 1944 г. и 1945 г. бюджет стал планироваться и исполняться с превышением доходов над расходами, что служило показателем устойчивости финансовой системы Советского государства. Прекращение эмиссии денег для покрытия бюджетного дефицита вызвало укрепление денежного обращения.

Государственный бюджет, вся система доходов и расходов были приведены в соответствие с условиями военной экономики. Было усилено воздействие финансов на хозяйство, увеличено значение и усовершенствованы методы финансового контроля, повышена роль финансовой системы в борьбе за мобилизацию резервов, за осуществление режима экономии, за снижение себестоимости продукции и увеличение накоплений социалистических предприятий и организаций.

Были взысканы дополнительные крупные финансовые ресурсы для обеспечения денежными средствами военной перестройки всего народного хозяйства, оказания финансовой помощи предприятиям, перебазированным в восточные районы страны, и эвакуированному населению. Это требовало от государственного бюджета СССР и от всей системы советских финансов огромных единовременных затрат сверх нараставших прямых военных расходов.

Советская система финансов с честью выдержала испытания небывалой по своим масштабам войны, обеспечила все потребности фронта и тыла в денежных ресурсах, направила огромные средства на восстановление хозяйства и культуры в освобожденных от немецкой оккупации областях и районах страны, на новое строительство, неослабно осуществляла контроль над образованием и использованием ресурсов народного хозяйства, проводила строжайший режим экономии в расходовании средств.

Советский бюджет, игравший и в годы мирного строительства важную роль в осуществлении хозяйственной политики партии и правительства, в обстановке Отечественной войны приобрел еще большее значение и действенно способствовал победе над фашизмом.

Глава двенадцатая

ОБРАЗОВАНИЕ, ЗДРАВООХРАНЕНИЕ, НАУКА И КУЛЬТУРА В ГОДЫ ВОЙНЫ

1. Народное образование

В Советском Союзе в годы мирного социалистического строительства народное образование достигло высокой ступени развития. В течение довоенных пятилеток страна осуществила культурную революцию. Была достигнута всеобщая грамотность населения, развернута сеть средних специальных и высших учебных заведений. Сеть школ-семилеток и численность учащихся в них увеличились к 1940/41 учебному году более чем в 1,5 раза по сравнению с 1933/34 учебным годом. Сеть средних школ и число учащихся возросли за это время в 6—7 раз. Увеличилось в 17 раз число учащихся 8—10-х классов[1501].

Несмотря на тяжелые испытания военных лет, число учреждений дошкольного воспитания за годы войны не только не сократилось, но даже несколько увеличилось. В 1940 г. число постоянных дошкольных, учреждений в стране достигло 46 031 и в них было 1953 тыс. детей, в 1945 г. всего учреждений стало 48 439 и детей в них — 2066 тыс.[1502] Широкое развитие дошкольных учреждений и в том числе детских садов и яслей-садов позволило вовлечь большее число женщин в промышленность и сельское хозяйство, а также организовать более нормальное питание детей.

Общеобразовательная школа. Великая Отечественная война вызвала коренные изменения в условиях и содержании работы школы, значительно расширила ее функции и поставила перед необходимостью решать новые сложные проблемы.

Наряду с осуществлением таких сложных для военного времени организационных задач, как массовая эвакуация детей на Восток, нормализация их жизни и быта на новом месте, создание школьных интернатов и обеспечение бесперебойной работы школы, приходилось решать и новые педагогические проблемы. Школа должна была принять на себя некоторые обязанности семьи, осуществлять повседневный педагогический контроль за воспитанием детей, испытавших ужасы войны, нередко оторванных от родителей.

Война прервала нормальное развитие всеобщего семилетнего и среднего образования. Десятки тысяч школ были уничтожены и разграблены оккупантами.

Перестройка экономики на военный лад, мобилизация всех материальных и людских ресурсов на отпор врагу суживали материальные возможности развития народного образования в стране. Значительно сократилось число учащихся в семилетних и особенно в средних школах.

Несмотря на все трудности военного времени школы не прекращали работы. Государство принимало все меры, чтобы создать благоприятные условия для обучения детей и подготовки специалистов. Газета «Правда» в первый год войны призывала работников народного образования не делать никаких ссылок на трудности военного времени, занятия в школах продолжать, решительно бороться с отсевом учащихся. Продолжали работать школы и в тылу врага, в местностях, находящихся под контролем партизанских отрядов. Во многих школах работа осложнялась тем, что школьные помещения часто занимались под госпитали или оборонные предприятия.

Большая помощь оказывалась ребятам, эвакуированным из прифронтовых районов. Только школы Узбекистана приняли более 40 тыс. эвакуированных школьников. На территории Челябинской, Чкаловской, Свердловской и других областей, Башкирской АССР была организована учеба детей, вывезенных из Прибалтики, Белоруссии, Украины. В Москве, Ташкенте и других городах печатались учебники для открытых в тыловых районах украинских школ и т.д.

Занятия проходили в трудных условиях, нередко в три смены, недоставало учебников и пособий, однако успеваемость учащихся, как правило, была не ниже, чем в 1940/41 г. Школьники, движимые чувством советского патриотизма, принимали массовое участие в сельскохозяйственных работах и помогали фронту. Труд учащихся получил широкое распространение. Призыв Коммунистической партии оказать помощь Родине нашел горячий отклик у молодежи. К 1 июля 1942 г. только в РСФСР около 1 млн. юношей и девушек овладели профессией трактористов и комбайнеров. Учащиеся и учителя трудились на колхозных и совхозных полях, проводили сбор металлолома, работали на строительстве, оказывали помощь семьям фронтовиков и инвалидам Отечественной войны. Школьники заготовляли дрова, дежурили в госпиталях, выступали с концертами перед ранеными, были инициаторами по сбору подарков и теплой одежды бойцам Красной Армии и детям освобожденных районов.

Значительная часть учащихся перешла на работу в промышленность и сельское хозяйство. В годы войны производились мобилизации подростков в школы трудовых резервов, в ремесленные училища, школы фабрично-заводского обучения, где они проходили производственно-техническое обучение. Одновременно развернулось обучение подростков без отрыва от производства в общеобразовательных школах рабочей молодежи и вечерних школах сельской молодежи. Число таких школ и учащихся в них систематически возрастало. Так происходило перемещение подростков из одной системы обучения в другую.

Школы в годы войны встретились со многими трудностями. Вынужденная эвакуация сотен тысяч детей в глубинные районы вызвала необходимость в создании интернатов, обеспечении школьников питанием. Тяжелым было положение школ в прифронтовой полосе, а также в освобожденных после временной оккупации районах.

Первый военный учебный год был особенно труден. Перевод многих сотен школ из угрожаемых районов в тыловые области, организация интернатов — все это требовало больших усилий органов народного образования и учителей. Помогала школьным интернатам и эвакуированным детям и советская общественность.

По инициативе комсомола был создан фонд помощи детям, который к концу войны достиг 200 млн. руб. На собранные деньги открывались сотни детских домов, садов, здравниц, оказывалась индивидуальная помощь детям.

В первом учебном году не удалось полностью перестроить работу школы в соответствии с требованиями военного времени. В прифронтовых и некоторых тыловых областях, краях и республиках занятия школьников проходили с перерывами.

На протяжении всех военных лет велась напряженная борьба за осуществление всеобуча. Если школы РСФСР потеряли в первом учебном году 25% учащихся, то в следующем году отсев сократился до 17%, в 1943/1944 г. — до 15, а в 1944/45 г. — до 10—12%[1503]. К началу 1943/44 учебного года в 142,9 тыс. общеобразовательных школ страны обучалось около 18 млн. человек, или почти 52% от довоенного уровня[1504].

Замечательных результатов добились школы Ленинграда, где даже в период блокады учились все дети до 14 лет, многие школы и районы Свердловской области, ставшей за время войны одним из крупнейших культурных центров страны, Московской, Горьковской, Кировской, Мурманской и других областей.

Опыт борьбы передовых школ, районов и областей за всеобуч в военное время показал, что основным и решающим условием в этом деле была помощь партийных, советских, комсомольских организаций, предприятий и колхозов, родителей и всего населения страны. Так, по 57 районам Новосибирской области уже на 1 августа 1941 г. с помощью общественности было отремонтировано 2156 из 2398 школ. По инициативе колхозников были построены 37 школьных зданий и приспособлены для занятий более 297 классных комнат. Более чем в 15 районах области силами общественности был заготовлен для школ годовой запас топлива. По 33 районам Омской области в период подготовки к 1941/42 г. прошли 732 воскресника с участием свыше 30 тыс. человек[1505].

В 1943 г. для осуществления всеобуча органам народного образования разрешалось открывать на местах сеть однокомплектных школ и отдельных групп в населенных пунктах, насчитывающих не менее 15 детей школьного возраста и находящихся на расстоянии свыше трех километров от ближайшей школы. Принимались меры к расширению сети школьных интернатов. В укреплении материально-технической базы школ принимали участие сами учащиеся и учителя. Органы народного образования стремились обеспечить школы и детские дома всем необходимым, помогали создавать дополнительную продовольственную базу, расширять и укреплять подсобные хозяйства, снабжать эти хозяйства сельскохозяйственным инвентарем, семенами, рабочим и продуктивным скотом, расширять сеть мастерских.

Особое внимание уделялось осуществлению приема детей-сирот в детские дома, а также устройству в детские сады детей, нуждающихся в обслуживании. Принимались соответствующие меры по упорядочению работ в отношении трудовой подготовки воспитанников в детских домах.

Огромное значение имело восстановление разрушенной оккупантами школьной сети в освобожденных районах. Чтобы представить себе размах этих работ, достаточно вспомнить соответствующие цифры по республикам и областям. Только по РСФСР было уничтожено свыше 20 тыс. школ. Во временно оккупированных районах Московской области из 1200 школ было разрушено полностью или частично 926, что составляло 76% всей школьной сети. В оккупированных районах Тульской области было выведено из строя 1036 школ, или 45% школьной сети. В Курской области все школы фактически были полностью разрушены. В Смоленской области за два года хозяйничания фашисты уничтожили около 70% школ.

Благодаря помощи воинских частей, общественности, активному участию учителей и самих учащихся восстановительные работы в школах велись особенно высокими темпами. Так, после освобождения западных районов Московской области в осенне-зимнюю кампанию 1941—1942 гг., уже к 15 февраля 1942 г. в 23 районах началось обучение в 414 начальных, 80 неполных средних и 28 средних школах. За парты сели около 73 тыс. школьников. В Курской области к концу 1942/43 г. уже работало 200 школ, где занимались 170 тыс. детей, а к концу следующего учебного года все школы области в основном были готовы к работе.

Одновременно с восстановлением школ необходимо было заново создать для них необходимую учебную базу, обеспечить их мебелью, инвентарем, учебными пособиями, для чего потребовались большие усилия и средства. С помощью всего народа и при постоянном внимании правительства в районах, подвергшихся временной оккупации, была восстановлена вся довоенная школьная сеть — свыше 28 600 школ.

Органы народного образования, школы и советская общественность вели упорную борьбу за всеобщее школьное обучение под лозунгом «Ни одного ребенка вне школы». Все же в военные годы развитие народного образования несколько затормозилось. Изменение сети школ и численности учащихся в них по СССР иллюстрируют приводимые данные (без школ рабочей и сельской молодежи)[1506]:

1940/41 г.

1945/46 г.

Результат +/-

Число школ всех типов

191 545

186 853

—4 692

начальные

125 894

131 625

+5 731

неполные средние

45 745

41 687

—4 058

средние

18 811

12 836

—5 975

прочие

1 095

705

—390

Общее число учащихся в школах, тыс.

34 784

26 094

—8 690

начальные

21 375

19 859

—1 517

неполные средние

11 955

5 649

—6 306

средние

1180

502

—678

прочие

274

85

—189

Количество школ и число учащихся в них сократились, особенно уменьшилось число учащихся 5—7-х и 8—10-х классов — больше чем в 2 раза.

Советское правительство стремилось к тому, чтобы школьные здания, занятые войсковыми частями, госпиталями, предприятиями и учреждениями, скорее освобождались и оборудование и имущество, принадлежавшее школам, было им возвращено.

Наряду с заботой о материально-технической базе общеобразовательных школ, были осуществлены мероприятия, связанные с выполнением закона о всеобуче в условиях войны, совершенствованием организации школьного дела.

Летом 1943 г. правительство приняло решение о создании в городах и рабочих поселках страны специальных школ, которые бы давали возможность молодым рабочим продолжать свое образование без отрыва от производства[1507]. В 1944 г. были созданы в деревне вечерние школы сельской молодежи, учитывающие все специфические условия сельскохозяйственного производства[1508].

Чтобы дать возможность подросткам, занятым на производстве, продолжать образование без отрыва от производства, Советское правительство обязало местные Советы депутатов трудящихся с 1 октября 1943 г. организовать в городах и рабочих поселках сеть общеобразовательных школ для работающих подростков. Органы народного образования должны были осуществить повседневное руководство этими школами, укомплектовывать их квалифицированными кадрами преподавателей и руководителей, снабжать их учебниками, учебными пособиями и письменными принадлежностями наравне с массовыми школами. Директора предприятий должны были обеспечить школы помещениями, оборудованием, отоплением, освещением. Предприятия вместе с органами народного образования обязывались создать необходимые условия для регулярного посещения подростками учебных занятий. В школах устанавливались сменные занятия, организовывались систематические консультации преподавателей. В цехах предприятий учитывали занятость того или иного молодого рабочего в школе и стремились соответственно организовать его работу. В течение 1943/44 г. функционировали 1084 школы рабочей молодежи, в них обучалось свыше 100 тыс. человек, а в 1945/46 г. было открыто более 12 тыс. школ рабочей и сельской молодежи и общеобразовательных школ взрослых, охвативших около 700 тыс. учащихся.

Народное образование в годы войны поддерживалось на уровне, который бы обеспечивал дальнейшее уверенное развитие школы после возвращения народа к мирной жизни. Возраст детей, поступающих в школы, в соответствии с постановлением СНК СССР от 8 сентября 1943 г., был снижен до 7 лет.[1509]

Для улучшения качества обучения в школе в 1944 г. для учащихся, оканчивающих начальную и семилетнюю школу, была введена обязательная сдача выпускных экзаменов, а для учащихся, оканчивающих среднюю школу, сдача экзаменов на аттестат зрелости. Учащиеся средней школы, сдавшие экзамены на аттестат зрелости с отличными результатами, награждались золотыми и серебряными медалями[1510].

В военные годы проводилась военно-физическая подготовка учащихся и было осуществлено раздельное обучение мальчиков и девочек. С переходом к условиям мирного времени последнее было отменено. Органы народного образования уделяли много внимания пересмотру учебных планов, программ и учебников для начальной, семилетней и средней школы, проводилась работа, связанная с введением выпускных экзаменов в 4-х и 7-х классах и экзаменов на аттестат зрелости в 10-х классах.

Для развития педагогической науки в 1944 г. был организован научно-педагогический центр — Академия педагогических наук РСФСР.

Профессионально-техническое образование. В предвоенные годы подготовку квалифицированных рабочих осуществляли школы ФЗУ. Школы фабрично-заводского ученичества организовывали при предприятиях, они обучали рабочих по небольшому кругу массовых профессий. Незадолго перед войной было положено начало современной государственной системе профессионально-технического образования. С первых дней войны училища и школы системы трудовых резервов перестроили свою деятельность применительно к новым условиям.

Они в значительной мере удовлетворяли потребности предприятий, подготавливая квалифицированных рабочих, взамен кадров, ушедших на фронт, что способствовало быстрому развитию отраслей производства, связанных со снабжением армии оружием, боеприпасами, техникой, металлом, топливом. За 1940—1945 гг. учебные заведения трудовых резервов подготовили 2475 тыс. квалифицированных рабочих.

Несмотря на тяжелые условия, вызванные военным временем, в работу училищ и школ фабрично-заводского обучения все время вносились улучшения. В 1942 г. были созданы ремесленные училища и школы ФЗО определенных специализаций — энергетиков, металлургов, строителей металлургических заводов, морского флота и т.д.

Для обучения и воспитания детей воинов Красной Армии, партизан Отечественной войны, а также детей советских и партийных работников, рабочих и колхозников, погибших от рук оккупантов, в 1944 г. были созданы специальные ремесленные училища. Сюда принимали мальчиков и девочек в возрасте 12—13 лет. Училища готовили металлургов, энергетиков, связистов, столяров и швейников. Тысячи сирот нашли в этих училищах не только приют и заботу, но и получили производственную квалификацию.

После освобождения территорий, ранее занятых врагом, быстро восстанавливались школы и училища трудовых резервов. Так, первый после освобождения Белоруссии прием молодежи в училища и школы ФЗО прошел с большим подъемом. Число желающих поступить в учебные заведения

Советский народ высоко оценил заслуги учащихся и работников системы профтехобразования в годы войны. Было награждено орденами и медалями Советского Союза 20 тыс. учащихся и работников учебных заведений трудовых резервов. Орденами отмечалось несколько лучших ремесленных училищ. Правительство наградило орденом Трудового Красного Знамени за выполнение ответственных фронтовых заданий Московское ремесленное училище энергетиков № 28 и ремесленное училище металлургов № 13 Челябинской области; орденом Красной Звезды были награждены ремесленные училища № 3 Московской области и № 1 Горьковской области; орденом «Знак Почета» награждались ремесленные училища № 1 и № 12 Москвы и железнодорожное училище № 2 Московской области.

Высшее и среднее специальное образование. В предвоенные годы высшая школа достигла высокого уровня. В стране работало 817 вузов. Великая Отечественная война на время задержала развитие высшей школы. Тысячи студентов, профессоров и преподавателей встали в ряды защитников Родины. Пострадали от оккупантов вузы, оказавшиеся на занятой врагом территории.

Однако несмотря на трудности, вызванные войной, учеба в высших учебных заведениях не прекращалась. В 1941 г. прием в вузы по сравнению с предыдущим годом уменьшился на 41% и составил 94,6 тыс. человек (без заочников). Новые условия труда и быта потребовали перестройки в организации учебного процесса. Главное, что стало характерным для вузов, — это совмещение учебы студентов с постоянной работой на производстве. Изменился режим работы высших учебных заведений: сократились сроки обучения, хотя установленный объем изучения материала в основном сохранялся, была введена 42-часовая рабочая неделя для студентов в вузе и 48-часовая неделя в период практических и лабораторных занятий, сократились сроки каникул и т.д. Работа производственных баз вузов была подчинена фронту. Проходя учебную практику в вузовских мастерских, студенты выполняли оборонные заказы.

Многие высшие учебные заведения и университеты в своих учебных мастерских организовали производство средств вооружения и боеприпасов для Красной Армии. Некоторые из них достигли в этой работе значительных результатов. Так, Московское высшее техническое училище им. Баумана в течение длительного времени занимало одно из первых мест во Всесоюзном социалистическом соревновании промышленных предприятий.

В содержание обучения во многих вузах были внесены изменения, диктуемые требованиями военного времени. Так, на физико-математических факультетах читались курсы по аэродинамике самолетов, авиаприборам, воздушной и морской астрономии; на географических — курсы по военной топографии и картографии, аэрофотосъемке, геологии в

В вузах пересматривались номенклатуры специальностей. Кроме укрупнения существовавших специальностей, были введены новые, связанные с запросами военного времени. Так, в некоторых вузах была введена подготовка специалистов по радиофизике и другим новым специальностям.

Большие трудности в организации и проведении учебного процесса стояли перед вузами, оказавшимися в зоне военных действий. Особое место принадлежит высшим учебным заведениям Ленинграда, где занятия не могли приостановить ни обстрелы, ни воздушные бомбардировки.

В тяжелое военное время СНК и ЦК ВКП(б) приняли специальное постановление от 5 мая 1942 г. о плане приема в вузы в 1942 г. и мероприятиях по укреплению вузов[1511]. Облегчалось поступление в высшие учебные заведения, расширялся круг стипендиатов, создавались специальные столовые, подсобные хозяйства вузов и т.д. Это постановление и его реализация способствовали улучшению материального положения учащихся, стабилизации студенческих контингентов, обеспечению материальной базы вузов и улучшению условий для работы профессорско-преподавательского состава.

Преодолевая препятствия и трудности, советская высшая школа готовила специалистов для фронта и тыла. Всего за 1941—1945 гг. высшая школа дала стране 302 тыс. специалистов. Из них 131,4 тыс. человек — работников просвещения, 70,8 тыс. — промышленности, транспорта и связи, 62,4 тыс. — здравоохранения, физической культуры и спорта, 36 тыс. — искусства и кинематография, 21,7 тыс. — сельского хозяйства, 21,1 тыс. человек — специалистов в области экономики и права[1512].

За годы войны возрос удельный вес подготовки специалистов для отраслей производственной сферы, что отвечало потребностям народного хозяйства.

Одной из серьезных задач, вставших перед высшей школой и средними специальными учебными заведениями в эти годы, было обеспечение школ учительскими кадрами. За время войны сократились сеть и численность работников и студентов университетов, педагогических и учительских институтов и педагогических училищ. Так, к концу 1940/41 г. в ведении Наркомпроса РСФСР было 234 высших учебных заведения, насчитывавших 105 тыс. студентов, и 433 педагогических училища с числом учащихся в 115,1 тыс. человек. На начало 1942/43 г. сеть университетов и институтов сократилась до 165, а число студентов — до 37,5 тыс. В оставшихся к этому времени 262 педагогических училищах обучались 52,8 тыс. учащихся[1513].

Уменьшилось число учителей, например по РСФСР с 670 807 человек в 1940/41 г. до 429 706 человек в 1943 г. Это объясняется мобилизацией преподавателей в ряды Красной Армии, переходом части их на работу не по специальности, эвакуацией за пределы РСФСР, сокращением[1514]

К началу 1943/44 учебного года учебным заведениям, расположенным на территории РСФСР, требовались 39 569 учителей (не считая нужд школьной сети в районах, освобожденных после 1 мая 1943 г.). Эта потребность удовлетворялась за счет выпуска педагогическими учебными заведениями в 1943 г. 15 850 человек; выпуска краткосрочными учительскими курсами — 13 931 человек; возвращения на педагогическую работу учителей, работающих не по специальности, — 5272 человек; увеличения учебной нагрузки работающих учителей и совмещения преподавания разных предметов в разных классах. Недостаток учителей затягивал комплектование школ в 1943/44 учебном году; оно проходило на протяжении всего первого полугодия. Несмотря на все принятые меры, на конец 1943 г. в РСФСР учителей не хватало[1515].

Как видим, в эти годы в подготовке учительских кадров для школ существенную роль играла сеть краткосрочных курсов. К 1943/44 учебном году были подготовлены 13 931 учитель для начальной и неполной средней школы. Кроме того, постановлением Совнаркома РСФСР от 28 июля 1943 г. ведомства, наркоматы и хозяйственные органы были обязаны немедленно освобождать учителей, работающих не по специальности, и направлять их в распоряжение отделов народного образования. Было разрешено организовывать дополнительные трехмесячные курсы по подготовке учителей для начальной школы на 5000 человек[1516]. Приняты меры по укреплению заочного педагогического образования[1517].

Вследствие временной оккупации части советской территории многие высшие учебные заведения были эвакуированы в восточные районы страны, некоторые из них были объединены с другими вузами. Многие вузы Украины были перемещены в центры союзных республик. Киевский и Харьковский университеты продолжали учебную и научную работу в г. Кзыл-Орде Казахской ССР, Одесский университет — в г. Байрам-Али Туркменской ССР, Днепропетровский горный институт — в г. Караганде Казахской ССР и т.д. Из Белоруссии было эвакуировано шесть вузов (из Гомеля, Могилева и Витебска). При эвакуации удавалось сохранить не только кадры преподавателей, студентов и других работников, но в значительной мере и материальные ценности.

Еще в разгар войны принимались меры к быстрейшему восстановлению высших учебных заведений. Вслед за освобождением советской территории началась реэвакуация и восстановление высших учебных заведений.

При отступлении фашисты разрушили многие высшие учебные заведения. В Донецком индустриальном институте они разрушили все учебные корпуса и жилые здания, от пожара погибло более 70 лабораторий и кабинетов, а также библиотека. Были разрушены здания многих высших учебных заведений в Воронеже, Сталинграде, Харькове, Днепропетровске,

Большая настойчивость и упорство были проявлены преподавателями и студентами при восстановлении вузов Украины. Благодаря энергичным мерам партийных и советских органов, активной деятельности работников высшей школы уже к январю 1945 г. на территории республики работало 147 высших учебных заведений. Возобновили полностью свою работу все университеты, индустриальные и сельскохозяйственные институты, 55 педагогических, 12 медицинских институтов и т.д. Общая численность студентов украинских вузов к концу 1944/45 учебного года. достигла 76 тыс. человек, или 60% довоенного состава.

Московский университет, Московский государственный педагогический институт им. Ленина выделили в помощь Белорусскому государственному университету лабораторное оборудование, учебники и учебные пособия. С октября 1943 г. он начал работать под Москвой на станции Сходня. После освобождения Минска университет в сентябре 1944 г. возвратился в столицу Белоруссии, и с октября начались занятия на всех его шести факультетах.

Осенью 1943 г. в Ярославле начал свою деятельность Белорусский медицинский институт, который вернулся в Минск в 1944 г.

В течение 1943/44 учебного года проводилась особенно напряженная работа по восстановлению вузов в освобожденных районах. Из восточных районов страны в течение этого года было реэвакуировано 146 вузов. Тем самым реэвакуация была по существу закончена.

К окончанию войны практически была восстановлена вся довоенная сеть высших учебных заведений промышленности и строительства, транспорта и связи, сельского хозяйства, здравоохранения. Несколько задержалось восстановление вузов, готовящих специалистов в области экономики и права, а также педагогических вузов.

Одновременно с восстановлением существовавших вузов были организованы новые высшие учебные заведения, что диктовалось потребностями военной экономики, новым размещением промышленности, большими задачами по восстановлению народного хозяйства освобожденных районов. Организовываются также новые факультеты, открываются новые специальности для обеспечения нужд оборонной промышленности.

За годы войны всего было создано 60 новых вузов (промышленных и строительных — 15, сельскохозяйственных — 7, транспорта и связи — 3); в том числе на Урале — 5, в Сибири — 5 и в Средней Азии — 12[1518]. Среди множества других созданы такие вузы, как Пензенский индустриальный, Омский машиностроительный, Алтайский сельскохозяйственный и Чкаловский медицинский институты и др.

В 1943/44 учебном году по сравнению с самым критическим 1942/43 г. число студентов возросло на 44% и составило 325,8 тыс. человек, в 1944/45 учебном году — уже 455 тыс., а в первом послевоенном году — 730,2 тыс. человек.

Так как значительная часть мужчин была призвана в ряды Красной Армии, ушла в партизанские отряды, на оборонные заводы, резко увеличилось число женщин-студенток. Если перед войной женщины составляли ½ всего состава студентов, то в годы войны их число увеличилось до 81,3%.

Несколько изменилось распределение студентов по отраслевым группам учебных заведений. В первом послевоенном году в группах учебных заведений здравоохранения, экономики и права, а также искусства и кинематографии численность студентов была несколько выше довоенного уровня.

В технических и сельскохозяйственных вузах число студентов приблизилось к довоенному. Однако в педагогических вузах число студентов было меньше (на 77 тыс. человек), чем до войны.

Серьезные потери в военные годы понесли средние специальные учебные заведения. Уничтожение училищ и техникумов на временно оккупированной врагом территории и уменьшение набора сократило выпуски специалистов из средних учебных заведений. В 1945 г. техникумы и училища выпустили 118,1 тыс. специалистов вместо 236,8 тыс. в 1940 г., т.е. в 2 раза меньше.

Всего же за военные годы было выпущено 540 тыс. человек со средним специальным образованием[1519]. Достичь предвоенного (1940 г.) выпуска специалистов средним специальным учебным заведениям удалось в 1947 г.

С первых же дней войны значительная часть преподавательского состава высшей школы добровольно и по мобилизации вступила в ряды Красной Армии, ушла на работу в наркоматы и на производство. Потребовалась подготовка новых кадров. В эти годы не прекращалась подготовка молодых научных работников через аспирантуру. По сравнение с довоенным временем число научных работников вузов, имеющих ученое звание, не только не уменьшилось, но возросло.

В годы войны профессора и преподаватели вузов самоотверженно сочетали педагогическую работу с проведением научных исследований, с выполнением заданий производственных организаций, с большой агитационно-пропагандистской деятельностью среди населения. При непосредственном участии работников высшей школы решались задачи развертывания оборонной промышленности, создания новых видов артиллерии, ракетных снарядов, самолетов, танков, открытия и широкого использования новых источников сырья, укрепления сельского хозяйства, улучшения военно-санитарного дела и т.п.

Лишь в Московском университете в эти годы было разрешено свыше 500 проблем оборонного и народнохозяйственного значения. Весомый вклад в разработку научных проблем внесли ученые Московского высшего технического училища им. Баумана (МВТУ), Химико-технологического института им. Д. И. Менделеева, ученые Ленинградского университета и Ленинградского политехнического института.

За выдающиеся работы в области науки и изобретательства, произведенные в эти годы, 315 работников вузов были удостоены звания лауреата Государственной премии.

2. Здравоохранение

В области здравоохранения в предвоенные годы была проведена широкая система мероприятий, целью которых было улучшение народного здоровья, предупреждение заболеваний, обеспечение здоровых условий труда и быта, высокой работоспособности, снижение смертности и т.д. Этим определялось социальное и санитарное законодательство государства, а также практическая деятельность медико-санитарных государственных и общественных организаций. Система советского здравоохранения, кроме лечебно-практического и санитарного обслуживания населения, включает также подготовку и переподготовку медицинских кадров, научно-исследовательские работы в области медицины.

Государственный народнохозяйственный план определяет развитие здравоохранения в соответствии с задачами непрерывного улучшения медицинского обслуживания населения, а государственный бюджет обеспечивает материальные условия для его выполнения.

Накануне войны здравоохранение достигло высокого уровня развития. В 1940 г. численность врачей всех специальностей (без военнослужащих) достигла 155,3 тыс. человек, что составляло в расчете на 10 тыс. человек населения — 7,9 против 1,8 в 1913 г.; число больничных коек (без коек в госпиталях) достигло 791 тыс. (рост в 3 раза против 1913 г.), соответственно в расчете на 10 тыс. человек — 40 против 13 в 1913 г.[1520]

В годы войны здравоохранение понесло большой урон. В зоне военных действий и на территории, временно оккупированной врагом, было уничтожено 40 тыс. больниц и других лечебных учреждений, в том числе многие институты, клиники, тысячи поликлиник и диспансеров, аптек, предприятий медицинской промышленности, санитарно-эпидемиологических станций, санаториев и домов отдыха[1521]. Общие потери советского здравоохранения, по неполным данным, составили 6,6 млрд. руб.

Благодаря усилиям партии и правительства, общественных организаций и самоотверженному труду медицинских работников здравоохранение мобилизовало все силы и средства на помощь фронту. Была создана стройная система медицинского обслуживания раненых — налажена правильная эвакуация их и определены единые методы и преемственность лечения ран. Правильное проведение этой системы военно-медицинской службой Красной Армии, мероприятия по подготовке врачей и среднего медицинского персонала позволили улучшить качество лечебной работы.

Героическая работа медиков способствовала возвращению в строй свыше 72% раненых и более 90% больных солдат и офицеров. Хорошо организованная работа медиков на фронте и в тылу, активная помощь партийных, советских и общественных организаций дали возможность предотвратить возникновение эпидемий инфекционных болезней.

В сентябре 1941 г. все эвакуационные госпитали тыловых районов страны были переданы в ведение Наркомата здравоохранения СССР, а частично — в ведение ВЦСПС. В аппарате органов здравоохранения были созданы управления эвакуационными госпиталями и учрежден институт главных хирургов, а в дальнейшем — главных терапевтов и главных специалистов по другим отраслям медицины для руководства лечебной работой в госпиталях. На местах организовывались мощные госпитальные базы.

Координирующими центрами госпитального дела в Наркомате здравоохранения СССР и комиссариатах здравоохранения союзных республик стали госпитальные советы, куда вошли виднейшие ученые и специалисты, представители ведомств и хозяйственных организаций. Все это в значительной степени помогло Главному военно-санитарному управлению сосредоточить свое внимание на организации медицинской помощи раненым и больным, находившимся во фронтовой зоне.

Исполкомы Советов депутатов трудящихся отводили под госпитали лучшие здания, больницы, санатории, дома отдыха, обеспечивали их кадрами и медицинским оборудованием (рентгеном, физиотерапевтической аппаратурой, лабораториями).

С первых же дней войны органы гражданского здравоохранения решали сложнейшие задачи. Им приходилось при сократившихся возможностях обеспечивать успешное лечение раненых и больных воинов в эвакогоспиталях, сохранять санитарно-эпидемическое благополучие тыла, оберегать труд рабочих и колхозников, в том числе женщин и подростков, заменивших мужей и отцов, ушедших на фронт, устанавливать срочный медицинский надзор за эвакуированными детьми, создавать медико-санитарную службу при местных подразделениях МПВО.

Значительные трудности при развертывании эвакогоспиталей, а также по обеспечению их кадрами нередко возникали из-за неравномерности их размещения, продиктованной военными условиями. Так, в РСФСР 26% всех госпиталей было первоначально организовано в районах Поволжья, почти столько же — в центральных и западных областях и по 13—14% в районах Урала и Сибири[1522]. Подвижность линии фронта подчас приводила к тому, что некоторые эвакогоспитали вынуждены были временно выполнять функции фронтовых, армейских и даже полевых подвижных госпиталей. Так было в Воронежской, Волгоградской, Ленинградской областях, Ставропольском крае, Закавказье.

В эвакогоспиталях широко применяли хирургические вмешательства, лечебную физкультуру, было организовано лечебное питание и др. Наряду с практической лечебной работой коллективы врачей занимались разработкой актуальных научных проблем. По далеко не полным данным, врачи эвакогоспиталей написали за годы войны свыше 3000 научных работ.

В годы Великой Отечественной войны работники здравоохранения с честью выполнили важнейшую задачу обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия фронта и тыла.

Применялась продуманная система мер по предупреждению в стране эпидемических заболеваний. 22 мая 1942 г. Наркомздрав СССР издал приказ «О противоэпидемической работе городских поликлиник и[1523].

Для борьбы с эпидемиями привлекались все медицинские работники, независимо от их специальности, население, профсоюзные и другие общественные организации. Широкое распространение получили предупредительные прививки. Была усилена борьба с туберкулезом как с инфекционным заболеванием. Сохранялись и укреплялись специализированные диспансеры, больницы, санатории. Выделялись фонды продовольствия для улучшения питания больных. Свыше 100 тыс. рабочих оборонных предприятий получили дополнительное питание. Много внимания уделялось больным детям: в яслях и детских садах для них создавались особые санаторные группы, расширялась сеть лесных школ.

По мере освобождения временно оккупированных районов быстро возрождалась сеть лечебно-санитарных учреждений.

Необходимо было обеспечить бесперебойную и высокопродуктивную работу перемещенных на Восток промышленных предприятий. На многих оборонных предприятиях были созданы медико-санитарные части. Только в РСФСР их число возросло с 30 до 265; в целом в СССР к концу войны их насчитывалось уже около 400 вместо 60 в 1940 г. Значительно расширилась на предприятиях сеть амбулаторий, поликлиник, больниц, здравпунктов, ночных и дневных санаториев.

Создание медико-санитарных частей, развитие сети лечебно-профилактических учреждений на предприятиях, обслуживание рабочих оборонной промышленности и их семей амбулаторной, поликлинической и стационарной помощью помогло органам здравоохранения добиться планомерного (начиная с 1943 г.) снижения заболеваемости и травматизма среди рабочих промышленных предприятий.

Значительно увеличился удельный вес сельских врачебных участков, располагающих больницами. Например, в Узбекской ССР до войны было около 39% таких врачебных участков, а к 1945 г. их стало уже 81, в Киргизской соответственно — 32 и 58, в Туркменской ССР — 11 и 43%.

Основная задача органов здравоохранения на селе в тот период заключалась в обеспечении санитарного благополучия населенных мест, улучшения лечебно-профилактической, противоэпидемической и санитарно-просветительной работы сельских врачебных участков и фельдшерско-акушерских пунктов.

Особенно ответственной в условиях войны была работа по охране здоровья и жизни детей. Большое число воспитанников детских домов, детских садов, яслей, домов ребенка и неорганизованных детей было эвакуировано в глубь страны. Детей обеспечивали питанием, одеждой, обувью, жилищем. Эвакуация детей проводилась под непосредственным руководством ГКО по централизованному плану при участии многих хозяйственных организаций и ведомств.

В октябре 1942 г. расширилась сеть детских учреждений, были организованы столовые усиленного и диетического питания для детей в возрасте от 3 до 13 лет, установлены нормы снабжения детей молоком. В 1944 г. в столовых питались до 500 тыс. детей. Тогда же были учреждены должности городских и районных педиатров, которым вменялись

Дети, лишившиеся родителей, определялись в детские дома. Широкие размеры в те годы приняло усыновление. Семьи, усыновившие сирот, получали материальную помощь. Органы здравоохранения устанавливали медицинский надзор за такими детьми.

По почину профсоюзных и комсомольских организаций был создан общественный фонд помощи детям. На средства, поступившие в этот фонд, только в 1943 г. было вывезено в оздоровительные лагеря более 60 тыс. сирот и детей фронтовиков.

С 1 июля 1941 г. до 1 января 1946 г. построено и введено в действие по государственному строительству детских дошкольных учреждений на 66,9 тыс. мест и детских больниц и поликлиник на 23,5 тыс. коек[1524]. Кроме того, в некоторых районах были организованы колхозные и межколхозные ясли, содержавшиеся за счет сельскохозяйственных артелей.

Сотни тысяч детей вывозились за счет государственных, профсоюзных и других организаций на дачи, в пионерские лагеря и т.д. В 1943 г. в летних оздоровительных учреждениях побывало 1,5 млн. детей, в 1944 г. — около 2,5 млн., в 1945 — 3 млн. 257 тыс. детей.

8 июля 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать-героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства»[1525]. Огромные средства выплачивались государством в качестве пособий многодетным и одиноким матерям. В 1943 г. ими было получено 800 млн. руб., в 1944 г. — 1 млрд., в 1945 г. — 2,5 млрд. руб.

Органы здравоохранения планомерно проводили мероприятия по восстановлению санитарных условий, нарушенных войной, и организовали широкую помощь инвалидам войны. По мере освобождения оккупированных территорий туда направлялись созданные здравотделами, научными институтами и лечебными учреждениями специализированные бригады помощи. Советское государство обеспечило инвалидов Отечественной войны пенсиями, бесплатно снабжало их протезами и ортопедическими изделиями, организовало квалифицированное лечение и т.д. Много было сделано для трудообучения инвалидов и привлечения их к работе на производстве.

Последствия войны дольше всего сказывались на восстановлении сети санаториев и домов отдыха. Если в 1939 г. число санаториев (круглосуточного пребывания и профилакториев), домов отдыха (без однодневных) и пансионатов составляло 3436 на 450 тыс. коек, то в 1945 г. — 2119 на 183 тыс. коек[1526].

Перед войной в системе Наркомата здравоохранения СССР насчитывалось свыше 120 тыс. врачей и около 500 тыс. медицинских работников среднего звена[1527]. В первый период войны в связи с мобилизацией медицинских работников в Красную Армию ощущался недостаток

От здравоохранения потребовалось обеспечить медицинскими кадрами, особенно врачами, армию и сеть гражданского здравоохранения.

Высшие учебные заведения в начале войны досрочно выпустили молодых врачей. Затем высшая медицинская школа переводится на ускоренные сроки обучения, что позволило несколько увеличить число медицинских работников. При первой же возможности, частично уже в 1942 г. и полностью в 1943 г. удалось восстановить прежние профили подготовки врачей в медицинских институтах и нормальные сроки обучения студентов.

Страна нуждалась в большом числе медицинских кадров, в первую очередь врачах-хирургах, инфекционистах, эпидемиологах, санитарных врачах. Переквалификация медицинских работников в эти годы приобретала исключительно важное значение. Работу по переподготовке и повышению знаний врачей проводили институты усовершенствования, к ней привлекались и научно-исследовательские институты, высшая медицинская школа, эвакуационные госпитали, крупные больницы. Большое число врачей специализировались и повышали квалификацию на специальных краткосрочных курсах.

Партия и правительство уделяли большое внимание вопросам улучшения материального положения медицинских кадров. В 1942 г. была повышена заработная плата медицинским работникам.

Война нанесла огромный ущерб здравоохранению, в том числе медицинскому снабжению и аптечному хозяйству. В районах, временно оккупированных врагом, вся сеть предприятий медицинского снабжения была уничтожена.

Из фронтовых и угрожаемых районов предприятия медицинской промышленности, оборудование этих предприятий были перемещены на Восток. Здесь в короткие сроки удалось создать новую, так называемую восточную группу предприятий химико-фармацевтической промышленности. В течение 1942—1943 гг. медицинская промышленность была восстановлена, в 1944 г. она по выпуску продукции уже превышала довоенный уровень.

Родина высоко оценила героизм и отвагу советских медицинских работников. За участие в Великой Отечественной войне 41 медицинский работник получил высокое звание Героя Советского Союза, более 100 тыс. — были награждены орденами и медалями. Главному хирургу Советской Армии Н. Н. Бурденко и главному хирургу Военно-Морского Флота И. И. Джанелидзе были присвоены почетные звания Героев Социалистического Труда.

3. Вклад советской науки в победу над врагом

Накануне Великой Отечественной войны наша страна имела развитую систему научных учреждений, завоевавших всемирное признание.

За годы социалистического строительства, кроме Академии наук СССР, были созданы научные учреждения в союзных республиках — союзно-республиканские академии наук на Украине, в Белоруссии и Грузии, а в Азербайджанской, Казахской, Таджикской, Туркменской и[1528].

Главным штабом советской науки была Академия наук СССР, которая к началу Великой Отечественной войны располагала мощной научной базой. Она объединяла 47 институтов и 76 самостоятельных лабораторий, станций, советов, обществ, обсерваторий и других научных учреждений. В состав Академии наук входили 123 академика, 182 члена-корреспондента и 4700 научных и научно-технических сотрудников[1529], в том числе 1643 доктора и кандидата наук. Всего же в стране к началу войны имелось 1821 научное учреждение, в которых насчитывалось свыше 98 тыс. научных работников[1530].

Активное участие ученых в решении крупных народнохозяйственных проблем, тесная связь с планирующими учреждениями и промышленными предприятиями обеспечили их быстрый переход на исследования в области хозяйственных и военных проблем. Ученые Академии наук еще в предвоенные годы участвовали в создании вооружения, боевой техники. По заданиям Наркомата обороны и Военно-Морского Флота в учреждениях Академии разрабатывалось около 200 тем. Определенное значение имели также теоретические исследования, выводы из которых могли иметь практическое значение для обороны страны.

Уже на второй день после начала войны, 23 июня 1941 г., расширенное заседание Президиума АН СССР от имени Академии заверило народ, Советское правительство и Коммунистическую партию, что ученые отдадут «все свои знания, все свои силы, энергию и свою жизнь за дело нашего великого народа, за победу над врагом и полный разгром фашистских бандитов, осмелившихся нарушить священную границу нашей великой социалистической Родины».

К 1 июля 1941 г. по согласованию с планирующими органами были определены главные направления работы Академии наук: поиски и конструирование средств обороны и решение научных проблем, связанных с ними; научная помощь промышленности в улучшении и освоении военного производства; мобилизация сырьевых ресурсов страны, замена дефицитных материалов местным сырьем[1531]. По этим трем основным направлениям проводилась перестройка работы научных учреждений страны.

Новые направления в научной тематике осваивались на первых порах в трудных условиях эвакуации. Научные учреждения западных районов страны, а также Ленинграда и Москвы эвакуировались на Восток. Физико-математические, химические и технические учреждения

Для решения многих сложных заданий военного времени создавались комиссии, объединявшие ученых независимо от того, в каком учреждении Академии наук эти ученые работали. Так, применением научных достижений к нуждам фронта занималась организованная в апреле 1942 г. Комиссия по научно-техническим военно-морским вопросам. Ее председателем был академик А. Ф. Иоффе, а ученым секретарем — проф. И. В. Курчатов. Комиссией по геолого-географическому обслуживанию армии руководил академик А. Е. Ферсман. Весьма успешной была деятельность Военно-санитарной комиссии, которую возглавлял академик Л. А. Орбели. В составе Комиссии по руководству строительством оборонительных сооружений в Ленинграде работали многие крупные ученые.

Мобилизацией сырьевых ресурсов страны на нужды обороны занимались специальные комиссии, организованные на Урале и в Поволжье. Комиссия по мобилизации ресурсов Урала на нужды обороны была создана в Свердловске 29 августа 1941 г. под руководством президента Академии наук В. Л. Комарова. С апреля 1942 г. деятельность этой комиссии распространилась на Западную Сибирь и Казахстан. Главным направлением ее работы были исследования и поиски ресурсов стратегического сырья — черных и цветных металлов, угля и нефти в этих районах. В работе комиссии принимали участие около 60 научных учреждений и предприятий и свыше 600 научных сотрудников, среди которых можно назвать А. А. Байкова, И. П. Бардина, Э. В. Брицке, В. А. Обручева, С. Г. Струмилина, А. А. Скочинского, Л. Д. Шевякова и многих других.

В июне 1942 г. в Казани под руководством академика Е. А. Чудакова создается Комиссия по мобилизации ресурсов Поволжья и Прикамья на нужды обороны.

Во многих случаях для решения отдельных хозяйственных и военных проблем создавались различные временные комиссии.

Фронт нуждался в быстром и массовом производстве военной техники. Ученые самоотверженно работали над созданием новых, более совершенных образцов вооружения, разрабатывали новые виды боеприпасов, горючего, вели геолого-географические исследования для нужд армии в фронтовых районах и в глубоком тылу. Они непосредственно участвовали в разработке новых конструкций танков. Советские танки на поле боя доказали свои преимущества перед немецкой техникой. Удачная конструкция машин не требовала высококачественного горючего, была безотказной в работе и не так страдала от пыли, как бензиновые моторы немецких танков.

Велика роль ученых-конструкторов в совершенствовании и создании новых видов артиллерийского оружия. Усилиями В. Г. Грабина, Ф. Ф. Петрова, И. И. Иванова, Г. Д. Дорохина и других были созданы дешевые и простые в обращении, но обладавшие гораздо большей огневой

С участием академика Н. Т. Гудцова разработан новый тип снарядов, применение которых увеличивало в два раза бронепробиваемость и позволяло успешно вести борьбу с новыми танками противника.

Трудные теоретические проблемы решали многие крупные ученые в области авиации. Теоретическое решение академика С. А. Христиановича основных закономерностей изменения аэродинамических характеристик крыла при переходе к полету на больших скоростях имело большое значение для обеспечения прочности самолета. Изучение группой ученых во главе с М. В. Келдышем математической теории флаттера (вибрации особого рода, возникающей на больших скоростях) позволило своевременно обеспечить надежную защиту скоростных самолетов от вибрации. Отличные советские истребители А. С. Яковлева и С. А. Лавочкина грозные штурмовики С. В. Ильюшина, бомбардировщики А. Н. Туполева, И. И. Поликарпова и В. М. Петлякова были созданы на базе развитой советской авиационной науки. Своими успехами наша авиация обязана также многим создателям авиационных моторов — А. Д. Швецову, В. Я. Климову, А. А. Микулину и др.

К концу 1943 г. скорость советских истребителей повысилась на 100 км в час по сравнению с 1941 г. Немцы не сумели значительно повысить скорость своих самолетов.

Для авиации дальнего действия большое значение имели разработанные Математическим институтом Академии наук СССР штурманские таблицы, повышавшие точность самолетовождения. Астрономический институт провел работу высокой сложности по созданию Большого астрономического ежегодника на 1943, 1944 и 1945 гг. Эта работа проводилась в условиях блокированного Ленинграда. Институт, используя вычислительные машины, выполнял большое количество работ для военного ведомства.

Географы и геологи по заданиям военных организаций составляли справочные карты, военно-географические описания по районам Волго-Дона и территории, прилегающей к Сталинграду, описания Калининского и Западного фронтов, Кавказа, Украины и других.

Военно-санитарная комиссия Академии наук СССР занималась вопросами хирургии, терапии, эпидемиологии, санитарии, гигиены, авиамедицины. Велась большая научная работа Ученым советом Министерства здравоохранения СССР во главе с профессором Н. Н. Бурденко. Планы научных учреждений прежде всего учитывали нужды фронта, противоэпидемическую защиту страны; решение проблем, связанных с питанием населения, организацией труда и быта в сложных военных условиях, охрану здоровья промышленных рабочих, колхозников, защиту жизни детей и всего населения страны.

В годы войны публиковалось много ценных научных трудов, которые

В 1944 г. создается крупнейшая в мире Академия медицинских наук СССР, объединившая ведущие научно-исследовательские институты.

Несмотря на трудности военного времени, государство в больших размерах отпускало средства научно-исследовательским учреждениям.

При решении важнейших научных проблем широко практиковалась совместная работа институтов, учреждений, организаций. В разработке научных проблем принимали активное участие научные общества, общественные организации. Не прекращалась научная жизнь и в героическом Ленинграде.

Окрепли связи научных учреждений с промышленностью. Только Уральский филиал Академии наук СССР оказывал научно-техническую помощь 60 предприятиям. Ученым принадлежала большая заслуга в создании новых способов производства станков и других машин и оборудования с использованием физических и химических методов.

Академик П. Л. Капица во время войны создал самую мощную в мире турбинную установку для получения в больших масштабах необходимого для промышленности жидкого кислорода мощностью до 2000 кг в час кислорода.

Ученые Института автоматики и телемеханики Академии наук СССР помогали использовать электронную автоматику в патронном производстве. Станки-автоматы только на одном заводе позволили высвободить 600 рабочих, сэкономили 2,5—3 млн. руб. в год. Совершенствование, а подчас и коренное изменение технологии производства боевой техники, а также создание новых сплавов специальных марок стали и брони, взрывчатых веществ имели огромное народнохозяйственное и военное значение.

В годы войны проходила дальнейшая механизация производства. На многих предприятиях конструировались и внедрялись машины и механизмы, позволявшие механизировать производство и тем самым компенсировать нехватку рабочих рук. Скребковые транспортеры заменяли качающиеся конвейеры на шахтах Мосбасса, а затем и в других угольных бассейнах. Был сконструирован осушительный агрегат для дренажно-дисковой выемки торфа на торфяных болотах. Решались сложные технические проблемы перевода некоторых производств на поток, особенно в оборонной промышленности.

На многих предприятиях страны, главным образом в восточных районах, сооружались поточные линии для изготовления деталей и сборки машин. Прогрессивный метод поточного производства широко применялся в строительстве. Одновременно в годы войны было налажено производство необходимого оборудования для поточных линий. Но в целом во время войны процесс механизации протекал довольно медленно.

Разработанный членом-корреспондентом Академии наук В. П. Вологдиным метод закалки изделий токами высокой частоты позволил экономить расход легированной стали и увеличить производительность труда термистов в 30—40 раз при производстве танков.

На сотнях крупнейших заводов металлургической, авиационной, танковой промышленности применялись методы спектрального анализа

Много усилий приложили ученые для создания высококачественного горючего и смазочных масел. Перед войной и во время войны советскими учеными (Б. А. Казанским, Н. Д. Зелинским и др.) были проведены важные исследования по получению высокооктанового авиационного бензина, разработке новых катализаторов для каталитического крекинг-процесса, синтезу высокооктановых компонентов моторных топлив и т.п. Над этими проблемами работали такие крупные ученые, как А. А. Баландин, С. С. Наметкин и др.

Комиссия Академии наук СССР по мобилизации ресурсов Урала, Западной Сибири и Казахстана совместно с Наркоматом черной металлургии разрабатывала меры по увеличению выплавки металла. Исключительно важное значение для качественной металлургии имело открытие новых площадей марганцевых руд в Джезказганском районе. На базе Атасуйского железорудного района в конце 1944 г. в Карагандинской области вступил в строй Казахстанский металлургический завод. Ученые нашли железорудные районы в Узбекистане и приняли участие в разработке необходимых обоснований для строительства там металлургического завода. Начиная с 1944 г. велись исследования, связанные с созданием северной металлургической базы страны.

На Урале, Алтае и в Казахстане учеными проводилась большая работа по открытию месторождений и выплавке цветных и редких металлов — меди, свинца, никеля, хрома, вольфрама, молибдена, цинка, олова и других, без которых невозможно военное производство.

Огромное значение для оборонной промышленности имела работа геологов по поискам бокситов на Урале под руководством Д. В. Наливкина (с 1946 г. — академик). Там были найдены первоклассные месторождения бокситов, расширено производство алюминия. Для развития всего народного хозяйства в годы войны очень важным было комплексное решение энергетической проблемы. Ученые во главе с членом-корреспондентом Академии наук СССР В. И. Вейцем разработали весьма эффективные мероприятия по рационализации электроэнергетического баланса Урала. Эти мероприятия предусматривали размещение новых мощностей, обеспечивавшие расширение в 1,5 раза выработки электроэнергии на Урале путем мобилизации различных внутренних ресурсов.

Была обоснована возможность добычи угля открытым способом в Челябинском и Богословском районах, что способствовало улучшению снабжения Урала углем. В Караганде большая группа научных и инженерно-технических работников разработала меры, обусловившие увеличение добычи угля в Карагандинском бассейне. Уже в 1943 г. добыча угля в бассейне увеличилась на 50% против довоенного уровня. Летом 1942 г. Волго-Башкирская экспедиция Академии наук СССР изучала возможности увеличения добычи нефти на нефтепромыслах «второго Баку». Сотрудники Академии наук СССР совместно с работниками треста «Ишимбайнефть» под руководством А. А. Трофимука

Научные учреждения работали над методами повышения урожайности зерновых и технических культур, роста продукции животноводства, расширением посевных площадей и пастбищ. Многое было сделано для увеличения производства хлопка: были изменены севообороты, найдены в Казахстане фосфаты, послужившие базой для развития в республике промышленности минеральных удобрений. В годы войны успешно применялся разработанный Н. М. Сисакяном новый способ сушки овощей и картофеля, при котором в овощах сохранялись витамины.

Советские ученые активно помогали восстанавливать народное хозяйство в освобожденных районах. Над восстановлением Подмосковного и Донецкого бассейнов работали большие научные коллективы и прежде всего Институт горного дела Академии наук СССР во главе с академиком И. П. Бардиным. Ученые совместно с инженерно-техническими работниками решали задачу восстановления промышленных предприятий черной металлургии, угольной промышленности на новой технической основе.

Наряду с решением коренных проблем мобилизации ресурсов для окончательной победы, усилением военно-технической оснащенности армии, восстановлением народного хозяйства в разрушенных войной областях, в ходе войны и особенно в 1944—1945 гг. Академия наук разрабатывала перспективы развития советской науки. В этих целях подводились итоги, давались оценки и намечались основные направления дальнейших исследований в различных областях науки.

Продолжались достаточно широкие исследования фундаментального характера. На основе больших работ, проводившихся в области ядерной физики еще накануне войны (с 1932 по 1940 г.), в конце 1940 г. И. В. Курчатов представил в Президиум АН СССР доклад, в котором указал на военное и хозяйственное значение проблемы получения энергии деления урана. Он предлагал поставить вопрос перед правительством о выделении средств на решение урановой проблемы в связи с ее исключительным значением. Уже в ходе войны исследования по расщеплению ядер урана были продолжены. В 1947 г. Советское правительство смогло заявить, что монополии США на атомное оружие не существует[1532].

В плане Академии наук СССР на 1944 г. предусматривалось решение 200 научных проблем, включая тему «Советская экономика в условиях войны и послевоенного периода»[1533].

За годы войны увеличилась сеть научных учреждений. К 1945 г. число научных учреждений равнялось 2061, в том числе 914 научно-исследовательских институтов и их филиалов. Открылись новые филиалы Академии наук СССР, а некоторые прежние филиалы были преобразованы в академии союзных республик. В 1943—1945 гг. создаются академии наук Азербайджанской, Армянской, Казахской и Узбекской союзных республик.

Завершение Великой Отечественной войны совпало с 220-летним юбилеем Академии наук СССР. Торжества, связанные с юбилеем, превратились в грандиозный праздник советской науки. Орденами и медалями были награждены 1465 сотрудников Академии наук, а большой группе ведущих ученых было присвоено почетное звание Героев Социалистического Труда.

4. Культура

Эти годы были очень тяжелыми для работников культурно-просветительных учреждений. Так как многие сотрудники ушли на фронт, большой объем культурно-воспитательной, политической работы выполняло небольшое число работников соответствующих учреждений: учителя, учащиеся старших классов средней школы, деятели искусства и литературы. Число клубных учреждений в стране сократилось с 118 тыс. до 59 тыс., а массовых библиотек — с 95 до 48 тыс. Уменьшилось число музеев и других учреждений. Многие помещения были заняты под госпитали, военные учреждения, предприятия.

Немецко-фашистские войска разрушили много музеев, библиотек, изб-читален, клубов, школ и т.д. Только в одной Российской Федерации было уничтожено 8 тыс. клубов, 147 крупных музеев, погибло более 100 миллионов книг[1534].

Несмотря на сокращение материальной базы, деятельность учреждений советской культуры не прекращалась.

Изменились форма, содержание и методы работы политико-просветительных учреждений. Под руководством Коммунистической партии в тесном контакте с другими общественными организациями района и села работа этих учреждений была поставлена на службу обороны.

Избы-читальни, дома культуры, библиотеки и музеи с помощью актива из числа сельской интеллигенции, колхозников, женщин-общественниц и молодежи развернули агитационную работу среди населения и организовали подготовку его к ПВХО и ГСО. Политико-просветительные учреждения становились боевыми центрами агитационно-массовой и культурной работы среди населения.

Музеи, библиотеки, избы-читальни, дворцы культуры, клубы значительно расширили свою деятельность. Работа проводилась в воинских частях, в агитпунктах, госпиталях, бомбоубежищах, на фабриках и заводах, в эвакопунктах, на станциях метро, на оборонительных рубежах. Огромное число лекций, концертов художественной самодеятельности, чтение книг, газет проводилось активистами культурно-просветительной работы. Деятельность библиотек не прекращалась даже в прифронтовых городах. Они проводили большую справочно-библиографическую работу, в первую очередь обеспечивая справки для научных работников и учреждений в области медицины, по военной технике и промышленности. Музеи организовывали выставки и выставки-передвижки на разнообразные темы. По мере освобождения временно оккупированных территорий немедленно восстанавливались культурно-просветительные учреждения. Восстанавливались музеи: в Ясной Поляне, Бородине, Дом-музей П. И. Чайковского в Клину, а также краеведческие[1535]

Трудно переоценить политическое и организационное влияние советской печати в деле мобилизации всех советских людей на разгром врага. В годы войны несмотря на сложные условия продолжали выходить в свет периодические издания — газеты, журналы, бюллетени. Партийная печать не просто призывала к борьбе, но и конкретно учила, как овладевать новыми методами ведения войны. Кроме центральных органов печати, активно действовали в этом направлении газеты воинских частей и подразделений. Фронтовая печать была и во многих партизанских отрядах и соединениях.

Печать призывала к усилению трудового напряжения и повышению уровня организации производства в тылу.

Разовый тираж газет в 1940 г. составлял 38 млн. экземпляров и в 1945 г. 23 млн. экземпляров. Таким образом, хотя тираж газет и снизился по сравнению с довоенным временем, но он был все же достаточно высоким. Снизился и годовой тираж журналов и других периодических изданий.

Несмотря на военное время, большими тиражами выходили книги общественно-политические, художественные, научные. Тираж книг в 1940 г. равнялся 462 млн. экземпляров, в 1945 г. — 298 млн.[1536]

Большую роль в патриотическом воспитании народа сыграли издания отдельных произведений В. И. Ленина и публикации его неизданных работ, относящихся к периоду гражданской войны и написанных на военные темы.

Выпускались сборники ленинских произведений «О защите социалистического отечества» и «Военная переписка Ленина», получившие широкое распространение в Красной Армии, среди интеллигенции и передовых рабочих и колхозников.

Задачам политической, воспитательной работы по мобилизации советского народа на отпор врагу, а затем быстрейшее восстановление народного хозяйства были посвящены советская литература и искусство. Советские писатели активно участвовали в войне. Многие писатели работали в военной печати. В боях на переднем крае погибли писатели Аркадий Гайдар, В. Ставский, во время танковой атаки — Б. Ивантер, направляясь в партизанский край, сгорел в самолете Иван Меньшиков, погибли И. Уткин, Д. Алтаузен и многие другие.

Советская литература, продолжая лучшие революционные традиции, активно выступила с разоблачением фашизма, со страстным призывом к защите отечества. Писатели использовали все виды идеологического оружия — от очерка, статьи в газете до повестей, романов, драматических произведений, стихов, поэм.

Публицистические статьи и очерки А. Фадеева, А. Толстого, И. Эренбурга, В. Вишневского, Н. Тихонова и др. глубоко раскрывал истоки всенародного подвига, утверждали непоколебимость духа советского человека и его уверенность в победе.

В 1942 г. были созданы пьесы, ставшие центральными в военные годы: К. Симонов пишет пьесу «Русские люди», А. Корнейчук «Фронт» и Л. Леонов «Нашествие». Каждая из них по-своему раскрывает и осмысливает борьбу народа с врагом.

В 1943 г. после освобождения Краснодона А. Фадеев работает над книгой о деятельности молодогвардейцев «Молодая гвардия», завоевавшей огромную популярность. Появились новые произведения, глубоко правдивые, проникнутые высоким героизмом и гражданственностью.

В первой половине 1944 г. в журнале «Знамя» было напечатано «Волоколамское шоссе» А. Бека (вторая повесть о панфиловцах), окончание романа К. Симонова «Дни и ночи»; в журнале «Октябрь» — повести Ф. Гладкова «Клятва», посвященная труженикам советского тыла, и С. Сергеева-Ценского «Вице-адмирал Нахимов»; в журнале «Звезда» — роман В. Саянова «Небо Ленинграда» и начало третьей книги романа А. Толстого «Петр I»; в журнале «Новый мир» — роман Сергеева-Ценского «Пушки выдвигают» и др.

Заметное место в поэзии заняли стихи Д. Бедного «Ленин с нами» и отрывки из поэмы «Василий Теркин» А. Твардовского.

Артисты театров в составе фронтовых концертных бригад выступали перед воинами. Всего за время войны на фронте побывало 42 тыс. актеров, 3685 концертных бригад. Они дали 1 млн. 350 тыс. концертов, из них 437 тыс. — на фронте.

Талантливые произведения симфонической и камерной музыки были созданы в военное время композиторами Д. Шостаковичем, А. Хачатуряном, Н. Мясковским, С. Прокофьевым.

Большой популярностью пользовались песни композиторов А. Александрова, А. Новикова, И. Дунаевского, В. Захарова, В. Соловьева-Седого, М. Блантера, Н. Богословского, В. Мурадели, Б. Мокроусова, М. Фрадкина, К. Листова и др.

Важную агитационную роль играло и киноискусство. На фронтах работало 150 кинооператоров. Важнейшие этапы войны отражены в таких документальных фильмах, как «Разгром немецких войск под Москвой», «Ленинград в борьбе», «Сталинград», «Орловская битва», «Битва за нашу Советскую Украину», а также в фильмах, посвященных освобождению стран Восточной и Юго-Восточной Европы и Германии.

В военные годы выпускались «Боевые киносборники» — короткометражные художественные фильмы, вышли и такие полнометражные фильмы, как «Машенька», «Она защищает Родину», «Два бойца», «Дни и ночи», «Март-апрель», и др. Были созданы фильмы историко-революционного и исторического плана.

Советские художники, используя различные формы изобразительного искусства, начиная с «Окон ТАСС», плакатов и кончая станковой живописью, отражали героическую борьбу народа, служили задачам политического и агитационного воздействия.

Советская наука, образование, литература и искусство — новая культура, созданная народом за годы социалистического строительства, проявили свою мощь и огромную духовную силу в годы войны. Наука и культура достойно служили народу.

Глава тринадцатая

ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВЯЗИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

1. СССР и антигитлеровская коалиция

Вторая мировая война нарушила сложившиеся экономические отношения между странами. В первую очередь это затронуло европейские капиталистические страны, а также отразилось на международных политических и экономических связях Советского Союза. Война в Европе стала одной из важнейших причин резкого сокращения внешнего товарооборота СССР — в 1939 г. он составил 57% объема товарооборота 1938 г.[1537]

Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз в июне 1941 г. изменило характер второй мировой войны. СССР явился единственной страной, способной помешать осуществлению гитлеровских планов порабощения народов мира, распространению фашизма; той силой, которая была способна устоять в долгой кровопролитной битве и возглавить борьбу за разгром фашистской Германии. К Советскому Союзу обратились симпатии всех свободолюбивых народов.

Угроза распространения агрессии на Британские острова, активизация тихоокеанского партнера Германии — Японии заставляли и Соединенные Штаты проявить свое отношение к развивающимся событиям. Широко развернувшееся демократическое движение в поддержку СССР наряду с возможностью агрессии несомненно послужило важным фактором, побудившим правительства Англии и Америки установить союзнические отношения с СССР.

Военная обстановка определила специфику развития внешнеэкономических связей Советского Союза в 1941—1945 гг. Особенности внешнеторговых отношений тех лет заключались в том, что уже сложившиеся связи были нарушены; внешняя торговля Советского Союза была ограничена узким кругом стран; резко изменился внешнеторговый баланс СССР; задачи внешнеэкономических связей всецело были подчинены достижению победы над фашистской Германией; внешнеторговый оборот слагался исключительно из товаров, являющихся дополнительным источником удовлетворения потребностей фронта и оборонной промышленности; получила существенное развитие такая форма внешнеэкономических связей, как военная помощь союзников на основе ленд-лиза.

Приведем данные, иллюстрирующие степень изменения внешнеторгового баланса Советского Союза в годы войны (цены соответствующих лет, с пересчетом иностранной валюты в рубли по курсу соответствующего года, млн. руб.)[1538]:

1940 г.

1942 г.

1943 г.

1945 г.

Импорт

1446

2756

8460

14805

Экспорт

1412

399

373

1433

Оборот

2858

3135

8833

16238

В годы войны резко увеличился импорт товаров в СССР, тогда как экспорт за 1940—1943 гг. сократился в 3 раза. Увеличение импорта слагалось главным образом за счет поставок союзников, которые достигали 90% общего объема ввоза в Советский Союз.

Военная обстановка обусловила не только интенсивное снижение вывоза товаров, но изменила характер экспорта: в общем его объеме значительная доля приходилась на поставки и оказание услуг в порядке ответного ленд-лиза.

Таким образом, решающую роль во внешнеторговом балансе СССР в годы войны играли взаимные поставки союзнических стран. Коммерческий товарооборот развивался в незначительных объемах, что можно увидеть из приведенных данных (в ценах соответствующих лет; с пересчетом иностранной валюты в рубли по курсу с 1 января 1961 г.; млн. руб.)[1539]:

1940 г.

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Импорт

245,0

277,7

181,8

173,1

198,8

259,7

Экспорт

240,0

178,5

65,7

66,8

114,9

301,8

Оборот

485,0

456,2

247,5

239,9

313,7

561,5

Наименьший объем внешней торговли СССР по коммерческому товарообороту был в 1943 г., когда Советский Союз создал слаженное быстрорастущее военное хозяйство и все средства страны были направлены на разгром гитлеровской Германии. Наименьшим вывоз товаров на экспорт был в 1942 г.: к этому времени на основе перебазированных в восточные районы производительных сил создавались новые экономические связи и когда объем производства гражданской продукции был наименьшим. На заключительном этапе войны Советский Союз успешно развивал внешнеэкономические связи, причем более интенсивно вывозил, чем ввозил. Если импорт товаров увеличился за 1943—1945 гг. в 1,5 раза, то экспорт — в 4,5 раза. В последнем военном году внешнеторговый коммерческий оборот СССР превысил объем 1941 г. именно за счет экспорта; объем импорта не достиг довоенных размеров. В 1941—1944 гг. Советский Союз имел отрицательный баланс, в 1945 г. экспорт стал преобладать над импортом.

В военные годы Советский Союз осуществлял торговлю с Монголией, Китаем, Австралией, Новой Зеландией, Индией, Цейлоном.

Основными предметами импорта СССР из Монголии являлись крупный и мелкий рогатый скот, конское поголовье, кожсырье, пушно-меховое сырье, полушубки, шерсть, войлок. С июня 1941 г. до конца 1945 г. СССР ввез из Монголии 0,7 млн. голов крупного рогатого скота, мелкого рогатого скота 4,9 млн. голов, 0,4 млн. лошадей, почти 6 млн. штук мелкого кожсырья[1540]. Советский Союз расплачивался с Монголией в течение всей войны продовольственными и промышленными товарами. Общий товарооборот между Монголией и СССР достигал в те годы 40—50 млн. руб. в год.

Расширились экономические связи Советского Союза с Ираном; в 1942 г. экспорт Ирана в СССР составил 9,2 млн. руб., в 1944 г. — 31,8 млн. руб. В 1942 г. СССР вывозил в Иран товаров на сумму 10,2 млн. руб., в 1944 г. — на 26,6 млн. руб.[1541] Советский Союз ввозил из Ирана шерсть, кожаное сырье, крупный и мелкий рогатый скот, рис, рыбопродукты. Из Советского Союза в Иран экспортировались зерно, сахар, бумага, цемент, стекло, нефтепродукты, хлопок, оборудование.

С 1944 г. возобновились экономические связи Советского Союза со Швецией. СССР ввозил из Швеции станки, прессы, краны, энергосиловое оборудование, стальной прокат и т.п. В этом году СССР ввез из Швеции почти на 12 млн. руб. товаров.

Основными партнерами Советского Союза по внешнеэкономическим связям в годы войны стали США, Великобритания и Канада. Эти связи осуществлялись не только по линии коммерческого товарооборота, но главным образом на основе ленд-лиза. Наиболее интенсивными внешнеэкономические связи были в 1942—1943 гг.

В 1941—1942 гг. между СССР и союзными странами был заключен ряд специальных соглашений, на основе которых устанавливались объемы торговли и помощи по ленд-лизу.

Специфика развития экономических отношений военного времени между СССР и США и Англией вызвала к жизни и новые организационные формы их осуществления. Например, в начале 1942 г. в Вашингтоне была организована Советская правительственная закупочная комиссия. В ее функции входило установление контактов с администрацией США по ленд-лизу, ведение переговоров по военным поставкам, наблюдение за выполнением поставок и транспортировкой грузов из США в СССР. Вопросами военных поставок из Англии в СССР ведала военно-морская миссия и торговое представительство СССР.

Доставка грузов в СССР из США и Англии осуществлялась морским транспортом или к северным и дальневосточному советским портам (Мурманск, Архангельск, Владивосток), или к иранским портам через Персидский залив, откуда грузы переправлялись далее сухопутным транспортом. Для доставки грузов через территорию Ирана были созданы специальные торговые и транспортные организации. Увеличение объемов внешнеторговых перевозок через Мурманский, Архангельский

Руководители правительств Англии и США вскоре после нападения Германии на Советский Союз заявили о готовности оказать помощь СССР. Однако практические шаги в данном направлении предпринимались медленно и осторожно. По существу позиция официальных кругов сводилась к выжиданию. Лишь тогда, когда прибывшие в СССР представители Англии и Америки убедились в силе советского сопротивления, были заключены первые соглашения о взаимопомощи в войне против фашистской Германии.

Началом образования антигитлеровской коалиции послужило «Соглашение между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии», подписанное 12 июля 1941 г. По этому соглашению оба правительства обязывались оказывать друг другу всякого рода помощь и поддержку[1542]. Оно предопределило и успешное завершение англо-советских переговоров по экономическим вопросам. 16 августа 1941 г. было подписано соглашение о коммерческом товарообороте, кредите и клиринге между СССР и Англией, которое предусматривало значительные поставки английских товаров в СССР, а также поставки некоторых советских товаров в Англию. Англия поставляла в СССР энергосиловое и другое промышленное оборудование, станки, цветные металлы, различного рода сырье (каучук, джут). Экспорт товаров из Советского Союза в Англию включал пиломатериалы, лен, хлопок, пушнину. Англия предоставила СССР для оплаты товаров кредит в 10 млн. фунтов стерлингов, стоимостью 3% годовых, сроком в среднем на 5 лет. Платежи между сторонами регулировались на основе клиринга. Стороны договорились о том, что когда указанная сумма приблизится к полному использованию, то переговоры будут продолжены в целях увеличения кредита. Это соглашение создавало необходимые предпосылки для роста поставок английских товаров Советскому Союзу и советских поставок Англии. В 1942 г. английское правительство предоставило СССР дополнительный кредит на сумму 25 млн. фунтов стерлингов на прежних условиях. Затем по мере надобности предоставлялись новые кредиты. В 1942—1944 гг. товарооборот между СССР и Англией существенно возрос. И хотя в этом сказалось произошедшее повышение цен, доля СССР в английском экспорте увеличилась с 3,2% в 1938 г. до 15,5% в 1944 г. При этом экспорт Англии в целом за эти годы сократился[1543]. По заявлению тогдашнего премьер-министра Эттли, Великобритания отправила в СССР по соглашению 16 августа 1941 г. товаров почти на 120 млн. фунтов стерлингов, из них часть за наличные, часть в кредит[1544].

Помимо торговых отношений между СССР и Англией в годы войны развивались и военно-экономические отношения. Через два с половиной месяца после начала войны Германии с СССР, когда стало ясно, что война принимает затяжной характер, английское правительство[1545].

В последующие годы военно-экономические отношения Советского Союза с Великобританией основывались на договоре «О союзе в войне против гитлеровской Германии и ее союзников в Европе и о сотрудничестве и взаимопомощи после войны», заключенном 26 мая 1942 г. в Лондоне[1546], а также соглашением между правительствами СССР и Великобритании и Северной Ирландии, подписанным 27 июня 1942 г.[1547] Это соглашение касалось финансирования военных поставок и другой военной помощи Британского правительства Советскому правительству. Оно имело обратную силу и считалось вступившим в действие с 22 июня 1941 г. По условиям этого соглашения английское правительство должно было обеспечить Советскому правительству военные поставки вооружения без оплаты и оказывать всяческую военную помощь. В соглашении указывалось, что Советское правительство желает, чтобы любая помощь каждой из сторон оказывалась на основе взаимности. Основными позициями английских поставок были самолеты, танки, автомобили, бронетранспортеры, зенитные и противотанковые орудия, снаряды, патроны, стратегическое сырье (каучук, алюминий, медь, олово, свинец), промышленное оборудование, продовольствие.

Внешнеэкономические связи Советского Союза с США складывались следующим образом. В 1940 г., в ходе второй мировой войны, правительство США заблокировало находившиеся в США средства тех стран, которые были захвачены Германией. В 1941 г. это запрещение было распространено на все нейтральные страны и на СССР. После нападения Германии на Советский Союз Министерство финансов США отменило блокирование советских валютных фондов в американских банках. 21 июля 1941 г. Рузвельтом были отданы первые указания о продаже Советскому Союзу вооружения и военных материалов.

Следующим шагом в развитии американо-советских экономических отношений был обмен нотами 2 августа 1941 г. по поводу продления действующего Торгового соглашения между СССР и США, заключенного в 1937 г. и ежегодно возобновлявшегося в течение последующих четырех лет сроком на один год. 2 августа 1941 г. срок действия этого соглашения был продлен до 6 августа 1943 г. Тогда же стороны договорились, что соглашение останется в силе и после этого срока, если оно не будет заменено более обширным торговым соглашением. Одновременно советскому послу в СССР была вручена нота об экономической помощи СССР со стороны Соединенных Штатов. В ноте сообщалось, что правительство США рассматривает самым дружественным образом предложения, исходящие от правительства, учреждений и агентов СССР, о размещении в США заказов на товары и материалы, срочно необходимые для нужд государственной обороны Советского[1548]. В Вашингтон была направлена советская военная миссия для размещения военных заказов. К 1 октября 1941 г. программа советских заказов, одобренная Рузвельтом, составила 145 млн. долл.[1549]

Однако все первоначальные американские поставки были небольшими по объему и производились за наличный расчет. В течение июля 1941 г. экспорт в СССР из США составил 6,5 млн. долл., а за период до 1 октября увеличился всего до 29 млн. долл.[1550] До конца 1941 г. США продали СССР за наличный расчет вооружения и материалов на 41 млн. долл.[1551] Такова была помощь Советскому Союзу в первые четыре месяца войны.

Соединенные Штаты не торопились распространять на Советскую Россию действие закона о ленд-лизе, принятого конгрессом США 11 марта 1941 г. и предоставлявшего президенту полномочия продавать, обменивать, сдавать в аренду, давать взаймы или иным способом военные материалы правительству любой страны, оборону которой президент считал необходимой для безопасности США. По мнению Г. Икеса, бывшего министра внутренних дел США, Соединенные Штаты стремились выкачать из СССР побольше золота в уплату за поставки. Даже Рузвельт признавал, что американские деловые круги не торопились оказать помощь России. На заседании кабинета министров 1 августа 1941 г. он высказался так: «Мы дали обещание направить поставки вооружения в Россию, у нас в течение пяти недель находится список ее потребностей, однако ничего даже не начато». Вместе с тем Рузвельт считал возможным поставлять в СССР самолеты устаревших конструкций, оправдывал отказ США присылать зенитные орудия и бомбардировщики и по существу дал согласие на то, чтобы СССР были сделаны «символические поставки»[1552].

Важную роль в развитии внешнеэкономических связей СССР с союзническими государствами сыграла Московская конференция, проходившая с 29 сентября по 1 октября 1941 г. Представители СССР, Англии и США подписали трехстороннее соглашение о поставках, известное как первый протокол. Представители стран антигитлеровской коалиции брали на себя обязательство, «как наилучшим образом помочь Советскому Союзу в том великолепном отпоре, который он оказывает фашистскому нападению», а также рассмотреть вопросы «о распределении общих ресурсов», и «о наилучшем использовании этих ресурсов в целях оказания наибольшей услуги их общим усилиям»[1553]. Однако, несмотря на то, что на конференции представители[1554].

Решение ряда вопросов было отложено до окончательного рассмотрения в Вашингтоне и Лондоне. В то же время на конференции подтверждалось, что Советский Союз со своей стороны, несмотря на громадные трудности, будет продолжать снабжать Великобританию и США сырьевыми материалами, главным образом стратегического и оборонного характера, в которых те испытывали потребность.

Реакционные круги США выступили против распространения закона о ленд-лизе на Советский Союз и пытались через палату представителей конгресса запретить предоставление помощи СССР. Однако такая поправка к закону о ленд-лизе была отклонена.

В октябре 1941 г. Рузвельт сообщил, что США намерены начать поставки товаров в СССР на основе закона о ленд-лизе. 30 октября 1941 г. США объявили о предоставлении СССР беспроцентного займа на сумму в 1 млрд. долл. с погашением его в течение 10 лет, начиная через 5 лет после окончания войны. Принимая это предложение, Советское правительство подтвердило свою готовность поставлять США имеющиеся сырьевые материалы и товары, в которых они нуждались (в частности, марганцевую и хромовую руду, платину и др.). В результате в ноябре 1941 г. между правительствами СССР и США путем обмена нотами было заключено соответствующее соглашение. 7 ноября 1941 г. Рузвельт официально распространил закон о ленд-лизе на Советский Союз. В феврале 1942 г. кредит США был увеличен на 1 млрд. долл.[1555]

В последующем торгово-экономические отношения Советского Союза и США регулировались соглашением, заключенным в Вашингтоне 11 июня 1942 г.[1556] Это соглашение утвердило принципы, применяемые к взаимной помощи в ведении войны против агрессии. В целях разгрома общего врага стороны обязались оказывать взаимную помощь оборонными материалами, обслуживанием и информацией в порядке закона США о ленд-лизе. Основные положения советско-американского соглашения были распространены и на поставки, осуществляемые по кредитному соглашению, заключенному в ноябре 1941 г. В связи с этим действие последнего было прекращено. Соглашение от 11 июня 1942 г. послужило основой подписания между СССР и странами антигитлеровской коалиции последующих соглашений, известных как второй, третий и четвертый протоколы, регулирующие поставки в СССР в 1942—1945 гг. Второй протокол был подписан 10 октября 1942 г. в Вашингтоне, третий протокол — 19 октября 1943 г. в Лондоне, четвертый — 17 апреля 1945 г. в Оттаве[1557]. Если первые два протокола-соглашения

Поставки Советскому Союзу по ленд-лизу из США включали танки, самолеты, минные тральщики, торпедные катера, артиллерийские орудия и снаряды, автомобили, мотоциклы, автопокрышки. СССР получал кроме того сырьевые материалы и оборудование для оборонной промышленности (алюминий, медь, прокат), бензин, металлорежущие станки, энергосиловое и химическое оборудование, транспортные средства, а также продовольственные товары.

За годы войны США поставили СССР, по данным 21-го отчета Трумэна конгрессу (по 1 октября 1945 г.), 14 700 самолетов, 7000 танков, 52 000 полевых автомобилей «джип», 375 000 грузовых автомобилей, 35 000 мотоциклов всех видов. В стоимостном исчислении поставки вооружения составили 49% общих американских поставок в 9,5 млрд. долл. Из них 3 млрд. долл. приходилось на промышленные материалы и оборудование[1558].

В свою очередь Советский Союз, несмотря на тяжесть военных условий, оказал США на основе ответного ленд-лиза помощь в 2,2 млн. долл. Так как американские войска не размещались на территории СССР, то помощь Советского Союза включала и проведение ремонта торговых судов США в советских портах и организацию их снабжения. В период бомбардировки Германии американским самолетам предоставлялись заправочные базы, а летчики и механики обеспечивались питанием и различными видами обслуживания.

С момента подписания третьего протокола самостоятельно стала осуществлять поставки Советскому Союзу и Канада. До 1 июля 1943 г. канадские военные поставки выполнялись в счет обязательств Великобритании, а в некоторых случаях и США. 11 февраля 1944 г. в Оттаве между правительствами СССР и Канады было подписано соглашение о принципах, относящихся к предоставлению Канадой военных поставок Советскому Союзу на основе закона «О взаимопомощи Объединенных Наций». Согласно этому соглашению договаривающиеся стороны обязались оказывать взаимную помощь в борьбе против общего врага[1559]. Военные поставки из Канады включали вооружение, военное снаряжение, промышленное оборудование, цветные металлы, сталь, прокат, химические товары, продовольствие. В 1942 г. в СССР поступило из Канады[1560].

Если с европейскими странами объем внешней торговли Советского Союза в годы войны сократился, то экономические связи с Канадой укрепились и расширились. 8 сентября 1942 г. СССР заключил с Канадой кредитное соглашение, на основе которого Советскому Союзу был предоставлен кредит в размере 10 млн. канадских долл. для закупки в Канаде пшеницы и муки[1561].

Несмотря на то, что внешнеэкономические связи Советского Союза с союзническими странами были оформлены на высшем уровне, что на Московской конференции были согласованы не только размеры поставок, но и их сроки, а также порядок транспортировки, Англия и США выполняли свои обязательства далеко не в полном объеме, а на первых порах и в незначительных размерах. Союзники затягивали выполнение своих обязательств по протоколу Московской конференции. В самый тяжелый период — летом, осенью, зимой 1941 г. — Советский Союз боролся против Германии без какой-либо существенной помощи союзников. С начала распространения действия закона о ленд-лизе до конца 1941 г. в Советский Союз были отправлены из США материалы на сумму 0,5 млн. долл., что при общей сумме американских поставок 1941 г. в 741 млн. долл. составляло менее 0,1% всей американской помощи своим союзникам[1562]. За два месяца действия первого протокола, подписанного, как отмечалось, 1 октября 1941 г., из США было отправлено, по данным Э. Стеттиниуса, руководителя управления по ленд-лизу, 28 судов с грузом около 130 тыс. т, т.е. менее 1/10 общего тоннажа, предусмотренного к поставке в СССР в девятимесячный срок действия этого протокола (по июнь 1942 г.)[1563]. В эти напряженные для нашей страны дни поставки систематически срывались. В 1941 г. США и Англия передали СССР 750 самолетов (из них только 5 бомбардировщиков), 501 танк и 8 зенитных пушек. По договору же союзники должны были поставить Советскому Союзу за октябрь—декабрь 1941 г. 1200 самолетов (из них 300 бомбардировщиков), 1500 танков и около 50 зенитных пушек[1564]. Невыполнение союзниками обязательств по поставкам вооружения и их незначительный объем усугублялись тем, что поставки осуществлялись разрозненными партиями, иногда в плохом состоянии.

Весной 1942 г. положение на фронтах осложнилось. Немцы предприняли наступление на восточном фронте и прорвали оборонительные рубежи Красной Армии, установившиеся после успешных зимних сражений 1941—1942 гг. По признанию Э. Стеттиниуса, в этот момент «стало жизненно важным для стратегических планов всех объединенных[1565]. Однако поставки по-прежнему были небольшими. И только после вмешательства президента Рузвельта дело начало двигаться. В феврале 1942 г. погрузки товаров для СССР в американских портах составили 91 тыс. т, в марте они выросли до 214 тыс. т. В Советскую Россию было отправлено 43 судна — столько, сколько в январе и феврале, вместе взятых. В апреле мартовский тоннаж увеличился более чем в 2 раза[1566]. Поставки США в СССР по ленд-лизу в 1942 г. значительно возросли по сравнению с 1941 г. По стоимости они увеличились в 2,6 раза, с 0,5 млрд. долл. до 1,4 млрд. долл. Произошло и изменение структуры поставок. Если в 1941 г. основную долю в общем объеме занимали промышленные материалы и товары, то в 1942 г. — вооружение. Удельный вес вооружения в общих размерах поставок повысился до 63% против 20% в 1941 г. В 1942 г. СССР получал из США сельскохозяйственные товары (в размере 13,6% к общему объему поставок)[1567].

Тем не менее ни США, ни Англия не выполнили обязательств, установленных первым протоколом. В период действия первого протокола США выполнили свои обязательства по поставкам Советскому Союзу бомбардировщиков на 29,7%, истребителей — на 30,9, средних танков — на 32,3, легких танков — на 37,3, грузовиков — на 19,4%[1568]. За октябрь—декабрь 1941 г. Англия поставила в Советский Союз 669 самолетов вместо полагавшихся 800, танков — 487 вместо 1000, танкеток — 330 вместо 600[1569]. Это отмечали даже официальные американские историографы. Так, Р. Коукли и Р. Лейтон писали, что во время наивысшего напряжения Сталинградской битвы поставки из США Советскому Союзу по согласованной программе уменьшились. «По состоянию на конец ноября 1942 г., — пишут они, — из США было отправлено всего 849 тыс. тонн грузов вместо предусмотренных вторым протоколом 1608 тыс. тонн»[1570].

При обсуждении условий второго протокола (подписание которого затянулось и состоялось, как указывалось, в октябре 1942 г. в Вашингтоне) правительство США, ссылаясь на обязательство об открытии второго фронта в 1942 г., значительно урезало объем предполагавшихся поставок Советскому Союзу. Первоначально намечавшийся объем в 8 млн. т был сокращен вдвое, а затем уменьшен до 2,5 млн. т[1571]. Кроме того, во второй протокол была включена фраза о том, что «любая такая программа в конечном итоге носит только предварительный характер и может быть изменена в связи с непредвиденными обстоятельствами, вызванными войной, как в отношении объема самих поставок, так и в отношении транспортных возможностей». Подобная

При этом Советскому Союзу требовалось изменить и номенклатуру поставляемого от союзников вооружения. СССР был заинтересован тогда в увеличении поставок самолетов-истребителей современного типа («Аэрокобра» и «Спитфайер»), грузовых автомобилей и некоторых других видов товаров при сокращении поставок танков, артиллерии, боеприпасов.

Общий объем поставок по второму протоколу также не был выполнен.

В период действия второго протокола произошло перераспределение роли США и Великобритании в поставках Советскому Союзу: основное значение приобрели поставки США. В это время осваивались новые маршруты для отправления грузов в Советский Союз. До этого грузы направлялись через Северный морской путь, теперь грузы из США стали переправляться по Тихому океану во Владивосток и южным путем через Персидский залив и Иран. Грузопотоки, направляемые через Иран, возросли в следующих размерах: осенью 1942 г. в среднем в месяц доставлялось 40 тыс. т, в январе 1943 г. — 51,3 тыс. т, в марте — 75,6 тыс. т, декабре — 248,0 тыс. т[1572]. Однако в целом зимой 1942/43 г. Советский Союз получил от союзников относительно небольшое количество военных материалов и значительно меньше, чем было запланировано. В I квартале 1943 г. намечалось направить через Персидский залив 54 судна, фактически было отгружено 43, из них 5 были загружены частично. Из 93 судов, первоначально намеченных к отправке по Тихоокеанскому маршруту, было отправлено за указанный период 77[1573].

Несмотря на то, что Рузвельт неоднократно обращал внимание на необходимость соблюдения графика поставок Советскому Союзу, что он предпринял ряд мер по их ускорению (был учрежден специальный комитет по советским протоколам, подчиненный непосредственно президенту), поставки союзников по третьему и четвертому протоколам также не были выполнены. В 1943 г. США направили Советскому Союзу по ленд-лизу товаров всего на сумму в 2436 млн. долл. В первой половине 1944 г. по ленд-лизу было отправлено в Советский Союз 2748 тыс. т грузов на сумму 1661 млн., долл.[1574] При этом значительно уменьшились поставки важнейших видов вооружения: самолетов, танков, артиллерии и боеприпасов. Так, в 1944 г. СССР импортировал 5749 самолетов вместо 6371 в 1943 г., 2613 танков вместо 3123, артиллерии и боеприпасов на общую сумму 1576,3 млн. руб. против 1630,8 млн. руб. в 1943 г. Кроме того, в общем объеме импорта сократился удельный вес вооружения и военного снаряжения. В 1943 г.[1575]

Несмотря на то, что срок действия четвертого протокола истекал, как указывалось, 30 июня 1945 г., правительство США внезапно прекратило поставки Советскому Союзу по ленд-лизу и распорядилось «разгрузить уже нагруженные пароходы», на что руководители Советского правительства указывали в беседе с представителем США 27 мая 1945 г.[1576]

Союзники не только не выполняли в полном объеме обусловленных поставок, но и производили их нерегулярно.

Большая часть грузов, отправляемых из США и Великобритании, шла Северным путем, через водные пространства, контролируемые германским флотом. Поэтому было трудно как с формированием конвоев (так назывались группы транспортных судов, конвоируемых военными кораблями), так и с организацией необходимого морского и воздушного заслона караванов английскими и советскими вооруженными силами. Несмотря на то, что наши морские силы на Северном флоте были весьма ограничены, а военно-воздушные в громадном большинстве заняты на фронте, Советское командование делало все возможное, чтобы обеспечить безопасность прохода транспортных судов. Тем не менее английское правительство каждый год на несколько летних месяцев прекращало доставку грузов в Советский Союз Северным путем. Так, была приостановлена отправка конвоев Северным путем в наиболее тяжелое для советских войск время — в июле—августе 1942 г. В 1943 г. отправка конвоев была прервана еще на более длительное время — с апреля по ноябрь, хотя условия прохода транспортов в 1943 г. были более благоприятными, чем в 1942 г. Правительство Англии, ссылаясь на невозможность обеспечить соответствующую защиту конвоев и в связи с подготовкой операций на Средиземном море, прекратило поставку вооружения и материалов Северным путем. В 1942 г. по Северному пути из Англии и США было доставлено в СССР 760 тыс. т грузов (причем в течение трех месяцев грузы вовсе не отправлялись). В 1943 г. (до конца сентября) на этом направлении было перевезено 240 тыс. т (семь месяцев перерыва в поставках). За весь 1943 г. в северные порты СССР прибыло лишь шесть конвоев (121 судно), много меньше, чем в 1942 г.[1577]

20 сентября 1943 г. Советское правительство направило правительству Англии памятную записку, в которой отмечалось, что дальнейшее откладывание отправки северных конвоев из-за опасности плавания в Северной Атлантике лишено всякого основания. В течение ноября 1943 г. — февраля 1944 г. правительство Великобритании обещало направить в СССР четыре конвоя по 35 судов, предупредив, однако, что это не обязательство, а всего лишь заявление. Правительство СССР ответило, что подобные действия — нарушение протокола о поставках, что такую постановку вопроса «нельзя рассматривать иначе, как отказ Британского правительства от принятых на себя обязательств и как[1578]. За всю зимнюю навигацию 1943—1944 гг. в СССР было отправлено шесть конвоев — 191 судно[1579]. Военная обстановка осложняла, конечно, доставку грузов из США и Великобритании в советские порты. Так, в 1942 г. из-за действий вражеских подводных лодок и авиации 12% общего количества техники и материалов, отправленных из США, не дошли до пунктов выгрузки. Из 2505 посланных самолетов в 1942 г. в СССР было доставлено лишь 1550—1650. Потери были и при доставке танков и мототранспорта[1580]. С 1 октября 1941 г. по 30 апреля 1944 г. потери грузов, отправленных из США и Великобритании, составили 15—13% их стоимости и веса. Наибольшими потери были в марте—мае 1942 г., когда немцами была потоплена ¼ всех судов, следовавших северным маршрутом[1581].

Однако это не может оправдать систематического недовыполнения союзниками поставок в СССР.

Во время перерывов отправок грузов в СССР Северным путем союзники осуществляли поставки через Иран, что по существу означало их приостановку. Грузопоток через Иран был невелик. Кроме того, англичане и американцы не смогли наладить разгрузочные работы в иранских портах. Так, во второй половине 1942 г., когда иранский путь был единственным, суда простаивали под разгрузкой в среднем 55 дней; к середине августа 1942 г. в иранских портах Персидского залива скопилось 35 тыс. т неотправленных грузов, а к началу 1943 г. — 32 неразгруженных корабля[1582].

В буржуазной исторической литературе распространяется версия о том, будто Россия своей победой над гитлеровской Германией в огромной степени обязана западным союзникам, предоставившим ей помощь вооружением и продовольствием. Фальсификаторы истории приписывают союзникам успехи важных стратегических операций, осуществленных Красной Армией в ходе Великой Отечественной войны. Надо отметить, что в числе авторов подобной версии выступают как английские и американские военные историки, так и битые гитлеровские генералы. Такое освещение событий им нужно, во-первых, для того, чтобы показать, что Советский Союз сам не смог бы справиться с фашистской Германией, что только союзники «спасли Россию» и своей помощью изменили ход войны; во-вторых, оправдать поражение Германии, которая не могла устоять против мощной военно-политической коалиции.

Правильно расценить поставки вооружения и стратегического сырья из США, Великобритании и Канады можно только с учетом собственного производства Советского Союза. Несомненно, поставки из США и Англии помогли обеспечить армию автотранспортом, горючими и смазочными[1583]. Важны были также поставки металлорежущих станков, паровозов, платформ, средств связи, различных видов цветных металлов и химикатов. За годы войны Советский Союз ввез 44,6 тыс. металлорежущих станков, 1860 паровозов, 11,3 тыс. платформ, 517,5 тыс. т цветных металлов, 172,1 тыс. т кабеля и провода[1584]. Однако в целом эти поставки не могли оказать существенного влияния на ход войны, так как по отношению к собственному объему производства СССР они были незначительными. Общие англо-американские поставки в сопоставлении с объемом отечественного производства составляли в период военной экономики всего лишь около 4%. В последний год войны товары, полученные СССР из США и Англии, составляли менее 3% произведенных в нашей стране[1585]. Количество зерна, муки, крупы, ввезенных из США и Канады за 1941—1945 гг., в пересчете на зерно равнялось лишь 2,8% по отношению к среднегодовым заготовкам зерна в СССР этого периода[1586].

Что касается вооружения и боевой техники, то здесь помощь союзников играла также скромную роль. Советская промышленность в годы войны выпустила 136,8 тыс. самолетов, 104 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, 489,9 тыс. артиллерийских орудий. Из США и Англии за военные годы было получено 18,7 тыс. самолетов, 10,8 тыс. танков, 9,6 тыс. орудий. Таким образом, по отношению к собственному производству СССР из Англии и США было получено самолетов около 12%, танков — 10%, артиллерии — 2%[1587]. Приведенные данные убедительно показывают, что основная тяжесть борьбы с гитлеровской Германией легла на советскую оборонную промышленность, которая снабжала фронт самым современным оружием.

Следует также отметить несоответствие размеров помощи по ленд-лизу той роли, которую сыграли разные страны, входящие в антигитлеровскую коалицию, в разгроме фашистской Германии. Несмотря на то, что основные испытания, материальные издержки и людские потери в этой кровопролитной борьбе вынес Советский Союз, его народ и его Вооруженные Силы, американские поставки по ленд-лизу получала преимущественно Великобритания с ее доминионами и колониями. Так, В течение первого года действия этого закона (март 1941 г. — март 1942 г.) поставки Советскому Союзу составляли 6% всего объема американских поставок в стоимостном исчислении, доля Англии достигала 68%. За январь 1942 г. — июнь 1943 г. странам Британской империи было предоставлено 67% всей американской помощи по ленд-лизу, Советскому Союзу — 25%. Военные поставки США в Англию в 1944 г. равнялись почти половине стоимости продукции ее военной промышленности.1/3 общего объема американских поставок этого рода[1588].

Советский народ признателен народам и правительствам, оказавшим помощь Советскому Союзу в тяжелые для него годы. Надо сказать, что советскому народу помогали также общественные организации этих стран. В 1943 г. 10 млн. американцев внесли свои сбережения в фонд помощи Красной Армии и советскому народу. В США было создано 500 местных комитетов для сбора денег, на которые приобретались медикаменты, продовольствие, одежда[1589]. В мае 1943 г. в Лондоне под председательством настоятеля Кентерберийского собора Хьюлетта Джонсона состоялось собрание Объединенного комитета по оказанию помощи Советскому Союзу. Комитет организовал сбор 75 тыс. фунтов стерлингов для устройства госпиталя на 500 коек в Сталинграде. За счет добровольных отчислений от зарплаты промышленных рабочих к марту 1944 г. было собрано 5 млн. фунтов стерлингов, что составило более половины суммы фонда, организованного Красным Крестом. В фонд «помощи России», учрежденный Национальным Советом труда, к апрелю 1944 г. поступило 663 тыс. фунтов стерлингов. В Австралии с июля 1941 г. по июнь 1944 г. Комитет медицинской помощи Советскому Союзу собрал 150 тыс. австралийских долл.[1590]

Общность интересов народов стран антигитлеровской коалиции определила успех военного и экономического сотрудничества в борьбе против фашистской Германии.

*

После заключения перемирия с Финляндией (декабрь 1944 г.) между СССР и Финляндией состоялись переговоры, в результате которых 31 января 1945 г. было подписано соглашение о взаимных поставках. По этому соглашению Советский Союз обязался отправить Финляндии до 1 июня 1945 г. 30 тыс. т зерна, 1 тыс. т сахара, 300 т кондитерских изделий. Финляндия должна была поставить СССР до конца 1945 г. никель, кобальт, серный колчедан, некоторые предметы вооружения. Соглашение также включало услуги по ремонту советских военно-морских кораблей на верфях Финляндии[1591].

2. Экономическая помощь СССР народам стран Центральной и Юго-Восточной Европы

Одной из важнейших сторон внешнеэкономической деятельности Советского государства в годы Великой Отечественной войны были взаимоотношения с народами территорий Центральной и Юго-Восточной

С первых же шагов Красной Армии по освобожденным территориям населению оказывалась помощь продовольствием, медикаментами, инвентарем и т.д. Советский Союз помогал народам этих стран налаживать нормальную хозяйственную жизнь, восстанавливать разрушенные войной промышленность и сельское хозяйство, стабилизировать снабжение населения предметами первой жизненной необходимости. Экономическая помощь Советского Союза содействовала срыву попыток империалистических держав оказывать давление на ход классовой борьбы, помогала нормализовать политическую обстановку.

Летом 1944 г. началось освобождение Красной Армией территории Польши. 21 июля 1944 г. был создан Польский комитет национального освобождения (ПКНО) — центральный орган народной власти. В короткий срок была создана Народная Армия — Войско Польское, насчитывавшее к концу 1944 г. 286 тыс. человек. СССР выделил для Войска Польского вооружение, боеприпасы, продовольствие. Всего за время войны СССР передал Польше 700 тыс. винтовок и автоматов, 3500 орудий, 1 тыс. танков, 1200 самолетов, более 1800 автомашин и много других видов вооружения и снаряжения[1592]. После вступления Красной Армии на территорию Польши Советским правительством были переданы Польскому комитету национального освобождения значительные производственные фонды. В конце 1944 г. Советское государство предоставило ПКНО беспроцентный кредит в 10 млн. руб.[1593] 20 октября 1944 г. в Люблине было подписано первое соглашение о поставках и условиях расчетов между Польшей и СССР[1594]. Экономическое сотрудничество с СССР имело большое значение для преодоления военных разрушений; поставки советского сырья и технического оборудования позволили ускорить пуск польских промышленных предприятий в освобожденных Красной Армией районах. Специальные подразделения Советской Армии помогли восстановить транспорт и связь.

Большая помощь была оказана гражданскому населению Польши. В январе 1945 г. в связи с освобождением Варшавы советские республики немедленно направили населению города из своих ресурсов 60 тыс. т хлеба, в том числе УССР — 15 тыс. т, БССР — 10 тыс. т, Литовская ССР — 5 тыс. т, РСФСР — 30 тыс. т. Кроме того, Украина передала в дар населению Варшавы 1,5 тыс. ц подсолнечного масла, 1 тыс. ц сахара, 50 ц сушеных фруктов[1595].

В феврале 1945 г. СНК СССР принял решение удовлетворить просьбу Польского правительства об оказании материально-технической помощи в размере 50% расходов, предусматриваемых планом восстановления[1596].

Советское правительство предоставило Польше и значительную материально-техническую помощь. В январе 1945 г. было заключено соглашение о предоставлении Польше займа в размере 50 млн. руб. и дополнительно 10 млн. долл. для нужд внешней торговли. В конце февраля в Польшу было направлено 45 тыс. т угля, около 3 тыс. т керосина, 280 тыс. т моторной нефти, 6 тыс. т соли, 60 т чая. В апреле из СССР было поставлено 150 тыс. голов крупного рогатого скота и овец, 8 тыс. т мяса, 1 тыс. т жиров. Польше было предоставлено также 20 тыс. т текстильного сырья и 100 тыс. шкур при условии, что 50% готовой продукции будет продано Советскому Союзу[1597]. Экономическая помощь Советского Союза содействовала переходу Народного правительства Польши к осуществлению первых народно-демократических преобразований экономической основы государства.

Военно-экономическая помощь была оказана Советским Союзом также народам Югославии. К 1944 г. в Югославии пришло к власти народное правительство. В октябре 1944 г. советские войска совместно с Народно-освободительной армией Югославии освободили Белград.

В течение 1944 г. и за пять месяцев 1945 г. Народная армия Югославии получила от Советского Союза 96 тыс. винтовок и карабинов, 68 тыс. пулеметов и автоматов, 3,4 тыс. минометов, свыше 1 тыс. различных артиллерийских орудий и т.п. Югославской армии были переданы кроме того 491 самолет, 65 танков, 1329 радиостанций и другое вооружение и снаряжение, большое количество боеприпасов, обмундирования, обуви[1598]. Советские специалисты помогали в подготовке кадров для югославской авиации и танковых частей.

Специально выделенная для содействия югославским патриотам авиационная дивизия доставила с мая по сентябрь 1944 г. 920 т различных грузов: вооружения, боеприпасов, обмундирования, обуви, средств связи, медикаментов[1599]. Материальная помощь армии и населению резко возросла после вступления Красной Армии на территорию Югославии. Осенью 1944 г., уже после освобождения Югославии, Советское правительство выделило для нужд населения 3,3 млн. пуд. пшеницы, ржи, муки, гороха, ячменя[1600].

К концу войны оказалось критическим экономическое и продовольственное положение Германии. Поэтому сразу после капитуляции фашистской Германии Советское правительство приняло меры по организации и налаживанию снабжения продовольствием и оказанию материальной помощи населению. Для этой цели было выделено почти 6 млн. пуд. муки и зерна и большое количество других продуктов[1601]. В мае 1945 г. в Берлине была организована выдача продуктов по карточкам

После окончания второй мировой войны страны Центральной и Юго-Восточной Европы оказались в тяжелом экономическом положении. Материальные и людские потери в войне, хозяйственная разруха, усугубленная неурожаями первых послевоенных лет, фактическая экономическая блокада извне — вот что характеризовало экономическое положение стран Центральной и Юго-Восточной Европы. В этих условиях помощь Советского Союза, в первую очередь продовольственная и медицинская, а затем в виде поставок промышленного сырья и оборудования, научно-техническая помощь сыграли очень большую роль, в ликвидации в этих странах голода и безработицы, в восстановлении народного хозяйства. До второй мировой войны страны, ставшие впоследствии странами народной демократии, занимали во внешнеторговом обороте Советского Союза около 6%, в 1949 г. их доля возросла до 66%[1602].

После окончания войны между Советским Союзом и правительствами освобожденных стран начали складываться новые отношения, которые нашли свое выражение в договорах о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве. Эти договоры послужили основой для дальнейшего развития всесторонней дружбы и сотрудничества на базе суверенитета, уважения и взаимной выгоды.

Одним из первых таких договоров был договор СССР с Чехословакией, заключенный 12 декабря 1943 г. Он формулировался как «Договор о дружбе, взаимопомощи и послевоенном сотрудничестве». В марте 1945 г. в Москве состоялись переговоры между представителями Чехословакии и Советским правительством, в центре которых были вопросы организации и содержания чехословацких воинских частей на территории СССР, предоставления Чехословакии вооружения и необходимых военных материалов, а также о поставках значительной партии товаров, промышленного сырья и продовольствия. В результате этих переговоров 31 марта 1945 г. было подписано советско-чехословацкое соглашение. Сразу же после окончания войны, в августе 1945 г., СССР поставил Чехословакии большое количество разнообразных видов промышленного сырья — железную, марганцевую, хромовую руды, цветные металлы, нефтепродукты, хлопок, шерсть, лен и т.д., т.е. то, в чем нуждалась промышленно развитая Чехословакия. В 1945—1947 гг. советско-чехословацкие экономические отношения успешно развивались и приняли форму широкого сотрудничества. В апреле 1946 г. был подписан первый протокол о товарообороте между СССР и Чехословакией. 11 декабря 1947 г. был заключен Договор о торговле и судоходстве. Одновременно было подписано первое долгосрочное торговое соглашение на 1948—1952 гг. и соглашение о научно-техническом сотрудничестве.

Следующей страной, с которой Советский Союз заключил Договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве, была Югославия. Договор был подписан в Москве 11 апреля 1945 г.[1603]; он[1604], послужившее основой успешного развития торговых отношений двух стран. Югославия ввозила из СССР автомобили, нефтепродукты (автобензин, керосин), хлопок, стальные мостовые балки, целлюлозу, различные химические материалы, оборудование, судоподъемные средства.

Вслед за Югославией подписала с Советским Союзом Договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве Польша. Это произошло 21 апреля 1945 г.

За годы войны Польша лишилась около 38% своего национального богатства. В 1945 г. польская промышленность дала по сравнению с предвоенным 1938 г. около 50% угля, 13 — железной руды, 30 — чугуна, 35 — стали, 24% — цинка и т.д. Сельское хозяйство Польши также понесло большой урон. Было разрушено 467 тыс. крестьянских дворов. В 1945 г. в стране не обрабатывалась почти половина посевных площадей, резко сократилась урожайность[1605].

Усилиями польского народа, с помощью Советского Союза и других братских стран восстановление народного хозяйства пошло быстрыми темпами, и к концу 1949 г. промышленная продукция Польши почти на 70% превысила уровень 1938 г. 7 июля 1945 г. между СССР и Польшей в Москве был подписан торговый договор и соглашение о взаимных поставках товаров. Соглашением предусматривались поставки Советским Союзом в Польшу: 250 тыс. т железной руды, 30 тыс. т марганцевой руды, 25 тыс. т хлопка, 3 тыс. т табака, 2,4 тыс. т льна, 40 тыс. т апатитов, целлюлозы, бумаги и ряда других товаров. Польша должна была поставить в СССР 5 млн. т угля и кокса, 67 тыс. т стали и железа, 5 тыс. т цинка, 70 тыс. т цемента, 25 тыс. т кальцинированной соды и т.д.[1606] В соответствии с принципами, изложенными в договоре между Польшей и СССР, ежегодно до 1948 г. заключались соглашения о товарообороте и платежах.

Успешное развитие экономики Польши в 1945—1947 гг. создало условия для заключения долгосрочных торговых соглашений, которые стали важным фактором для Польши и других стран народной демократии в годы восстановления хозяйства и индустриализации, когда строились первенцы социалистической промышленности, и сыграли большую роль в формировании мирового социалистического рынка и новых форм международного разделения труда. Долгосрочные торговые соглашения стали прочным фундаментом взаимной торговли между СССР и странами народной демократии.

Несколько иначе складывались отношения со странами, которые в годы войны по тем или иным причинам оказались на стороне фашистской Германии. Это — Румыния, Болгария и Венгрия, буржуазные правительства которых пошли на сговор с Германией и выступили в

Советское правительство, учитывая активное участие Румынии и Болгарии в борьбе против гитлеровской Германии и внесенный румынским и болгарским народами вклад в разгром Германии, а также лояльное выполнение этими странами принятых на себя обязательств по соглашениям о перемирии, в августе 1945 г. восстановило с ними дипломатические отношения. 25 сентября 1945 г. были восстановлены дипломатические отношения между Советским Союзом и Венгрией. 10 февраля 1947 г. в Париже были подписаны мирные договоры с этими странами.

Несмотря на то, что мирные договоры с указанными странами были подписаны в 1947 г., материальная помощь Советского Союза оказывалась им еще до окончания войны. Уже в ходе войны Советский Союз начал поставлять в Болгарию продовольствие, промышленное сырье, топливо. 14 марта 1945 г. между СССР и Болгарией было подписано в Москве торговое соглашение, в соответствии с которым Советский Союз поставил в Болгарию около 102 тыс. т нефтепродуктов, около 46 тыс. т черных и цветных металлов, 9,6 тыс. т текстильного сырья, сельскохозяйственные машины, автомобили, семена[1607].

В неурожайные 1946—1948 гг. Советский Союз помогал болгарскому народу зерном и другими продовольственными товарами.

В апреле 1948 г. был подписан Договор о торговле и мореплавании, определивший все принципиальные вопросы экономических отношений между СССР и Болгарией в области взаимной торговли, расчетов, обмена научно-техническим опытом и т.д. В 1945—1946 гг. на долю Советского Союза приходилось около 90% всего внешнеторгового оборота Болгарии (позднее доля СССР уменьшилась, так как стали развиваться экономические отношения Болгарии с другими странами). Наиболее быстрыми темпами рос экспорт в Болгарию товаров производственного назначения и прежде всего машин и оборудования — с 1945 по 1950 г. он увеличился в 7 раз[1608]. Многие промышленные предприятия и электростанции в Болгарии были построены с помощью Советского Союза и полностью оснащены советским оборудованием.

Вторая мировая война нанесла большой ущерб народному хозяйству Венгрии — около 75% всего машинного и станочного оборудования было выведено из строя; было повреждено около 75% транспортного оборудования и т.д. В целом в 1945 г. производственная мощность промышленных предприятий страны составляла лишь 60%, а объем промышленной продукции — 30—35% от уровня 1938 г.[1609]

Несмотря на то, что буржуазное правительство Венгрии выступало в войне на стороне фашистской Германии, сразу после вступления советских войск на территорию Венгрии Советское правительство оказало[1610].

Укреплению экономического и международного положения Венгрии способствовали советско-венгерские соглашения об экономическом сотрудничестве и взаимных поставках товаров, подписанные в Москве 27 августа 1945 г. Во исполнение этих соглашений СССР поставил Венгрии 200 тыс. т кокса и железной руды, около 4 тыс. т цветных металлов, 30 тыс. т хлопка, 700 грузовых автомобилей, 15 тыс. т сахара и соли, большое количество лесоматериалов. Венгрия вывозила в Советский Союз цемент, оптические приборы, телефоны и телеграфные аппараты, ткани, овощные консервы и т.д.[1611] В составе товаров, ввозимых в СССР из Венгрии, были также нефтепродукты, хлопчатобумажная пряжа, фанера, жмыхи. Кроме того, соглашение предусматривало наряду со взаимными поставками различных товаров также переработку на предприятиях Венгрии советского хлопка в пряжу и ткани для Советского Союза.

Особенно показательно значение поставок Советским Союзом в Венгрию хлопка, шерсти, олова, асбеста, свинца, древесного угля. В 1946 г. было ввезено хлопка — 98%, шерсти — 97, олова, свинца и асбеста — 100, древесного угля — 97% всего импорта данных товаров[1612]. В июле 1947 г. между СССР и Венгрией был подписан Договор о торговле и мореплавании.

Первое послевоенное торговое соглашение с Румынией было подписано 8 мая 1945 г., а второе — 11 сентября 1945 г. Эти соглашения предусматривали поставки Советским Союзом Румынии: около 33 тыс. т черных и цветных металлов, 120 тыс. т кокса и каменного угля, 20 тыс. т хлопка, 240 т химических товаров, 300 тыс. т зерна, 2 тыс. грузовых автомобилей, 18 военно-морских и 23 торговых судов, 115 паровозов, 15 тыс. вагонов[1613]. В 1945—1946 гг. Советский Союз вывозил в Румынию промышленное сырье для переработки на румынских предприятиях. В связи с сильной засухой и неурожаями в послевоенные годы СССР неоднократно помогал Румынии зерном и другими сельскохозяйственными продуктами. В феврале 1947 г. был подписан Договор о торговле и мореплавании и соглашение о товарообороте и платежах, определявшие объем и порядок товарооборота и условия расчета.

На переговорах в Москве с прибывшей 18 июня 1945 г. правительственной делегацией Албании были рассмотрены вопросы экономической и финансовой помощи этой стране. 22 сентября 1945 г. было заключено соглашение между СССР и Албанией, в соответствии с которым[1614]. Советский Союз оказал Албании кроме того военную помощь, передав албанскому военному командованию с июля по 1 октября 1945 г. 120 пушек, около 230 минометов, около 800 пулеметов, 12 тыс. винтовок и карабинов, 3,3 тыс. пистолетов-пулеметов[1615].

В послевоенные годы большую помощь странам народной демократии в восстановлении народного хозяйства, а также налаживании снабжения населения продовольственными товарами оказали советские кредиты. Форма их была многообразной: кредиты на оплату промышленного оборудования, машин, транспортных средств, на расходы, связанные с предоставлением технической помощи, монтажом и пуском предприятий; кредиты в связи с поставками сырья, топлива, продовольствия; валютные кредиты; клиринговые кредиты. Валютные кредиты предоставлялись в целях преодоления временных затруднений в платежных балансах.

Советские краткосрочные кредиты в натуральной форме — в виде поставок зерна, продовольствия, промышленного сырья, топлива помогли странам народной демократии в борьбе с голодом, неурожаями и разрухой.

Советский Союз предоставлял кредиты дружественным странам на льготных условиях: процентная ставка равнялась 3%, а с 1948 г. — 2% годовых. Некоторые кредиты были беспроцентными (Польше — в 1944 г., Румынии — в 1947 г., ГДР — в 1949 г.)[1616].

Польше в первые послевоенные годы неоднократно предоставлялись кредиты разных видов: в 1947—1948 гг. поставлено 500 тыс. т зерна, в 1947 г. — кредит золотом около 20,6 млн. руб., в 1948 г. — поставками машин и оборудования на сумму около 405 млн. руб.[1617]

В течение 1948—1950 гг. СССР предоставил Польше кредит на сумму 2200 млн. руб. На эту сумму было закуплено советское оборудование для крупных промышленных строек: металлургического комбината «Новая Гута», ГЭС в Явожно, ГЭС в Дыхове, завода легковых автомобилей в Варшаве, завода грузовых автомобилей в Люблине, хлопчатобумажного комбината в Петракове и др.

Кредиты Советского Союза Югославии составили за 1945—1948 гг. 179 млн. руб.; они были долгосрочными и использовались на закупку оборудования для предприятий черной и цветной металлургии, нефтяной, химической и лесной промышленности, на приобретение черных металлов, шерсти, каучука, паровозов и вагонов и других видов оборудования и товаров[1618].

В 1947—1952 гг. были заключены кредитные соглашения с Болгарией о поставках советского оборудования в кредит для строительства важных промышленных объектов.

*

Развитие внешнеэкономических связей Советского Союза в период Великой Отечественной войны убедительно показывает, что жизнь страны, все сферы ее политической и хозяйственной деятельности были направлены на достижение главной цели — победы над гитлеровской Германией. Советский Союз не только выстоял в этой кровопролитной борьбе, но и выполнил свой интернациональный долг — помог народам стран Юго-Восточной и Центральной Европы освободиться от фашистского порабощения, развернуть мирное хозяйственное строительство. Вновь в эти суровые годы продемонстрировали свою силу ленинские принципы внешней политики.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Период 1938—1945 гг. был одним из самых сложных и трудных в истории нашей Родины.

После создания основ социализма во второй половине 30-х годов Советский Союз вступил в стадию строительства развитого социалистического общества. Для осуществления этой задачи необходимо было всемерно развивать и совершенствовать производительные силы, материально-техническую базу, неуклонно повышать производительность общественного труда.

В соответствии с третьим пятилетним планом развития народного хозяйства СССР, принятым XVIII съездом партии, росло промышленное производство, укреплялось социалистическое сельское хозяйство, повышался материальный и культурный уровень жизни советского народа.

Новый этап развития советской экономики начался в напряженной международной обстановке, в условиях растущей опасности империалистической агрессии. Коммунистическая партия и Советское правительство видели угрозу, которую представляла собой политика фашистских государств, и принимали меры по усилению военно-экономического потенциала СССР. При этом партия руководствовалась ленинским указанием о том, что «без серьезнейшей экономической подготовки вести современную войну против передового империализма… — вещь невозможная»[1619].

Центральный Комитет Коммунистической партии и Советское правительство разработали и осуществили крупнейшие мероприятия в области усиления экономической и оборонной мощи страны. Главными из них являлись форсированное развитие технически передовой военной промышленности; всемерный подъем и техническое совершенствование тяжелой индустрии и ее основы — машиностроения; быстрый рост объема капитальных вложений в промышленность восточных районов Советского Союза; образование государственных резервов важнейших стратегических материалов и продовольствия; упорядочение режима рабочего времени на предприятиях и в учреждениях; создание системы государственных трудовых резервов.

Были приняты меры по улучшению работы черной и цветной металлургии, угольной, нефтяной и химической промышленности, энергетики и машиностроения, которые имели решающее значение как для

Коммунистическая партия и советский народ делали все возможное для повышения экономического могущества СССР. Особое внимание партия уделяла развитию оборонной промышленности и техническому перевооружению армии и флота. Политбюро ЦК ВКП(б) неоднократно рассматривало вопросы об ускорении роста продукции оборонной индустрии в целом, о ее финансировании, обеспечении квалифицированными кадрами, современным оборудованием, о развитии отдельных отраслей. Быстрыми темпами создавались новые мощности для производства боевой техники и вооружения, прежде всего танков и самолетов.

Одновременно ряд промышленных предприятий гражданского производства был переключен на выпуск оборонной продукции. На основе технического прогресса совершенствовалось вооружение.

История подтвердила необходимость и правильность предвоенных мероприятий партии и правительства по укреплению военно-промышленного потенциала СССР. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: «Естественно, с позиций послевоенных лет легко сказать, что на одном виде оружия следовало бы сделать больший акцент, на другом — меньший. Но даже с этих позиций невозможно потребовать какого-либо кардинального, общехозяйственного изменения в предвоенной экономике»[1620].

Несмотря на то, что не все намеченные мероприятия по укреплению обороны страны удалось осуществить до конца, Советский Союз накануне войны создал мощный военно-экономический потенциал, обеспечил необходимые материальные, политические и духовные предпосылки для отражения любой агрессии, для победы в Великой Отечественной войне. Несостоятельно поэтому утверждение буржуазных «советологов», будто к началу возникновения войны Советский Союз оказался недостаточно подготовленным в военном и экономическом отношении.

О том, что в предвоенные пятилетки в СССР был создан прочный фундамент обороноспособности страны, признают многие объективно настроенные зарубежные историки и экономисты. Американский историк У. Кирчнер писал, например, что «война застала Россию хорошо подготовленной в военном отношении»[1621]. А. Верт в своей книге отмечал: «Советский строй за период, прошедший с 1928 г., создал мощную промышленную базу для ведения войны, и те две с половиной пятилетки, которые СССР успешно выполнил, позволили ему организовать оборону против чужеземного захватчика»[1622].

Создание в кратчайшие исторические сроки значительной материально-производственной базы, которая была необходима для оснащения армии различными видами вооружения и боевой техники, свидетельствует о величайшей жизненной силе и огромных преимуществах социалистической системы хозяйства перед капиталистической экономикой.

«Наша партия, — говорил Л. И. Брежнев, — предвидела возможность военной схватки с силами империализма, готовила страну и народ к обороне. Социально-экономические завоевания предвоенных пятилеток, идейно-политическое единство советского общества, выкованное в ходе построения социализма, заложили основы победы, одержанной нашим народом в Великой Отечественной войне»[1623].

Вероломное нападение фашистской Германии прервало мирный труд советских людей. Перед Коммунистической партией встала трудная задача перестройки на военный лад всей жизни страны, максимальной мобилизации материально-технических, финансовых и трудовых ресурсов для разгрома агрессора, создания крепкого организованного тыла. Был широко использован опыт мобилизации всех сил страны для обороны, накопленный в период гражданской войны и иностранной военной интервенции, опыт планирования в годы первых пятилеток.

В процессе перестройки народного хозяйства и организации военной экономики решались важнейшие военно-хозяйственные проблемы: перераспределение материальных, финансовых и трудовых ресурсов в пользу военного производства, эвакуация производительных сил и миллионов людей из западных районов на Восток, их размещение и быстрый ввод в действие предприятий; перевод гражданских отраслей промышленности и транспорта на обслуживание нужд фронта, поддержание необходимого уровня сельскохозяйственного производства для снабжения армии и тыла; обеспечение основных отраслей народного хозяйства рабочими и инженерно-техническими кадрами; быстрейшее восстановление хозяйства освобожденных районов и прежде всего восстановление отраслей тяжелой промышленности, непосредственно связанных с военным производством. Плановая социалистическая экономика в невероятно трудных условиях показала высокую маневренность и мобильность, способность максимально и наиболее эффективно использовать имеющиеся ресурсы, что позволило выполнить в ходе войны поставленные перед ней сложные задачи.

Великая Отечественная война обусловила особый период в развитии социалистической экономики — период военной экономики.

Организация советского военного хозяйства базировалась на социалистической собственности на средства производства. Это исключало экономические и социальные антагонизмы, паразитизм и расточительство, обусловливало планомерную организацию советской военной экономики. Военную экономику СССР характеризовали производственные отношения товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи свободных от эксплуатации людей. Социалистические производственные отношения явились экономической основой морально-политического единства и дружбы народов, открыли неиссякаемые источники героизма советских людей на полях сражений и в тылу.

Развитие военной экономики СССР происходило по экономическим законам, присущим социалистическому способу производства. Используя эти законы, государство подчиняло общественное производство главной цели — обороне страны, обеспечению победы над врагом. Этой цели было подчинено использование национального дохода и распределение

Советский народ и его Вооруженные Силы под руководством Коммунистической партии нанесли сокрушительное поражение фашистской Германии и ее сателлитам, отстояли свободу и независимость социалистической Родины, завоевания Великой Октябрьской социалистической революции.

В общую победу над врагом большой вклад внесли участники антигитлеровской коалиции, а также войска Польши, Чехословакии, Югославии, участники движения Сопротивления. Однако именно «наша страна, — как отмечалось в постановлении ЦК КПСС «О 30-летии Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов», — стала главной силой, преградившей путь германскому фашизму к мировому господству, вынесла на своих плечах основную тяжесть войны и сыграла решающую роль в разгроме гитлеровской Германии, а затем и милитаристской Японии»[1624].

Героический советский народ внес самый крупный вклад в войну во имя защиты социалистического Отечества и спасения европейской и мировой цивилизации от уничтожения фашистскими варварами. Война унесла 20 млн. жизней наиболее трудоспособной и производительной части населения. Огромен материальный ущерб, причиненный немецко-фашистскими захватчиками народному хозяйству СССР.

Страна потеряла почти 30% национального богатства, а районы, подвергавшиеся гитлеровской оккупации, еще больше — около 2/3. Издержки Советского Союза в Великой Отечественной войне превысили прямые военные расходы всех воюющих держав в первой мировой войне в 2,3 раза; они были значительно больше, чем издержки США, Англии и Франции, вместе взятых, в годы второй мировой войны.

Фальсификаторы разного толка из лагеря антикоммунизма всячески стремятся умалить решающую роль СССР в разгроме фашистских агрессоров, преуменьшить величие подвига советского народа. Буржуазная литература преувеличивает значение материальной и военной помощи США и Англии, оказанной СССР в годы войны. Советский народ по достоинству оценивает помощь США и Англии, но только собственные усилия советских людей сыграли определяющую роль в победе над фашизмом. Лживые версии, направленные на отрицание

Идеологи буржуазии прилагают все усилия к тому, чтобы скрыть основные причины исторической победы советского народа в минувшей войне. Они умалчивают о преимуществах социалистической системы, патриотизме и героизме советского народа в тылу и на фронте, о вдохновляющей и руководящей роли Коммунистической партии. Буржуазные военные историки и экономисты продолжают толковать о «случайности» победы Советского Союза, объявляя ее результатом ошибок гитлеровского руководства, сильных морозов и тому подобных причин.

В действительности же победа СССР была обусловлена коренными преимуществами нового общественного и государственного строя, была подготовлена всем предшествующим ходом социалистического строительства. Она ковалась героической борьбой Красной Армии на фронте, самоотверженным трудом миллионов рабочих, техников, инженеров, которые сутками не выходили из цехов, работали без выходных дней. Как отмечается в постановлении ЦК КПСС «О 30-летии Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов», советский народ совершил подвиг, равного которому еще не знала история. «Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне убедительно доказала жизнеспособность и несокрушимость первого в мире социалистического государства. Она явилась торжеством рожденного Октябрем нового общественного и государственного строя, социалистической экономики, идеологии марксизма-ленинизма, морально-политического единства советского общества, нерушимой дружбы народов СССР»[1625].

Вождем, организатором советского народа в минувшей войне была Коммунистическая партия, руководящая и направляющая сила нашего общества. Опираясь на ленинское военно-теоретическое наследие, партия разработала и осуществила научно обоснованную программу мобилизации всех сил народа на разгром врага. Она умело раскрывала объективные возможности победы, заложенные в советском политическом строе и социалистической системе народного хозяйства, активно направляла массы на их претворение в действительность, объединила в совместной борьбе с агрессорами прогрессивные силы человечества.

«Выдающийся подвиг советского народа в годы Великой Отечественной войны, — говорил Л. И. Брежнев, — неотделим от многогранной, целеустремленной деятельности партии коммунистов. Ее Центральный Комитет был тем штабом, откуда осуществлялось высшее политическое и стратегическое руководство военными действиями. Именно партия организовывала и сплачивала десятки миллионов людей, направляла их энергию, их волю и действия к одной цели — к победе. Война еще и еще раз подтвердила, что партия и народ едины, что нет силы, способной расшатать это несокрушимое единство»[1626].

Социалистический общественный и государственный строй, созданный по ленинскому плану, выдержал суровые испытания и победил в гигантском военном столкновении с фашизмом.

Великая Отечественная война доказала, что социалистический общественный и государственный строй не только лучшая форма организации экономического и культурного подъема страны в годы мирного строительства, но и лучшая форма мобилизации всех сил народа на отпор врагу в военное время. Социалистическое государство одержало не только военную, но и экономическую победу над фашистской Германией.

В Великой Отечественной войне победили Советские Вооруженные Силы. Военная организация социалистического государства оказалась совершеннее самой сильной военной организации капиталистического мира — фашистского государства. Эта победа явилась ярким свидетельством неоспоримого превосходства советской военной науки и военного искусства, высокой организаторской и профессиональной зрелости командных и политических кадров армии и флота.

«Итоги Великой Отечественной войны Советского Союза — отмечается в Тезисах ЦК КПСС к 50-летию Октября, — убедительнейшим образом показали, что в мире нет таких сил, которые смогли бы сокрушить социализм, поставить на колени народ, верный идеям марксизма-ленинизма, преданный социалистической Родине, сплоченный вокруг ленинской партии. Эти итоги — грозное предостережение империалистическим агрессорам, суровый и незабываемый урок истории»[1627].

Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне имела всемирно-историческое значение. Она привела к падению реакционных режимов в ряде государств Европы и Азии, открыла благоприятные перспективы для продвижения народов по пути прогресса, демократии и социализма. «Разгром фашизма и японского милитаризма в ходе второй мировой войны, победа социалистических революций в ряде стран Европы и Азии ускорили мировое развитие, — отмечается в постановлении ЦК КПСС «О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции». — Революционный процесс, начатый Великим Октябрем, достиг качественно нового рубежа: сформировалась мировая система социализма. Произошло коренное изменение соотношения сил на международной арене. Мощь и пример мирового социализма умножили революционные возможности международного рабочего класса, способствуя прогрессу всего освободительного движения»[1628].

Великая Отечественная война еще раз блестяще подтвердила неоспоримое политическое, экономическое и военное превосходство социализма над капитализмом, что социализм непобедим, что ему принадлежит будущее.

«Наша победа — это высокий рубеж в истории человечества. Она показала величие нашей социалистической Родины, показала всесилие коммунистических идей, дала изумительные образцы самоотверженности и героизма…»[1629], — отметил Л. И. Брежнев.

После завоевания победы в Великой Отечественной войне советский народ вернулся к мирному созидательному труду. Предстояло восстановить разрушенное войной хозяйство, продолжить строительство материально-технической[1630].

Превосходство плановой организации хозяйства позволило в короткие сроки осуществить послевоенную перестройку. Отправной базой для установления масштабов и структуры ведущих отраслей стал тот новый уровень экономики, который был достигнут в военные годы. В области объемов и темпов роста производства, организации труда и качества продукции принимались во внимание достижения отраслей оборонной промышленности, а также производства предметов потребления для населения. Эти уровни и качественные показатели стали исходными для нового этапа — этапа восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства в послевоенные годы.

Скептики на Западе считали, что Советской стране потребуются многие десятилетия, чтобы восполнить ущерб, нанесенный войной. Но советские люди под руководством Коммунистической партии всего за несколько лет без помощи извне восстановили народное хозяйство и добились нового подъема экономики и культуры. Одновременно советский народ оказал значительную помощь братским народам Европы и Азии, вступившим на путь социализма.

В быстром восстановлении и дальнейшем развитии народного хозяйства с новой силой проявились преимущества советского общественного и государственного строя, социалистической организации экономики, свободного труда, патриотического подъема советского народа.

Четвертое десятилетие наша страна живет в обстановке мирного труда. Советское социалистическое государство неотступно и последовательно проводит миролюбивую внешнюю политику. В то же время реакционные империалистические силы всеми способами тормозят процесс разрядки международной напряженности и продолжают гонку вооружений. Поэтому постоянное укрепление экономического и оборонного могущества Советского Союза было и остается объективной необходимостью, одним из важнейших условий строительства коммунизма, упрочения всеобщего мира и безопасности народов.

«Проводя последовательную миролюбивую политику, — говорится в постановлении ЦК КПСС «О 30-летии Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов», — Коммунистическая партия и Советское правительство проявляют постоянную заботу об укреплении оборонного могущества социалистической Родины, воспитании советских людей в духе высокой бдительности, делают все для того, чтобы мирный труд и безопасность страны были надежно защищены. Необходимость и правильность такого курса подтверждают уроки минувшей войны»[1631].

Примечания

1

«XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б)». Стенографический отчет. Госполитиздат, 1939, стр. 9—14.

2

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. Политиздат, 1970, стр. 90.

3

О международной обстановке в 1938—1940 гг. и расширении братской семьи советских народов подробнее см.: «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, гл. 3, 4; «История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX, М., изд-во «Наука», 1971, гл. 9, 10.

4

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 33, стр. 98.

5

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 44.

6

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 33.

7

Л. И. Брежнев. Исторический рубеж на пути к коммунизму. — «Коммунист», 1977, № 17, стр. 3.

8

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5, Политиздат, 1971, стр. 340—341.

9

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 8.

10

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 362.

11

«XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б)». Стенографический отчет, стр. 27.

12

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат. 1967, стр. 605.

13

«Управление народным хозяйством СССР. 1917—1940 гг.». Сборник документов. М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 215.

14

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)». М., Госпланиздат, 1939, стр. 19.

15

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 106, 184, 185.

16

ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 36, ед. хр. 165, л. 2.

17

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 11—12.

18

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 342, 349, 353; «Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 14.

19

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 15.

20

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 341.

21

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 16.

22

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 342.

23

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 342.

24

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 24.

25

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 22.

26

А. Д. Курский. Научные основы советских пятилеток. М., изд-во «Наука», 1974, стр. 69.

27

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 140, 141.

28

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 361.

29

«Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы». М., изд-во «Наука», 1973, стр. 127—145, 62—77.

30

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 14—15.

31

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 113.

32

«История Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1973, стр. 467.

33

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 1, М., Воениздат, 1960, стр. 409.

34

«История второй мировой войны, 1939—1945», т. 2. М., Воениздат, 1974, стр. 185.

35

«Народное хозяйство СССР в 1970 г.». М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 98—99.

36

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 113.

37

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 2, стр. 90.

38

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, Политиздат, 1968, стр. 14—24.

39

СЗ 1937, № 76, ст. 375.

40

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, Политиздат, 1957, стр. 613, 619, 620.

41

СЗ 1936. № 43. ст. 361 и СЗ 1938. № 34. ст. 209.

42

«Управление народным хозяйством СССР. 1917—1940 гг. Сборник документов». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 218—222.

43

ЦГАОР СССР, ф. 5446, оп. 25, д. 1129, л. 19, 20, 22.

44

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 512.

45

Там же, стр. 621—623.

46

СЗ 1937, № 75, ст. 365.

47

СЗ 1938, № 7, ст. 41.

48

Там же.

49

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5, стр. 363—364.

50

ЦГАОР СССР, ф. 5446, оп. 23, д. 479, лл. 27, 36.

51

«Индустрия», 17 января 1940 г.

52

«Плановое хозяйство», 1939, № 1, стр. 127.

53

«Финансы СССР за XXX лет. 1917—1947». М., Госфиниздат, 1947, стр. 126—127.

54

«Плановое хозяйство», 1939, № 6, стр. 36.

55

СП, 1939, № 49, ст. 396.

56

«XVIII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет. Госполитиздат, 1939, стр. 364.

57

ЦГАОР СССР, ф. 4372, оп. 38, д. 268, л. 2.

58

«Плановое хозяйство», 1939, № 6, стр. 46.

59

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 70, 105. Н. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР. Госполитиздат, 1953, стр. 186; Е. Л. Маневич. Заработная плата и ее формы в промышленности СССР. М., Госпланиздат, 1951, стр. 72; «Труд в СССР. Статистический справочник». М., Госпланиздат, 1936, стр. 17.

60

«Правда», 21 февраля 1941 г.

61

«Экономическая жизнь СССР». М., изд-во «Советская энциклопедия», 1961, стр. 356.

62

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 732—741.

63

СП, 1938, № 37, ст. 214.

64

СП, 1940, № 15, ст. 361. Положения этого постановления применялись во всех отраслях промышленности.

65

Н. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР, стр. 286.

66

СП, 1939, № 1, ст. 1.

67

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 757.

68

Там же, стр. 777.

69

ЦГАОР СССР, ф. 5446, оп. 24, д. 1239, л. 115.

70

Я. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР, стр. 264.

71

«Индустрия», 26 января 1938 г. (Приказ Наркомтяжпрома от 21 января 1938 г.).

72

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 702—704; т. 3, стр. 18—21.

73

«XVIII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет, стр. 364, 365.

74

П. А. Хромов. Очерки экономики текстильной промышленности СССР. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1946, стр. 150.

75

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 655—657.

76

«Известия», 11 февраля 1941 г.

77

СЗ, 1938, № 1, ст. 1.

78

«Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 23.

79

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 18—21.

80

«Народное хозяйство СССР в 1960 году». М., изд-во «Статистика», 1961, стр. 508, 603, 604, 620.

81

«Страна Советов за 50 лет». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 51.

82

«Промышленность СССР». М., изд-во «Статистика», 1964, стр. 37; А. И. Ноткин. Материально-производственная база социализма. М., Изд-во АН СССР, 1954, стр. 121.

83

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 113.

84

«Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 60, 61.

85

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 183.

86

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 205.

87

«Страна Советов за 50 лет», стр. 65.

88

«Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 171.

89

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 269.

90

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5, М., Политиздат, 1971, стр. 361.

91

«Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы». М., изд-во «Наука», 1973, стр. 170.

92

Б. Соколов. Очерки экономики капитального строительства в промышленности СССР. М., 1952, стр. 444.

93

«Капитальное строительство в СССР», стр. 226.

94

«Ведомости Верховного Совета СССР», № 19 (42), 14 июня 1939 г.

95

«Сборник руководящих материалов по капитальному строительству». Москва — Куйбышев, 1942, стр. 17.

96

«Страна Советов за 50 лет», стр. 96; «Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы», стр. 138.

97

«Капитальное строительство в СССР», стр. 238.

98

«Народное хозяйство СССР в 1958 году». М., Госстатиздат, 1959, стр. 110.

99

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 185.

100

Там же, стр. 187, 188.

101

С. Струмилин. Об экономической эффективности новой техники. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 19.

102

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 355.

103

Там же.

104

«Страна Советов за 50 лет», стр. 188.

105

«Социалистическое строительство СССР». М., 1936, стр. 3; А. Аракелян. Основные фонды промышленности СССР. М., Соцэкгиз, 1938, стр. 87.

106

«Промышленность СССР», 1957, стр. 16.

107

Э. Ю. Локшин. Очерк истории промышленности СССР. 1917—1940. М., Госпланиздат, 1956, стр. 277.

108

«Экономика социалистической промышленности». М., 1940, стр. 373.

109

На начало года.

110

Э. Ю. Локшин. Очерк истории промышленности СССР. 1917—1940, стр. 277.

111

«Промышленность СССР», 1957, стр. 19.

112

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, М., Политиздат, 1967, стр. 632.

113

СП, 1938, № 1. ст. 1.

114

«Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы», стр. 127.

115

«Страна Советов за 50 лет», стр. 51.

116

«Вопросы истории народного хозяйства СССР». М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 544

117

«Промышленность СССР», 1957, стр. 208, 209, 211—215, 220, 223, 225, 226, 230, 234, 235, 237; «Страна Советов за 50 лет», стр. 81, 86—88.

118

«Промышленность СССР», 1957, стр. 207.

119

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 156.

120

А. Омаровский. Советское машиностроение и его роль в индустриализации страны. М., 1946, стр. 68, 69.

121

«Промышленность СССР», 1957, стр. 12, 24.

122

Там же, стр. 12.

123

Н. П. Федоренко, Э. С. Савинский. Очерки по экономике химической промышленности СССР. М., изд-во «Высшая школа», 1960, стр. 133.

124

Там же, стр. 26.

125

«Вестник статистики», 1960, № 11, стр. 84.

126

Р. П. Куропятник. Развитие электроэнергетики США. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 181, 183.

127

В. Ю. Стеклов. Ленин и электрификация. М., изд-во «Наука», 1975, стр. 293.

128

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 142, 143.

129

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 732—741.

130

«Народное хозяйство СССР за 60 лет». М., изд-во «Статистика», 1977, стр. 205.

131

М. М. Бреннер. Экономика нефтяной промышленности СССР. М., Экономиздат, 1962, стр. 34.

132

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 1, М., Воениздат, 1961, стр. 411.

133

«Промышленность СССР», 1957, стр. 106.

134

«Правда», 4 июля 1940 г.

135

«Правда», 21 февраля 1941 г.

136

«Развитие черной металлургии СССР». М., Металлургиздат, 1958, стр. 80, 83.

137

«Промышленность СССР», 1957, стр. 9.

138

Там же.

139

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР. М., Госполитиздат, 1954, стр. 148, 157, 167, 168.

140

Ввод Чирчикских электростанций позволил одновременно решить задачу орошения плодороднейших земель Ташкентского района и задачу создания местной базы производства азотных удобрений.

141

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР, стр. 160.

142

«Социалистическое строительство СССР». М., стр. 105.

143

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 272; «Особенности и факторы размещения народного хозяйства СССР». М., Изд-во АН СССР, 1960, стр. 117; Д. Г. Жимерин. Развитие энергетики СССР. М.—Л., Госэнергоиздат, 1960, стр. 99.

144

«История СССР», 1966, № 3, стр. 41.

145

Я. Я. Федоренко, Э. С. Савинский. Очерки по экономике химической промышленности СССР, стр. 57.

146

А. А. Трофимук. Урало-Поволжье — новая нефтяная база СССР. М., Гостоптехиздат, 1957, стр. 78, 82.

147

М. М. Бреннер. Экономика нефтяной промышленности СССР, стр. 50, 299.

148

В. И. Егоров, Л. Г. Злотникова. Экономика нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности. М., изд-во «Химия», 1974, стр. 104.

149

Я. Г. Фейгин. Ленин и социалистическое размещение производительных сил. М., изд-во «Наука», 1969, стр. 75.

150

А. Е. Пробст. Топливо и Отечественная война. М., Госпланиздат, 1945, стр. 56.

151

«Вопросы оптимального размера предприятий в промышленности СССР». М., изд-во «Наука», 1968, стр. 243.

152

«Промышленность СССР», 1957, стр. 127; «Черная металлургия, железорудная, марганцевая и коксовая промышленность СССР». М., 1935, стр. 37.

153

А. Е. Ельяшевич, Е. М. Карлик, Л. И. Шайович. Экономика социалистического машиностроения. М., Машгиз, 1957, стр. 319.

154

М. Виленский. Развитие электрификации СССР. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 52, 53.

155

«Народное хозяйство СССР в 1961 году». М., изд-во «Статистика», 1962, стр. 216

156

«Металлургия СССР (1917—1957)», ч. I. М., Металлургиздат, 1958, стр. 258.

157

Ш. Я. Турецкий. Внутрипромышленное накопление в СССР. Госполитиздат, 1948, стр. 42.

158

«Промышленность СССР», 1964, стр. 204; «Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы», стр. 170.

159

«Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы», стр. 145.

160

«Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы», стр. 158.

161

К. И. Клименко. Пути повышения производительности труда в машиностроении СССР. М., Машгиз, 1950, стр. 12.

162

«Социалистическое строительство Союза ССР». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 59; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 199; «Плановое хозяйство», 1957, № 11, стр. 26.

163

«Народное хозяйство СССР». М., Госстатиздат, 1956, стр. 59; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 143, 144; «Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 415.

164

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., Госстатиздат, 1957, стр. 110.

165

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 158—169; «КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 342.

166

«Социалистическое строительство СССР», 1935, стр. 13.

167

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 347.

168

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 337, 338.

169

П. А. Хромов. Очерки экономики текстильной промышленности СССР. М.—Л., 1946, стр. 78.

170

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 415.

171

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.». М., Внешторгиздат, 1960, стр. 389, 413.

172

«Промышленность СССР», 1957, стр. 323.

173

Н. П. Сысоев. Экономика рыбной промышленности СССР, стр. 53, 55, 56.

174

В. П. Зотов. Пищевая промышленность Советского Союза. М., изд-во «Пищевая промышленность», 1958, стр. 86, 91.

175

«Народное хозяйство СССР в 1974 году». М., изд-во «Статистика», 1975, стр. 820.

176

В. П. Зотов. Пищевая промышленность Советского Союза, стр. 85.

177

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти». М., 1937, стр. 13, 15.

178

В. П. Зотов. Пищевая промышленность Советского Союза, стр. 173.

179

«Обувная промышленность за годы Советской власти». М., 1957, стр. 4 (1913 г. — данные по крупным обувным фабрикам, 1940 г. — по предприятиям Министерства легкой промышленности СССР).

180

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 774—777.

181

«Труд в СССР». М., изд-во «Статистика», 1968, стр. 73, 120.

182

«Труд в СССР», стр. 81, 84.

183

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 467.

184

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 665—672.

185

Там же, стр. 662—664.

186

Там же, стр. 668.

187

Там же, стр. 757, 758.

188

ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 2, ед. хр. 676, л. 80.

189

«Промышленность СССР», 1957, стр. 22, 23.

190

Там же, стр. 25.

191

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития». М., изд-во «Транспорт», 1967, стр. 32.

192

«История СССР», 1975, № 1, стр. 115.

193

В рассматриваемый период в состав эксплуатационной сети железных дорог и водных путей сообщения вошли дороги, речные пути и морские порты советских областей Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, Северной Буковины, республик Прибалтики.

194

«Транспорт и связь СССР». М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 178.

195

«Страна Советов за 50 лет», стр. 177.

196

А. А. Митаишвили. Внутренний водный транспорт СССР и пути повышения его экономичности. М., изд-во «Речной флот», 1957, стр. 74.

197

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 190.

198

«Транспорт и связь СССР». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 115, 151, 197.

199

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 168.

200

«Воссоединение украинского народа в едином Украинском Советском государстве (1939—1949 гг.)». Сборник документов и материалов. Киев, 1949, стр. 53—54.

201

«Советская Украина», 4 октября 1939 г.

202

«Советская Украина», 17 сентября 1940 г.

203

«Більшовик Украіни», 1940, № 12, стр. 8.

204

«Народное (национальное) собрание Западной Белоруссии (28—30 октября 1939 г.)». Стенографический отчет. Минск, 1946.

205

«История Белорусской ССР», т. II. Минск, Изд-во АН Белорусской ССР, 1961, стр. 384.

206

«Советская Белоруссия», 9 февраля 1940 г.

207

«Развитие экономики Белоруссии в 1928—1941 гг.». Минск, изд-во «Наука и техника», 1975, стр. 57.

208

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 454.

209

«Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР (1938 — ноябрь 1958 гг.)». М., 1959, стр. 28—29.

210

«Советская Молдавия», 7 ноября 1940 г.; Н. А. Щелоков. Развитие промышленности Молдавской ССР. Кишинев, 1963, стр. 22.

211

«История Молдавской ССР», т. II. Кишинев, изд-во «Картя Молдовеняскэ», 1968, стр. 374, 376, 377.

212

«Правда», 13 сентября 1940 г., «Чырвоная змена», 24 марта 1940 г.

213

«Хронологическое собрание законов Латвийской ССР, указов Президиума Верховного Совета Латвийской ССР и постановлений Правительства Латвийской ССР (1940—1959)». Рига, Латгосиздат, 1960, стр. 7—8.

214

В. Лацис. Латышский народ в семье братских народов Советского Союза. Сборник статей «15 лет Советской Латвии». Рига, 1955, стр. 17; «Известия Академии наук Латвийской ССР», 1967, № 9, стр. 21.

215

В. Лацис. Латышский народ в семье братских народов Советского Союза, стр. 17.

216

«Пролетарская правда», 21 декабря 1940 г.

217

В. А. Виноградов. Вопросы теории и практики социалистической национализации промышленности. М., изд-во «Наука», 1965, стр. 148.

218

«Известия Академии наук Латвийской ССР», 1967, № 10, стр. 22; «История Латвийской ССР», т. III. Рига, Изд-во АН Латвии, 1958, стр. 488. В некоторых источниках приводились и другие данные о числе национализированных предприятий.

219

«Известия Академии наук Латвийской ССР», 1967, № 10, стр. 36.

220

Там же, стр. 17.

221

«Пролетарская правда», 11 августа 1940 г.

222

«Пролетарская правда», 21 декабря 1940 г.

223

«История Латвийской ССР», т. III. Рига, 1958, стр. 490.

224

«Хронологическое собрание законов Литовской ССР, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства Литовской ССР (1940—1947)», т. 1. Вильнюс, 1957, стр. 5—11.

225

«Труженик», 25 июля 1940 г.

226

Там же.

227

Ю. Палецкис. Советская Литва. Госполитиздат, 1949, стр. 72.

228

В. А. Виноградов. Вопросы теории и практики социалистической национализации промышленности, стр. 154.

229

Ю. Палецкис. Советская Литва, стр. 73.

230

«Хронологическое собрание законов Эстонской Советской Социалистической Республики, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства Эстонской ССР», т. 1, 1940—1941 гг. Таллин, 1953, стр. 5—11.

231

«Советская Эстония», 1 февраля 1941 г.

232

«Развитие рабочего класса в национальных республиках СССР». М., Изд-во ВПШ и АОН при ЦК КПСС, 1962, стр. 73.

233

«История Эстонской ССР (с древнейших времен и до наших дней)». Таллин, Эстгосиздат, 1958, стр. 604; «Развитие рабочего класса в национальных республиках СССР», стр. 71, 77.

234

«Советская Эстония», 28 и 30 декабря 1940 г.

235

«Развитие рабочего класса в национальных республиках СССР», стр. 79.

236

Э. И. Брандт. Создание экономического базиса социализма в Эстонской ССР. Таллин, Эстгосиздат, 1957, стр. 54.

237

«Материалы IV съезда КП(б) Эстонии». — «Советская Эстония», 16 февраля 1941 г.

238

А. Веймер. Комплексное развитие и специализация промышленности Эстонского экономического административного района. Таллин, 1961, стр. 85.

239

«Правда», 19 февраля 1941 г.

240

А. Г. Зверев. Государственные бюджеты Союза ССР. 1938—1945 гг. М Госфиниздат, 1946, стр. 119, 120.

241

Я. Калнберзин. Десять лет Советской Латвии. Рига, Латгосиздат, 1950, стр. 74.

242

«Страна Советов за 50 лет». Сборник статистических материалов. М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 187—188.

243

Там же, стр. 28.

244

«Промышленность СССР». М., 1957, стр. 25.

245

«КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. Документы 1917—1968». М., Воениздат, 1969, стр. 290.

246

«Промышленность СССР», 1957, стр. 12, 13.

247

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 10.

248

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3. М., Воениздат, 1974, стр. 380.

249

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 120.

250

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 355.

251

«Страна Советов за 50 лет», стр. 118, 119, 122.

252

«История второй мировой войны 1939—1945», стр. 379.

253

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 115.

254

«XVIII съезд ВКП(б). Стенографический отчет». Госполитиздат, 1939, стр. 193, 194, 195.

255

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945», Краткая история, стр. 41—42.

256

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 117.

257

«КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза», стр. 278.

258

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 118.

259

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 73.

260

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3, стр. 383.

261

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 68, 74, 80.

262

А. Н. Лаговский. В. И. Ленин об экономическом обеспечении обороны страны. М., Воениздат, 1976, стр. 161.

263

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 1. М., Воениздат, 1961, стр. 65.

264

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 119, 125.

265

Там же, стр. 125.

266

А. Н. Лаговский. В. И. Ленин об экономическом обеспечении обороны страны, стр. 159.

267

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 1. М., 1961, стр. 452.

268

Там же, стр. 416.

269

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3, стр. 386.

270

«Вопросы истории», 1968, № 10, стр. 120.

271

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3, стр. 386.

272

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 126.

273

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3, стр. 387.

274

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3, стр. 418.

275

«Коммунист», 1969, № 10, стр. 115.

276

К. Плотников. Очерки истории бюджета Советского государства. М., Госфиниздат, 1955, стр. 206, 261, 323.

277

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968. стр. 121.

278

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 460.

279

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 121.

280

«Вопросы истории», 1969, № 1, стр. 133.

281

Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. М., изд-во АПН, 1974, т. 1, стр. 220, 221, 225, 226.

282

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 3, стр. 383, 384.

283

Там же, стр. 387, 388.

284

См.: «Deutsches Wirtschaftsinstitut», Bericht. 2, 1965, S. 4.

285

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 2, стр. 297, 298.

286

Там же, т. 3, стр. 376, 377.

287

«В. И. Ленин и Советские Вооруженные Силы». М., Воениздат, 1969, стр. 225.

288

«Промышленность СССР», 1964, стр. 164, 192, 205, 233, 255, 318.

289

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 335.

290

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 349—350, 360—361, 364—365.

291

М. Ф. Ковалева. К интенсификации сельскохозяйственного производства. М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 65.

292

«Страна Советов за 50 лет», стр. 118, 152.

293

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 485—486, 494, 507, 519, 522.

294

«Социалистическое сельское хозяйство», 1941, № 1, стр. 35.

295

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. Госстатиздат, 1960, стр. 416—417.

296

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 46.

297

«МТС во второй пятилетке». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 37, 45, 47; «Народное хозяйство СССР». Статистический сборник, стр. 144, 147; «Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах», стр. 147, 150.

298

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 762.

299

«История СССР», 1962, № 1, стр. 36.

300

Ю. Арутюнян, М. Вылцан. Историческая роль МТС и их реорганизация. М., Соцэкгиз, 1958, стр. 53.

301

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 459.

302

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 420—421.

303

«Развитие союза рабочего класса и крестьянства в СССР». М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 238.

304

«Народное хозяйство СССР 1922—1972 гг.». Юбилейный статистический ежегодник, стр. 243.

305

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 444; М. А. Вылцан. Советская деревня накануне Великой Отечественной войны (1938—1941 гг.). Политиздат, 1970, стр. 98.

306

«Социалистическое сельское хозяйство», 1941, № 1, стр. 31.

307

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 463.

308

М. А. Вылцан. Советская деревня накануне Великой Отечественной войны (1938—1941 гг.), стр. 34.

309

«Народное хозяйство СССР». Статистический сборник, стр. 151.

310

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 56—59.

311

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2. М., изд-во «Мысль», 1976, стр. 490.

312

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 661.

313

«История СССР», 1962, № 1, стр. 38.

314

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 490, 510.

315

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 398—404.

316

М. И. Федорова. Укрепление общественного хозяйства колхозов и изменения в политике заготовок сельскохозяйственных продуктов в мирные годы третьей пятилетки. Изд. МГУ, 1960, стр. 13—14, 18, 21; «История СССР», 1962, № 1, стр. 35.

317

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 403—404.

318

«Социалистическое земледелие», 27 мая 1941 г.

319

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 713—716; «Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1940 годы». М., Сельхозгиз, 1940, стр. 247, 250; СП, 1938, № 14, ст. 86; № 15, ст. 94, № 48, ст. 278; 1939, № 3, ст. 10; № 47, ст. 361.

320

«Решение партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 749—752.

321

«Социалистическое сельское хозяйство», 1941, № 2, стр. 7.

322

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.». М., Сельхозгиз. 1948, стр. 291—306.

323

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.», стр. 291.

324

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 713—716; «Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.», стр. 463—476.

325

«Общественное животноводство колхозов на 1 января 1940 г.». Сборник статистических материалов. М., Госпланиздат, 1940, стр. 5.

326

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 426—431.

327

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 56—57.

328

«Социалистическое сельское хозяйство», 1939, № 12, стр. 63.

329

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.», стр. 170—176.

330

Там же, стр. 168—169.

331

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 474.

332

М. А. Вылцан. Советская деревня накануне Великой Отечественной войны (1938—1941 гг.), стр. 134.

333

СП, 1938, № 4, ст. 8.

334

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1940 годы», стр. 155—160.

335

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1940 годы», стр. 169—189, 203—204, 212.

336

«История СССР», 1962, № 1, стр. 37.

337

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 728—729.

338

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 56—59.

339

Там же, стр. 42.

340

Там же, стр. 49.

341

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 396; М. Л. Богденко, И. Е. Зеленин. Совхозы СССР. Политиздат, 1976, стр. 75.

342

«Социалистическое сельское хозяйство», 1941, № 1, стр. 32.

343

«Советское крестьянство (1917—1970)». Краткий очерк истории. М., Политиздат, 1973, стр. 344.

344

Факторы, сдерживавшие экономическое развитие колхозов, обстоятельно проанализированы С. П. Трапезниковым в монографии «Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос», т. 2, стр. 495—505.

345

Рассчитано по: «Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 21, 79.

346

«Страна Советов за 50 лет». Сборник статистических материалов, стр. 28, 215.

347

Я. Б. Лапкес. Технический прогресс и производительность труда в сельском хозяйстве. М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 95.

348

А. И. Ноткин. Темпы и пропорции социалистического воспроизводства. Экономиздат, 1961, стр. 183.

349

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 23—24.

350

«Народное хозяйство СССР 1922—1972 гг.», стр. 216.

351

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 127; М. И. Федорова. Укрепление общественного хозяйства колхозов и изменения в политике заготовок сельскохозяйственных продуктов в мирные годы третьей пятилетки, стр. 81.

352

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.», стр. 329—341.

353

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.», стр. 341—345;: СП, 1939, № 3, ст. 10.

354

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 749—752.

355

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 94; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 420.

356

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах», стр. 178.

357

СП, 1938, № 14, ст. 86.

358

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 349—350.

359

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX, стр. 362.

360

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 26, 86, 90.

361

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 196; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 472.

362

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 86, 88.

363

Там же, стр. 48, 60, 92, 196—197.

364

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 1—2, стр. 37.

365

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 199; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 477.

366

«Страна Советов за 50 лет», стр. 140; «Народное хозяйство СССР 1922—1972 гг.», стр. 230.

367

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1940 годы», стр. 262—299, 316—329.

368

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 198; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 476.

369

«Страна Советов за 50 лет», стр. 142; «Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 34, 86, 198.

370

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 200; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 479.

371

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 199.

372

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 478.

373

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 88, 92, 93, 201.

374

Там же, стр. 263.

375

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 408.

376

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 713—716.

377

Н. Вознесенский. Хозяйственные итоги 1940 года и план развития народного хозяйства СССР на 1941 год. Доклад на XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б) 18 февраля 1941 г. Госполитиздат, 1941, стр. 19.

378

М. И. Федорова. Укрепление общественного хозяйства колхозов и изменения в политике заготовок сельскохозяйственных продуктов в мирные годы третьей пятилетки, стр. 43.

379

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 58—59.

380

Там же, стр. 264, 266, 268, 270—271.

381

Там же, стр. 318, 369—370.

382

«История СССР», 1962, № 1, стр. 44.

383

«Сельское хозяйство СССР», 1960, стр. 328—329.

384

Там же, стр. 24.

385

Там же, стр. 93.

386

«Социалистическое сельское хозяйство», 1941, № 2, стр. 47.

387

Подробнее об этом см. «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 485—487.

388

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 1. М., Воениздат, 1960, стр. 412.

389

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX, стр. 439.

390

«Социалистическое народное хозяйство Белорусской ССР». Минск, Изд-во АН БССР, 1949, стр. 88.

391

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX, стр. 458.

392

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 358.

393

Э. И. Брандт. Создание экономического базиса социализма в Эстонской ССР. Таллин, Эстгосиздат, 1957, стр. 33.

394

Э. И. Брандт. Эстонская ССР. Развитие экономики. Таллин, Эстгосиздат, 1960, стр. 11.

395

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 358.

396

Осадники — колонизаторские элементы, прибывшие из центральных районов буржуазной Польши и наделенные землей за счет местного крестьянства.

397

«Достижения Советской Украины за 40 лет». Статистический сборник. Киев, 1957, стр. 58; «Развитие народного хозяйства Украинской ССР. 1917—1967», т. II. Киев, 1967, стр. 73—74.

398

«Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии», ч. II. Минск, Госиздат БССР, 1967, стр. 143.

399

Партархив Института истории партии при ЦК КПБ, ф. 4, д. 890, л. 79.

400

«Развитие народного хозяйства Украинской ССР. 1917—1967», т. II, стр. 75.

401

«История Белорусской ССР», т. 4, стр. 104—105.

402

«Развитие экономики Белоруссии в 1928—1941 гг.» Минск, изд-во «Наука и техника», 1975, стр. 12; «Развитие народного хозяйства Украинской ССР. 1917—1967», т. II, стр. 74.

403

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX, стр. 467—468.

404

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)». Политиздат, 1973, стр. 346.

405

«Литва за полвека новой эпохи». Вильнюс, изд-во «Минтис», 1967, стр. 88.

406

«История Латвийской ССР», т. III. Рига, Изд-во АН Латв. ССР, 1958, стр. 503; Э. И. Брандт. Создание экономического базиса социализма в Эстонской ССР, стр. 58.

407

«Социалистическое народное хозяйство СССР за 1933—1940 гг.», стр. 359.

408

Ю. Палецкис. Советская Литва. М., Госполитиздат, 1949, стр. 73.

409

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 360.

410

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 342, 349, 362—363.

411

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период социализма и развернутого строительства коммунизма. М., изд-во «Наука», 1965, стр. 100.

412

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 773.

413

«Сельское хозяйство СССР». М., Госстатиздат, 1960, стр. 128, 266—268.

414

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период социализма и развернутого строительства коммунизма, стр. 101.

415

Там же.

416

«Советская торговля». М., изд-во «Статистика», 1964, стр. 76.

417

Там же, стр. 78.

418

Рассчитано по данным: «Народное хозяйство СССР в 1959 году». М., Госстатиздат, 1960, стр. 585.

419

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Госполитиздат, 1957, стр. 528—529.

420

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 665—674.

421

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период социализма и развернутого строительства коммунизма, стр. 115.

422

Там же, стр. 114—116.

423

Там же, стр. 116.

424

За 1937 г. — см.: «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., 1939, стр. 63; за 1940 г. — «Советская торговля». М., Госстатиздат, 1956, стр. 179.

425

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период социализма и развернутого строительства коммунизма, стр. 120.

426

«Советская торговля», 1956, стр. 23.

427

«Советская торговля», 1964, стр. 102.

428

«Советская торговля», 1956, стр. 124.

429

СП, 1938, № 53, ст. 302.

430

«Ведомости Верховного Совета СССР», 1940, № 23.

431

«КПСС в резолюциях…», т. 8, стр. 243.

432

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 361—364.

433

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 340.

434

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 362.

435

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942) М., Госпланиздат, 1939, стр. 182—192.

436

Там же, стр. 13.

437

«Народное хозяйство СССР в 1975 году», стр. 563.

438

«Труд в СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1968, стр. 24.

439

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 654; «Народное хозяйство СССР в 1975 году», стр. 529.

440

«Труд в СССР». Статистический сборник, стр. 24.

441

Рассчитано по: «Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР», таблицы, стр. 37; «Народное хозяйство СССР в 1965 году», стр. 557, 567; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917—1963 гг.). М., изд-во «Мысль», 1964, стр. 407.

442

«Труд в СССР», 1968, стр. 146.

443

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», таблицы, стр. 37; «Народное хозяйство СССР в 1965 году», стр. 567; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917—1963 гг.), стр. 407.

444

Рассчитано по: «Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР (1938—1942 гг.)», стр. 37; «Труд в СССР», 1968, стр. 138.

445

А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917—1963 гг.), стр. 208.

446

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 207.

447

БСЭ. Союз Советских Социалистических Республик. М., 1948, стр. 1139.

448

Рассчитано по: «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 494.

449

Рассчитано по: «Промышленность СССР», 1964, стр. 34.

450

Там же, стр. 40—43.

451

«Народное хозяйство СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1956, стр. 38.

452

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 882—883, 888—889.

453

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 891—893, 821.

454

Там же, стр. 895, 906.

455

«Народное хозяйство СССР в 1975 году», стр. 159.

456

Там же, стр. 569.

457

«Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года. СССР», М., Госстатиздат, 1962, стр. 88.

458

«Народное образование, наука и культура в СССР». М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 128.

459

«Народное образование в РСФСР». М., изд-во «Просвещение», 1970, стр. 195.

460

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 362.

461

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 44—45.

462

«Ведомости Верховного Совета СССР». М., 1940, № 37.

463

«Народное образование в СССР». М., изд-во «Просвещение», 1967, стр. 248.

464

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 155.

465

«Народное образование в РСФСР». М., изд-во «Просвещение», 1970, стр. 37.

466

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 235.

467

СЗ, 1938, № 41, ст. 237.

468

СП, 1939, № 23, ст. 140.

469

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 272.

470

«Высшая школа СССР за 50 лет». М., изд-во «Высшая школа», 1967, стр. 55.

471

Е. В. Чуткерашвили. Развитие высшего образования в СССР. М., изд-во «Высшая школа», 1961, стр. 163.

472

Всесоюзный Комитет по делам высшей школы (ВКВШ). Четверть века высшей школы СССР. М., изд-во «Советская наука», 1945, стр. 95.

473

Там же, стр. 120.

474

Там же, стр. 97.

475

Там же, стр. 127.

476

«Высшее образование в СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1961, стр. 106—109.

477

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 190.

478

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 235.

479

Там же, стр. 243, 247.

480

Там же, стр. 243, 244, 247.

481

«Пути развития техники в СССР 1917—1967 гг.». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 116.

482

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 359.

483

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 368, 375.

484

Там же, стр. 284.

485

Там же, стр. 301.

486

Там же, стр. 345.

487

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 333, 334.

488

«Краткая история СССР», ч. 2. М., изд-во «Наука», 1972, стр. 62.

489

Там же, стр. 631.

490

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, стр. 38.

491

Там же, стр. 40.

492

«Правда», 9 февраля 1975 г.

493

«О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции». Постановление ЦК КПСС от 31 января 1977 г. — «Коммунист», 1977, № 2, стр. 4.

494

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 194, 195, 331.

495

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 75.

496

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. Политиздат, 1970, стр. 566.

497

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 1. Политиздат, 1970, стр. 129.

498

Подробно о роли ленинской партии в тот период см.: «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, ч. 2. Политиздат, 1970.

499

«КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. Документы 1917—1968». М., Воениздат, 1969, стр. 302.

500

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 117.

501

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 171; Н. Байбаков. Роль советской экономики в обеспечении победы в Великой Отечественной войне. — «Плановое хозяйство», 1975, № 6, стр. 8; Г. Сорокин. Раздел о военной экономике 1941—1945 гг. — В кн.: «Шаги пятилеток. Развитие советской экономики». М., изд-во «Экономика», 1968.

502

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945 гг. Краткая история», М., Воениздат, 1970, стр. 203—204; «Плановое хозяйство», 1975, № 5, стр. 52; № 6, стр. 10.

503

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2. М., Воениздат, 1961, стр. 148; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 120.

504

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 1, стр. 133.

505

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4. М., Воениздат, 1975, стр. 153; «Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 16.

506

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны. М., Соцэкгиз, 1960, стр. 172; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 153.

507

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 49.

508

«Коммунист», 1972, № 6, стр. 19.

509

Там же.

510

Л. М. Гатовский. Экономическая победа Советского Союза в Великой Отечественной войне. Госполитиздат, 1946, стр. 69.

511

И. В. Маевский. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой войны. Госполитиздат, 1957, стр. 57.

512

Я. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 33—37.

513

«О 30-летии Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов». Постановление ЦК КПСС. — «Правда», 9 февраля 1975 г.

514

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 129.

515

«Плановое хозяйство», 1975, № 6, стр. 10.

516

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 25.

517

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 46; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 122.

518

Л. М. Гатовский. Экономическая победа Советского Союза в Великой Отечественной войне, стр. 72—74.

519

А. Лаговский. Стратегия и экономика. М., Воениздат, 1957, стр. 37—39.

520

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-—1945», т. 6, стр. 82, «Труд и капитал в США». М., ИЛ, 1949, стр. 31.

521

Г. М. Сорокин. Великая экономическая победа СССР в войне с фашистской Германией. — «Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 6—7, 10.

522

М. М. Загорулько, А. Ф. Юденков. Крах экономических планов фашистской Германии на временно оккупированной территории СССР. М., изд-во «Экономика», 1970, стр. 54, 56, 254, 255.

523

«Немецко-фашистский оккупационный режим (1941—1944)». Политиздат, 1965, стр. 157 и др.

524

«Военно-исторический журнал», 1963, № 1, стр. 82.

525

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 118—119.

526

О некоторых закономерностях и особенностях развития советской военной экономики см.: «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», раздел о военной экономике 1941—1945 гг.; «Экономические науки», 1970, № 8, стр. 100—107.

527

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 18.

528

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 164.

529

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8. М., Воениздат, 1977, стр. 284—285.

530

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 20; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 135.

531

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 282.

532

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 44—48.

533

«Плановое хозяйство», 1971, № 1, стр. 56.

534

Общая характеристика народнохозяйственных планов военного времени приводится в работах: «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945»; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 119—124; А. Курский. О планировании в годы Великой Отечественной войны. — «Экономические науки», 1975, № 4, стр. 12—13 и др.

535

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 46; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 121; «Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 8.

536

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 35; «Плановое хозяйство», 1971, № 1, стр. 52.

537

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 162.

538

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 165.

539

«Плановое хозяйство», 1975, № 5, стр. 54.

540

Л. М. Гатовский. Экономическая победа Советского Союза в Великой Отечественной войне, стр. 67.

541

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945 гг. Краткая история», стр. 570; Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). М., изд-во «Экономика», 1970, стр. 359.

542

П. А. Белов. Вопросы экономики в современной войне. М., Воениздат, 1951, стр. 74 и др.

543

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 546, 644.

544

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 125.

545

«Правда», 9 февраля 1945 г.

546

Цит. по: «Плановое хозяйство», 1974, № 5, стр. 22.

547

Там же.

548

А. Верт. Россия в войне 1941—1945. М., изд-во «Прогресс», 1967, стр. 25.

549

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 515.

550

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 1, стр. 134.

551

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 1, стр. 134.

552

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 513, 514, 515.

553

«Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 12.

554

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 45; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 121.

555

«Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 8; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 351.

556

«Экономические науки», 1975, № 4, стр. 7.

557

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 35; «Плановое хозяйство», 1975, № 6, стр. 11.

558

«Народное хозяйство СССР в 1964 году», стр. 124—125.

559

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 126.

560

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 36.

561

Там же.

562

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 321.

563

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 64.

564

М. Тамарченко. Советские финансы в период Великой Отечественной войны. М., изд-во «Финансы», 1967, стр. 106; «Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 11—12.

565

Л. Володарский. Возрождение районов СССР, пострадавших от немецкой оккупации. М., Госпланиздат, 1946, стр. 10.

566

Я. С. Розенфельд, К. И. Клименко. История машиностроения СССР. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 370—371.

567

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 190—194.

568

«Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 11—12.

569

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» стр. 40.

570

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 40; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 350.

571

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 368; «Экономические науки», 1975, № 4, стр. 17.

572

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 127.

573

«Известия», 5 февраля 1944 г.

574

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 518.

575

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 127.

576

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 219—220.

577

Там же, стр. 229—231.

578

«XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б)». Стенографический отчет. Партиздат, 1934, стр. 584.

579

Л. И. Брежнев. Малая Земля. М., Политиздат, 1978.

580

«К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Тезисы ЦК КПСС», Политиздат, 1970, стр. 23.

581

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 5, стр. 132.

582

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 321.

583

П. В. Соколов. Война и людские ресурсы. М., Воениздат, 1961, стр. 112.

584

Там же.

585

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4. М., Воениздат, 1975, стр. 144.

586

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, 1968, стр. 64.

587

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 22.

588

А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 432—433; С. Л. Сенявский, В. Б. Тельпуховский. Рабочий класс СССР (1938—1965 гг.). М., изд-во «Мысль», 1971, стр. 176—177.

589

«Правда», 7 марта 1942 г.

590

«Профсоюзы СССР». Документы и материалы, т. 3. М., Профиздат, 1963, стр. 253.

591

Там же, стр. 283—284.

592

Там же, стр. 286.

593

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 112.

594

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 111.

595

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 1. Политиздат, 1970, стр. 136.

596

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 112.

597

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5. М., Воениздат, 1963, стр. 377.

598

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5. М., Воениздат, 1975, стр. 50.

599

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 194.

600

«СССР в цифрах». Статистический сборник. М., Статиздат, 1958, стр. 308, 313; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4. М., Воениздат, 1962, стр. 588; А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 437, 439. Данные за 1940—1945 гг. о численности рабочих и служащих в народном хозяйстве, в том числе в промышленности, приведены без членов бывших артелей промысловой кооперации.

601

М. И. Лихоманов. Организаторская работа партии в промышленности в первый период Великой Отечественной войны (1941—1942 гг.). Л., 1969, стр. 125.

602

ЦГАНХ СССР, ф. 8875, оп. 46, д. 161, л. 77.

603

С. Л. Сенявский, В. Б. Тельпиховский. Рабочий класс СССР (1938—1965 гг.), стр. 102.

604

«Народное хозяйство СССР в 1958 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1959, стр. 694.

605

«Угольная промышленность СССР». М., Углетехиздат, 1957, стр. 242; А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 439, 440, 442; «Вопросы истории», 1960, № 6, стр. 33.

606

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 109—110.

607

Там же, стр. 110.

608

ЦГАНХ СССР, ф. 8875, оп. 46, д. 161, л. 48.

609

«Правда», 4 октября 1945 г.

610

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 177; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 402.

611

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 175.

612

С. Л. Сенявский, В. Б. Тельпуховский. Рабочий класс СССР (1938—1965 гг.), стр. 318.

613

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Экономика», 1970, стр. 227.

614

«Вопросы истории», 1960, № 6, стр. 31—32.

615

«Правда», 20 августа 1941 г.

616

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 68—69.

617

«Труд в СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1968, стр. 303; А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 463.

618

«Вопросы истории», 1958, № 11, стр. 34.

619

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 163—166.

620

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 253.

621

Ф. Л. Блинчевский, Г. И. Зеленко. Профессионально-техническое образование в СССР. М., Трудрезервиздат, 1957, стр. 74.

622

Г. Г. Морехина. Рабочий класс — фронту. Подвиг рабочего класса СССР в годы Великой Отечественной войны 1941—1945. М., Соцэкгиз, 1962, стр. 285.

623

«Правда», 8 мая 1944 г.

624

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 145.

625

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 115.

626

«СССР в цифрах». Статистический сборник. М., Статиздат, 1958, стр. 333.

627

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 254.

628

«Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. 3. М., 1958, стр. 563.

629

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2. М., Воениздат, 1961, стр. 543; т. 5, стр. 414; М. Р. Круглянский. Высшая школа СССР в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Высшая школа», 1970, стр. 129, 136, 137.

630

М. Г. Круглянский. Высшая школа СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 68.

631

«Высшая школа за 50 лет (1917—1967 гг.)». М., изд-во «Высшая школа», 1967, стр. 70.

632

«Правда», 21 мая 1942 г.

633

«Страна Советов за 50 лет». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 276, 309, 311, 313—337.

634

«Труд в СССР», 1968, стр. 251.

635

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 214.

636

«Советская культура в годы Великой Отечественной войны». М., изд-во «Наука», 1976, стр. 100.

637

«Труд в СССР», 1968, стр. 262.

638

Там же, стр. 84.

639

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 37—38.

640

«Очерки истории Московской организации ВЛКСМ». М., изд-во «Московский рабочий», 1976, стр. 391.

641

«Правда», 5 октября 1941 г.

642

«Плановое хозяйство», 1944, № 1, стр. 73.

643

Г. Г. Морехина. Рабочий класс — фронту. Подвиг рабочего класса СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941—1945, стр. 217—218.

644

«Правда», 27 июня 1941 г.

645

«Правда», 28 июня 1941 г.

646

Н. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР. Госполитиздат, 1953, стр. 322—323.

647

«Социалистическое соревнование в СССР. 1918—1964». Документы и материалы профсоюзов. М., Профиздат, 1965, стр. 147; «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 444.

648

«Социалистическое соревнование в СССР. 1918—1964», стр. 268.

649

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 441—442.

650

«История второй мировой войны. 1939—1945», т. 5, стр. 52.

651

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 436.

652

«Социалистическое соревнование в СССР. 1918—1964», стр. 237—238.

653

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 221.

654

«Правда», 11 ноября 1943 г.

655

«Социалистическое соревнование в СССР. 1918—1964», стр. 268; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 377.

656

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 374.

657

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 165.

658

«Известия», 23 июля 1943 г.

659

«Труд», 16 мая 1945 г.

660

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 223.

661

«Социалистический труд», 1975, № 4, стр. 13.

662

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 224.

663

«Вопросы истории экономической мысли и развития советской экономики». М.„ 1974, стр. 206.

664

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 297.

665

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 225.

666

«Вопросы истории экономической мысли и развития советской экономики», стр. 208.

667

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 228.

668

И. И. Белоносов. Советские профсоюзы в годы войны. М., Профиздат, 1970, стр. 108—109.

669

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 373.

670

Там же, стр. 381.

671

Там же, стр. 380.

672

«Правда», 16 апреля 1945 г.

673

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 446.

674

«Правда», 8 мая 1944 г.; «Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 231.

675

«Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 23.

676

Там же, стр. 23.

677

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 374—375.

678

ЦГАОР, ф. 5451, оп. 24, д. 225, л. 61.

679

М. И. Калинин. О коммунистическом воспитании. Избранные речи и статьи. М., изд-во «Молодая гвардия», 1958, стр. 448.

680

«Партийное строительство», 1942, № 17-18, стр. 34.

681

Е. Л. Маневич. Вопросы заработной платы в промышленности СССР. М., изд. Московской высшей профсоюзной школы ВЦСПС, 1947, стр. 65.

682

Н. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР. Госполитиздат, 1953, стр. 288.

683

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 138.

684

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 315.

685

«Труд в СССР», 1968, стр. 138.

686

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 118.

687

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 151.

688

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 496.

689

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 373.

690

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 117.

691

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 43, стр. 359.

692

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 77.

693

«Советская торговля за 30 лет». М., Госторгиздат, 1947, стр. 127.

694

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 5. Политиздат, 1976, стр. 288.

695

«Достижения Советской власти в цифрах». Статистический сборник. М., Статиздат, 1957, стр. 29; «Правда», 12 марта 1975 г.

696

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 74.

697

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 345; Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 338, 340, 341; Ш. Турецкий. Производительность труда и снижение себестоимости в новой пятилетке. Госполитиздат, 1947, стр. 27—28, 49.

698

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 75.

699

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 314.

700

«Профсоюзы СССР», т. 3, стр. 315.

701

Г. Г. Морехина. Рабочий класс — фронту. Подвиг рабочего класса СССР в годы Великой Отечественной войны 1941—1945, стр. 439.

702

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 123.

703

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 114—115.

704

Ш. Турецкий. Производительность труда и снижение себестоимости в новой пятилетке, стр. 26.

705

Там же, стр. 71.

706

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 134.

707

«50 лет советских финансов». М., изд-во «Финансы», 1967, стр. 58; «Советские финансы», 1944, № 3, стр. 18.

708

Л. И. Брежнев. Малая Земля. Политиздат, 1978, стр. 12.

709

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 6. М., Политиздат, 1971, стр. 21, 26—31.

710

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 121.

711

«История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945», т. 2. М., Воениздат, 1961, стр. 148.

712

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, 1970, стр. 49.

713

«Страна Советов за 50 лет». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 88.

714

Там же, стр. 96; «Строительство в СССР. 1917—1957». М., Стройиздат, 1958, стр. 554.

715

В. М. Бузырев. Восстановительные работы и их финансирование. М., Госфиниздат, 1945, стр. 38.

716

«История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945», т. 6. М., Воениздат, 1965, стр. 45; «Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 118—119.

717

Б. Соколов. Промышленное строительство в годы Отечественной войны. М., Госпланиздат, 1946, стр. 20—21.

718

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 52—64.

719

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1970, стр. 51; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 66.

720

«Страна Советов за 50 лет», стр. 58, 59.

721

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 25.

722

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 50.

723

А. Н. Лаврищев. Экономика Урала и строительство малых и средних гидростанций. Госпланиздат, 1945, стр. 5.

724

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР. Госполитиздат, 1954, стр. 300.

725

«Строительство в СССР. 1917—1957». М., Государственное издательство литературы по строительству, архитектуре и строительным материалам, 1958, стр. 74.

726

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР, стр. 301.

727

«КПСС в резолюциях…», т. 6, стр. 65—104.

728

«Плановое хозяйство», 1944, № 2, стр. 16.

729

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 230—231.

730

Г. Д. Бакулев. Топливная промышленность СССР и экономическая эффективность капиталовложений в ее развитие. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 31.

731

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 169.

732

В. М. Бузырев. Восстановительные работы и их финансирование, стр. 9.

733

«Страна Советов за 50 лет», стр. 191.

734

Там же, стр. 30.

735

Deutschland im zweiten Weltkrieg, Bd. 1. Berlin, 1974, S. 533.

736

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 52.

737

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 49.

738

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в Великой Отечественной войне, стр. 199.

739

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 125, 464.

740

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 100.

741

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). М., изд-во «Экономика», 1970, стр. 340, 341, 342.

742

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3. М., Воениздат, 1961, стр. 165.

743

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. стр. 115.

744

«Правда», 30 апреля 1965.

745

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 133.

746

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 6, стр. 252.

747

«Правда», 1975, 15 февраля.

748

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 133.

749

«Советская военная энциклопедия», т. 1. М., Воениздат, 1976, стр. 28.

750

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 137.

751

«Советская военная энциклопедия», т. 1, стр. 28.

752

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 150.

753

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 1, стр. 452—453 (карта «Военное производство»).

754

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 165.

755

«Советская военная энциклопедия», т. 1, стр. 29.

756

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 149.

757

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 452.

758

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 112.

759

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 167, 168.

760

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 6, стр. 357.

761

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 452—453 (карта «Военное производство»).

762

Там же, стр. 644.

763

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. Краткая история». М., Воениздат, 1970, стр. 571.

764

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 150.

765

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны. М., Соцэкгиз, 1960, стр. 167.

766

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 56.

767

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945), стр. 213.

768

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945), стр. 215.

769

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4, стр. 151.

770

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны, стр. 161.

771

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. Краткая история». М., Воениздат, 1970, стр. 571.

772

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 452, 453 (карта «Военное производство»).

773

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 87.

774

Г. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 198, 325.

775

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. Краткая история», стр. 569.

776

«Плановое хозяйство», 1971, № 1, стр. 52.

777

«Промышленность Германии в период войны 1939—1945 гг.». М., ИЛ, 1956, стр. 94.

778

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6 стр. 48.

779

Там же, стр. 53.

780

Н. А. Антипенко. На главном направлении. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 246.

781

«История Великой Отечественной войны 1941—1945», т. 6, стр. 55.

782

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 2. Политиздат, 1970, стр. 90.

783

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны. 1941—1945», стр. 49.

784

А. Омаровский. Тяжелая индустрия — основа развития народного хозяйства СССР. М., изд-во «Московский рабочий», 1955, стр. 35.

785

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 42, 43.

786

«Вопросы истории народного хозяйства СССР». М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 559.

787

К. Клименко. Уральский промышленный район. М., Госпланиздат, 1945, стр. 17, 19, 36.

788

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 53.

789

Я. Г. Фейгин. Ленин и социалистическое размещение производительных сил. М., изд-во «Наука», 1969, стр. 84.

790

Я. С. Розенфельд, К. И. Клименко. История машиностроения СССР М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 371.

791

Г. С. Кравченко. Военная экономика СССР. 1941—1945. М., 1963, стр. 134.

792

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917—1967 гг.)», т. 3, стр. 190—194.

793

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 52.

794

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 52.

795

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР, стр. 296.

796

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 296.

797

«Страна Советов за 50 лет», стр. 59.

798

«Страна Советов за 50 лет», стр. 53. 60, 81, 82, 86, 88.

799

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 140.

800

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР, стр. 298, 299.

801

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 140.

802

Б. Соколов. Промышленное строительство в годы Отечественной войны. Госполитиздат, 1946, стр. 19.

803

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 251.

804

В. Ю. Стеклов. В. И. Ленин и электрификация. М., изд-во «Наука», 1975, стр. 296.

805

А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 433.

806

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 103.

807

«Во главе защиты Советской Родины». Очерки о деятельности КПСС в годы Великой Отечественной войны. Политиздат, 1975, стр. 95.

808

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, стр. 582.

809

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 253.

810

«Гидротехническое строительство», 1975, № 5, стр. 8.

811

«Восьмая Сессия Верховного Совета УССР». Стенографический отчет. Киев, 1947, стр. 87.

812

Л. Володарский. Возрождение районов СССР, пострадавших от немецкой оккупации. М., Госпланиздат, 1946, стр. 83, 88, 92; «Ведомости Верховного Совета», 17 апреля 1945 г.

813

Д. Г. Жимерин. История электрификации СССР. М., Соцэкгиз, 1962, стр. 91, 107.

814

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 114.

815

«Страна Советов за 50 лет», стр. 191.

816

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 405; А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 402.

817

Німецько-фашистьский оккупаціонний режим на Україні», Київ, 1963, стр. 121.

818

«Капитальное строительство в СССР. Статистический сборник». М., Госстатиздат, 1961, стр. 130.

819

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 6, стр. 342.

820

Ф. Я. Нестерук. Развитие гидроэнергетики СССР. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 98; «Промышленность СССР», М., Госстатиздат, 1964, стр. 76, 232.

821

Ф. Я. Нестерук. Развитие гидроэнергетики СССР, стр. 104.

822

«Промышленность СССР», 1964, стр. 238.

823

«Плановое хозяйство», 1944, № 1, стр. 39.

824

«Электрификация СССР. 1917—1967». М., изд-во «Энергия», 1967, стр. 37.

825

Там же.

826

М. Л. Виленский. Электрификация СССР и размещение производительных сил. М., Соцэкгиз, 1963, стр. 47, 48; «Электрификация СССР 1917—1967», стр. 38.

827

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 6, стр. 345.

828

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 112.

829

ЦГАНХ СССР, ф. 7964, оп. 2. д. 91 (2), л. 213.

830

«Плановое хозяйство», 1975, № 5, стр. 53.

831

«Промышленность СССР», 1964, стр. 80.

832

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 224—231.

833

П. И. Богдашкин. Электрификация сельского хозяйства СССР. М., изд-во «Колос», 1967, стр. 50.

834

«Народное хозяйство СССР в 1968 году». М., изд-во «Статистика», 1969, стр. 200.

835

Ю. А. Приходько. Восстановление индустрии. 1942—1950. М., изд-во «Мысль», 1973, стр. 111, 141.

836

Б. М. Соколов. Промышленное строительство в годы Отечественной войны. М., Госпланиздат, 1946, стр. 19.

837

«Вопросы экономики», 1975, № 5, стр. 12.

838

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2 стр. 155.

839

«Правда», 11 декабря 1942 г.

840

«История технического развития угольной промышленности Донбасса», т. 1. Киев, изд-во «Наукова думка», 1969, стр. 625; «Уголь», 1945, № 7—8, стр. 2; Г. В. Сурмило. Развитие угольной промышленности СССР за 40 лет. М., Московский горный ин-т, 1957, стр. 17.

841

«История СССР», 1973, № 3, стр. 79.

842

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 136.

843

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Госполитиздат, 1957, стр. 713.

844

«Уголь», 1975, № 4, стр. 4.

845

«Кузнецкий угольный бассейн». Статистический справочник. М., Углетехиздат, 1959, стр. 278.

846

«Промышленность СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 142—145.

847

«История второй мировой войны 1939—1945 гг.», т. 8, стр. 373; «Уголь», 1947, № 11, стр. 7; «Уголь», 1975, № 5, стр. 12; «История технического развития угольной промышленности Донбасса», т. 1, Киев, изд-во «Наукова думка», 1969, стр. 627.

848

«Уголь», 1947, № 11, стр. 7.

849

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 95—97, 169—182.

850

Л. С. Рогачевская. Социалистическое соревнование в СССР. Исторические очерки. 1917—1970 гг. М., изд-во «Наука», 1977, стр. 207.

851

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 845—854.

852

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 374.

853

«Угольная промышленность СССР». Статистический справочник. М., Углетехиздат, 1957, стр. 148, 160, 174, 197, 202, 216, 225.

854

«Угольная промышленность СССР». Статистический справочник, стр. 66; «Кузнецкий угольный бассейн». Статистический справочник, стр. 172.

855

А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в Великой Отечественной войне, стр. 331.

856

Рассчитано по: М. П. Законников. Прошлое, настоящее и будущее нефтяной промышленности. — «Ученые записки Московского государственного заочного пединститута», 1967, № 14, стр. 33.

857

«Вопросы истории», 1969, № 12, стр. 127.

858

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 72—73.

859

«Правда», 13 сентября 1945 г.

860

В. К Цкитишвили. Закавказье в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Тбилиси, Изд-во ЦК КП Грузии. 1969, стр. 321.

861

«Нефтяное хозяйство», 1965, № 5, стр. 3.

862

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 250.

863

«Экономика нефтяной промышленности», 1977, № 10, стр. 16.

864

С. М. Лисичкин. Очерки развития нефтедобывающей промышленности СССР. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 41, 129, 168, 341.

865

«Нефтяное хозяйство», 1964, № 9—10, стр. 130.

866

«Плановое хозяйство», 1945, № 2, стр. 57.

867

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 3, стр. 157.

868

В. К. Цкитишвили. Закавказье в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг., стр. 153.

869

«Нефтяное хозяйство», 1965, № 5, стр. 5.

870

В. И. Егоров, Л. Г. Злотникова. Экономика нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности. М., изд-во «Химия», 1974, стр. 104.

871

«Нефтяное хозяйство», 1965, № 5, стр. 4.

872

«Вестник статистики», 1965, № 5, стр. 11.

873

Ш. Я. Турецкий. Внутрипромышленное накопление в СССР. Госполитиздат, 1948, стр. 98.

874

«Максимально развивать местное топливо». М., Гостоптехиздат, 1946, стр. 4.

875

«Промышленность СССР», 1957, стр. 250—259.

876

«Вопросы экономики», 1960, № 3, стр. 23.

877

«Запорожская область в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.)». Запорожское книжно-газетное изд-во, 1959, стр. 56—57.

878

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 64.

879

«Эшелоны идут на Восток. Из истории перебазирования производительных сил СССР в 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1966, стр. 44.

880

«Промышленность СССР», М., 1957, стр. 115.

881

Г. С. Кравченко. Военная экономика СССР. 1941—1945 гг., стр. 37, 51, 232—233.

882

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 73—76.

883

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 244.

884

А. Е. Пробст. Топливо и отечественная война. М., Госпланиздат, 1945, стр. 56.

885

«Кокс и химия», 1975, № 5, стр. 2.

886

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 846—847.

887

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 52—54.

888

Н. И. Липатов. Черная металлургия Урала в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). стр. 25.

889

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 66—67.

890

Н. И. Липатов. Черная металлургия в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 27.

891

«Плановое хозяйство», 1944, № 1, стр. 32—33.

892

«Трудящиеся Сибири — фронту». Новосибирск, изд-во «Наука», 1975, стр. 72—73.

893

И. П. Бардин и Н. П. Банный. Черная металлургия в новой пятилетке. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1947, стр. 13.

894

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 151.

895

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 94.

896

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 353—354.

897

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 233, 237.

898

«Правда», 7 мая 1942 г.

899

«Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны (июнь 1941 года — 1945 год). Документы и материалы». Госполитиздат, 1961, стр. 91—95.

900

«Большевик», 1943, № 11—12, стр. 23.

901

«Люди Магнитки». Челябинск, 1952, стр. 68, 281.

902

«Плановое хозяйство», 1944, № 3, стр. 15.

903

«Развитие черной металлургии СССР». М., Металлургиздат, 1958, стр. 13.

904

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны, стр. 131—132.

905

«Плановое хозяйство», 1944, № 1, стр. 32.

906

«Восстановление предприятий черной металлургии». М., Металлургиздат, 1946, стр. 32—38, 134, 157.

907

И. П. Бардин и Н. П. Банный. Черная металлургия в новой пятилетке, стр. 41.

908

Ю. А. Приходько. Восстановление индустрии. 1942—1950, стр. 97.

909

«Сталь», 1976, № 1, стр. 43.

910

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 235.

911

Р. С. Лившиц. Размещение черной металлургии СССР, стр. 188.

912

В. С. Лельчук. Создание химической промышленности СССР. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 376.

913

Я. П. Федоренко, Э. С. Савинский. Очерки по экономике химической промышленности СССР. М., изд-во «Высшая школа», 1960, стр. 26; Я. Я. Некрасов. Экономика химической промышленности. М., изд-во «Экономика», 1966, стр. 43.

914

«Химическая промышленность», 1970, № 5, стр. 4.

915

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 289.

916

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР», стр. 135.

917

Н. П. Федоренко, Э. С. Савинский. Очерки по экономике химической промышленности, стр. 258.

918

Н. П. Федоренко, Э. С. Савинский. Очерки по экономике химической промышленности СССР, стр. 27.

919

«Химическая промышленность». 1970, № 5, стр. 5.

920

Н. Н. Калмыков и С. А. Вайсбейн. Экономика социалистической химической промышленности. М., Госхимиздат, 1955, стр. 65.

921

Н. Н. Некрасов. Экономика химической промышленности, стр. 43.

922

«Страна Советов за 50 лет», стр. 78.

923

Я. Я. Калмыков и С. А. Вайсбейн. Экономика социалистической химической промышленности, стр. 66.

924

«Страна Советов за 50 лет», стр. 59.

925

«Промышленность СССР». М., изд-во «Статистика», 1964, стр. 40—43; «Труд в СССР», 1968, стр. 84.

926

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 44—48.

927

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 75—76.

928

«На защите невской твердыни». Л., Лениздат, 1965, стр. 241, 302.

929

«Москва — фронту. 1941—1945». Сборник документов и материалов. М., изд-во «Наука», 1966, стр. 296—297, 311, 312.

930

«Записки планового института», 1947, вып. VI. Л., стр. 66.

931

«Легкая промышленность», 1942, № 1—2, стр. 11; 1944, № 1—2, стр. 2.

932

«Промышленность СССР», 1964, стр. 370—373, 386—389, 396—397.

933

«Экономическая жизнь СССР. Хроника событий и фактов. 1917—1959». М., изд-во «Советская энциклопедия», 1961, стр. 395.

934

«Сообщение Чрезвычайной Государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. О материальном ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками государственным предприятиям и учреждениям, колхозам, общественным организациям и гражданам СССР». Госполитиздат, 1945, стр. 10.

935

А. М. Корнеев. Текстильная промышленность СССР и пути ее развития. М., Гизлегпром, 1957, стр. 204.

936

«История Москвы в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период 1941—1965». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 89.

937

«Текстильная промышленность», 1946, № 6, стр. 6.

938

А. М. Корнеев. Текстильная промышленность СССР и пути ее развития, стр. 210.

939

А. М. Корнеев. Текстильная промышленность СССР и пути ее развития, стр. 213.

940

«Легкая промышленность», 1943, № 9—10, стр. 2, № 11—12, стр. 1—3; «Москва — фронту. 1941—1945», стр. 312.

941

«Легкая промышленность», 1943, № 9—10, стр. 5.

942

«Промышленность СССР», 1964, стр. 360, 361, 364, 384, 394, 398, 399.

943

Там же, стр. 347.

944

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941-—1945», стр. 142.

945

«Плановое хозяйство», 1941, № 2, стр. 95, 96.

946

В. П. Зотов. Развитие пищевой промышленности в новой пятилетке. М., 1947, стр. 27; С. Г. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 123, 124.

947

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5, стр. 44.

948

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 155.

949

Там же, стр. 148, 149.

950

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 126.

951

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 150.

952

В. П. Зотов. Развитие пищевой промышленности в новой пятилетке, стр. 28, 31.

953

«Капитальное строительство в СССР», 1961, стр. 66, 67.

954

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 260, 278.

955

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 64.

956

«Пищевая промышленность СССР». М., изд-во «Пищевая промышленность», 1967. стр. 138.

957

«Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 139.

958

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 268, 269.

959

«Основные показатели работы мясной и молочной промышленности и заготовительных организаций». М., 1957, стр. 49.

960

«Промышленность СССР», 1964, стр. 433, 436.

961

Н. П. Сысоев. Экономика рыбной промышленности СССР. М., изд-во «Пищевая промышленность», 1970, стр. 57.

962

«Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 165.

963

«Промышленность СССР», 1964, стр. 437.

964

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 152, 155, 268.

965

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 552; У. Г. Чернявский. Война и продовольствие. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 60.

966

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., Госстатиздат, 1957, стр. 212.

967

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 145.

968

В. П. Зотов. Развитие пищевой промышленности в новой пятилетке, стр. 28.

969

«Страна Советов за 50 лет», стр. 103.

970

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах», стр. 118—141.

971

«Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 290.

972

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 552.

973

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной: войны (1941—1945 гг.), стр. 152, 155.

974

«Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 263.

975

В. П. Зотов. Развитие пищевой промышленности в новой пятилетке, стр. 28.

976

Там же, стр. 29.

977

М. Бутин. Пищевая промышленность Казахстана. Алма-Ата, Казгосиздат, 1954, стр. 31; «Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР», т. 3. Алма-Ата, Изд-во АН Казахской ССР, 1963, стр. 111.

978

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5, стр. 51.

979

Постановлением Государственного Комитета Обороны на профсоюзы возлагались задачи по борьбе с хищением и разбазариванием продовольственных и промышленных товаров. — «Советский тыл в Великой Отечественной войне», км. 1, стр. 151.

980

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5, стр. 44.

981

Там же, т. 3, стр. 387, 388.

982

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 65.

983

У. Г. Чернявский. Война и продовольствие, стр. 185.

984

«Социалистическое народное хозяйство в 1933—1940 гг.», стр. 41.

985

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 400; т. 40, стр. 46. Подробнее об этом см.: «История социалистической экономики СССР», т. 1, гл. 11.

986

Ю. Ф. Воробьев. Выравнивание уровней экономического развития союзных республик. М., изд-во «Наука», 1965, стр. 75.

987

В. Я. Басин. Тяжелая промышленность Казахстана в Великой Отечественной войне. Алма-Ата, изд-во «Наука», 1965, стр. 12.

988

«Нюрнбергский процесс». Сборник материалов, т. II. М., Госюриздат, 1951, стр. 204.

989

«Мир о стране Октября». М., Изд-во АПН, 1967, стр. 156—157.

990

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 4. Политиздат, 1974, стр. 60.

991

«История Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1977, стр. 468.

992

«Очерки истории Коммунистической партии Казахстана». Алма-Ата, Казгосиздат, стр. 411.

993

«Очерки истории Коммунистической партии Узбекистана». Ташкент, «Узбекистан», 1964, стр. 346.

994

«Плановое хозяйство», 1971, № 7, стр. 79.

995

В. Я. Басин. Тяжелая промышленность Казахстана в Великой Отечественной войне, стр. 20.

996

«Казахстан, как он есть». Алма-Ата, изд-во «Казахстан», 1967, стр. 141.

997

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 296.

998

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», М., «Наука», 1970, стр. 157.

999

«Очерки истории Коммунистической партии Туркменистана». Ашхабад, изд-во «Туркменистан», 1965, стр. 567.

1000

«Общественные науки в Узбекистане», 1961, № 6, стр. 3.

1001

«История Киргизской ССР», т. 2, кн. 2. Фрунзе, изд-во «Киргизстан», 1968, стр. 95.

1002

Ж. Калымбетов. Коммунистическая партия Узбекистана в борьбе за развитие промышленности и транспорта в годы Великой Отечественной войны. Ташкент, изд-во «Фан», 1966, стр. 45; «Очерки истории Коммунистической партии Узбекистана». Ташкент, изд-во «Узбекистан», 1974, стр. 427.

1003

В. Я. Басин. Тяжелая промышленность Казахстана в Великой Отечественной войне, стр. 22.

1004

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 6, стр. 46; Ж. Калымбетов. Коммунистическая партия Узбекистана в борьбе за развитие промышленности и транспорта в годы Великой Отечественной войны, стр. 10.

1005

«Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР», т. 3. Алма-Ата, Изд-во АН Казахской ССР, 1963, стр. 18.

1006

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. X. М., изд-во «Наука», 1973, стр. 424.

1007

«Тыл советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» М., Воениздат, 1977, стр. 163.

1008

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4. М., Воениздат, 1975, стр. 139

1009

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, 1968, стр. 44—48.

1010

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 6. Политиздат, 1971, стр. 28—29.

1011

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 72—73.

1012

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, Госполитиздат, 1957, стр. 709.

1013

«Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР. 1917—1971». М., изд-во «Мысль», 1973, стр. 282—283.

1014

«Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР», стр. 282—283; «Коммунист», 1971, № 11, стр. 115; «Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 322.

1015

«Страна Советов за 50 лет». Сборник статистических материалов. М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 314, 316, 318, 320, 328, 330, 332, 334.

1016

«Великая победа советского народа 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1976, стр. 463.

1017

«Очерки истории Коммунистической партии Таджикистана». Душанбе, «Ирфон», 1968, стр. 244.

1018

«Вопросы истории», 1961, № 8, стр. 44.

1019

«История Казахской ССР (эпоха социализма)». Алма-Ата, изд-во «Наука», 1967;, стр. 497.

1020

«Очерки истории Коммунистической партии Таджикистана», стр. 242.

1021

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 53.

1022

«История Коммунистической партии Советского Союза», стр. 481; «Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР. 1917—1971», стр. 280—281; «Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 321.

1023

«Ведомости Верховного Совета СССР», 30 апреля 1945, приложение 3, стр. 5.

1024

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. Х, стр. 94.

1025

«Ведомости Верховного Совета СССР», 30 апреля 1945 г. Приложение 4, стр. 5, 6.

1026

«Экономика Советской Белоруссии. 1917—1967». Минск, изд-во «Наука и техника», 1967, стр. 293.

1027

«В дни войны». Рига, Изд-во АН Латвийской ССР, 1964, стр. 69.

1028

«Страна Советов за 50 лет», стр. 32.

1029

«История СССР», 1968, № 6, стр. 13.

1030

«Розвиток народного господарства Української РСР 1917—1967». Киев, «Наукова думка», 1967, стр. 126; «Немецко-фашистский оккупационный режим». Политиздат, 1965, стр. 173.

1031

«Экономика Советской Белоруссии. 1917—1967», стр. 300.

1032

Там же, стр. 285, 286.

1033

«Немецко-фашистский оккупационный режим», стр. 250; «К вопросу об истории народного хозяйства Прибалтики». Таллин, Эстгосиздат, 1956, стр. 69.

1034

Там же, стр. 33.

1035

«К вопросу об истории народного хозяйства Прибалтики», стр. 24.

1036

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 131—169.

1037

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945). М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 139.

1038

Б. Соколов. Промышленное строительство в годы Отечественной войны. М., Госпланиздат, 1946, стр. 20, 21.

1039

«Советский Союз в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1977, стр. 575.

1040

«Одиннадцатая сессия Верховного Совета СССР». Стенографический отчет. М., Изд. Верховного Совета СССР, 1945, стр. 296, 297.

1041

«Экономика Советской Белоруссии. 1917—1967», стр. 303.

1042

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне. Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 2. Киев, Политиздат Украины, 1975, стр. 436; т. 3, стр. 187.

1043

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 114; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 8. М., Воениздат, 1977, стр. 375.

1044

«История СССР», 1968, № 1, стр. 13.

1045

«Братское сотрудничество советских республик в хозяйственном и культурном строительстве». М., изд-во «Мысль», 1971, стр. 95.

1046

«История второй мировой войны 1939—1945 гг.», т. 8, стр. 374.

1047

«Вопросы истории», 1961, № 8, стр. 58; «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 471.

1048

«Украинская советская социалистическая республика». Киев, «Украинская советская энциклопедия», 1967, стр. 261.

1049

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 3, стр. 211, 216.

1050

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 341.

1051

«Ведомости Верховного Совета СССР», 30 апреля 1945 г., приложение 3, стр. 5.

1052

«Братское сотрудничество советских республик в хозяйственном и культурном строительстве», стр. 96.

1053

«Экономика Советской Белоруссии. 1917—1967», стр. 286.

1054

«Народное хозяйство Молдавской ССР в 1960 г.» Статистический ежегодник. Кишинев, Госстатиздат, 1961, стр. 162.

1055

«Братское сотрудничество союзных республик в хозяйственном и культурном строительстве». М., изд-во «Мысль», 1971, стр. 97.

1056

«Братское содружество советских республик в развитии народного хозяйства СССР. 1917—1971», стр. 306; «Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 114.

1057

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 95—96.

1058

«Вопросы истории», 1961, № 8, стр. 58.

1059

«История Коммунистической партии Советского Союза», стр. 504.

1060

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 65; «История СССР. Эпоха социализма». М., изд-во «Высшая школа», 1974, стр. 380.

1061

«Капитальное строительство в СССР», стр. 110.

1062

Данные о соотношении темпов роста промышленного производства в целом по СССР и отдельным республикам приводятся по кн.: «Промышленность СССР». М., изд-во «Статистика», 1964, стр. 50—52.

1063

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, стр. 582.

1064

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945), стр. 138—139.

1065

«Великая победа советского народа 1941—1945 гг.», стр. 462—463.

1066

«Тыл советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», стр. 105; «Коммунист», 1957, № 6, стр. 29; «Коммунист», 1971, № 11, стр. 115.

1067

«Экономические закономерности и преимущества некапиталистического пути развития». Ташкент, изд-во «Фан», 1967, стр. 232; «Узбекистан в годы Великой Отечественной войны (1941—1945)», стр. 45; «Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 303.

1068

Г. Абишев. Казахстан в Великой Отечественной войне. Алма-Ата, Казгосиздат, 1958, стр. 71.

1069

«Очерки истории народного хозяйства Казахской ССР», т. 3, стр. 56.

1070

«Очерки истории Коммунистической партии Узбекистана», стр. 442, 445.

1071

«Очерки по истории народного хозяйства СССР». Госполитиздат, 1959, стр. 355.

1072

«Общественные науки в Узбекистане», 1961, № 6, стр. 4—5.

1073

«Коммунист», 1971, № 11, стр. 115.

1074

«История Киргизии», т. 2. Фрунзе, Киргизгосиздат, 1963, стр. 525.

1075

«Известия АН Армянской ССР. Общественные науки». Ереван, Изд-во АН Армянской ССР, 1954, № 2, стр. 6.

1076

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 330.

1077

«Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана». Баку, 1963, стр. 598.

1078

«Страна Советов за 50 лет». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 119, 128, 130, 131; «Народное хозяйство СССР в 1958 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1959, стр. 386.

1079

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 239.

1080

«Большевик», 1946, № 4, стр. 27.

1081

«Развитие союза рабочего класса и крестьянства в СССР». М., Изд-во АН СССР. 1958, стр. 238.

1082

М. И. Лихоманов. Хозяйственно-организаторская работа партии в деревне в первый период Великой Отечественной войны (1941—1942 гг.). Изд-во ЛГУ, 1975, стр. 48.

1083

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 245—246.

1084

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, М., Воениздат, 1961, стр. 166.

1085

«Социалистическое сельское хозяйство», 1941, № 7—8, стр. 9.

1086

«Экономическая история СССР». М., изд-во «Мысль», 1967, стр. 429.

1087

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 336.

1088

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2. М., Воениздат, 1965, стр. 164—165.

1089

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 1. Киев, Политиздат Украины, 1975, стр. 137.

1090

Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Наука», 1970, стр. 44—45.

1091

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)». Политиздат, 1973, стр. 370.

1092

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 1, стр. 139.

1093

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 166, 167.

1094

М. И. Лихоманов. Хозяйственно-организаторская работа партии в деревне в первый период Великой Отечественной войны, стр. 73, 74, 78.

1095

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 246, 247.

1096

«Страна Советов за 50 лет», стр. 152.

1097

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4. М., Воениздат, 1975, стр. 146.

1098

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, 1968, стр. 48.

1099

«Экономическая жизнь СССР», кн. 1. М., изд-во «Советская энциклопедия», 1967, стр. 337.

1100

«Плановое хозяйство», 1944, № 1, стр. 51.

1101

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1948, стр. 94, 95.

1102

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 95, 96.

1103

Там же, стр. 96.

1104

«Экономическая история СССР», стр. 428.

1105

«Вестник Ярославского университета», 1972, № 1, стр. 39.

1106

Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 75.

1107

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Экономика», 1970, стр. 117, 118, 155.

1108

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 93.

1109

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 98.

1110

«Страна Советов за 50 лет», стр. 128.

1111

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 260.

1112

П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. 3. Госполитиздат, 1956, стр. 556.

1113

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 371.

1114

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 302.

1115

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 375.

1116

«Важнейшие решения по организационно-хозяйственному укреплению колхозов за 1939—1948 гг.» Горький, Горьк. обл. изд-во, 1948, стр. 67.

1117

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 127.

1118

Ю. В. Арутюнян, М. А. Вылцан. Историческая роль МТС и их реорганизация. М., Соцэкгиз, 1958, стр. 76.

1119

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 303—304.

1120

«Вопросы истории», 1958, № 8, стр. 91.

1121

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 152.

1122

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 121.

1123

«Правда», 13 марта 1942.

1124

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 521.

1125

Там же, стр. 523.

1126

«Преступные цели — преступные средства. Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941—1945 гг.)». Госполитиздат, 1963, стр. 37—39.

1127

«Нюрнбергский процесс», т. 1. Госюриздат, 1955, стр. 805.

1128

См. «Внешняя политика Советского Союза. 1945 год». Госполитиздат, 1949, стр. 45.

1129

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4. М., Воениздат, 1975, стр. 342.

1130

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 1. Киев, Политиздат Украины, 1975, стр. 365.

1131

«Гiсторыя Беларускай ССР», т. 4. Минск, 1975, стр. 254.

1132

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза», т. 1, стр. 367.

1133

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 251; «Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 3, стр. 22.

1134

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 272.

1135

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза», т. 1, стр. 365.

1136

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 274.

1137

«Правда», 5 августа 1941 г.

1138

В. М. Гриднев. Борьба крестьянства оккупированных областей РСФСР против немецко-фашистской оккупационной политики, 1941—1944 гг. М., изд-во «Наука», 1976, стр. 165—167.

1139

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 357, 358.

1140

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 357.

1141

В. М. Гриднев. Борьба крестьянства оккупированных областей РСФСР против немецко-фашистской оккупационной политики, стр. 208—210.

1142

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 356.

1143

«Український історичний журнал», 1974, № 10, стр. 40.

1144

А. Верт. Россия в войне 1941—1945. М., изд-во «Прогресс», 1967, стр. 627—628.

1145

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 270.

1146

«История СССР», 1958, № 4, стр. 87, 89.

1147

А. Леонтьев. «Зеленая папка» Геринга. Госполитиздат, 1942, стр. 18.

1148

«Український історичний журнал», 1974, № 10, стр. 36.

1149

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 361.

1150

Там же, стр. 358.

1151

«История СССР», 1958, № 4, стр. 83.

1152

«Гiсторыя Беларускай ССР», т. 4, стр. 322—327.

1153

Там же, стр. 334.

1154

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 278.

1155

«Україньский історичний журнал», 1974, № 10, стр. 37.

1156

В. М. Гриднев. Борьба крестьянства оккупированных областей РСФСР против немецко-фашистской оккупационной политики, стр. 130, 188, 189.

1157

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 1, стр. 367.

1158

В. С. Коваль. Міжнародний імперіалізм і Україна. 1941—1945. Київ, изд-во «Наукова думка», 1966, стр. 101.

1159

«Преступные цели — преступные средства». Документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР (1941—1945), стр. 295.

1160

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 91.

1161

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 46.

1162

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 465.

1163

А. В. Митрофанова. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 427, 428.

1164

«Исторический архив», 1962, № 6, стр. 34—35.

1165

СП СССР, 1942, № 4, ст. 60.

1166

Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 100.

1167

П. П. Андреев, Б. С. Тельпуховский. Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны (июнь 1941—1945 гг.). М., Изд-во ВПШ и АОН при ЦК КПСС, 1961, стр. 60.

1168

«Развитие советской экономики. Статистические материалы». М., Изд-во ВПШ при ЦК ВКП(б), 1946, стр. 103.

1169

Там же, стр. 102.

1170

«Партийное строительство», 1945, № 9—10, стр. 37.

1171

«Народное хозяйство СССР». Сборник. М., Госпланиздат, 1947, стр. 157.

1172

«Народное хозяйство СССР в 1975 году», Статистический ежегодник. М., изд-во «Статистика», стр. 48.

1173

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 10, стр. 7.

1174

М. И. Калинин. О коммунистическом воспитании. Избранные речи и статьи. Госполитиздат, 1956, стр. 345.

1175

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 379.

1176

Там же, стр. 372.

1177

«Вестник Ярославского университета», 1972, № 1, стр. 46.

1178

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 468.

1179

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 3, стр. 7.

1180

«Важнейшие решения по сельскому хозяйству за 1938—1946 гг.» М., Сельхозгиз, 1948, стр. 221—224.

1181

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 377.

1182

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 86—88.

1183

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 11—12, стр. 19.

1184

«Международный сельскохозяйственный журнал», 1975, № 3, стр. 4, 5.

1185

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 10, стр. 7.

1186

Там же.

1187

«ВЛКСМ в цифрах и фактах». М., изд-во «Молодая гвардия», 1949, стр. 57.

1188

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 100.

1189

Ю. В. Арутюнян. Механизаторы сельского хозяйства СССР в 1929—1952 гг. М., Изд-во АН СССР, 1960, стр. 83.

1190

«О государственном плане развития сельского хозяйства на 1944 год». М., Госполитиздат, 1944, стр. 1.

1191

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 115—117.

1192

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 247.

1193

И. Е. Кантишев. Совхозы в условиях Великой Отечественной войны. М., Сельхозгиз, 1946, стр. 42.

1194

«Вестник Ярославского университета», 1972, № 1, стр. 47; «Развитие союза рабочего класса и крестьянства в СССР». М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 293, 300, 301; Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 214.

1195

«Правда», 17 апреля 1943 г.

1196

«Вестник Ярославского университета», 1972, № 1, стр. 41.

1197

«Страна Советов за 50 лет», стр. 128.

1198

«Правда», 22 июня 1945 г.

1199

«Киргизия в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». Сборник документов и материалов. Фрунзе, изд-во «Киргизстан», 1965, стр. 249.

1200

Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 298, 299.

1201

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 126—129.

1202

«Численность скота в СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 6.

1203

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 69.

1204

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 65.

1205

«Сборник постановлений СССР», 1943, № 9, ст. 153.

1206

«Партия в борьбе за социализм и коммунизм». Изд-во ЛГУ, 1973, стр. 127.

1207

У. Г. Чернявский. Война и продовольствие. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 144.

1208

П П. Андреев, Б. С. Тельпуховский. Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны, стр. 157, 158.

1209

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 382.

1210

Там же, стр. 383.

1211

М. И. Лихоманов. Хозяйственно-организаторская работа партии в деревне в первый период Великой Отечественной войны (1941—1942), стр. 116, 124.

1212

«Казахстан в Великой Отечественной войне», вып. 2. Алма-Ата, изд-во «Наука», 1974, стр. 134.

1213

«Очерки истории Коммунистической партии Украины». Киев, Политиздат Украины, 1972, стр. 533.

1214

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.». т. 2, стр. 516.

1215

М. А. Краев. Победа колхозного строя в СССР. М., Политиздат, 1954, стр. 641.

1216

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 394.

1217

«СССР в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (Краткая хроника). М., Воениздат, 1964, стр. 176—177.

1218

«Правда», 22 апреля 1942 г.

1219

«Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР». М., изд-во «Мысль», 1973, стр. 289.

1220

«История СССР», 1976, № 5, стр. 142—143.

1221

Там же, стр. 140.

1222

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 90—94.

1223

П. П. Андреев, Б. С. Тельпуховский. Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны (июнь 1941—1945 гг.), стр. 157, 158.

1224

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Великой Отечественной войны, стр. 62.

1225

П. П. Андреев, Б. С. Тельпуховский. Коммунистическая партия в период Великой Отечественной войны (июнь 1941—1945 гг.), стр. 157.

1226

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 183—187.

1227

«Коммунистическая партия Советского Союза в Великой Отечественной войне (июнь 1941—1945 гг.)». Документы и материалы. Политиздат, 1970, стр. 111—113.

1228

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 466.

1229

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 359—360.

1230

«Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)», стр. 394; «Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР», стр. 289.

1231

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны, стр. 211.

1232

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 3, стр. 28.

1233

Г. С. Кравченко. Военная экономика СССР. М., 1963, стр. 268.

1234

Рассчитано по: «Народное хозяйство СССР в 1975 году», стр. 376.

1235

«Правда», 13 июля 1945 г.

1236

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 361.

1237

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 466.

1238

Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 289.

1239

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 472.

1240

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 359.

1241

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 263.

1242

Там же, стр. 263.

1243

«Большевик», 1946, № 4, стр. 36.

1244

«Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР», стр. 294.

1245

«Очерки истории Коммунистической партии Украины», стр. 67.

1246

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 67; «Страна Советов за 50 лет», стр. 128.

1247

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 295—299.

1248

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 297.

1249

«Вопросы экономической истории Узбекистана». Ташкент, 1972, стр. 173—176.

1250

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945). М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 353.

1251

Там же, стр. 368.

1252

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 265.

1253

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, стр. 468.

1254

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 266.

1255

Там же, стр. 267.

1256

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 208.

1257

«Из истории Сибири и Алтая». Барнаул, 1968, стр. 152.

1258

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 309.

1259

«Очерки истории Коммунистической партии Узбекистана», Ташкент, 1974, стр. 451.

1260

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 300—302.

1261

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 90.

1262

У. Г. Чернявский. Война и продовольствие, стр. 20.

1263

«Великая победа советского народа 1941—1945». М., изд-во «Наука», 1976, стр. 335.

1264

Я. Е. Чадаев. Экономика СССР в период Великой Отечественной войны, стр. 360.

1265

Там же.

1266

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 3, стр. 33.

1267

Ю. В. Арутюнян. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны, стр. 273.

1268

«Социалистическое сельское хозяйство», 1945, № 9, стр. 27.

1269

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны, стр. 267.

1270

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, стр. 245.

1271

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, М., 1971, стр. 324.

1272

Там же, стр. 287.

1273

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 67; «Советское крестьянство. Краткий очерк истории», стр. 393.

1274

Рассчитано по: «Страна Советов за 50 лет», стр. 119, 128.

1275

Рассчитано по: «Народное хозяйство СССР в 1975 году». М., изд-во «Статистика», 1976, стр. 48.

1276

«Всемирно-историческая победа советского народа. 1941—1945». М., изд-во «Наука», 1971, стр. 306, 307.

1277

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. Политиздат, 1970, стр. 490.

1278

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 395; т. 36, стр. 400.

1279

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 319.

1280

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2. М., Воениздат, 1963, стр. 525.

1281

Г. А. Куманев. Советские железнодорожники в годы Великой Отечественной войны (1941—1945). М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 98, 138.

1282

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 358.

1283

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 42, стр. 153.

1284

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 200.

1285

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 4. М., Воениздат, 1976, стр. 148.

1286

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства». М., Трансжелдориздат, 1957, стр. 339; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 193—194.

1287

«Устав о дисциплине рабочих и служащих речного флота СССР». М., изд-во Наркомречфлота, 1943.

1288

«КПСС — организатор защиты социалистического отечества». М., Воениздат, 1974, стр. 262.

1289

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5. М., Воениздат, 1976, стр. 45.

1290

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 362.

1291

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 104.

1292

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 361.

1293

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 529.

1294

«История Второй мировой войны 1939—1945», т. 8. М., Воениздат, 1977, стр. 361.

1295

Г. А. Куманев. Советские железнодорожники в годы Великой Отечественной войны (1941—1945), стр. 227.

1296

«Во главе защиты Советской родины». Политиздат, 1975, стр. 207.

1297

«Собрание постановлений и распоряжений правительства Союза Советских Социалистических Республик», 1943, № 3, ст. 65.

1298

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития». М., изд-во «Транспорт», 1967, стр. 200.

1299

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 191; «КПСС — организатор защиты социалистического отечества», стр. 263.

1300

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, стр. 605.

1301

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5, стр. 45.

1302

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). М., изд-во «Экономика», 1970, стр. 156.

1303

Г. А. Куманев. На службе фронта и тыла. М., изд-во «Наука», 1976, стр. 367; «История СССР», 1959, № 1, стр. 42.

1304

«Во главе защиты Советской родины», стр. 207.

1305

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 367.

1306

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства», стр. 338—339.

1307

А. Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР. М., Трансжелдориздат, 1954, стр. 206.

1308

В. К. Филиппов. Развитие автомобильного транспорта общего пользования. М., изд-во «Транспорт», 1965, стр. 26.

1309

И. Лерский. Капитальное строительство в условиях Отечественной войны. Госполитиздат, 1943, стр. 2.

1310

«Народное хозяйство СССР за 60 лет». М., изд-во «Статистика», 1977, стр. 436—437.

1311

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, 1968, стр. 47, 48.

1312

Г. А. Куманев. Советские железнодорожники в годы Великой Отечественной войны (1941—1945), стр. 136.

1313

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 7. М., Воениздат, 1976, стр. 52.

1314

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 42.

1315

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 34.

1316

«Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 135.

1317

И. В. Ковалев. Советский железнодорожный транспорт. 1917—1947. М., Трансжелдориздат, 1947, стр. 62.

1318

«Плановое хозяйство», 1971, № 7, стр. 79; «Коммунист», 1975, № 5, стр. 66.

1319

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 74.

1320

«Правда», 22 ноября 1977 г.; А. И. Алексеев. Хождение от Байкала до Амура. М. изд-во «Молодая гвардия», 1976, стр. 168.

1321

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 49.

1322

«Капитальное строительство в СССР», стр. 135.

1323

Там же, стр. 210.

1324

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр 125; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945» т. 6, стр. 72.

1325

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 64; «История СССР», 1975, № 1, стр. 21—22.

1326

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 201; «Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 252.

1327

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 207.

1328

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 159, 160, 161; И. В. Ковалев. Послевоенное развитие железнодорожного транспорта, стр. 5; Л. Володарский. Возрождение районов СССР, пострадавших от немецкой оккупации. М., Госпланиздат, 1946, стр. 22.

1329

«Военные сообщения за 50 лет». М., Воениздат, 1967, стр. 54.

1330

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 6. М., Воениздат, 1976, стр. 351.

1331

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 159, 160, 161; Л. Володарский. Возрождение районов СССР, пострадавших от немецкой оккупации, стр. 22.

1332

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 130.

1333

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 56—61.

1334

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 3. Киев, Политиздат Украины, 1975, стр. 229.

1335

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 378.

1336

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства», стр. 340—343.

1337

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 54, 55.

1338

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 55; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 9. М., 1978, стр. 402.

1339

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 199.

1340

«Тыл советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» М., Воениздат, 1977, стр. 244—245; «Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 77; «Военные сообщения за 50 лет», стр. 57; Г. А. Деборин, Б. С. Тельпуховский. Итоги и уроки Великой Отечественной войны. М., изд-во «Мысль», 1970, стр. 186.

1341

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 3, стр. 235.

1342

«Речной транспорт СССР. 1917—1957». М., изд-во «Речной транспорт», 1957, стр. 261.

1343

«История СССР», 1975, № 1, стр. 21—22.

1344

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 2, стр. 235.

1345

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 351.

1346

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962 гг. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 265.

1347

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 353.

1348

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 355.

1349

В. К. Филиппов. Развитие автомобильного транспорта общего пользования, стр. 26.

1350

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 1, стр. 64.

1351

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 143.

1352

Там же.

1353

«Во главе защиты Советской Родины», стр. 90.

1354

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 71.

1355

«Эшелоны идут на восток. Из истории перебазирования производительных сил СССР в 1941—1942 гг.» М., изд-во «Наука», 1966, стр. 135; «Транспорт СССР, Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 71, 182.

1356

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2, стр. 169.

1357

Я. А. Буцко, М. А. Мартышевский. Подвиг Донбасса. Киев, 1975, стр. 61; Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны. М., Соцэкгиз, 1960, стр. 51.

1358

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 39.

1359

«Итоги второй мировой войны». Сборник статей. М., ИЛ, 1957, стр. 402—403.

1360

«Из истории борьбы Коммунистической партии за развитие советского железнодорожного транспорта». Л., ЛИИЖТ, 1960, стр. 176; Г. А. Куманев. На службе фронта и тыла, стр. 92.

1361

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5, стр. 46; «Советский Союз в годы Великой Отечественной войны 1941—1945». М., изд-во «Наука», 1977, стр. 415.

1362

«Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941—1945 гг.», т. 1, стр. 124.

1363

Г. А. Куманев. Советские железнодорожники в годы Великой Отечественной войны (1941—1945), стр. 40.

1364

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 72.

1365

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 221; «Великая победа советского народа 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1976, стр. 457.

1366

«Всемирно-историческая победа советского народа 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1971, стр. 353.

1367

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 71; «Советский Союз в годы Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 415.

1368

А. Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР, стр. 200.

1369

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 49.

1370

«Советский тыл в Великой Отечественной войне», кн. 2, стр. 214.

1371

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 63.

1372

«Военно-исторический журнал», 1975, № 5, стр. 48.

1373

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 63; «Всемирно-историческая победа советского народа 1941—1945 гг.», стр. 355.

1374

В. К. Филиппов. Автомобильный транспорт СССР. М., Автотрансиздат, 1957, стр. 54, 56.

1375

«Военные сообщения за 50 лет», стр. 63; «История СССР», 1975, № 1, стр. 21—22.

1376

«Тыл советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», стр. 262; «Военные сообщения за 50 лет», стр. 63; «Подвиги воинов тыла», стр. 66.

1377

«Коммунист», 1975, № 5, стр. 70.

1378

Ф. И. Заварыкин. Железнодорожники Ашхабадской магистрали в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). Чарджоу, 1961, стр. 126.

1379

Г. С. Кравченко. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.), стр. 156.

1380

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 307; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 52, 66, 94.

1381

«Транспорт и связь СССР». М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 102.

1382

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 168.

1383

А. А. Митаишвили. Внутренний водный транспорт СССР и пути повышения его экономичности. М., изд-во «Речной транспорт», 1957, стр. 78.

1384

«Экономика Советской Белоруссии. 1917—1967». Минск, изд-во «Наука и техника», 1967, стр. 303.

1385

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 70.

1386

Г. А. Докучаев. Рабочий класс Сибири и Дальнего Востока в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Наука», 1973, стр. 239—240.

1387

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 70, 71.

1388

«Вопросы истории», 1975, № 5, стр. 29.

1389

И. В. Ковалев. Послевоенное развитие железнодорожного транспорта, стр. 70.

1390

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 168—169; «Речной транспорт СССР. 1917—1957», стр. 156.

1391

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962, стр. 264.

1392

А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны. М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 14; «Народное хозяйство СССР в 1974 году». Статистический ежегодник. М., изд-во «Статистика», 1975, стр. 269, 285.

1393

В. П. Зотов. Развитие пищевой промышленности в новой пятилетке. Госполитиздат, 1947, стр. 31.

1394

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 61.

1395

«Народное хозяйство СССР в 1961 году». М., Госстатиздат, 1962, стр. 170.

1396

«Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1964, стр. 42, 43; «Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 269, 285.

1397

«Промышленность СССР», 1964, стр. 406—411; «Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 281.

1398

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 65,

1399

Там же, стр. 67.

1400

«Народное хозяйство СССР в 1961 году», стр. 170—172.

1401

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 126.

1402

«Советская торговля за 30 лет». Госторгиздат, 1947, стр. 123.

1403

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны. М., Соцэкгиз, 1960, стр. 179.

1404

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Госполитиздат, 1957, стр. 867—873. Или «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3. Политиздат, 1968, стр. 232—239.

1405

«40 лет советской потребительской кооперации». М., изд-во «Центросоюз», 1957, стр. 86—87.

1406

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 723.

1407

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3, стр. 80—85.

1408

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 124.

1409

А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны» стр. 148.

1410

Там же, стр. 150.

1411

А. В. Любимое. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны, стр. 119—121, 129.

1412

«40 лет советской потребительской кооперации», стр. 87—89.

1413

Г. И. Шигалин. Народное хозяйство СССР в период Великой Отечественной войны, стр. 191.

1414

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 705—707.

1415

А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны, стр. 28—29.

1416

Там же, стр. 29.

1417

«Сборник важнейших приказов и инструкций по вопросам карточной системы и нормированного снабжения». Л., Наркомторг СССР, 1945, стр. 94—97.

1418

«Советская торговля за 30 лет», стр. 127.

1419

«Шаги пятилеток. Развитие экономики СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 156.

1420

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 123.

1421

У. Г. Чернявский. Война и продовольствие. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 83.

1422

А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны, стр. 41—43.

1423

«40 лет советской потребительской кооперации», стр. 83.

1424

«Экономика капиталистических стран после второй мировой войны». М., Госстатиздат, 1959, стр. 590.

1425

«Экономика капиталистических стран после второй мировой войны», стр. 588.

1426

«Советская торговля за 30 лет», стр. 130.

1427

«Советская торговля за 30 лет», стр. 130—131.

1428

Там же, стр. 132.

1429

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 129.

1430

Продажа мяса на колхозных рынках 36 крупных городов с 1942 г. по 1945 г. увеличилась в 3,5 раза, животного масла — в 4, 4, растительного масла — в 4, 9, картофеля — в 2, 9, молока — на 38% (Н. И. Иванов. Колхозная торговля. М., 1958, стр. 8).

1431

«Советская торговля за 30 лет», стр. 132.

1432

М. Макарова. Роль советской торговли в экономическом развитии страны. — «Партийная жизнь», 1946, № 2, стр. 46, 47.

1433

У. Г. Чернявский. Война и продовольствие, стр. 144—145.

1434

Розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли в районах, временно оккупированных немецкими захватчиками, составил до войны 6,2 млрд. руб., или 35,4% всего розничного товарооборота страны.

1435

«Советская торговля», 1956, стр. 20.

1436

«Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 622.

1437

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 66, 67.

1438

Там же, стр. 132—133.

1439

«Финансы СССР за XXX лет. 1917—1947». М., Госфиниздат, 1947, стр. 186, 187.

1440

«Советская торговля», 1956, стр. 39.

1441

«40 лет советской торговли», стр. 56; А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны, стр. 116.

1442

«Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 626.

1443

«Советская торговля», 1956, стр. 19.

1444

А. В. Любимов. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны, стр. 162.

1445

«Торговля Союза ССР за 1945 год», стр. 9; «Народное хозяйство СССР в 1974 году», стр. 628.

1446

«Советская торговля», 1956, стр. 137, 144.

1447

«40 лет Советской потребительской кооперации», стр. 90—91.

1448

«Советская торговля», 1956, стр. 20, 118.

1449

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 171.

1450

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 194.

1451

А. Г. Зверев. Записки министра. Политиздат, 1973, стр. 196.

1452

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 415. Здесь и далее данные приводятся в масштабе цен соответствующих лет.

1453

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4. М., Воениздат, стр. 579.

1454

«Тыл советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» М., Воениздат, 1977, стр. 342.

1455

«Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг.» Госполитиздат, 1957, стр. 581.

1456

«Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг.», стр. 580.

1457

«Плановое хозяйство», 1944, № 2, стр. 42.

1458

«Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг.», стр. 580—581.

1459

«Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны». М., Воениздат, 1967, стр. 27.

1460

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 420.

1461

«Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг.», стр. 581.

1462

«Советская социалистическая экономика, 1917—1957 гг.», стр. 581; «Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 423.

1463

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 423.

1464

Там же, стр. 424.

1465

«Одиннадцатая сессия Верховного Совета СССР 24—27 апреля 1945 г.» Стенографический отчет. М., Изд. Верховного Совета СССР, 1945, стр. 14 и 16.

1466

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Госполитиздат, 1957, стр. 765—802.

1467

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 425.

1468

Очевидно, что капитальные вложения в военные годы не могли не концентрироваться в отраслях военной и тяжелой промышленности.

1469

А. Г. Зверев. Государственные бюджеты Союза ССР на 1938—1945 гг., стр. 148, 153. — «Советские финансы», 1946, № 10—11, стр. 7; К. Н. Плотников. Бюджет социалистического государства. М., Госфиниздат, 1948, стр. 306—307; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, стр. 9, 578—586; т. 5, стр. 368; т. 6, стр. 45—47.

1470

А. Г. Зверев. Записки министра, стр. 200.

1471

«Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг.», стр. 581.

1472

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 34, стр. 173—174.

1473

В. П. Дьяченко. Советские финансы в первой фазе развития социалистического государства. М., Госфиниздат, 1947, стр. 29.

1474

«50 лет советских финансов». М., изд-во «Финансы», 1967, стр. 58; «Советские финансы», 1944, № 3, стр. 18.

1475

К. Н. Плотников. Очерки истории бюджета Советского государства. М., Госфиниздат, 1955, стр. 298.

1476

«Советские финансы», 1945, № 1—2, стр. 7—9.

1477

«История Второй мировой войны 1939—1945», т. 8. М., Воениздат, 1977, стр. 351.

1478

«Одиннадцатая сессия Верховного Совета СССР 24—27 апреля 1945 г.», стр. 10—17, 295—298.

1479

«Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг.», стр. 578; «Кредитно-денежная система СССР». М., изд-во «Финансы», 1967, стр. 57.

1480

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 13, стр. 102.

1481

Г. А. Козлов. Теория денег и денежного обращения. М., Госфиниздат, 1946, стр. 277, 279, 285.

1482

Н. Вознесенский. Военная экономика в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 127; К. П. Плотников. Бюджет социалистического государства, стр. 260.

1483

«Денежное обращение и кредит в СССР». М., Госфиниздат, 1947, стр. 234.

1484

«50 лет советских финансов». М., изд-во «Финансы», 1967, стр. 58.

1485

К. Н. Плотников. Очерки истории бюджета Советского государства, стр. 314.

1486

Там же, стр. 314.

1487

К. Н. Плотников. Очерки истории бюджета Советского государства, стр. 315.

1488

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945», стр. 436.

1489

«Финансы СССР за 30 лет». М., Госфиниздат, 1947, стр. 308.

1490

«Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938—1944 гг.» М., Изд. «Ведомостей Верховного Совета СССР», 1945, стр. 153.

1491

«Советские финансы», 1946, № 3, стр. 19.

1492

«Советские финансы», 1945, № 11, стр. 1.

1493

«Ведомости Верховного Совета СССР», 1941, № 31.

1494

«Советские финансы», 1946, № 4—5, стр. 8.

1495

«Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938—1944 гг.», стр. 178.

1496

К. Н. Плотников. Очерки истории бюджета Советского государства, стр. 305.

1497

К. Н. Плотников. Очерки истории бюджета Советского государства, стр. 305—309.

1498

«Ведомости Верховного Совета СССР», 17 июня 1943 г.; «Финансы СССР за 30 лет», стр. 72.

1499

«Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР 1938—1967 гг.», стр. 306.

1500

«Советские финансы», 1944, № 8—9, стр. 14.

1501

«Народное образование в СССР». М., Изд-во Академии педагогических наук, 1957, стр. 740—741.

1502

«Народное образование, наука и культура в СССР». М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 128.

1503

«Советская педагогика», 1965, № 5, стр. 110.

1504

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 8. М., Воениздат, 1977, стр. 341.

1505

«Советская педагогика», 1965, № 5, стр. 110.

1506

«Народное образование, наука и культура в СССР», 1971, стр. 44, 78.

1507

Об обучении подростков, работающих на предприятиях. Постановление СНК СССР 15 июля 1943 года. — В кн.: «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа». Сборник документов 1917—1973 гг. М., изд-во «Педагогика», 1974, стр. 389.

1508

Об организации вечерних школ сельской молодежи. Постановление СНК СССР 6 июля 1944 г. — В кн.: «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа». Сборник документов 1917—1973 гг., стр. 391.

1509

О приеме детей семилетнего возраста в школы. Постановление СНК СССР 8 сентября 1943 г. — В кн.: «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа». Сборник документов 1917—1973 гг., стр. 120.

1510

О мероприятиях по улучшению качества обучения в школе. Постановление СНК СССР 21 июня 1944 г. — В кн.: «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа». Сборник документов 1917—1973 гг., стр. 182.

1511

«Высшая школа СССР за 50 лет». М., изд-во «Высшая школа», 1967, стр. 69.

1512

Там же, стр. 71.

1513

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» М., изд-во «Наука», 1970, стр. 452—453.

1514

«Народное образование в РСФСР в 1943 году» (Отчет Народного Комиссариата просвещения РСФСР), стр. 453.

1515

Там же.

1516

Там же.

1517

О мероприятиях по укреплению системы заочного педагогического образования. Постановление СНК СССР 18 декабря 1943 г. — В кн.: «Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа». Сборник документов 1917—1973 гг., стр. 436.

1518

«Высшая школа СССР за 50 лет», стр. 80.

1519

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 190.

1520

«Народное хозяйство СССР в 1965 году». М., изд-во «Статистика», 1966, стр. 604.

1521

Б. В. Петровский. 50 лет советского здравоохранения. М., Медгиз, 1967, стр. 12.

1522

«Организация здравоохранения в СССР». М., Медгиз, 1962, стр. 120.

1523

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 459.

1524

«Страна Советов за 50 лет. Сборник статистических материалов». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 264.

1525

«Правда» 9 июля 1944 г.

1526

«Страна Советов за 50 лет», стр. 266.

1527

«Очерки истории здравоохранения в СССР (1917—1956)». М., Медгиз, 1957, стр. 300.

1528

«Труд в СССР. М., изд-во «Статистика», 1968, стр. 24, 250; «Народное хозяйства СССР в 1958 году». М., Госстатиздат, 1959, стр. 843.

1529

Г. Д. Комков, О. М. Карпенко, Б. В. Левшин, Л. К. Семенов. Академия наук СССР — штаб советской науки. М., изд-во «Наука», 1968, стр. 73.

1530

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1, Политиздат, 1970, стр. 447.

1531

Г. Д. Комков, О. М. Карпенко, Б. В. Левшин, Л. К. Семенов. Академия наук СССР — штаб советской науки, стр. 74.

1532

А. М. Петросьянц. От научного поиска к атомной промышленности. Современные проблемы атомной науки и техники в СССР. М., Атомиздат, 1972, стр 20, 21, 23.

1533

«Известия», 18 февраля 1944 г.

1534

«Сборник сообщений Чрезвычайной Государственной Комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков». М., 1946, стр. 445.

1535

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 301.

1536

«Страна Советов за 50 лет», стр. 290.

1537

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.» М., Внешторгиздат, 1960, стр. 14.

1538

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 73; «Народное хозяйство СССР в 1959 году». М., Госстатиздат, 1960, стр. 717.

1539

«Внешняя торговля СССР». Статистический сборник. 1918—1966. М., ИМО, 1967, стр. 60; «Народное хозяйство СССР в 1968 году». М., изд-во «Статистика», 1969, стр. 656.

1540

«50 лет советской внешней торговли». М., ИМО, 1967, стр. 62.

1541

Там же.

1542

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. I. Госполитиздат, 1946, стр. 130—132.

1543

«Внешняя торговля СССР с капиталистическими странами». М., Внешторгиздат, 1957, стр. 30, 31.

1544

Л. И. Фрей. Внешняя торговля СССР, М., В/О «Международная книга», 1947, стр. 192.

1545

«История международных отношений и внешней политики СССР», т. 2, 1939—1945 гг. М., ИМО, 1962, стр. 156.

1546

Советское правительство 7 мая 1955 г. аннулировало договор от 26 мая 1942 г. в связи с грубым нарушением его условий Великобританией.

1547

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. I, стр. 270-272, 304.

1548

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. I, стр. 307.

1549

Л. И. Фрей. Внешняя торговля СССР, стр. 187.

1550

И. Ф. Ивашин. Очерки истории внешней политики СССР. Госполитиздат, 1958, стр. 361.

1551

«50 лет советской внешней торговли», стр. 59.

1552

«Против фальсификации истории второй мировой войны». М., изд-во «Наука», 1964, стр. 321, 323, 324.

1553

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. 1, стр. 176.

1554

Ф. Д. Волков. СССР — Англия. 1929—1945 гг. Англо-советские отношения накануне и в период второй мировой войны. М., ИМО, 1964, стр. 369, 370; В. Л. Исраэлян. Антигитлеровская коалиция, 1941—1945. М., ИМО, 1964, стр. 76.

1555

Р. Г. Горбунов. Советско-американские торговые отношения. М., Внешторгиздат, 1961, стр. 23.

1556

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. I, стр. 277.

1557

Там же, стр. 313, 409; т. III, стр. 189—190.

1558

«Международные отношения после второй мировой войны», т. 1. Госполитиздат, 1962, стр. 43; «Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечественной войны», т. I, стр. 662; Л. И. Фрей. Внешняя торговля СССР, стр. 189—190.

1559

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. II. Госполитиздат, 1962, стр. 79—80.

1560

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. II, стр. 146—147.

1561

«50 лет советской внешней торговли», стр. 61.

1562

«История международных отношений и внешней политики СССР», т. 2, стр. 165.

1563

Е. R. Stettinius. Land-Lease. Weapon for Victory. N. Y., 1944, p. 203.

1564

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2. М., Воениздат, 1963, стр. 365.

1565

Е. R. Stettinius. Land-Lease, p. 205.

1566

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». М., изд-во «Наука», 1970, стр. 479.

1567

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5. М., Воениздат, 1975, стр. 58.

1568

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. X. М., изд-во «Наука», 1973, стр. 138.

1569

Там же, стр. 138.

1570

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 5, стр. 471—472.

1571

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». стр. 480.

1572

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 6. М., Воениздат, 1976, стр. 409.

1573

Там же, стр. 410.

1574

«История второй мировой войны 1939—1945», т. 7. М., Воениздат, 1976, стр. 69; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 8. М., Воениздат, 1977, стр. 387.

1575

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, стр. 585.

1576

Там же, т. 5, стр. 438.

1577

Ф. Д. Волков. СССР — Англия. 1929—1945, стр. 445.

1578

«Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. I. Политиздат, 1946, стр. 200, 206.

1579

Там же, стр. 257.

1580

«История второй мировой войны. 1939—1945», т. 5, стр. 57.

1581

В. Л. Исраэлян. Антигитлеровская коалиция. 1941—1945, стр. 145; «Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. 2, стр. 142—147.

1582

«История международных отношений и внешней политики СССР», т. 2, стр. 235. В. Л. Исраэлян. Антигитлеровская коалиция. 1941—1945, стр. 170.

1583

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 5, кн. 1. Политиздат, 1970, стр. 546.

1584

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 6, стр. 62.

1585

Н. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, стр. 74; «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 385.

1586

«Великая победа советского народа. 1941—1945». М., изд-во «Наука», 1976, стр. 406.

1587

«50 лет советской внешней торговли», стр. 60; «Коммунист», 1975, № 5, стр. 70.

1588

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. 1, стр. 662; Л. И. Фрей. Внешняя торговля СССР, стр. 190; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 6, стр. 377; т. 9, стр. 441.

1589

«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. Краткая история». М., Воениздат, 1970, стр. 294.

1590

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», Т. II, стр. 569; «История второй мировой войны 1939—1945», т. 8, стр. 400.

1591

«Экономические отношения СССР с зарубежными странами 1917—1967». М., ИМО, 1967, стр. 100.

1592

«Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история», стр. 388, 390; «Боевые действия народного Войска Польского 1943—1945 гг.». М., Воениздат, 1961 стр. 35.

1593

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 4, стр. 250.

1594

«Коммунист», 1975, № 5, стр. 87.

1595

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. III, стр. 96.

1596

Там же, стр. 120.

1597

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 162.

1598

Там же, стр. 219.

1599

«Коммунист», 1975, № 7, стр. 48.

1600

«Советские вооруженные силы в борьбе за освобождение народов Югославии», М., Воениздат, 1960, стр. 51.

1601

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 487.

1602

«Внешняя торговля стран народной демократии». М., Внешторгиздат, 1955, стр. 41.

1603

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945» т 5, стр. 219.

1604

Там же, стр. 446.

1605

«Внешняя торговля стран народной демократии», стр. 110—111.

1606

«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны», т. III, стр. 327.

1607

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 445.

1608

«Внешняя торговля стран народной демократии», стр. 265.

1609

Там же, стр. 197.

1610

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 487.

1611

«Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история», стр. 522.

1612

«Внешняя торговля стран народной демократии», стр. 209.

1613

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 444.

1614

«История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 5, стр. 447.

1615

«Коммунист», 1975, № 7, стр. 53.

1616

«Советская экономика в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», стр. 491.

1617

«Современные международные экономические отношения». М., ИМО, 1964, стр. 128; С. Д. Сергеев. Экономическое сотрудничество и взаимопомощь социалистических стран. М., Внешторгиздат, 1964, стр. 179.

1618

«Современные международные экономические отношения», стр. 130; С. Д. Сергеев. Экономическое сотрудничество и взаимопомощь социалистических стран, стр. 181.

1619

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 390.

1620

Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. М., АПН, 1969, стр. 206.

1621

W. Kirchner. A History of Russia. N. Y., 1958, p. 287.

1622

А. Верт. Россия в войне 1941—1945. М., изд-во «Прогресс», 1967, стр. 27—28.

1623

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. Политиздат, 1970, стр. 90.

1624

«Коммунист», 1975, № 3, стр. 6.

1625

«Коммунист», 1975, № 3, стр. 6.

1626

«Коммунист», 1975, № 7, стр. 10.

1627

«50 лет Великой Октябрьской социалистической революции». Постановление Пленума ЦК КПСС. Тезисы ЦК КПСС. Политиздат, 1967, стр. 23.

1628

«Коммунист», 1977, № 2, стр. 10.

1629

Л. И. Брежнев. Малая Земля. М., Политиздат, 1978, стр. 48.

1630

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 1, стр. 140.

1631

«Коммунист», 1975, № 3, стр. 8.

Content

коллектив авторов Советская экономика накануне и в период Великой Отечественной войны

ПРЕДИСЛОВИЕ

Часть первая ВСТУПЛЕНИЕ СССР В ПЕРИОД ЗАВЕРШЕНИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА СОЦИАЛИЗМА, СОЗДАНИЯ РАЗВИТОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Глава первая ТРЕТЬЯ ПЯТИЛЕТКА — НАЧАЛО СТРОИТЕЛЬСТВА ЭКОНОМИКИ РАЗВИТОГО СОЦИАЛИЗМА

1. Новая обстановка, новые задачи Страны Советов

2. Организация разработки третьего пятилетнего плана

3. Основные задания народнохозяйственного плана третьей пятилетки и их выполнение

Глава вторая СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ ПЛАНОВОГО УПРАВЛЕНИЯ ХОЗЯЙСТВОМ

1. Перестройка организационной структуры управления и повышение уровня планирования

2. Использование экономических рычагов воздействия и контроля. Борьба за режим экономии

Глава третья ДАЛЬНЕЙШИЙ ПОДЪЕМ СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ. УКРЕПЛЕНИЕ ОБОРОНЫ СТРАНЫ

1. Усиление индустриального могущества СССР

2. Социалистическое обобществление промышленности в новых советских областях и республиках

3. Укрепление военно-экономической мощи СССР

4. Социалистическое сельское хозяйство в предвоенные годы

5. Аграрные преобразования в новых советских республиках и областях

6. О развитии торговли

7. Рост благосостояния трудящихся

8. Народное образование, наука и культура

Часть вторая СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 гг.

Глава четвертая ОРГАНИЗАЦИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА В УСЛОВИЯХ ВОЙНЫ

1. Перестройка советской экономики на военный лад

2. Развитие слаженного военного хозяйства

Глава пятая ТРУД И КАДРЫ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Обеспечение промышленности рабочей силой

2. Подготовка рабочих и инженерно-технических кадров

3. Организация труда в промышленности

Глава шестая РАБОТА СОВЕТСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В ГОДЫ ВОЙНЫ

1. Капитальное строительство и восстановление основных фондов

2. Оборонная промышленность

3. Машиностроение

4. Электроэнергетика

5. Топливная промышленность

6. Металлургия

7. Химическая промышленность

8. Легкая промышленность

9. Пищевая промышленность

Глава седьмая ПРОМЫШЛЕННОСТЬ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК И ЕЕ РОЛЬ В ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ

1. Общие черты и особенности военной перестройки промышленности союзных республик

2. Восстановление промышленности в республиках и районах, освобожденных от фашистской оккупации

3. Темпы роста и изменение структуры промышленности союзных республик

Глава восьмая СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО И ЕГО РОЛЬ В ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ

1. Состояние сельского хозяйства в 1941—1942 гг.

2. Борьба советского крестьянства против немецко-фашистского оккупационного режима

3. Организация сельскохозяйственного производства в условиях войны

4. Восстановление сельского хозяйства в освобожденных районах. Общие итоги вклада тружеников села в победу над врагом

Глава девятая ТРАНСПОРТ В УСЛОВИЯХ ВОЙНЫ

1. Организация работы транспорта в условиях войны

2. Развитие материально-технической базы транспорта

3. Восстановление транспорта в ходе войны. Организация ремонта

4. Перевозочная работа транспорта

Глава десятая ТОРГОВЛЯ И СНАБЖЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

1. Изменение объемов и структура фондов народного потребления

2. Система снабжения населения

3. Розничный товарооборот

Глава одиннадцатая ФИНАНСЫ В СИСТЕМЕ ВОЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

1. Задачи финансовой политики в условиях войны. Финансы на первом этапе войны, их перестройка в соответствии с потребностями военного времени

2. Борьба за мобилизацию и наиболее эффективное использование ресурсов социалистического государства в условиях слаженного военного хозяйства

3. Денежное обращение в годы войны

4. Мобилизация средств населения

Глава двенадцатая ОБРАЗОВАНИЕ, ЗДРАВООХРАНЕНИЕ, НАУКА И КУЛЬТУРА В ГОДЫ ВОЙНЫ

1. Народное образование

2. Здравоохранение

3. Вклад советской науки в победу над врагом

4. Культура

Глава тринадцатая ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ СВЯЗИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

1. СССР и антигитлеровская коалиция

2. Экономическая помощь СССР народам стран Центральной и Юго-Восточной Европы

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечания