Владимир Альбертович Чекмарев

Приключения барона Седрика Готара, хозяина частного детективного бюро «Тапир»

Операция «Соленый сахар»

Я в двадцатый раз разложил пасьянс и устало воззрился на экран монитора. Желтый конвертик в правом углу нижней панели не мигнул с утра не разу, следовательно писем не было. Я даже пожалел что поставил такую мощную спам-защиту, а то бы хоть какое-то развлечение, смешанное с надеждой. Даже муха у меня по офису не летал, а то бы как хорошо было бы послать секретаршу эту муху ловить и любоваться её грациозными па (я имею ввиду па секретарши, а не мухи). Тут я вспомнил, что Люси уже месяц как уволилась и окончательно загрустил. Да, я забыл представиться… Зовут меня, если пользоваться официальными данными Барон Седрик Готар, хозяин частного детективного бюро «Тапир». На самом деле из моего баронства остались только имя и корона на визитке и на вывеске. Свой офис я выиграл в кости у разорившегося торговца товаров для охотников, и решив что от добра, добра не ищут, силами студента академии художеств, пририсовал на старой вывеске с тапиром, баронскую корону и добавил надпись Детективное бюро. И еще в целях рекламы, повесил стрелку с такой же надписью, на ближайшей остановке парового дилижанса. Дела, как вы догадываетесь, шли не шатко, не валко и я уже вторую неделю по немного увеличивал дозу вечернего лекарства от депрессии, под названием Ром «Касаточья кровь». И тут внезапно раздался звук, которого я не слышал уже две недели, зазвенел дверной звонок. Я так удивился, что чуть было не закричал привычную в лучшие времена фразу: «Люси! Открой Клиенту».

Но по приведенным выше причинам, пошел открывать сам, о чем не пожалел. В дверях моего скромного агентства, стояло Чудо. Смесь красоты, грации, элегантности, свежести, очарования и вообще всего и всего. Стройная красавица лет двадцати пяти, с невинными детскими губками, дерзко-рыжими волосами и неожиданными кошачьими зелеными глазами, и так гармонирующими с ним сережками с огромными Стагарскими изумрудами, в милых ушках. Выслушав мое мычание и заикания, заменившие пораженному мне приветствия, чудесное видение недовольно встряхнуло рыжей челкой и капризно спросило:

— Так это и есть детективное бюро «Тапир»?

— Да! — выдохнул я, справившись наконец с собой.

— И с кем я могу тут поговорить на счет заказа?

— Со мной, — радостно доложил я.

— А кто владелец вашей конторы? — подозрительно спросила зеленоглазая красавица.

Владелец перед вами, — обреченно сказал я, ожидая что после этих слов рыжее видение исчезнет из моей жизни как сон, но получилось наоборот. Отстранив меня элегантным движением ручки затянутой в перчатку из тончайшей лайки, лауретта Стефания, (именно так она представилась своим мелодичным голосом), стуча каблучками, туфелек от Тельфора, вошла в мой кабинет и грациозно села в кресло для клиентов и положив ногу на ногу, ввела этим меня в ступор по крайней мере еще на минуту.

Когда мы наконец перешли к делу я узнал следующее. Стефания, была владелицей Кондитерской «Три цыпленка», что на улице короля Гидеранга, недалеко от Большого моста. Кондитерскую, Стефания купила недавно, на наследство полученное от тетушки, так как во первых была большой сладкоежкой, а во вторых с детства увлекалась кондитерской кулинарией и давно уже искала возможность, приложить свои таланты в этой стезе, к реальному делу. Кондитерская стала подниматься в местных рейтингах и все вроде пошло хорошо, как вдруг начались полные непонятки с кремами на тортах… В кондитерской у Стефании было заведено так, что к столам подавали исключительно торты и клиенты сами выбирали приглянувшийся им кусочек. Торты эти были сами по себе произведениями искусства и главным материалом для творчества, были исключительно кремы, всевозможных нежных расцветок. Так вот именно с этими кремами и стали происходить чудеса. Как только гости кондитерской начинали выбирать свой фрагмент из сладкого великолепия, крем на торте начинал менять цвета на нечто отвратительное и не эстетичное, больше того фигурки зверюшек, волшебные замки и цветочные клумбы из крема, в избытке украшавшие торты от «Трех цыплят» теряли не только цвет, но и форму. Торты, могли сколько угодно лежать на кухне, и ничего с ними там не случалось, но в зале почти каждый день с одним, двумя тортами, начинали происходить чудеса. Посетители и в первую очередь конечно дети, реагировали на это как на рекламный трюк, но недовольные уже есть и неизвестно что дальше предпримут неизвестные хулиганы. Закончив свой рассказ, Стефания грустно развела руками, ослепив меня блеском драгоценностей, украшавших ее изящные пальчики. Я, уже окончательно придя в себя, принял задумчивый вид, стал озабоченно барабанить по сенсорам раухера и выдал следующее резюме:

— У нашего бюро сейчас очень много заказов, все сотрудники как вы видите в разгоне, но ваше дело на столько интересно, что я за него возьмусь лично. Стоить эта услуга будет двести ауреев, плюс расходы… Но тут Стефания меня перебила…

— Ну двести ауреев в день это не дорого, но я надеюсь вы не будете долго тянуть. Уложитесь в десять дней, получите еще две тысячи как премию.

Я сохранил деловито-благожелательное выражение лица, но внутренне я скакал на одной ножке и во всю глотку распевал неприличную версию куплета «Марша Звездных егерей», о дне выдачи жалования. В этом куплете, перечислялись все виды удовольствий, на которые егеря потратят деньги, причем 80 % пунктов, посвящались эротическим действам. Говоря двести, я вообще-то имел ввиду общую сумму за все дело. Провожая гостью, а теперь уже и клиентку к выходу, я задал вопрос который интересовал меня с той самой минуты, когда я осознал ее присутствие в своем офисе.

— Лауретта Стефания. А откуда вы узнали о нашем бюро?

— А у меня машина заглохла у этого здания и я увидев корону на вашей вывеске, решила зайти, — на улице, куда я вышел ее провожать, я снова попытался остолбенеть, перед подъездом стояла элегантный красный кабриолет, марки «Алая Маркиза», а на крыле его мерцали три золотых значка в виде стилизованных старинных корабельных фонарей, что означало что эту тачку мог купить только владелец лимузина класса «Адмирал трех фонарей» и стоила эта тачка где то под пол миллиона ауреев, а если прибавить к этому доставку с Сильваны и таможенные сборы, то цифру можно смело увеличивать в двое. Проводив ослепительную Гостью, я вернулся в свой офис и приступил к размышлениям. Итак что мы имеем…. туфельки от Тельфора, костюм явно из Дома Моды «Золотая радуга», сережки со Стагарскими изумрудами и плюс тачка почти за миллион. Чего-то крутовато будет для скромной владелицы кондитерской, хотя может девочка развлекается, а какой-нибудь Папик, благостно это все финансирует, но впрочем это все не мое дело. Мое дело раскрыть банду кондитерских хулиганов и честно заработать себе на спокойную жизнь на год вперед. Хотя кафе с таким названием, не может быть хоть сколько-нибудь процветающим. Как говорил один фельдфебель, — «Как судно назовешь, такой стул и будет». Итак начнем с разведки и тут мне нужны фельдфебель Алых арбалетчиков в отставке Кюсарат и механик Никалаб. Кюсарат рассекал на своем казенном протезе в маленьком баре «Алый берет», хозяином которого он был и где любили посидеть за чаркой келимаса или кружечкой нельга, ветераны полка Морской пехоты «Алые арбалетчики». Мне в принципе был нужен не сам фельдфебель, а его дядюшка Мастер Лукано. После того, как я во время Гиперборейского инцидента, добрую лигу волок на себе раненого Кюсарата и таки доволок его до лазарета живым, Мастер Лукано считал себя моим должником, а так как он был в большом авторитете у «Ночных парикмахеров», то знакомство было более чем полезным, впрочем я им особо не злоупотреблял. Один раз попросил вывести меня на хорошего карманника, что бы помочь невесте одного солидного человека избежать публикации компромата накануне свадьбы и один раз он сам меня предупредил, что я в процессе одного расследования ушел не только в неправильную сторону, но и в сторону очень опасную. Ну а механик Никалаб, был гениальнейшим самородком по части всего что жужжало, мигало и тарахтело. Он мог починить любой раухер, в два раза увеличить мощность автомобильного двигателя, вмонтировать микрофон в муху, и сделать вечный картридж для копировального аппарата и все как говориться легко и правой задней. Но начал я естественно с Мастера Лукано, который получив на свой раухер мое письмо, ответ возжелал дать лично, и мы договорились встретиться с ним в «Алом берете».

Алый берет был типичным заведение такого рода. Стены были украшены стереокартинами подвигов Алых арбалетчиков и всевозможными орудиями для уничтожения своих ближних, типа арбалетов, пулеметов, гиф, трехствольных шауров и.т.д. Полиция пару раз наведывалась что бы прошерстить коллекцию фельдфебеля, но после второго раза начальника полиции вызвал на ковер Военный губернатор и обещал за неуважительное поведение по отношению к Кавалеру ордена «Гербового щита» первой степени, разжаловать шерифа в постовые, от Кюсарата отстали. Мастер Лукано меня уже ждал, после дежурного ритуала приветствий и здравствований, он сразу перешел к делу и весьма меня озадачил. Когда пол года назад, Стефания стала владелицей Кондитерской «Три цыпленка», бандочка местных придурков, решила по легкому срубить бабок, с молодой не опытной девушки. Трое уродов приперлись к ней и приказали приготовить к следующему дню тысячу ауреев. На следующий день они не смогли придти за данной суммой, по тем прозаическим причинам, что у них у всех были переломаны руки и ноги, в чем им помогли неизвестные лица, посетившие их ранним утром по месту жительства. После выздоровления, все они, один за другим загремели на каторгу. Да-а-а-а-а… Как говорила героиня одной Сильванской сказки, чем дальше, тем все страньше. И я отправился к Никалабу. Задачу он схватил на лету, а когда я выдал ему авансом сто ауреев, то работа закипела с неимоверной скоростью. Механик зарабатывал очень не плохо, но была у него одна невинная страсть. Он коллекционировал редких аквариумных рыб и неровно дышал к красоткам из дорогих салонов, а стоили эти хобби приблизительно одинаково. Одинаково дорого, имел я в виду. А на утро началась операция «Соленый сахар», именно так я назвал это дело в своей базе данных. Три дня я анализировал записи видеокамер установленных Никалабом в самых неожиданных точках, от вычурных стенных светильников, до ошейника кота-сладкоежки, доставшегося Стефании от прошлых хозяев. И наконец стало что то вырисовываться… Благостная старушка, бывающая в кафе то каждый день, а то и раз в два три дня, в новомодной среди пожилых дам из хороших семей, шляпке со шпильками украшенными крупными разноцветными головками, оказалась с двойным дном. При просмотре инфракрасной версии записи, оказалось что минимум при двух проездах тележки с тортами мимо нее, из шариков на ее шляпке испускался какой то не видимый простым глазом спрей и после этого, рано или поздно, именно с этими тортами происходили пертурбации. Дальше все пошло по накатанному пути. У меня на подхвате, была группа школьников на скутерах, периодически выполнявшие мои поручения, за это я им не только платил, но и раз в месяц водил на гвардейское стрельбище, единственная ветеранская льгота, которой я пользовался. На этот раз они были одеты в куртки разносчиков известной Латеранской транспортной компании, которой я оказал в свое время услугу, их боевые кони были оборудованы видеокамерами и они заняли свои позиции возле кондитерской и в ее окрестностях. На второй день дежурства, наконец появилась престарелая террористка. Выпив две чашки чая и пощипав «Лоранский сливочный туман» и «Вишню в шоколаде из Сноля», она покинула кондитерскую и заковыляла в сторону Волчьей улицы. Название этой улицы пришло откуда-то из мглы веков, толи какой то древний король напал тут на волка, то ли волк на него, но по моему волк проявил себя гораздо ярче короля, ибо будь иначе, улица называлась бы Королевской. А старушка выйдя на перекресток и повернув на Волчью, внезапно-бодрой походкой направилась к неброскому минивену, и как только она юркнула в него, машина тронулась с места. Двое моих ребят проводили машину до особняка находящегося недалеко от Королевского дворца, а там из машины вышла уже не старушка, а сухощавый мужчина небольшого роста. Я пробил по своим базам номер машины и адрес особняка. Номер этот по базе, принадлежал Хозуправлению министерства Короны, одно из подразделений этого же министерства, находилось в этом особняке. Ну что же, дело закрыто и пора идти за гонораром. Насвистывая марш Черных егерей, я вышел из подъезда и увидел гостеприимно распахнутую дверцу солидного лимузина, из темноты салона которого, приглашающе махнула рука украшенная Герцогским перстнем. Разговор с министром двора, герцогом Лакрузом был не долгим. Мне объяснили, что интересы государства важнее моего расследования, и что я должен сообщить Стефании, что виною ее бед, является компания сумасшедших пожилых дам, считающих сладости вредными для человечества и всеми способами, боровшимися с распространителями этого порока. И я должен не навязчиво объяснить владелице Кондитерской «Три цыпленка», что лучше этот бизнес продать и что есть уже хороший покупатель, естественно и имя этого покупателя было мне сообщено. И напоследок мне намекнули, что как офицер запаса Гран-алы Черных Егерей, я должен воспринимать это как приказ.

Я пришел в «Три цыпленка» как раз к обеду, доложил Стефании о проделанной работе, предъявил фото старушки и диск с записями ее деяний, без всякого удовольствия получил от нее карточку банка «Золотой Балонг» на предъявителя и остался по ее приглашению, на праздничный «сладкий стол». Кофе был крепким, торт вкусным, Стефания очаровательна и настроение более менее поднималось, но мешало ощущение какой то тревоги. Интуиция никогда меня не подводили, и в большей части именно благодаря ей, я выжил во время рейда на Нереиду и тем более в мясорубке Гиперборейского конфликта. Звоночек звякнул у меня в голове, когда я одеваясь утром, машинально повесил под пиджак, кобуру с «Гномом 11», стандартным личным оружием офицера Егерей, я с уважением относился к таким подсознательным нюансам и не только не стал снимать кобуру, но и поменял обычный магазин на сдвоенный. И теперь увидев боковым зрением, мельтешение силуэтов со стороны двери на кухню, я прошептал про себя кодовую фразу, включающую режим боевой моторики. Два здоровенных типа, в неброской одежде, быстро приблизились к нашему столу. Один из них направил на меня смутно знакомый ствол с глушителем, а другой изобразил нечто вроде поклона перед Стефанией и пробасил:

— Спокойно ваше Высочество.

Третий из них, коротышка с жестоким и неприятным лицом обкуренной гиены, подошел гадко улыбаясь и явно собирался сказать или сделать нечто мне не приятное, а я не дожидаясь каких либо действий и слов, заканючил, сделав испуганное лицо, бормоча что я тут не причем и хочу тихо уйти и ничего никому не скажу. Не успело лицо Стефании принять удивленно-брезгливое выражение, как я войдя в ускорении, рубанул по горлу левой рукой ближнего громилу, а из правой два раза плюнул огнем мой верный Гном. Три тела еще падали на пол, а я схватив в охапку Стефанию ринулся к дальней стене зала, украшенной огромным полотном, изображающим пикник на лесной лужайке. На ходу я вел огонь по першим из кухни фигурам Лоранских агентов. Я вспомнил марку ствола, это была «Ласка», оружие состоящее на вооружении спецслужб, Лоранского королевства. С разбегу, мы со Стефанией врезались в бедную картину и прорвав холст, оказались в небольшой комнатке, откуда вниз вел покатый коридор. Про эту возможность отхода, я узнал из старых планов этого дома, надыбанных в архивах Ратуши, шустрым механиком Никалабом. Побывав в кондитерской ночью, в первые дни расследования, я проверил этот вариант и произвел на всякий случай, определенные действия по организации упорядоченного отступления, перед превосходящими силами, ибо допускал и силовые контакты с неизвестными врагами. И как оказалось не зря. Мы уже были внизу тоннеля, когда сзади раздался сдвоенный взрыв. Два шарика «Черного репейника», на долго задержали погоню. Остальное уже было делом техники, выйдя на поверхность в соседнем квартале, мы угнали машину (так как Стефания не протестовала и села в автомобиль вместе со мной, то она уже по любому была соучастницей), потом мы дважды меняли транспорт и наконец добрались до моей секретной берлоги, небольшого но очень уютного домика в пригороде, недалеко от станции паровых дирижаблей. Уже темнело и мы пройдя через сады соседей, незамеченными пробрались в мое убежище. У меня был камин, ящик офицерских пайков, Розовое Дугарское и Слезы красавицы. Так что вечер удался, и пришло наконец время первого поцелуя, потом второго, а потом страсть и нежность слились в потрясающий коктейль, приправленный отблесками каминного огня.

Я лежал на спине и с нежностью смотрел на угадываемый в полумраке силуэт, обнаженной Стефании, стоящей у окна. Вспыхнувший в камине язык пламени на мгновение осветил ее спину и я увидел под правой лопаткой родинку в форме трилистника и все детали мозаики встали на свои места. Стефани почувствовала мой взгляд, повернулась и сказала капризным тоном:

— А подглядывать не хорошо, — на что я таким же тоном смиренно ответил:

— Простите Ваше Высочество, — Она быстро подошла ко мне, закуталась в одно из меховых покрывал накиданных на ложе, присела на краешек и спросила, чуть смущенно улыбаясь:

— И когда ты догадался?

— Ну подозрения начались, когда я прикинул общую стоимость твоих, туфель, изумрудов и тачки, потом кое что всплыло в процессе следствия. После того как лоранский шпион назвал тебя Ваше Высочество, я решил что ты принцесса с Сильваны, но увидев на твоей прелестной спине родовую родинку королевского дома Ронеро, я понял все, кроме одного. Зачем принцессе, работать хозяйкой кондитерской?

— А зачем капитану Черных егерей, отказаться от наград и заслуженной пенсии, и прозябать в роли частного детектива? — Мягко улыбнувшись спросила она и нежно закрыв мне рот ладонью продолжила… — То что в том бою, погибло почти все твое подразделение, нет твоей вины. Это стало известно, буквально на днях. Я выясняла, у наверняка известной тебе службы, что за такой барон-детектив будет мне помогать в моей кондитерской и мне сообщили о всех твоих заслугах и регалиях, и сообщили так же, что по последним разведданным стало известно, что прикрепленный к вашей але офицер связи штаба, был вражеским агентом. Он притворился убитым, а потом навел на вас авиацию и артиллерию. Среди вас вообще никто не должен был уцелеть.

Стефани замолчала, а перед моими глазами снова стоял тот день и тот бой, когда моя ала, двигаясь по маршруту разработанному лично мной, выдвинулась в тыл противника и готовилась нанести удар по штабу мятежников, но сама попала под снаряды и бомбы. Стефани ласково погладила меня по щеке и лукаво сказала: — Я понимаю что с тебя взяли слово, но старушка портящая мне торты, ведь наверняка имеет какое-нибудь отношение к службам одного хмурого герцога?

А потом был официальный прием во дворце и торжественное вручение. Орденов Гербового Щита и «Звезда отваги», от которых я ранее отказался и нежданный «Алмазный венец», за спасение принцессы и плюс от щедрот короля полковничьи эполеты. Я снял «Алый берет» на трое суток и всех ветеранов и действующих вояк, все трое суток поили там бесплатно. На третий день я утомленный бесконечным застольем, взял у Кюсарата ключ от одной из верхних комнат и пошел туда вздремнуть пару другую часиков, разбудило меня ласковое прикосновение к моему лицу. Стефани, в элегантном деловом костюме, сидела на краешке дивана и с грустной улыбкой смотрела на меня. Заглянув в ее глаза, я понял что она пришла попрощаться. Так оно и было. Принцесса Стефания, выходила за муж за наследного принца королевства Снольдер. Надрался я в этот день капитально, а когда с утра в понедельник, я пришел в Департамент Кадров Генерального штаба, то внезапно для себя отказался пока продолжать службу и вернулся в свой офис. К своему удивлению, я встретил там Люси, которая тепло меня поблагодарила за переведенное ей жалование за прошлый месяц и аванс за следующие три. Я не стал копаться в своей памяти, а просто потрепал ее по щеке и прошел в свой кабинет. Как только я сел за стол, раздался звонок в дверь. Сопровождаемая Люси, ко мне в кабинет вошла старушка, с фиолетовой прической и в шляпке украшенной огромными булавками с разноцветными головками.

— Это вы частный дедектив, — подозрительно спросила она. Я обреченно кивнул.

— Я вдова графа Паркона и хочу вас нанять для очень серьезного дела. У меня украли мою бедную собачку Жу-жу…

Потусторонние силы как проявление гуманизма

Престарелая Ларисса, заявилась ко мне в агентство, сразу после отъезда принцессы Стефани в Снольдер. Графиня потеряла любимую собачку и я что бы развеяться взялся за розыски. Основными источниками информации в подобных расследованиях, являлись квартальные габелары, дворники, уличные мальчишки и соседки. Немного серебра и обаяния и я выяснил, что данная собачка Жу-жу, благополучно преставилась от старости три года назад и с тех пор безутешная вдова пребывает в поисках. Конечно можно было бы отказаться от заказа, но старушка была не бедная и с ходу предложила тысячу ауреев. Нет, я не особенно нуждался в деньгах, коли уж не стал за несколько дней до этого, отказываться от оклада жалования полковника действующего запаса, но тогда я еще этого не осознавал, а когда осознал, то решил сделать сразу два хороших дела… Во первых успокоить нервы старой графине, а во вторых дать заработать старому приятелю механику Никалабу. Друзьям надо помогать, например когда у моего соседа капитана Синих Кирасир Шишака, бывают проблемы с алкоголем, я ему бывает помогаю. В смысле когда у него в час ночи кончается виски, он приходит ко мне одалживаться. Итак, сначала я отказался от задания, но порекомендовал графине, астролога по домашним животным. Никалаб в парике (но своей бороде) и в костюме бакалавра, взятом у племянника, произвел на старушку прекрасное впечатление. Его версия, о том, что за благостность и беспорочность, Жу-жу перенесена в другие миры, но раз в месяц она оттуда будет прибегать на Талар и ее можно будет видеть из далека и даже побаловать Балонгскими копчеными колбасками, была принята с восторгом и благодарностью.

Теперь, каждую первую календу, старая графиня должна выкладывать в сквере коробку с дюжиной колбасок, сидеть у окна и ждать, когда из дальних миров появится Жу-жу и забрав подарок, благодарно повиляет хвостиком и скроется за углом.

Так что коварный Никалаб, не только заработал 500 ауреев, но и обеспечил себя регулярной халявой, по поводу деликатесов. Основное же его коварство, заключалось в строгом запрете, на попытку наладить с потусторонней собачкой непосредственного контакта, так сказать в живую. Ибо в данном случае, визиты Жу-жу, прекратятся навсегда. И так как, рано или поздно старушка не выдержит, и попытается пообщаться с собачкой в натуре, то вопрос закроется сам собой.

Телеуправляемое чучело, как две капли воды похожее на стерео-фото собачки, украшающее все комнаты графини, было снабжено системой аварийной эвакуации, которую первым испытал на себе, местный молодой альгвазил. Увидев домашнее животное, семенящее по улице с коробкой в зубах, молодой служака, решил пресечь явный непорядок, но когда собачка зажужжав, взлетела в воздух и издав тоскливый вопль, от которого стыла кровь в жилах, унеслась куда-то, старательный, но потрясенный до глубины души, страж порядка, умудрился за долю квадранса, влезть на Каталаунскую осину, стволы которой, как известно, меньше 7 уардов не бывают, и на самом стволе до самой верхушки нет не одной ветки. Так альгвазил до этой самой верхушки успешно добрался. Снимать его пришлось, только с помощью вызванных пожарных.

Так что с графиней все случилось почти так же, только собачка улетела боком и задом наперед, что только усилило эффект и придало некоторую мистическую фееричность, финалу истории. Сам Никалаб, последний раз мелькнул перед старой графиней, выслушал ее покаянную речь и доложил что на год улетает на Сильвану, где должен по заказу от Секции мирмекологов, Сильванского императорского «Общества защиты животных», разоблачить страшную секту садистов, изводящих муравьев бесчеловечными методами… — «Вы представляете графиня, эти негодяи, рассыпают на путях миграции несчастных крох из надсемейства Formicoidea, манную крупу смоченную в Келимасе. Наивные муравьи поедают ее, крупа разбухает у них в желудках и в результате страшная мучительная смерть»… Прослезившаяся, над мучениями, братьев меньших графиня, узнав что Мэтр Махум (Так коварный механисьен был ей представлен), едет на Сильвану исключительно за свой счет и из чистого благородства и любви к животным, подарила ему старинный золотой брегет, бриллианты в инкрустации которого, тянули где то на 20 квинути.

Собачий вальс для Маркизы

Люси принесла мне уже третью с утра чашку кофе. Делать было нечего, уже как три дня я закончил последнее дело, а новые все не попадались. Я уже подумывал, какую скачать из сети новую игру на свой раухер, но обнадеживающе звякнул дверной колокольчик. Люси, выглянув из приемной, сделала большие глаза и произнесла официальным тоном: «Его милость, пятый маркиз Фолтейн, к лауру директору». И, показав мне язык, испарилась, пропуская в мой кабинет посетителя. Я внутренне зевнул. Фолтейн был редкий зануда. Я знал его со школы и имел несчастье считаться его другом. Как-то, идя по переулку, где была единственная в городе лавка, в которой гимназистам потихоньку продавали табак, я увидел Лопоухого Фолти, прижатого к стене парой местных хулиганов. Главное украшение Фолти — огромные очки — грустно поблескивали на мостовой. К тому времени я уже год занимался в спортивной школе при монастыре Святого Краухана, и освободить одноклассника от приставал было для меня плевым делом. С тех пор все семейство Фолтейн относилось ко мне с глубоким уважением. Дядюшка его был главным Архивариусом Отдела Королевских учебных заведений (это была придворная синекура и по табели рангов достаточно почетная), а сам пятый маркиз Фолтейн был заведующим Исторического Фолианта Королевской библиотеки. Так как я имел хобби, касающееся древних исторических книг, то волей — не волей, был вынужден продолжать дружбу с этим занудой.

Я преувеличенно радостно его поприветствовал, и крикнул Люси, чтобы она принесла мне «Оленей крови», а гостю литр козьего молока. Фолти аж передернулся. Эта шутка тоже уходила корнями в наше гимназическое детство. Согласно традициям маркизов Фолти, до 16 лет все отпрыски рода должны были каждый день выпивать два стакана козьего молока: один в обед и один перед сном. Причем в замке и городском доме держали специально выведенных коз. И каждый день мажордом в сопровождении двух слуг привозил в гимназию старинный с Кирленской росписью молочник, и гордо наблюдал, как молодой маркиз выпивал прописанную дозу. Гимназисты, естественно, без всякого уважения к традициям изгалялись кто как мог. Я и сам неоднократно побеждал в неписаной табели о «молочных» шутках. Когда однажды я заорал из окна на весь двор: «Не пей, Фолти, это была не коза, а козел», — у слуги так тряслись от сдерживаемого смеха руки, что он чуть не выронил шикарный фужер Гаарского стекла.

Ну, а почетным финалом цепочки розыгрышей была следующая хохма. На мальчишнике, который был посвящен окончанию гимназии, в торжественный момент, когда по традиции все выпускники вытащили из ранцев заветную бутылку и водрузили на стол, на бутылке Фолти оказалась весьма скабрезная этикетка, на которой два козла и коза предстали в таком композиционном виде, что их за это выгнали бы за разврат даже из самого дешевого портового борделя.

Люси, как не странно, принесла нам только вино и, сделав легкий книксен перед его сиятельством, удалилась. К моему огромному удивлению Фолти не стал тянуть, а сразу взял козу своей истории за рога. Смущенно потупив глазки, он пробормотал:

— Понимаешь. У Номады проблемы.

— Нет! Только не это! — внутренне вскричал я.

Перед моими глазами встала пышная девица, протягивающая мне лесную фиалку на Латеранском бале Невест, куда меня на третий день побывки затащил Фолти. Меня извиняло только то, что после Стагарского рейда, уцелевшие из полуалы Черных егерей гвардейцы, не просыхали с первой секунды отпуска. Это меня, кстати, и спасло. Имея несколько нарушенную координацию, я проглядел протягиваемый мне цветок, и так мощно щелкнул каблуками, что ненаследная маркиза с испугу выронила символ матримониальных побуждений на пол, а трезвый Фолти успел его подобрать и вернуть кузине.

Так вот… У Фолти была кузина, ненаследная Маркиза Номада Фолтейн-Кирикейн, которая по запутанным геральдическим правилам не являлась полной наследницей рода, но имела долю в материальном наследстве и при замужестве имела право сохранять свою фамилию и титул без права передачи оных мужу и детям. Причем, наследство она имела право получить не после упокоения старших предков, а после дворянского совершеннолетия, имеющего наступить в 22 года от рождения. В данном случае, совершеннолетие наступало через три месяца, и куш составлял 100 000 золотых ауреев. И тут, как на зло, подсуетился какой-то жиголо, прибывший из Балонга. Его почти вовремя заметили и отшили, но он успел настолько запудрить мозги Номаде, что она дала ему предбрачную доверенность. И согласно этой бумаге, в день совершеннолетия, лицо, указанное в этой доверенности, имело право распорядиться данной суммой. Кроме жиголо, распоряжаться наследством могла только сама перезрелая лауретта, но обращаться к ней по этому поводу было бесполезно, ибо оная полностью одурела от любви. Короче, от меня требовалось до наступления рокового дня любыми путями изъять доверенность у мерзавца, так как дело было не только в деньгах, но и в опасности, что жиголо из Балонга таки разведет девицу на брак, а это вот точно будет катастрофой. Самого-то мезальянса можно было не опасаться, но, может быть шум, весьма не желательный для благородного семейства. Сейчас этот аферист, сославшись на неотложные дела, куда-то уехал, но получить деньги он сможет через любой солидный банк. Честно говоря, я хотел отказаться, но Фолти объявил тариф Рода Маркизов Фолтейн на данное действо, это было 10000 ауреев, плюс расходы. И я сломался. Единственное, что я потребовал, так это расписку в том, что Семья Фолтейн не имеет, и не будет иметь ко мне никаких матримониальных претензий. А то, знаю я эти цветочки.

Я связался с Никалабом, и дал ему данные на порученного мне «мышиного жеребчика». В Латеране его звали Финс да Туан, то есть намекалось, что он баронет из Коора, ибо только там были в ходу приставки «да», было цифровое фото с камеры безопасности, и я надеялся, что Николаб чего-нибудь раскопает. Он как раз купил новую рыбку для своего аквариума и ухаживал за смазливой девицей из элитного эскорт-агентства, и поэтому поводу отчаянно нуждался в деньгах, кои ему были обещаны, но лишь по удачному окончанию поиска. В 8 утра мне позвонил перевозбужденный Никалаб и сказал, что пакет информации он выслал мне на раухер, но цена будет двойная, ибо пришлось поработать, и информация оказалась непростая. Буркнув, что там видно будет, я потащился в ванную (ибо еще спал) и только потом включил раухер и стал разбирать почту. Мой шебутной приятель, действительно, поработал на славу, и, судя по всему, залез даже в базу полицейского департамента не только Латераны, но и Равены и Балонга. Итак, что мы тут имеем…

Финс да Туан — вовсе ни какой не баронет и в Кооре никогда не был, и даже вроде и не дворянин. Постоянно проживает в Равене, в старом гильдейском квартале под именем Финес Тун, сын ныне покойного гильдейского посудных дел мастера. В редкие приезды в Равену занимается мелким посредничеством, в Балонге подвизается при Магерском игорном доме в роли официального разводилы. Рассказывает, что служил в Кооре, был лейтенантом у Вольных топоров и получил за подвиги титульное дворянство, о чем даже есть какая- то бумага, но, судя по всему, врет, и был просто мелким латро. Из Балонга, он, судя по всему, недавно сбежал, и в Равене срочно охмуряет пожилую девушку из банкирских дочек, причем охмуряет с чисто матримониальными целями. Так что надо было спешить в Равену…

Шеститрубный паровой дирижабль «Гордость Роны» величаво шел на посадку. Топки были уже отключены, чтобы не осквернять дымом элегантность причаливания к персональной мачте. Для этого маневра вполне хватало и наработанного пара. На боевых паролётах топок практически не было, но военные технологии, штатским еще не передавали, и так полетают, по старинке.

Я взял габолер с эмблемой отеля «Золотой Замок», где обычно останавливался в Равене, но по дороге велел заехать на Адмиральскую улицу дом 6, в Антикварную лавку. Этот адрес дал мне перед отъездом Мастер Лукано. Официоз, — это официоз, а Ночные парикмахеры — это Ночные парикмахеры, и иногда их помощь в моей работе очень многого значит. Зайдя в лавку, демонстративно споткнувшись о третью ступеньку лестницы, вытерев о коврик только правую ногу и спросив, есть в этом заведении Каталаунские стулья, я, видимо, обозначил свой статус достаточно четко. Один из двух старичков, находящихся в лавке, шустро бросился к дверям, запер их на задвижку, и вывесил табличку с надписью «Закрыто», а второй радушным жестом пригласил меня за прилавок и далее по коридорам и переходам, в самые неведомые обычным покупателям недра этого дома.

В результате всех этих передвижений я оказался во вполне стандартном офисе, где меня встретил энергичный и прилично одетый человек, вполне похожий на лаура, если бы не два пистолета под пиджаком и не следы сведенных татуировок на руках. Он уважительно меня поприветствовал, справился о здоровье Мастера Лукано, представился как Мастер Митель и развернул ко мне монитор мощного раухера. Информация пополнилась следующими фактами… Финес Тун, действительно, сбежал из Балонга, потому что задолжал там одному из местных мелких Тарабарских баронов. Балонгцы из Магерской банды сунулись было в Ронеро на его поиски, но сдуру ограбили прохожего, за что и были биты местными Ночными парикмахерами смертным боем, и выкинуты из Равены с наказом больше не появляться. Сейчас Финес Тун обхаживает перезрелую во всех смыслах дочку провинциального банкира, но непонятно, как он хочет добиться ее руки. По традициям Гильдии Менял, жених должен перед свадьбой внести залог в сумме в 100 000 ауреев, который может получить назад только после рождения первенца, а у Финеса Туна, кроме отцовского дома, заложенного уже минимум три раза, ничего за душой нет. Все более менее определилось и теперь мне надо было выяснить, где же этот негодяй прячет доверенность, полученную у бедной маркизы.

Если вы хотите узнать о ком-нибудь всю подноготную, то порасспросите о нем свеже-уволенного им слугу. В информации недостатка, поверьте, не будет. Но уж если вам нужно получить о городе информацию, которой нет в газетах, то тут лучше габолера не найти никого. Несколько золотых ауреев сверх счетчика и не сильно правдивая история, что я ищу слугу обокравшего моего кузена, дали мне адрес кабачка на окраине, где собираются слуги ищущие работу и обмениваются информацией. Теперь надо было только туда попасть, что несло некоторые сложности. Я увы не был членом Гильдии прислуги Равены. Слава Единому, был у меня в Равене, аналог моей Латеранской группы школьников-скутеристов. Это были мальчишки из деповского квартала, подвизающиеся при городском вокзале, в качестве курьеров и носильщиков по мелким грузам. Вот через них я и решил начать свои изыскания. Пообедав, и малость передохнув, я двинулся на улицу, и прямо у входа в отель сбил с ног очаровательную пейзанку. Явная прислуга из хорошего дома, обремененная узелками и шляпной коробкой. Вернее, это меня она чуть не сшибла с ног, шарахнувшись от парового дилижанса, но я устоял, а она нет. Шляпная коробка полетела под ноги прохожему, он шарахнулся и сбил с ног другого, еще кто-то кого-то толкнул, и внезапно получил сдачи. Швейцар, повинуясь моему взгляду, быстро собирал оброненные ей вещи, а я, свистнув габолеру, быстро погрузил туда и вещи и их хозяйку. Мы приехали на Рыночную площадь, я усадил ее за столик в известном мне по прошлым приездам бистро, где она вместо того, чтобы при виде пирожных успокоится, окончательно разрыдалась. Алине, действительно была служанкой в графском доме, и все было бы хорошо и хозяйка к ней весьма благоволила, но у графини был муж… Данный граф, увы, положил глаз на молодую красотку, и она почти смирилась с неизбежным, так как была сиротой и деваться ей было некуда, но однажды пришедший с вечеринки граф распустил руки в гостиной, а в этот момент туда вошла графиня. Так Алине превратилась из почти наперсницы в мерзкую развратную тварь. Положение осложнялось тем, что они с подружкой снимали на двоих квартирку, а подружка вышла замуж и аренда кончается через две недели, а одной и без работы Алине такой расход не потянуть. Я как мог успокоил бедную девушку, угостил ее легкими напитками и пирожными, проводил до дома, где, как вы сами понимаете, ненадолго задержался, а потом еще раз не надолго задержался, и длилось это до утра. А утром меня осенило… Я рассказал Алине про тот самый кабачок, куда так стремился попасть. Она, оказывается, о нем слышала и даже состояла в Гильдии, но очень боялась идти туда одна. И тут меня опять осенило (чего-то я сегодня делаю все по несколько раз), я сказал, что сам сопроводить ее туда не смогу, но с радостью попрошу от этой услуге брата своей старой няни, живущего в этих местах. Этот очень приличный человек, был солдатом, демобилизовался в чине сержанта и всю гражданскую жизнь проработавший, сторожем в школе для трудных детей, так что лучшего спутника и пожелать нельзя, а уж мне он никак не сможет отказать. Девушка пришла в восторг, и, чтобы закрепить хорошее настроение, мы пошли завтракать в кондитерское кафе, а потом зашли в торговые ряды и купили Алине более приличное для нее платье (все-таки 50 ауреев). А после чего обрадованная подарком (все время, пока мы выбирали и покупали подарок, она буквально хохотала от радости), девушка побежала домой для того, чтобы покрутиться в обновке перед зеркалом, а я поехал в квартал Гильдии Лицедеев, что бы кое-что прикупить для сегодняшнего визита в кабачок «Форейтор».

Заведение, как ни странно, оказалось чистым и вполне приличным. Алине показала знак Гильдии, и ее с сопровождающим легко допустили внутрь. Несколько десятков столиков стояли посередине большого помещения, разбитые как бы на кварталы, по профессиям. Каждый квартал состоял из центрального большого стола на 12 персон и нескольких периферийных на четыре. Все стены были завешаны листками с объявлениями и просто записками. Было очень похоже на стену дадзыбао в столице Великой Сильванской Желтой Диктатории. Симпатяшку горничную с дядюшкой при седых бакенбардах с радостью приняли за центральным столом квартала домашней прислуги. Дядюшка сразу поставил на стол дюжину нельга, чем еще больше привлек симпатии окружающих.

Нет, если бы не густые бакенбарды, которые все время лезли в рот, и под которыми безудержно чесалось, все было бы вообще прекрасно. Когда я под видом дядюшки Мекера зашел утром за Алине, она приняла меня со всем уважением, и, единственное, что несколько смущало, это то, что на любую мою шутку она реагировала бурным весельем. Ну, а за столом я, изображая заботу о племяннице, перевел тему разговоров на странности хозяев и явно попал на благодатную тему. И, наконец, после третей смены кружек с нельгом, прозвучало имя Финес Тун. Он, оказывается, успел прославиться странностями и проистекающей из этого большой кадровой текучкой в рядах его прислуги. Сам Финес Тун частенько бывал в отъездах, и на это время запирал дом и нанимал прислугу для ухода за своей собакой. Огромный Каталаунский волкодав, обычно выпускаемый во двор на ночь, в отсутствие хозяина пребывал в вольере, пристроенном к забору, и если обычно кормил его всегда лично хозяин, то в отсутствие оного, псу надо было устраивать нечто вроде охоты, то есть через систему специальных шлюзов в вольер запускались поросята. Нанятый для этого слуга жил в привратном домике, и не имел права никому открывать кроме поставщиков свинок. Платил Финес Тун мало, и поэтому с каждым разом ему становилось все сложнее находить прислугу, тем более, что не всем было по душе отдавать на пожирание живьем волкодаву милых поросяток. Была еще и охрана из трех мордоворотов, они были при хозяине и дома, и в поездках. И еще в разговоре всплыла одна деталь… У пса был большой широкий ошейник, весьма массивный даже для такой огромной собаки. Ну, что же, я понял, где находится главный тайник афериста, дело оставалось за малым — до него добраться…

Я проводил Алине домой, снял маскировку и приступил к составлению плана. Сейчас мой подопечный никуда уезжать не собирается, значит изобразить слугу, ищущего работу, не удастся. Пробраться в дом было несложно и нейтрализовать кучку штатских для Черного Егеря вообще было тьфу, но как разбираться потом с собакой? Не убивать же псинку только за то, что ее хозяин урод. Но, вспомнив лекцию о вербовке на слабостях, прослушанную некогда в Академии, я нашел вариант…

Ранним Воскресным утром мимо дома 7, что по Фарфоровой улице, проезжала повозка городской службы «По очистке города от пребывающих меж двор животных» или по простому — Очистка. Это название вызвало у меня своеобразные эмоции, ибо так в Горроте, называлась полевая жандармерия. Охота, судя по всему, была удачной: решетчатый фургон был забит собаками всех мастей и смешений пород, объединяло их только одно… Все псинки относились к прекрасному полу. Фургон, замедляя ход, остановился в аккурат возле забора дома 7 и извозный, понукаемый руганью Мастера очистки, стал подкидывать в угасающую топку парогенератора пакеты с угольными гранулами. А в кузове заливался лаем собачий гарем.

Ввиду раннего утра Бык (так звали дежурную псинку) был привязан во дворе, то есть к системе из длинной цепи, идущей от ошейника до кольца ходящего по стальной штанге, протянутой вдоль забора.

Тот, кто не поверит, что Каталаунский волкодав может порвать цепь толщиной в палец, тот явно никогда не любил…

Бык сделал два прыжка, даже один из которых ввергнул бы в зависть любой Цирковой коллектив прыгунов-акробатов. Первым прыжком он, под грустный звук лопнувшей цепи, перемахнул через высокий забор, а вторым прыжком десантировался в открытый сверху фургон со своими потенциальными пассиями, причем еще в полете он успел рявкнуть на пару дворняжек, выкатившихся откуда — то, с явным желанием принять участие в празднике. Фургон резко набрал скорость, а на Фарфоровую улицу все продолжали прибывать широкие массы кобелей и кобельков, причем совершенно в прямом смысле этих терминов. Да. Видимо, с химией я немного переборщил, да и псинку недооценил. Я думал, что он будет мирно гнаться за фургоном, а в переулке в подготовленном месте я его мирно усыплю на квадранса четыре, но так мне было даже легче…

Я довел фургон до перекрестка и резко повернул в Змеиный переулок, прозванный так вовсе не за населенность змеями, а за его извилистую форму. Тут же на встречу мне выехал близнец моего фургона с аналогичными пассажирками в кузове, а я сосчитав третью извилину переулка, вильнул в неприметный тупичок, сразу же перекрытый от главной дороги ветхим, но высоким забором. Юные Портеры с вокзала оказались на высоте. Теперь зловредные мальчишки заключали не по возрасту циничные пари на тему, сколько, чего и как кобель Бык успеет сделать за отведенное ему время. Но я прекратил веселье, вручив их старшему оговоренную плату и услав их дежурить на дальних въездах и выездах. А сам, отослав помощника к псевдо-забору, прижав к лицу респиратор, произвел по кузову фургона пару выстрелов из миниатюрного газомета. Собачки и их новый френдбой заснули одномоментно, ну а я, выждав три минуты, собрался приступить к главному. Найти в ошейнике тайник, вынуть из него Доверенность и подменить ее хитрой бумажкой под названием «Добросовестное заявление о преступлении». Эта бумага была своеобразной явкой с повинной, и ее могло принять к исполнению любое должностное лицо, имеющее отношение к полиции, судебным или фискальным службам. Это давало возможность на частичную амнистию, но при предъявлении данной бумаги предъявитель подлежал аресту или сдаче в полицию. Надо ли говорить, что до момента вручения бумаги на ней был морок, изображающий Доверенность на 100 000 золотых ауреев. Должен добавить, что все прегрешения субъекта, перечисленные в бумаге, были чистой правдой.

Я открыл решетчатую дверцу фургона, и вдруг сзади раздались осторожные шаги, я обернулся, плавно доставая свой любимый «Гном 11», но, увидев блеснувшую в руке коренастого монаха бляху «Багряной палаты», передумал махать перед ним оружием. А совсем меня выбила из колеи будто бы материализовавшаяся из ничего стройная фигурка в комбинезоне ВЗ спецназа. Алине, показала мне язык и отошла к стене, держа на изготовку короткий штурмовой автомат, бдительно обводя глазами окна верхних этажей, там вряд ли мог кто-то быть, ибо квартал был складским, но Устав есть устав. Монах, оказавшийся сотрудником Второго сектора Багряной палаты в чине Старшего схимника второго ранга (что соответствовало армейскому майору, но отнюдь не по власти), сразу приступил к делу.

— Ну, вот что, Егерь, ты залез немного не в свои дела, но твоей вины тут нет, и ты даже нам немного помог. Отдай нам ошейник, нужную тебе бумажку из него мы тебе же и вернем, а потом ты оденешь ошейник назад, разбудишь собачку и она вернется к хозяину. Что ты, кстати хотел, делать с ошейником?

Я несколько смущенно доложил, что хотел подменить вексель, на «Добросовестное заявление о преступлении» и вернуть владельцу ошейник вместе с Быком. Со стороны Алине донеслись звуки сдержанного хохота, она прижалась к стене и тряслась от дикого приступа смеха. Даже на суровом лице брата-схимника появилось нечто вроде улыбки. Он сделал Алине какой-то только ей понятный жест и девушка, чудесным образом переродившаяся из бедной служанки в бойца спецназа Багряной палаты, утирая слезы, выступившие от смеха, подошла ко мне и протянула какой-то документ. Это было такое же «Добросовестное заявление о преступлении»… Тут уже заржали все действующие лица, присутствующие возле фургона, набитого спящими собаками.

В общем все было на мази, собачке поменяли начинку ошейника, правда там было еще что-то, какие-то тонкие металлические пластинки, блестящие узором, подозрительно напоминавшем водяные знаки на Балонгских векселях, их поменяли и на такие же по виду, но я был уверен, что что-то в них стало уже не так, но это уже были сугубо Конторские дела, совсем не интересующие частного детектива. Главное мне отдали мой вексель, а остальное было чепуха. Собачку вытащили на середину Змеиного переулка, и, проведя необходимые действия, оставили там просыпаться, что и произошло ровно за пять минут до появления ее хозяина со слугами. Их вел один из молодых вокзальных портеров.

Когда через несколько дней мы прощались с Алине, она призналась, что намного смешней совпадения с бумагами, ей показалось мое изображение её лже-дядюшки. Она раскусила меня в первую же минуту, и теперь мне стали понятны ее взрывы смеха по поводу любой шутки, выдаваемой переодетым и загримированным мной. И еще я узнал много интересного. Оказывается, когда Алине врезалась в меня у отеля, она увела меня из под удара отравленным стилетом. Кое-кто очень не хотел, что бы я вел свое следствие в Равене и Багряная палата прикрепила ко мне трех сотрудников, из которых я заметил только Алине, да и то потому, что она сама этого захотела.

Мой паровой дирижабль отходил через час, и надо было торопится. Поцеловав меня на прощание, Алине протянула мне маленький подарочный сверток, перевязанный ленточкой.

— Откроешь только в воздухе, — строго сказала она.

На что я щелкнул каблуками, и протянул ей такой же сверток, и смущенно добавил:

— Ты уж прости меня за платье, — на что девушка с неожиданно нежной улыбкой сказала:

— Мой милый детектив. Для скромной служанки платье, стоящее два ее месячных жалования, это очень хороший подарок, но твой я посмотрю сейчас.

В момент в распотрошенном свертке оказался футляр, в котором лежала золотая булавка-заколка, когда Алине определила с каким она секретом, она радостно взвизгнула. Эта заколка стреляла крохотными стальными иглами, с мощным паралитиком. Называлась эта игрушка «Оружие принцесс» и стоила весьма недешево.

Когда «Гордость Роны», дымя всеми шестью трубами, величаво взяла курс на Латерану, я открыл подарок Алине. Это была золотая зажигалка, с искусной гравировкой, изображающей герб Гильдии прислуги Равены и, согласно надписи, являющейся постоянным пропусков в кабачок «Форейтор» с правом бесплатной первой кружки…

Через два месяца, лицо, именующее себя Финес Тун, гордо вошло в Королевский банк Равены и предъявило дежурному фискалу документ, на котором как на Государственном векселе, нужна была его официальна пометка. Вместо этого, патруль коронной полиции вежливо, но жестко препроводил явившегося с повинной гражданина в городскую тюрьму.

Еще через четыре месяца в Балонге разгорелся международный скандал с участием фальшивых Балонгских векселей, Снольдерской разведки и ряда криминальных структур.

А еще через месяц в тюрьме для мелких жуликов повесился на порванной простыне некий Финес Тун, осужденный за мелкое мошенничество, но как явившийся с повинной, вместо каторги на островах отбывавший срок в более комфортабельных условиях.

Ну, а в Календы Северуса была пышно отмечена Свадьба Ненаследной Маркизы Номады Фолтейн-Кирикейн с Кавалером и Кадет-лейтенантом военно-финансовой службы в отставке Сегедом Морси. Это был еще один мой школьный приятель из ботаников, который умудрился на именинах у Фолти задремать пьяным в малой гостиной, и, проснувшись, увидеть свою голову и часть туловища комфортно расположившихся на пухлых коленях маркизы. Несчастный кавалер было дернулся, но в гостиную уже вливался верещащий и сюсюкающий поток тетушек, матушек, кормилиц, домашних хомячков, и прочих чад и домочадцев. Что касается совместимости пары, то по уму они совпадали, вернее по его полному отсутствию, а по физическим параметрам не совсем… У нас на гимназических маскарадах, в старших классах, было любимое занятие наряжать Морси, ребенком.

Стилет невесты

Меня зовут барон Седрик Готар, я хозяин частного Детективного бюро «Тапир» и здесь я для того что бы отдыхать и ловить рыбу. Такую фразу я был вынужден повторять по десять раз на дню, ибо в патриархальном местечке зовущимся город Порутц, что в Каталунских лесах, при разговоре необходимо было именоваться полным величанием. Я забрался в эту глушь, что бы отдохнуть от столичной суеты.

Добирался я сюда паровым дирижаблем, аж восемь часов, и когда мы величаво плыли между облаков над величавым, то даже с высоты двух лиг над Ителем, я видел как скоростные суда на подводных крыльях, легко обгоняли, наш не самый медленный воздушный лайнер. Когда Лары ушли на Нереиду, они оставили жителям Талара «подарок»… любые двигатели внутреннего сгорания, успешно работали, но только не выше 20 уардов от земли. И не важно, на горе вы были или в пропасти, выше двадцати уардов от точки под вашими ногами, не один движок, будь он на бензине, спирте или солярке, не работал. Это была данность и обойти ее пока, не получалось ни у кого. И объяснений этому не было. Поэтому и развивался скоростной наземный, речной и морской транспорт, и иное судно на подводных крыльях, могло дать фору паровому дирижаблю. Правдо были слухи, что в Снольдере разработали некие чудо таблетки из угольной пыли, дающие невообразимый выход тепла и многокамерные паровые двигатели, и что там уже есть воздушные крейсера с очень приличной скоростью, но это все было из разряда слухов.

Я честно пытался отдыхать, но местные жители прознав от меня же, что я частный детектива, замучили меня узкоспециальными вопросами, а после того как я по дури, помог фру Маргарите, тетушке хозяйки таверны, найти украденные у нее, два элитных розовых куста, все местное население посчитало своим долгом, каждый день подыскивать мне работу. Розы я кстати нашел чисто дедуктивным методом. Выяснил кто в последние три дня интересовался цветами, оказалось что на ближнем хуторе свадьба и племянник невесты, согласно обычая посадил у ее крыльца два розовых куста. Сорванцу надрали уши и задницу и все кончилось мирно. Тетушка расчувствовавшись, и подарила розы счастливым молодоженам, а меня пригласили на свадьбу посаженым отцом и как я подозреваю, в качестве свадебного генерала. Жених оказался одним из окрестных баронетов и свадьба произошла аж в баронском замке, представлявшем из себя довольно приличный двухэтажный особняк. Папаша жениха оказался по совместительству здешним бургомистром и гости представляли из себя сливки местного общества. Отец невесты, впрочем был отставником артиллеристом с выслуженным на войне дворянством. Один из гостей, худой мрачный лаур, бросился мне в глаза, именно своей мрачностью, звали его Мастер Барр и был он местным главным мытарем. Я сразу о нем забыл, ибо местное женское общество оказалось вполне годным к строевой и я увлекся одной милой лауреттой, которая тая от моих столичных знаков внимания, не преминула намекнуть, что ее старый муж, ныне в отъезде… Короче, мы пошли искать, где бы обсудить нынешнюю политическую обстановку на Таларе и забрели в библиотечный салон, где как на зло торчал господин Мытарь. Я извинился за то что мы нарушили его покой, но он не отреагировал, да и как было реагировать человеку, в груди которого торчал стилет. Моя подружка завизжала и бросилась вон, а какое то время спустя салон стал наполняться публикой. Барон подошел к трупу несчастного Мытаря и вглядевшись в стилет побледнел, я подошел к Барону и вопросительно на него посмотрел. Он опомнился и громко прошептал:

— Это невозможно. Мастер Барр, убит Стилетом Невесты.

Стилет Невесты, это один из обязательных аксессуаров свадьбы в Каталуне. Этот кинжал в день свадьбы дарит девушке отец, как символ выхода в самостоятельную жизнь. Сами понимаете Каталун, и тут с древних времен осталась традиция, так сказать поголовной вооруженности, хоть каким то, но оружием. Сквозь толпу возбужденных гостей, протиснулся коротышка, объемистая талия которого была втиснута в мышиного цвета мундир сельского жандарма. Неуклюже щелкнув каблуками перед хозяином дома, местный гений сыска приступил к осмотру тела и окрестностей оного. Долго мявшись и покашливая, он наконец выдавил из себя фразу, что если лаур бургомистр разрешит, то урядник Фрого (так его звали оказывается), хочет задать невесте несколько вопросов и так как ее почему-то не видно, то может послать пару жандармов ее поискать. Бургомистр нехотя кивнул и оживившийся Фрого махнул рукой паре жандармов стоящих и дверей и они к моему удивлению пошли не к уряднику, а вовсе в другую сторону, то есть вышли из салона и пропали. А когда через буквально пару квадрансов, жандармы привели заплаканную невесту, а жених так и не появился, я понял что дело тут не чисто. Урядник стал задавать невесте вопросы, причем явно ее подталкивал к тому, что стилет она отдала жениху. И тут вмешался ваш покорный слуга.

— Послушайте почтенный Фрого, — обратился я к уряднику. — А каким образом вы приказали жандармам отыскать невесту и почему они ее так быстро нашли?

На что урядник нахмурившись, спросил с пропойной натугой:

— А кем вы будете Ваша Милость, что задаете разные вопросы и мешаете следствию? — в ответ на это я достал из кармана черно-золотой жетон и огорошил местного альгвазила сообщением о том, что как полковник запаса Черных егерей, я беру расследование на себя и согласно Королевскому эдикту «О достижениях в благо законности» от 12 фиона, урядник и все его альгвазилы поступают ко мне в подчинение. Остальное было делом техники. Из рассказа новобрачных, выяснилось что сначала слуга срочно вызвал куда то жениха, а так как в это время началась очередная смена блюд, то за суетой невеста не заметила, как со стола пропал ее стилет. А когда она стала волноваться о так долго не возвращающемся женихе, тот самый слуга сказал что жених ждет ее в беседке в саду, там она его естественно не обнаружила и там же ее застали жандармы. Надо ли говорить о том, что слуги и след простыл и посему я все свои силы направил на троицу деревенских альгвазилов. Бургомистр, предупрежденный мною заранее, приказал подчинявшимся непосредственно ему городским габеларам, исполнявшим на свадьбе роль почетного караула, перекрыть все выходы из здания и прочесать все ближайшие окрестности и это дало свои плоды, в дальнем уголке сада был обнаружен жених, находящийся в бессознательном состоянии и с руками испачканными кровью, увидев это я вспомнил один штрих, замеченный мною в самом начале суматохи и все стало на свои места. Я переговорил, с местной пейзанкой, которая сопутствовала мне сегодня в роковой салон и получив у нее интересующую меня информацию, похвалил, одобрил, приблизил и оставил при себе как справочник по местным жителям, присутствующим на свадьбе. А потом приказал арестовать всех трех жандармов, по подозрении в соучастии в убийстве, а сам еще раз внимательно осмотрев кресло, в котором до сих пор находилось тело несчастного мытаря, приступил к следственным действиям. По моей просьбе мимо меня стали проходить все гости мужеского пола, а я внимательно приглядывался к их туалетам и когда ко мне приблизился молодой человек, с бегающими глазами и очень похожий на урядника, я остановил его знаком руки и показав на жирные следы на его парадном сюртуке, участливо спросил: — «И где это юноша вы так испачкались, не тут ли?»- И обличающим перстом указал на кресло с покойником. Молодой негодяй, как ни странно не испугался и попытался выхватить из под одежды что то огнестрельное, но с Черными Егерями (даже в отставке), такие номера не проходят. Обезоружив и скрутив его, я швырнул мерзавца в объятия подскочивших габеларов и доложил бургомистру, что убийца его гостя изобличен, в купе с сообщниками и дело раскрыто. Уже в более спокойной обстановке, я объяснил восхищенным слушателям ход своих мыслей…

Первым делом меня насторожило подозрительное поведение жандармов, потом Милена (жена командировочного мужа), рассказала мне что сынок урядника сватался за нынешнюю новобрачную и получил отказ. Ну а самое гениальное, это были замеченные мною следы соуса на спинке и подлокотнике кресла, темнокрасный соус от фирменных раков в тушеных нельге, не мог не остаться на одежде убийцы и был мною именно там обнаружен. Ну а соус попал туда самым заурядным способом, один из слуг умыкнул горшок с фирменным блюдом и спрятавшись в салоне стал жадно и торопливо им лакомиться, но тут в салон вошел несчастный мытарь, которого заманили туда будто бы на свидание и воришка испугавшись пролил соус на кресло, чего жертва в полумраке не заметила. В заговоре помимо жандармов и отвергнутого убийцы, участвовала сожительница одного из младших жандармов, которая передала несчастному мытарю, приглашение на его последнее свидание.

А на следующий день я пошел на заслуженную встречу с местной рыбой, правда встреча с оной, предваряла бурная ночь с прекрасной Миленой…

Я благостно сидел на берегу и следил за поплавками своих трех удочек, и думал что уж теперь все преступления на ближайшее время, минуют меня стороной, как вдруг на середине не широкой речушки, показалось нечто похожее на утопленника, тело плыло спиной вверх, а в спине торчал огромный нож. Я выругался так, что сержант нашего кадетского корпуса, умер бы от зависти, но тут течение повернуло зловещую фигуру на бок и я увидел что голова «утопленника» сделана из тыквы, на которой нарисована издевательская улыбка. А сзади из кустов раздался хохот, как минимум трех мальчишеских голосов. Ну точно, племяш новобрачной опять развлекается…

Театральная история

Сегодня Люси вытащила меня в театр. Я вообще то не большой любитель таких развлечений но был пойман на слове. Я как раз заканчивал дело о пропавшей коллекции курительных мундштуков герцога Илейского, и тут при важных переговорах с одним музейным червем, понадобился вдруг моя официальная лицензия детектива (законник вишь попался), а информацию которую я надеялся от него получить была последним кубиком в головоломном калейдоскопе этого дела. Так что Люси было сказано, что если она успеет подвезти документ во время, то в праве загадать любое желание (в разумных пределах конечно) и она успела.

Единственно, что я от себя присовокупил к её победе — это то, что с нами в храм Мельпомены, пойдет мой приятель Никалаб со своей очередной пассией (хоть келимаса будет с кем выпить в антракте, а келимас местного буфетчика Шамиля, славился по всему Харуму). Так что сейчас мы пребывали в ложе Императорского театра «Веселых и грустных комедий».

Давали как раз грустную комедию. По ей сюжету, при дворе как ого то древнего герцога кипели страсти, в диапазоне от несчастной любви, до любовных треугольников, иногда персонажи пели и причем весьма не плохо, ну а когда хор грянул со сцены балладу о «Рыцарском дозоре», я чуть было не прослезился. В следующей картине, дама в платье позапрошлого века и соответствующей прической в виде крепостной башни, долго и с подробностями рассказывала, как её бросил коварный возлюбленный, так ни разу и не полюбив. Каждый пассаж этой актрисы зал встречал бурными аплодисментами и как я понял по заслугам. Играла она прекрасно, внешние данные были выше всяческих похвал и как мне доложила Люси, эта актриса была на самом деле графиней Алибатой, играющей в театре инкогнито. Про её происхождение, впрочем я и сам догадался. Врожденный аристократизм, нельзя было скрыть никаким гримом и никакими костюмами.

Дама трагически застыла в центре сцены, в не лишенной изящества позе, обличения невинностью коварства, и тут откуда-то сверху, с колосников, прямо ей на голову рухнул непонятный предмет и с мявом вцепился в прическу. Парик естественно не удержался и обезумевшая кошка (а это было весьма крупное и в добавок рыжее животное) стала кататься по полу борясь с несчастным шиньоном.

Актриса будучи опытной театральной дивой, сделала вид, что кошка падающая с неба, это так и нужно по либретто, и воскликнув: «Это все он негодяй подстроил, ему это даром не пройдет!» — трагически-быстрым шагом, покинула сцену.

В антракте, спутница Николаба Викториэлла, баронесса работающая инкогнито моделью в столичном Доме Моды (она была выше его почти на голову, хотя механик отнюдь не был малоросликом), убежала за кулисы, где у неё была знакомая актриса и вернувшись принесла ворох новостей…

Во-первых, несчастная кошка в процессе битвы с шиньоном забилась вместе с оным под реквизитный буфет на арьерсцене, где и была забаррикадирована бдительным директором театра, дабы выяснить после спектакля, чье это животное и вообще зачем и как.

Во-вторых, актриса, с которой кошка похитила парик, жаждет узнать, чьи это происки и попросила свою подругу Викториэллу привлечь к расследованию меня, иначе могут пострадать невиновные.

Ну и в третьих прибежал сам директор театра и отведя меня в сторону тревожным шёпотом рассказал, что у графини имярек, выступающей в театре инкогнито, во время спектакля пропал из грим-уборной драгоценный кулон, тянущий на десять тысяч двойных золотых ауреев и это катастрофа, так что полицию привлекать к этому делу нельзя ни в коем случае.

Ну что же, придется взяться за дело, тем более что спектакль мне понравился.

Учитывая что театр был Императорский (то есть подразумевалось, что там могли бывать коронованные особы), планировка подразумевала возможную изоляцию друг от друга, лож, зала и служебных помещений, то есть зрители попасть на сцену не могли и следовательно были вычеркнуты из подозреваемых в краже. Зрителей после спектакля благополучно выпроводили из театра, а вот труппа и обслуга остались. Охрана по приказу директора, еще до антракта заняла все входы и выходы, но я на всякий случай вызвал по ташу ребят из охранного агентства «Черные алебарды» и приступил к расследованию…

Первой естественно была опрошена актриса пострадавшая от кошки (в миру та самая графиня Алибата, которая инкогнито), она дала расширенный обзор морального уровня ряда коллег. Под Уголовный кодекс Империи и Билль об аморальности подпадали человек семь, которым инкриминировалось следующее:

*измены женам, мужьям, любовникам и любовницам (причем ряд званий относился одновременно к одним и тем же людям);

*зависть из которой явно проистекала склонность к воровству (в этом сезоне у одного из ведущих актеров пропало уже три левых тапочка);

*нарочитое подмешивание в реквизитную посуду настоящих спиртных напитков вместо воды (что весьма оживило сцену банкета);

*попытки рассмешить актрис при исполнении трагических ролей (из за этого ведомая на казнь принцесса Мауна, хохотала стоя на эшафоте, а король Лотр изгоняя в пустыню своих малолетних детей, несколько раз хрюкнул от сдерживаемого смеха, что несколько сменило акценты пьесы, задуманные автором);

*получение путем интриг и разврата главных ролей;

*попытка убийства путем вбивания в планшет сцены гвоздя;

*натравливание кошки на примадонну (по поводу кошки под подозрение были взяты все перечисленные).

Под конец графиня сказала, что если я найду бессовестного вора, то гонорар составит две тысячи ауреев, ибо дело не в кулоне, а в принципе.

Вторым был директор театра, который не растекаясь мыслью по древу, сообщил, что кошка упала с колосников, куда могла попасть только справа, так как левая часть трапа была разобрана для ремонта. Порода кошки «Мурранский кот» и её сейчас собираются вытащить из под буфета, что бы отобрать парик и выяснить её принадлежность. Что то буквально щелкнуло у меня в голове и я схватив таш приказал «Алебардистам» выдвинуться на арьерсцену к буфету и лично изъяв кошку и парик, никого к ним не подпускать до моего прихода. А тут ко мне подошел Николаб выполнявший особое задание и доложил, что все сделано строго по моим инструкциям. Я еще в течении четверти часа опрашивал свидетелей и тут зашипел таш и пришла первая информация от «алебардистов» охраняющих буфет. К ним сначала подкатил некий герой-любовник с предложением помочь со спасением несчастного животного из под буфета, а потом вдруг проявилась молоденькая и очень нервничающая гримерша, с просьбой продать ей за пять ауреев парик графини, как память о великой актрисе.

«Ага, сработало!» — подумалось мне. А дело было вот в чем… Я попросил Николаба выяснить есть ли тут системы наблюдения, ну всё-таки «Императорский театр», Николаб естественно влез в систему и выяснил что все и тем более запись, отключено, в виду отсутствие сегодня в театре августейших особ и тогда я попросил своего друга, по секрету сказать Викториэлле о том, что система наблюдения работали и записывала информацию весь спектакль и в течении часа она будет расшифрована и готова к просмотру. Секрет как вы понимаете в считанные минуты перестал быть секретом и вызвал нужную реакцию у преступников. «Алебардисты» по моему приказу локализовали кота, героя-любовника и гримершу. Лохматого рыжего котяру освободили от парика и парик был тщательно исследован. Естественно кулон был в парике. Воришки рассчитали все правильно… Спрятать кулон в парике это было гениально, полицейские обыскали бы все кроме парика жертвы (и даже я возможно бы обошел его вниманием), ну а изъять кулон позже и вынести из театра, было делом техники. Вот так мирный Мурранский кот, встал на пути у преступного мира.

А ауреи графини (помимо заплаченных охранному агентству «Черные алебарды», мы честно поделили с Николабом, ему как раз приглянулась очень редкая акваримная рыбка с острова Сегур (да и другие рыбки не за горами я думаю)

Тайна бронзовых кошек

Бедная Люси уже буквально изхрюкалась за своей конторкой. Образный язык свидетельницы производил на нее неотразимое впечатление. Кавалерственная Дама Ираида дин Шари, попечительница Медицинского центра призрения увечных стариц, несмотря на прекрасное образование, не могла до сих пор избавиться от идиом своей далекой и жаркой родины, славящейся дикими верблюдами и вкуснейшими на Сильване лепешками. Вот и сейчас, на мой вопрос, во что были одеты злоумышленники, Ларисса Ираида задумалась и выдала: «На них были такие штаны… ну для засады»… (как позднее выяснилось, это были камуфляжные армейские штаны).

Дело было интересное. С выставки изящных искусств, умыкнули копии знаменитых «Бронзовых кошек». Сторожа усыпили какой — то химической дрянью, а из свидетелей была только Ларисса Ираида, проезжавшая поздно вечером мимо музея и видевшая двух типов что — то грузивших в пикап. Хочу сразу ответить, на не произнесенный еще читателем, но вполне ожидаемый вопрос. Мол, почему администрация музея обратилась ко мне, а не в Городское управление Габеларов или прямо в Коронную полицию. Ларчик открывался просто… Заведение с гордым названием Глипотека Изящных искусств — это всего-навсего частное собрание копий известных скульптур. И принадлежала оная Глипотека выжившему из ума стодвадцатилетнему шестому герцогу Муранскому и не стоила серьезных денег. Его племянник и наследник предложил мне сто ауреев, причем мне показалось, что его интересовал, только договор с моим детективным агентством и не больше. Но накануне ко мне пришел с визитом странного вида лаур, он представился искусствоведом, который буквально на днях собирался купить эти статуи, которыми собирался украсить подъезд провинциального музея в Харлане. Он предложил аванс двести ауреев на расходы и триста по успешном завершении дела, плюс надбавку за срочность. Нет, если мастер Смус — искусствовед, то я — юная посетительница курсов вышивания бисером по муранскому шелку. Больше всего Смус походил на чернильного крючка из нотариусов или кого похуже, типа фискалов или страховщиков. Опросив свидетелей, я выяснил что люди в «штанах для засады» — это скорее всего сотрудники охранного агентства «Черные алебарды», (любили эти ребята элементы армейского камуфляжа), а его хозяина я знал прекрасно и немедленно нанес ему визит вежливости. Капитан «Черных алебардистов» в отставке Мильц радостно меня приветствовал и, рявкнув секретарше в приоткрытую дверь: «Я занят, и меня ни для кого нет», (спикерфонов он не признавал), полез в сейф за заветной бутылкой «Гвардейского келимаса». Мильц вылетел из армии, почти одновременно со мной. Во время Харланского восстания, инсургенты сожгли лазарет вместе с персоналом и ранеными габеларами-ополченцами. Мильц, будучи командиром роты разведки, выяснил чьих это рук дело, блокировал ночью штаб «Народного легиона», перебил охрану, приказал забить окна и двери, и сам дал очередь зажигательными. Данный инцидент просочился в прессу, и по политическим и моральным соображениям капитана вышибли из армии с половинной пенсией. Мильц создал из ветеранов, охранное агентство «Черная алебарда» и стал весьма неплохо зарабатывать на перевозке и сопровождении ценных грузов. Той ночью его ребята выполняли странный, но высокооплачиваемый заказ. Нужно было перевезти из центра на окраину два ящика, и оплачивалось это по двойному тарифу. Заказчик хотел сделать кому-то сюрприз, но сам с грузом не поехал. По описанию он не походил ни на Мастера Смуса, ни на молодого герцога Муранского, был закутан в плащ и носил на голове широкополый бадагар с опущенными полями. Секретаршу, оформлявшую заказ, это нисколько не смутило, ибо хаживали сюда заказчики и причудливее. Тем не менее, я попросил сотрудников капитана Мильца составить мне полное описание незнакомца, по следственной форме пять Багряной палаты и прислать в Бюро «Тапир».

Придя в бюро, я застал там еще одного клиента. Важность, подобная важности любимого кота императора Гипербореи и прямо-таки чудовищная вежливость, смешанная с небывалым чувством собственного достоинства, выдавали в нем потомственного дворецкого. Им он и оказался, Макред пятый, потомственный Главный дворецкий Герцогов Муранских. Вельможного слугу волновал вопрос юридического характера. Старого герцога сегодня утром увезли в «Дом отдохновенных дум», а точнее — в элитную психушку, и согласно некому документу, зачитанного племянником и наследником, с этой минуты попечителем старца и всего его имущества является отныне оный племянник. Макред пятый был удивлен и встревожен тем, что документ о передаче юридических и имущественных прав был заверен не семейным нотариусом Мэтром Риусом, а каким — то неизвестным стряпчим. Почтенный дворецкий очень волновался за своего Хозяина и просил выяснить, как и почему Старый Герцог лишился прав и свободы. Далее Макред добавил, что за сорок лет беспорочной службы он скопил некоторый капиталец, и в состоянии оплатить самое дотошное расследование. Так что дело становилось все более высоко оплаченным. Проводив почтенного и честного Слугу своего Господина, я занялся просмотром сброшенных мне на раухер, материалов от капитана Мильца. Ребята из «Черной алебарды» были ушлые и явно с опытом оперативной работы. Они четко отметили, что плащ и бадагар были явно странного стиля, и бадагар больше походил на Каталану. Но самое важное то, что на плаще была застежка в виде голов Симаргла, а сам плащ был зеленым. Почему это важно, спросите вы…. А вот почему! Зеленые плащи с подобными застежками носили сто лет назад Каталаунские Королевские Егермейстеры. И в последнее время я видел такой плащ только в одном месте — на сцене Латеранской оперы, в постановке «Каталаунский Ловчий». И еще был маленький штришок, заслуживавший внимания. На типе в древней егерской форме были лаковые ботинки с гетрами и пуговицами в виде стагарских изумрудов, а такие гетры носил в Латеране только один человек — гениальный жулик по части подделки документов Фокки Зеленые Гетры. Именно за страсть к гетрам с изумрудными пуговицами, он и получил это прозвище. Я залез в базу Департамента юстиции (ведь должен же на что — то сгодится допуск полковника действующего запаса) и занялся изучением досье Фокки. И сразу Бинго! Его бывшая жена работала костюмером в Опере. Остальное было делом техники. Герцогский племянник подписал договор с моим Агентством не глядя, а зря… ибо листом 18/23 была доверенность, дающая мне доступ к финансовым и юридическим документам Дома Герцогов Муранских, находящихся на данный момент в производстве. Я не стал обходить дюжину дюжин Латеранских страховых контор, а описал своему страховому агенту внешность Мастера Смуса и сразу выяснил, что данного индивидуума зовут вовсе не Смус, а как бы даже и вовсе Мастером Шурпом, и был данный Мастер Шурп сотрудником Страховой конторы «Старый аурей», где занимался страховыми расследованиями. Короче, туда я и направился. И выяснил, что буквально неделю назад, на основании нотариально заверенного документа, и серьезного заключения экспертов-искусствоведов из Равены, тот самый герцогский племянник застраховал двух бронзовых кисок на очень солидную сумму, но как подлинники… Фокки взяли альгвазилы из Финансовой жандармерии, они давно точили на него зубы, но только благодаря мне получили наконец прямые улики. На допросе он встретился со своим титулованным сообщником, а на другой день Старый Герцог вернулся домой. Он так и не понял, где он пребывал эти дни, но был рад снова видеть рядом верного Макреда. Как вы наверняка догадались, медицинское заключение, а так же бумаги, по экспертизе и передаче прав скомстролил Фоки, но идея со страховкой была уже плодом коллективного творчества. Так что я получил деньги от страховиков и от племянника. А вот от денег верного Макреда я отказался. Рука, знаете ли, не поднялась.

Ultima ratio regum

День был средней насыщенности, но чего то явно не хватало. Был успешно выполненный заказ, была пара новых, но все это как то не грело. Не было ни экзотики, ни живинки. Не хватало, пусть даже какой-нибудь вдовы-графини и ее очередной любимой собачкой, кошечкой или морской свинкой…

Мысли мои прервал дверной колокольчик. В приемною кто то вошел и судя по голосу не разносчик пива и колбасок. Люси, заскочив в мой кабинет и сделав круглые глаза, прощебетала: «К вам Клиент Шеф», — и испарилась, пропуская в дверь элегантного лаура лет сорока, в легком пальто от Панкара и с платиновой заколкой, в галстуке Клуба «Гобелен». Клиент был солидный и рассказ о чаше старинного серебра, пропавшей из парадного сервиза глэрва Кларона, вызвал мое желание принять заказ и немедленно ехать с ним. Честно говоря, на поездку меня подвинула в первую очередь, татуировка в виде крохотной красной алебарды, мелькнувшая между большим и указательным пальцами левой руки гостя. Алые алебардисты несли в этом году караул в Королевском дворце. Так что когда угрюмый лимузин, отъехал от моей конторы и мой новый Клиент, поднял затемненное стекло между салоном и кабиной водителя, я не спросясь закурил и обратился к своему визави с короткой фразой:

— Представьтесь офицер.

Нисколько не смутившись, лаур Рейс, отрекомендовался:

— Капитан Алых алебардистов, Глэв Рейс, лаур полковник — но я так просто не собирался заканчивать беседу и вальяжно добавил…

— Ну и где меня ждет на этот раз герцог Лакруз, капитан — на что капитан не смутившись, ответил спрятав в глазах усмешку, что в прочем не являлось нарушением субординации…

— Не там где обычно, лаур полковник.

Мы колесили по Латеране битый час, несколько раз я засекал перед нами или позади, точно такие же машины, как и наша, вплоть до номеров. Видимо герцог очень не хотел, что бы о нашей встрече, кто либо мог бы проведать. Мы свернули в переулок Благочестивых белошвеек и понеслись прямо в тупик, образованный глухими стенами бывших лабазов, Полотняной и Шелковой Гильдий. Машина не снижая скорости вонзилась в сероватую каменную кладку и оказалась в большом (где-то 30 на 40 уардов) помещении, напоминавшем крытый манеж. Там стояла пара таких же, лимузинов, как и наша машин и трехосный «Кабан» в ночном камуфляже, с пулеметной башенкой на два тяжелых «Ручейка». По стенам темнели стальные двери. Одна из них открылась и оттуда вышел герцог Лакруз, министр двора Его Величества и руководитель одной из самых эффективных и секретных спецслужб королевства, ненавязчиво именуемой — «Департаментом организации дворцовых каминов». Герцог, приглашающее махнул мне рукой затянутой в черную перчатку и направился к «Кабану». Когда я догнал герцога и удивленно взглянул на него, он проворчал что в коробке нас точно ни кто не услышит. А разговор был действительно не для чужих ушей. За последнюю календу, в разных частях Талара, пропало четыре августейших особы, женского пола, что характерно, из различных царствующих домов. А вчера была похищена, супруга наследного принца Снольдера, принцесса Стефания Ронерская. Похищена на территории Ронеро, по дороге в гости к своему отцу, нашему Королю. Все это похоже на международный заговор и все Конторы сейчас копают, но вас полковник я хочу озадачить именно поисками принцессы Стефании, будете действовать как частный детектив, но получите золотую пайцзу, пару моих сотрудников из секретного действующего запаса и неограниченные финансы, неограниченные в разумных пределах разумеется. В качестве легенды, вам поручается дело о пропаже ожерелья из черных изумрудов. Их украли в Снольдере и привезли в Ронеро. Это дело известной мошенницы и воровки по кличке «Золотая Рысь», у нее даже есть какое то сходство с нашей принцессой и самое главное, что у лариссы Стефании, есть такое же ожерелье. Так что дерзайте полковник и удачи вам, с этими словами он пожал мне руку и вылез из полицейского бронехода. Когда через несколько минут я последовал за ним, герцога уже не было, но был Глэв Рейс, который щелкнул каблуками и подал мне неожиданно весомую, кожаную борзетку. С содержимым я разбирался уже у себя в конторе. В элитном изделии Каталаунских кожаных дел мастеров, наличествовали следующие вещи по списку… Три Балонгских золотых кредитки, от трех разных страховых обществ; Дискета для раухера с информацией; Золотая пайцза Миннистерства Двора, дающая гражданскую и военную власть на любой территории Королевства Ронеро; субраухер в неказистом корпусе, но тяжестью, намекающий, на повышенные мощность и защиту; шаур марки «Король», секретная пушка имеющаяся только у офицеров личной охраны Короля. Калибр это чудо имело одну шестую джайма, в шнековом магазине хранило пол сотни реактивных патронов, по мощности соответствовавших двух джаймовой зенитке, и по размерам был не длинней адмиральской ферейской сигары и лишь раза в два ее толще. Ну и естественно пять запасных магазинов. Пули или что там их заменяло, были как я слышал двух видов. Обычные и бронебойно-зажигательные. У моей игрушки весь комплект был именно второго варианта. Как выяснилось, у моих попутчиков, были такие же пушки. У Капитана Рейса с боеприпасами обоих сортов, у корнета Млина (молодого качка среднего роста) с обычными. Я послал напарников в Королевский банк, поменять одну из карточек на золото и слить деньги со второй и остатки с первой на мой счет. Дело тут было не в моей скаредности. Просто золото в дороге лучше любых кредиток, а уж если снимать деньги в банках, то иногда светить Балонгские стотысячники не с руки. Ну а сам я дорвался наконец до шаура. Вскрыв конверт с инструкцией, я увлеченно стал ее изучать… Та-а-а-ак… повернуть два раза, по часовой стрелке и один раз против, дождаться когда замигают огоньки в корпусе, сжать рукой предназначенной для ведения огня и держать десять секунд, дождавшись перемена цвета индикаторов с белого, на зеленый. Все промигалось и теперь стрелять из этой пушки смогу только я, остальные могут, максимум только вместе с ней взорваться.

Осталось придумать, как и где переговорить с Мастером Лукано, но жамый авторитет заявился ко мне сам, одетый разносчиком угля для каминов и сопровождаемый подмастерьем, неуловимо похожим на него то ли лицом, то ли глазами. С безмерным удивлением, я заметил что главный ночной парикмахер Латераны, не может сразу начать разговор. Он явно мялся и был сильно чем то озабочен. Я уже собрался сам инициировать разговор, но старый Тарабарский атаман, быстро собрался и начал таки беседу… Выяснилось, что ночной мир Латераны, был в курсе того что творится в августейших домах и по этому поводу, из почти забытого Совета Тарабарских принцев, посыпались директивы, нравившиеся далеко не всем местным главарям. Мастеру Лукано пришел приказ нейтрализовать пятерых жителей столицы, и мое имя тоже было в этом списке.

— Понимаете лаур полковник, не будь вас в этом списке, я и то бы десять раз подумал, прежде чем что либо предпринимать, но ваше имя решило всё. Вы не сегодня, завтра тронетесь в поход, и я отдаю вам в полное подчинение и подмогу, моего младшего племянника. Зовут его Колек, парень он надежный, не глупый, я его тут даже в Латеранский университет определил, и предан он вам будет и полезен, а если нужна будет помощь парикмахеров ночных и в других землях, то Слово он знает. Так вот, в своих книжках он раскопал, то ли пророчество, то ли легенду, и сказано там о пяти принцессах, которые сделают из пастуха — императора. И похищено на сегодня их именно пять, так что думайте конечно сами ваша милость, но похоже дело в этом пророчестве. И еще. Ее высочество, похитили по дороге из Снольдера, и те кто ее похитили, сейчас в бегах, а от погони лучше всего уходить либо в безопасное место, либо на встречу оной, ну а уж если совсем повезет, то место и направление совпадут. И простите за маскарад, но за мною и вами уже присматривают, и уж простите старика, не все из соглядатаев выжили, нет Государевых людей мы не тронули, но парочку чужих тарабарцев и одного харланского засланца, ну ни как не удалось сохранить в целости…

До глубокой ночи, мы с Рейсом и Колеком, сидели над картой и строили догадки и маршруты, и вырисовывался уже вполне предметный план.

Когда я отметил на карте, места где были похищены четыре принцессы и одна наследная Великая герцогиня, и соединил их по периметру, то получился неправильный овал, в центре которого находилось весьма примечательное место, под названием — Бивак.

Сто шестьдесят лет назад, после войны между Снольдером, Ронеро, Харланом и вновь провозглашенной республикой Ител-Мануар, возникшей в бассейне поименованных в ее названии рек, образовалась область, официально находящаяся в юрисдикции Снольдера и Ронеро, но фактически бывшая экстерриториальной и носившая неофициальное название — Бивак. Там осели наемники с Сильваны, и из некоторых государств Харума. Сильванцев на родине объявили вне закона, за то что они предпочли бесплатной войне за Гиперборею, платную за Ронеро. Единственную в своем роде, бригаду наемниц из Демура, проклял местный Епископ, у кого-то тоже были проблемы, а так как в тех местах, весьма не лишне, было иметь не местные полицейские силы, то наемникам выделили безлюдную область, на берегу реки Тей, на границе между Снольдером и Ронеро. В последствии, данное положение вещей устоялось и наемники, подписав меморандум, о не ведении ими за любую плату или без оной, боевых действий против Снольдера и Ронеро, сохранились в данном состоянии до наших дней. В Биваке, было много маленьких городков, замков и ферм похожих на замки и абсолютно отсутствовала преступность. Местные были не так воспитаны, а заезжие гости склонные к криминалу, слишком поздно узнавали, что единственное наказание за серьезные преступления, это знакомство с Конопляной тетушкой, а за мелкое каторга, как минимум. Жителей Бивака охотно нанимали в сельскую жандармерию и ратушную полицию, во всех окрестных Королевствах, ибо все знали об их честности и профессионализме. По традиции в каждом доме, был комплект оружия по числу взрослых членов семьи, а взрослым житель бивака считался с 14 лет. Хотя между собой, многочисленные местные Лены и Маноры, периодически воевали, но так по мелочам и за границы этого странного образования, война не выплескивалась, хотя на внешнюю угрозу, все объединялись как один. Когда лет семьдесят назад, сошедший с ума военный Губернатор, примыкающей к Биваку Снольдерской провинции, вторгся в Бивак с тремя драгунскими бригадами, две трети драгун оттуда не вернулись. Так что Бивак старались не трогать.

Наиболее вероятный путь похитителей, должен был идти в сторону Бивака, по реке Тей, эту мысль одновременно озвучили мы с Колеком. Колек же вызвался добыть быстроходное судно, за которым был и послан в порт, снабженный на всякий случай увесистым мешочком золота и корнетом Млином, в качестве сопровождающего. Люси уже давно летела на Островной курорт на туристическом дирижабле и поэтому мы с капитаном Рейсом, сами варили себе кофе и сами подливали в него келимас. Получив на субраухер, сообщение от Млина, что в порту все готово, я дал команду к выходу. Спустившись в вестибюль, мы обнаружили привратника, прилипшего к дверному стеклу. С улицы слышались крики и шум драки. Рейс решительно отодвинул привратника с дороги и вышел на улицу первым, я последовал за ним. Первое что открылось нашим глазам, это летящий (но низенько-низенько) габелар финансовой стражи, блестя серебряными нашивками за пять лет беспорочной службы, на фиолетовом мундире, он спикировал, не долетев до бампера моего «Фатранга», буквально уард. Следующим в воздушной веренице, прибыл капрал той же службы, он удачно вмазался в колесо моего авто и там же благостно прилег. А справа доносился смутно знакомый рев, голодного Глорха. В перемешку с чисто морскими ругательствами, сыпались обещания, показать всем, как требовать с него денег, а старую стерву утопить в болоте, предварительно посадив в мешок со змеями. Справа от нас, уардах в десяти, вел бой вечный кадет-лейтенант, трижды разжалованный из капитанов, командир легендарного гукора «Королева Рона», кавалер пяти боевых орденов, маркиз Камдил дю Пафюр, по прозвищу Зарбазан. Он вел рукопашный бой с тройкой фиолетовых мытарей, пытаясь пробиться к бледному типу, в сюртуке службы приставов, финансового управления. Зарбазан, был милейшей души человеком, только немного вспыльчивым. В бою и на реке ему не было цены, но он имел три недостатка — отсутствие субординации в сторону начальников которых он не уважает, неумение жить спокойно в мирное время, и стервознейшая теща, вдовая маркиза дю Пафур, от которой он и получил титул и за что был ею глубоко ненавидим. По первым двум пунктам, он имел кучу разжалований и боевых орденов, по второму весьма беспокойную личную жизнь, фрагмент которой видимо и происходил сейчас. Я гаркнул на всю улицу — ОТСТАВИТЬ! Драка прекратилась сразу, ибо Зарбазан сразу меня узнал, а я относился в его шкале патий, к начальству уважаемому. Мытарь, оказался исполнителем решения финансового суда призрения, по иску его тещи на алименты трем его дочерям (кстати дочки были детьми его супруги от прошлого брака, как он на ней женился, это отдельная история). Несчастный Камдил, должен был периодически отсутствовать дома по месяцу и больше. Он водил караваны по Рону и его услуги стояла очередь из купцов. Зловредная теща подала в суд на алименты, заявив что муж не бывает дома и детей не кормит. Жена, абсолютно подмятая мамашей ее иск поддержала, и это не смотря на то, что Зарбазан исправно оплачивал все счета и жены и дочерей и самой тещи. Суд обязал Зарбазана, отписать жене доверенность, на свои банковские счета, что кстати было весьма подозрительно и даже не законно. Показав финансовым альгвазилам золотую пайцзу, я первым делом приказал арестовать мытаря и приступил к допрос. Запуганный моей пайцзой и добрым лицом Зарбазана, чиновник признался, что прокуратор Финансового суда призрения, являлся троюродным племянником старой маркизы, а сам он ни при делах и работает на благо закона, без страха и упрека. Я позвонил по известному мне номеру и по всем правилам сделал заявление о злокозненном сговоре, против Чести закона, выдвинув в качестве свидетеля, окончательно наделавшего в штаны мытаря, после чего, через его же терминал, открыл в банке призрения, четыре счета по 12000 ауреев, на жену, и каждую из дочерей. Данное вспомоществование действовало до совершеннолетия девочек и снимало с Камдила, всякую дальнейшую финансовую ответственность по содержанию семьи. А я получил лучшего в бассейне Рона, военного моряка-речника. Когда Зарбазан, подбирая слова благодарности, начал что то мямлить, я скомандовал смирно и пояснил, кадет-лейтенанту, что халяву надо отрабатывать. Мы идем вниз по Ителу и нам нужен лоцман и капитан. Дю Пафюр, щелкнул каблуками и проорал, что кадет-лейтенант Маркиз Камдил дю Пафюр, поступает в полное распоряжение лаура капитана. На что я, блеснув пайцзой, поправил его: — «Не кадет-лейтенант, а капитан и в распоряжение не капитана, а полковника»-. После чего речной маркиз, до самого порта, впал в частичное обалдение.

В порту было как всегда шумно, разноцветно и многоголосно. Мастер Колек и корнет Млин, были радостно удивлены тем, что к нам присоединился легендарный Зарбазан, он сразу принял на себя команду всеми морскими делами. Посмотрев на быстроходную яхту, со стремительными обводами, он скривил лицо и сказал, что эта птичка сгодится для рыбалки, но ни в коей мере, как рейдовое боевое судно. Потому что для данного судна нужны аппарели. На вопрос Рейса, зачем мол аппарели, Зарбазан посмотрел на него как на идиота и пояснил, что без аппарелей, бронеход «Вепрь» не сможет въехать на судно и что характерно с него съехать. В это время, из здания портовой комендатуры, вышло двое военных, в не малых чинах, завидев их, Зарбазан нехорошо улыбнулся и спросил меня преувеличено вежливым тоном:

— Лаур полковник. Эти двое должны выполнять ваши приказы? — посмотрев скучающим взглядом, на командира Отдельной Ительской Бригады Королевской морской пехоты и сопровождающего его, Начальника королевской Латеранской Военно-морской верфи, я важно кивнул. Повернувшись к Рейсу, маркиз сказал со змеиной улыбкой:

— А позовите ка сюда, вон ту парочку капитан, — И добавил: — Именем Короля!

Дальнейший разговор был бы пиршеством науки для любого психолога, ибо эмоции и векторы субординации, меняли накал и направление с быстротой пули, выпущенной из «Гнома 11» (его я естественно тоже взял с собой). Полковники узнали конечно Зарбазана и естественно узнали меня, так как и они и я были членами Ломберного Клуба. Изначально Полковник и Адмирал Красной эскадры, посмотрели на двух отставников достаточно спесиво, и взирали с уважением исключительно на капитана Рейса, показавшего им жетон со скрещенными алебардами, но блеснула Золотая пайцза, защелкали каблуки и Зарбазан приступил к реквизициям. Он приказал выделить нам, скоростной десантно-штурмовой катер, с бронеходом «Вепрь» в ангаре и не полным экипажем, установить в нем дополнительный морпеховский блок связи и что бы, во всей технике полные баки, канистры и БК. И конечно по десять офицерских сухпайков на человека. Ну и самое главное, уважаемые лауры Адмирал и Полковник, должны забыть, что они не только, что то такое нам дали, но и что вообще просто нас видели. Ну и легенду о том, куда делась ссуженная нам техника, им также самим велено измыслить. Через два часа СДШК «Буревестник-5», покинул Латерану. На нем шли: корнет Млин, капитан Рейс, соответственно мы с Зарбазаном, бакалавр истории Колек, вечный ординарец Зарбазана, обер-боцманмат Фимус и трое старых служак моряков, воевавших когда то вместе с Зарбазаном и безприкословно ему веривших.

«Буревестник» солидно и неторопливо отошел от стенки, по официальной версии он шел на замену двигателя, на маленькую рембазу Речной жандармерии, не далеко от Бивака (двигатель был заменен еще вчера), и ход по причине изношенности старого движка, имел в 30 % от штатного и в добавок был практически разоружен, из за 90 % износа стволов орудий (что было тоже полной чушью). Ну а потом мы дали фулспид. Мы стали заходить во все порты и гавани, по дороге к Биваку, но на подходе к одному из них, мы по указке Колека зашли в неприметный рукав и там в заброшенном крытом причале, времен войны, нам полностью поменяли имидж. Из боевого «Буревестника» мы превратились в заштатного речного чистильщика. Пушки ушли в бомбардирские шахты, сзади появилась грузовая стрела с мусорным тралом, плохо прокрашенные щиты, закрыли четкие обводы корабля. И дальше, мы уже шли на старом мусорщике, по названию «Речной краб». Колек периодически наводил справки у местных тарабарцев, я же терроризировал стационарные посты речной жандармерии, представляясь проверяющим боеготовность полковником из Управление боевой подготовки. В Речную жандармерию брали только ветеранов с боевыми наградами и практически везде я находил либо тех кто меня знал по боям, либо просто воевал в тех же местах. В результате мы засекли две ниточки. Неизвестная яхта, была остановлена полицейским катером и отпущена за взятку, превышающую все разумные размеры, уж очень ее капитану не хотелось, что бы речная полиция поднималась к нему на борт, мол так спешу лауры полицейские, что никаких денег не жалко. А в одном маленьком порту, матрос с заправлявшейся там яхты «Черный лебедь», спрашивал у трактирщика, сколько может стоить браслет из черных изумрудов. Такой же браслет был у Софи. Яхта «Черный лебедь» шла в сторону Бивака и обгоняла нас часов на 12, как минимум. Я велел дать полный ход. По дороге, я снова и снова перечитывал текст легенды, «…о пяти принцессах которые сделают из пастуха императора», в переводе бакалавра Колека, с языка Аугел. В принципе все было ясно, некий индивидуум, высокий, голубоглазый и почему-то пастух, должен собрать пять особ с августейшей кровью, женского пола и кстати не обязательно девственниц и совершив с ними сексуальные действа, принести их в жертву Керунису, на специальном алтаре. После чего возложить на себя некий «Алый венец» и стать Императором Харума. Ну где же нам искать в Биваке этот алтарь… Я снова включил раухер и открыл базу данных по биваку. И так что мы имеем… дюжину городков, почти две сотни ферм и больше сотни замков с местечками. И тут меня осенило! Я набрал в поисковике слово пастух и кликнул команду поиск. Мне был выдан следующий список: Замок одинокого Пастуха, местечко Пастушьи выселки, Хутор Пастухи, область Пастушья падь. И все это было в одно месте, в Лене Пастушья падь и Замок одинокого пастуха был столицей этого Лена. Зеро!

В порт Мушкет, речные ворота Бивака, мы пришли на рассвете. Но по дороге, не обошлось без приключений. В самый «Час волка», на нас ринулись с двух сторон пять целей, в составе трех баркасов и двух рыбацких шняв. Нас спасла хорошая караульная служба и определенные боевые навыки. Пираты были уверены, что «Речной краб» безоружен и их шесть пулеметов, сделают из него дуршлаг, но тут поднялись из бомбардирских шахт две полуавтоматических каронады, калибром в полтора джайма. Хватило бы конечно и одной, той за которой стоял Зарбазан, он потопил три единицы вражеской эскадры и одну серьезно повредил, остатки добил уже я. Было понятно, что нас уже ждали, но мы успели выстрелить первыми.

Комендант порта, бодрый ветеран — фельдфебель, со стальным протезом левой ноги и дюжиной нашивок за ранения, оказался старым знакомым Зарбазана. Он подтвердил, что яхта «Черный лебедь» пришла шесть часов назад, ее ждали три закрытых грузовика и сейчас на ней нет никого, кроме нанятого местного сторожа. Принадлежит она местному торговцу, который с радостью сдает ее в аренду, не требуя никаких документов, кроме залога. Но один из грузовиков, был точно из Пастушьих выселок. Дорога туда плохая, так что по ней грузовики ни почем не догнать, но есть еще один путь, по железной дороге. В лене «Медный Рокантон», принадлежавшем двоюродному брату ветерана, начиналась старая военная железнодорожная рокада, тянувшаяся практически вдоль Итела, и владелец Лена, потомственный военный железнодорожник, следил за путями и даже гонял по ним цирковой поезд, что давало ему очень не плохой доход. Уже через час, бронеход «Вепрь» нес нас в сторону замка «Медный Рокантон». Хозяин замка был не многословен. Показав на два разноцветных цирковых состава стоявших под парами у настоящих капитальных крытых перронов, он объяснил, что вот на том, поездка будет стоить десять тысяч ауреев, а вот на этом пятьдесят тысяч. На вопрос почему такой разброс цен, он объяснил, что если поездка сопряжена с опасностями, то лучше выбрать более дорогой вариант и свистнул в кондукторский свисток. По этому сигналу цветные плакаты на одном из поездов стали сворачиваться и мы увидели, шестибашенную, двухтрубную, паровую, рейдовую бронеплощадку Снольдерской работы, с двумя грузовыми платформами спереди и сзади. Я предложил сто тысяч, при условии что будет полный экипаж, артпогреба под завязку и абсолютное подчинение Заказчику на поле боя. Уточнив у меня, что бои будут вестись против Лена «Пастушья падь», железнодорожник сбавил до восьмидесяти тысяч, пояснив, что это скидка за удовольствие ибо Пастух уже достал. Мы загнали бронеход на платформу и снова тронулись вперед, на встречу новым приключениям.

Покинув обжитые места и втянувшись в глухой лес, Рокантон (именно так просил себя величать, хозяин железнодорожного замка, так как в Биваке было издавна принято, что имя лена, манора или местечка, соответствовало имени хозяина), приказал снять цирковой камуфляж и привести в боевую готовность пушки и пулеметы. Джаймовые спарки и тяжелые, калибром 0,38 джайма пулеметы, внушали уверенность, а наш бронепоезд набирая скорость, уверенно пожирал лигу, за лигой. На его борту, сверкала золотом надпись выполненная старинным шрифтом — «Ultima ratio regum», лозунг Снольдерской артиллерии.

Рокантон, бывал в тех местах и рассказал что в пяти лигах от замка «Одинокого пастуха», есть в лесу старинное капище и рядом с ним охотничий домик тамошнего барона звавшегося что характерно, так же Одиноким пастухом. Прямо к капищу подходила заброшенная железнодорожная ветка, у барона Рокантона остался от предков железнодорожный атлас Снольдерского генштаба и он был в курсе всех местных веток. Доехали почти без приключений, на диком проселочном переезде правда, какая то непонятная кавалькада обстрелял нас из легкого пехотного оружия, но три горизонтальных спарки, смели их как мусор. В двух лигах от цели, наш поезд уперся в завал, завал был явно природный, но это не облегчало задачи. Тут решено было разделиться. Команда Бронеплощадки расчищали завал, а мы на бронеходе ехали к капищу. Наш ученый бакалавр сделал нам по дороге еще один подарок, он вывел из своих манускриптов что действо с сексуальным подтекстом, должно было начаться не ранее чем через три дня, а жертвоприношение должно иметь место в течении сорока часов с момента обладания первой жертвой, так что время у нас было.

Охотничий домик был похож на все, кроме места пребывания веселых охотников. Черно-серые стены, с узкими окошками-бойницами и все украшено стилизованной паутиной, то ли из канатов, то ли из корней. Охраны было немного и порадовал грузовой фургон, похожий по описанию на тот, что увозил людей и грузы от «Черного лебедя». Корнет Млин, капитан Рейс, и мы с Зарбазаном, были одеты в боевые костюмы морской пехоты, и помимо личного оружия имели штатные автоматические винтовки, морпехов — «Мурена-2». Попрыгали приказал я, а потом махнул рукой в сторону объекта атаки. Колек и Обер-Фельдфебель Фимус, оставались в бронеходе и осуществляли огневую поддержку, их выход был чуть позже.

В подвале было холодно, но не это тревожило Софи. У Харланской наследной княжны, опять началась истерика. Она почему то решила, что их похитили, что бы отвезти в бордель на острова и эта мысль каждые два часа вводила ее в нестерпимый ужас. Княжна, начала визжа выкрикивать несуразные фразы, о том что именно она не позволит делать с собой этим мерзавцам, к ней стал присоединяться еще голоса и было понятно, что это опять закончится, доброй порцией холодной воды из шланга от охранников.

Внезапно Гланская принцесса Вирита вскочила и рявкнула, хорошо поставленным командным голосом:

— А ну тихо шалавы, августейшие. На улице бой!.

Все затихли и Софи услышала наверху потрескивание выстрелов и далекие крики. На улицу выходил ряд узких отдушин и шум проникавший через них с улицы, все усиливался. Вирита заливисто по особому свистнула и сразу же Софи, Ириада Снольдерская и еще пара девушек по боевитей, подошли к ней.

— Действуем как договаривались, — четко отрезала капитан Гланской гвардии. — Метайте стилеты в горло или глаз, и главное дайте мне добраться до оружия по серьезнее, — и повернувшись к остальным пленницам, стала отгонять их к стене напротив входа в подвал. Но тут от входной двери понеслись новые звуки, кто то бил чем то тяжелым в дверь и орал до боли знакомым голосом:

— Говори где принцессы мразь. Убью. Яйца расплющу!

Гланская принцесса одобрительно кивнула и сказала: «Явно наш человек. Наверное из гвардейских егерей. Плющить яйца, это они больше всего любят».

А некто со знакомым голосом, продолжал стучать головой охранника в дверь и продолжал экспресс-дознание.

Софи закричала, срывая голос: «Седрик. Я здесь!»

Мы выводили девушек на улицу, Гланская принцесса с трофейным автоматом, приводила к знаменателю немногих пленных. А потом снова началось. Нет, сначала все было нормально, мы просочились к зданию, сняли из шауров охрану и разнесли в пух и прах бездарную атаку, как я понял дежурной алы. После небольшого затишья, когда я нашел Софи и остальных пленниц, со стороны замка попёрла баронская дружина, наш бронеход встретил ее хорошим огоньком, но получил реактивную гранату в двигатель и лишился маневра, а потом и вовсе загорелся, при этом Колек и Фимус были легко ранены. Мы в три шаура вели ураганный огонь, но противник пер и пер, и если бы не подоспевший бронепоезд, нам пришлось бы совсем худо. Железная дорога тут делала петлю и бронеплощадка кружила по ней ведя огонь из всех стволов. Ну а когда в небе появились тяжелые паролёты ВВС Снольдера, вызванные Рейсом по модулю связи, я окончательно понял что мы победили. С неба посыпались Снольдерские десантники и сходу начали зачистку местности, а из приземлившегося на поле воздушного монстра, посыпались Черные Ликторы, раззолоченные придворные и впереди всех красавец в мундире адмирала двух фонарей ВВС Снольдера, это и был, как я понял жених Стефани, у них в Снольдере женихаются, чуть ли не год, так что свадьбы еще не было. Нет, он мне даже понравился, но любви я к нему не испытывал. Принц Ливен, долго тряс мне руку, порывался даже обниматься, но я постарался сократить наше с ним общение до минимума. Тут мне на помощь подоспел капитан Рейс, доложив что обнаружено капище и там много чего интересного.

Капище поражало своей инфернальной эстетикой. Ало-черные цвета стен, пять жертвенных каменных постаментов в виде раскрытой ладони, и величавый трон из черного мрамора посередине, украшенный огромными гранатами и рубинами. И вокруг амфитеатр из каменных сидений. Похоже, все было готово к началу выполнения пророчества, не было только главного действующего лица. Барон Одинокий пастух, он же несостоявшийся Император всея Харума, исчез. Принц-Адмирал нарисовался и здесь, он бурно выражал желание лично покарать мерзавца, покусившегося на святое и прекрасное. Я хотел уже от души вмазать ему промеж фонтана, как вдруг показался герцог Лакруз, собственной персоной. Я вытянулся, что бы поприветствовать его, согласно Устава, но герцог отмахнулся рукой в замшевой перчатке и брюзгливо сказал:

— Тебя теперь полгода будут таскать, по приемам, по всему Харуму, а у меня для тебя еще полно дел, — и в ответ на мой удивленный взгляд, добавил: — Пять высших наград, в пяти державах заработал и все получить придется. Политика!

— Ваша Светлость, а местные не объявят мобилизация, в виду вторжения Снольдерских войск?

— Все согласовано с Большим советом Бивака, они на этого Пастуха, сами уже давно зуб имеют, а ты не забудь, Одинокий пастух за тобой и не обязательно его брать живым.

И тут я понял что меня встревожило в речи герцога. Он называл меня на ты, а так он называл только офицеров своей службы. И будто бы в довесок к моим мыслям, ко мне подошел капитан Рейс и вытянувшись, доложил:

— Господин Полковник, капитан Райс и корнет Млин, покорнейше просят рекомендовать их на службу в вашем отделе.

Год спустя…

Удар по двери ногой, гранта, отход, удар по двери ногой, гранта, отход, удар по двери ногой, очередь веером от бедра, вот и последняя комната анфилады, удар по двери ногой, прокол Кракен ему в глотку, очередь в замок, еще удар, кувырок и уход в лево. А из за огромного письменного стола, хлопают выстрелы из пистолета, но мимо, мимо, мимо, а шаур уже скользнул в руку и очередь на весь шнек, сметает и стол и фигуру человека стоявшего за ним. В комнату врывается Зарбазан, но я делаю ему успокаивающий знак рукой. Маркиз подошел к остаткам стола и без брезгливости, присев на корточки, стал исследовать то, что осталось от Одинокого пастуха.

— Ну и накрошил ты командир, — проворчал Зарбазан. — Как теперь опознавать будем?

— А ты что хотел, что бы он опять провалился в потайной люк и мы его еще бы год ловили? — ответил я, но Зарбазан меня не слышал, он с радостно-победным восклицанием, поднял перед собой оторванную кисть руки, на среднем пальце которой мерцал баронский перстень с огромным черным изумрудом.

Знак милосердия

Кабинет герцога как всегда поражал своим великолепием. Я был тут много раз и всегда ощущение было одним и тем же: нечто давило на психику и напоминало о бренности Вселенной, перед великолепием Начальника Имперского Департамента Защиты Незыблемости Скипетра и Короны Империи. С тех пор, как министр двора и шеф хитрой Конторы именуемой «Департаментом организации дворцовых каминов» герцог Лакруз, стал и моим шефом, прошло уже немало лет. Много чего изменилось за эти годы, и Королевство стало Империей, и Контора поменяла название, и я по официальным праздникам, одеваю на закрытые мероприятия, мундир Легион-генерала, неизменным остается только внезапность перемены ситуаций в нашей непростой службе.

Да, по-видимому, мерцающее пламя дорогих Каргальских светильников давало еще какой то эффект кроме света. Мебели, правда, было меньше чем обычно, но угол кабинета, выжженный несколько дней назад импульсом огнемета, парового танка инсургентов, был уже как новый. Не зря все-таки наш департамент находился в закатном крыле Императорского дворца. Шеф как всегда был лениво хмур. Его взгляд давал понять, что ему прекрасно известны все мои прегрешения, вплоть до скандала в казино на Марцесте и суммы наваренной мною, за посредничество в конфликте между двумя шайками контрабандистов, торгующих списанной военной техникой. Впрочем, главари обеих банд были моими осведомителями и даже агентами, так что Устава Организации я не нарушил. Организацией мы между собой называли родную Контору, так как даже аббревиатура была слишком длинной для произношения, а слово Контора уже зарезервировали за собой наши коллеги-конкуренты из Императорской Службы Надзора за Моральной Гигиеной Нации. Впрочем, от наших бывших конкурентов ничего могущего называться Конторой уже не осталось, ибо в недавней попытке переворота, они принимали слишком бурное участие. Вообще то, этот заговор был из ряда вон выходящим комплотом и мезальянсом, одновременно. Контора, группа ученых старцев из Императорской Академии и какая то секта с Нирильских отрогов Каталаунских гор, умудрились разагитировать танковый легион и два номерных полка пеших пикинеров. Причем так разагитировать, что они почти ворвались во дворец и только гвардейская ала арбалетчиков и четыре золотых алы тяжелых гвардейских паровых квадриг, смогли остановить и окончательно уничтожить мятежников. Облавы, кстати, продолжаются до сих пор, и вся Организация носится, высунув языки. Пока я шел к Шефу, кого я только не видел в коридорах дворца. Правда, военных среди пленных было мало, из танкистов вообще никто не уцелел, но ученых сморчков и сектантов в их идиотских желтых туниках, хватало. Но, впрочем, вернемся к Шефу. Он еще раз окинул меня подозрительным взглядом, и проскрипел голосом не смазанной с прошлого Императорского тезоименитства двери:

— Для тебя есть задание, Седрик. Я бы дал его кому-нибудь другому, но ты единственный, кто у меня под рукой, из тех, кто может больше двух раз подряд пользоваться «Стальной лианой».

Услышав это название, я похолодел. «Стальной лианой» называли секретный аппарат межпространственных переходов. Это жутковатое изобретение было одним из главных секретов Империи, и пользоваться им без вреда для себя могло очень небольшое количество людей. Причем, безопасность перемещения зависела на прямую от близости генетического кода к основному типу жителей метрополии. Почему так, понятия не имею, но по слухам корни этой разработки, уходят в бездонные подземелья храма Золотого Змея, что на Сильване, а им десятки тысяч лет, и, кстати, из тех мест и распространилась секта, носящая желтые туники с изображением змея, кусающего себя за хвост. Ну, а тех, кто мог пользоваться «Стальной лианой» больше двух раз подряд и оставался в живых, были вообще считанные единицы и их точный список, был известен только Герцогу. На свою беду я был среди них. А Шеф тем временем продолжал…

— Мы раскопали главное гнездо заговорщиков и выяснили, что руководили ими ученые вкупе с монахами Золотого змея. Они нашли четыре Змеиных артефакта и с помощью предателей из обслуги «Стальной лианы», разместили их в трех внешне-пространственных точках, выбранных по неизвестным пока нам причинам. Один из артефактов был размещен во дворце Старого Принца Дину, этот двоюродный дядя Императора, уже сорок лет счастливо пребывает в маразме и естественно ни о Заговоре, ни об артефакте не ведал ни сном, ни духом. По расчетам инсургентов, эти артефакты должны сработать не позднее, чем через 9 дней по нашему календарю. В результате неизвестного нам процесса, в нашей планетной системе пройдет мощный пространственно временной сдвиг. Банда этих сумасшедших считает, что согласно древнему пророчеству, в результате всего этого, возродится Великий Золотой дракон и вознаградит своих адептов. Имперские службы, имеющие отношение и Тайный Совет Империи, считают, что допускать запуск этого процесса нельзя ни в коем случае. Самое плохое, что в какой-то степени процесс начнется, даже если сработает и один артефакт. Так что готовься, мой мальчик. Если ты выполнишь это задание, то спасешь Империю и получишь все мыслимые и немыслимые награды. И имей в виду, что надежда только на тебя, так как все, кто мог, как и ты, пользоваться «Стальной лианой» многократно и без вреда для себя, погибли накануне начала переворота и думаю это не была случайность. У нас есть универсальные детонаторы для уничтожения артефактов, и есть точные координаты мест, где они спрятаны. Нужный нам для перехода энергетический узор, будет через сорок один час, это все, что у тебя есть на подготовку операции. К тебе прикреплен консультант по интеграции, и я сейчас вас познакомлю…

Бесшумно отодвинулась панель с мозаичным полотном из драгоценного Мурранского дерева, и в кабинет вошла очаровательная женщина, затянутая в белый с серебром комбинезон со значком медико-психологической службы Департамента. Волосы цвета светлой платины с золотом спадали на плечи, глаза цвета неба таили в себе льдинки и огонь одновременно, ну а фигура была такая, что постоянные посетители «Голубой устрицы», увидев ее, в полном составе, немедленно поменяли бы ориентацию.

— Знакомься, Седрик, это Лардана Карс. Капитан из отдела прикладной психологии и лучший наш специалист по интеграции в иные социумы. Весь пакет данных, необходимых для твоей операции, у нее наличествует. А ты, Лардана, конечно знакома с Седриком заочно, по его личному делу и медицинской карте, так что познакомься теперь вживую. Ну, я вас не задерживаю, и жду доклада о готовности, а теперь проваливайте, — проскрипел Шеф, и отмахнулся от нас как от мошек…

Вы верите в любовь с первого взгляда? Я не верил… Но оказалось что зря, и больше того, чувство оказалось взаимным. Увы, счастье было не полным, ибо мы были вынуждены периодически отвлекаться на работу, но долг офицера перед Империей превыше всего, даже любви.

— Понимаешь, дорогой, — говорила мне Лардана. — Это почти дикая и очень молодая планета, нашим экспертам так до конца и не ясно, толи это наша Сильвана в прошлом, то ли её близнецы из других измерений. Так что побывав сначала в далеком варварском прошлом, только в последней точке перехода ты попадешь в более-менее цивилизованный мир, то есть там есть электричество и зачатки ядерных исследований. Психология жителей этой планеты, вне зависимости от того про какой век и измерение мы говорим, имеет одну общность. В любые времена, есть что-то или кто-то, что вызывает у большинства из них безотчетный ужас и практически подавляет волю к сопротивлению. У нас есть ментальные съемки местного ареала по всем точкам, где изменники спрятали артефакты, и я составила образы страшилок, доминирующих в подсознании местных жителей. Используя эти знания, я надеюсь, ты без особых трудностей пройдешь к артефактам. Они спрятаны в местах, повышенной общественной значимости и местные жители там все время присутствуют в достаточных количествах, но я думаю, что ежели что, ты сможешь их пугнуть как следует. Плюс тебе обновили инфолингвистику в чипе и ты имеешь возможность говорить на всех основных языках тех местностей, куда тебя забросит охота на артефакты.

— А почему заговорщики не спрятали артефакты в каких-нибудь безлюдных местах?

— Хороший вопрос. И я почти не знаю, что тебе ответить. Была, впрочем, одна идея о том, что для артефактов нужна подпитка живой энергией, но доказательств этому пока нет.

Я в очередной раз стал рассматривать картинки с образами местных геджетов, с которыми мне придется работать. На одной из них было изображено невообразимое чудовище высотой с двухэтажный городской троллей с торчащими спереди и сзади хвостами и клыками, и с маленькой беседкой наверху в добавок. На другой картинке была изображена явно боевая колесница, но на ней был почему-то изображен «Знак милосердия», эмблема нашей муниципальной медицинской службы Городской скорой помощи. Лардана сказала, что согласно ментальной экспертизе, в тех местах, где водились эти дивайсы, наибольший ужас у людей вызывали люди в странных черных мундирах и такие вот колесницы. Кстати, такую форму моего размера уже изготовили, так что осталась сущая ерунда: найти и угнать колесницу со «Знаком милосердия» и въехать на ней в местную ратушу. Ведь именно там был спрятан артефакт. Но сначала надо было посетить почти те же места, но больше чем за пару тысяч оборотов до этого. Прибыть надо было в окрестности города Турина, в минус 217 году по их летоисчислению. Хвостатые монстры с клыками применялись тогда в качестве боевых машин, и как сказала Лардана, даже в качестве исполнителей казней, и одно из них находилось на ремонте или скорее на излечении недалеко от моего пункта назначения. А первая моя личина, по умолчанию жутковатая для местных жителей, была несколько дискомфортна, и для меня это было непонятное существо, заросшее шерстью, и вдобавок с кучей атавизмов. Но надо было начинать операцию.

Провожающих, кроме обслуги «Стальной лианы» было только двое: Лардана и Шеф. Поэтому прощание было сугубо официальным. Я проверил скафандр и крепление ранцев и подсумков, и дал сигнал к отправке. Взвыли генераторы, померк свет, и я как всегда в таких случаях на несколько секунд потерял сознание…

Река Тицин в этом месте была широкой. Рядом не было ни мостов, ни брода, и это радовало вилика Ритуса, управляющего здешним поместьем Сенатора Марка Ития. Война, кипевшая там за рекой, не затронула размеренной жизни в поместье, где коротал время престарелый Сенатор. Ритус уже собирался возвращаться, чтобы доложить хозяину о том, что на реке все спокойно, но внезапно в зарослях на той стороне что-то появилось, это что-то было огромное и оказалось боевым Карфагенянским слоном. Слон, не останавливаясь, плюхнулся в воду и поплыл прямо в сторону Ритуса. На месте погонщика даже не сидел, а стоял, небрежно облокотившись на стрелковую башенку, самый настоящий *Фавн…

Монстра, называемого в этих местах слоном, я нашел поблизости от места высадки: яйцеголовые все просчитали точно. Группа невзрачных строений, огороженных хилой изгородью и загон из мощных бревен, где торчала махина слона с башенкой на спине, (теперь я знал, что это помост для стрелков), и кишащие повсюду туземцы в разноцветном тряпье. Было безветренно, это было мне на руку. Я зарядил любимого «Герцога» мультикапсулами «Сон-3» и, почти не целясь, произвел три выстрела в сторону поселения. Через квадранс я в полной тишине подходил к загону, где мирно дремал боевой Слон. Перешагивая через тела спящих пейзан, я подошел к гиганту и, приложив ладонь к огромной голове, вступил с его дремлющим мозгом в ментальный контакт, после чего закапал ему в глаз антидот, и еще через квадранс, гордо восседая прямо над огромным лбом гиганта, направился к реке именуемой Тицин. Встречные пейзане разбегались с пути, пугаясь слона, а солдаты Ганнибала впадали в ужас от моей внешности Фавна.

На другом берегу реки мне повстречался оцепеневший от ужаса человечек с выпученными глазами. Он оказался из обслуги нужного мне объекта и с радостным ужасом послужил мне и источником информации, и проводником одновременно. Звали его Ритус. Он сказал, что сейчас в имении шумно, так как проходит очередной Луперкалий*, который по приказу хозяина отмечали каждый месяц, и почему-то все время пытался мне доказать, что не он это придумал. Когда мы въехали на территорию поместья, я понял то, что не осознавал до конца, что здесь действительно означает шумный праздник. При виде слона, толпа голых и полуголых людей бросились к нам, а когда слон по моей команде осторожно опустил меня хоботом на землю, толпа пришла в абсолютный восторг. Часть встречающих поставила себе целью подманить слона к фонтану, наполненному вином, а другая часть устроила пляски вокруг меня, выкрикивая весьма смелые и даже нескромные предложения. Поняв, что так просто мне через них не прорваться, я взорвал акустическую гранату и только после этого смог пройти внутрь виллы. В атриуме передо мною предстал стоящий на коленях между двумя кувшинами с вином, хозяин дома, называвший меня великим Фавном Луперком, а себя моим верным слугой. От старичка густо разило перегаром, и он радостно показал место, где какие-то незнакомцы в прошлых идах что-то спрятали, наказав никогда не касаться этого места, пока не будет дан знак. Я убедил его, что этим знаком как раз я и являюсь, а если он мне не верит, то может спросить у моего слона. Хотя, судя по трубным звукам, раздававшимся из сада, слона таки довели до фонтана с вином, и он весьма скоро не сможет адекватно отвечать на вопросы. Но старичок поверил мне на слово, отхлебнул из кувшина и блаженно опустился на пол, где моментально заснул.

Мраморная плита алтаря была закрыта на кристаллический замок, но видали мы замки и похлеще. Помню, в подвале у министра, замешанного в планетарной торговле «Розовой сладостью», сейф открывался, реагируя на рисунок сетчатки глаза владельца, а министр-наркоторговец не хотел сотрудничать. Пришлось приложить глаз к датчику не только без согласия министра, но и без его личного участия. Короче через миг-другой, плита мягко отошла в сторону, и передо мной во всей красе предстал артефакт, похожий на огромное яйцо, сверкающее тусклыми огоньками. Я достал из подсумка детонатор-дезактиватор, приложил его к «яйцу» и набрал нужную последовательность цифр. Детонатор ощутимо нагрелся и зажужжал, артефакт тоже начал издавать какой-то непонятный шум, а потом тусклые огоньки ярко вспыхнули и стали гаснуть один за другим. Я отбросил в сторону совсем уже раскалившийся детонатор и вовремя. Он вспыхнул белым пламенем и рассыпался в порошок. Я прикрепил к «яйцу» локальную плазменную мину и закрыл мраморную крышку алтаря. Через два квадранса от этого артефакта не останется даже пыли. Дело было сделано… Я вышел на середину атриума, снял ранец, замаскированный под мою данную сущность лохматой шкурой, переоделся в скафандр и включил маяк перехода.

Два часа релаксации, коктейль из инъекций, переодевание в черный мундир, обновление арсенала и… пора на охоту за последним артефактом.

В этот раз я был менее нагружен, ибо мундир с блестящими нашивками и значками был одновременно и скафандром. В этот раз я попал на небольшую поляну в чистом и ухоженном лесу. Найдя посередине поляны удобное, на мой взгляд, место, я достал из контейнера экспресс-модуль саперного вездехода. Разрабатываю эту фазу операции, мы решили, что угонять боевую машину из расположения воюющей армии, слишком хлопотно, а Малый саперный вездеход, был очень похож на боевую колесницу, вызывающую ужас у местных жителей. Осталось только изменить в программе цвет краски и форму башни инженерного оборудования, ну и, конечно, нанести на машину эмблемы «Знак милосердия». Я включил экспресс-модуль, вставил в него ключ инициализации и стал ждать. На весь процесс вылупливания вездехода уходило от двух до трех квадрансов в зависимости от общей влажности и фактуры почвы. Деревья вокруг полянки росли удивительно ровными рядами, я прошелся вдоль опушки, и с удивлением заметил на стволах какие-то знаки. Святой Керунис! Так у них тут деревья пронумерованы! Ну и тяга к порядку у местных туземцев. А вот и мой вездеход вылупился, я не медля занял место в салоне оператора, высветил на дисплее маршрут и включил двигатель…

К месту сбора из всего камерадшафта явилось всего пять человек вместо пятнадцати, камерадшарфюрер Рудольф Гецке только стиснул зубы. Лающим голосом он приказал отряду построиться и повел их к складу, открыл дверь личным ключом и приказал обмундироваться и вооружиться. Мальчишки надели комбинезоны зенитчиков и каски, после чего Рудольф выдал им главное и единственное на сегодня оружие — штурмовой пистолет Sturmpistole*. Эта была по сути дела ручная ракетница, снабженная откидывающимся прикладом. Боеприпасы были очень солидные, напоминающие огромные карандаши, осколочные SG-Z и похожие на маленькие фаустпатроны, P-W 42 LP, они пробивала, 80-мм. броню на дистанции до 75 м. и ими даже можно было подбит страшный русский Т-34, если конечно достаточно близко к нему подобраться сзади или сбоку. Рудольф приказал проверить оружие, и когда металлическое щелканье стихло, приказал выдвигаться на боевые позиции. Это была хорошо замаскированная траншея с двенадцатью огневыми точками. Распределив поредевший камерадшафт по позиции, Гецке приказал замереть и ждать команды. Долго скучать им не пришлось, где-то на Востоке послышалось клацанья гусениц по асфальту, и хотя рева двигателя было не слышно, было понятно одно, это танки, и, возможно, танки противника. В пакете, пришедшем ночью, было сказано о возможном прорыве русских, а так как гефольгшафтсфюрер, одноногий инвалид Вилли Шмидт, был мертвецки пьян, пакет принял Рудольф, и Рудольф же объявил на 8:00 тревогу и общий сбор камерадшафта. Цоканье и лязг приблизились, и из-за поворота выехал танк с красными звездами, смутно напоминающий Т-34 с учебного плаката. Рудольф приказал зарядить бронебойными и без приказа не стрелять, защелкали устанавливаемые в боевое положение приклады и стволы всех Sturmpistole, украсились веретенообразными наростами Panzer-Wurfkorper.

Когда русский танк поравнялся с центром засады, Рудольф Гецке, зажмурившись нажал на спуск. Вслед за ним нестройным залпом отправили в сторону танка свои заряды остальные мальчишки. На броне расцвели пробоины, одна граната попала в ленивец, другая в каток, гусеница соскочила, и танк закрутился на дороге и внезапно встал с замолчавшим двигателем. И тут Рудольф услышал звуки мотоциклетного двигателя.

— Русские мотоциклисты, всем отходить! — скомандовал он и первым бросился в лес. Через пару минут, кроме дымящегося одинокого танка, на лесном шоссе никого не осталось.

Гефольгшафтсфюрер-инструктор, одноногий инвалид, бывший фельдфебель 11й танковой дивизии Вилли Шмидт, проснулся весь в поту. Ему опять приснился этот жуткий бой, когда на его потерявший ход Pz. Kpfw. IV*, причем с заклинившей пушкой, надвигались русские Т-34. Вилли огляделся и понял, то опять заснул в своем закутке, в штабе Гитлерюгенд, а не пошел домой. На столике стояли две пустых бутылки из — под шнапса…

Фельдфебель встал, умылся из маленького умывальника и вышел в помещение штаба, но никого там не застал. Не было даже дежурного, на столе лежал распечатанный пакет и бумага с каким то донесением, Вилли прочитал ее и похолодел. Это был приказ о приведении его противотанкового Камерадшафта в боевую готовность ввиду возможного прорыва русских танков. Когда месяц назад приказали создать из мальчишек Гитлерюгенда противотанковые подразделения для обороны города и даже привезли легкие гранатометы, Вилли сразу для себя решил, что не бросит своих мальчишек в огонь и, будучи единственным в городе, кто разбирался в современном военном деле, убедил командующего местным фольксштурмом восьмидесятилетнего генерала-итенданта, что лесная дорога и есть тот самый танкоопасный участок, который его подразделение и будет защищать не жалея крови и сил во имя Рейха. А теперь значит, этот молодой идиот Рудольф увел мальчишек на позиции. И тут у дверей раздался шум, и в штаб влетели три встревоженных женщины, они с плачем кричали, что их сыновья ни свет не заря ушли с кем-то воевать. Вилли выругался, порадовался про себя, что спьяну не смог отстегнуть вчера протез и пошел заводить мотоцикл.

Подъехав к странному но явно подбитом танку с красными звездами, он увидел вылезающего из открывшейся с боку дверцы бригаден-фюрера СС в черном мундире. Что то в эсэсовце было не так, особенно с лицом, но страх перед черным мундиром, отогнал лишние мысли из похмельной головы бывшего фельдфебеля. Он только разок другой, глянул мельком на лицо бригаден-фюрера и увидев неизвестно откуда взявшиеся огромные рыжие бакенбарды, быстро отвел взгляд и поклялся завязать со шнапсом.

Я мирно ехал по шоссе и прикидывал, что уже через три квадранса доберусь до этого городка, где в местной ратуше меня ждет артефакт, как вдруг взвизгнули датчики кинетической опасности и по моему вездеходу ударили какие-то снаряды. Меня спасло то, что место оператора было внизу и обладало определенной защитой. Башню с инженерными приводами просто покорежило и в добавок разбило ходовую. Блок безопасности выключил двигатель, включил противопожарную систему и приступил к диагностике. Я вылез на дорогу и увидел странного типа, на еще более странной мото-тележке. Увидев меня, он выпучил глаза как мой недавний проводник Ритус, а потом привстал на сидении и вытянув вперед руку, крикнул нечто вроде Хальф Литр. Это было видимо местное приветствие. Что бы не обидеть незнакомца, я сделал тоже самое. Моего нового проводника, для разнообразия звали Вилли, он звал меня герр Бригаден-фюрер и очень меня боялся. Еще он объяснил, что не может слезть с мотоцикла, так как у него нет одной ноги. После коротких переговоров, этот, как выяснилось, одноногий Вилли, радостно вызвался отвезти меня на своей тележке в ратушу. За что я обещал отрастить ему потерянную ногу, что привело его в полное замешательство, видимо Р-медицина, была тут еще в новинку. Я взял из вездехода свой ранец с аппаратурой, поставил таймер на самоуничтожение и сел на неудобное сидение, сзади водителя, ибо коляска была занята моим ранцем и странными приспособлениями для ходьбы, под названием костыли. Всю дорогу он на меня косился и бледнея сразу же отводил взгляд. Решив что не хорошо легион-генералу нарушать слово, я протянул ему Р-таблетку из аптечки, которую он, с обречённым видом, торопливо съел.

В городок мы прибыли быстро и проследовали прямо к ратуше, местные жители смотрели на меня с опасливым любопытством и, как мне показалось, с некоторым злорадством. Я усилил слух и поймал странную фразу о том, что американцы, мол, уже на винном заводе, а этот тут в черном мундире раскатывает. Но мы уже подъехали к ратуше и я не стал заморачиваться, а взял за шкирку выбежавшего мне на встречу герра бургомайстра (так назывался местный городской голова) и приказал срочно провести меня на крышу ратуши к левой от входа статуе рыцаря. Другого места для артефакта мятежники, конечно, найти не могли. Бургомайстер тоже побледнел и на подгибающихся ногах стал пятиться назад. Войдя за ним в вестибюль ратуши, я увидел в одном из зеркал свое отражение. Я этих специалистов по маскировке убью…

Голографический чип, попав в поле прошлого артефакта, видимо начал барахлить и вместо моих суровых, но симпатичных черт, частично проявлялась, рыжая рожа фавна.

Усыпив бедного бургомайстра на часик, дабы не мешал и не путался под ногами, я приступил к действиям. Артефакт был вмонтирован в голову статуи рыцаря. Как это сделали те, кто был тут до меня, я так и не понял, но до «яйца» добрался достаточно быстро, далее последовали уже знакомые мне действия с детонатором-дезактиватором, и тут я услышал какой то шум снизу. Выйдя из-за статуи, я подошел к краю крыши и увидел местную бронеколесницу, но на ней вместо красного пятилучевика «Знака милосердия», был нарисован белый пятилучевик, означающий у нас учреждения Службы печальных церемоний, то есть похоронных бюро, корнеров и моргов. Пока я очередной раз удивлялся местной символике, члены экипажа танка, торчащие из открытых люков, стали показывать на меня пальцами и что-то орать, причем отнюдь не миролюбиво, потом они скрылись в башне, и она стала медленно поворачиваться, одновременно поднимая в мою сторону свое орудие. Мне это очень не понравилось, и я стал действовать быстро и целенаправленно. Установил взрыватель плазменной мины и на время, и на «разрыв», включил полную защиту скафандра и вдавил на маяке перехода плунжер экстренной эвакуации. Последнее, что я запомнил, это полыхнувший из дула танковой пушки выстрел.

Командиру танка Шерман сержанту Мелвиллу было очень обидно. Ведь он своими глазами видел этого проклятого эсэсовца с рыжей гривой, на крыше ратуши, и сам нажал на спуск, и опять же сам видел в прицел, как рвануло на крыше и как снесло и эсэса и какую-то статую, да так снесло, что появилось синее мерцающее сияние. Но никто ему не верил. Двое членов экипажа просто заснули, заряжающий Генри помнил только то, что по приказу сержанта зарядил пушку фугасным снарядом, а командир роты после каждой попытки рассказа об этом событии намекал, что после двухчасовой остановки на винном заводе может показаться не только рыжий, лохматый эсэсовец в синем мерцании, но и зеленые чертики.

Указом Императора Виллиорта Бесконечного за заслуги, не требующие особых разъяснений, капитан Имперского Департамента Защиты Незыблемости Скипетра и Короны Империи Седрик Кор производится в чин Командора с потомственным дворянством, и назначается пожизненным правителем Курортной планеты «Золотой рай». По его просьбе, майор того же Департамента Лардана Карс назначается Попечительницей Медицинской Службы данной планеты.

А фельдфебель Вилли, озадаченный тем, что у него внезапно стала расти нога, обратился к старому доктору Швальбе, потом попал в Американский госпиталь в Мюнзене, а потом и в Медицинский институт аж в Чикаго. Там с его феноменом возились аж два года, а потом вернули назад в Германию, хорошо при этом заплатив за все это время. На двухлетнюю ставку лаборанта Вилли открыл в Гюллине кабачок — «У счастливого Вилли».

© Copyright Чекмарев Владимир Альбертович (svarog@aport.ru), 16/12/2013.

Content

Владимир Альбертович Чекмарев
Приключения барона Седрика Готара, хозяина частного детективного бюро «Тапир»

Операция «Соленый сахар»

Потусторонние силы как проявление гуманизма

Собачий вальс для Маркизы

Стилет невесты

Театральная история

Тайна бронзовых кошек

Ultima ratio regum

Знак милосердия