коллектив авторов

Завершение социалистического преобразования экономики. Победа социализма в СССР (1933—1937 гг.)

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящем томе рассматривается вторая пятилетка (1933—1937 гг.) — последний этап переходного от капитализма к социализму периода. В эти годы трудящиеся нашей страны под руководством Коммунистической партии победоносно решали важнейшие вопросы, связанные «с самой главной и самой сложной задачей социалистической революции — созидательной»[1]. Построив в первой пятилетке фундамент социалистической экономики, Советский Союз в годы второй пятилетки завершил социалистическое преобразование всех отраслей народного хозяйства, была ликвидирована многоукладность экономики. В Стране Советов, рожденной Великой Октябрьской революцией, была создана материально-техническая база социализма, в основном построено социалистическое общество без эксплуататорских классов, его прочной экономической основой стала социалистическая (государственная и колхозно-кооперативная) собственность на средства производства. В книге обобщается опыт СССР в воплощении в жизнь ленинского плана построения социалистического общества, охватывающего создание социалистической системы экономики и другие основные сферы жизни общества, показывается, как преодолевались трудности, которые вставали перед страной, прокладывающей во враждебном окружении путь к социализму, освещается всемирно-историческое значение победы социализма в СССР.

В итоге осуществления второй пятилетки СССР превратился в могущественную индустриально-колхозную державу, самостоятельно обеспечивающую народное хозяйство страны и ее обороноспособность всем необходимым.

В главах, посвященных социалистической промышленности, характеризуется капитальное строительство и воспроизводство основных фондов, анализируются важнейшие пропорции и темпы развития промышленности, рост промышленного производства в годы второй пятилетки. Большое внимание уделено вопросам организации социалистического производства, управления промышленностью, освоения техники, подготовки кадров, развития социалистического соревнования. Исследуются изменения в размещении производительных сил и сближение уровней индустриального развития национальных республик.

Главы по сельскому хозяйству посвящены завершению коллективизации и укреплению колхозного строя, социалистическому преобразованию

В отдельных главах рассматриваются вопросы развития советского транспорта, финансовой системы, товарооборота, подъема материального благосостояния и культурного уровня жизни советского народа.

В книге раскрываются преимущества социализма как общества освобожденного труда, как «пример самой справедливой организации общества в интересах трудящихся»[2].

В написании этого тома принимал участие коллектив авторов: доктор экономических наук И. А. Гладков (главы 1, 17), доктор экономических наук А. Д. Курский (глава 1), кандидат экономических наук А. И. Коссой (главы 2, 17), кандидат экономических наук В. Д. Калинин (глава 3), кандидат экономических наук Н. Д. Лелюхина (глава 5, § 1, 2, 6), кандидат экономических наук Л. Н. Камушер (глава 5, § 7; глава 15), кандидат экономических наук Е. А. Поспелова (глава 5, § 8), старший научный сотрудник Л. В. Фомина (глава 5, § 3), научный сотрудник И. П. Скородумова (глава 5, § 4), научный сотрудник 3. Н. Строева (глава 5, § 5), доктор экономических наук Ю. Ф. Воробьев (главы 6, 7), доктор исторических наук В. Н. Касьяненко (глава 8), старший научный сотрудник С. Н. Лапина (глава 10), научный сотрудник Л. И. Дубов (глава 11), кандидат экономических наук А. Н. Маркова (глава 12), кандидат экономических наук Р. А. Локшин (глава 13), член-корреспондент АН СССР К. Н. Плотников (глава 14), доктор экономических наук В. А. Жамин (глава 16). Главы 4 и 9 подготовлены коллективом сектора обобщения опыта развития советской экономики и экономической политики.

В подборе материалов и подготовке рукописи тома принимали участие научные сотрудники сектора Р. В. Гуральник, Н. Н. Попович, Е. Ф. Попова, Н. Л. Довбненко, А. А. Скробов, Л. П. Желтякова, Е. К. Павлова.

В настоящем томе использованы материалы коллективного труда Института экономики «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963.

Глава первая

ВТОРАЯ ПЯТИЛЕТКА — ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЭТАП СОЗДАНИЯ МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ БАЗЫ СОЦИАЛИЗМА

1. Задачи второго пятилетнего плана, принципы и организация его разработки

После построения фундамента социалистической экономики в течение 1926—1932 гг. Советскому государству предстояло завершить социалистическое преобразование всего народного хозяйства, создание материально-технической базы социализма, построить в основном социалистическое общество. Эта историческая задача была решена советским народом под руководством Коммунистической партии в годы второй пятилетки (1933—1937 гг.).

Социалистическое строительство в СССР развертывалось в этот период в сложной международной обстановке, которая характеризовалась обострением противоречий в капиталистическом мире, нарастанием военной опасности. Мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 г., перешел в 1933 г. в длительную депрессию; с 1929 по 1937 г. промышленность капиталистических стран топталась на месте, а в 1937 г. наступил очередной экономический кризис, охвативший США и ряд других государств. Экономические затруднения, обостряемые неравномерностью развития капиталистических стран, усилили империалистическую борьбу за передел мира. В то же время в капиталистических странах углублялись противоречия между буржуазией и пролетариатом. Буржуазия этих стран надеялась путем войны разрешить проблемы передела мира и заглушить социально-экономические противоречия, подавить с помощью фашизма рабочее движение. Вместе с тем империалисты рассчитывали направить главный удар агрессивных сил фашистских государств — Германии и Италии, а также милитаристской Японии против Советского Союза, чтобы уничтожить страну строящегося социализма.

Советский Союз последовательно проводил борьбу против военной опасности, против фашизма. На XVII съезде ВКП(б), состоявшемся в январе — феврале 1934 г., указывалось, что в условиях «предвоенной свистопляски, охватившей целый ряд стран, СССР продолжал стоять за эти годы твердо и непоколебимо на своих мирных позициях, борясь с угрозой войны, борясь за сохранение мира, идя навстречу тем странам, которые стоят так или иначе за сохранение мира, разоблачая и срывая маску с тех, кто подготовляет, провоцирует войну»[3]. В трудной борьбе за мир СССР опирался на свою экономическую и политическую мощь; на[4].

В этих условиях в обстановке враждебного капиталистического окружения развернулась во второй пятилетке деятельность советского народа по завершению социалистического преобразования экономики, завершению строительства материально-технической базы социализма.

Это было сопряжено с большими трудностями, которые усугублялись сопротивлением остатков эксплуататорских классов внутри страны. Капиталистические элементы — бывшие промышленники, торговцы, кулаки и их приспешники, лишившиеся материальной базы (средств производства), поступив на работу на государственные предприятия и новостройки, на транспорт, в хозяйственные ведомства и учреждения, зачастую вели там подрывную работу, расхищали государственное и колхозное имущество. Внутренние и внешние враги социализма пытались использовать в своих целях пережитки капитализма в сознании людей.

XVII съезд Коммунистической партии определил в качестве основной политической задачи второй пятилетки окончательную ликвидацию капиталистических элементов, полное уничтожение причин, порождающих деление общества на классы и эксплуатацию человека человеком. Для решения поставленной задачи надо было не только завершить социалистическое переустройство всего народного хозяйства, но и обеспечить дальнейший подъем социалистической экономики.

Коммунистическая партия, определяя задачи второй пятилетки, указывала, что победа социализма во всем народном хозяйстве, ликвидация эксплуататорских классов и общий рост национального дохода, целиком используемого в интересах трудящихся, обеспечат значительно более быстрый подъем благосостояния рабочих и крестьян, повышение уровня народного потребления, развертывание культурной революции.

Материальной основой решения этих задач должно было явиться завершение технической реконструкции народного хозяйства. Коммунистическая партия так определила главную хозяйственную задачу второй пятилетки: необходимо было создать новейшую техническую базу для всех отраслей народного хозяйства, освоить новую технику и новые производства. Ведущая роль в развертывании технической реконструкции принадлежала советскому машиностроению; важнейшим элементом реконструкции явилось создание мощной энергетической базы. Задания второй пятилетки по всемерному развитию машиностроения и электрификации были дальнейшей конкретизацией и развитием принципов ленинского плана ГОЭЛРО в новой обстановке. Вторая пятилетка — важнейший этап на пути перевода всего народного хозяйства на новую техническую основу.

Таким образом, второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР предусматривал единство политических, экономических и технических задач, возможность постановки которых определялась

*

Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР создавался в ходе огромной и напряженной работы Коммунистической партии и Советского правительства, хозяйственных и плановых организаций, научных учреждений страны, коллективов предприятий.

Главные проблемы плана второй пятилетки и основные направления его разработки определялись директивами XVII конференции ВКП(б) (январь — февраль 1932 г.). Важнейшую роль в подготовке второго пятилетнего плана выполнил Госплан СССР, который направлял работу по объединению союзных наркоматов, составлявших отраслевые планы; помогал республиканским и местным плановым органам, которые разрабатывали пятилетние планы по республикам, областям и районам. Партия и правительство рекомендовали Госплану СССР широко привлечь к составлению плана республиканские плановые органы, научные учреждения, созвать с этой целью в течение 1932 г. общесоюзные конференции и совещания для обсуждения межотраслевых проблем по размещению производительных сил, электрификации, топливу, химии и химизации народного хозяйства, развитию геологических работ и ряду межведомственных проблем.

В 1932 г. Госпланом СССР были изданы «Основные указания к составлению второго пятилетнего плана народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)»[5], разъяснявшие основные направления его научной разработки — в целом и по отдельным отраслям. В указаниях подчеркивалось, что основные политические и экономические задачи второго пятилетнего плана, пути и методы, которыми эти цели должны быть достигнуты, определены решениями XVII партконференции.

В начале составления плана выявлялись и учитывались основные данные о естественных богатствах и ресурсах, на основе которых проектировалось развитие производительных сил данной отрасли или района; выявлялись трудовые ресурсы, которые привлекались к выполнению плана; определялись основные направления технической политики, исходя из новейших достижений науки и техники, и их влияние на развитие производительных сил, устанавливался общий масштаб этого развития, вытекающий из ориентировочно рассчитанных потребностей страны в целом и каждого района. На основе запроектированных на этом этапе вариантов развития производительных сил осуществлялась комплексная разработка проекта пятилетнего плана. Она должна была установить взаимозависимость и связи внутри данной отрасли и района, а также между отдельными отраслями, районами и экономикой

В Указаниях Госплана СССР признавалось необходимым использование метода вариантных приближений в целях более обоснованной экономической проработки и окончательной сводки плана данной отрасли района, народного хозяйства в целом.

В процессе работы над планом второй пятилетки были составлены два варианта. Первый вариант был рассмотрен на XVII партийной конференции (январь — февраль 1932 г.), второй — значительно отличный от первого — был представлен XVII съезду ВКП(б) в январе — феврале 1934 г. и принят им с отдельными поправками.

Значительные трудности представляло определение общих темпов развития народного хозяйства. В первом варианте плана, рассмотренном на XVII партконференции, предусматривалось, что среднегодовой темп прироста промышленной продукции на 1933—1937 гг. должен быть не менее 20%, т.е. выше, чем в первой пятилетке (19,2%). Вместе с тем вторая пятилетка имела свои особенности и значительно отличалась от первой, на что указывалось в резолюции объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) в январе 1933 г. «В отличие от первой пятилетки вторая пятилетка будет по преимуществу пятилеткой освоения новых предприятий в промышленности, пятилеткой организационного укрепления новых предприятий в сельском хозяйстве — колхозов и совхозов, что, конечно, не исключает, а предполагает дальнейшее развитие нового строительства… Из этого следует, что в период второй пятилетки преобладающая роль в области роста промышленной продукции будет принадлежать уже не старым предприятиям, а новым, технику которых нужно еще освоить, что не может не повлечь за собой некоторое уменьшение темпов роста промышленной продукции в сравнении с темпами первой пятилетки»[6]. Поэтому Пленум предложил принять для второй пятилетки более низкий среднегодовой прирост промышленной продукции, но не менее 13—14%. В проекте второго пятилетнего плана темпы роста были установлены на уровне 18,9%. В дальнейшей работе над планом второй пятилетки многие задания в области производства и капитального строительства были уточнены; основные показатели приведены в соответствие с реальными возможностями и требованиями пропорционального развития народного хозяйства, а также особенностями развития экономики СССР этого периода. На XVII съезде партии было решено установить среднегодовой прирост промышленной продукции на 1933—1937 гг. в размере 16,5%, т.е. ниже, чем намечалось в проекте, и ниже, чем фактически было достигнуто в первой пятилетке[7].

Вместе с тем по масштабам в целом второй пятилетний план на 1933—1937 гг., разработанный Госпланом Союза, принятый ЦК ВКП(б) и СНК СССР, утвержденный XVII съездом Коммунистической партии,[8].

Таблица 1

Основные задания второй пятилетки

1932 г.

1937 г.

1937 г., % к 1932 г.

Национальный доход, %

100

—

220

Валовая продукция промышленности, %

100

—

214

Производство электроэнергии, млрд. квт-ч

13,5

38,0

283

Добыча угля, млн. т

64,3

152,5

237

Добыча нефти и газа, млн. т

22,3

46,8

210

Чугун, млн. т

6,2

16,0

260

Сталь, млн. т

5,9

17,0

289

Прокат черных металлов, млн. т

4,3

13,0

303

Мощность тракторного парка в сельском хозяйстве, млн. л. с.

2,2

8,2

373

Коллективизация сельского хозяйства (по числу крестьянских дворов), %

61,5

Полное завершение коллективизации

Одной из отличительных особенностей плана второй пятилетки была установка на опережающие темпы развития промышленной продукции группы «Б» по сравнению с группой «А». Достижения в области развития тяжелой промышленности делали возможным проектировать увеличение народного потребления в 2—3 раза по сравнению с первой пятилеткой. Чтобы обеспечить возможность такого роста, намечались более высокие среднегодовые темпы роста промышленного производства предметов потребления (18,5%) по сравнению с темпами роста производства средств производства (14,5%). Планом предусматривались соответствующие изменения соотношений в распределении национального дохода. Намечалось увеличить долю потребления в 2,4 раза при росте национального дохода в 2,2 раза. Материальной основой такого перераспределения должны были стать увеличение промышленной продукции группы «Б» в 2,3 раза, сельского хозяйства — в 2 раза, розничного товарооборота — в 2,5 раза, а также значительное развитие социально-культурного строительства.

При удвоении промышленного производства средств производства второй пятилетний план намечал крупные сдвиги в его структуре. Ведущим звеном в решении главной экономической задачи второй пятилетки явилось форсированное развитие машиностроения. Второй пятилетний план намечал резкое увеличение снабжения народного хозяйства машинами, значительно опережающее темпы прироста капитальных работ. При этом особое внимание уделялось повышению вооруженности самого машиностроения, других отраслей тяжелой индустрии,

Планом второй пятилетки намечалось ликвидировать отставание черной металлургии от общих темпов развития народного хозяйства. При увеличении продукции машиностроения и металлообработки более чем в 2 раза выплавка стали должна была возрасти в 2,9 раза и проката — более чем в 3 раза. Необходимым условием завершения технической реконструкции народного хозяйства явилось развитие химической промышленности, продукцию которой намечалось увеличить за пятилетие в 2,8 раза.

Продолжая линию плана ГОЭЛРО и первой пятилетки, второй пятилетний план предусматривал всестороннее развитие энергетической базы народного хозяйства. XVII съезд партии поставил задачу во второй пятилетке создать мощную энергетическую базу для завершения реконструкции всех отраслей народного хозяйства, предусмотреть во всех энергетических узлах образование резервов мощностей, которые должны обеспечивать бесперебойное снабжение народного хозяйства электроэнергией.

План второй пятилетки исходил из необходимости привести в действие интенсивные факторы расширенного воспроизводства. Рост общественного производства в первой пятилетке базировался главным образом на использовании экстенсивных факторов — расширении ввода в действие новых производственных фондов и мощностей, увеличении численности работников. Во второй пятилетке повышение производительности труда (на 63% в промышленности) должно было стать решающим фактором выполнения намеченной программы роста производства, а снижение себестоимости (на 26% в промышленности) — важнейшим источником увеличения накоплений.

Поставленная во второй пятилетке задача завершения технической реконструкции народного хозяйства и намеченная программа роста производства определили необходимость дальнейшего расширения масштабов и изменения структуры капитальных вложений в народное хозяйство. Общий объем капитальных работ за пятилетку должен был увеличиться в 2,6 раза по сравнению с первой пятилеткой при значительном повышении удельного веса отраслей, обеспечивающих рост материального благосостояния. Почти в 5 раз возрастала программа строительства в отраслях группы «Б», в 3 раза — жилищное, коммунальное и культурно-бытовое строительство.

Строительная программа второго пятилетия характеризовалась широким развертыванием нового строительства, удельный вес которого в общей сумме капитальных вложений повышался по основным промышленным наркоматам до 58,9% против 42,4% в первой пятилетке.

Во второй пятилетке освоение новых производственных мощностей сопровождалось развертыванием капитального строительства, что определялось требованиями технического прогресса, необходимостью поддержания высоких темпов расширенного социалистического воспроизводства и ускорения роста народного благосостояния.

Производственная программа в области промышленности, сельского хозяйства и транспорта подкреплялась конкретно разработанным планом

Вторая пятилетка отражала более высокий уровень планирования народного хозяйства по сравнению с предыдущим периодом. «Победа социализма, — отмечал В. В. Куйбышев, — значительно расширила базу планирования. Второй пятилетний план показывает, что дело планирования мы продвинули настолько вперед, что буквально не оставляем ни одного участка хозяйственной, культурной и научно-исследовательской работы вне плана и планирования»[9]. Именно это определило ряд важных методологических особенностей разработки второго пятилетнего плана в отличие от первого. Дальнейшее повышение уровня планирования во второй пятилетке выразилось прежде всего в более полном охвате государственным планом отраслей народного хозяйства. Второй пятилетний план устанавливал задания для всей промышленности — не только крупной, но и мелкой — по 120 отраслям, в то время как в первой пятилетке детальные плановые задания были определены примерно по 50 отраслям крупной промышленности. Такое расширение показателей было необходимо в связи со значительными структурными сдвигами промышленного производства, развитием новых отраслей и освоением большого числа новых видов продукции. План второй пятилетки включал натуральные показатели по 36 отраслям машиностроения, а первой пятилетки — всего по 5. Во второй пятилетке плановые задания получили 15 отраслей пищевой промышленности, а в первой пятилетке — всего 6[10].

Полнота охвата вторым пятилетним планом всего народного хозяйства нашла особо яркое выражение в конкретных плановых заданиях по развитию сельского хозяйства. В плане первой пятилетки, когда развертывался процесс коллективизации, сельскохозяйственная программа не могла еще включать прямые плановые задания и сводилась главным образом к мерам экономического регулирования крестьянских хозяйств и подготовке материальных условий для их производственного кооперирования. Вторая пятилетка в области сельского хозяйства составлялась при преобладании социалистического сектора и поэтому включала конкретные государственные задания по росту колхозного и совхозного производства, его технической реконструкции, развитию животноводства. По мере социалистической реконструкции развивалась система планирования сельского хозяйства. Начиная с 1930 г. стали разрабатываться государственные годовые посевные планы, с 1932 г.

Программа повышения материального и культурного уровня, намеченная на второе пятилетие, охватывала задания в области развития товарооборота, государственной и кооперативной торговли, жилищно-коммунального хозяйства, здравоохранения, просвещения.

Одной из центральных задач плана капитальных работ, неразрывно связанной с завершением технической реконструкции народного хозяйства, было коренное улучшение размещения производительных сил. Эта проблема была разработана во втором пятилетием плане в более широких масштабах, чем в плане первой пятилетки, что предопределялось значительно возросшим объемом капитального строительства. «Широкая программа строительства во втором пятилетии, — говорил в докладе на XVII съезде партии В. В. Куйбышев, — предполагает коренные сдвиги в промышленной и сельскохозяйственной географии страны, являющиеся составной частью плана завершения технической реконструкции»[11].

В основу социалистического размещения производительных сил было положено их более равномерное распределение по всей стране, приближение промышленности к источникам сырья и энергии, к районам потребления. С развертыванием социалистического строительства в новых районах, продвижением промышленности на Восток выдвигалась задача комплексного развития основных экономических районов, изживания экономической и культурной отсталости национальных республик и областей. Особенность социалистического размещения производительных сил во второй пятилетке заключалась в постановке ряда крупных комплексных проблем, таких как развитие Урало-Кузнецкого комбината, освоение Севера, Ангарстрой, освоение Курской магнитной аномалии и др. В районы Урало-Кузнецкого комбината, Восточную Сибирь, Дальневосточный край, Закавказье и Среднюю Азию направлялось 40% общих капитальных вложений в народное хозяйство. Это давало возможность обеспечивать более полную органическую увязку планов развития и размещения отраслей с комплексными планами по республикам, краям и областям.

Второй пятилетний план определил задачи каждой республики, области и края в выполнении единого народнохозяйственного плана. Продолжая новое размещение производства — движение промышленности на Восток, второй пятилетний план наряду с дальнейшим развитием основных индустриальных районов намечал создать новые опорные базы энергетики, организовать производство металла и машиностроение в новых районах, ускорить подъем экономики национальных республик и областей. В связи с завершением коллективизации и успехами технической реконструкции сельского хозяйства план предусматривал также изменения в специализации районов по производству

Одним из достоинств второго пятилетнего плана явилась более глубокая взаимная увязка всех его разделов и показателей развития отраслей народного хозяйства, конкретность и адресность заданий по сравнению с планом первой пятилетки.

Более совершенной по сравнению с планом первой пятилетки была структура второго пятилетнего плана. Она определялась следующими основными разделами: 1) план завершения технической реконструкции народного хозяйства и программа роста производства; 2) программа капитального строительства; 3) план по труду и кадрам; 4) программа повышения материального и культурного уровня трудящихся; 5) районный разрез плана по отраслям, союзным республикам, краям и областям.

Особо следует подчеркнуть качественно новый уровень планирования во второй пятилетке, повышение его научной обоснованности. «Второй пятилетний план, — отмечал В. И. Межлаук, — знаменует собой новую веху, новый, более высокий этап в истории планирования. Вторая пятилетка отличается от первого пятилетнего плана широтой охвата планируемых объектов, большей разработкой технических проблем, большей научной обоснованностью»[12].

К разработке плана второй пятилетки были привлечены широкие научные силы. В составлении плана участвовали Академия наук, 200 научно-исследовательских институтов, сотни крупнейших ученых страны. Важнейшие проблемы второй пятилетки разбирались на совместных заседаниях Госплана и Академии наук СССР. Для подготовки и научного обоснования конкретных проблем и заданий второго пятилетнего плана Госплан СССР за 1932/1933 г. провел 24 общесоюзных научно-технических конференции и совещания[13]. Наркоматы, республики и области в свою очередь организовали многочисленные совещания и конференции.

В подготовке плана второй пятилетки активно участвовали широкие массы трудящихся: повсюду — на заводах, в колхозах и совхозах — рассматривались и обсуждались плановые задания второй пятилетки. Все это позволило определить в ряде отраслей перспективные направления технического прогресса, наметить правильное решение сложных экономических и технических проблем (получение синтетического каучука, гидролиз древесины, механизация сельского хозяйства и др.).

При разработке второго пятилетнего плана Госплан СССР, отраслевые и республиканские плановые органы, научно-исследовательские институты много внимания уделяли проблемам технической реконструкции народного хозяйства. Исходным явилось ленинское положение о необходимости соединить последнее слово науки и техники, достигнутое человечеством, с массовыми объединениями сознательных рабочих, творящих крупное социалистическое производство. Во второй пятилетке необходимо было в основном ориентироваться на освоение последних

Второй пятилетний план намечал значительно большие по сравнению с первой пятилеткой масштабы технического вооружения. В связи с этим была запроектирована широкая система технико-экономических показателей, положенных в основу принятых заданий по объему, качеству и себестоимости продукции. В плане была разработана система мероприятий по освоению техники; технико-производственные показатели обеспечивали высокий уровень технико-экономического обоснования планов и имели директивный характер как прямые плановые задания.

Обоснование производственных заданий технико-экономическими показателями означало, что второй пятилетний план сочетал в себе и производственный и технический планы. Планировались коэффициенты использования оборудования по доменным и мартеновским печам, расходные коэффициенты по сырью и топливу, номенклатура машиностроительной промышленности с указанием количества новых типов машин по каждой отрасли хозяйства, подлежащих освоению в период второй пятилетки, задания по механизации трудоемких работ в промышленности и сельском хозяйстве и др.[14] Разработка такой системы показателей соответствовала основной экономической задаче второй пятилетки — завершению технической реконструкции народного хозяйства и освоению новой техники.

Второй пятилетний план включал также развернутые синтетические показатели работы промышленности, отражающие качество их работы: рост производительности труда и снижение себестоимости продукции. Качественным показателям второй пятилетний план придавал «значение основных и важнейших звеньев народнохозяйственного плана»[15], и они были разработаны по каждой отрасли промышленности и каждому наркомату. План снижения себестоимости был увязан со всей системой намеченных количественных показателей. По отраслям тяжелой индустрии намечались наиболее высокие темпы снижения себестоимости и роста производительности труда, поскольку основным источником накопления в социалистической промышленности становилась тяжелая индустрия. Наиболее высокий среднегодовой темп снижения себестоимости намечался по Наркомату тяжелой промышленности — 7,3 (по Наркомату легкой промышленности — 3,5, по Наркомату лесной промышленности — 4,4)[16]. Это относится также к темпам[17].

Качественным показателям придавалось особо важное значение, поэтому во втором пятилетнем плане показатель себестоимости продукции был разработан отдельно по его элементам, его структуре: экономии сырья и вспомогательных материалов, топлива и электроэнергии, правильном соотношении роста производительности труда и заработной платы, сокращению непроизводственных расходов.

Все разделы пятилетнего плана были увязаны в единый народнохозяйственный план через систему тщательно разработанных синтетических и частных материальных балансов, которые широко охватывали народнохозяйственные связи. «Если материальные балансы вскрывают внутри- и межотраслевые связи и зависимости, то балансы синтетические определяют единство различных сторон расширенного социалистического воспроизводства»[18].

Всестороннее балансовое обоснование второго пятилетнего плана экономически диктовалось тем, что планирование охватывало большой круг отраслей народного хозяйства и включало комплексное развитие республик и экономических районов. Весьма существенными были сдвиги в размещении производительных сил; шел глубокий процесс дифференциации промышленности, рост ее специализации и разностороннего кооперирования ее отдельных отраслей и предприятий. Все это требовало более широкого и глубокого применения балансового метода в планировании для обоснования запроектированных соотношений между отдельными отраслями, районами, пропорций в народном хозяйстве в целом.

Балансовые расчеты применялись и при разработке первого пятилетнего плана. Тогда были разработаны основные материальные и отдельные стоимостные балансы. Но они во многом носили еще ориентировочный характер, базировались на приблизительных расчетах, поскольку в сельском хозяйстве до сплошной коллективизации преобладало еще частное мелкое товарное производство, частный капитал не был еще вытеснен полностью из сферы товарооборота, недостаточно развита была статистическая база планирования. Балансы второго пятилетнего плана базировались на обобществленном народном хозяйстве, они опирались на проверенные фактические данные и реальные соотношения.

Особенно важное значение во второй пятилетке получила система материальных балансов, которая охватывала важнейшие виды промышленной продукции: баланс металла, топливный баланс, баланс электроэнергии и т.д. В связи с решением задач технической реконструкции народного хозяйства важное значение при обосновании плана имели балансы машин, оборудования и металла. Твердую основу на базе социалистического обобществления сельского хозяйства получили балансы сельскохозяйственной продукции.

Одной из центральных проблем плана второй пятилетки явился баланс металла. В годы первой пятилетки распределение металла проводилось с целью максимального обеспечения развития машиностроения. Во втором пятилетии черная металлургия смогла удовлетворить и все увеличивающуюся потребность в металле машиностроения и нужды других отраслей народного хозяйства, в первую очередь железнодорожного транспорта. Рост потребления металла вызвал необходимость создания нового производственного аппарата. Эта задача решалась путем завершения строительства мощной металлургической базы (Урало-Кузнецкий комбинат) и развертывания новых металлургических районов (Восточная Сибирь, Дальний Восток).

В плане второй пятилетки была поставлена задача обеспечить устойчивый топливный баланс не только за счет количественного роста добычи, но и качественных сдвигов в потреблении топлива. Особенно быстро возрастало потребление топлива на нужды коксования, что было связано с намеченным развитием черной металлургии. Значительно увеличился расход топлива на электростанциях и железнодорожном транспорте. Для покрытия потребности и накопления необходимых резервов намечалось увеличить общую добычу топлива за пятилетие в 2 раза при повышении удельного веса угля.

Важную роль играла разработка баланса электроэнергии, что определялось задачами развертывания технической реконструкции всех отраслей народного хозяйства. Общая потребность народного хозяйства в электроэнергии на конец пятилетия была определена в размере 38 млрд. квт-ч, что в 2,8 раза превышало расход электроэнергии в 1932 г. Учитывалось значительное увеличение электроемких производств, дальнейшее внедрение электропривода в промышленности, перевод на электрическую тягу наиболее грузонапряженных участков железных дорог, увеличение электроснабжения сельскохозяйственного производства, рост потребления электроэнергии на коммунальные нужды.

В связи с решением крупных задач в области народного потребления большое внимание при подготовке плана второй пятилетки уделялось балансам предметов потребления и прежде всего соотношению рыночных и внерыночных фондов промышленных и продовольственных товаров. Удельный вес рыночных фондов государственной и кооперативной торговли намечалось увеличить до 83,8% в 1937 г. против 73,4% в 1932 г.

В плане по труду были разработаны ориентировочный баланс трудовых ресурсов и баланс использования рабочей силы в городах. В отличие от первой пятилетки, когда центральной проблемой труда была ликвидация безработицы и скорейшее вовлечение излишних трудовых ресурсов деревни («аграрное перенаселение») в общественное производство, во второй пятилетке решающее значение приобрели вопросы более эффективного использования рабочей силы. В соответствии с этим планирование численности рабочих производилось в соответствии с намечаемым ростом производительности труда.

Финансовый баланс планировался с целью укрепления финансовых связей в народном хозяйстве, усиления роли финансов в деле перераспределения национального дохода в соответствии с основными задачами второго пятилетия.

При составлении отраслевых и районных пятилетних планов и для проверки каждого их варианта широко использовался балансовый метод. Вследствие того, что размещение производительных сил требовало перераспределения накоплений в пользу новых районов, Госплан СССР дал указание подсчитать общий баланс накопления в каждом районе и отрасли и установить, какие части необходимых вложений могут быть покрыты собственными накоплениями, какие могут быть переданы государственному фонду или должны быть из него получены. Особое внимание обращалось на баланс строительных материалов, учитывая необходимость максимального покрытия потребностей капитального строительства местными ресурсами. При проверке районных планов разрабатывались балансы рабочей силы и кадров, особенно в новых районах, балансы продовольственного и товарного покрытия. Все эти балансы должны были служить средством установления правильной экономической зависимости между отдельными отраслями промышленности внутри данного района и по отношению к народному хозяйству страны в целом.

Дальнейшее развитие получила разработка баланса народного хозяйства как метода анализа и синтетической увязки основных показателей плана. В отчетном балансе народного хозяйства определилась система показателей и балансов общественного продукта и национального дохода, которые использовались в последующих работах по балансу. Наиболее полно были охвачены проблемы баланса производства, потребления и накопления общественного продукта, которые исходили из балансов отдельных продуктов промышленности и сельского хозяйства. Одновременно с формированием отчетного баланса народного хозяйства развивались работы по плановому балансу. Со времени первого пятилетнего плана в практику работы Госплана было введено исчисление национального дохода и его использования на накопление и потребление. При подготовке второго пятилетнего плана вопросы планирования национального дохода рассматривались в специальных комиссиях Госплана по производству, распределению национального дохода, накоплению и потреблению. Проектировки в области планирования национального дохода, как отмечалось в материалах по второй пятилетке, играли роль высшего синтеза в деле планирования для обобщения частных проектировок и общей проверки отдельных разделов плана. Была поставлена задача превратить эти отдельные балансы по производству и распределению национального дохода в систему баланса народного хозяйства с использованием работы по отчетному балансу.

В целом разработка системы плановых балансов во второй пятилетке позволила осуществить всесторонний социально-экономический анализ важнейших количественных и качественных связей в народном хозяйстве, факторов развития общественного производства, проверить основные пропорции расширенного социалистического воспроизводства, распределения и перераспределения национального дохода.

Балансовый метод повышал эффективность и научную обоснованность планирования и вместе с этим уровень пропорциональности в развитии всего народного хозяйства.

В широком применении балансового метода выразилось совершенствование методологии планирования во второй пятилетке и значительное повышение научной обоснованности планов.

2. Основные итоги второй пятилетки. Завершение построения материально-технической базы социализма

В ходе выполнения плана второй пятилетки реализовался принцип сочетания перспективного и текущего планирования народного хозяйства. Годовые планы, составляемые в соответствии с требованием основных заданий пятилетки, решали конкретные задачи, выявляли и намечали использование новых производственных резервов, обеспечивали преодоление диспропорций и узких мест в народном хозяйстве.

Одновременно с завершением составления второго пятилетнего плана был подготовлен народнохозяйственный план первого года второй пятилетки. Январский (1933 г.) объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), рассмотрев итоги первой пятилетки, принял основные задания на 1933 г., исходя из того, что «главный упор должен быть сделан не на количественный рост продукции, а на улучшение качества продукции и рост производительности труда в промышленности, не на расширение посевных площадей, а на рост урожайности в земледелии и улучшение качества работы в сельском хозяйстве»[19].

Последующие годовые планы исходили из этой установки на интенсификацию развития советской экономики и обеспечивали решение главной хозяйственной задачи второй пятилетки — завершение технической реконструкции народного хозяйства. Народнохозяйственные планы учитывали особые задачи и условия данного года и были направлены на реализацию и перевыполнение основных заданий пятилетнего плана. Коренное техническое перевооружение социалистической промышленности, повышение ее роли в экономике, победа социалистической системы во всем народном хозяйстве дали возможность во второй пятилетке достигнуть более высокого уровня выполнения второго пятилетнего плана по сравнению с первой пятилеткой.

Большое значение для выполнения второго пятилетнего плана имели мероприятия по использованию производственных резервов, выявленные в ходе развертывания стахановского движения и рекомендованные декабрьским Пленумом ЦК ВКП(б) 1935 г. Стахановское движение — новая, более высокая форма социалистического соревнования, возникшая в годы второй пятилетки, массовое движение новаторов производства за высокую производительность труда явилось результатом победы социализма, коренного технического перевооружения народного хозяйства, роста культурно-технического уровня рабочего класса, достигнутых в итоге успешного осуществления первой пятилетки. Стахановцы творчески изменяли условия производства, применяя правильное разделение труда, совмещение операций, добиваясь рациональной расстановки рабочей силы и оборудования, улучшения организации рабочего места. По мере развития стахановского движения выявились более глубокие производственные резервы, основанные не только на изменениях характера труда и работы оборудования, но лежащие в области изменения технологических процессов и орудий труда.

Решающее воздействие на ход выполнения пятилетнего плана стахановское движение оказывало тогда, когда осуществлялся переход от[20].

Во всех отраслях промышленности на протяжении 1936 г. проводилась работа по установлению новых технических норм, производственных мощностей и норм выработки. В широких масштабах разрабатывались вопросы планирования производственных мощностей и их использования. Декабрьский (1935 г.) Пленум ЦК ВКП(б) указал на необходимость положить в основу пересмотра технических норм новые, повышенные нормы на основе проверенного опыта лучших стахановцев[21].

В отдельных отраслях промышленности и на железнодорожном транспорте были проведены отраслевые конференции с участием новаторов производства и инженерно-технических работников, где определялись новые нормы использования оборудования и производственные мощности. Так, средний коэффициент использования полезного объема доменных печей (0,92), установленный отраслевыми конференциями черной металлургии, превышал показатели, применяемые в те годы в капиталистических странах. Для сталелитейного производства отраслевые конференции определили среднюю норму съема стали с 1 м² пода мартеновских печей в 6,6 т, в то время как мартеновские печи в Германии давали от 4,5 до 6,5 т. Сменная производительность тяжелой врубовой машины была определена решением отраслевой конференции в пределах от 3700 до 10300 т угля (в зависимости от крепости пластов) вместо 3500—4000 т по старым нормам.

Проведенный пересмотр производственных мощностей показал возможность выполнения пятилетнего плана по промышленности при значительно меньших капитальных затратах, чем это намечалось. Вскрытые резервы улучшения использования оборудования и расширения мощностей, однако, не удалось использовать в полной мере. Средние показатели, достигнутые рабочими в целом по отдельным предприятиям и отраслям, были ниже достижений новаторов производства. В этом сказался недостаточный уровень квалификации технических кадров и недостатки в области организации производства и труда, наблюдавшиеся на многих предприятиях. Вместе с тем частичное использование производственных резервов, выявленных в результате активной творческой деятельности трудящихся масс, явилось крупным фактором успешной реализации заданий второй пятилетки.

В сложной обстановке капиталистического окружения, преодолевая громадные трудности, партия и народ успешно решили грандиозные задачи развертывания индустриализации страны, завершения коллективизации сельского хозяйства, проведения культурной революции, воплотили в жизнь ленинский план построения социализма.

Итоги осуществления второго пятилетнего плана показали, что замысел пятилетки, ее основные задачи и важнейшие задания были выполнены успешно. Главная экономическая задача второй пятилетки — завершение технической реконструкции народного хозяйства — была в основном решена. Это видно прежде всего из данных о коренном обновлении производственного аппарата отраслей народного хозяйства. Более 80% всей промышленной продукции в 1937 г. получено с новых и полностью реконструированных предприятий. За годы второй пятилетки производство металлорежущих станков составило больше половины всего их парка, а выпуск тракторов и комбайнов — около 90% их наличия в сельском хозяйстве. Железнодорожный транспорт был оборудован новыми мощными типами паровозов и вагонов. Таким образом, все отрасли народного хозяйства были переведены на рельсы новой для того времени индустриальной техники.

Во второй пятилетке наряду с освоением новых предприятий, созданных в годы первой пятилетки, была осуществлена обширная строительная программа. По своим масштабам она значительно превосходила масштабы первой пятилетки. Всего в течение второй пятилетки было построено и введено в эксплуатацию 4500 новых промышленных предприятий против 1500 в первой пятилетке. Социалистическая промышленность располагала мощным производственно-техническим аппаратом.

Выполнение второго пятилетнего плана характеризуют данные табл. 2.

Таблица 2

Основные показатели темпов развития народного хозяйства во второй пятилетке (в млрд. руб.)*

1932 г.

1937 г.

1937 г., % к 1932 г.

план

итоги

план

итоги

Национальный доход (в ценах 1926/27 г.)

45,5

100,2

95,5

200

212

Капитальные работы в народном хозяйстве

50 (4,5 года)

120,0 (5 лет)

137,5

238

272

Валовая продукция промышленности (в ценах 1926/1927 г.)

43,3

92,7

95,5

214

220

В том числе

группа «А»

23,1

43,5

55,2

197

240

группа «Б»

20,2

47,2

40,3

237

200

Валовая продукция сельского хозяйства (в ценах 1926/27 г.)**

13,0

26,2

20,1

200

154

В том числе

земледелие

9,8

18,1

15,1

285

154

животноводство

3,2

7,1

5,0

223

154

Численность рабочих и служащих в народном хозяйстве, млн. чел.

22,9

28,9

27,0

126

118

Производительность труда выработки на 1 рабочего

в промышленности, %

100

163

182

—

—

в строительстве »

100

175

183

—

—

* «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)» т. 1, стр. 427—435; «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 13, 70, 73, 92.

** В последующие годы валовая продукция сельского хозяйства и планировалась и учитывалась в сопоставимых ценах более поздних лет (в среднем за год), что изменило темпы ее роста по пятилеткам.

В итоге осуществления второй пятилетки было достигнуто увеличение валовой продукции промышленности в 2,2 раза, продукции сельского хозяйства — в 1,5 раза, что дало возможность увеличить национальный доход страны более чем в 2 раза. В 1937 г. сложилось такое соотношение между накоплением и потреблением в общем объеме национального дохода (в %)[22]:

1932 г.

1937 р.

Национальный доход (в ценах 1932 г.)

100,0

100,0

В том числе

Фонд накопления

26,9

27,1

Фонд потребления

73,1

72,9

Такая динамика потребления и накопления определялась необходимостью завершения технической реконструкции народного хозяйства, усиления обороноспособности страны и обеспечения масштабов и темпов воспроизводства. При этом уровень потребления увеличился примерно в 2 раза.

Второй пятилетний план был выполнен по продукции крупной промышленности к 1 апреля 1937 г., т.е. за четыре года и три месяца.

Намеченные пятилетним планом темпы и масштабы промышленного производства были превзойдены. Однако запланированного опережения темпов роста II подразделения достигнуть не удалось. Причины этого заключались прежде всего в том, что обеспечение обороноспособности страны и развернутое техническое перевооружение народного хозяйства потребовали значительно больших ресурсов по сравнению с теми, которые намечались пятилетним планом. Это определило необходимость более высоких темпов роста машиностроения по сравнению с запроектированными вторым пятилетним планом. В то же время невозможность достигнуть намеченных темпов производства

Соотношение темпов роста двух подразделений промышленного производства показывают приводимые данные (в %):

Первая пятилетка (1932 г. к 1928 г.)

Вторая пятилетка (1937 г. к 1932 г.)

Валовая продукция всей промышленности

202

220

группа «А»

273

239

группа «Б»

156

199

Соотношение темпов роста группы «А» и группы «Б»

175

120

Если в первую пятилетку производство предметов потребления росло значительно медленнее производства тяжелой промышленности (почти в 2 раза), то во второй пятилетке произошло довольно значительное сближение темпов роста этих групп. В 1928—1932 гг. темпы роста промышленности группы «А» превышали темпы роста группы «Б» на 75%, а в 1933—1937 гг. — лишь на 20%. Разрыв значительно сократился и по отношению к достигнутым темпам роста I подразделения; темпы роста II подразделения ускорились. Среднегодовые показатели этих подразделений составили соответственно 19% и 14,8%[23].

Важным достижением второй пятилетки было значительное превышение плана по росту машиностроения. Валовая продукция машиностроения и металлообработки увеличилась в 1937 г. в 2,9 раза по сравнению с 1932 г. вместо 2,1 раза, предусмотренных пятилетним планом. Это еще более подняло роль машиностроения в реконструкции всего народного хозяйства. Орудия производства, направленные в народное хозяйство за годы второй пятилетки, составляли к концу пятилетки 50—60% всего количества действующих орудий производства в народном хозяйстве.

Перевыполнение пятилетнего плана по машиностроению потребовало ускоренного развития металлургической промышленности и преодоления ее отставания от темпов роста всего народного хозяйства. Эта труднейшая задача в целом была выполнена. При возрастании продукции всей промышленности в конце второй пятилетки в 2,2 раза выпуск стали и проката утроился.

Валовая продукция химической промышленности должна была возрасти за пятилетие в 2,8 раза. Фактически она увеличилась в 1937 г. более чем в 3 раза по сравнению с 1932 г. Большое развитие получили новые отрасли химической промышленности: азотная, производства искусственного волокна, синтетического каучука и пластмасс.

В годы второй пятилетки был достигнут значительный рост электроэнергетики, что неразрывно связано с широким техническим перевооружением отраслей народного хозяйства. Выработка электроэнергии увеличилась в 2,7 раза, а установленная мощность — в 1,7 раза. Высокие темпы развития электроэнергетики позволили значительно изменить

На основе использования преимуществ крупного социалистического производства вторым пятилетним планом намечался большой рост продукции сельского хозяйства, объем которой должен был вдвое превысить уровень, достигнутый к 1932 г. Фактически валовая продукция сельского хозяйства, как отмечалось, возросла в 1,5 раза при одинаковых темпах роста продукции земледелия и животноводства. Более медленное развитие сельскохозяйственного производства в значительной мере было связано с трудностями реконструкции сельского хозяйства и организационно-хозяйственного укрепления колхозов. Социалистическое обобществление сельского хозяйства создало условия для массового оснащения его современной техникой. Во второй пятилетке в сельское хозяйство было направлено тракторов, комбайнов и грузовых автомашин в несколько раз больше, чем в годы первой пятилетки.

Наряду с перевыполнением второго пятилетнего плана по капитальным вложениям, промышленному производству и грузообороту железнодорожного транспорта во второй пятилетке были перевыполнены задания по производству зерна и хлопка. Эти успехи явились результатом социалистического переустройства сельского хозяйства и победы социалистической системы во всем народном хозяйстве. Они свидетельствовали о повышении уровня пропорциональности развития советской экономики.

В процессе осуществления второй пятилетки значительно усилилась роль интенсивных факторов расширенного социалистического воспроизводства. В то время как намеченные показатели по увеличению численности рабочих и служащих в народном хозяйстве не были выполнены (прирост на 18% вместо 26%), были превышены задания по росту производительности труда, что видно из следующих данных (1937 г. в % к 1932 г.):

План

Выполнение

Промышленность

63

82

Железнодорожный транспорт

43

47,9

Строительство

75

83

Увеличение производительности труда во второй пятилетке — результат не только повышения уровня технического оснащения производства, но и крупных успехов в освоении новой техники. В этой связи представляют интерес данные табл. 3.

Таблица 3

Технико-экономические показатели во втором пятилетии*

1932 г.

1937 г.

план

выполнение

Электрификация

Удельный вес районных станций в общей выработке электроэнергии, %

67,9

78,3

75,1

Годовое использование установленной мощности, час.

3100

3800

4730

Электровооруженность труда в промышленности, квт-ч на 1 рабочего

2100

4670

4370

Механизация трудоемких работ

Уголь (зарубка), %

65,4

93,0

89,6

Лес (вывозка механизированными дорогами), %

4,4

28,3

32,2

Сельское хозяйство

Механизация полевых работ

Пахота, %

19,0

80,0

71,0

Уборка зерновых, %

10,0

60,0

43,8

Молотьба, %

40,0

85,0

94,0

Использование оборудования и машин

Коэффициент использования полезного объема доменных печей

1,75

1,20

1,11

Среднесуточный съем стали с 1 м² площади пода мартеновских печей, т

2,12

4,12

4,35

Выработка на 1 усл. 15-сильный трактор МТС, га

367

—

470

Среднесуточный пробег товарного локомотива, км

146

180

227

Среднесуточный пробег товарного вагона, км

97,3

125,0

139,8

* «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 1, стр. 485—502. «Итоги выполнения второго, пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 88—99.

Высокие темпы роста производительности труда и улучшение технико-экономических показателей дали возможность добиться существенного снижения себестоимости в отраслях тяжелой промышленности и машиностроения и значительно расширить здесь источники внутрипроизводственного накопления. Если в итоге первой пятилетки себестоимость промышленной продукции увеличилась на 2,3%, то во второй пятилетке она уменьшилась на 10,3%. Это позволило перевести многие отрасли тяжелой промышленности на работу без дотаций из госбюджета. За исключением добывающей промышленности отрасли^4/5) средств, необходимых для индустриализации во второй пятилетке, создал своим героическим трудом рабочий класс[24].

Успехи в области освоения новой техники и повышении экономической эффективности во второй пятилетке явились результатом трудового героизма народа, массового социалистического соревнования, осуществления

В ходе выполнения второй пятилетки советскому народу пришлось преодолеть немалые трудности. Они были связаны прежде всего с грандиозностью поставленных хозяйственных задач, которые могли быть решены лишь на основе использования внутренних ресурсов и возможностей Советского государства, в условиях сложной международной обстановки, нарастания агрессивных сил империализма, необходимости неуклонного укрепления обороноспособности страны. Как показано в отраслевых главах, немалые трудности требовалось преодолеть и в связи с освоением новых предприятий, новой техники.

*

В результате выполнения второй пятилетки СССР стал передовой индустриальной страной и уже в 1936 г. вышел на первое место в Европе и второе в мире по объему промышленной продукции. По темпам роста социалистическая промышленность давно заняла первое место в мире. Социалистическая система хозяйства дала возможность в невиданно короткий срок переоборудовать всю промышленность на новой технической базе.

В итоге осуществления двух пятилеток Советский Союз превратился в независимую в технико-экономическом отношении страну, способную самостоятельно производить все виды технического вооружения для народного хозяйства и обороны.

Во второй пятилетке произошли дальнейшие изменения основных пропорций народного хозяйства СССР. В промышленном производстве стала преобладать продукция тяжелой индустрии: удельный вес производства средств производства в 1937 г. составил 57,8%. Однако имелись еще существенные несоответствия, отдельные отрасли отставали в своем развитии. Так, пятилетний план по производству электроэнергии был выполнен на 96%, а по строительству электростанций — на 75%. Производство металла отставало от темпов роста других отраслей промышленности. В металлургической промышленности выпуск стали превысил плановые задания пятилетнего плана, а производство чугуна отставало на 1,5 млн. т от плана. Не был выполнен план по развитию добычи нефти в новых районах страны.

В связи с обострением международной обстановки в последние годы второй пятилетки были усилены меры по укреплению обороны страны. Известная часть средств, предназначавшихся ранее для легкой промышленности, была переключена на оборонную промышленность, валовая продукция которой во второй пятилетке выросла в 2,8 раза. В результате социалистической индустриализации страны была создана мощная оборонная промышленность, способная производить в необходимом количестве вооружение и боевую технику[25].

Во второй пятилетке была завершена коллективизация сельского хозяйства: в колхозах было объединено 93% всех крестьянских хозяйств; колхозы охватывали более 99% всех посевных площадей. Укрепился колхозный строй. Таким образом, была решена труднейшая после завоевания власти задача социалистической революции. Окрепли и совхозы. Укрепилась материально-техническая база сельского хозяйства: в колхозах и совхозах работали сотни тысяч тракторов, комбайнов, других сложных машин, грузовых автомобилей. Механические двигатели (тракторы, автомобили и др.) составляли в 1937 г. свыше 66% энергетических ресурсов сельского хозяйства. В 1937 г. колхозы страны обслуживались 5818 машинно-тракторными станциями.

Коренное переустройство сельского хозяйства потребовало известного времени. Неизбежны были значительные издержки и потери, связанные с трудностями организации и «освоения» новых форм хозяйства. Все это отразилось на темпах роста сельскохозяйственного производства. Оно еще отставало от растущих потребностей народного хозяйства и населения.

В годы второй пятилетки проведена большая работа по развитию всех видов транспорта. Чтобы ликвидировать выявившуюся в начале пятилетки диспропорцию между развитием народного хозяйства и транспорта, Советское государство укрепило его материально-техническую базу. Железнодорожный транспорт превратился в передовую отрасль народного хозяйства. Задания второй пятилетки по железнодорожным перевозкам были выполнены за четыре года.

Победа социализма и быстрое развитие производительных сил за годы второй пятилетки явились основой успешного разрешения поставленной пятилетним планом задачи ускорения подъема материального благосостояния и культурного уровня жизни трудящихся. Увеличение национального дохода более чем в 2 раза дало возможность увеличить заработную плату и доходы колхозников, возросла более чем в 2 раза среднегодовая заработная плата рабочих и служащих, еще более увеличилась заработная плата рабочих важнейших отраслей промышленности и ведущих профессий. Валовой доход колхозников за четыре года (1934—1937 гг.) увеличился более чем в 2 раза, выросли денежные доходы, распределяемые по трудодням.

Государственная и кооперативная торговля в 1937 г. более чем в 3 раза превысила уровень 1932 г. Значительный рост товарной продукции, производимой промышленностью и социалистическим сельским хозяйством, дал возможность отменить карточную систему распределения продовольственных и промышленных товаров. С 1 января 1935 г. была отменена карточная система на хлеб, крупу и муку, с 1 октября 1935 г. — на все остальные продовольственные товары, а с 1 января 1936 г. — на все промышленные товары.

Во второй пятилетке производство предметов потребления в промышленности увеличилось почти в 2 раза, а по сравнению с 1913 г. — почти в 6 раз. Важным фактором повышения материального и культурного уровня трудящихся явились государственные расходы на культурно-бытовое обслуживание населения города и деревни. Расходы государственного бюджета СССР на социально-культурные мероприятия по сравнению с первой пятилеткой увеличились более чем в 4 раза.

Вторая пятилетка ознаменовалась глубокой культурной революцией

Главным и решающим итогом второй пятилетки было завершение социалистической реконструкции всего народного хозяйства, социалистических преобразований, начавшихся после победы Великой Октябрьской революции. Уже в годы первой пятилетки (1929—1932 гг.) в СССР был построен фундамент социалистической экономики — крупная современная промышленность и социалистическое коллективное хозяйство в деревне. В промышленности были полностью вытеснены капиталистические элементы, социализм стал единственной формой хозяйства. В результате сплошной коллективизации социализм стал господствующей силой в сельском хозяйстве. В итоге осуществления второй пятилетки (1933—1937 гг.) была полностью ликвидирована многоукладность советской экономики, социализм стал единственным способом производства в СССР. Было завершено создание материально-технической базы социализма в виде крупного машинного производства, охватывающего все народное хозяйство, вооруженного передовой техникой, основанного на общественной собственности на средства производства.

Таким образом, в нашей стране завершился переходный период от капитализма к социализму, был воплощен в жизнь ленинский план построения социалистического общества, победила экономическая политика, рассчитанная на соревнование социализма с капитализмом, на решение в пользу социализма вопроса «кто — кого». В нашей стране в основном было построено социалистическое общество. Законами жизни советского общества стали принципы социализма «кто не работает, тот не ест» и «от каждого по его способности, каждому по его труду».

Победа социализма нашла свое отражение в новой Конституции СССР, принятой на Всесоюзном съезде Советов в декабре 1936 г. «Экономическую основу СССР, — гласила ст. 4 Основного закона страны, — составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплуатации человека человеком»[26].

Социалистическая собственность (государственная и кооперативно-колхозная) стала полностью господствовать в народном хозяйстве СССР. В 1937 г. в производственных фондах страны она занимала 98,7%. Капиталистическая частная собственность, составлявшая 2,6% в 1928 г., была полностью вытеснена. Мелкая частная собственность единоличника-крестьянина и некооперированного кустаря стала ничтожной величиной. Социалистический способ производства господствовал во всем народном хозяйстве. Удельный вес социалистической формы[27].

В результате социалистического обобществления средств производства была разрешена великая социальная проблема — ликвидированы эксплуататорские классы и причины, порождающие деление общества на классы и эксплуатацию человека человеком. В советском социалистическом обществе остались два дружественных класса — рабочий класс и крестьянство — и тесно связанная с ними трудовая интеллигенция. В 1937 г. более 1/3 (36,2%) всего населения страны составляли рабочие и служащие с их семьями; почти 58% — колхозное крестьянство и кооперированные кустари; лишь менее 6% населения — крестьяне-единоличники и некооперированные кустари[28]. Победа социализма укрепила союз рабочих и крестьян и дружбу народов — основу политического и военного могущества социалистического государства.

Величайшим завоеванием социализма явилась ликвидация экономического и культурного неравенства народов, унаследованного от буржуазно-помещичьего строя. Победа Октябрьской социалистической революции, уничтожив всякий национальный гнет, обеспечила добровольное объединение свободных равноправных наций и народностей в едином многонациональном государстве. При взаимной поддержке народов во всех национальных республиках были созданы современная промышленность и крупное социалистическое сельское хозяйство, выросли национальные кадры рабочего класса и интеллигенции, развивалась социалистическая по содержанию и многообразная по своим национальным формам культура. Социализм был построен дружными усилиями всех народов СССР.

Многие ранее отсталые народы нашей страны пришли к социализму, минуя капиталистическую стадию развития. Таким образом, на практике подтвердилось ленинское положение о том, что при диктатуре пролетариата открывается возможность для перехода отсталых народов и стран от патриархальных и феодальных отношений к социализму, если этим народам и странам будет оказана всемерная помощь со стороны более развитых социалистических наций.

Победа социализма в СССР убедительно подтвердила гениальные ленинские идеи о возможности победы социализма в одной стране. Жизнь опровергла критиков ленинского плана построения социализма. Достигнутая в весьма короткий срок победа социализма в СССР — яркое свидетельство величайшей прогрессивности нового общества, его превосходства над капитализмом.

Итоги первых двух советских пятилеток имели огромное международное значение. Они укрепили уверенность рабочего класса и трудящихся всего мира в их борьбе за демократию, за социальный прогресс, за революционное обновление общества.

Глава вторая

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ НАРОДНЫМ ХОЗЯЙСТВОМ И ЕГО ПЛАНИРОВАНИЯ

1. Перестройка системы планового управления народным хозяйством и предприятиями

Главная особенность второй пятилетки состояла в том, что задача нового строительства дополнялась новой, более сложной и трудной задачей — освоением новых предприятий и новой техники. Это являлось основным звеном в дальнейшем развитии социалистической экономики, узловой задачей нового периода социалистического строительства. Оно означало завершение создания материально-технической базы социализма. Процесс освоения новой техники в нашей стране был во всех отношениях неизмеримо сложнее, чем в какой-либо капиталистической стране, так как капитализм не знал во всей своей истории такого стремительного перехода от отсталой техники к самой передовой.

Задача освоения новой техники была одновременно задачей усиления элементов интенсификации производства, повышения всех качественных показателей работы промышленности и прежде всего повышения производительности труда и снижения себестоимости продукции.

Создание новых крупных предприятий, освоение новых производств неразрывно связаны с улучшением организации производства, его рационализацией. Новые огромные производственные мощности требовали новых методов управления, высокого качества руководства, способного охватить технику, экономику и финансы крупных предприятий. Особое значение при этом приобретало овладение технологическим планированием как базой оперативного технического руководства производством, что выдвигалось во второй пятилетке на первое по важности место в организации внутризаводского планирования.

Усиление процесса концентрации и специализации, производства в связи с созданием многих новых отраслей промышленности усложнили связи и взаимозависимости между отдельными частями и звеньями народного хозяйства, что требовало более четкой координации планов, более конкретного и оперативного руководства из центра и более высокой государственной плановой дисциплины. Иными словами: вслед за изменением в производительных силах необходимо должны были последовать изменения в системе управления.

Уже в ходе выполнения первой пятилетки партия осуществила ряд серьезных мер по перестройке органов управления применительно к новым задачам реконструктивного периода. Наиболее крупные из них: дальнейшее совершенствование районирования страны, ликвидация округов, разукрупнение многих областей и краев, создание новых районов; разукрупнение Высшего Совета Народного Хозяйства и ряда наркоматов,

XVII съезд партии (1934 г.) вновь с особой силой подчеркнул резкое возрастание требований к качеству хозяйственного руководства, уровню всей организационно-практической работы. «Настоящий период социалистического строительства характеризуется еще большим усложнением задач, еще большим повышением требований, предъявляемых к руководству. Основные задачи второй пятилетки… ставят со всей остротой вопрос о повышении качества работы во всех отраслях, в первую очередь качества организационно-практического руководства»[29].

Организационно-практическое руководство понимается партией в его политическом и народнохозяйственном значении, как практическое проведение в жизнь принятой политики, намеченных планов хозяйственного развития. Через систему организационно-практического руководства реализуются экономическая роль социалистического государства и его хозяйственно-организаторские функции. Экономическая цель всей организационно-практической работы Коммунистической партии и Советского государства состоит в том, чтобы открыть простор для действия экономических законов социализма и творчества масс, для всестороннего использования экономических рычагов в развитии и совершенствовании социалистического производства. И чем глубже планирование охватывает все стороны экономической жизни и шире масштаб планирования, чем сложнее внутрихозяйственные связи и техника производства — тем большую экономическую роль играет качество организационно-практического руководства хозяйством. В этом и состоит смысл приведения в каждый новый период форм организационно-практического руководства и системы управления в соответствие с новыми условиями. Совершенствование управления и организационно-технического руководства охватывает все элементы механизма социалистического хозяйствования, включая и хозяйственный расчет, в котором наиболее полно выражается планомерное использование материальных стимулов развития производства и стоимостных методов учета и контроля.

Между тем, как указывалось в решениях XVII съезда партии, организационно-практическая работа все еще отставала от требований политических директив и не отвечала гигантски возросшим запросам нового периода[30]. Это выражалось прежде всего в том, что канцелярско-бюрократическая система руководства, со всей остротой вскрытая и решительно осужденная партией и правительством на примере угольной промышленности Донбасса и железнодорожного транспорта[31], не была преодолена во многих областях советской и хозяйственной работы. В этих решениях отмечалось, что главной причиной неудовлетворительной

При функциональной системе управления каждая «функция» в руководстве находилась в ведении специального работника, который был ответственным исполнителем в данной отрасли деятельности (функции). Как показала практика, функциональное построение аппарата породило ряд недостатков в системе управления. Оно означало рассредоточение руководства, создание множества нередко излишних отделов и секторов, нагромождение всякого рода подсобных органов управления, что исключало возможность живого, конкретного оперативного руководства низовыми звеньями и неизбежно порождало обезличку управления и обезличку ответственности, канцелярско-бюрократические методы руководства как на предприятиях, так и в объединениях и наркоматах. Функциональная система вела к разбуханию штатов центрального и среднего звеньев, отвлечению с производства в канцелярии значительного количества инженеров и техников, лучших технических и организаторских сил. В то же время непосредственно на производстве отдельными участками руководили, как правило, практики — вчерашние рабочие, не имевшие достаточных технических знаний.

Порочность функциональной системы в планировании выражалась в распылении и расчленении планирования между множеством планирующих инстанций, между синтетическими и отраслевыми секторами, при этом одни планировали только синтетические технико-экономические показатели, а другие — только объем производства и капитальные вложения по отраслям. Между тем необходим был переход к комплексному планированию, охватывающему все показатели по отраслям.

Все это мешало освоению и эффективному использованию новой техники, успешному развитию производства, повышению рентабельности и темпов накопления в социалистической промышленности.

Серьезные недостатки наблюдались в организации труда и производства. Из-за ряда неполадок в организации производства рабочий день на многих предприятиях был загружен фактически не в течение всех 7 часов, а в течение 4—5 часов[32]. В ряде отраслей промышленности недостаточной была загрузка оборудования. Так, в Донбассе в 1933 г. врубовые машины использовались на 76%, а отбойные молотки — на 68%[33]. Такое же положение было в Дальневосточном угольном районе. В результате слабого освоения техники и нарушения технологического процесса больших размеров достигал брак. Много неполадок было в организации технико-экономического планирования и[34] Чтобы овладеть техникой, повысить темпы и качество работы промышленности, необходимо было коренным образом улучшить систему управления и методы руководства.

Основные меры по совершенствованию системы управления и повышению качества руководства, намеченные XVII съездом партии и — в развитие его решений — Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 марта 1934 г. «Об организационных мероприятиях в области советского и хозяйственного строительства»[35], состояли в ликвидации функциональной системы построения аппарата во всех советских и хозяйственных органах и перестройке их на производственно-территориальной основе, в организации главных производственных или производственно-территориальных управлений, входящих в Народные комиссариаты. Усиливались права и обязанности местных органов в области развития местной промышленности; в их ведение передавалась часть предприятий, подчиненных союзным и республиканским органам. В главных управлениях Народных комиссариатов сосредоточивалось руководство только предприятиями действительно союзного значения. Признано было необходимым ликвидировать промышленные объединения, сократить число трестов, расширить непосредственную связь центральных хозяйственных органов с крупнейшими предприятиями. Осуществлялось передвижение инженерно-технических работников из аппаратов непосредственно на производство, повышалась зарплата работникам, занятым на производстве, в сравнении с работниками аппарата управления.

Важное значение имело укрепление единоначалия и усиление личной ответственности руководителей за состояние производства, переход от «общих» указаний к конкретному оперативному руководству, основанному на знании техники дела и тесной живой связи с низовыми звеньями производства и управления.

Проведение в жизнь указанных мер означало дальнейшее развитие ленинского принципа демократического централизма в управлении хозяйством применительно к новым условиям. Практически это выразилось: в разукрупнении наркоматов и приближении руководства к жизни предприятий, к низовой производственной единице, сокращении многозвенности в руководстве производством на предприятии и в управлении промышленностью в целом; расширены были права и обязанности местных хозяйственных органов как в области управления производством, так и в области снабжения и сбыта; одновременно повышалась роль низовых командиров производства — начальников цехов, мастеров; разукрупнялись профсоюзы, им были переданы функции ликвидированного Наркомтруда и низовых отделов РКИ. Все это способствовало развитию новых форм участия масс в управлении производством, широкому развертыванию социалистического соревнования, участию рабочих в составлении техпромфинпланов.

Такая перестройка усиливала хозяйственную инициативу низовых звеньев хозяйства при одновременном усилении централизации планирования

Проблема разукрупнения наркоматов для совершенствования и конкретизации оперативно-технического руководства промышленностью встала вместе с ростом объема производства и его специализации. Уже в конце первой пятилетки была проведена реорганизация ВСНХ и создание на его основе ряда наркоматов. В дальнейшем, с возникновением новых высокоспециализированных отраслей и производств, с ростом объема производства, развивался и процесс разукрупнения наркоматов, их специализации, создавалась разветвленная система промышленных наркоматов как «технико-производственных штабов» руководства промышленностью. Так, в 1934 г. Наркомснаб СССР был разделен на два наркомата: Наркомвнуторг СССР и Наркомпищепром СССР; в 1936 г. из Наркомтяжпрома был выделен Наркомат оборонной промышленности, а в 1937 г. — Наркомат машиностроения.

Основными функциями наркоматов были: управление соответствующей отраслью промышленности, руководство работой по составлению и выполнению производственных и финансовых планов, планов капитального строительства, утверждение отчетов и балансов предприятий, организация материально-технического снабжения и сбыт продукции подведомственных предприятий.

Одновременно расширялись права и повышалась роль местных органов по руководству промышленностью. В августе 1934 г. в союзных и автономных республиках были образованы наркоматы местной промышленности для управления предприятиями местной промышленности, а в составе краевых и областных исполкомов Советов были образованы управления местной промышленности[36]. В последующем, наряду с общесоюзными наркоматами пищевой, легкой и лесной промышленности, были созданы соответствующие наркоматы в союзных республиках[37]. Создание этих наркоматов и управлений диктовалось необходимостью как развития местной промышленности, выявления и использования местных ресурсов, усиления ответственности и повышения инициативы местных органов в развитии производства, так и обеспечением возможности союзным наркоматам сосредоточить свое внимание на управлении ведущими отраслями промышленности и ведущими крупными предприятиями союзного подчинения.

Чтобы приблизить наркоматы к низовой производственной единице, ее нуждам, ликвидировались лишние промежуточные звенья между наркоматом и предприятиями — объединения и часть трестов, благодаря чему была установлена прямая связь между наркоматами и крупными предприятиями.

Согласно решениям XVII съезда партии, основными органами наркоматов стали главные производственные или производственно-территориальные управления[38]. Это означало, что среднее звено в управлении — объединение — трест — сокращалось и начался переход от четырехзвенной системы управления (наркомат — объединение — трест — предприятие) к трехзвенной системе (главк — трест — предприятие)

В результате проведенной перестройки системы управления к началу 1936 г. Наркомат тяжелой промышленности руководил непосредственно 355 крупными предприятиями вместо 32 на начало 1933 г. В 1936 г. больше половины продукции тяжелой промышленности было выпущено на предприятиях, подчиненных непосредственно Наркомату[39]. Переход к трехзвенной и прежде всего двухзвенной системе управления повышал роль предприятий в системе управления промышленностью, как это предусматривалось постановлением ЦК ВКП(б) от 5 декабря 1929 г. «О реорганизации управления промышленностью»[40].

Ликвидация функциональной системы управления, повышение качества организационно-практического руководства привели к значительным изменениям в структуре аппаратов управления промышленностью. Существенно уменьшено было число структурных подразделений в наркоматах, главках и заводоуправлениях. Например, в аппарате Наркомлегпрома было 409 структурных подразделений, уже в начале перестройки осталось только 160; в Наркомлесе вместо 262 подразделений осталось 150; аппарат Наркомпути был сокращен в первые полтора года после постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О работе железнодорожного транспорта» на 50%, а аппарат Наркомзема — на 54%[41].

В ходе выполнения постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О работе угольной промышленности Донбасса» были значительно сокращены штаты трестов, рудоуправлений и шахт. Например, по тресту Кадиевуголь было сокращено 1092 человека, или 32,0% работников аппарата, по Лугануглю — 447 человек, или 24,4%, по тресту Донбассантрацит — 1541 человек, или 23,7%[42].

Вновь созданные главки промышленных наркоматов строились по производственному или производственно-территориальному признаку. Главки отвечали за подчиненный им участок работы в целом, обладали правами и обязанностями по всем без исключения вопросам руководства подчиненными им организациями[43].

Основной задачей главков в годы второй пятилетки было конкретное, оперативное руководство предприятиями, прежде всего в области техники. В центре их внимания были вопросы технической политики, освоения техники, борьбы за качество продукции, за освоение передовых технических нормативов. В работе главков сочетались техническое и плановое организационно-хозяйственное руководство отраслью и предприятиями. В их распоряжении находились все ресурсы отрасли

Главки создавались по принципу узкой специализации, хотя и сохранялись еще некоторые комбинированные главки, как, например, Главное управление металлопромышленности (ГУМП), объединявшее черную металлургию, железорудную, коксохимическую, огнеупорную промышленность и промышленность редких металлов. Эти отрасли были тесно связаны между собой и подчинялись задачам развития черной металлургии. Но такие комбинированные главки являлись исключением[44].

Разукрупнение главков, их специализация способствовали усилению конкретного руководства предприятиями. Постановлением Совнаркома СССР от 31 августа 1933 г.[45] «О специализации и разукрупнении главных управлений Наркомата тяжелой промышленности и ликвидации ряда объединений и трестов» из Главного управления машиностроительной промышленности были выделены Главстанкоинструмент, Главсельмаш, Главторгмаш, Главметиз. Одновременно были ликвидированы объединения «Союзинструмент», «Станкообъединение», «Союзсельмаш», Союзхозметиз и другие, а также тресты. Подобная реорганизация была проведена в цветной металлургии, электротехнической и химической промышленности. Были организованы также специализированные машиностроительные главные управления в системе Наркомата тяжелой промышленности (Главные управления горного, легкого, среднего машиностроения)[46], а всего в системе Наркомтяжпрома было утверждено 33 главка[47]; разукрупнены были также главные управления Наркомата легкой промышленности[48].

Перестройка внутренней структуры наркоматов повысила руководящую роль главных производственных управлений. При их организации в 1934 г. они не были хозрасчетными единицами, не имели своих оборотных средств. Значение главков как руководящих органов всей хозяйственной деятельностью подчиненных им предприятий и трестов значительно увеличилось после постановления ЦИК и СНК СССР от 15 июля 1936 г. «О хозрасчетных правах главных управлений промышленных народных комиссариатов»[49]. Этим постановлением главкам наряду с производственными были приданы также сбытовые и снабженческие

Существенным изменениям подверглись также структурное построение аппарата на предприятиях и система управления на них. В эти годы усиливался процесс укрупнения предприятий и концентрации промышленности. Вступили в строй гиганты индустрии. Уже к началу 1932 г. больше половины рабочих и служащих в машиностроительной промышленности было занято на крупных заводах с числом рабочих свыше 5 тыс. (53,3% всех рабочих и служащих этой отрасли работали на 7,7% общего числа заводов)[50]. Более сложными стали производственный процесс, внутризаводское планирование, организация снабжения и сбыта. Все это диктовало необходимость сосредоточения на предприятиях лучших организаторских и технических сил.

После постановлений партии и правительства о передвижении инженерно-технических кадров из аппарата на производство только в 1933 г. по системе Наркомтяжпрома было направлено на заводы свыше 9 тыс. инженеров и техников, освобожденных из аппаратов управлений. На ряде крупнейших домен (ММК, КМК, завод «Азовсталь») инженеры были направлены не только на командные должности бригадиров и мастеров, но и непосредственно на рабочие места, что сыграло важную роль в ускорении освоения новой техники. Одновременно были расширены права низовых командиров производства — начальников цехов, мастеров; укрепилось единоначалие.

В улучшении управления производством на предприятии большое значение имела ликвидация значительного числа производственных единиц — отделов, цехов, которые затрудняли непосредственное руководство низовыми звеньями предприятия, всем процессом производства. Эти промежуточные звенья ликвидировались, и трехступенчатая система управления на предприятии: директор — отдел — цех заменилась двухступенчатой системой: директор — цех.

Примером перестройки низового аппарата может служить новая схема управления шахтой. Заведующий шахтой и его заместитель — главный инженер — полностью сосредоточивали теперь все руководство шахтой и несли полную ответственность за выполнение производственной программы. В основу организации подземных работ в шахте был положен участок — самостоятельная территориально-производственная единица. Начальник участка ведал всеми горными работами на участке, и ему подчинялись все рабочие. Повышалась роль десятника и бригадира производственных бригад. Одновременно цехи разгружались от излишней отчетности и канцелярской переписки, технический персонал

На примере Московского завода «Шарикоподшипник» можно видеть, как шел процесс реорганизации управления и технического руководства на предприятиях. Цеховая отчетность была сведена к 13 видам вместо 33 до реорганизации управления. Вместо 11 структурных единиц осталось 6. Командный состав в цехах в результате этого приблизился к руководству. Должности помощников директора по функциональным признакам ликвидировались, и директор связывался с цехами непосредственно.

На Ленинградском заводе «Электросила» до реорганизации управления было 44 отдела, которые были сведены к 16, что дало возможность передвинуть значительное количество инженеров и техников на производство. Вместо 43 мелких цехов было организовано 14 крупных, связанных непосредственно с директором завода, который получил возможность конкретно-оперативно руководить цехами и отдельными участками. В результате реорганизации управления число инженерно-технических работников в цехах увеличилось на 95 человек, места мастеров-практиков заняли мастера-инженеры[51].

На Московском автозаводе были упразднены 4 отдела, 32 бюро и секции, 28 цехов были укрупнены, отменена была 101 форма учета и отчетности и упрощена 51 форма. В результате ликвидации функциональной системы на Подольском заводе вместо 34 цехов стало 11, на Тульском заводе № 1 вместо 114 цехов — 15, на ХЭМЗ вместо 96—18, на «Красном путиловце» вместо 34 стало 22 цеха[52].

Наряду с перестройкой структурных форм управления в наркоматах и на предприятиях неотложной необходимостью стало повышение качества планирования. Возрастание и усложнение задач планового руководства потребовали перестройки плановых органов, их приспособления к новым задачам. Надо было прежде всего усилить разработку синтетических проблем развития народного хозяйства, методологию составления балансовых расчетов, как отраслевых, так и народного хозяйства в целом; необходимо было также усилить конкретное руководство отдельными отраслями народного хозяйства и наблюдение за ходом выполнения планов. Плановые органы должны были также обобщать опыт низового планирования на предприятиях.

Исходя из этих новых задач планирования постановлением ЦИК. и СНК СССР Государственная плановая комиссия СССР была в начале 1935 г. реорганизована[53]. В ее состав вошли руководящие работники Госплана и плановых органов на местах, а также выдающиеся деятели науки, техники и культуры (всего 70 человек). Основными органами Государственной плановой комиссии стали:

отделы (и самостоятельные секторы) синтетического планирования, которые разрабатывали соответствующие разделы единого народнохозяйственного плана, основные межотраслевые и межрайонные проблемы народного хозяйства, вопросы методологии планирования и осуществляли наблюдение за выполнением плана;

отделы (и самостоятельные секторы), которые планировали отдельные отрасли народного хозяйства и осуществляли наблюдение за ходом выполнения плана в этих отраслях.

К числу отделов синтетического планирования относились: сводный отдел производства, отдел капитальных работ, отдел районного планирования, отдел материальных балансов и снабжения материалами и отдел финансового плана.

Планирование отраслей народного хозяйства осуществляли 16 отделов по отраслям, а в состав каждого отдела входили секторы по отдельным видам данной отрасли. Так, например, в состав отдела горной и металлургической промышленности входили секторы черной металлургии, цветной металлургии, редких элементов и сектор нерудных ископаемых. В отдел машиностроительной промышленности входили секторы транспортного машиностроения, электропромышленности, общего и тяжелого машиностроения, сельхозмашиностроения, сектор балансов и распределения оборудования.

Эти принципы организации аппарата Государственной плановой комиссии сохранялись в основном и главном на всем протяжении второй пятилетки. Реорганизациями аппарата Госплана, проведенными в 1936 и 1937 гг.[54], вносились некоторые изменения в его построение, ее затрагивавшие его основной структуры.

Важным мероприятием в области укрепления общегосударственных органов экономического управления и планирования было создание к концу второй пятилетки Экономического совета при СНК СССР (ноябрь 1937 г.). На Экономический совет возлагалось рассмотрение годовых и квартальных народнохозяйственных планов с внесением их на утверждение Совета Народных Комиссаров Союза ССР; утверждение планов материально-технического снабжения, а также планов снабжения товарами широкого потребления; рассмотрение вопросов цен, заработной платы. Экономический совет издавал постановления и распоряжения по хозяйственным вопросам, обязательные для всех народных комиссариатов СССР, Совнаркомов союзных республик и местных советских органов[55].

В годы второй пятилетки были проведены меры по совершенствованию районирования страны — разукрупнению краев, областей и районов. Эти изменения в районировании Советского Союза, явившиеся результатом роста экономики страны и нового социалистического размещения производительных сил, облегчали организацию и планирование народного хозяйства, обеспечивали более полное развертывание демократического централизма и способствовали дальнейшему развитию национальных республик и областей. Вместе с тем повышалась также роль Госплана в организации планирования народного хозяйства. В Положении о Госплане при СНК СССР, утвержденном в феврале 1938 г., указывалось: «Главнейшей задачей Государственной плановой комиссии является обеспечение в плане народного хозяйства Союза ССР правильных соотношений в развитии различных отраслей и необходимых мероприятий по недопущению диспропорций в народном хозяйстве».[56].

В соответствии с Положением на Госплан СССР и его уполномоченных на местах возлагались систематическая проверка и активная помощь по выполнению народнохозяйственного плана, устранение неувязок в развитии отдельных отраслей и обеспечение неуклонного соблюдения общегосударственных интересов.

Важное значение для укрепления планового руководства всем народным хозяйством и совершенствования методов планирования имели проведенные в 1930—1932 гг. кредитная и налоговая реформы. Ликвидация коммерческого кредита (взаимного товарного кредитования, не поддающегося плановому учету и контролю) означала переход к планомерному кредитованию в соответствии с выполнением планов производства и реализации продукции. Сосредоточение всех ресурсов краткосрочного кредитования в Госбанке сделало возможным экономически обоснованно и планомерно распределять кредиты по отраслям и превратить Госбанк в единый кредитный и расчетный центр страны. Кредитный план становился важной составной частью общехозяйственного плана, что укрепляло централизованное планирование.

Усилилась также роль государственного бюджета в централизованном планировании. Поскольку государственный бюджет стал почти целиком опираться на накопления социалистического хозяйства, расширилась и укрепилась непосредственная связь бюджетного планирования с планированием народного хозяйства и повысилась реальность бюджетного плана. Установленный налоговой реформой принцип прямого и непосредственного отчисления части чистого дохода государственных предприятий в централизованный чистый доход государства дал возможность широко использовать экономические рычаги в исполнении доходной части государственного бюджета.

Одним из выражений качественно нового уровня планирования во второй пятилетке было существенное улучшение низового внутризаводского планирования и рост производственной активности рабочих масс, их широкое участие в составлении планов освоения новой техники и повышения экономической эффективности производства.

Еще в ходе подготовки второго пятилетнего плана В. В. Куйбышев в докладе на пленуме Госплана СССР (май 1931 г.) «Об организации планирования» указывал, что «центральным вопросом перестройки плановой работы является несомненно проблема включения широчайших рабочих масс в дело планирования». Наиболее действенной формой участия рабочих масс в борьбе за выполнение и перевыполнение планов, за мобилизацию всех внутренних ресурсов промышленности был встречный план, который показал высшую степень политической и хозяйственной[57]. Суть перестройки плановой работы, к которой призывал В. В. Куйбышев накануне второй пятилетки, состояла в том, чтобы встречное планирование включалось как органическая часть, как органическое звено в единую систему народнохозяйственного планирования. «Мы должны стремиться к тому, чтобы не было двух потоков, чтобы был единый план, включающий заводское встречное планирование, обеспечивающее творческую проработку проектировок на основе собственного опыта участников производства»[58].

Новой формой низового планирования на предприятиях, соответствовавшей задачам освоения новой техники, совершенствования производства, явился техпромфинплан. Это была более высокая ступень планирования, новая ступень в организации всего производственного процесса на предприятиях.

Промфинплан первых лет индустриализации зачастую базировался ка среднестатистических данных и расчетах, не связанных с реальным технологическим процессом. Качественные показатели не имели технико-экономического обоснования, себестоимость не определялась конкретно элементами и факторами, влиявшими на нее. Переход к техвромфинплану явился серьезным сдвигом в планировании. В его основе лежали технико-экономические показатели, основанные на передовых прогрессивных технических нормативах и детально разработанном технологическом процессе производства.

Если исходными данными для составления техпромфинплана были плановые задания вышестоящих хозяйственных органов, то конечными являлись данные встречных планов. Таким образом, проработка техпромфинплана проходила «сверху-вниз», а затем «снизу-вверх», что обеспечивало как централизованное руководство его составлением, так и активное участие в нем широких масс рабочих. Творческая активность рабочих масс в ходе составления техпромфинплана органически включалась в самый процесс планирования, в систему планирования как его неотъемлемая и важнейшая часть.

В техпромфинплане вопросы техники, экономики и финансовое положение предприятия органически увязывались воедино, рассматривались как единое неразрывное целое. Техпромфинплан одинаково исключал как игнорирование технических показателей, так и уход в технику и забвение экономически обоснованных расчетов, так как технические показатели (надлежащее использование мощностей машин, соответствующие скорости технологического процесса и т.д.) составляют материальную основу определяющих экономических показателей себестоимости продукции и производительности труда.

Техпромфинплан доводил плановые задания до каждого станка, агрегата, рабочего места. Он не ограничивался общими рамками предприятия в целом, а детализировался по каждому цеху, а внутри цеха — по бригадам, определяя задачи каждого цеха, бригады, отдела и связь между ними. Непосредственное активное участие рабочих масс в разработке[59].

Техпромфинплан включал систему организационно-технических и хозяйственных мероприятий по обеспечению выполнения планов, а также конкретные задания всем звеньям предприятия и календарно-установленные сроки для их выполнения. Это делало его орудием конкретно-оперативного руководства повседневной деятельностью предприятия и отдельных его частей, создавало целеустремленность в работе всех органов управления и всех звеньев производства. Базируясь на единстве и взаимной обусловленности технических, экономических и финансовых показателей, техпромфинплан создавал основу для внедрения хозрасчета, для контроля рублем. Раньше, когда финансовый план не разрабатывался на основе единой системы производственно-технических норм, а плановая калькуляция составлялась без строгого технического обоснования (с явным стремлением создавать финансовые резервы), многие предприятия оказывались часто в хорошем финансовом состоянии и не выполняя плана, имея перерасход по элементам себестоимости. Другое дело при техпромфинплане, когда финансовый план, как и техническое и экономическое планирование, опирается на единую систему технико-экономических показателей: тогда создается здоровая основа для укрепления хозрасчета и контроля рублем за деятельностью предприятия.

Партия придавала большое значение внедрению техпромфинплана в практику. На предприятиях развертывалась большая массово-политическая работа по подготовке техпромфинпланов; созывалась областные конференции по вопросам методики их проработки в различных условиях производства и учета опыта их применения. Уже в 1932 г. по указанию Наркомтяжпрома был проведен конкурс на лучшую систему техпромфинплана предприятия. Одновременно Наркомтяжпром совместно с ВЦСПС провели Всесоюзный смотр низового планирования, обобщивший ценный материал по его организации[60]. На этой основе были разработаны типовые указания для техпромфинплана применительно к различным отраслям промышленности.

С внедрением техпромфинплана отпала необходимость в межцеховых договорах, которыми до этого регулировались отношения между цехами, поскольку техпромфинпланы предприятия и цехов по существу определяли все стороны производственно-хозяйственных связей между ними. Отпала также необходимость в нарядах-заказах, которыми раньше определялись задания цеху, вся его производственная деятельность, так как техпромфинплан исчерпывающе определял все

Развитие и внедрение бригадного техпромфинплана содействовали развитию бригадного хозрасчета. Техпромфинплан, обоснованный в технико-экономическом отношении, четко определял нормативы по использованию каждого станка, расходованию материалов, выпуску продукции, указывал пути ликвидации узких мест. Бригадный техпромфинплан доводил план до каждого рабочего места, включал систему организационно-технических мероприятий, необходимых для выполнения и перевыполнения плановых заданий. Связь бригадного техпромфинплана и бригадного хозрасчета обнаруживалась в том, что охват рабочих бригадным хозрасчетом был выше там, где выше был уровень техпромфинплана.

Бригадный техпромфинплан требовал от командиров производства творческого подхода к его организации. Для каждой бригады, в зависимости от особенностей технологического процесса и условий производства, требовалась своя система планирования и учета показателей, зависящих от нее элементов затрат, чтобы обеспечить возможность оценивать результаты работы бригады не только по выпуску продукции, но и по качественным показателям, по уровню затрат.

Внедрению техпромфинплана предшествовала обычно большая работа по созданию прочной нормативной базы. На Московском автозаводе уже в 1933 г. было внедрено 7715 технически обоснованных норм выработки. Лимиты расхода материалов устанавливались на основе подетальных норм и технических расчетов. На базе новых технически обоснованных норм строились новые расчеты потребности в рабочей силе. Были разработаны также новые нормативы затрат на вспомогательные материалы, мероприятия по снижению брака, по организации рабочего места и т.д. Рабочими, инженерами и техниками было внесено около 4 тыс. предложений, из них около 3 тыс. были включены в техпромфинплан. Проведение хозрасчета, основанного на техпромфинплане, помогло значительно снизить себестоимость автомашин: с 5845 руб. в 1932 г. до 4898 руб. в июне 1934 г.

Массовое участие рабочих в подготовке и составлении техпромфинплана было характерным для всех предприятий и было органически связано с его внедрением, так как проработка всех элементов техпромфинплана по существу носила характер встречного планирования и составляла единое целое со всей системой народнохозяйственного планирования.

На заводе «Красная Заря» (Ленинград) при составлении техпромфинплана на 1934 г. было проведено 1233 бригадных собрания и 187 цеховых и общезаводских совещаний, поступило 6851 рационализаторское предложение. Одних встречных норм поступило 2603, что давало 562 767 трудочасов экономии, или 9,25% общего фонда трудочасов, необходимых для выполнения программы[61].

В обсуждении техпромфинплана на Ярославском автозаводе приняли участие 90% всех рабочих. Особое внимание было уделено техническому нормированию — основе основ техпромфинплана. Решительно[62].

Нередко в результате внедрения техпромфинплана и совершенствования технологического процесса производства улучшались расстановка оборудования и режим его работы. Так, на заводе «Светлана» на основе принятого техпромфинплана была изменена организационная структура цехов и бригад по принципу создания замкнутых производственных единиц. Соответственно была изменена расстановка оборудования и рабочей силы и пересмотрены действовавшие нормативы.

Обеспечивая мобилизацию внутренних резервов производства, снижение себестоимости продукции и увеличение социалистического накопления, техпромфинплан создавал здоровую основу для укрепления хозрасчета, для повышения его действенности.

Важной предпосылкой повышения эффективности производства было улучшение технического нормирования, которое в социалистическом хозяйстве, благодаря непосредственно общественному характеру труда, является основой его плановой организации. Техническое нормирование является также важным связующим звеном между производительностью труда и заработной платой. Оно связывает воедино ряд крупных проблем совершенствования социалистического производства и укрепления хозяйственного расчета. Поэтому вопросам технического нормирования Коммунистическая партия всегда уделяла большое внимание.

Пересмотр устаревших норм выработки и внедрение новых прогрессивных технических норм, новых технико-экономических коэффициентов использования оборудования на опыте стахановского движения, стахановских методов организации труда означал революцию в техническом нормировании. Опрокидывались жизнью устаревшие представления о возможностях нашей промышленности, вооруженной новейшей техникой, создавалась новая база планирования научно обоснованных технико-экономических показателей, которые обусловливали всестороннюю рационализацию производства, повышение производительности труда и снижение себестоимости продукции, решение по-новому всего комплекса проблем повышения экономической эффективности производства, его рентабельности.

Декабрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1935 г., обсуждавший вопрос о задачах промышленности и транспорта в связи со стахановским движением, сосредоточил внимание партии и всех профсоюзных и хозяйственных организаций на необходимости пересмотра технических норм и строго осудил как несостоятельные существовавшие тогда систему и практику установления норм выработки, не соответствовавшие

Постановление Пленума ЦК ВКП(б) положило начало развернутой работе по техническому нормированию. По всем отраслям промышленности проводились отраслевые конференции, заседания созданных для обсуждения крупных проблем хозяйственного руководства Советов при наркомах с участием ведущих хозяйственных работников и лучших стахановцев по пересмотру норм выработки, технических норм использования оборудования и мощностей предприятия.

Как показала практика, повышенные нормы выработки быстро перевыполнялись основными массами рабочих, что говорило о значительных резервах, имеющихся на предприятиях. Поэтому пересмотр технических норм, начатый в 1936 г., проводился систематически, по мере улучшения технического оснащения промышленности и освоения новых норм основными массами рабочих. Это был непрерывный процесс мобилизации резервов производства, освоения новой техники, повышения производительности труда.

Крупные успехи промышленности в освоении новой техники, новых, прогрессивных норм выработки и повышении производительности труда создали прочную основу для снижения себестоимости продукции и повышения рентабельности производства. Это позволило поставить вопрос об отмене государственных дотаций отраслям тяжелой индустрии, что имело первостепенное значение для внедрения действенного хозрасчета в работу промышленности.

*

В системе мер по совершенствованию управления и планирования народного хозяйства важное место занимали меры по использованию в этих целях стоимостных рычагов воздействия.

История социалистического строительства и практика социалистического хозяйствования свидетельствуют о необходимости использования товарно-денежных инструментов, показывают, что по мере укрепления позиций социализма, усиления планового начала во всех сферах народного хозяйства и углубления планирования повышается качество использования товарно-денежных отношений, степень воздействия стоимостных рычагов на экономическое развитие, на выполнение количественных и качественных показателей плана. На разных этапах социалистического строительства изменялись задачи, которые решались с помощью товарно-денежных инструментов, и в то же время сами товарно-денежные отношения все более наполнялись новым социальным содержанием, качественно изменялись.

Если в первые годы нэпа в условиях многоукладной экономики товарно-денежные отношения имели еще двойственный характер и использовались также капиталистическими и спекулятивными элементами для эксплуатации чужого труда и для наживы, то в годы второй пятилетки, когда социалистические формы хозяйства становились единственными во всех сферах хозяйства, они включались как органический элемент в систему социалистических производственных отношений.

В 20-е годы при наличии мелкотоварного и капиталистического укладов не был и не мог быть преодолен стихийный характер товарно-денежных

До построения фундамента социалистической экономики товарно-денежные отношения использовались прежде всего для налаживания и укрепления экономической смычки крупной социалистической промышленности с мелкими крестьянскими хозяйствами, для овладения рынком, для ограничения и вытеснения капиталистических элементов из экономики страны, для подготовки постепенного перевода мелкокрестьянских хозяйств на путь социализма через кооперацию всех видов. Применение стоимостных инструментов в управлении и хозяйственной деятельности социалистической промышленности, развитие хозяйственного расчета в соответствовавших тому периоду формах призваны были восстановить промышленность, сделать ее ведущей силой в экономике страны, в построении социалистического общества.

На новом этапе социалистического строительства товарно-денежные отношения служили укреплению производственной смычки с крестьянством, планомерному руководству организованным рынком, укреплению планового руководства народным хозяйством и прежде всего социалистической промышленностью.

В годы первой и особенно второй пятилеток, после победы социалистических форм хозяйства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве и преодоления в основном и главном анархии частного рынка, открылась возможность для прямого директивного планирования, прямого планового руководства всем народным хозяйством. Вместе с тем в качестве важной части механизма централизованного планового руководства хозяйством шаг за шагом совершенствовалась система использования товарно-денежных отношений для экономического стимулирования производства и усиления системы контроля рублем. Первостепенное значение при этом имели кредитная и налоговая реформы 1930—1932 гг., а также постановления партии, в которых столь же решительно подчеркивалась необходимость укрепления советского рубля, хозяйственного расчета и развертывания советской торговли. Эти вопросы обсуждались на Пленуме ЦК ВКП(б) в сентябре — октябре 1932 г., на XVII партийной конференции (1932 г.), на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в январе 1933 г.[63]

Эти важные постановления, а также разработка принципов кредитной и налоговой реформ и их осуществление составляли единое целое. По своему значению они выходили далеко за рамки практических вопросов улучшения дела кредитования и отчислений в бюджет. В комплексе они составляли механизм сознательного использования объективных экономических законов социализма. В этом их большое принципиальное значение.

Общеметодологическое значение этих решений партии и экономических реформ 1930—1932 гг. не могло быть сразу осмыслено экономической теорией социализма.

В советской литературе продолжало тогда господствовать мнение, что причиной сохранения товарно-денежных отношений в экономике переходного периода была многоукладность хозяйства, после же вступления СССР в период развернутого строительства социализма условия для товарно-денежных отношений, действия закона стоимости будто отмирают. Деньги, кредит и другие товарно-денежные рычаги признавались инструментами учета.

XVII партийная конференция (1932 г.), XVII съезд партии (1934 г.) не только осудили «левацкие» теории об отмирании торговли и денег на том этапе социалистического строительства, о превращении денег в простые расчетные знаки. XVII съезд партии в своих решениях выдвинул положение большого теоретического и практического значения: деньги и торговля останутся еще долго, вплоть до завершения первой стадии коммунизма — социалистической стадии развития. Это было новое слово в теории научного социализма. Поэтому в годы второй пятилетки под влиянием потребностей практики социалистического строительства, требовавшей дальнейшего развития и совершенствования советской торговли, укрепления рубля, всей денежной системы, начался процесс переоценки укоренившихся экономических концепций. Решающую роль в постепенном вытеснении (подрыве) системы взглядов на деньги, кредит и другие товарно-денежные инструменты как формально-учетные категории сыграли соответствующие решения партии и правительства[64]. Практика и принципы кредитной реформы и прежде всего принцип акцепта означали, что движение денег реально выражало и отражало движение общественного продукта, а не формальную бухгалтерскую операцию. Точно так же движение расчетных счетов предприятия в Госбанке должно было соответствовать реальному движению продукции данного предприятия. Пересмотр уровня цен на продукцию тяжелой промышленности в 1936 г. в сторону приближения их к действительной стоимости означал признание того, что в основе цены лежат затраты общественного труда, что цена не является простой учетной категорией.

Все это сказалось положительно на практике социалистического хозяйствования и, в частности, на развитии хозяйственного расчета во второй пятилетке.

2. Развитие хозяйственного расчета во второй пятилетке. Отмена государственных дотаций в тяжелой и лесной промышленности и реформа цен

Центральное место в ряде мероприятий по укреплению хозрасчета и улучшению работы промышленности принадлежит проведенной с 1 апреля 1936 г. отмене государственных дотаций в тяжелой и лесной промышленности и пересмотру уровня отпускных цен на их продукцию.

Дотации из государственного бюджета отдельным отраслям промышленности представляли собой оплату разницы между плановой себестоимостью и отпускной ценой на продукцию этих отраслей Они были экономически необходимы на том этапе социалистического строительства, когда осуществлялась индустриализация страны и решалась задача освоения новой техники и новых производств. В течение первой и в начале второй пятилетки отпускные цены на уголь, металл, лес, химические продукты оставались на неизменном уровне; их себестоимость в течение этих лет в основном не снижалась, а в некоторых случаях даже повышалась. Повышение себестоимости в добывающих и некоторых других отраслях тяжелой промышленности объяснялось, с одной стороны, трудностями, связанными со строительством массы новых сложных предприятий и освоением новой техники. В добывающих отраслях промышленности процесс освоения техники начался значительно позднее, чем в отраслях машиностроения, которые первыми прошли период реконструкции и начали снижать себестоимость уже в годы первой пятилетки. С другой стороны, повышение себестоимости в угольной, металлургической, нефтяной и лесной промышленности объяснялось значительным повышением заработной платы рабочих и служащих в этих отраслях. За годы первой и второй пятилеток уровень зарплаты в этих отраслях был повышен не менее чем в 2,5 раза[65]. Промышленности в эти годы приходилось расходовать большие средства на подготовку кадров для множества новых предприятий; высоки были расходы на гужевой транспорт, на фураж и т.д. Таким образом, объективных условий для снижения себестоимости еще не было. Повышать же цены на средства производства было нецелесообразно, так как в тех условиях это замедлило бы процесс освоения новой техники и мобилизацию внутренних ресурсов. Установление же цен на уровне высокой себестоимости подорвало бы всю систему цен в народном хозяйстве и устойчивость рубля. Укреплению экономики отраслей тяжелой индустрии и техническому перевооружению других отраслей народного хозяйства способствовала тогда политика стабильных цен на средства производства за счет компенсации разницы между плановой себестоимостью и отпускной ценой дотацией из государственного бюджета. Политика сохранения низкого уровня цен на уголь, металл, лес и другую продукцию трудоемких отраслей тяжелой промышленности давала возможность локализовать систему дотаций, не распространять ее на другие отрасли промышленности и создать условия для снижения себестоимости в этих отраслях и, в частности, в машиностроении[66].

Вот почему система дотаций была наиболее целесообразной в годы создания новых пропорций в народном хозяйстве и освоения новой техники. Общество (в лице социалистического государства) поддерживало и развивало в определенный период отрасли производства или предприятия, которые были необходимы для решения основных задач социалистического строительства, но которые в течение известного времени не могли еще производить прибавочный продукт и даже являлись нерентабельными, убыточными. Общество восполняло дефицит в данных отраслях промышленности за счет прибавочного продукта, созданного в других отраслях народного хозяйства, обеспечивая таким образом расширенное социалистическое воспроизводство в народном хозяйстве в целом.

С точки зрения ускорения развития производительных сил и роста производительности общественного труда в ближайшем будущем, применение новой техники рентабельно даже и в тех случаях, когда в период ее освоения предприятия требуют государственных дотаций. Освоение новой техники и есть борьба за рентабельность. В социалистическом обществе подход к экономическому критерию рентабельности принципиально отличается от капиталистического. Но перераспределение прибавочного продукта для поддержания и развития необходимых обществу временно нерентабельных отраслей не может оставаться постоянным принципом воспроизводства. И в социалистическом обществе требование закона стоимости о расходовании общественного труда на производство продукта лишь в пределах общественно необходимого рабочего времени сохраняет свою силу. Постоянное или длительное нарушение этого требования неизбежно приводит к нарушению процесса воспроизводства в других отраслях народного хозяйства и, следовательно, к нарушению процесса воспроизводства в целом. Поэтому, когда ранее убыточные отрасли тяжелой промышленности добились известных успехов в освоении техники и снижении себестоимости продукции, было признано нецелесообразным дальнейшее сохранение системы дотаций.

Отмена дотаций и приближение цен на продукцию тяжелой промышленности к ее стоимости имели большое значение для определения действительного уровня затрат общественного труда на единицу изделий, а значит, и для укрепления хозрасчета. Практика отклонения цен на продукцию тяжелой промышленности вниз от ее стоимости приводила к тому, что калькуляция производственных затрат в отраслях, где эти средства производства применялись, скрывала действительные размеры себестоимости, и денежное выражение материальных затрат в себестоимости уменьшало их фактические затраты. При системе государственных дотаций и заниженных цен ценовая структура затрат

1935 г. явился рубежом, подготовившим перелом, качественные сдвиги в работе тяжелой промышленности. Этот год ознаменовался началом массового стахановского движения за высшую производительность труда. Производительность труда начала повышаться нарастающими темпами после 1931 и 1932 гг., когда производительность труда в тяжелой промышленности повышалась (соответственно) на 5,7 и 6,7%; в 1933 и 1934 гг. рост производительности труда составлял уже 11,1 и 14,5%. Если до 1931 и 1932 гг. себестоимость тяжелой промышленности еще повышалась (в 1931 г. на 8% и в 1932 г. — на 6,5%), то с 1933 г. начался процесс снижения себестоимости[67].

За 2,5 года второй пятилетки производительность труда в каменноугольной промышленности выросла на 48%, а в черной металлургии — на 58%. Производительность труда в отраслях машиностроения превышала в середине второй пятилетки уровень 1928 г. в 2,5 раза. В черной металлургии в первой половине 1935 г. производительность труда выросла на 18,4%, в цветной металлургии — на 46,2, в основной химии — на 31%. А это были отрасли, ранее отстававшие по росту производительности труда. Серьезно улучшились технико-экономические показатели работы тяжелой промышленности — коэффициент использования доменных печей, съем стали; снизились затраты труда на 1 т чугуна и т.д.[68] Внутрипроизводственные накопления в тяжелой индустрии за 1933—1935 гг. достигли почти 5 млрд. руб. Новым в работе тяжелой промышленности было еще и то, что в круг отраслей, увеличивавших, накопления, были втянуты и трудоемкие отрасли добывающей промышленности (уголь, руда, торф), которые в первой пятилетке отличались высокой себестоимостью. В 1936 г. прирост промышленной продукции стал заметно обгонять прирост основных фондов, что отражало успехи в овладении техникой, в улучшении использования основных фондов (табл. 1)[69].

Таблица 1

Темпы роста основных фондов и продукции крупной промышленности СССР (в % к предыдущему году)

Год

Вся крупная промышленность

В том числе производство средств производства

годовой прирост валовой продукции

годовой прирост фондов за предыдущий год

годовой прирост валовой продукции

годовой прирост фондов за предыдущий год

1933

+8,3

+30,2

+10,2

+38,3

1934

+20,3

+28,2

+24,7

+33,7

1935

+21,8

+22,1

+25,0

+24,7

1936

+30,0

+23,3

+33,3

+24,7

В 1933 г. темпы роста производственных фондов в наибольшей степени превышали темпы роста продукции. Это был трудный период освоения новой техники при высоких темпах увеличения основных фондов. В 1935 г. годовой прирост фондов и валовой продукции почти сравнялся, а в 1936 г. прирост продукции обогнал прирост основных фондов. Это свидетельствовало об успехах в освоении техники и увеличении загрузки основных фондов. В металлообрабатывающей промышленности уже в 1935 г. годовой прирост валовой продукции составил[70].

Большое значение имело также повышение степени использования оборотных фондов (сырья, материалов, топлива и т.д.). Экономия от улучшения использования кокса в черной металлургии за 1934 г. и первую половину 1935 г. составила примерно 1,2 млн. т кокса, что на 20% превышало среднемесячную выработку всех коксовых установок в первом полугодии 1935 г.; столь же заметным было снижение норм расхода руды на 1 т чугуна[71].

Эти качественные сдвиги в работе тяжелой промышленности повысили ее рентабельность и по-новому поставили вопрос о ценах и себестоимости ее продукции и об отношениях между тяжелой промышленностью и государственным бюджетом. Выявились возможность и необходимость перейти к работе без плановых государственных дотаций.

Инициатором отказа от государственных дотаций выступил Макеевский металлургический завод им. С. М. Кирова, который обязался работать без дотаций. В 1934 г. завод получил дотаций на 32 млн. руб., а за 8 месяцев 1935 г. он уже получил прибыли около 3 млн. руб. Завод им. Петровского получил в октябре 1935 г. 345 тыс. руб. чистой прибыли; сталинградский металлургический завод «Красный Октябрь» дал в октябре 1935 г. 3187 тыс. руб. прибыли; завод им. Коминтерна — 1016 тыс. руб.[72] Таких же качественных сдвигов добились и другие передовые предприятия тяжелой промышленности. Завод тяжелого машиностроения им. Ленина (Ленинград) получил в первом квартале 1936 г. прибыли 1435 тыс. руб. Завод «Электросила» им. Кирова дал за этот период свыше 6 млн. руб. накоплений, завод «Светлана» — свыше 5600 тыс. руб.[73] Коллектив завода «Серп и Молот» поставил перед собой в 1934 г. задачу отказаться от плановой дотации в 1 млн. руб. и добиться рентабельной работы[74]. Объединение «Сталь» взяло[75].

Учитывая новые условия работы тяжелой промышленности, партия провозгласила курс на переход к бездотационной, безубыточной работе. В конце 1934 г. Г. К. Орджоникидзе издал приказ о переводе Макеевского завода на работу без дотации. По приказу завод должен был «добиться такого снижения себестоимости, которое позволило бы заводу целиком уложиться в отпускные государственные цены без плановых дотаций»[76]. Пример Макеевского завода явился началом движения за отказ от государственной дотации других заводов тяжелой индустрии. Вскоре примеру Макеевского завода последовали металлургические заводы Юга — заводы им. Дзержинского и им. Коминтерна. С октября 1935 г. отказался от дотаций трест качественных сталей «Спецсталь» и трест «Трубосталь». Отказались от дотаций все предприятия, входившие в состав Главлегмаша; частично перешли на работу без дотации предприятия цветной металлургии, основной и органической химии, среднего машиностроения, Главметиз и др. Предприятия автотракторной промышленности, Химмаштреста обязались увеличить накопления сверх плана на 600 млн. руб. Предприятия синтетического каучука в результате успешного освоения техники стали получать десятки миллионов рублей экономии[77].

В этих изменившихся условиях бюджетное финансирование предприятий тяжелой промышленности, необходимое ранее, стало ненужным. Оно затрудняло внедрение хозрасчета, питало иждивенческие настроения, подрывало хозяйственную заинтересованность в рентабельности производства. Поэтому с 1 апреля 1936 г. постановлением СНК СССР была отменена дотация из государственного бюджета каменноугольной, рудной промышленности, предприятиям черной металлургии и лесной промышленности, некоторых отраслей химии, частично торфяной промышленности и цветной металлургии и др. Одновременно по этим отраслям промышленности были повышены отпускные цены, которые создавали условия для рентабельности работы[78].

Отмена государственных дотаций и установление на продукцию тяжелой промышленности новых цен, базой которых был средний уровень себестоимости продукции, явилась наиболее эффективной мерой укрепления хозрасчета. Отпали расчеты многих руководителей предприятий на «государственный кошелек», ответственность каждого предприятия за состояние своего финансового хозяйства резко повысилась. Теперь каждый хозяйственный руководитель обязан был сосредоточить свое внимание на экономике и финансах предприятия, на вопросах снижения себестоимости и увеличения рентабельности. Установленный

Важной составной частью и основой осуществленной реформы в области отношений тяжелой и лесной промышленности с государственным бюджетом (снятие этих отраслей промышленности с государственных, дотаций) явилась реформа цен. В организации хозрасчета и повышении его действенности особо важное место занимает ценообразование, которое связано с финансово-кредитным механизмом, с планированием технико-экономических показателей, т.е. со всем комплексом проблем организации хозрасчета. В апреле 1936 г. был пересмотрен уровень цен в отраслях тяжелой и лесной промышленности. Уровень цен на продукцию этих отраслей был повышен, чтобы создать условия для рентабельной работы. Новые отпускные цены были построены на уровне средней себестоимости продукции в данной отрасли и с учетом запланированного снижения себестоимости на 1936 г., обеспечивая безубыточную, рентабельную работу предприятий. Потребители соответствующего сырья, топлива и оборудования, на которые были повышены отпускные цены, получили дополнительные оборотные средства, а по отраслям легкой промышленности (потребителям этой продукции) произведено было некоторое снижение налога с оборота с тем, чтобы весь процесс изменения цен был ограничен рамками хозяйственного оборота между предприятиями. Розничные же цены не были повышены.

Пересмотр цен в сторону их повышения не означал перехода от политики снижения цен как генеральной линии, постоянной и неизменной основы политики в области планового ценообразования, к политике высоких цен, к созданию искусственных условий для рентабельной работы тяжелой промышленности. В тех конкретных условиях, когда цены на средства производства исторически сложились на уровне ниже их стоимости и даже себестоимости, известное повышение цен, приближение их к своей основе — общественной стоимости, явились экономически необходимой предпосылкой для укрепления хозрасчета.

В какой мере назрела необходимость в повышении уровня цен, показывают данные о разрыве между плановой себестоимостью и отпускной ценой, который наблюдался до реформы цен в 1936 г. на некоторые виды продукции (за 1 т, в руб.)[79]:

Плановая коммерческая себестоимость (1935 г.) без налога с оборота*

Действовавшая отпускная цена

Каменный уголь

19,12

9,65

Торф

20,28

11,04

Руда железная

10,20

6,70

Кокс

28

16

Чугун передельный

75

50

» литейный

79

59

Сталь литая

120

83

Цемент

46,31

27,13

* Из этих данных видно, насколько плановые отпускные цены отставали от уровня себестоимости.

Реформа цен призвана была ликвидировать этот разрыв, причем ведущей политикой в области цен по-прежнему оставалась политика систематического снижения цен в меру снижения стоимости. Иными словами: политика снижения цен не противоречит принципу приближения цен к их базе — общественной стоимости, а исходит из этого принципа. Она обязывает промышленность постоянно изыскивать резервы для снижения общественно необходимых затрат на единицу продукции. В этом состоит прогрессивное значение этой политики. Что политика снижения цен осталась в качестве определяющей, главной основы в ценообразовании видно из того, что уже в начале 1937 г., когда выявились резервы снижения себестоимости в некоторых отраслях тяжелой промышленности, было проведено снижение отпускных цен на их продукцию. Общая сумма снижения цен составила почти 1 млрд. руб., в том числе около 900 млн. руб. по продукции Наркомтяжпрома.

Пересмотр уровня цен в тяжелой промышленности выдвигал на первый план качественные показатели работы, открывал новые пути увеличения источников накопления, повышения качества хозяйственной деятельности, стимулировал борьбу с бесхозяйственностью за укрепление хозрасчета, достижение всеми предприятиями общественно необходимых показателей использования материалов, оборудования и рабочей силы. Прибыль становилась более точным измерителем качества работы предприятий.

Новые отпускные цены были установлены путем прибавления к плановой себестоимости 4% прибыли. Кроме того, при реформе цен были учтены и другие принципы[80], имевшие большое значение для укрепления хозрасчета, для планового руководства хозяйством. Плановая себестоимость предусматривала освобождение ее от элементов, не имеющих прямого отношения к издержкам производства. Так, например, расходы на подготовку кадров были отнесены в основном на счет бюджета, а предприятия стали покрывать только часть этих расходов (от 1 до 0,75% от фонда заработной платы).

При установлении новых отпускных цен учитывалась необходимость создания экономически обоснованной системы цен, чтобы отпускная цена на данный вид продукции находилась в экономически правильном[81]. Поэтому для торфяной промышленности временно были сохранены бюджетные дотации, что должно было помочь ей улучшить работу и в ближайшее время достигнуть безубыточности. Эти примеры показывают, как использовались цены для стимулирования народнохозяйственной экономии.

Одним из руководящих принципов установления новых цен был принцип единых отпускных цен в каждой отрасли промышленности. Для обеспечения нормальных условий хозяйственной деятельности отдельных предприятий отрасли, находящихся в разных хозяйственных условиях и различающихся по технической вооруженности, наркоматы устанавливали особые — расчетные цены за сдаваемую продукцию отраслевым сбытовым организациям с обязательным сохранением единых отпускных цен при реализации продукции сбытовыми органами.

Отсутствие единых отпускных цен тормозило внедрение хозрасчета, подрывало стимул к улучшению производства на отстающих предприятиях, затрудняло рациональное кооперирование в промышленности, так как предприятия-потребители отказывались кооперироваться с теми предприятиями-поставщиками, цены на продукцию которых были относительно выше, чем цены на других предприятиях. Рентабельность работы предприятий-потребителей часто зависела не от качества их работы, а от уровня цен на приобретаемую продукцию. Вот почему так важно было ликвидировать множественность цен и установить единую отпускную цену на одинаковую продукцию для всей отрасли.

Насколько резко различались цены на одну и ту же продукцию, показывает следующее: вследствие различных условий работы отдельных предприятий — различный уровень технического оснащения и освоения техники, различное состояние кадров и условий снабжения и т.д. — себестоимость чугуна колебалась от 47 р. 32 к. за 1 т на Макеевском заводе до 75 р. 37 к. на Керченском заводе и 94 р. 04 к. на Кабаковском заводе Востокстали. Себестоимость 1 т суперфосфата колебалась от 42 руб. на Чернореченском химзаводе до 75 руб. на Пермском заводе Востокхима[82]. Завод «Красный Октябрь» отпускал металл определенной марки для заводов Главного управления автотракторной промышленности по 215—232 руб., другим потребителям — по 238 руб., а завод «Серп и Молот» — по 470 руб.[83]

Единая отпускная цена на одинаковую продукцию, независимо от условий производства на отдельных предприятиях, способствовала укреплению хозрасчета, была важным стимулом для снижения себестоимости в отстающих предприятиях; она содействовала рациональной организации системы кооперирования и снабжения.

Вместе с установлением единой отпускной цены на одинаковую продукцию всей отрасли большое значение приобретало планомерное перераспределение оборотных средств между предприятиями внутри отрасли. В каждой отрасли были предприятия, получавшие повышенные прибыли (себестоимость их продукции была ниже средней по отрасли), и предприятия с более высокой, чем среднеотраслевая, себестоимостью, которые оставались убыточными. Эта задача была решена тогда, когда главкам промышленных наркоматов были предоставлены хозрасчетные права и им были присвоены наряду с производственными также и сбыто-снабженческие функции с правом перераспределения оборотных средств в порядке текущей работы, чтобы своевременно обеспечивать временно нерентабельные предприятия внутри отрасли необходимыми средствами за счет средств отрасли. Отраслевые сбытовые организации осуществляли также централизованные расчеты предприятий отрасли, покрывая задолженность временно убыточных предприятий, чтобы не допустить разрыва цепи расчетов взаимосвязанных предприятий.

Поскольку единая цена — это среднеотраслевая цена, в основе которой лежат планомерно устанавливаемые общественно необходимые затраты на производство единицы продукции независимо от индивидуальных условий производства (индивидуальная себестоимость), вопрос о рентабельности решался применительно к отраслям в целом, а внутри отрасли неизбежны были различия в уровне рентабельности — выше и ниже среднеотраслевой, в зависимости от индивидуальной себестоимости. Временно сохранялись и убыточные предприятия, которые нуждались во внутриотраслевой дотации. В этом состояла одна из основных особенностей хозрасчета во второй пятилетке.

Временное сохранение внутриотраслевой дотации, перераспределение главками оборотных средств внутри отрасли в определенной мере ослабляли действенность хозрасчета на отдельных предприятиях. Но на данном этапе развития промышленности это было неизбежно, так как неизбежны были значительные различия в техническом уровне производства на разных предприятиях.

Вместе с тем опыт показывает, что уже во второй пятилетке был достигнут весьма высокий уровень организации хозрасчета на тех передовых предприятиях тяжелой промышленности, в отношении которых уже осуществлялось в основном решение партии о предприятиях как основном звене в управлении промышленностью и которые способны были работать на основе оперативно-хозяйственной самостоятельности.

Это подтверждает прежде всего осуществление хозрасчета на таких предприятиях, как Макеевский металлургический завод им. С. М. Кирова и др.

Опыт Макеевского металлургического завода, инициатора движения за отказ от государственных дотаций, его достижения имели принципиальное значение, так как они показывали пути осуществления подлинного, действенного хозрасчета и решения важнейшей народнохозяйственной[84].

Эти успехи были достигнуты благодаря коренной перестройке структуры управления на заводе, внедрению агрегатно-бригадного хозрасчета и изменению системы заработной платы руководящему техническому персоналу. Были сокращены непроизводственные расходы, резко уменьшены сверхнормативные запасы материалов и осуществлены меры строжайшей экономии на всех стадиях производства.

Структура управления на заводе была перестроена таким образом, что она облегчала непосредственную связь с цехами, агрегатами и рабочими местами; были ликвидированы все промежуточные звенья в управлении, порождавшие обезличку и безответственность. Основой хозяйственного руководства стало единоначалие и строгая хозяйственная и технологическая дисциплина сверху донизу.

Агрегатно-бригадный хозрасчет явился основной формой внутризаводского хозрасчета и основой хозрасчета вообще. Суть этой формы хозрасчета состояла в том, что работа бригады, ее зарплата связывалась непосредственно с работой агрегата; исключался тот копеечный, «хозрасчет», который сводился к экономии на спецодежде, смазочных материалах и т.д. Такой «хозрасчет» был оторван от самого главного — от техники производства. Агрегатно-бригадный хозрасчет означал, что работа бригады оценивалась по коэффициенту использования агрегата, по качеству обслуживания агрегата бригадой. Для каждой бригады были точно определены специальной технической инструкцией круг ее обязанностей по отношению к производственному процессу, к агрегату. Нарушение хотя бы одного из требований технической инструкции вело к снижению оценки работы бригады и соответственно уровня зарплаты и премий. Такая система организации труда и зарплаты заинтересовывала работников в овладении техникой и достижении высокой производительности труда.

Перестройка системы зарплаты на заводе явилась тем рычагом, который повлиял коренным образом на уровень его производственной деятельности. До этого зарплата руководящего персонала завода определялась общим выполнением плана. При старой системе зарплаты не учитывались качество продукции и эффективность использования производственных мощностей (коэффициенты использования доменных печей, съем стали с площади пода мартеновской печи). Мастер часто получал меньше подчиненных ему рабочих.

Новая система зарплаты состояла в том, что она строго дифференцировалась по цехам и профессиям и всесторонне учитывала качественные показатели работы агрегатов. При повышении уровня снижения себестоимости 50% экономии поступали начальнику цеха для поощрения

При этой системе зарплата заметно повысилась, но ее доля в себестоимости снижалась, так как рост производительности труда значительно обгонял рост зарплаты. Так, например, в доменном цехе выработка на одного рабочего поднялась с 52 т в месяц в 1933 г. до 95,3 т в июле 1935 г.

Заработная плата мастера была перестроена таким образом, что ее уровень зависел от коэффициента использования порученного ему оборудования и от производительности на одного рабочего в его бригаде. Мастер, таким образом, был заинтересован в овладении техникой всеми рабочими его бригады, в максимальном уплотнении рабочего дня, в освобождении бригады от излишних рабочих.

Цеховой хозрасчет занимал важное место в общей системе управления на заводе. Каждому цеху разрабатывались твердые позиции, исходя из общих заданий заводу, составлены были расчетные цены на электроэнергию, воду, воздух, сырье и всего потребного для производства. Были открыты результативные счета по каждому цеху, исходя из плановых расчетных цен на его продукцию.

Благодаря всей перестройке работы — внедрению хозрасчета и эффективной системы заработной платы, завод получил за три квартала 1935 г. прибыли в размере 5 млн. руб. В конце 1935 г. себестоимость продукции была снижена по сравнению с концом 1934 г. на 20,9%[85].

Опыт внедрения хозрасчета на Макеевском заводе, применение им эффективной системы заработной платы и материального стимулирования роста производительности труда заслуживает внимания и в современных условиях.

На Московском автозаводе вместе с бригадным хозрасчетом применялся дополнительно «хозрасчет мастеров». Это была форма вовлечения мастера в систему хозрасчета с целью сделать его подлинным организатором всего производственного процесса на его участке. При этой форме хозрасчета мастер, объединяя в своем пролете несколько бригад, получал дополнительные к лимитам бригад лимиты по элементам, связанным только с его производственным участком, и уровень его заработной платы, как и премии, определялись качеством работы хозрасчетных бригад. До введения этой системы хозрасчета уровень зарплаты мастеров и их премирование за лучшую работу зависели от работы цеха в целом. Поэтому даже при перевыполнении плановых[86].

На заводе им. Дзержинского для снижения себестоимости продукции и отказа от дотации были детально выявлены резервы на каждом участке производства и способы их использования. Все операции агрегатов и цехов были выражены в стоимостной форме. Благодаря этому рабочие смогли представить все составные элементы себестоимости единицы продукции, а не только себестоимость в целом. После перехода на хозрасчет начальники доменного и мартеновских цехов стали отказываться от излишних паровозов, которые обслуживали эти цехи, уменьшились заявки на технические материалы, число заявок главному механику (цехи стали лучше использовать возможности цеховых мастерских); началось использование отходов; много паровых котлов стали работать на доменном газе. Система зарплаты была перестроена с учетом качества продукции. Если в июле 1935 г. (на второй месяц работы без дотации) завод получил 127 тыс. руб. чистой прибыли, то в августе — 861 тыс. руб.

Таким образом, внедрение хозрасчета на Макеевском заводе и других крупных предприятиях тяжелой промышленности, реформа цен и другие меры, направленные на развитие хозрасчета и его укрепление, показывают, что в годы второй пятилетки шли интенсивные поиски и широко применялись на практике различные формы и методы осуществления хозрасчета, которые доказали на практике свою действенность. Этот опыт нельзя игнорировать и теперь.

Образование фонда директора. Помимо реформы цен и снятия предприятий тяжелой промышленности с государственных дотаций в годы второй пятилетки был сделан также шаг и в материальном стимулировании предприятий — этом весьма существенном элементе хозяйственного расчета. В апреле 1936 г. одновременно с отменой государственных дотаций и пересмотром уровня цен постановлением ЦИК и СНК СССР на всех производственных предприятиях был установлен единый фонд директора за счет прибылей предприятий[87].

Фонд директора заменял всю ранее существовавшую систему специальных фондов и отчислений на премирование и улучшение быта рабочих (ФУБР). Эта система не была в достаточной мере упорядочена и не соответствовала более новым условиям работы промышленности. Так, с 1931 г. фонд улучшения быта рабочих был централизован в главках и объединениях и распределялся между предприятиями независимо от выполнения ими производственных планов. Это ослабляло

С 1936 г. единственным источником фонда директора стала фактически полученная плановая и сверхплановая прибыль (4% от плановою прибыли и 50% от сверхплановой прибыли предприятия). Тем самым создавался реальный стимул для борьбы за высокую рентабельность, производства. Целевое направление фонда директора увеличивало заинтересованность коллектива предприятия в высоком уровне накопления. Не менее 50% фонда подлежало использованию на улучшение жилищных условий. Остальные 50% должны были расходоваться на улучшение культурно-бытового обслуживания рабочих предприятия, на дополнительные капитальные работы, рационализаторские мероприятия и техническую пропаганду. Определенная часть фонда директора выделялась на индивидуальное премирование особо отличившихся работников предприятия. Таким образом, при высокой рентабельности производства фонд директора становился серьезным источником коллективного материального стимулирования. Предприятиям, в которых по государственным планам не была предусмотрена прибыль, в 1936 г. правительство разрешило производить отчисления в фонд директора в размере 3% от экономии, полученной от заданного им по плану снижения себестоимости, и дополнительно 50% от сверхпланового снижения себестоимости[88].

В 1936 г., первом году образования фонда директора, отчисления в этот фонд составили: по Наркомтяжпрому — 171 млн. руб., по Наркоммашу — 149 млн. руб., по Наркомлесу — 81 млн. руб., по Наркомлегпрому — 142 млн. руб. и по Наркомпищепрому — 407 млн. руб.[89]

Значение фонда директора в организации хозрасчета состояло в том, что он формировался не только за счет сверхплановой, но и плановой прибыли, и предприятия получали возможность осуществлять дополнительные капитальные вложения даже при выполнении плана, а не только при его перевыполнении. В известной мере это означало восстановление элементов самофинансирования капитальных вложений, что столь важно для укрепления хозрасчета. Кроме того, фонд директора, мог служить источником поощрения работы особо отличившихся работников[90].

Но в принципах образования директорского фонда наблюдались, известные недостатки. При благоприятной структуре и уровне цен предприятие, выполнявшее все плановые показатели, получало большие суммы в фонд директора; предприятия, цены на продукцию которых не обеспечивали рентабельности производства или давали небольшую рентабельность, оказывались в неблагоприятных условиях в смысле возможности образования фонда директора. Как видно из приведенных[91] Фонды, незначительные по размеру, не могли играть сколько-нибудь заметной роли в личном материальном стимулировании. В этом существо недостатков установленного порядка отчислений в фонд директора. В годы второй пятилетки социалистическое общество не располагало еще такой экономической возможностью, чтобы существенно увеличить фонды личного материального стимулирования.

Но несмотря на указанные недостатки в принципах образования и использования фонда директора значение образования этого фонда в организации хозрасчета и его укреплении несомненно. В системе мер по укреплению хозрасчета и широкому внедрению в практику хозяйственного руководства ленинского принципа личного материального стимулирования важное место занимало совершенствование заработной платы[92].

Контроль рублем по линии банков и хозяйственных договоров. Развитие товарно-денежных отношений, их использование для укрепления хозрасчета и совершенствования социалистического производства в промышленности в эти годы выразилось прежде всего в усилении всестороннего контроля рублем работы промышленности по линии кредита на основе принципов кредитной реформы и по линии хозяйственных договоров.

Усиление банковского контроля стало возможно благодаря развитию кредитных связей Госбанка с промышленностью. В общей сумме краткосрочных кредитов, вложенных в народное хозяйство, удельный вес Госбанка составлял (в млн. руб.)[93]:

Год

Всего

В том числе Госбанк

Удельный вес Госбанка, %

на 1.1.1933

10 692

10 452

97,8

на 1.1.1938

40 895

40 698

99,5

После кредитной реформы Госбанк стал почти единственным институтом краткосрочного кредита, обслуживающим народное хозяйство и прежде всего промышленность (табл. 2).

Таблица 2

Кредитование промышленности из ресурсов Госбанка (в млрд. руб.)*

На 1 января 1933 г.

На 1 января 1938 г.

всего

в % ко всем кредитам в народном хозяйстве

всего

в % ко всем кредитам в народном хозяйстве

Вся промышленность

4,3

41,0

21,9

53,8

Тяжелая, включая лесную

1,4

13,3

6,0

14,7

Легкая, пищевая и местная

2,9

27,6

15,9

39,1

* «Финансы СССР за XXX лет», стр. 127.

Данные табл. 2 показывают, что возросли масштабы участия Госбанка в пополнении оборотных средств хозяйственных организаций. На 1 января 1938 г. все оборотные средства по всему народному хозяйству равнялись 86,4 млрд. руб., из которых собственные оборотные средства составляли 45,7 млрд. руб., вложения Госбанка — 40,7 млрд. руб., т.е.[94]. Выросли также суммы на расчетных счетах хозяйственных органов. За 1933 г. на расчетные счета хозяйственных органов поступило 337,7 млрд. руб., а за 1938 г. — 683,7 млрд. руб.[95] Такое значительное расширение связей Госбанка с промышленностью как по линии кредитования, так и по расчетным счетам увеличили его ВОЗМОЖНОСТИ осуществлять И Кредитный И расчетный контроль над деятельностью предприятий, причем расчетный контроль при обязательности акцептной формы расчетов шире и универсальнее кредитного контроля.

Одновременно с усилением контроля рублем по линии банков усилился контроль за счет хозяйственных договоров, значение которых заметно выросло, потому что с ростом новой техники все большее развитие получали процессы специализации и кооперирования и сотни предприятий оказывались связанными между собой единым сложным технологическим процессом. Оба эти вида контроля связаны друг с другом. Поскольку договорные отношения между социалистическими предприятиями реализуются не непосредственно, а только через банковскую систему, хозяйственные договоры становятся основой кредитных отношений хозрасчетной организации с банком и формой использования стоимостных рычагов для контроля рублем хозяйственной деятельности предприятий со стороны банка и для взаимного контроля самих хозрасчетных предприятий как поставщиков и потребителей. Благодаря этой системе контроля устанавливается прямая связь между выполнением планов и финансовыми результатами работы, которые должны отражать выполнение производственных планов. Значение хозяйственных договоров в том и состоит, что в них наилучшим образом сочетаются реализация народнохозяйственных планов и принципы хозрасчета.

Плановые договорные отношения между хозрасчетными предприятиями представляют прежде всего непосредственные планомерные производственные связи отдельных социалистических предприятий как отдельных звеньев единой системы общественного разделения труда. В то же время договорные отношения — это также планомерно организованный

В постановлении СНК СССР «О заключении договоров на 1936 г.» указывается, что «в условиях огромного роста товарооборота и широко развертывающейся борьбы за рентабельность возрастает значение договора для дальнейшего укрепления планово-хозяйственной дисциплины и хозяйственного расчета во всех отраслях народного хозяйства»[96]. Хозяйственные договоры, на основе которых осуществлялась вся система снабжения и сбыта, заключались на основе утвержденных планов, в пределах плановых заданий, в соответствии с выделенными предприятию фондами, кредитами и установленными ему нормами запасов.

Учитывая значение хозяйственных договоров, осуществлялись меры по укреплению договорной дисциплины как основы планово-финансовой дисциплины и обязательного условия хозрасчета. Специальными постановлениями правительства определялись задачи по заключению хозяйственных договоров на каждый год[97]. Особое внимание при этом уделялось повышению качества договоров, тщательной разработке условий, обеспечивающих надлежащее качество продукции, ассортимент и комплектность сдачи, строго установленные сроки поставок и нормы материальной ответственности за нарушение условий договора (уплата пени, неустоек, штрафов и убытков). Правительство требовало, чтобы в договорах были детально обусловлены цены на поставляемую продукцию в точном соответствии с решениями партии и правительства[98], чтобы хозяйственные организации не допускали «взаимной амнистии», взаимного освобождения от ответственности за невыполнение договоров, а в обязательном порядке использовали предусмотренные договорами материальные санкции за нарушение договорных условий, что должно было способствовать повышению договорной дисциплины.

Для укрепления хозяйственной дисциплины внедрялся принцип недопустимости нарушения договоров: односторонним отказом от выполнения условий договоров, их изменением без санкции вышестоящей организации. Укреплению договорной дисциплины, повышению качества продукции должен был содействовать также Закон от 8 декабря 1933 г. об ответственности за выпуск недоброкачественной продукции[99]. Совершенствовалась система договорных отношений путем применения в каждой отрасли хозяйства или в каждом отдельном случае наиболее отвечающей конкретным условиям формы договора (генерального, локального, прямого или разового). Но при этом указывалось, что основной формой договоров должны быть прямые договоры, заключаемые по

Товарная продукция, как показатель оценки работы предприятий. В годы второй пятилетки были предприняты шаги по совершенствованию показателей выполнения планов, которые стимулировали бы выполнение планов по качеству и ассортименту. Так, в 1934 г. при утверждении плана по стекольной промышленности запрещена была практика планирования производственной программы в тоннаже и предложено было перейти к планированию и учету в натуральных показателях (штуках и метрах) и в ценностном исчислении[100]. Важное значение имело решение о переходе от планирования выполнения планов по валовой продукции к планированию выполнения планов по товарной продукции, т.е. завершенной на данном предприятии комплектной продукции, готовой к дальнейшему производственному потреблению на других предприятиях или к личному потреблению. Учет выполнения планов по валовой продукции, как известно, не дает точной картины качества работы предприятия. Иногда видимость выполнения плана и порождает условия для превышенной оценки степени его выполнения.

Вот почему еще в 1936 г. Г. К. Орджоникидзе говорил: «…пора нам отказаться от планирования выполнения плана по валовой продукции. Надо планировать выполнение программы не по валовой продукции, а по товарной. Сколько готовой продукции мы выпустили для нашего населения, для нашего народного хозяйства»[101]. Постановлением ЦИК и СНК СССР «О народнохозяйственном плане СССР на 1936 г.» было установлено, «что выполнение плана предприятием должно оцениваться не по валовой продукции, а по выпуску готовой и комплектной продукции»[102].

При планировании и учете выполнения планов по товарной продукции неизбежно обнажаются недостатки в выполнении планов, усиливается действенный контроль над осуществлением хозрасчета, создаются условия для более полного установления балансовых связей между отраслями народного хозяйства и предупреждения диспропорций. Планирование и учет выполнения планов по товарной продукции должны были непосредственно повлиять на усиление контроля по линии хозяйственных договоров, так как этот показатель предполагает учет выполнения планов не только по срокам, но и по ассортименту, качеству и комплектности.

Значение этих постановлений состоит в том, что они в принципе отвергают показатель «вала» в его различных формах и устанавливают по существу показатель выполнения плана, близкий в своей основе к показателю «реализация продукции», принятому постановлением сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС о новой системе планирования и экономического стимулирования, осуществляемой ныне в народном хозяйстве СССР. Но они не получили практического применения как вследствие обострения международной обстановки и необходимости переключения

Но несмотря на это, принципиальное значение этих решений о переходе к планированию выполнения планов по показателю товарной продукции должно быть отмечено как исключительно важный шаг в системе предпринятых во второй пятилетке мер по развитию и укреплению хозрасчета.

Таковы практические меры, которые осуществлялись в годы второй пятилетки для проведения хозяйственного расчета и повышения его роли как действенного метода планового руководства и экономического стимулирования борьбы за высокую рентабельность производства. В совокупности эти меры представляют серьезный шаг в развитии хозрасчета, его углублении, совершенствовании его форм и содержания[103].

*

Историческое место хозрасчета в годы второй пятилетки. Правильная оценка хозрасчета на каждом этапе социалистического строительства требует исторического подхода, поскольку хозрасчет как экономическая категория и как метод планового руководства не остается неизменным во все времена, а развивается и совершенствуется вместе с развитием и совершенствованием социалистической экономики. Бесспорно также, что развитие хозрасчета связано с развитием экономической теории социализма, так как хозрасчет связан с сознательным использованием всего комплекса экономических законов. Поскольку в 30-е годы в экономической теории еще преобладало отрицание необходимости товарно-денежных отношений и действия закона стоимости при социализме, теоретическая разработка проблем хозрасчета велась от случая к случаю и серьезно отставала от потребностей практики хозяйственного строительства. Но было бы неправомерно только этим объяснить недостаточное развитие хозрасчета в 30-х годах. Надо иметь в виду, что основы социалистического хозяйствования, вытекавшие из принципов кредитной и налоговой реформы, многочисленные решения партии о безусловной необходимости укрепления хозрасчета и его развития вширь и вглубь фактически исходили из признания необходимости планомерного использования товарно-денежных инструментов в управлении и плановом руководстве хозяйством. Но эти решения, как уже указывалось, не были еще теоретически осмыслены экономической наукой, что, естественно, сдерживало темпы внедрения хозрасчета. Следует также подчеркнуть, что формы хозрасчета, уровень, степень его зрелости, масштабы и методы его внедрения исторически обусловлены. Они определяются

Как показывает опыт внедрения новой системы планирования и экономического стимулирования, внедрение полного хозрасчета во все отрасли промышленности и строительство требует многих лет. Тем более сложной была эта задача в 30-е годы. Надо также учитывать специфические условия развития хозрасчета во второй пятилетке.

Предприятия как основное звено в системе управления промышленностью (вместо трестов) тогда не могли еще получить необходимой оперативно-хозяйственной самостоятельности, так как она не могла быть в одинаковой мере распространена на крупные и мелкие предприятия (а последних было еще немало). Поэтому хозрасчет во второй пятилетке получил распространение прежде всего на крупных предприятиях тяжелой промышленности.

Система государственных дотаций, которая в начале второй пятилетки была еще необходима, не способствовала последовательной реализации такого важного принципа хозрасчета, как самоокупаемость и использование экономических инструментов стимулирования. Поэтому развитие хозрасчета в середине 30-х годов было непосредственно связано с отменой государственных дотаций предприятиям тяжелой промышленности, которая (отмена) явилась рубежом в развитии хозрасчета.

Формирование фондов экономического стимулирования в годы второй пятилетки не могло в полной мере способствовать развитию и широкому применению принципа материальной заинтересованности во всех звеньях производства. Сколько-нибудь заметного индивидуального премирования не было ввиду общих экономических условий того времени. В условиях второй пятилетки еще практиковалось перераспределение в централизованном порядке внутри отрасли ресурсов предприятий — части амортизационного фонда и части прибыли для капитального строительства и пополнения оборотных средств одних предприятий за счет Других.

Эти объективные условия развития хозрасчета во второй пятилетке в определенной мере ограничивали сферу его действия, его глубину и действенность.

Но было бы неправильно делать из этого вывод, что хозрасчет не играл роли в решении основных хозяйственных задач второй пятилетки, носил чисто формальный характер и что его опыт не заслуживает внимания.

С отпадением связи хозрасчета с чисто рыночными формами хозяйствования, которые были необходимы на предшествовавших этапах нэпа, получали все большее развитие плановые основы хозрасчета, а качественные изменения в уровне планирования во второй пятилетке оказывали прямое влияние на его дальнейшее совершенствование. Сложная система технико-производственных показателей, разработанная в плане второй пятилетки, показывает, насколько повысился уровень планирования,

Изложенное выше показывает, что хозрасчет на крупных предприятиях являлся основным методом реализации плановых заданий, выявления и использования скрытых резервов осуществления режима экономии и повышения на этой основе рентабельности производства. Этот опыт показывает также высокую эффективность внутризаводского хозрасчета — хозрасчета в бригадах, — который сочетал передовые формы организации труда и личную заинтересованность рабочих в результатах работы, когда создавалась неразрывная связь хозрасчета с поощрительной системой зарплаты и премирования.

Важнейшими предпосылками развития хозрасчета были разделение оборотных средств на собственные и заемные, новая система снабжения, основанная на плановых договорных отношениях между предприятиями, предоставление в распоряжение предприятий части плановой и сверхплановой прибыли.

Таким образом, в 30-х годах, в годы второй пятилетки, был сделан значительный шаг в освоении методов хозрасчета. Осуществлялись важные меры, которые призваны были создать экономические и организационные предпосылки для развития хозрасчета. Но необходимо подчеркнуть, что эти меры являлись в то же время мерами интенсивных поисков путей приведения в действие всего сложного механизма хозрасчета. Опыта, на который можно было бы опереться в этой области, не было. Приходилось идти непроторенными путями, искать, экспериментировать, проверять каждый шаг на практике. Поэтому полного хозрасчета в нынешнем его понимании в 30-х годах не могло быть. Тем не менее заслуживает внимания и изучения комплекс экономических и организационно-технических мер по развитию хозрасчета, осуществленных в этот период и доказавших на практике свою эффективность.

Глава третья

ОРГАНИЗАЦИЯ ТРУДА И ПОДГОТОВКА КАДРОВ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Вступление Советской страны в период завершения социалистической реконструкции народного хозяйства, освоение новых предприятий и повышение качественных показателей в их работе требовало дальнейшего совершенствования организации общественного труда, подготовки квалифицированных кадров, развертывания социалистического соревнования. Коммунистическая партия во втором пятилетнем плане наметила конкретные задачи в этом отношении. Вторым пятилетним планом предусматривалось увеличение численности рабочих и служащих во всех отраслях народного хозяйства на 26%, в том числе в крупной промышленности на 29%[104].

Особое значение партия придавала ускорению темпов роста производительности труда — в конечном счете самого важного, самого главного, как учил В. И. Ленин, для победы нового общественного строя. За второе пятилетие предполагалось увеличить выработку рабочих промышленности на 63% против 41% в первой пятилетке путем улучшения организации труда и технологии производства на основе новейших достижений науки и техники, подъема культурно-технического уровня рабочего класса. Производительность труда должна была стать «решающим фактором выполнения намеченной программы увеличения продукции во втором пятилетии»[105]. Был взят курс на усиление интенсификации всего общественного производства и повышение его эффективности на основе ускорения внедрения и освоения новой техники, улучшения организации производственных процессов.

Решающим условием осуществления социалистической реконструкции, освоения техники и повышения производительности труда, указывалось в резолюции XVII съезда ВКП(б) о втором пятилетием плане, «является подготовка квалифицированных рабочих, техников и инженеров, разрешение проблемы создания собственной пролетарской производственно-технической интеллигенции»[106]. Намечалось подготовить 5 млн. работников массовых квалификаций, в том числе 2,5 млн. человек в школах ФЗУ, 340 тыс. специалистов с высшим и 850 тыс. со средним специальным образованием[107].

Повышение культурно-технического уровня и уровня квалификации работников, расширяя возможности развития производительных сил, вместе с тем обусловливает необходимость подъема народного благосостояния. В этом партия усматривала одно из важнейших условий развития способностей и творческой инициативы трудящихся масс, одну из основных предпосылок быстрого роста самого производства. Поэтому во втором пятилетием плане предусматривалось дальнейшее совершенствование организации заработной платы, и прежде всего искоренение элементов уравниловки в оплате труда, повышение материальной заинтересованности рабочих и ИТР в быстром освоении современной техники и технологии производства. Планировался рост реальной заработной платы рабочих и служащих в 2 раза[108].

Первостепенной задачей в период завершения технической реконструкции промышленности являлось укрепление трудовой дисциплины; преобладающую часть нового пополнения рабочего класса составляли выходцы из деревни, которые не могли сразу освободиться от мелкобуржуазных привычек. Необходимо было воспитать широкие массы в духе социалистического отношения к труду и общественной собственности.

Успешное осуществление второго пятилетнего плана было невозможно без трудовой и политической активности трудящихся, всемерного развития социалистического соревнования.

Решение поставленных задач полностью соответствовало курсу Коммунистической партии на завершение социалистической реконструкции народного хозяйства и поэтому получило одобрение и поддержку советских людей. В этот период, как никогда ранее, наглядно раскрылась могучая преобразующая сила свободного социалистического труда. Рабочий класс нашей страны проявил беспредельную преданность идеям коммунизма, сплоченность и самоотверженность в построении социалистического общества.

1. Обеспечение промышленности рабочей силой

Необходимым условием для дальнейшего развития экономики страны в годы второй пятилетки была проблема обеспечения промышленности рабочей силой, ее правильное распределение между отраслями народного хозяйства.

Во второй пятилетке источники и формы обеспечения народного хозяйства рабочей силой оставались теми же, что и в период первой пятилетки, но их соотношение изменилось. В 1933—1937 гг. промышленность получала рабочие кадры за счет вовлечения женщин, не занятых в общественном производстве, молодежи, вступающей в рабочий возраст, с помощью отраслевого и территориального перераспределения рабочей силы и прежде всего между промышленностью и сельским хозяйством. Некоторую роль в разрешении проблемы кадров в промышленности сыграл переход кустарей, ремесленников, мелких торговцев на крупное производство.

Важной формой обеспечения промышленности рабочей силой во второй пятилетке являлась система организованного ее набора. Через систему

Излишки рабочей силы села, появлявшиеся в связи с ростом механизации и улучшением организации труда в колхозах, по-прежнему вовлекались в растущую промышленность путем заключения договоров хозяйственных организаций с колхозами и индивидуальных трудовых соглашений с колхозниками и единоличниками.

Вместе с тем эта система нуждалась в улучшении, так как следовало учитывать сезонность производства (и в промышленности, и в сельском хозяйстве), не допускать самовольного ухода колхозников из села в город в период сельскохозяйственных работ. Поэтому Советское государство осуществило ряд мероприятий, направленных на совершенствование системы организованного набора, более четкое и целенаправленное регулирование трудовых ресурсов. Еще в конце первой пятилетки в стране была введена паспортная система и прописка по месту жительства для населения городов[109]. 17 марта 1933 г. было принято постановление ЦИК и Совнаркома СССР «О порядке отходничества из колхозов», устанавливавшее, что льготами, предусмотренными законами, впредь должны пользоваться только те колхозники-отходники, которые уходили в город на основе специально зарегистрированного в правлении колхоза договора с хозорганами. Правлениям колхозов вменялось в обязанность исключать из сельхозартелей колхозников, самовольно ушедших на постоянную и временную работу, и лишать права на колхозные доходы летунов, которые перед севом самовольно оставляли колхоз, а перед уборкой урожая возвращались[110]. Постановление было направлено против дезорганизаторов производства, нарушителей трудовой дисциплины в колхозах и на промышленных предприятиях. Все это полностью отвечало жизненным интересам нашей страны и поэтому получило одобрение и поддержку советского народа.

В то же время совершенствование системы хозяйственного управления в рассматриваемые годы, перевод производства на индустриальную основу сократили сезонность производства, вследствие чего сроки вербовки в порядке оргнабора увеличились, что в целом уменьшило потребность промышленности в притоке на временные работы сельского населения. Необходимы были постоянные, овладевшие техникой, кадры. Кроме того, значительное повышение материального благосостояния колхозников сократило их потребность в дополнительных заработках. Поэтому во второй пятилетке отток трудовых ресурсов из сельского хозяйства уменьшился. Если в 1932 г. в порядке оргнабора было привлечено в индустриальные отрасли народного хозяйства 3642 тыс. человек, то в 1937 г.— 1570 тыс. человек. Всего за годы второй пятилетки путем организованного набора было завербовано и направлено в[111].

Огромное значение имело усиленное вовлечение женщин в социалистическое строительство. Учитывая это, партия и правительство прежде всего осуществляли широкий комплекс мероприятий, способствовавших планомерному вовлечению женщин в народное хозяйство и гарантирующих реальное осуществление их равного права на труд и его вознаграждение.

Интенсивное использование женского труда в промышленности и других индустриальных отраслях народного хозяйства, начатое в период создания фундамента социалистической экономики, продолжалось в годы второй пятилетки. Численность женщин, занятых во всех отраслях труда, выросла с 6007 тыс. человек в 1932 г. до 9357 тыс. в 1937 г., в том числе в крупной промышленности — с 2043 тыс. до 3298 тыс. человек. В результате этих изменений удельный вес женского труда в народном хозяйстве возрос с 27,4% в 1932 г. до 35,4% в 1937 г., в том числе в крупной промышленности с 32,2% до 39,8%[112].

Столь высокий удельный вес женщин, занятых в индустриальных отраслях народного хозяйства, был вызван не только растущими потребностями народного хозяйства в трудовых ресурсах. Речь идет и о гарантированном обеспечении работой всех женщин в соответствии с их желанием, способностями, профессиональной подготовкой. Массовое вовлечение женщин в общественное производство стало возможным благодаря значительному расширению сети детских садов, яслей и других бытовых учреждений. Так, численность детей в постоянных яслях увеличилась за вторую пятилетку с 600 тыс. до 750 тыс., число коммунальных прачечных возросло с 65 до 153, число консультаций по охране материнства и младенчества — с 3260 до 4380[113].

С ростом техники и механизации производства повышалась квалификация женщин-работниц, раздвигались границы использования женского труда в различных отраслях промышленности. Советские женщины овладевали новыми профессиями, считавшимися до этого мужскими. В 1936 г. удельный вес женщин поднялся в горной и горнозаводской промышленности до 26,9 против 6,8% в 1928 г. и 4% в 1913 г., в обработке металлов и машиностроении — до 26,9% против 8,9% в 1928 г. и 4,2% в 1913 г., в обработке дерева — до 39% против 17,2% в 1928 г. и 9,9% в 1913 г.[114] Женщины составляли значительную часть инженерно-технических работников. В 1937 г. в крупной промышленности было занято около 100 тыс. женщин-инженеров и техников, что составляло 14% от всех работающих специалистов[115]. Социалистический строй открыл для советских женщин возможности свободного выбора и овладения профессиями квалифицированного труда. Активное участие женщин

В годы второй пятилетки значительное применение нашел труд молодых рабочих, хотя приток молодежи в промышленность и сократился по сравнению с первой пятилеткой. Удельный вес молодых рабочих в возрасте до 23 лет среди всех рабочих промышленности снизился с 41,3% в 1933 г. (на 1 января) до 32,3% в 1935 г. (на 1 января). Объясняется это, во-первых, сокращением общего прироста численности индустриальных рабочих; во-вторых, в годы второй пятилетки начали свою трудовую деятельность лица, родившиеся в 1917—1921 гг., когда рождаемость в стране была низкой; в-третьих, в общей численности трудоспособного населения возросла доля учащейся молодежи трудоспособного возраста (с отрывом от производства).

Более высоким был удельный вес молодежи среди рабочих тех отраслей промышленности, которые претерпели коренную реконструкцию или практически создавались заново. По данным ВЦСПС о составе рабочих и служащих на 1 января 1935 г., молодежь в возрасте до 23 лет составляла в тракторной промышленности 38,9% всех рабочих и служащих, в станкоинструментальной — 38,6, в транспортном машиностроении — 37,7, в сельскохозяйственном машиностроении — 37% и т.д.[116] Особенно важная роль принадлежала молодым рабочим в формировании коллективов новых предприятий. Так, удельный вес молодежи на Краматорском машиностроительном заводе достигал в 1935 г. 41%, на Московском шарикоподшипниковом заводе — 42, на заводе «Калибр» — 46, на Челябинском тракторном — 47, на Сталиногорском химическом — 60%[117]. Советская молодежь внесла большой вклад в создание материально-технической базы социализма, в превращение нашей Родины в мощную индустриальную державу.

Пополнение промышленности рабочими кадрами происходило в большой мере и за счет перераспределения трудовых ресурсов между сельским хозяйством и промышленностью, строительством и промышленностью. Механизация и улучшение организации труда в колхозах, помощь промышленных предприятий и участие в колхозном производстве женщин позволили одновременно с увеличением объема производства сельскохозяйственной продукции высвободить значительную часть работников для растущей социалистической индустрии. За вторую пятилетку деревня дала народному хозяйству свыше 4 млн. человек, что составило примерно 54% всех пополнений рабочих и служащих[118]. Однако удельный вес крестьянства в качестве источника комплектования рабочих кадров постепенно понижался. Реконструкция народного хозяйства, социалистическая индустриализация вызвали значительный рост городского населения, а следовательно, и его трудовых ресурсов. Воспроизводство рабочего класса в возрастающей мере обеспечивалось за счет молодежи из рабочих семей и в целом за счет городского населения. Это обстоятельство, а также завершение социалистической реорганизации деревни обусловило увеличение удельного веса выходцев из города

Большую роль в разрешении проблемы кадров сыграл переход рабочих-строителей непосредственно в промышленное производство. В течение второй пятилетки за счет этого контингента промышленность и другие отрасли народного хозяйства получили не менее 2 млн. человек[119]. Переход рабочих со строительства в индустрию объясняется рядом причин: лучшие материальные и культурные условия жизни работников промышленности, более широкие возможности выбора профессии и повышения квалификации. Кроме того, в результате повышения производительности труда значительно сократилась потребность строительства в рабочей силе, что также способствовало перемещению высвобождаемых работников в промышленность.

Особенности индустриализации страны в годы второй пятилетки определили масштабы и темпы роста численности рабочего класса — главной силы строительства социализма. За эти годы произошли серьезные изменения в роли факторов, определявших рост общественного производства. Прежде этот рост достигался в значительной мере путем увеличения числа занятых в материальном производстве. Во второй пятилетке основная часть прироста промышленной продукции обеспечивалась за счет роста фондовооруженности, энерговооруженности и производительности труда при относительно невысоком увеличении рабочей силы. Если в течение первой пятилетки в промышленность ежегодно вливалось более 1 млн. человек, то в годы второй пятилетки — в среднем только 400 тыс. Изменение численности рабочих и служащих в 1932—1937 гг. показывают следующие данные (среднегодовая численность в млн. человек)[120]:

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Все народное хозяйство

22,6

22,0

23,4

24,4

25,5

26,8

В том числе промышленность

8,0

7,8

8,2

8,8

9,5

10,1

В первом году пятилетки, в связи с более четким регулированием трудовых ресурсов, со значительным усилением трудовой дисциплины и разгрузкой предприятий от излишней рабочей силы, немного уменьшилась общая численность рабочих и служащих в стране. С 1934 г. численность работников вновь начинает возрастать. В 1937 г. численность рабочих и служащих была уже на 18% больше, чем в 1932 г. (планировался рост на 26%), в том числе в промышленности — на 26% (намечался рост на 29%). В итоге доля промышленно-производственного персонала в общей численности рабочих и служащих в народном хозяйстве увеличилась с 35% в 1932 г. до 38% в 1937 г.

Рост численности рабочих и служащих в исследуемый период шел исключительно за счет социалистического сектора народного хозяйства. Уже в 1935 г. на долю обобществленного сектора приходилось 99,96% всех рабочих и служащих и лишь 0,04% лиц наемного труда было занятоосновная историческая задача второй пятилетки — окончательно ликвидированы все эксплуататорские классы, полностью уничтожены причины, порождающие эксплуатацию человека человеком и разделение общества на эксплуататоров и эксплуатируемых»[121].

Произошли дальнейшие сдвиги в распределении труда между различными отраслями промышленности, изменения в структуре промышленных рабочих. В годы второй пятилетки при росте численности промышленно-производственного персонала на 26% численность рабочих увеличилась на 32%, инженерно-технических работников — на 72%, а численность служащих сократилась почти на 7%. В результате в составе промышленно-производственного персонала удельный вес рабочих увеличился с 75 до 78%, инженерно-технических работников — с 5 до 7%, а удельный вес служащих сократился с 9 до 6%. Этот процесс способствовал увеличению темпов роста производства и повышению его эффективности.

В годы второй пятилетки численность рабочих в отраслях II подразделения возрастала быстрее, чем в отраслях I подразделения. Так, за 1933—1937 гг. численность рабочих (включая рабочих на дому) в отраслях, производящих средства производства, возросла на 22,9%, а в отраслях, производящих предметы потребления, — на 39,2%. В этом нашло отражение сближение темпов развития двух подразделений общественного производства, осуществленное во второй пятилетке. Если современная тяжелая индустрия была создана и обеспечена рабочей силой уже в годы первой пятилетки, то важнейшие предприятия легкой и пищевой промышленности были в основном построены или коренным образом реконструированы в течение второй пятилетки. Некоторые отрасли группы «Б» по темпам развития превосходили наиболее быстро растущие отрасли группы «А». Из отраслей легкой промышленности за 1933—1937 гг. наиболее высокими темпами увеличивалась занятость в швейной промышленности (на 39,2%), в текстильной (на 33,5%), в пищевкусовой (на 30,7%), в кожевенно-меховой и обувной промышленности (на 30%)[122]. На изменении численности рабочих отразились также разные темпы роста производительности труда в различных отраслях промышленности. В годы второй пятилетки наиболее быстро росла выработка на одного рабочего в тяжелой индустрии, в которой процессы технической реконструкции были наиболее глубокими и где уже сказывались результаты освоения новой техники и повышения культурно-технического уровня кадров.

Изменение численности рабочих в отраслях тяжелой индустрии отражало преимущественное развитие тех ее отраслей, которые определяли технический прогресс и техническое перевооружение всего народного хозяйства. В исследуемый период наибольший прирост численности[123].

В годы второй пятилетки были достигнуты серьезные сдвиги в размещении производительных сил. Претворение в жизнь ленинской национальной политики привело к быстрому индустриально-техническому развитию ранее отсталых национальных республик, что повлекло за собой рост местных рабочих кадров.

В связи с созданием новой индустриальной базы в восточных районах страны здесь происходил ускоренный рост численности рабочих и служащих. Если в старых промышленных районах численность рабочих и служащих крупной промышленности с 1932 по 1937 г. увеличилась на 22,2%, то на Урале, в Сибири и Казахстане — на 36—48%, а в Среднеазиатских республиках — почти на 60%[124].

Во всех союзных республиках формировались национальные кадры рабочего класса, успешно овладевавшие новой техникой. К концу второй пятилетки в промышленности Украинской ССР было занято около 60% украинцев, в Белорусской ССР — 63,5% белорусов, в Армянской ССР — 89% армян. В Казахской ССР в 30-х годах число рабочих-казахов увеличивалось в 2—3 раза быстрее, чем число всех рабочих, занятых в промышленности республики. В 1936 г. удельный вес казахов среди рабочих и служащих промышленности республики равнялся 43%[125].

Создание национальных кадров рабочего класса вело к ликвидации фактического неравенства отсталых в прошлом народов; оно имело важнейшее значение для укрепления диктатуры пролетариата — Советской власти в национальных районах.

На завершающем этапе технической реконструкции промышленности особую остроту приобрела проблема создания устойчивых постоянных кадров, преодоления текучести рабочей силы. Без этого невозможно было освоение передовой техники, развитие новых производств и серьезное повышение производительности труда. В начале второй пятилетки текучесть рабочей силы в крупной промышленности была значительной, что явствует из приведенных данных (в % к среднесписочному числу рабочих)[126]:

Год

Принято

Выбыло

Год

Принято

Выбыло

1932

127,1

135,3

1935

91,5

86,1

1933

124,9

122,4

1938

95,3

87,6

1934

100,5

98,7

В последние годы пятилетки наметилась тенденция снижения текучести рабочей силы. Развертывание социалистического строительства, большая массовая работа, проводимая партийными, профсоюзными и

Огромное значение в осуществлении наиболее рационального использования трудовых ресурсов имеет укрепление трудовой дисциплины на предприятиях, которая, по определению В. И. Ленина, «есть гвоздь всего хозяйственного строительства социализма»[127]. В. И. Ленин неоднократно отмечал, что новая дисциплина труда не придет самотеком, воспитание и укрепление ее — дело трудное, сложное, требующее времени и большой работы партии, государства, профсоюзов и других общественных организаций. Руководствуясь этими ленинскими положениями, партия и правительство осуществили огромную организаторскую и идейно-воспитательную работу, направленную на укрепление социалистической дисциплины труда. Важную роль сыграло постановление ЦИК и Совнаркома СССР «Об увольнении за прогулы без уважительных причин», опубликованное 16 ноября 1932 г. В борьбе за проведение этого закона в жизнь Коммунистическая партия и Советское правительство опирались на общественные организации, на передовую, наиболее сознательную часть рабочих. Широкое распространение на предприятиях страны к началу второй пятилетки получили товарищеские суды, которые действовали довольно эффективно. Огромную роль в деле воспитания социалистической дисциплины труда сыграли социалистическое соревнование и меры материального и морального поощрения работников за хорошее отношение к труду. В результате произошло сокращение прогулов по неуважительным причинам в среднем на одного рабочего с 5,96 человеко-дня в 1932 г. до 0,93 человеко-дня в 1933 г. и 0,25 человеко-дня в 1936 г. Если в 1932 г. потери от прогулов составляли более 3% от объема чистой продукции, то в 1936 г. они составляли лишь 0,25%, или сократились в 12 раз[128].

Таким образом, Советское государство в рассматриваемые годы, используя преимущества социалистической системы, плановой экономики, сумело обеспечить промышленность рабочей силой и выполнить задания второго пятилетнего плана по выпуску валовой продукции при меньшем росте численности работников, чем планировалось. Коммунистическая партия провела большую организаторскую и политическую работу по воспитанию нового пополнения рабочих и служащих, сокращению текучести и созданию постоянных кадров на предприятиях. Все это обеспечило укрепление социальной базы диктатуры пролетариата и дальнейшее усиление ведущей роли рабочего класса в жизни советского общества.

2. Подготовка рабочих и инженерно-технических кадров

В годы второй пятилетки особо важное значение приобрело расширение и ускорение подготовки рабочих и специалистов и повышение их квалификации. Это было обусловлено двумя основными причинами: быстрым насыщением промышленности современной техникой и значительным притоком на производство необученной рабочей силы. Рабочие и инженерно-технические работники должны были не только освоить передовую новую технику, но и двигать ее вперед, добиваться на ее основе высокой производительности труда, являющейся залогом победы социалистической системы хозяйства.

Серьезные трудности в разрешении проблемы подготовки квалифицированных рабочих и специалистов давали повод противникам социализма рисовать мрачные перспективы развития Советской страны. Так, лондонская «Таймс» в 1933 г. утверждала, что «Россия не будет в состоянии эффективно овладеть своей вновь созданной промышленностью»[129].

Социалистическая система хозяйства, плановая экономика и происходившая в стране культурная революция создали объективные предпосылки для ускоренного решения задачи подготовки рабочих и инженерно-технического персонала. Вместе с тем размеры подготовки квалифицированных кадров все же были недостаточны. Поэтому Коммунистическая партия и Советское правительство выдвинули лозунг «Кадры, овладевшие техникой, решают все» и осуществили целый комплекс мероприятий по расширению масштабов подготовки квалифицированных рабочих, техников и инженеров.

Одной из главных форм подготовки квалифицированных рабочих кадров являлись школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ), о которых Советское государство проявляло большую заботу. С целью расширения масштабов и ускорения сроков подготовки квалифицированных кадров осенью 1933 г. они были реорганизованы в профессиональные учебные заведения для подготовки (из лиц, окончивших семилетку) квалифицированных рабочих массовых специальностей. За счет сокращения общеобразовательных предметов сроки обучения уменьшались с 2 лет до 6 месяцев, а по наиболее сложным специальностям — до года. Это дало возможность увеличить пропускную способность школ ФЗУ.

Однако эти меры были целесообразны на короткий период, лишь для ликвидации особенно острой нехватки обученных рабочих в промышленности. Школы ФЗУ с сокращенным сроком обучения не обеспечивали подготовки квалифицированных рабочих по целому ряду специальностей, требовавших более высоких технических знаний и более длительного практического производственного обучения. Поэтому постановлением Совнаркома СССР в августе 1935 г. для учащихся, овладевавших в школах ФЗУ тяжелой индустрии особо сложными и ответственными специальностями, срок обучения был продлен до 1,5—2, а затем и 3 лет. Вскоре таким же образом была перестроена работа школ ФЗУ и других отраслей промышленности.

Система фабрично-заводского ученичества сыграла огромную роль, являясь основной формой подготовки квалифицированных кадров из

Подготовка рабочих кадров в процессе производства осуществлялась через различные кружки, курсы и индивидуально-бригадное ученичество на предприятиях. Во второй пятилетке продолжались поиски наиболее рациональных и эффективных форм и методов обучения рабочих непосредственно на производстве. С целью улучшения качества технической подготовки и ускорения сроков обучения производственно-политехнические курсы и рабочая техническая школа в 1933 г. были преобразованы в производственно-технические курсы I и II ступени, просуществовавшие до конца 1935 г. Производственно-технические курсы I ступени с шестимесячным сроком обучения готовили кадры рабочих массовых профессий; производственно-технические курсы II ступени, где обучение было рассчитано на 10 месяцев, готовили рабочих средней и высшей квалификации. Только за 1933 г. этой системой было подготовлено 178 тыс. квалифицированных рабочих для тяжелой промышленности[130].

Совершенствовалось индивидуально-бригадное ученичество, шефство кадровых, передовых рабочих над новичками, главным образом молодежью. В целом по промышленности численность учеников, получивших квалификацию таким путем, за 1933—1937 гг. составила около 1,6 млн. человек[131].

В период широкой реконструкции народного хозяйства и массового овладения новой техникой нельзя было ограничиваться только обучением новых кадров. Необходимо было вооружить знаниями передовой техники всех работающих на производстве. Основной формой повышения квалификации рабочих в годы второй пятилетки явился техминимум, введенный еще в первом пятилетии. Сдача его, обязательная сначала для рабочих металлургической, машиностроительной, угольной и химической промышленности, была постепенно распространена и на другие отрасли индустрии. Техминимум включал изучение ряда хозяйственно-политических, общеобразовательных и специально-технических вопросов, техники безопасности и хозрасчета.

В 1933 г. на предприятиях страны по инициативе комсомола развернулось движение за сдачу общественно-технического экзамена на право управления механизмами, а в 1935 г. был введен государственный технический экзамен для рабочих, изучающих техминимум. Целью гостехэкзамена была проверка навыков, знаний и соответствия каждого экзаменуемого выполняемой им работе. Не выдержавшие экзамена отстранялись от обслуживания сложных агрегатов и механизмов, переводились[132]. Многие рабочие, успешно сдавшие гостехэкзамен, были переведены на более ответственные должности или повышены в разрядах. Это был новый шаг в повышении культурно-технического уровня рабочего класса. Декабрьский (1935 г.) Пленум ЦК ВКП(б) отмечал, что усвоение программы техминимума и сдача гостехэкзамена привели к большим успехам в освоении новой техники.

Насыщение промышленности современной техникой и стахановское движение вызвали дальнейшее расширение и совершенствование системы производственно-технического обучения рабочих, в ходе которого особое место отводилось распространению и изучению опыта новаторов. Для ознакомления с опытом передовых рабочих-стахановцев и для повышения мастерства рабочих, имеющих квалификацию, но не выполняющих норм выработки из-за недостатка технических знаний и практических навыков, с осени 1935 г. стали организовываться стахановские школы. Инициатором создания первой в стране такой школы был стахановец-орденоносец фабрики «Парижская Коммуна» С. Яшин. Уже в ноябре 1935 г. на фабрике работало 19 стахановских школ, в которых насчитывалось более 300 слушателей[133]. Их примеру последовали многие предприятия страны.

Декабрьский (1935 г.) Пленум ЦК ВКП(б) вынес решение о перестройке системы технической учебы рабочих без отрыва от производства. В соответствии с решениями Пленума был расширен контингент рабочих, проходящих обязательный техминимум, повышались требования, усложнялись программы. Устанавливалась единая система технического образования рабочих: курсы техминимума I и II ступеней, стахановские школы и курсы для рабочих, сдавших гостехэкзамен; курсы мастеров социалистического труда с двух-трехлетним сроком обучения для рабочих-новаторов производства.

На основе решений декабрьского Пленума ЦК ВКП(б) техническая учеба рабочих без отрыва от производства приобрела особенно широкий размах. За последние два года второй пятилетки техминимум I ступени изучали 6 млн. человек, свыше 2,5 млн. посещали занятия техминимума II ступени и более 0,5 млн. — курсы мастеров социалистического труда. В общей сложности учебой по техминимуму за годы второй пятилетки было охвачено около ¾ рабочих промышленности и транспорта[134].

Повышению культурно-технического уровня рабочего класса способствовала также производственно-техническая пропаганда. С этой целью широко использовались печать, радио, выставки, технические конференции, технические бои, диспуты и т.д. Намного увеличилось издание специальной литературы, в том числе общедоступных учебников по основам техники и технологии производства, периодических журналов. По выпуску технической литературы СССР занял первое место в мире. Важную роль в распространении технических знаний сыграло добровольное общество «За овладение техникой», объединявшее к ноябрю 1934 г. 1,5 млн. человек.

В период второй пятилетки рабочий класс имел более высокую производственную подготовку, чем в годы первой пятилетки. Стаж рабочих всех отраслей промышленности увеличился, улучшился квалификационный состав. Опытными мастерами стали люди, пришедшие на предприятия в начале реконструктивного периода. Они составили основной костяк высококвалифицированных опытных кадров всех отраслей народного хозяйства.

В исследуемый период значительно увеличился удельный вес квалифицированного труда в промышленности. Этому способствовали развитие механизации, создание и внедрение новой техники, подготовка рабочих и повышение их технического уровня. Удельный вес высококвалифицированных и квалифицированных рабочих увеличился в промышленности с 18,5 в 1925 г. до 40,5% в 1937 г., или в 2,2 раза. Доля малоквалифицированных и неквалифицированных рабочих уменьшилась за эти годы в 1,4 раза[135]. Повышение удельного веса квалифицированных кадров не только обеспечивало рост производительности труда в промышленности, но и повлекло за собой повышение заработной платы, улучшение жизненных условий рабочих.

В годы технической реконструкции народного хозяйства происходила планомерная замена ручного труда машинным, ликвидация многих профессий, связанных с тяжелым физическим трудом, появились новые профессии. Например, в угольной промышленности не стало зарубщиков, отгребальщиков, коногонов; в машиностроении — клепальщиков и т.д. Существенно возросла численность рабочих важнейших профессий квалифицированного труда, что заметно сказалось на повышении уровня развития производства. С 1926 по 1939 г. численность токарей увеличилась в 6,8 раза, фрезеровщиков — в 13 раз, станочников — в 14 раз, буровых мастеров — в 5,7 раза, инструментальщиков — в 12,3 раза, число прессовщиков и штамповщиков — в 6,3 раза, механиков — в 9,5 раза, шоферов — в 40 раз, трактористов — в 215 раз[136].

Таким образом, в течение второй пятилетки были достигнуты значительные успехи в подготовке квалифицированных рабочих кадров, в овладении основными массами рабочих современной техникой и технологией производства и в целом в повышении культурно-технического уровня рабочего класса. Ярким подтверждением этого служит возникновение и быстрое распространение стахановского движения, основным

*

Другой первостепенной задачей Коммунистическая партия считала обеспечение промышленности и всего народного хозяйства высококвалифицированными специалистами, способными эффективно использовать новую технику, освоить новейшие достижения науки. В решениях XVII партийной конференции и XVII съезде ВКП(б) уделялось исключительное внимание вопросам создания квалифицированных кадров технической интеллигенции из среды рабочих и крестьян. Решение этой задачи расценивалось как часть общего плана построения социализма в СССР.

Наряду с увеличением числа подготавливаемых инженерно-технических работников партия указала на необходимость повышения уровня их теоретической и практической подготовки. XVII партконференция (1932 г.) подчеркнула, что «количественный рост технических кадров в Советском Союзе ни в какой мере не должен умалять значения вопроса об их научной квалификации, об обязательности соответствующего усвоения ими всех основных достижений мировой науки и техники»[137].

Пути дальнейшего развития высшего и среднего специального образования в СССР, повышения качества обучения и воспитания будущих специалистов были определены в ряде директивных документов партии и правительства. В их числе постановление ЦИК СССР от 19 сентября 1932 г. «Об учебных программах и режиме в высшей школе и техникумах» и постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 23 июня 1936 г. «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой»[138]. Партия и правительство наметили основные направления повышения идейно-теоретической и практической подготовки специалистов: обеспечение высших и средних специальных учебных заведений квалифицированными кадрами преподавателей, укрепление их материальной и научно-производственной базы; совершенствование учебно-воспитательного процесса, усиление связи институтов и техникумов с производством; развертывание научно-исследовательской работы в вузах и особенно во втузах.

Во второй пятилетке существенно возросла роль средней школы в комплектовании вузов, что улучшило качество подготовки специалистов. Повысилась требовательность к поступающим в институты и техникумы: были введены вступительные экзамены по основным дисциплинам, что помогло учебным заведениям отбирать наиболее подготовленных и способных людей. Отменялись ограничения при приеме в вузы и техникумы, связанные с социальным происхождением лиц, поступающих в эти учебные заведения, или с ограничением в правах их родителей. Теперь двери высших и средних специальных учебных заведений были открыты для всех граждан СССР, окончивших школу и сдавших вступительные экзамены.

В целях повышения качества подготовки специалистов было уделено большое внимание укреплению и специализации вузов и техникумов. Была упорядочена сеть высших и средних специальных учебных заведений, был устранен параллелизм в подготовке кадров, ликвидированы мелкие учебные заведения, не обеспеченные квалифицированным профессорско-преподавательским составом и учебным оборудованием, объединялись родственные институты и техникумы. В результате число вузов сократилось с 832 в 1932/33 учебном году до 683 в 1937/38 учебном году, а число средних специальных учебных заведений — с 3509 до 3496. Однако это не сопровождалось сокращением числа учащихся. За годы второй пятилетки число учащихся вузов и техникумов выросло соответственно на 8,5 и 19,2% по сравнению с первой пятилеткой. Если в 1932/33 учебном году на один вуз приходилось 606 студентов, а на один техникум — 206 учащихся, то в 1937/38 учебном году среднее число обучавшихся в высших и средних специальных учебных заведениях составляло соответственно 801 и 247 человек.

Более высокими темпами возрастали контингенты высших и средних специальных учебных заведений в союзных республиках в соответствии с задачей ускоренной подготовки национальных кадров (таблица). Число учащихся вузов увеличилось в Белоруссии в 1,4 раза, а техникумов в 1,7 раза, в Армении — соответственно в 1,4 и 1,3 раза, в Казахстане — в 2,1 и 2 раза, в Таджикистане — в 2,2 и 2,5 раза, в Киргизской ССР — в 6 и 2,2 раза. Кроме того, система преимущественного предоставления мест для национальных кадров при приеме в высшую

Высшие и средние учебные заведения в 1932/33 и 1937/38 учебных годах по союзным республикам*

1932/33 г.

1937/38 г.

1932/33 г.

1937/38 г.

число высших учебных заведений

численность студентов в них, тыс.

число высших учебных заведений

численность студентов в них, тыс.

число средних специальных учебных заведений

численность учащихся в них, тыс.

число средних специальных учебных заведений

численность учащихся в них, тыс.

СССР

832

504,4

683

547,2

3509

723,7

3496

862,5

РСФСР

498

333,3

435

356,5

2083

464,5

2205

552,6

Украинская ССР

203

111,8

123

114,4

709

154,6

576

159,1

Белорусская ССР

31

10,6

23

15,2

104

19,7

96

33,2

Узбекская ССР

31

12,2

31

15,6

92

12,6

86

17,4

Казахская ССР

10

2,7

18

5,7

95

11,0

113

22,0

Грузинская ССР

20

17,7

19

20,2

204

32,4

210

33,2

Азербайджанская ССР

19

10,6

12

10,6

85

14,8

74

23,5

Киргизская ССР

2

0,2

4

1,2

14

1,2

17

2,7

Таджикская ССР

4

0,6

5

1,3

16

1,3

28

3,3

Армянская ССР

9

3,5

8

4,9

65

7,6

57

10,1

Туркменская ССР

5

1,2

5

1,6

42

4,0

34

5,4

* «Культурное строительство СССР», 1940, стр. 106, 108.

В дореволюционной России в вузах и техникумах обучалось 148 тыс. человек. В 1937/38 учебном году в СССР численность учащихся высших и средних специальных учебных заведений составляла свыше 1,4 млн. человек, или в 9,5 раза больше, чем в 1914/15 учебном году.

До Октябрьской революции в Белоруссии, Азербайджане, Армении, Средней Азии и Казахстане вузов не было. В 1937/38 учебном году в 23 вузах Белорусской ССР обучалось 15,2 тыс. студентов, в 12 вузах Азербайджанской ССР — 10,6 тыс. студентов, в 8 вузах Армянской ССР — 4,9 тыс. студентов, в 45 вузах республик Средней Азии — 19,7 тыс. студентов и в 18 вузах Казахской ССР — 5,7 тыс. студентов. В период построения социализма в союзных республиках сформировались национальные кадры интеллигенции.

В результате увеличения числа учащихся высших и средних специальных учебных заведений в годы второй пятилетки более чем в 2 раза вырос выпуск специалистов высшей и средней квалификации. Высшие учебные заведения выпустили 370 тыс. (вместо 340 тыс. по плану) специалистов для народного хозяйства — на 200 тыс. больше, чем в предыдущее пятилетие. Число выпускников техникумов и других средних специальных учебных заведений составило 623 тыс. (против 850 тыс. по плану) и увеличилось более чем вдвое по сравнению с первой пятилеткой. Выпуск специалистов высшей и средней квалификации в среднем за год во второй пятилетке увеличился в 1,7 раза по сравнению с 1929—1932 гг. В 1937 г. высшая школа выпустила 104,8 тыс. специалистов — в 9,8 раза больше по сравнению с 1914 г. За тот же период средние специальные учебные заведения подготовили 155,9 тыс. человек (в 32 раза больше, чем до революции). Всего за годы второй пятилетки было подготовлено и направлено в народное хозяйство СССР 993 тыс. человек с высшим и средним специальным образованием вместо 461 тыс. человек за предыдущее пятилетие[139].

В то время как в Советском Союзе постоянно и неуклонно возрастало число учащихся вузов и техникумов, увеличивался выпуск специалистов, в капиталистических странах происходило сокращение подготовки инженерно-технических кадров. Так, в Англии, Германии, Франции, Италии, Японии с 1932/33 по 1937/38 г. число студентов сократилось с 453,6 тыс. человек до 420,7 тыс., или на 7,3%[140].

Крайне тяжелым было положение студенчества в капиталистических странах. После окончания высших учебных заведений большинство молодых специалистов не могли получить работу по специальности и вынуждены были устраиваться чернорабочими, официантами и т.д. Американский публицист Мексайн Дэвис в книге «Погибшее поколение» в 1936 г. писал: «Около 8 миллионов молодых людей, окончивших высшую школу, не имеют работы — не работают не по их вине»[141]. Об этом же писал и профессор Оксфордского университета Вальтер Котшинг в[142]. Капиталистическая система неспособна обеспечить будущим специалистам средств к существованию. Так, на Парижском международном конгрессе по высшему техническому образованию в 1937 г. в резолюции было записано следующее: «Надо внушить студентам, что полезнее для них будет меньше стремиться к университетской деятельности…, что получение высшего образования — это бескорыстная задача»[143].

Социалистическое государство последовательно увеличивало ассигнования на образование, а в капиталистических странах они регулярно сокращались. Вот данные о расходах на образование в СССР и Японии: с 1928 по 1935 г. эта статья расходов госбюджета СССР увеличилась с 643 до 8310 млн. руб. (почти в 13 раз), в Японии с 1933/34 г. по 1936/37 г. бюджетные расходы на образование сократились на 7%.

К исходу второй пятилетки Советский Союз вышел на первое место в мире как по числу учащихся, так и по темпам и объему подготовки специалистов. Число учащихся в высших учебных заведениях на 100 жителей в СССР было почти в 2 раза больше, чем в Англии и в Италии, и в 3 раза больше, чем в фашистской Германии. В США за 1933—1937 гг. было подготовлено 56,9 тыс. специалистов высшей квалификации; втузы СССР выпустили за этот же период 134,4 тыс. инженеров для народного хозяйства[144].

Многочисленные инженерно-технические кадры готовились из практических работников предприятий и квалифицированных рабочих без отрыва от производства в вечерних и заочных вузах, в институтах повышения квалификации хозяйственников и инженерно-технического персонала, а также на различных курсах. Если в 1928—1932 гг. центральной задачей всей системы технического образования на предприятиях была подготовка инженеров и техников, то во второй пятилетке основное внимание сосредоточивается на повышении их квалификации. В период технической реконструкции, освоения новой техники и новых производств требовалось, чтобы каждый инженерно-технический работник пополнял и совершенствовал свои знания. В результате накопленного опыта сложилась система повышения квалификации технического персонала без отрыва от производства, в основном через институты повышения квалификации инженерно-технических работников. В 1936 г. только в системе Наркомтяжпрома функционировало 35 институтов, которые были размещены во всех районах страны. Возникли специализированные и межотраслевые институты повышения квалификации инженерно-технических работников. В 1934 г. — первой половине 1936 г. в тяжелой промышленности повысили квалификацию 228,8 тыс. специалистов[145].

Немаловажную роль в деле научно-теоретического роста кадров производственно-технической интеллигенции сыграли научные инженерно-технические общества (НИТО), созданные в соответствии с постановлением[146] В 1934 г. обществами НИТО было организовано и работало 3836 курсов, семинаров и кружков, которые охватывали более 70 тыс. человек; было проведено 648 командировок на передовые предприятия и в научно-исследовательские институты, в экскурсиях участвовало около 13 тыс. инженерно-технических работников[147].

Советское государство проявляло большую заботу о подготовке и повышении квалификации командных кадров промышленности. Руководящие хозяйственные работники обучались в промышленных академиях как с отрывом, так и без отрыва от производства. В системе промакадемий в одной лишь тяжелой промышленности в 1933 г. обучалось 3010, а в 1934 г. — 3341 человек. В последующие годы число промакадемий и контингенты учащихся в них сократились. В 1934 г. в крупных индустриальных центрах были организованы институты повышения квалификации хозяйственников. На 1 января 1936 г. в тяжелой промышленности имелся 21 институт с 8047 учащимися, из них по техминимуму обучалось 5150 и по повышенной программе (II курс) — 2897 человек. В 1935 г. — первой половине 1936 г. институты повышения квалификации хозяйственников окончили 5807 человек, из них 448 прошли обучение по повышенной программе[148].

В годы второй пятилетки общее число специалистов, занятых в промышленности, значительно увеличилось по сравнению с предыдущим пятилетием. В 1932 г. в промышленности было 492 тыс. инженерно-технических работников, а в 1937 г. — 830 тыс. Повысилась насыщенность отраслей народного хозяйства специалистами. Число инженерно-технических работников в промышленности, приходящихся на 1000 рабочих (включая учеников), в 1932 г. составляло 64, а в 1937 г. увеличилось до 87[149]. «Крупнейшей победой второй пятилетки, — отмечал XVIII съезд партии, — является создание значительных, нужных для всех отраслей социалистического строительства кадров советской интеллигенции и широкое выдвижение новых руководящих работников из партийных и непартийных большевиков во всех отраслях народного хозяйства»[150].

Быстрый рост кадров квалифицированных рабочих и специалистов стал важнейшим фактором строительства социализма. Все отрасли народного хозяйства в основном были ими обеспечены. За годы второй пятилетки была успешно выполнена директива XVII съезда ВКП(б) об увеличении численности квалифицированных работников народного хозяйства: вместо 5 млн., предусмотренных планом, было подготовлено около 6 млн. человек[151]. Жизнь опровергла утверждения буржуазных «пророков» о том, что СССР не сможет справиться с задачей технической реконструкции промышленности из-за нехватки квалифицированных кадров.

3. Развитие социалистического соревнования. Рост производительности труда

В борьбе за завершение технической реконструкции промышленности и освоение новой техники Коммунистическая партия, как и всегда, опиралась на растущую политическую и производственную активность рабочего класса, на социалистическое соревнование — движущую силу экономического развития советского общества. «Здесь, — говорил Л. И. Брежнев на XVI съезде профессиональных союзов СССР, — великое преимущество социализма. Здесь один из тех его главных «секретов», которые на протяжении нашей истории позволяли добиваться, казалось бы, невозможного, поражать весь мир темпами развития нового общества, его жизненной силой и динамизмом»[152]. XVII съезд партии указал, что решающим условием успешного осуществления задач второй пятилетки является дальнейшее развитие творческой инициативы трудящихся масс, «поднятие дела социалистического соревнования, особенно в целях лучшего освоения новой техники и новых производств»[153]. Партия видела в нем могучий фактор создания материально-технической базы социализма, совершенствования производственных отношений, воспитания нового человека.

Особенность соревнования в исследуемый период состоит прежде всего в том, что оно происходило в период завершения социалистической реконструкции народного хозяйства, а потому все теснее связывалось с повышением эффективности производства за счет его интенсификации, более широкого использования научно-технических достижений. Формы и методы соревнования еще активнее, чем прежде, служили мобилизации внутренних резервов производства, рачительному ведению хозяйства, распространению передового опыта.

Соревнование за лучшее овладение новой техникой, за рост производительности труда, экономию материальных, финансовых и трудовых ресурсов с начала второй пятилетки приобрело всенародный характер. На 1 ноября 1933 г. из 4,5 млн. рабочих, занятых в крупной промышленности, свыше 3 млн. участвовали в социалистическом соревновании. Коммунистическая партия проявляла постоянную заботу о дальнейшем развертывании трудового соревнования и направляла эту величайшую силу на осуществление грандиозной программы социалистического строительства. Широкому размаху соревнования способствовала огромная работа, проведенная партией, профсоюзами, комсомолом, по внедрению основных ленинских принципов организации соревнования: гласности, конкретизации и сравнимости результатов, стимулирования соревнующихся, обобщения и распространения передового опыта, взаимопомощи соревнующихся.

Большую роль в овладении и рациональном использовании новой техники, улучшении организации производственных процессов, повышении квалификации и технического образования рабочих сыграли изотовское движение и техпромфинплан, возникшие еще в годы первой пятилетки. Во второй пятилетке эти формы социалистического соревнования[154].

Большие масштабы приобрело применение техпромфинпланов. Техпромфинплан в первые годы второй пятилетки был одновременно формой планирования и формой социалистического соревнования. Он обобщал передовые виды и методы организации труда и производства. В 1933—1935 гг. техпромфинплан служил основой развертывания встречного планирования и соревнования как внутри каждой бригады и цеха, так и между ними. Прежде чем выдвигать количественные и главным образом качественные встречные показатели бригадных и цеховых техпромфинпланов, коллективы проводили работу по выявлению резервов, сбору предложений изобретателей и рационализаторов, определению системы организационно-технических мероприятий для совершенствования техники и технологии производства. Обобщая первые успехи в распространении начинания, в котором органически соединялись вопросы техники, экономики и финансов предприятия, С. М. Киров на бюро ЛК ВКП(б) в мае 1933 г. говорил: «Техпромфинплан — это как раз то, что нам нужно сейчас для улучшения руководства предприятиями и полного использования всех имеющихся у нас резервов. Это и есть образец действительно социалистической организации труда, это подлинный кусок социализма»[155].

Соревнование масс по разработке и выполнению техпромфинпланов охватило в первую очередь предприятия машиностроения, приборостроения, электротехники, где первостепенное значение имело использование последних достижений науки, внедрение совершенной техники. К апрелю 1934 г. только в ленинградской промышленности было вовлечено в работу по составлению бригадных техпромфинпланов около 58% всех рабочих[156]. Рабочие предложения, включенные в техпромфинплан, давали промышленности большой экономический эффект, обеспечивали досрочное выполнение планов. Один лишь завод им. Лепсе в результате выполнения техпромфинплана за три квартала 1933 г. получил экономию 637,5 тыс. руб. и на замене импортного материала отечественным — 10 775 золотых руб. Предложения, внесенные в техпромфинпланы 1933—1934 гг. рабочими заводов «Амо», Шинного и Ижорского, оценивались по полумиллиону условно-годовой экономии. Включенные в техпромфинплан 1935 г. заводом «Красная Заря» 3840 рационализаторских предложений дали 1,5 млн. руб. экономии. Встречный[157]. Использование техпромфинпланов оказало значительное влияние на рост производительности труда, снижение себестоимости, на выполнение производственных программ 1933 и 1934 гг.[158]

Работа по составлению техпромфинплана повышала организационно-техническую культуру предприятий, стимулировала качественный рост кадров. Большинство предприятий, внедривших техпромфинплан, стали очагами пропаганды массовой технической и экономической учебы. На многих фабриках и заводах создавались курсы бригадиров техпромфинплана, посещаемые широким кругом рабочих. Борьбе за внедрение техпромфинплана способствовало прикрепление инженеров и техников к производственным бригадам в порядке общественной работы. Общественные технические руководители оказывали действенную помощь в развертывании передовых форм организации труда и производства.

Техпромфинплан как форма социалистического соревнования явился крупным шагом в дальнейшем вовлечении масс в управление производством: рабочие, участвуя в планировании и пересмотре норм, в передаче передового опыта, принимали активное участие в управлении не только цехом и заводом, но также отраслью и народным хозяйством в целом.

Овладению новой техникой и поднятию технической грамотности рабочих способствовала новая форма социалистического соревнования — движение за сдачу общественно-технического экзамена. Оно зародилось по инициативе комсомольцев и молодежи Уралмашзавода в феврале — марте 1933 г. Почин уралмашевцев был подхвачен на многих предприятиях страны. Общественно-технический экзамен помогал подготовить молодых рабочих к управлению сложными станками, механизмами и агрегатами.

Коммунистическая партия уделяла большое внимание созданию условий для всемерного развития новой творческой инициативы масс. Уже в январе 1934 г. (по неполным данным ЦК ВЛКСМ, охватившим 18 областей) в подготовку к экзамену включилось свыше 500 тыс. человек и более 250 тыс. уже сдали его на «хорошо» и «отлично»[159]. Движение за сдачу общественно-технического экзамена приняло широкий размах и превратилось в важное средство дальнейшего развертывания технической учебы рабочих.

Новым толчком к дальнейшему освоению техники и ее совершенствованию послужило соревнование за выпуск изделий только отличного качества, за полную ликвидацию брака. Повышение качества продукции является непременным условием нормального функционирования и дальнейшего развития производства, показателем его технического совершенствования. Вот почему так важен был этот участок борьбы за рост эффективности общественного производства. Инициаторами соревнованияВысокое качество — вот что теперь служит у нас наиболее точным, наиболее верным выражением подлинного освоения новой техники»[160]. К концу апреля 1935 г. на этом заводе насчитывалось свыше 300 отличников-рабочих, сдающих продукцию только высокого качества[161].

Почин рабочих завода им. В. Р. Менжинского нашел многочисленных последователей. На 1 июля 1935 г. половина промышленных предприятий была охвачена этим движением, а процент отличников среди рабочих составлял 2,8, в том числе в черной металлургии соответственно 58 и 2,4, тяжелом машиностроении — 85 и 1,6, хлопчатобумажной — 59 и 5, авиационной промышленности — 63 и 3,7, электроэнергетике — 100 и 3,5 и т.д.[162] Соревнование за высокое качество продукции к концу второй пятилетки получило еще более широкий размах.

Большое значение имело патриотическое движение передовых производственных коллективов за рентабельную работу, за внутрипромышленные накопления, за отказ от государственных дотаций. Инициатором этого движения стал Макеевский металлургический завод им. C. М. Кирова, коллектив которого отказался от запланированной ему на 1935 г. государственной дотации. В 1935 г. предприятие получило прибыль, среднемесячная заработная плата работников выросла с 155 до 250 руб., а производительность труда повысилась вдвое[163]. Примеру макеевцев последовали рабочие и ИТР других предприятий. Уже к 1 сентября 1935 г. сверхплановые накопления по 66 ленинградским предприятиям составили 24 млн. руб.[164] Московский станкоинструментальный завод им. С. Орджоникидзе за счет выявленных резервов и более полного использования имеющихся механизмов выполнил годовой план с уменьшением капиталовложений на 8 млн. руб., а Электрозавод — на 15 млн. руб. и взял обязательство выполнить пятилетку за 4 года и 10 месяцев[165]. С учетом успехов начавшегося движения предприятий за рентабельность производства, а также за повышение производительности труда и снижение себестоимости продукции в апреле 1936 г. были отменены дотации из государственного бюджета в тяжелой и лесной промышленности.

Во второй половине 1935 г. социалистическое соревнование за максимальное повышение производительности труда на основе овладения новой техникой и наиболее эффективного ее использования вступило в новый, высший для того времени этап. Начало движению новаторов социалистического производства положил забойщик шахты «Центральная-Ирмино» в Донбассе А. Г. Стаханов, вырубивший в ночь на 31 августа 1935 г. за одну смену 102 т угля, перекрыв техническую норму в 14 раз. Новое движение и было названо стахановским.

Сразу почин новатора производства был подхвачен рабочими различных отраслей промышленности. Зачинателями внедрения в производство передовых, высокопроизводительных методов организации труда выступили кузнецы А. X. Бусыгин, Ф. К. Великжанин и С. А. Фаустов в автостроительной, фрезеровщик И. И. Гудов — в станкостроительной, обтяжчик обуви Н. С. Сметанин — в обувной промышленности, ткачихи Е. В. Виноградова и М. И. Виноградова — в текстильной промышленности, машинист паровоза П. Ф. Кривонос — на транспорте. Так зародилось стахановское движение, которое оказало революционизирующее воздействие на развитие экономики, позволило сделать крупный шаг по пути ликвидации противоположности между умственным и физическим трудом. Оно отразило активный процесс формирования творческого отношения к труду, соединения общественных и личных интересов трудящихся.

Сущность стахановского движения заключалась, во-первых, в массовом превышении плановых нормативов — прежних технических норм и проектных мощностей, установленных в годы первой пятилетки и ориентированных на слабое знание техники, которое было характерно для большинства рабочих; во-вторых, в массовой организации обмена передовым опытом — предпосылки дальнейшего поднятия культурно-технического уровня рабочего класса; в-третьих, в творческом участии передовиков производства в техническом прогрессе. Наиболее распространенными направлениями стахановской работы были: освоение новой техники, коренное усовершенствование производственных процессов, улучшение организации труда. «Стахановское движение означает, — отмечалось в постановлении декабрьского (1935 г.) Пленума ЦК партии, — организацию труда по-новому, рационализацию технологических процессов, правильное разделение труда в производстве, освобождение квалифицированных рабочих от второстепенной подготовительной работы, лучшую организацию рабочего места, обеспечение быстрого роста производительности труда, обеспечение значительного роста заработной платы рабочих и служащих»[166].

Возникновение стахановского движения было неразрывно связано с коренными социально-экономическими преобразованиями в Советской стране, с утверждением социалистических производственных отношений.

Ликвидация частной собственности на средства производства, эксплуататорских классов и всех условий, порождающих эксплуатацию человека человеком, вызвали новые стимулы к труду как к источнику общественного богатства и роста могущества Советского государства.

Значительное улучшение материального положения трудящихся, уничтожение безработицы и ликвидация неуверенности в завтрашнем дне среди рабочих создали реальные условия для систематического подъема благосостояния рабочего класса. Национальный доход возрос с 28,9 млрд. руб. в 1929 г. до 65,7 млрд. руб. в 1935 г. Годовой фонд заработной платы рабочих и служащих по всему народному хозяйству вырос с 9735,2 млн. руб. до 56200,0 млн. руб., в том числе в крупной промышленности с 3222,4 млн. руб. до 16779,5 млн. руб. Среднемесячная заработная плата рабочих крупной промышленности, составлявшая в 1928 г. 70 руб., поднялась до 185 руб. в 1935 г. Государственные ассигнования по бюджету на социально-культурные мероприятия увеличились с 416,1 млн. руб. в 1928/29 г. до 3240,9 млн. руб. в 1934 г.[167] Успехи сельского хозяйства и промышленности, производящей товары народного потребления, позволили улучшить снабжение рабочих промышленными и продовольственными товарами. В 1935 г. была отменена карточная система снабжения.

Наличие новой техники послужило основой для неуклонного повышения производительности труда. К середине 30-х годов вооруженность одного рабочего основными средствами производства повысилась по сравнению с 1929 г. в промышленности в 2 раза, в том числе в черной металлургии — в 2,5 раза, в угольной промышленности — в 1,9 раза, в химической — в 1,8 раза, в металлообрабатывающей промышленности — в 1,5 раза[168].

Создание новых квалифицированных кадров, овладевших этой техникой, также изменило отношение людей к трудовой деятельности. Труд в нашей стране стал единственным источником материального благосостояния, священным правом и почетной обязанностью всех членов общества, делом чести, славы, доблести и геройства. Об огромных сдвигах во взглядах миллионов людей на труд ярко свидетельствовал тот факт, что к середине 1935 г. в социалистическом соревновании участвовали ¾ промышленных рабочих СССР. Таковы были условия, породившие и двинувшие вперед стахановское движение.

Коммунистическая партия и ее Центральный Комитет всячески поддерживали и добивались всемерного развития движения новаторов производства, открывавшего новые перспективы ускоренного развития социалистической экономики. Газета «Правда» писала 17 сентября 1935 г.: «Сила творческой инициативы масс состоит не только в блеске ее отдельных проявлений, но и в широте ее распространения. Поощрение развития творческой инициативы масс составляет одну из важнейших задач руководства на всех участках социалистического строительства». Были приняты все меры, чтобы придать патриотическому движению массовый характер, сделать опыт новаторов производства достоянием всех трудящихся. Особенно большое значение для развития стахановского движения имело первое Всесоюзное совещание стахановцев, состоявшееся в ноябре 1935 г., в котором участвовало

Слеты и совещания способствовали более широкому распространению движения новаторов. В тяжелой промышленности, например, число стахановцев с 20 октября по 1 декабря 1935 г. увеличилось в 4,7 раза. Наряду с ростом движения новаторов производства наметился переход от индивидуальных рекордов к коллективным формам стахановского труда: стахановским сменам и суткам. Инициатива проведения стахановских смен и суток принадлежала шахте им. Дзержинского в Донбассе, которая 30 ноября 1935 г. организовала первую стахановскую смену. Было добыто 1970 т угля вместо обычных 900 т, производительность труда забойщиков увеличилась вдвое[169]. Новые формы стахановской работы нашли затем широкое распространение на многих предприятиях страны, что способствовало повышению производительности труда, подъему всех отраслей промышленности.

В результате трудового подъема масс в 1935 г. были достигнуты значительные успехи в повышении производительности труда, снижении себестоимости промышленной продукции. В этом году темпы роста производительности труда в промышленности составили 12,9% против 10,7% в 1934 г. Рекордной цифры в 18,5% достиг рост выработки на одного рабочего в тяжелой индустрии. Задание по снижению себестоимости промышленностью в целом было выполнено, а по группе «А» перевыполнено на 3%[170]. Стахановское движение помогло мобилизовать неиспользованные резервы во многих отраслях промышленности.

Как и всякое новое начинание, стахановское движение развертывалось в борьбе со старым. Отдельные рабочие не сразу поняли смысл и политическое значение этого движения, а потому относились к его инициаторам настороженно. Они боялись, что высокие нормы выработки повлекут за собой снижение заработной платы. На пути стахановского движения стояли также консерватизм и бюрократизм некоторых хозяйственников и инженерно-технических работников, которые цеплялись за старые опрокинутые передовиками производства порядки и нормы, мешали подлинно массовому развороту нового движения. Были и факты извращения сути и основ движения новаторов производства. На ряде предприятий к стахановцам причисляли подчас всех рабочих, перевыполнявших нормы, что не могло не привести к дискредитации самой идеи нового движения. Иногда руководители вместо массового внедрения передовых методов вставали на путь организации отдельных рекордов в специально для этого созданных идеальных условиях. Все это мешало развитию трудовой активности трудящихся, отрицательно сказывалось на выполнении государственных планов.

Для обсуждения назревших вопросов промышленности в связи со стахановским движением в декабре 1935 г. был созван Пленум ЦК ВКП(б), решения которого сыграли первостепенную роль в дальнейшем развертывании движения новаторов, способствуя поднятию его на качественно новую ступень.

В работе Пленума приняло участие до 3 тыс. партийных и хозяйственных работников, инженеров, техников и рабочих-новаторов. В его решениях была дана яркая характеристика сущности стахановского движения, его роли и значению в экономическом развитии СССР. Это движение, как указывалось в резолюции Пленума, являлось результатом развития страны на путях к социализму. Высоко оценивая стахановское движение, Пленум подчеркнул, что «движение подымает культурно-технический уровень рабочего класса, ломает старые технические нормы, перекрывает в ряде случаев производительность труда передовых капиталистических стран, обеспечивает быстрый рост производства предметов потребления и их удешевление, обеспечивает превращение нашей страны в наиболее зажиточную страну и укрепляет таким образом позиции социализма во всемирном масштабе»[171]. Пленум подверг резкой критике тех хозяйственников, которые оказывали сопротивление новому движению, не сумели возглавить его, и предложил снять все преграды с его пути. Были выработаны меры по вовлечению в ряды стахановцев еще более широких масс трудящихся. Главной предпосылкой массового развития стахановского движения явилась ликвидация преобладавших в практике нормирования так называемых опытно-статистических норм при сохранении прогрессивной сдельщины и увеличении фонда заработной платы. Опытно-статистические нормы, ориентированные на рабочих, слабо владеющих техникой, не могли быть регулирующей силой, призванной организовать вокруг новаторов производства широкие массы трудящихся. Пленум рекомендовал заменить существующие нормы более высокими, пересмотреть в сторону повышения технические нормы оборудования и производственные мощности предприятий. Было признано необходимым при установлении норм выработки и производственных мощностей широко привлекать стахановцев, исходить из строгой проверки производственных возможностей каждого предприятия и прежде всего учета передового опыта новаторов.

Чтобы обеспечить максимальную эффективность стахановского движения, были определены конкретные задачи для каждой отрасли промышленности с учетом состояния экономики, объективных возможностей и специфики различных отраслей. Развертывание движения новаторов по линии улучшения количественных и качественных показателей рекомендовалось провести в первую очередь во всей добывающей и тех отраслях тяжелой, легкой и пищевой промышленности, где обилие сырьевых ресурсов и техническая реконструкция создавали благоприятные условия для быстрого роста выпуска продукции. В отраслях, перерабатывающих дефицитное сырье (машиностроение, отдельные химические производства и др.), встречное планирование роста производительности труда должно было быть направлено на экономию сырья и материалов, изыскание более дешевых заменителей, а также на борьбу с производственными потерями. Выполнение поставленных Пленумом задач позволило обеспечить досрочное выполнение плана второй пятилетки.

Решения декабрьского Пленума ЦК ВКП(б) и обсуждение их на предприятиях вызвали дальнейший подъем стахановского движения. Число передовиков на предприятиях всех отраслей промышленности интенсивно росло, совершенствовались формы социалистического соревнования. Менее чем за год, с ноября 1935 г. по август 1936 г., удельный вес стахановцев среди рабочих в основных отраслях промышленности вырос в 3—4 раза: в металлообрабатывающей промышленности с 7,5 до 27,7%, в основной химии — с 7,0 до 26,7%, в черной металлургии — с 6,6 до 26,2%, в текстильной промышленности — с 7 до 19,7% и т.д.[172] Отчетливо обозначалась тенденция к переходу от отдельных рекордов к увеличению выпуска продукции в масштабе всего предприятия. От стахановских смен и суток был сделан новый шаг вперед: возникли стахановские пятидневки, декады, месячники, в течение которых коллективы добивались высокой выработки. С 20 января 1936 г. Магнитогорский комбинат провел первую стахановскую пятидневку, а затем — стахановскую декаду. Апрель 1936 г. вошел в историю социалистического строительства как месяц стахановской работы тяжелой промышленности. Новые формы коллективной стахановской работы способствовали вскрытию и реализации производственных возможностей и резервов предприятий, вовлечению новых групп рабочих в движение новаторов, резкому повышению производительности труда. В ходе стахановской декады новаторы завода им. Ленина доказали возможность выполнения годового плана по паровозам за 7 месяцев. Больше половины месячного плана выполнили за декаду заводы Ленинграда: им. Войкова, им. Куйбышева, им. Кирова и др. Хлопчатобумажная промышленность Ленинграда выпустила за декаду сверх плана 46 т пряжи, 147 300 м тканей, и свыше 1 млн. катушек ниток. Однако новые формы коллективной стахановской работы имели и слабую сторону, так как даже лучшим предприятиям обычно не удавалось закрепить достигнутую общую высокую производительность труда. Наступал спад в работе. Это отрицательно сказывалось на ритмичной работе предприятий, на вовлечении рабочих масс в повседневную борьбу за выполнение производственных заданий.

Стахановские смены, сутки, пятидневки и декады стали ступенью в деле пересмотра проектных мощностей предприятий и устаревших норм выработки. В первом полугодии 1936 г. в Москве, Ленинграде, на Урале и Украине состоялись отраслевые конференции по пересмотру технических нормативов и норм выработки. В них участвовали директора, инженерно-технические работники, новаторы производства, представители наркоматов, научно-исследовательских, проектных и конструкторских учреждений. Конференции разрабатывали конкретные организационно-технические мероприятия, обеспечивающие максимальное повышение производительности труда на каждом рабочем месте. Учитывая опыт работы стахановцев и передовых рабочих, устанавливались нормы выработки и расценки работ для рабочих различных профессий по отрасли промышленности в целом и для каждого предприятия в отдельности. Нормы выработки были повышены: в каменноугольной промышленности на 22—27,5%, в нефтяной — на 27—29%, в черной металлургии — на 13—20%, в химии по различным производствам — от 24,0 до 47,2%, в машиностроении — на 30—40% и т.д.[173] Новые нормы были закреплены на 1936 г. Они давали возможность подтягивать отстающих работников до уровня передовых и обеспечивали при правильной организации труда выполнение всеми добросовестными рабочими установленных норм выработки.

С первых дней введения новых норм выработки развернулось соревнование за их освоение и перевыполнение. Такой массовый интерес способствовал быстрому освоению новых норм, снижению затрат рабочего времени на единицу изделия. К концу 1936 г. новые нормы выработки были успешно освоены уже 75—90% всех рабочих промышленности[174]. В марте 1937 г. в основной химии нормы в среднем были выполнены на 130,5%, в черной металлургии — на 137,9%, в машиностроении и металлообработке — на 138,7%, в бумажной промышленности — на 113,7% и т.д.[175] Значительно понизилось число рабочих, не выполнявших норм.

В результате массового освоения новых норм и их перевыполнения весной 1937 г. был произведен дополнительный пересмотр норм в отдельных отраслях промышленности и некоторое их повышение. Так, в алюминиевой промышленности нормы выработки были повышены на 13,3%, энергетической — на 15,6%, горном машиностроении — на 18,1%, основной химии — на 14,7% и т.д. Но и эти нормы были быстро освоены[176]. Пересмотр норм выработки в 1936—1937 гг. имел важное значение для укрепления трудовой дисциплины и роста производительности труда, для дальнейшего развертывания стахановского движения.

Наряду с нормами выработки рабочих серьезному пересмотру подверглись и технические нормы оборудования, проектные мощности предприятий и цехов. Новаторы производства, участвуя в работе отраслевых конференций, внесли огромный вклад в создание новой нормативной

Уже в процессе выполнения плана 1936 г. подтвердилась обоснованность решений отраслевых конференций. Предприятия, приближаясь к достижению намеченного конференциями уровня производственных мощностей, значительно превышали плановые задания[177]. Преодоление стахановцами старых норм технических мощностей, планов, балансов означало новый шаг в развитии социалистической индустрии, открыло новые пути развития науки и техники.

Широкий размах творческой активности советского рабочего класса сопровождался постоянными поисками новых форм и совершенствованием социалистической организации труда. В 1936 г. возникли такие формы коллективной стахановской работы, как сквозные стахановские бригады и комсомольско-молодежные бригады, которые имели большое значение для дальнейшего развития движения новаторов и вовлечения в него широких масс. Первая сквозная стахановская бригада, охватившая весь цикл производства продукции, была организована на Калининской прядильной фабрике по почину ватерщицы К. А. Шевалевой. Вскоре такие бригады появились во многих отраслях промышленности и способствовали выявлению и реализации производственных резервов, повышению производительности труда.

В 1936 г. возникло движение «двухсотников» (рабочих, систематически выполняющих по две нормы за смену). Основой этого движения стала рационализаторская и изобретательская работа передовых производственников. Оно получило на отдельных предприятиях значительное распространение. Так, на ленинградском заводе «Электросила» 250 рабочих выполняли норму в августе 1936 г. на 200% и более. А всего в ленинградской промышленности к началу 1937 г. примерно 20 тыс. человек выполняли по две нормы. Среди шахтеров Донбасса 12,6 тыс. человек систематически выполняли по 2—3 нормы за смену[178]. На фабриках и заводах, в шахтах и рудниках постоянно увеличивалось

Большое распространение на передовых предприятиях страны получило соревнование по профессиям. В металлургической промышленности по инициативе известного всей стране сталевара-новатора Мариупольского завода им. Ильича М. Н. Мазая развернулось движение за максимальный съем стали с 1 м² пода печи, за скоростные плавки. Впервые в мировой истории металлургии бригада М. Н. Мазая 29 октября 1936 г. сняла 15 т стали с 1 м² пода печи[179]. Передовые рабочие прокладывали новые пути в технике, в организации производства и труда, позволявшие увеличивать выпуск продукции без дополнительных капиталовложений.

Росли ряды участников социалистического соревнования и передовиков производства. К исходу второй пятилетки в промышленности насчитывалось 2,8 млн. стахановцев и ударников. Число стахановцев (в отношении к общему числу рабочих на учтенных предприятиях) достигло 24,9%, а ударников — 18,9%[180]. На многих предприятиях эти показатели были значительно выше. По мере укрепления социалистической экономики и новых производственных отношений все полнее и шире проявлялась трудовая активность и творческая инициатива рабочего класса СССР. Стахановское движение стало массовым, всенародным, что сыграло огромную роль в досрочном выполнении второго пятилетнего плана, в решении важнейших задач строительства социализма. Оно вошло в историю социалистического строительства как один из ярких и героических этапов. Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии отмечал: «Победа социализма в нашей стране породила невиданные ранее в истории человечества проявления массового трудового энтузиазма — такие, как стахановское движение, движение за коммунистическое отношение к труду и другие»[181].

Большое значение для возникновения и массового развития движения новаторов производства имело изобретательство и рационализаторство, которые получили широкий размах в годы второй пятилетки. Коммунистическая партия всемерно поддерживала и поощряла творческую инициативу трудящихся, направляла ее на завершение социалистической реконструкции народного хозяйства и решительно искореняла бюрократизм и волокиту, технический консерватизм, вела постоянный поиск новых эффективных средств материального и морального стимулирования труда изобретателей и новаторов.

Благодаря огромным масштабам реконструкции, росту культурно-технического уровня рабочего класса, политической работе партии в массах значительно увеличилось число изобретателей и рационализаторов, количество внесенных и внедренных в производство предложений, заметно повысилась их экономическая эффективность. В 1934 г.[182]. Только за один 1935 г. в целом по СССР от рабочих поступило 23,6 тыс. заявок в организацию, ведавшую изобретательским делом. Среди них было зарегистрировано 3 тыс. крупных изобретений в химической промышленности, 3 тыс. — по обработке металлов и машиностроению, более 5 тыс. — в области электротехники и транспорта, свыше 2 тыс. — в области производства измерительных инструментов и приборов[183]. Изобретатели и рационализаторы выступали творцами новых конструкций машин, инструментов и механизмов, новой технологии. Общая экономическая эффективность от внедрения их предложений в течение второй пятилетки исчислялась многими миллионами рублей. Подъем творчества и изобретательства в эти годы способствовал успешному решению ряда назревших задач технического перевооружения производства, совершенствованию его техники, росту технических знаний рабочих, повышению производительности труда.

Стахановское движение стало объектом пристального внимания и изучения не только в СССР, но и за границей. Империалистическая пропаганда использовала тогда и пускает в ход в наши дни всякие вымыслы о творческой инициативе масс в борьбе за высокую производительность труда, за досрочное выполнение плана второй пятилетки. Буржуазные газеты, особенно фашистские, в то время распространяли клеветнические измышления о том, что стахановское движение будто бы основано «на принудительном труде», «на мускульной силе рабочих» и т.д. А орган швейцарских лавочников «Нейе цюрихер цейтунг» дошел и до такой выдумки, будто система Стаханова — это «новая мистика», что «весь рабочий класс Советского Союза охвачен глубоким равнодушием к производственному процессу», который-де «не только не оправдал астрономических ожиданий планового хозяйства, а, наоборот, обнаружил движение вспять»[184]. В изображении буржуазных фальсификаторов истории стахановское движение и ударничество до сих пор предстают как акции, навязанные «сверху» в целях повышения производительности труда, чуждые интересам рабочего класса. «Стахановский метод, — утверждает западногерманский экономист А. Вебер, — называемый так по имени рабочего, подавшего пример, был призван стимулировать отдельных рабочих к необычной производительности, которая позволяла бы вновь увеличивать нормы»[185].

Буржуазные идеологи всеми силами пытаются исказить тот факт, что стахановское движение было рождено природой нового общества, энтузиазмом строителей социализма. Так, например, троцкист И. Дейчер пытается объяснить движение новаторов влиянием крестьянской психологии. Он связывает со стахановским движением развитие «неравенства» в среде советского рабочего класса, рост «рабочей аристократии»[186].

Однако многочисленные делегации иностранных рабочих, в годы второй пятилетки приезжавшие в СССР, разоблачали эту ложь. Прогрессивная общественность за рубежом справедливо рассматривала движение новаторов производства как «новую фазу социализма»[187]. «Это, очевидно, колоссальное пробуждение человеческого сознания в области труда, — писал французский писатель Ромен Роллан. — Оно возможно только в настоящем социалистическом обществе, где рабочий чувствует себя хозяином…»[188]

Техническое перевооружение отраслей хозяйства, совершенствование организации производства и труда, повышение культурно-технического уровня трудящихся, развитие социалистического соревнования обеспечили исключительно высокие темпы роста производительности труда. В 1937 г. выработка на одного рабочего в крупной промышленности СССР увеличилась по сравнению с 1932 г. на 82% (вместо запланированных 63%). При этом каждый процент прироста производительности труда давал 500 млн. руб. дохода, в то время как в первой пятилетке он составлял 310 млн. руб. В отраслях тяжелой индустрии выработка на одного рабочего повысилась на 109,3%, в том числе в машиностроении — на 111,2, в черной металлургии — на 126,3, в каменноугольной промышленности (без промышленности местного значения) — на 65,4%. В пищевой промышленности производительность труда возросла на 65,7%, а в легкой — на 35,9%[189]. Среднегодовой прирост производительности труда за 1933—1937 гг. достиг 12,7% вместо 8,9% за первое пятилетие. В капиталистических же странах за 1929—1936 гг. он составлял менее 0,5%. В итоге производительность труда в СССР выросла к 1937 г. по сравнению с 1913 г. в 3,2 раза, в США — соответственно прирост составил 46%, а в Англии — лишь 19%. Благодаря этому по уровню производительности промышленного труда Советский Союз приблизился к Англии и Германии, но еще значительно отставал от США.

При оценке изменений в производительности труда за вторую пятилетку нельзя упускать из виду, что наряду с количественным ростом выработки было введено в действие большое число новых предприятий, освоены новые отрасли производства. Советские рабочие овладели современными сложнейшими машинами, станками, агрегатами, и это освоение новой техники было наглядным показателем роста производительности социалистического труда.

Повышение производительности труда явилось основным источником увеличения промышленного производства и обеспечило значительную экономию рабочей силы. За счет роста производительности труда было получено в первой пятилетке 51%, а во второй пятилетке — 79% (против намеченного планом 68,3%) всего прироста промышленной продукции. Если бы производительность труда в крупной промышленности оставалась в 1937 г. на уровне 1932 г., то для выполнения производственной программы ей потребовалось бы дополнительно 7,4 млн. рабочих. Вытеснение экстенсивных методов развития производства являлось отличительной чертой исследуемого периода.

Рост производительности труда осуществлялся по следующим направлениям: техническое перевооружение промышленности и механизация трудоемких процессов; создание квалифицированных кадров, сумевших освоить современную технику и новые производства; совершенствование организации труда и производства; лучшая расстановка рабочей силы; изживание обезлички и функционалки, перестройка заработной платы на основе ликвидации уравниловки; уменьшение текучести рабочей силы, укрепление трудовой дисциплины; повышение материального и культурного уровня жизни рабочих. Важную роль сыграло развернувшееся на основе освоения новой техники стахановское движение.

За три года движения новаторов (1935—1937 гг.) производительность труда по отдельным отраслям промышленности увеличилась, на что указывают приводимые данные (в %)[190]:

Электростанции

45,2

Черная металлургия

66,3

Каменноугольная

49,1

Машиностроение и металлообработка

49,2

Химическая

68,6

Бумажная

64,5

Социалистический способ производства открыл безграничный простор для развития производительных сил и роста общественной производительности труда.

В борьбе за повышение производительности труда большое значение приобрела работа по улучшению организации заработной платы в целях более полного и последовательного осуществления принципа распределения по труду. Необходимо было повысить материальную заинтересованность рабочих и инженерно-технических работников в быстром освоении современной техники и технологии производства.

Задача совершенствования организации заработной платы состояла в том, чтобы:

ликвидировать элементы уравниловки в заработной плате квалифицированных и неквалифицированных рабочих, обеспечить более последовательное осуществление социалистического принципа равной оплаты за равный труд;

усилить материальную заинтересованность работников в росте производительности труда, повышении квалификации и овладении новой техникой, улучшении экономических показателей работы;

обеспечить более высокую заработную плату передовикам производства, работникам ведущих профессий и лицам, занятым тяжелым трудом.

Начало практическому разрешению этой задачи положило постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 мая 1933 г. «О заработной плате рабочих и инженерно-технических сил угольной промышленности Донбасса», которое послужило основой для организации заработной платы во всех отраслях промышленности. Для ликвидации уравниловки в заработной плате устанавливались более высокие расценки на подземных работах, расширялась система сдельной и прогрессивно-премиальной[191].

Новая организация заработной платы способствовала преодолению многих элементов уравниловки, усилила заинтересованность рабочих в повышении производительности труда. Дальнейшее развитие получила сдельная оплата труда и прежде всего сдельно-прогрессивная система, в наибольшей степени способствующая росту выработки рабочих. На 31 декабря 1937 г. на сдельно-прогрессивную систему оплаты труда было переведено 31,8% всех рабочих крупной промышленности, в том числе в каменноугольной — 46,2%, в нефтедобывающей — 36,3, в черной металлургии — 41,7, в металлообрабатывающей — 21,6, в химической — 16,3, в текстильной — 45,2, в пищевкусовой — 44,2% всех рабочих[192].

В целях повышения стимулирующей роли заработной платы постановлением ЦИК и СНК СССР от 17 марта 1934 г. устанавливалось, что при невыполнении нормы выработки по вине работника оплата производится по количеству и качеству выработанной им продукции. При невыполнении нормы не по своей вине работник получает не менее 2/3 тарифной ставки. Систематически невыполняющий установленной нормы в нормальных условиях работник может быть уволен или переведен на другую работу[193].

Процесс ликвидации уравнительности в оплате труда сопровождался резким повышением уровня заработной платы во всех отраслях труда. Во всем народном хозяйстве средняя годовая заработная плата увеличилась за 1932—1937 гг. с 1427 руб. до 3038 руб., или в 2,1 раза. В промышленности среднегодовая заработная плата выросла с 1434 руб. в 1932 г. до 3447 руб. в 1938 г., или в 2,4 раза[194]. Выше этого уровня поднялась заработная плата рабочих важнейших отраслей промышленности, а также рабочих ведущих профессий, высокой квалификации, стахановцев — новаторов производства. Среднемесячная заработная плата рабочих и служащих в нефтедобывающей промышленности в 1937 г. увеличилась по сравнению с 1932 г. в 2,4 раза, в каменноугольной — в 2,5 раза, в металлообрабатывающей — в 2 раза, в черной металлургии — в 2,1 раза[195]. Благодаря межотраслевому регулированию заработной платы ведущие отрасли промышленности переместились на первые места по уровню средней заработной платы. Так, к концу 1937 г. на первые места по данному показателю вышли нефтедобывающая промышленность, каменноугольная, металлообрабатывающая, черная металлургия. Поскольку в этих отраслях промышленности были сосредоточены в основном наиболее тяжелые работы, повышение заработной платы обеспечило одновременно и повышение

Ускоренными темпами росла также заработная плата рабочих ведущих профессий. Так, дневной заработок забойщика на отбойном молотке в Донбассе вырос с 12 руб. 72 коп. в 1934 г. до 29 руб. 63 коп. в 1938 г., машиниста врубовой машины — с 12 руб. 96 коп. до 29 руб. 17 коп., сталевара в металлургической промышленности — с 19 руб. 11 коп. до 28 руб. 42 коп., старшего вальцовщика — с 18 руб. 62 коп. до 32 руб. 73 коп. и т.д.[196]

Существенное значение имела система материального поощрения рабочих и инженерно-технических работников. Было введено дополнительное премирование рабочих за улучшение качественных показателей: экономию электроэнергии, топлива, сырья, материалов, уменьшение простоев оборудования, за сохранность механизмов, улучшение качества ремонтов, повышение сортности выпускаемой продукции и др. Для поощрения выполнения и перевыполнения норм выработки рабочими создавались специальные фонды социалистического соревнования или, как их еще называли, премиальные фонды. В целом премированием, включая сдельно-прогрессивную систему, в 1936 г. было охвачено около 40% рабочих[197]. Инженерно-технические работники получали премии за выполнение плана, снижение себестоимости, выпуск продукции повышенного качества. Размеры премий достигали 2—3 дополнительных окладов в месяц. Материальное поощрение передовиков производства не ограничивалось денежными премиями. Лучшие стахановцы и ударники награждались ценными подарками, бесплатными путевками в санатории, дома отдыха и экскурсионные поездки, абонементами в театры и т.д. Премирование рабочих и ИТР служило важной формой материального стимулирования высокопроизводительной работы.

Как уже отмечалось, постановлением ЦИК и СНК СССР в апреле 1935 г. был учрежден фонд директора предприятия. Не менее 50% этого фонда должно было идти на улучшение культурно-бытового обслуживания работников предприятия, на индивидуальное премирование, на дополнительные капитальные работы, рационализацию и техническую пропаганду, остальные 50% — на улучшение жилищных условий[198]. Эта мера значительно повысила материальную заинтересованность рабочего коллектива в результатах деятельности своего предприятия.

За высокие производственные показатели устанавливались также различные моральные поощрения: переходящие Красные знамена, занесение на доску почета, в книгу почета и т.д. В ноябре 1937 г. были учреждены переходящие Красные знамена Наркомтяжпрома и ЦК профсоюзов для вручения передовым заводам, шахтам, цехам и агрегатам,[199].

Однако в годы второй пятилетки в организации заработной платы были и недостатки, например во многих отраслях промышленности рост заработной платы опережал рост производительности труда. Это сказывалось на экономике предприятий, тормозило снижение себестоимости продукции и приводило к перерасходу фондов заработной платы.

Повышение производительности труда содействовало улучшению структуры себестоимости промышленной продукции. За годы второй пятилетки вырос удельный вес материальных затрат и снизился удельный вес заработной платы. В общей сумме затрат на производство в промышленности доля материальных затрат составляла в 1937 г. 71,3% против 60% в 1932 г. В 1932—1937 гг. доля заработной платы с начислениями в себестоимости крупной промышленности снизилась с 35,6 до 21,7%. Затраты человеко-дней на 10 руб. валовой продукции сократились в 1937 г. против 1932 г. по всей промышленности с 3,4 до 1,9, в каменноугольной — с 12,6 до 6,55, в черной металлургии — с 5,5 до 2,2, в машиностроении — с 4,1 до 2,05.

Вместе с тем отмечалось снижение затрат овеществленного труда на единицу промышленной продукции. За 1932—1937 гг. нормы расхода условного топлива на выработку 1 квт-ч электроэнергии снизились на 19%. Фактические затраты кокса на 1 т чугуна в среднем по всем заводам были в 1936 г. почти на 20% ниже 1932 г. Общая экономия топлива на электростанциях и в черной металлургии по сравнению с кормами расходования 1932 г. составила за вторую пятилетку 27,5 млн. т условного топлива, что равно почти всей добыче каменного угля в России в 1913 г. Существенно снизились затраты металла в продукции машиностроения. Нормы расходования металла в отраслях машиностроения в 1936 г. снизились на 4—5% по сравнению с 1935 г., а в 1937 г. — дополнительно на 3—4%. В эти годы экономия от снижения норм расходования металла в отраслях машиностроения составила более 1 млрд. руб. Заметно улучшилось использование средств производства в легкой и пищевой промышленности. Экономия от использования материальных ресурсов в промышленности за 1933—1937 гг. составила 6—7 млрд. руб., т.е. примерно 50% всего объема производства 1913 г.

Рост производительности труда в основном обеспечил снижение себестоимости промышленной продукции. Без учета влияния изменения цен на сырье, материалы и топливо себестоимость продукции в промышленности снизилась на 10,3%, в том числе в тяжелой индустрии — на 27%. Причем себестоимость продукции машиностроения стала ниже на 45,7%, черной металлургии — на 20,7, основной химии — на 30,9, мясной промышленности — на 11, сахарной — на 14, консервной — на 6%. Существенную роль в снижении себестоимости сыграло также сокращение управленческих и сбытовых расходов с 7,4% в 1932 г. до 5,1% в 1937 г. Удельный вес всех накладных расходов союзной промышленности[200].

Очевидные преимущества социалистической системы хозяйства позволили Советскому государству обеспечить промышленность рабочей силой, осуществить в широких масштабах подготовку квалифицированных рабочих и инженерно-технических работников. Создание постоянных, овладевших техникой кадров, всемерное развитие социалистического соревнования, усиление экономического и морального стимулирования труда, повышение его производительности обеспечили выполнение производственной программы второй пятилетки при меньшей численности работников, чем планировалось. Рост производительности общественного труда явился решающим фактором увеличения объема выпускаемой продукции.

Огромный трудовой энтузиазм народных масс, их неисчерпаемая инициатива, мужество, самоотверженность, преданность Советской Родине, мудрое руководство Коммунистической партии обеспечили завершение технической реконструкции, досрочное (к 1 апреля 1937 г.) выполнение второго пятилетнего плана. В СССР в основном было построено социалистическое общество.

Глава четвертая

ТЕМПЫ РОСТА И СТРУКТУРА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Социалистическая промышленность является ведущей силой советской экономики на всех этапах ее развития. Промышленность выступает как основной источник расширенного социалистического воспроизводства во всем народном хозяйстве, обеспечивая все отрасли средствами производства и прежде всего орудиями труда. Ведущая роль промышленности в решении народнохозяйственных задач обусловливается ее социальной структурой, подавляющим преобладанием государственных предприятий, основанных на общенародной форме социалистической собственности. Здесь трудится рабочий класс — главная производительная сила общества.

Уже в итоге осуществления первой пятилетки в крупной промышленности безраздельно господствовал социалистический способ производства. Неизмеримо возросла производственная мощь промышленности, коренным образом изменилась структура производства. Промышленно-производственные фонды в 1932 г. превысили уровень 1913 г. в 3,2 раза, валовая продукция — в 2,7 раза[201]. По объему промышленного производства Советский Союз выдвинулся на второе место в Европе и третье место в мире[202]. Удельный вес валовой продукции крупной промышленности в сумме валовой продукции промышленности и сельского хозяйства вырос за пятилетку с 48% до 70%[203]. Социалистическая промышленность располагала квалифицированными кадрами рабочих и специалистов.

К началу второй пятилетки Советский Союз стал страной развитой тяжелой индустрии. Удельный вес отраслей группы «А» составил 53,4% продукции всей крупной промышленности. По структуре промышленности Советский Союз сравнялся с такими развитыми капиталистическими странами, как Англия и Германия. Было создано всесторонне развитое машиностроение, заводы массового и крупносерийного производства дали к началу второй пятилетки ¾ всей машиностроительной продукции[204]. Осуществлена была важнейшая директива XIV[205]. Укрепив технико-экономическую независимость, Советский Союз занял второе место в мире по производству машин.

Развитие машиностроения опиралось на резко возросшую черную металлургию. Старые металлургические заводы подверглись коренной реконструкции, заново была создана вторая — Урало-Кузнецкая — металлургическая база. Основные фонды черной металлургии увеличились к концу первой пятилетки в 2 раза[206]. Выпуск качественного проката, необходимого для производства современных машин, оборудования и средств обороны, вырос почти в 8 раз[207].

Продолжая успешное осуществление плана ГОЭЛРО, Советский Союз добился больших успехов в области электрификации — ведущем звене технической реконструкции народного хозяйства. На территории страны действовало 46 районных электростанций мощностью 2,6 млн. квт, ряд окольцованных энергетических систем, выработка электроэнергии увеличилась с 1,9 млрд. квт-ч в 1913 г. до 13,5 млрд. квт-ч в 1932[208].

Укрепилась и расширилась топливная база страны, осуществлялась минерализация топливного баланса. Большая часть добычи угля производилась механизированным способом. Были созданы основы современной химической промышленности, продукция которой в первой пятилетке увеличилась более чем в 3 раза[209]. Созданная за годы первой пятилетки тяжелая промышленность стала базой для технической реконструкции всего народного хозяйства. На основе крупных комбинатов, построенных в новых районах, развертывались отрасли пищевой индустрии и легкой промышленности. Оснащалось техническими средствами сельское хозяйство, развертывалось транспортное строительство. Таким образом, построив в первой пятилетке фундамент социалистической экономики, Советское государство к началу второй пятилетки располагало реальными возможностями для завершения создания материально-технической базы социалистического общества.

1. Рост социалистического накопления

Вторая пятилетка явилась продолжением курса на социалистическую индустриализацию страны и обобществление производства во всех подразделениях экономики, проводившихся в первой пятилетке.

Интенсивный процесс обобществления производства привел к тому, что к концу второй пятилетки 99,8% всей промышленной продукции и 98,6% валовой продукции сельского хозяйства производилось на социалистических предприятиях. Государство и кооперация сосредоточили в своих руках 100% розничного товарооборота; социалистические[210].

Социалистические предприятия к концу второй пятилетки производили 99,1% национального дохода страны[211]. Личное подсобное хозяйство, хотя и играло еще некоторую роль, особенно в сельском хозяйстве, определялось общим развитием плановой экономики. Составляя часть социалистического расширенного воспроизводства, подсобное хозяйство рабочих, служащих, колхозников производило продукты главным образом для личного потребления самих производителей. Правда, некоторая доля создаваемых в нем продуктов шла на рынок. Однако эта доля была незначительной и не могла существенно отразиться на уровне накопления. Она лишь служила одним из факторов повышения уровня потребления трудящихся.

С завершением обобществления ведущих подразделений экономики процесс расширенного воспроизводства стал осуществляться на единой основе — социалистической собственности на средства производства.

Созданная в первой пятилетке мощная тяжелая промышленность и социалистические формы хозяйствования позволяли ускорить процесс индустриализации страны, обеспечить высокие и устойчивые темпы развития всех других отраслей народного хозяйства.

Прежние источники социалистического накопления уже не могли полностью обеспечить потребностей бурно развивающейся промышленности. Для успешного завершения технической реконструкции народного хозяйства, построения материально-технической базы социализма во второй пятилетке потребовалось расширить источники накопления, изыскать возможности их более эффективного использования, превратить все отрасли экономики в рентабельные.

Социалистическое преобразование экономики на базе общественной собственности позволило увеличить размеры прибавочного продукта, обеспечило высокие темпы его роста. Это дало возможность поддерживать высокие темпы накопления, необходимые для индустриального развития страны. В годы первой и второй пятилеток норма социалистического накопления находилась примерно на одном уровне и составляла 26—27% национального дохода. В 1932 г. удельный вес накопления в национальном доходе достигал 26,9%, в 1937 г. он был равен 26,4%[212].

Однако источники накопления имели свои особенности. Так, если в первой пятилетке главными источниками накопления были легкая промышленность, сельское хозяйство, финансирование из госбюджета, а также привлеченные средства населения, то во второй пятилетке такого перераспределения доходов было уже недостаточно для развития промышленности, в особенности ее тяжелых отраслей. Так, в 1928/29 г. отрасли группы «Б» давали более 70% всей суммы прибылей промышленности. Перераспределяемая через госбюджет чистая продукция отраслей группы «Б» совместно с чистой продукцией сельского хозяйства^1/3 чистой продукции промышленности[213].

Поэтому вторым пятилетним планом перед социалистическими предприятиями была поставлена задача резко повысить качественные показатели, такие, как рост производительности труда, снижение себестоимости и накладных расходов в самой тяжелой промышленности, строительстве, на транспорте (железнодорожном).

Фактически проблема поддержания высоких темпов накопления переносилась в область повышения эффективности производства, лучшего использования двух его основных факторов — живого и овеществленного труда.

В числе мер повышения эффективности производства были рационализация производства, ускоренное освоение новой техники и технологии, совершенствование форм оплаты труда и других форм материального поощрения, укрепление социалистической дисциплины труда, организация соревнования. Одной из экономических мер обеспечения эффективности производства явилось повышение темпов развития отраслей, производящих товары народного потребления, т.е. развития легкой и пищевой промышленности.

Естественно, что результаты принятых мер сказались не сразу. Примерно до 1935 г. темпы снижения себестоимости в тяжелой промышленности колебались в пределах 4—9% ежегодно, в том числе в машиностроении — от 9 до 14%, черной металлургии — от 7,5 до 11%, основной химии — от 7,5 до 10,6%[214].

Наибольших успехов, как видим, добилось машиностроение. Только за первые три года второй пятилетки оно дало 2,5 млрд. руб. экономии, что в 6 раз превысило уровень этого показателя за все предыдущие 5 лет[215]. Машиностроение стало первой отраслью тяжелой промышленности, перешедшей на работу без дотаций из госбюджета.

Начиная с 1935—1936 гг. впервые почти все отрасли тяжелой промышленности, за исключением добывающих (каменноугольной, рудной, торфяной), начали получать прибыль, что позволило к 1936 г. большинству отраслей тяжелой промышленности отказаться от дотаций государственного бюджета.

В целом за годы второй пятилетки вся тяжелая промышленность снизила себестоимость на 27%, значительно обогнав показатели роста внутрипроизводственных накоплений в легкой и пищевой отраслях. Особенно больших успехов в экономии сырья, материалов добились: промышленность синтетического каучука, снизившая себестоимость на 2/3, основной химии — на 30%, черной металлургии — на 20 и машиностроения, удешевившее производство на 45%[216]. Тяжелая промышленность превратилась[217].

В результате роста внутрипромышленного накопления доля собственных средств в общей сумме капитальных вложений в промышленности возросла с 25,3% в 1933 г. до 58,7% в 1937 г. В 1933—1937 гг. доходы социалистической индустрии, поступившие в госбюджет, на 85,1 млрд. руб. превышали расходы госбюджета по промышленности и направлялись уже на финансирование других отраслей народного хозяйства[218].

Победа социализма привела к качественным изменениям в сфере расширенного воспроизводства СССР. Если в годы первой пятилетки расширение производства достигалось преимущественно за счет использования экстенсивных методов, т.е. увеличения численности рабочей силы и материальных ресурсов, то во второй пятилетке увеличение производства стало достигаться в большей степени благодаря использованию интенсивных факторов — роста производительности труда, экономии трудовых и материальных ресурсов, ускорения оборачиваемости оборотных средств и т.д.

Основными факторами повышения производительности труда явились: во-первых, развитие и совершенствование орудий, других средств труда и технологии производства; во-вторых, изменение структуры энергетических ресурсов, применяемых в процессе производства; в-третьих, развитие общественного характера производительных сил (концентрация, специализация и кооперирование производства); в-четвертых, повышение квалификации и расширение опыта работников производства, улучшение организации труда на предприятиях.

В результате освоения новой техники улучшалось использование оборудования и производственных мощностей в промышленности. В черной металлургии коэффициент использования полезного объема доменных печей (по номинальному времени работы) составил в 1937 г. 1,11 против 1,75 в 1932 г.; среднесуточный съем стали с 1 м² площади пода мартеновских печей (по календарному времени работы) повысился с 2,12 т в 1932 г. до 4,35 т в 1937 г. Более чем в 4 раза возросла скорость бурения в нефтяной промышленности[219]. Одновременно снизилась материалоемкость промышленного производства; сократились нормы расходования сырья и материалов, уменьшились потери в производстве. Отрасли промышленности значительно продвинулись по пути механизации трудоемких процессов. В 1937 г. почти 90% зарубки угля осуществлялось механизированным способом, механизация доставки угля в шахтах достигла 84%, откатки — 48, поверхностных работ — 67%[220]. Повысился уровень механизации лесной и других трудоемких отраслей промышленности.

Одним из обобщающих показателей технического уровня промышленности является фондовооруженность труда (стоимость основных фондов на 1 рабочего). За годы второй пятилетки фондовооруженность труда в черной металлургии возросла в 2,8 раза, в угольной промышленности — в 2,4 раза, в химической — в 1,9 раза, в консервной промышленности — в 2,7 раза, в мясной — в 2,4 раза[221].

В целом по промышленности фондовооруженность труда выросла за 1933—1937 гг. в 1,9 раза, что в 1,5 раза превысило темпы роста этого показателя в первой пятилетке. Изменения показателей экономического роста промышленности иллюстрируют следующие данные (в %)[222].

1932 г., % к 1928 г.

1937 г., % к 1932 г.

Коэффициент опережения

Основные производственные фонды

242

245

+1

Численность рабочих

182

129

-1,4

Вооруженность рабочих основными фондами, основные фонды на 1 рабочего

131

191

+1,5

Энерговооруженность рабочего

123

188

+1,5

Производительность труда, годовая выработка рабочего

141

182

+1,3

При значительно меньшем увеличении рабочей силы по сравнению с первой пятилеткой энерговооруженность труда выросла в 1,9 раза, а электровооруженность — более чем в 2 раза. Это позволило увеличить производительность труда на 82% против 41% в первой пятилетке. Такой высокий рост производительности труда был достигнут при увеличении численности рабочих всего на 30% против ее удвоения в 1929—1932 гг. Соответствие темпов роста энерговооруженности и производительности труда (соответственно 89 и 82%) указывает на высокие показатели освоения новой техники и новый качественный ее уровень.

Особенно высокий рост производительности труда был достигнут в черной металлургии (2,3 раза), машиностроении и металлообработке (2,1 раза). В целом в отраслях тяжелой промышленности за годы второй пятилетки производительность труда увеличилась в 2 раза[223].

Высокими темпами роста производительности труда отличались все основные отрасли тяжелой промышленности. Однако лишь в машиностроении они были равномерными на протяжении всех лет пятилетки. В остальных отраслях промышленности наблюдались значительные колебания погодовой динамики производительности труда, что объяснялось различиями в темпах технической реконструкции отдельных отраслей. Из общего прироста продукции промышленности за второе пятилетие в 51 млрд. руб. (в ценах 1926/27 г.) прирост за счет производительности труда составил 30,5 млрд. руб., почти 60%[224].

Если бы в крупной промышленности производительность труда осталась[225].

Высокие и устойчивые темпы социалистического накопления позволили развернуть грандиозное капитальное строительство в целях индустриализации всех отраслей народного хозяйства страны, достижения ее технико-экономической независимости.

Высокие темпы накопления, а также повышение эффективности в использовании накопленных средств обусловили быстрые темпы роста капитальных вложений. Так, несмотря на то, что практически норма накопления во второй пятилетке не увеличилась, капитальное строительство в этот период приобрело колоссальный размах. Приводим сравнительные данные о капитальных вложениях государственных и кооперативных организаций (без колхозов) по отраслям народного хозяйства СССР (в млрд. руб.; в ценах на 1 июля 1955 г.)[226]:

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Капитальные вложения в народное хозяйство, всего

64,9

147,6

В том числе

Промышленность, всего

27,7

61,6

Группа «А»

23,3

50,9

Группа «Б»

4,4

10,7

Сельское хозяйство

9,0

12,0

Транспорт и связь

12,1

31,8

Жилищное строительство (без индивидуального)

7,6

15,0

Строительство торговых и коммунальных предприятий, учреждений науки, культуры, просвещения, здравоохранения

8,5

27,2

По сравнению с первой пятилеткой в годы второй пятилетки капитальные вложения возросли более чем вдвое, а в промышленности и по группе «А» в 2,2 раза. Капитальные вложения в тяжелую промышленность только лишь в одном 1936 г. были равны сумме всех вложений в эту отрасль за четыре года первой пятилетки, а среднегодовые вложения составили половину всех вложений за всю первую пятилетку. Особое внимание по-прежнему уделялось развитию машиностроения, как отрасли, обеспечивающей технический прогресс во всех других производствах. В плане капитального строительства это выразилось в повышении удельного веса затрат для дальнейшего расширения и совершенствования материальной базы машиностроения. Доля капитальных вложений в эту отрасль составила 29,5, что в 1,6 раза превысило соответствующий показатель в первой пятилетке[227].

Другой особенностью промышленного развития во второй пятилетке явилось ускорение темпов отраслей группы «Б».

Повышение темпов производства предметов потребления подкреплялось расширением капитальных вложений в легкую и пищевую промышленность

Для развития транспорта и связи выделялось более 1/5 всех капитальных вложений. Это в 2,6 раза превышало объем вложений первой пятилетки. Было осуществлено строительство автомобильных и железных дорог, обновлен подвижной состав, началось внедрение электровозной тяги.

Значительные капитальные работы были осуществлены в сельском хозяйстве. Объем капитальных вложений в эту отрасль был повышен по сравнению с первой пятилеткой в 1,3 раза. Центральной задачей социалистического строительства в деревне являлось развитие его технической базы, создание сети машинно-тракторных станций с целью охватить МТС всю посевную площадь колхозов, завершение организационно-хозяйственного устройства совхозов и превращения их в образцовые, оснащенные по последнему слову техники сельскохозяйственные предприятия. Из выделенных на капитальное строительство в сельском хозяйстве средств 41% направлялся на строительство МТС и около 37% — на организацию совхозов. Насколько большое значение придавалось созданию тракторно-машинного парка для обслуживания колхозов показывает пятикратное увеличение средств для строительства МТС по сравнению со средствами, выделенными для этих целей в первой пятилетке[228].

Огромные средства, отпущенные на капитальное строительство, позволили перейти к расширению мощностей за счет строительства новых предприятий. О размахе промышленного строительства говорят данные о стоимости нового строительства в отдельных отраслях промышленности по плану второй пятилетки (в млрд. руб.; цены плана 1933 г.)[229]:

Вся сумма капитальных вложений

В том числе новое строительство

Затраты на новое строительство, % к общей сумме вложений

Наркомтяжпром

46,76

28,36

60,6

В том числе

Каменноугольная пр-ть

3,50

1,17

33,4

Черная металлургия (без руды)

8,18

5,37

65,6

Машиностроение

8,06

5,63

62,1

Химическая пр-ть

4,77

3,54

74,3

Электростроительство

5,35

3,69

69,0

Наркомлегпром

9,20

5,37

58,4

Наркомснаб

5,34

2,82

52,8

Наркомлес

3,45

1,60

46,4

В большинстве отраслей народного хозяйства новое строительство было преобладающим. Исключение составляли лесная и угольная отрасли, где полным ходом шел процесс реорганизации и модернизации существующих предприятий.

Рост социалистического накопления позволил увеличить долю капитальных вложений на развитие непроизводственной сферы (капитальные вложения в жилищное строительство и строительство торговых и коммунальных предприятий, учреждений науки и культуры, просвещения и здравоохранения), которая возросла во второй пятилетке до 28,5% против 24,8% в 1929—1932 гг. Соответственно капитальные вложения в производственную сферу (в производственные мощности промышленности, сельского хозяйства, транспорта и связи) в % к общей сумме вложений уменьшились с 75,2% в 1929—1932 гг. до 71,5% в 1933—1937 гг. Это не означало уменьшения размеров средств на производственное строительство, так как снижение доли капиталовложений в производственную сферу компенсировалось высокими темпами и увеличением среднегодового прироста национального дохода. Повышение доли непроизводственной сферы способствовало росту благосостояния советского народа.

Все возрастающие объемы капитального строительства при той же норме накопления свидетельствовали о том, что выделенные средства использовались более эффективно.

Об интенсификации процесса использования средств производства в эти годы свидетельствует также рост вводимых в действие основных фондов по сравнению с увеличением капитальных вложений. Так, если в течение первой пятилетки в промышленности ввод в действие основных фондов составил 63%, то за 1933—1937 гг. он вырос до 91%. Ввод в действие основных фондов промышленности за вторую пятилетку в 3,8 раза превысил соответствующий показатель за предыдущее пятилетие[230].

В результате высоких темпов расширенного воспроизводства основных производственных фондов в промышленности СССР большая часть их была обновлена. По данным Госплана СССР, в 1937 г. более 2/3 основных производственных фондов народного хозяйства были введены в действие в годы второй пятилетки.

Значительно обновились фонды в сельскохозяйственном производстве.

В торговле и общественном питании ввод новых основных фондов достиг к концу пятилетки 85%[231]. В 1937 г. 80% всей промышленной продукции получено с вновь построенных и реконструированных предприятий[232].

Рост накоплений происходил и за счет увеличения средств, привлеченных от населения в форме сборов на жилищное и культурно-бытовое строительство, займов, вкладов в сберегательные кассы. Но эти средства занимали второстепенное место.

Анализ источников социалистического накопления помогает понять, как и за счет каких средств росло капитальное строительство новых

Тезис о «принудительном накоплении» повторяют и другие западные экономисты (Беттхер, Клифф, Хоффман, Лора и др.). Подобные утверждения критиков социализма не соответствуют действительности. Главным источником образования новых масштабов накопления в СССР явились, как было показано выше, растущие доходы социалистических предприятий.

Фальсификаторы истории социалистического строительства твердят о том, что советская экономика характеризуется «подчинением потребления накоплению»[233], расписывают трудности, связанные с индустриализацией, но умалчивают о том, что трудности индустриализации СССР были обусловлены прежде всего враждебным капиталистическим окружением, необходимостью для Советского Союза в кратчайший срок и собственными силами создать мощную индустрию как базу технической реконструкции народного хозяйства и надежную основу обороны страны. Индустриализация потребовала немалых жертв от советских людей. Помня заветы В. И. Ленина о создании крупной промышленности как основы социализма, советский народ добровольно шел на эти жертвы. Однако временное сокращение потребления, действительно имевшее место в годы ускоренной индустриализации страны, сопровождалось величайшими достижениями в социальной области. Социалистическая индустриализация обусловила бурный рост общественного производства для народа, неуклонный подъем народного благосостояния в СССР.

Это нашло отражение в высоких темпах роста национального дохода, валовой продукции промышленного производства предметов потребления. Нельзя игнорировать и такие важные факторы, как ликвидация безработицы, рост культуры и медицинского обслуживания населения. Во второй пятилетке капитальные вложения в строительство торговых и коммунальных предприятий, учреждений науки, культуры, просвещения и здравоохранения были увеличены более чем в 3 раза по сравнению с первой. В результате культурной революции в СССР была полностью ликвидирована неграмотность (в царской России неграмотные составляли 75% всего населения). Все блага культуры стали достоянием народных масс. Вследствие подъема благосостояния и роста медицинского обслуживания в СССР почти наполовину снизился показатель смертности населения (по сравнению с царской Россией).

Несмотря на факторы, затруднявшие развитие производства предметов потребления, уровень жизни советского народа в самый трудный период индустриализации повысился. В этом одно из главных преимуществ социалистической индустриализации по сравнению с капиталистической. Построение материально-технической базы социализма, создание условий для постоянного роста общественного производства и повышения уровня народного потребления — вот главные экономические итоги социалистического строительства, которые не в состоянии опровергнуть враги социализма.

Несостоятельность измышления относительно «падения» жизненного уровня советского народа вследствие индустриализации СССР вынуждены признать и зарубежные ученые, объективно подходящие к анализу социально-экономических преобразований в СССР. В конечном счете в СССР, пишет Французский экономист Пьер Патэ, именно устранение расточительства капиталистической системы свободного предпринимательства высвободило большую часть ресурсов для необходимых капиталовложений. Здесь и в других коммунистических странах никогда не предпринимались попытки снизить жизненный уровень масс. Американский экономист Абрам Бергсон в книге, посвященной анализу национального дохода и общественного продукта СССР, также отмечает, что «жизненный уровень советского народа в 1937 г., вероятно, был выше, чем в любом году после принятия первого пятилетнего плана, и по некоторым показателям даже превышал соответствующие показатели 1928 г.»[234]. Эти слова принадлежат одному из наиболее реакционных американских экономистов; он называет «курьезными» расчеты тех буржуазных экономистов, которые обосновывали тезис о «падении» жизненного уровня советского народа[235].

Действительно, высокие темпы социалистического расширенного воспроизводства позволили создать материальную базу для развития отраслей, обеспечивающих рост жизненного уровня трудящихся. О закономерной связи между быстрыми темпами прироста основных производственных фондов и ростом общественного продукта и национального дохода говорят следующие данные (в млрд. руб.)[236]:

1928 г.

1932 г.

1937 г.

1932 г., % к 1928 г.

1937 г., % к 1932 г.

Основные фонды

10,6

25,5

68,2

240,5

267,4

Национальный доход

25,0

45,5

96,3

182,0

211,6

В том числе

фонд накопления

5,4

12,2

25,4

226,0

208,2

фонд потребления

19,6

33,3

70,9

169,8

213,0

За годы второй пятилетки национальный доход увеличился в 2,1 раза против 1,82 раза в первой пятилетке. В том числе фонд потребления вырос в 2,1 раза, тогда как в первой пятилетке он увеличился в 1,7 раза. Темпы его роста превышали не только темпы роста национального[237].

Реальные цифры убедительно показывают, что социалистическая экономика представляла собой слаженный механизм, направленный к единой цели — более полному развитию всех отраслей народного хозяйства, прямо или косвенно влияющих на рост жизненного уровня трудящихся.

Таким образом, процесс индустриализации в годы второй пятилетки существенно отличался от первой, что нашло отражение в высоких темпах внутрипромышленного накопления за счет увеличения интенсивных факторов, в более высоких темпах капитальных вложений во II подразделение общественного производства по сравнению с I, в повышении ввода в действие основных производственных фондов.

2. Темпы роста и структура промышленного производства

Социальная и экономическая политика Коммунистической партии, направленная на победу социалистических производственных отношений во всех звеньях народного хозяйства, обеспечение экономической независимости нашей страны, повышение уровня благосостояния народа, позволила в короткий исторический срок построить материально-техническую базу социализма в СССР.

В результате осуществления политики индустриализации, развертывания технической реконструкции народного хозяйства во всех решающих областях развития экономики главенствующую роль заняла промышленность: в основных производственных фондах, в валовом общественном продукте, в национальном доходе. В 1913 г. удельный вес промышленности в совокупной продукции промышленности и сельского хозяйства был меньше половины — 42,1%, а сельского хозяйства — 57,9%. В 1937 г. доля промышленности в совокупной продукции промышленности и сельского хозяйства повысилась до 77,4%[238]. Удельный вес промышленности в национальном доходе СССР увеличился с 41,7% в 1929 г. до 53,1% в 1937 г.[239] С учетом транспорта и строительства удельный вес этих трех важнейших индустриальных отраслей в образовании национального дохода увеличился с 53,5% в 1929 г. до 61,9% в 1937 г.

Преобладание в образовании национального дохода индустриальных отраслей, с их устойчиво высокими темпами прироста чистой продукции, явилось основой постоянных и равномерных поступлений в государственный бюджет средств, необходимых для развития экономики, и служило надежной гарантией от всякого рода случайностей. Быстрый рост продукции индустриальных отраслей способствовал сохранению высоких темпов роста национального дохода, достигнутых в первой пятилетке. В первой пятилетке национальный доход вырос на 82%, или на 16,2% в среднем за год, во второй — 112%, или на 17,0% ежегодно.

В самой промышленности в годы второй пятилетки формировалась прогрессивная для развития советской экономики структура. В период построения социализма решающее значение для формирования структуры промышленности имело осуществление задач развития материально-технической базы социалистического общества и более полного удовлетворения потребностей советского народа. Именно эти задачи определили во второй пятилетке пропорции между производством средств производства и предметов потребления в промышленности, структуру группы «А» (производство средств производства — орудий и предметов труда, — структуру тяжелой промышленности и машиностроения) и структуру группы «Б». Удельный вес производства средств производства в валовой продукции всей промышленности вырос с 53,4% в 1932 г. до 57,8% в 1937 г.[240]

Преимущественное направление капитальных вложений в отрасли производства средств производства (82% вложений во всю промышленность) предопределило и наиболее интенсивный рост их основных производственных фондов. Если в целом по промышленности основные производственные фонды выросли за 1933—1937 гг. в 2,5 раза, то в I подразделении — в 2,8 раза. В результате такой динамики удельный вес основных производственных фондов отраслей группы «А» увеличился до 78% от фондов всей промышленности.

Указанные сдвиги в структуре промышленности определялись следующими основными факторами: изменением потребностей народного хозяйства и обороны страны в промышленной продукции; влиянием научно-технического прогресса, вызывающего необходимость изменения сложившихся пропорций между отраслями и подразделениями промышленного производства, а также создания и развития системы новых отраслей; изменением показателей эффективности общественного производства — трудоемкости, фондоемкости и материалоемкости, влияющих на соотношение между различными отраслями промышленности. В итоге осуществления второй пятилетки отраслевая структура промышленности стала более разносторонней как в части обеспечения производственных нужд народного хозяйства и обороны страны, так и потребностей населения.

В процессе расширенного воспроизводства продукция группы «А» играет различную роль, выступая в качестве орудий труда, предметов труда, обеспечивает экономику топливом, энергией. При этом различные виды средств производства могут быть предназначены для использования в I или II подразделении. Завершение технической реконструкции народного хозяйства определило необходимость новых сдвигов в структуре производства средств производства. В их составе увеличилось производство орудий труда, особенно машин и оборудования для выпуска средств производства для самой промышленности, а также транспорта и сельского хозяйства.

Соотношение капитальных вложений по отдельным отраслям промышленности изменилось в итоге второй пятилетки следующим образом (в % к итогу; в сопоставимых ценах)[241]:

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Промышленность, всего

100

100

В том числе

черная металлургия

15,2

13,0

химическая промышленность

7,9

5,2

нефтяная и газовая промышленность

7,1

7,5

угольная промышленность

7,5

4,8

электростанции

8,7

6,9

машиностроение

18,1

29,5

промышленность строительных материалов

4,7

3,0

лесная, бумажная и деревообрабатывающая промышленность

6,0

4,7

легкая промышленность

7,6

7,7

пищевая промышленность

8,1

9,6

Таким образом, в общем объеме капитальных вложений в промышленность во второй пятилетке значительно возрос удельный вес вложений в машиностроение. Одновременно повысилась доля вложений в нефтяную и газовую промышленность, обеспечивающих прогрессивные изменения в структуре топливного баланса. Существенно повысился в общих капитальных вложениях удельный вес пищевой и легкой промышленности.

Результатом такой инвестиционной политики явилось изменение отраслевой структуры промышленности.

В валовой продукции промышленности повысился удельный вес электроэнергетики, черной металлургии, химической промышленности и особенно машиностроения и металлообработки. Это иллюстрируют следующие данные (в %)[242]:

1933 г.

1938 г.

Вся промышленность

100

100

В том числе

электростанции

1,9

2,1

угольная

1,8

1,4

черная металлургия

3,5

3,8

машиностроение и металлообработка

24,7

31,7

химическая

5,0

6,4

текстильная

13,2

10,1

Машиностроение и металлообработка превратились в итоге завершения второй пятилетки в доминирующую отрасль экономики Советского Союза.

Машиностроение явилось основой технического перевооружения всех отраслей народного хозяйства. План второй пятилетки по машиностроению был выполнен со значительным превышением, что имело важное значение для обеспечения высоких темпов развития производства и повышения производительности труда. Продукция машиностроения и металлообработки увеличилась в 1937 г. по сравнению с 1932 г. почти[243]:

1932 г.

1937 г.

1937 г., в % к 1932 г.

Машиностроение и металлообработка (в ценах 1926/27 г.), млрд. руб.

9,4

27,5

292

Станки металлорежущие, тыс. шт.

19,7

48,5

246

Металлургическое оборудование, тыс. т

6,9

18,4

266

Турбины паровые и газовые, тыс. квт

298

1156

389

Дизели, тыс. л. с.

95,8

259,7

271

Тракторы в пересчете на 15-сильные, тыс. шт.

50,8

77,2

152

Комбайны зерновые, тыс. шт.

10,0

43,9

439

Автомобили, тыс. шт.

23,9

200,0

838

Прядильные машины, шт.

39

884

22 раза

Экскаваторы, шт.

85

522

613

В итоге выполнения второй пятилетки была в основном реализована директива XVII съезда партии о достижении таких масштабов выпуска орудий производства, чтобы он составил 50—60% всего действующего парка машин в народном хозяйстве. Значительную роль в технической реконструкции народного хозяйства и развитии самого машиностроения сыграло станкостроение, которое резко увеличило выпуск продукции и значительно улучшило ее структуру. Производство металлорежущих станков (без мелких станков простого типа) возросло в 2,5 раза. Из всего наличного на конец пятилетки парка станков более 50% было произведено за годы второй пятилетки[244]. Был освоен выпуск высокопроизводительных специальных, многоорудийных и автоматизированных станков, предназначенных для крупного серийного и массовопоточного производства, станков тяжелого типа; стали выпускаться мощные ковочные и штамповочные молоты, парогидравлические прессы с высоким давлением, предназначенные для заводов металлургического и транспортного машиностроения. Планом второй пятилетки намечалось освоить выпуск на советских заводах до 200 типоразмеров новейших станков, а фактически заводами Главстанкопрома было освоено 270 типоразмеров станков, причем 172 из них было освоено в последние два года второй пятилетки.

Советское машиностроение сыграло огромную роль в техническом перевооружении сельского хозяйства. Наряду с увеличением выпуска тракторных плугов, сеялок, культиваторов советская промышленность резко увеличила производство зерновых комбайнов. Тракторные заводы полностью перешли на производство мощных гусеничных тракторов. Развитие тракторного и сельскохозяйственного машиностроения позволило увеличить поставки техники селу. Достаточно сказать, что поступление тракторов в сельское хозяйство за годы второй пятилетки[245]. Тяжелая промышленность обеспечила сельское хозяйство СССР новейшей техникой, что позволило упрочить материально-техническую базу этой важнейшей отрасли экономики.

Дальнейшее развитие получило транспортное машиностроение, где высокими темпами росло производство магистральных электровозов и тепловозов, хотя абсолютные размеры его были еще небольшими. Почти удвоилось производство грузовых вагонов. Исключительные успехи были достигнуты в автомобилестроении, где выпуск автомобилей возрос более чем в 8 раз.

Высокими темпами развивалась электротехническая промышленность и производство энергетических машин, что позволило обеспечить высокие темпы роста энерговооруженности труда, о чем уже говорилось.

Широкое развитие получило строительное и дорожное машиностроение. Наряду с высокими темпами роста выпуска экскаваторов были созданы такие отрасли, как производство тракторных скреперов и бульдозеров.

Исключительно высокими темпами увеличивалось производство прядильных машин.

Таким образом, во второй пятилетке СССР одержал новую победу в развитии не только общих масштабов машиностроения, но и в формировании его разнообразной структуры в целях удовлетворения потребностей различных подразделений экономики — промышленности, транспорта, сельского хозяйства, строительства.

Вторая пятилетка, как и первая, продолжала линию ГОЭЛРО в области электрификации народного хозяйства. К концу 1935 г. план ГОЭЛРО был перевыполнен более чем в 2 раза. Вместе с тем потребности в электроэнергии возрастали. Поэтому XVII съезд партии поставил задачу «создать новую энергетическую базу для завершения реконструкции всех отраслей народного хозяйства и образовать во всех энергетических узлах резервы мощностей, обеспечивающие бесперебойное электроснабжение народного хозяйства»[246]. Годы второй пятилетки характеризовались дальнейшим ростом электрификации.

Общая выработка электроэнергии выросла за этот период с 13,5 до 36,4 млрд. квт-ч — в 2,7 раза. Основная ее часть (32 млрд. квт-ч) производилась на тепловых электростанциях, а 4,2 млрд. квт-ч — на гидростанциях. К концу второй пятилетки существенно повысился коэффициент централизации производства электроэнергии — с 67,4% в 1932 г. до 81,4% в 1937 г. Основная масса электроэнергии вырабатывалась районными электростанциями и блокстанциями. Высокий уровень централизации производства электроэнергии определил рост использования мощности электростанций. При меньших темпах ввода мощностей выработка электроэнергии повысилась. Число часов использования среднегодовой установленной мощности районных электростанций увеличилось с 3260 в 1928 г. до 3514 в 1932 г. и 5497 в 1937 г.[247]

Во второй пятилетке выросло потребление электроэнергии в промышленности и изменился характер ее применения. Механизация производственных процессов все в большей мере осуществлялась путем замены механических приводов электрическими; значительно увеличилось потребление электроэнергии на технологические цели. Этому способствовало развитие энергетической мощности промышленных электростанций, обслуживающих производственный аппарат. В 1937 г. энергетическая мощность промышленных предприятий составила 13,7 млн. квт, в том числе мощность электромоторов — 10,2 млн. квт. Потребление электроэнергии на технологические нужды (электроплавка, электролиз, электросварка) возросло за 1933—1937 гг. почти в 7 раз. Расход электроэнергии на эти цели в 1937 г. составил 17% общего ее потребления в промышленности[248]. По ряду отраслей промышленности СССР коэффициент электрификации производства в конце второй пятилетки был выше соответствующих показателей развитых капиталистических стран. Вместе с тем задания второго пятилетнего плана по вводу новых мощностей электростанций не были выполнены, поэтому электроэнергетика еще отставала от общего роста промышленности, на что обратил внимание XVIII съезд партии. В качестве одной из важнейших задач на третью пятилетку XVIII съезд определил обеспечение опережающего роста электростанций и создание значительных резервов электрических мощностей.

Во второй пятилетке была успешно решена поставленная XVII съездом партии задача развития химической промышленности. В резолюции съезда было записано: «Добиться решающих сдвигов в развитии химической промышленности, обеспечивающих широкую химизацию всех отраслей народного хозяйства и укрепление обороноспособности страны»[249]. Несмотря на то, что относительное значение этой отрасли в суммарных капитальных вложениях промышленности во второй пятилетке снизилось, ее удельный вес в валовой продукции существенно возрос. Валовая продукция химической промышленности в 1937 г. увеличилась по сравнению с 1932 г. более чем в 3 раза, превысив задания пятилетнего плана. Были созданы и получили широкое развитие такие отрасли химической промышленности, как азотная, промышленность искусственного волокна, синтетического каучука, пластмасс. Высокими темпами росло производство минеральных удобрений. Особенно высокими темпами развивалось производство азотных удобрений — их было произведено в 1937 г. в 18 раз больше, чем в 1932 г. Значительно расширилось производство каустической соды, серной кислоты и многих других химикатов.

Таким образом, и в этой отрасли промышленности были созданы и развивались производства, могущие удовлетворить самые различные потребности: самой тяжелой промышленности, сельского хозяйства, бытового потребления, легкой промышленности.

В первой пятилетке высокие темпы производства средств производства были достигнуты главным образом за счет электроэнергетики, машиностроения и химической промышленности. Сырьевые и добывающие отрасли (черная металлургия, угольная, нефтяная) отставали в развитии

Для того чтобы обеспечить бесперебойное функционирование экономики, необходимо было сблизить темпы развития добывающей и обрабатывающей промышленности. Первая из них, поставляя второй материалы, сырье, топливо и энергию, служит естественной основой и предпосылкой для ее дальнейшего развития. В свою очередь обрабатывающая промышленность, обеспечивая добывающую промышленность машинами и инструментами, является необходимым условием ее эффективного роста. Во второй пятилетке была достигнута большая равномерность в развитии отраслей группы «А». Более высокими темпами развивались в 1933—1937 гг. по сравнению с годами первой пятилетки металлургия, угольная, горнодобывающая отрасли промышленности, создающие базу для последующего развития промышленности и всего народного хозяйства. Если в первой пятилетке топливная и металлургическая промышленность развивалась значительно медленнее, чем вся промышленность, то в 1933—1937 гг. их развитие опережало рост как всей промышленности в целом, так и в ряде случаев даже развитие всего производства средств производства.

Опорой для высоких темпов развития машиностроения во второй пятилетке стал быстрый рост металлургической промышленности. Преодоление отставания этой отрасли хозяйства явилось одним из самых значительных достижений второй пятилетки. Если продукция всей промышленности за 1933—1937 гг. выросла в 2,2 раза, то продукция стали и проката утроилась. Это повысило роль металлургии в структуре промышленности.

Были достигнуты не только высокие темпы развития этой отрасли, но и ликвидировался разрыв, существовавший между производством чугуна и стали. Большое значение для развития машиностроения и оборонной промышленности имели сдвиги в сортаменте черных металлов. Производство качественного проката увеличилось в 4,5 раза, достигнув в 1937 г. 2,5 млн. т. Особенно большие успехи были достигнуты в производстве электролитической стали, выпуск которой увеличился в 1937 г. в 8,4 раза по сравнению с 1932 г. В 1937 г. по размерам выплавки электростали СССР занял первое место в мире[250]. Далеко продвинулось производство ферросплавов. К концу второй пятилетки СССР не только прекратил импорт ферросплавов, но стал их экспортировать. Высокие темпы развития металлургии явились материальной базой для железнодорожного строительства, сооружения трубопроводов и т.д.

Во второй пятилетке некоторые отрасли топливной промышленности, например добыча нефти и торфа, развивались медленнее, чем в первой. Вместе с тем было достигнуто существенное повышение темпов угледобычи. Если в первой пятилетке среднегодовые темпы роста добычи каменного угля составили 16%, то во второй пятилетке они выросли

Вторая пятилетка характеризовалась существенным продвижением угледобычи в восточные районы, где общие размеры производства каменного угля росли быстрее, чем по стране в целом. В 1933—1937 гг. в соответствии с указаниями XVII съезда партии более широко применялись местные виды топлива, особенно на электростанциях (торф, малокалорийный уголь).

Несмотря на то, что нефтяная промышленность отставала от общих темпов развития, Советское государство сумело добиться повышения удельного веса в общей нефтедобыче новых районов. Наибольший прирост добычи нефти обеспечили Башкирская АССР, а также Казахская ССР. Это повысило долю новых районов в общесоюзной добыче нефти с 2,5% в 1932 г. до 9,1% в 1937 г.[251]

Таким образом, концентрация усилий и средств на развитии ключевых отраслей народного хозяйства позволила СССР в короткий исторический срок существенно улучшить соотношение различных функциональных групп отраслей промышленности. Доля средств производства поднялась в 1937 г. до 57,8% валовой продукции промышленности против 53,4% в 1932 г. В 1937 г. изготовление орудий труда в СССР составляло 20% общего промышленного производства и около 40% производства средств производства. В группе средств производства наибольший удельный вес заняло изготовление машин и механизмов. Распределение выпускаемых машин и механизмов было примерно таким: более 50% их количества направлялось на развитие транспорта и связи; 30% — в промышленность и строительство; около 20% поступало в сельское хозяйство.

Удельный вес предметов труда занимал в 1937 г. 35,8% общего промышленного производства и 60% производства средств производства. В группе предметов труда основная доля приходилась на сырье и материалы (22,2%), а также топливо и энергию (8,7%). Большая часть предметов труда потреблялась в промышленности и на транспорте.

За годы второй пятилетки в области машиностроения и тяжелой индустрии были осуществлены крупные количественные и качественные сдвиги, отражающие требования технического прогресса и обеспечивающие решение задачи завершения технической реконструкции всего народного хозяйства.

Вместе с тем освоение новых предприятий и преобладающая их роль в приросте промышленной продукции СССР привели к некоторому снижению темпов роста во второй пятилетке по сравнению с первой. Среднегодовые темпы прироста валовой продукции промышленности составили во второй пятилетке 17,1% против 19,2% в первой, при значительно более высоких абсолютных приростах многих видов промышленной продукции. Среднегодовые темпы прироста валовой продукции промышленности показывают следующие данные (в %)[252]:

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Валовая продукция всей промышленности

19,2

17,1

В том числе

Группа «А»

28,5

19,0

Группа «Б»

11,7

14,8

Валовая продукция машиностроения и металлообработки

41,3

23,1

Электроэнергия

Среднегодовой абсолютный прирост, млрд. квт-ч

2,1

4,5

Среднегодовой темп прироста

28,2

21,7

Размер 1% прироста, млн. квт-ч

50

135

Уголь

Среднегодовой абсолютный прирост, млн. т

7,2

12,7

Среднегодовой темп прироста

16,0

14,7

Размер 1% прироста, тыс. т

355

644

Нефть

Среднегодовой абсолютный прирост, млн. т

2,4

1,4

Среднегодовой темп прироста

16,5

5,9

Размер 1% прироста, тыс. т

116

214

Сталь

Среднегодовой абсолютный прирост, млн. т

0,4

2,4

Среднегодовой темп прироста

8,7

24,5

Размер 1% прироста, тыс. т

43

59

Таким образом, расширенное воспроизводство общественного продукта во второй пятилетке при меньших среднегодовых темпах прироста отмечалось значительным увеличением абсолютных размеров производства во всех решающих отраслях экономики. Даже в нефтяной промышленности, которая отставала от потребностей народного хозяйства, размер 1% прироста во второй пятилетке почти в 2 раза превышал показатель первой пятилетки.

Задачи более полного удовлетворения растущих потребностей народа и их разнообразие требовали высоких темпов развития отраслей группы «Б», а также соответствующих изменений в ее структуре.

Выше отмечалось, что особенностью индустриализации во второй пятилетке являлось ускорение темпов развития производства средств потребления (группы «Б») при дальнейшем повышении доли группы «А» в производстве продукции. Высокие темпы социалистического накопления позволили увеличить капитальные вложения в промышленность группы «Б» с 4,4 млрд. руб. в первой пятилетке до 10,7 млрд. руб. во второй пятилетке (в ценах 1955 г.). Тем самым было достигнуто сближение темпов прироста двух подразделений промышленного производства. Если в первой пятилетке коэффициент опережения темпов группы «А» по сравнению с группой «Б» составлял 2,4, то во второй пятилетке этот коэффициент снизился до 1,3, т.е. темпы прироста производства предметов потребления значительно ускорились[253]. Производство

Наиболее высокими темпами в эти годы возрастало производство изделий культурно-бытового назначения, далее шла пищевая промышленность, затем легкая промышленность.

Увеличение производства изделий культурно-бытового назначения иллюстрируют следующие данные (в тыс. шт.)[254]:

1932 г.

1937 г.

1937 г. в % к 1932 г.

Радиоприемники

29,3

200

689

Фотоаппараты

29,6

353,2

12 раз

Мотоциклы

0,1

13,1

131 раз

Велосипеды

125,6

540,7

430

Патефоны

57,7

675,1

12 раз

Бумага, тыс. т

471

832

176

Приведенные данные показывают, что вторая пятилетка была периодом не только высоких темпов развития производства изделий культурно-бытового назначения, но и значительного их разнообразия. Такие предметы потребления, как фотоаппараты, радиоприемники, патефоны в дореволюционной России не производились вообще, а в первой пятилетке они выпускались еще в небольшом количестве.

В легкой промышленности, удельный вес которой в распределении капитальных вложений увеличился (см. стр. 119), наиболее высокие темпы развития принадлежали производству трикотажных изделий, шелковых и льняных тканей, кожаной обуви.

Во второй пятилетке темпы роста отдельных отраслей производства предметов потребления опережали не только темпы роста всей промышленности (17,1%), но даже наиболее быстро растущие отрасли I подразделения (19% в год).

Как видно из данных таблицы, к таким отраслям относились во второй пятилетке производство шелковых тканей, сахара-песка, масла и молочных продуктов. Большие успехи были достигнуты в этих отраслях и по увеличению абсолютных размеров производства. Так, абсолютный прирост хлопчатобумажных тканей вырос за вторую пятилетку почти в 47 раз, шелковых тканей — в 3,1 раза, кожаной обуви — 3,3 раза.

Среднегодовой абсолютный прирост

Среднегодовые темпы, %

1929—1932 гг.

1933—1937 гг.

1929—1932 гг.

1933—1937 гг.

Ткани хлопчатобумажные, млн. м

4

151

0,1

5,1

Ткани шелковые, млн. м

3

7,5

22,3

22,4

Обувь кожаная, млн. пар

7,2

19,2

10,6

16,0

Сахар-песок, тыс. т

Прироста не было

319

Прироста не было

23,9

Масло животное и молочные продукты, тыс. т*

Прироста не было

611

Прироста не было

20,9

* В пересчете на молоко.

Среди отраслей II подразделения высокими темпами развивалась пищевая индустрия. Существенное повышение абсолютных и относительных размеров капитальных вложений в эту отрасль позволило осуществить коренную реконструкцию и превратить ее в одну из передовых в технико-экономическом отношении отраслей промышленности СССР. Задания второго пятилетнего плана были выполнены пищевой[255]. Были построены десятки новых и реконструированы сотни старых предприятий. Наибольшие успехи в этой отрасли были достигнуты в производстве колбас и копченостей (увеличение почти в 5 раз), сахара-песка (увеличился в 3 раза), масла животного (увеличилось в 2,6 раза).

В результате социалистической индустриализации к концу второй пятилетки сложилась прогрессивная структура производства предметов потребления, составлявшего более 41,4% производства крупной промышленности. Большую часть производства предметов потребления занимало производство продуктов питания и изготовление одежды и обуви (соответственно 17,6 и 17,5%). Около 3% производства предметов потребления приходилось на производство предметов культурно-бытового обихода и 3,3% — на изготовление предметов хозяйственно-бытового обихода[256]. Однако, как показывают эти данные, доля отраслей коммунального и культурного обслуживания была еще недостаточной.

В условиях гигантского строительства и грандиозных социально-экономических преобразований в период довоенных пятилеток не удалось ликвидировать отставание всех отраслей промышленности. Серьезные недостатки были в развитии нефтяной промышленности; темпы роста мощностей электростанций отставали от общего развития промышленного производства; в текстильной отрасли еще наблюдались диспропорции между развитием прядения и ткачества; из-за ограниченности средств недостаточно развивались отрасли, изготовляющие предметы культурного и хозяйственного обихода, и т.д. Однако в целом были достигнуты огромные успехи в создании передовой структуры промышленности, необходимой для социалистического расширенного воспроизводства. В кратчайший срок была создана всесторонне развитая, передовая в техническом отношении система отраслей индустрии, обеспечивающая дальнейший прогресс всего народного хозяйства.

Достижение высоких темпов воспроизводства в промышленности как ведущей отрасли народного хозяйства и коренное изменение ее структуры были неразрывно связаны с изменением размещения промышленности. Размещение промышленности во второй пятилетке, как и в первой, осуществлялось в соответствии с принципами более равномерного ее размещения по всей стране, приближения производства к источникам сырья и топлива. Все это определяло продвижение промышленности на Восток и соответствовало задаче индустриализации ранее отсталых национальных окраин.

За годы второй пятилетки были созданы новые опорные базы индустриализации на Востоке, значительно повысилась роль восточных районов в промышленности. В 1937 г. районы Урало-Кузбасса вместе с Казахской ССР дали почти 15% всей электроэнергии, вырабатываемой станциями Главэнерго, около ¼ добычи угля, 5% добычи нефти и газа, 28% выплавки чугуна, 74% выплавки меди[257]. На основе строительства мощных предприятий-комбинатов в районах производства технических и продовольственных культур были достигнуты значительные сдвиги в приближении пищевой и легкой промышленности к сырьевой базе. Новые индустриальные центры развивались более быстрыми темпами, чем старые промышленные районы, структура которых изменялась с учетом специализации республик и областей Советского Союза.

*

Буржуазные «советологи» умаляют исторические достижения довоенных советских пятилеток, в основу которых была положена политика социалистической индустриализации страны, определившая победу социализма. Вопреки реальным фактам они твердят об одностороннем характере советской индустриализации, направленной якобы только на развитие тяжелой индустрии, о стремлении к автаркии[258]. Буржуазные экономисты стараются преуменьшить успехи социалистической экономики, особенно в области промышленности, одержанные во второй пятилетке. Делая акцент на недовыполнении некоторых заданий второго пятилетнего плана, они (например, французский экономист Л. Лора) замалчивают его перевыполнение по валовой продукции промышленности и важнейшим показателям в натуральном выражении.

Концентрация усилий и средств на развитии ключевых отраслей народного хозяйства позволила СССР, с одной стороны, добиться высоких темпов экономического развития, а с другой — решить основные задачи индустриализации в небывало короткие исторические сроки. Тем самым была подтверждена правильность экономической стратегии Коммунистической партии, возможности и преимущества социалистической системы хозяйства.

В итоге осуществления второй пятилетки был значительно поднят технический уровень отраслей промышленности и коренным образом обновился ее производственный аппарат. В соответствии с требованиями

Особенностью индустриализации во второй пятилетке явилось ускорение развития производства средств потребления в промышленности (группа «Б») при дальнейшем повышении доли группы «А» в производстве продукции. Несмотря на то, что намеченных вторым пятилетним планом опережающих темпов роста группы «Б» достигнуть не удалось, что объяснялось обострением международной обстановки, потребовавшей увеличения расходов на оборону, темпы развития групп «А» и «Б» во второй пятилетке сблизились по сравнению с первой. Таким образом, дальнейшее развертывание процесса индустриализации осуществлялось при более пропорциональном развитии отраслей народного хозяйства, что обеспечивалось, как было показано, расширением капитальных вложений в производство средств потребления, сельское хозяйство и транспорт.

Индустриализация в годы второй пятилетки проходила при усилении интенсивных факторов развития производства и характеризовалась дальнейшим индустриальным развитием восточных районов и национальных республик.

В результате социалистической индустриализации Советский Союз ликвидировал унаследованную от дореволюционной России технико-экономическую отсталость, добился завоевания экономической независимости СССР. В 1937 г. доля импортного оборудования в общем потреблении СССР составила всего 2—3%; в общем количестве установленных станков импортные станки занимали лишь 10%. Успехи металлургической промышленности позволили снизить удельный вес импорта в сортовом железе до 1% общей его потребности, а алюминии — до 6,1%. Достижение технико-экономической независимости СССР явилось важнейшим фактором укрепления обороноспособности страны и сыграло огромную роль в победе советского народа в Великой Отечественной войне.

Преимущества социалистической системы хозяйства обусловили создание в кратчайшие сроки промышленности, по техническому уровню равной промышленности Англии, Германии, Франции и других развитых в технико-экономическом отношении капиталистических стран. И хотя Советский Союз еще отставал от наиболее развитых капиталистических стран по выпуску продукции на душу населения, он занял одно из первых мест в ряду индустриальных держав.

В итоге первых двух пятилеток со всей очевидностью были доказаны преимущества социалистической промышленности в темпах развития по сравнению с промышленностью капиталистических стран, что имело большое международное значение.

Экономическое соревнование социализма с капитализмом проходило в условиях, когда Советский Союз был единственной страной в мире, строившей социалистическое общество. Советское государство начало развертывать хозяйственное строительство после империалистической и гражданской войн, превративших в руины многие фабрики и заводы. Советская страна в 1920 г. имела лишь 14% крупного промышленного производства от уровня 1913 г., 7% производства машиностроения, 2% выплавки чугуна, 16% промышленного производства

Однако благодаря преимуществам социалистической системы хозяйства Советская страна в короткий срок ликвидировала разруху. В результате огромной созидательной работы советского народа примерно к 1926 г. была восстановлена промышленность СССР. За это время капиталистические страны, в частности США, ушли вперед, и разрыв между уровнем промышленного производства в СССР и США увеличился.

Благодаря преимуществам плановой социалистической системы хозяйства советский народ осуществил индустриализацию страны. За две пятилетки СССР преодолел былую технико-экономическую отсталость. В 1937 г. производство промышленной продукции СССР составило 23% от уровня США, 117,3% — от уровня Германии и 146,4% от уровня Англии. СССР обогнал Германию по производству продукции машиностроения, топлива, приблизился к германскому уровню производства стали, чугуна и проката. Советская промышленность производила больше Англии электроэнергии, чугуна, стали, проката и приблизилась к ней по производству топлива. Таким образом, СССР по объему производства важнейших промышленных продуктов догнал и обогнал самые развитые в промышленном отношении страны Европы.

СССР обогнал многие развитые капиталистические страны и по степени обновления оборудования. Так, в США к 1937 г. 61% всего металлообрабатывающего и 60—75% основного силового оборудования было установлено до 1927 г.[259] По данным обследования 1935 г., после 1925 г. было установлено только 10% всех паровых машин, 53% генераторов. В СССР, по данным на 1 января 1936 г., 79,5% турбин и 77% генераторов было установлено за 1929—1935 гг., в США обновление оборудования составляло: турбины — 51%, генераторы переменного тока — 47%, генераторы постоянного тока — 32%.

СССР обогнал развитые страны капиталистической Европы по ряду показателей, характеризующих технический уровень промышленности. СССР вышел на передовые позиции по электровооруженности труда, электрификации промышленности, уровню механизации добычи и доставки угля.

Производительность труда рабочих СССР в каменноугольной промышленности превышала уровень Англии, в черной металлургии — уровень Германии и Англии, в химической — уровень Англии. Однако как во всей промышленности в целом, так и в важнейших отраслях производительность труда советского рабочего была еще намного ниже, чем в промышленности США.

Вместе с тем по темпам развития экономики в 1926—1936 гг. Советский Союз превосходил США. Сравнение динамики промышленности СССР и США показывает, что темпы роста советской промышленности в 1926—1936 гг. превышали более чем в 3 раза американские

В буржуазной экономической литературе предпринимаются различные попытки фальсифицировать темпы развития социалистической промышленности в исследуемый период. Так, в выпущенном в 1956 г. сборнике статей по советской экономике английский экономист Колин Кларк утверждает, будто среднегодовой темп роста производительности труда в промышленности СССР за 1928—1938 гг. составил всего 1,6%. Английский экономист Питер Уайлс определяет этот рост в размере 0,2% в год. Эти показатели роста производительности труда в советской промышленности рассчитаны буржуазными экономистами на основе фальсифицированных данных о росте промышленного производства[260].

Реальные факты показывают, что темпы роста производительности труда в годы социалистической индустриализации СССР не имели себе равных в мире. Даже в США, где процесс индустриализации был более интенсивным, чем в других капиталистических странах, темпы роста выработки в этот период были по меньшей мере в 3—3,5 раза меньше, чем в СССР.

Таким образом, в результате социалистической индустриализации Советский Союз по уровню производства важнейших промышленных продуктов, степени оснащенности народного хозяйства машинной техникой, уровню производительности труда догнал и перегнал промышленно развитые страны Европы, стал могучей индустриальной державой.

Глава пятая

ТЕХНИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ ПРОМЫШЛЕННОСТИ. РАЗВИТИЕ ЕЕ ОСНОВНЫХ ОТРАСЛЕЙ

Успешное выполнение первого пятилетнего плана обеспечило переход к новому важнейшему этапу социалистического строительства и создания материально-технической базы социализма.

Хозяйственные задачи второй пятилетки в области промышленности заключались в том, чтобы «пафос нового строительства» дополнить «пафосом освоения новых заводов и новой техники»[261], завершить техническую реконструкцию всего народного хозяйства на новейшей технической базе, продолжить промышленное развитие восточных районов страны, обеспечить более высокий темп роста производства предметов потребления.

Решение этих задач было связано с определенными трудностями. Созданные в первом пятилетии огромные производственные мощности не могли быть освоены в короткий срок. Вследствие недостатка квалифицированных кадров и опыта руководства возможности предприятий использовались неполностью. Однако в целом к началу второй пятилетки сложилась более благоприятная обстановка, чем в период первой пятилетки. Закончилось строительство многих крупных предприятий, продукция которых шла на нужды технического перевооружения народного хозяйства. Были достигнуты определенные успехи в деле подготовки кадров инженеров, техников, квалифицированных рабочих. Освоение многих видов производств позволило сократить импорт. Ввозились лишь сложные станки, высококачественная сталь, цветные и редкие металлы, каучук.

Выполнение экономических задач второй пятилетки было неразрывно связано с дальнейшим развертыванием нового промышленного строительства и реконструкции предприятий.

1. Капитальное строительство и воспроизводство основных фондов в промышленности СССР

Капитальные затраты в промышленность СССР увеличились в годы второй пятилетки по сравнению с первой в 2,20 раза, в том числе в отрасли, производящие средства производства, — в 2,16 раза, и в отрасли, производящие предметы потребления, — в 2,41 раза (табл. 1).

Таблица 1

Капитальные вложения в промышленность (в сопоставимых ценах)*

Отрасль промышленности

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Вторая пятилетка, в % к первой

млн. руб.

% к итогу

млн. руб.

% к итогу

Вся промышленность

2897

100,0

6377

100,0

220,1

Группа «А»

2441

84,2

5276

82,8

216,1

Черная металлургия

440

15,2

829

13,0

188,4

Химическая

230

7,9

335

5,3

145,7

Нефтяная и газовая

207

7,1

477

7,5

230,4

Угольная

217

7,5

305

4,8

140,6

Электростанции, электрические и тепловые сети

251

8,7

443

6,9

176,5

Машиностроение

524

18,1

1879

29,5

858,6

Промышленность строительных материалов и строительная индустрия

135

4,7

191

3,0

141,2

Лесная, бумажная и деревообрабатывающая

174

6,0

299

4,7

171,8

Группа «Б»

456

15,8

1101

17,2

241,4

Легкая

222

7,7

487

7,6

219,4

Пищевая

234

8,1

614

9,6

262,4

* «Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 66.

Выполнение решения XVII съезда партии об обеспечении более высоких темпов развития отраслей, производящих предметы потребления, и их техническом перевооружении, обусловило повышение доли группы «Б» в капитальных вложениях с 15,8% в первой пятилетке до 17,2% во второй. Строилось много предприятий легкой и пищевой промышленности. Машиностроительные заводы увеличили выпуск оборудования для этих отраслей. Существенно изменилось распределение капитальных вложений не только между группами «А» и «Б», но и по отраслям промышленности.

Машиностроение, играющее ведущую роль в техническом перевооружении народного хозяйства, в рассматриваемый период значительно повысило свой удельный вес в капитальных затратах в промышленность: с 18,1% до 29,5%. Несколько выросла доля пищевой, нефтяной и газовой промышленности. Удельный же вес таких отраслей тяжелой промышленности, как черная металлургия, угольная и химическая промышленность, даже энергетика, снизился.

Для этого были объективные причины. В частности, производилось перераспределение капитальных вложений между отраслями вследствие обострения международной обстановки и необходимости резко увеличить выпуск оборонной продукции. Расходы на оборону в 1937 г. возросли, в 12 раз по сравнению с 1933 г.[262] В то же время, к примеру,[263].

Целевое назначение капитальных затрат отражало особенности воспроизводства основных фондов в годы второй пятилетки. Наибольшая часть их направлялась на новое строительство, расширение и реконструкцию основных фондов, т.е. на создание новой материально-технической базы промышленности. Доля этих затрат в общей сумме капитальных вложений в промышленность еще более возросла по сравнению с первой пятилеткой и составила 93,3%, в том числе по группе «А»— 93,8% и по группе «Б» — 91,3%.

Резко вырос удельный вес нового строительства в капитальных работах в машиностроении.

Значительное место занимало сооружение новых заводов в металлургии. Оно особенно интенсивно велось в восточных районах страны, где началось возведение заводов черной металлургии «Амурсталь» и Халиловского, предприятий цветной металлургии, в их числе никелевых заводов на базе норильских месторождений.

Продолжали нарастать темпы строительства крупных электростанций.

В угольной промышленности наряду с основными центрами угледобычи — Донбассом и Кузбассом — закладывались и осваивались десятки новых шахт в Карагандинском и Подмосковном угольных районах.

Наряду с интенсивным использованием старых районов разведывались и вводились в эксплуатацию новые нефтяные месторождения. Значительно увеличилось количество скважин в Башкирии.

В химической промышленности капиталовложения предназначались прежде всего для строительства новых объектов.

Изменилась доля расходов на капитальный ремонт. Если за годы первой пятилетки их удельный вес в капитальных вложениях в промышленность снизился с 9,3% в 1928/1929 г. до 4% в 1932 г.[264], во второй пятилетке доля этих затрат возросла с 5,8% в 1933 г. до 8,9% в 1937 г.[265] Это объяснялось тем, что оборудование промышленных предприятий, вступив в строй в годы первой пятилетки, уже подверглось износу и требовало увеличения расходов на реновацию.

Необходимо отметить также, что к середине 30-х годов, благодаря оснащению предприятий новой техникой, освоение которой шло полным ходом, накоплению необходимых оборотных средств в отраслях группы «А», создались реальные условия, позволившие в 1936 г. снять предприятия тяжелой индустрии с государственной дотации[266]. Они стали источником накопления. К концу второй пятилетки финансирование промышленности из собственных средств (в % к сумме затрат) выросло по сравнению с 1933 г. более чем вдвое.

*

За годы первой пятилетки был накоплен немалый опыт в организации строительства, созданы кадры квалифицированных работников, расширена сеть проектных организаций. Во второй пятилетке продолжалась техническая реконструкция строительства и освоение строительной техники. В большинстве случаев строительство велось без иностранной технической помощи, в значительной части на оборудовании, изготовленном в СССР.

Увеличение объема работ потребовало дальнейшего организационно-технического развития строительной индустрии. Капиталовложения в нее за годы второй пятилетки составили 111 млн. руб.[267] Основные фонды этой отрасли за 1932—1937 гг. повысились в 3,8 раза — с 500 млн. руб. до 1887 млн. руб., в том числе стоимость парка строительных механизмов, главным образом для земляных, бетонных работ и дробления щебня, и строительного транспорта, возросла в 3,6 раза — с 200 млн. руб. до 717 млн. руб.[268] Рост парка механизмов и в особенности его качественное содержание еще отставали от запросов строительного производства. Для осуществления крупных земляных и бетонных работ, внедрения сборного строительства нужны были мощные машины: экскаваторы, бетономешалки, краны различных систем. Однако развитие машиностроения тех лет не позволяло полностью удовлетворить эти требования. Среди экскаваторов значительную часть составляли маломощные машины с емкостью ковша 0,75—1,4 м³. Преобладали бетономешалки емкостью 75—375 м³. и т.д. Кроме того, механизмы еще плохо использовались вследствие преждевременного завоза их на стройки и перебоев с материалами.

Несмотря на это, укрепление материально-технической базы строительства, бесперебойность финансирования и улучшение снабжения строек материалами и техническими средствами улучшили строительное дело.

Начались работы по типизации зданий и сооружений, строящихся Наркомтяжпромом. Так, в Главэнерго были разработаны три типовых компоновки машинного зала и котельной, ряд типовых схем нефтеснабжения и пр. В черной металлургии создан проект типовой доменной печи 1300 м³ и т.д. Стали внедряться новые методы организации работ, в частности скоростное строительство.

Создание хозрасчетных подрядных строительных организаций позволило улучшить проектирование и ведение строительных работ. Оно сопровождалось повышением доли специализированных трестов, строительных и монтажных управлений, контор и других организаций, выполняющих, как правило, один вид работ (монтаж стальных или железобетонных конструкций, выполнение земляных работ). Это способствовало повышению производительности труда в строительстве, улучшению его организации, повышению коэффициента использования механизмов и сокращению сроков сооружения промышленных предприятий.

Централизация управления государственными строительными организациями, находившимися ранее в ведомственном подчинении, впоследствии позволила сосредоточить ресурсы на ведущих стройках и ускорить ввод в действие наиболее важных предприятий. Почти повсеместно осуществлялся переход к централизованным бетонным заводам и арматурным дворам (Стройгаз, ЗИС и др.), камнедробильным заводам, ремонтно-механическим мастерским и т.д.

Были достигнуты существенные сдвиги в улучшении проектно-сметного дела. Запаздывание с составлением проектов и смет, рабочих чертежей, нарушение установленных норм и цен, отсутствие в отдельных случаях точных технических и финансовых планов дезорганизовывали строительные работы. С целью устранения этих недостатков СНК СССР постановлением от 3 сентября 1934 г. запретил производить строительно-монтажные работы по объектам, которые не имели утвержденных в установленном законом порядке технических проектов и смет к ним[269].

Огромный размах строительства требовал индустриализации производства металлических и железобетонных конструкций, строительных деталей и т.п. Переход к сборке и монтажу сооружаемых объектов представлял важный резерв повышения производительности труда, снижения стоимости строительства и улучшения качества строительных работ. Так, себестоимость изготовления окна на заводе составляла 5 р. 43 к., а на стройплощадке — 8 р. 84 к., себестоимость двери, соответственно, 13 руб. и 22 руб.[270] Производство стандартных строительных деталей заводским путем способствовало и ускорению процесса строительства.

Ликвидация сезонности позволила значительно снизить издержки в строительстве и улучшить его организацию. Осваивались новые индустриальные методы выполнения работ: применение свободных железобетонных конструкций (Сталинградский тракторный завод, Станкострой и др.), крупноблочного строительства (Краммашстрой и др.), деревянного сборного каркасного строительства, внедрение пропаривания бетона, электронагрева железобетона во время зимних работ и т.п.

Расширилось производство строительных материалов. С 1933 г. по 1938 г. выпуск цемента, кирпича, извести, алебастра, черепицы, шифера увеличился в 2 с лишним раза. За пятилетку было введено в действие шесть новых цементных заводов[271] (в Московской области, Белоруссии, на Украине, в Армении, Сибири и на Дальнем Востоке). Промышленность строительных материалов из кустарной превращалась в механизированную отрасль советской индустрии.

Однако от потребностей строительства еще отставало производство многих важных строительных материалов: бута, гравия, щебня, а их себестоимость удорожала строительство. Недостаточно производилось железобетонных конструкций. Значительную роль играло и существовавшее

Дорого обходилось привлечение наемного транспорта (колхозного и единоличного). Первичная стоимость материалов тонула в транспортных расходах. Естественно, что при имевшейся тогда напряженности с транспортом и рабочей силой наибольший рост стоимости приходился на самые трудоемкие по добыче и нетранспортабельные материалы: песок, гравий, щебень и т.п., спрос на которые в то же время возрос в связи с форсированием производства пемзобетона, внедрением новых материалов и увеличивающимся удельным весом инженерных сооружений в общем комплексе строительства.

Внедрение строймеханизмов в строительстве, возраставшее из года в год, увеличение его механо- и энерговооруженности, улучшение организации работ предопределили резкое повышение производительности труда в рассматриваемый период. При плане 75% ее рост составил 76,8%. Этому способствовало увеличение норм выработки на строительно-монтажных работах в среднем на 55% по сравнению с 1932 г.

Однако имелись еще крупные резервы дальнейшего роста производительности труда за счет использования резервов рабочего времени, сокращения простоев и прогулов. Рост производительности труда сдерживался также отсутствием надлежащего руководства, плохой организацией работ, текучестью рабочих[272], затруднявшей освоение новой техники, простоями из-за перебоев с материалами и т.д.

Отрицательно влияла и некомплексность механизации отдельных работ. Так, выемка земли была механизирована, а выгрузка, разравнивание и уплотнение насыпей, очистка производились вручную. Еще слабо механизированы были малярные, штукатурные, плотничьи работы и даже отрасли производства строительных материалов, такие, например, как кирпичная и стекольная.

В отличие от промышленности, себестоимость продукции которой систематически снижалась, строительные работы велись не всегда экономично. На вторую пятилетку намечалось снижение себестоимости чистого строительства на 40% (1937 г. к 1932 г.), фактически же она выросла на 5,6%. Основными причинами этого были рост (на 36,5%) цен на материалы и значительное увеличение заработной платы. Особенно выросли цены на металлы и метизы (повышение оптовых цен с[273].

Следует отметить, что, несмотря на принимавшиеся меры по улучшению состояния капитального строительства, план второй пятилетки в области промышленного строительства не был выполнен. По промышленности в целом он был реализован на 81,2%, в том числе по промышленности, производящей средства производства, — на 87,7% и по промышленности, производящей предметы потребления, — на 59,7%. Темпы роста капитального строительства как по объему работ, так и по вводу в действие отставали от темпов, намеченных пятилетним планом[274].

Нередко новые и реконструируемые предприятия, в частности металлургические, вступали в строй с недоделками, что вызывало простои оборудования и аварии. В ряде случаев завершение строительства промышленных объектов затягивалось и удорожалось из-за недовыполнения плана строительно-монтажных работ, распыления капитальных вложений, перепроектировок, некомплектного снабжения строек оборудованием, недостаточного использования ресурсов для сооружения внеочередных объектов, консервации начатого строительства и т.д.

Особенно значительным было недовыполнение плана ввода в действие предприятий в отраслях группы «Б». Из намеченных планом второй пятилетки к окончанию строительства 17 мясокомбинатов, начатых сооружением еще в первой пятилетке, завершено 6. В результате на долю мясокомбинатов приходилось всего около 30% продукции в общей выработке мяса. Из 12 запроектированных предприятий шерстяной промышленности приступили к постройке лишь двух суконных комбинатов, а из 12 льнокомбинатов, намеченных планом, было введено в действие два и начато строительство четырех, и т.п.

Недочеты в планировании и организации строительных работ обусловили рост объема незавершенного строительства (табл. 2)[275]. Увеличение его объема было вызвано не только дефектами в организации строительного дела, но и расширением объема нового строительства, созданием промышленных гигантов с длительным циклом строительства.

Таблица 2

Незавершенное строительство на 1 января каждого года (без внелимитных затрат и капитального ремонта, по фактической стоимости заказчика)[276]

Год

Объем незавершенного строительства

Изменения к предшествующему году

млн. руб.

%

1933

11323

—

—

1934

12156

+833

107,3

1935

14991

+2835

123,3

1936

14483

—508

96,6

1937

19859

+5376

137,1

На все эти недостатки указывалось в постановлениях ЦК ВКП(б) и Советского правительства «Об улучшении строительного дела и об удешевлении строительства» и «Об удешевлении производства строительных материалов и строительных деталей»[277], принятых в 1936 г. и определивших пути ускоренного развития строительства в соответствии с потребностями страны. В постановлениях отмечалось, что одним из основных недостатков в строительном деле было ведение строительства зачастую полукустарным способом, в то время как быстро пополнялся парк строительных машин. Зачастую каждая стройка обзаводилась

Основной возможностью улучшения капитального строительства признавался переход «на путь крупной строительной индустрии»[278]. Надо было покончить со штурмовщиной, повсеместно внедрять прогрессивные методы организации работ. Строители, следуя примеру рабочих промышленных предприятий, должны были осваивать новую строительную технику, добавив к пафосу строительства, решившему задачи первой пятилетки, пафос освоения машин и механизмов[279].

Для технического обучения рабочих без отрыва от производства создавались курсы техминимума, школы и курсы мастеров и т.п.

В целях лучшего использования механизмов, повышения производительности труда с 1 марта 1936 г. были введены единые тарифные сетки, устранявшие уравниловку и разнобой в оплате труда строителей. Для удешевления строительства, повышения его экономической эффективности стал шире внедряться хозрасчет. Усилился контроль за сроками проектирования, удешевлением проектов и смет, утверждение которых стало более централизованным.

В результате сократились сроки сооружения и ввода в эксплуатацию новых промышленных предприятий.

Улучшилось качество строительных работ, хотя еще и теперь оно оставалось недостаточным.

Все же в результате улучшения организации строительных работ, развития строительной индустрии и главным образом окончания строительства большого числа предприятий, начатого еще в первой пятилетке, в годы второй пятилетки возросла степень реализации капитальных вложений. Отношение суммы основных фондов, введенных в действие, к объему капитальных вложений повысилось с 62,8% в первой пятилетке до 90,4% во второй[280].

Погодовая динамика данного показателя по промышленности была следующая: в 1933 г. — 92,5%; в 1934 г. — 95,6; в 1935 г. — 103,3; в 1936 г. — 86; в 1937 г. — 81,7%[281]. Окончание строительства большого числа промышленных объектов, уменьшение объема незавершенного строительства обусловили в 1935 г. даже превышение суммы ввода в действие основных фондов над суммой капитальных вложений за этот год.

Размеры ввода в действие основных фондов являются важным фактором расширения материально-технической базы промышленности. Во второй пятилетке введено в действие значительно больше основных фондов, чем в первой. Так, их средний ежегодный прирост за 1929—1932 гг. был равен 3,8 млрд. руб., за 1933—1937 гг. — 6,3 млрд. руб.[282]

Данные о среднегодовом вводе в действие важнейших производственных мощностей также подтверждают, что по основным отраслям больший эффект был получен во второй пятилетке, когда одновременно закончилось строительство многих промышленных объектов, часть которых была начата в первой пятилетке[283] (исключением явились железорудная, цементная и текстильная промышленность).

Приведенные ниже данные показывают динамику среднегодового ввода в действие производственных мощностей:

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Вторая пятилетка, в % к первой

Мощности по производству

чугуна, тыс. т в год

1125

1460

129,8

стали, тыс. т в год

690

1526

221,2

проката черных металлов (готового), тыс. т в год

425

1580

371,8

Мощности по добыче

железной руды, тыс. т в год

2500

2447

97,9

угля, млн. т в год

14,2

15,7

110,6

Мощности электростанций, тыс. квт

693

712

102,7

Мощности по производству цемента, тыс. т в год

550

184

33,5

Установка прядильных веретен, тыс. шт.

250

130

52,0

Мощности по производству

обуви кожаной, млн. пар в год

6,3

8,8

139,7

сахара-песка, тыс. ц переработки свеклы в сутки

19,9

23,5

118,1

Было построено большое число заводов. Среди крупнейших предприятий, вступивших в строй во второй пятилетке, следует назвать Криворожский, Запорожский, Новолипецкий и Новотульский металлургические заводы, завод «Азовсталь», Запорожский и Зестафонский заводы ферросплавов, Уфалейский никелевый, цинковый в г. Орджоникидзе, Чимкентский свинцовый, Днепровский алюминиевый заводы, станкостроительные заводы в Москве и Тбилиси, Луганский паровозостроительный,

В строй действующих вступили 40 консервных заводов, 17 распределительных холодильников, 159 механизированных хлебозаводов и ряд других предприятий пищевой промышленности[284].

Были введены в действие Барнаульский и Ташкентский текстильные комбинаты, два новых льнопрядильно-ткацких комбината и т.д.

В период второй пятилетки созданы консервная промышленность и промышленность искусственного шелкового волокна.

Строительная программа второй пятилетки предусматривала дальнейшее улучшение размещения производительных сил. К началу пятилетки экономика восточных районов СССР значительно отставала от экономики старых промышленных регионов. «На основе развития старых промышленных центров» в интересах ускоренного подъема народного хозяйства в восточных районах здесь создавались «новые опорные базы индустриализации»[285]. В эти районы направлялось около половины всех капитальных вложений на новое строительство в тяжелой промышленности. Удельный вес восточных районов в общесоюзном производстве чугуна возрос до 1/3 против ¼ в 1932 г.; примерно в таких же размерах увеличилась их доля в добыче каменного угля. Развернулось широкое промышленное строительство в таких ранее отсталых в промышленном отношении районах, как Поволжье, Северный Кавказ, черноземные области центральных районов, Дальний Восток, Восточная Сибирь. Строительная программа пятилетки обеспечивала дальнейший крупный рост здесь угольной промышленности (в Казахстане и Сибири), черной металлургии (завершение создания второй угольно-металлургической базы Союза — Урало-Кузнецкого комбината), машиностроения (тяжелого на Урале), нефтяной промышленности (Урало-Волжский район) и т.д.

Осуществлялось приближение к источникам сырья предприятий легкой и пищевой промышленности. Ускоренными темпами велось сооружение новых и реконструкция старых предприятий по переработке льна — в Западной области, Горьковском крае, Белоруссии, хлопчатобумажных комбинатов в Средней Азии, Сибири и Закавказье, новых сахарных заводов на Украине и Северном Кавказе.

*

Большой объем капитальных вложений и широкий размах строительства в СССР в годы второй пятилетки, как отмечалось, обусловили расширенное воспроизводство основных фондов промышленности. Если за годы первой пятилетки они увеличились в 2,2 раза (с 10 262 млн. руб. до 22 627 млн. руб.), то за годы второй — в 2,5 раза[286]. СССР опережал многие капиталистические страны по темпам роста производственных основных фондов. Динамика роста основных фондов и их распределение по отраслям тяжелой и легкой промышленности приведены в табл. 3.

Таблица 3

Основные фонды промышленности СССР в 1932—1937 гг. (млн. руб., в ценах соответствующих лет, на конец года)*

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Вся промышленность

22627

29007

35340

43583

50384

57935

В том числе

Производство средств производства

16189

21649

26926

33422

38822

45314

Производство предметов потребления

6438

7358

8414

10161

11562

12621

Электростанции

1923

2819

3574

4378

5062

5697

Угольная

910

1171

1370

1711

1822

2302

Нефтедобывающая

935

1085

1261

1461

1773

2249

Нефтеперерабатывающая

296

337

430

550

647

770

Черная металлургия

1479

2227

3163

4249

4796

5299

Машиностроение

4617

6125

7362

9382

11069

1470**

Химическая

1169

1684

2026

2397

2817

3221

Текстильная

2491

2647

2832

3138

3452

3793

Пищевая

2768

3271

3887

4748

5397

6085

* А. Аракелян. Основные фонды промышленности СССР, стр. 87; Л. М. Кантор. Основные фонды промышленности и их использование. Л., 1847, стр. 62; «Вопросы истории народного хозяйства СССР». М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 546.

** Включая металлообработку.

Как видно из данных табл. 3, стоимость основных фондов промышленности неуклонно возрастала на протяжении всего периода. Рост ее составлял в среднем 6—7 и более млрд. руб. в год. Наибольшее увеличение в годы второй пятилетки дал 1935 г., как по промышленности в целом, так и по большинству отраслей. Объясняется это двумя причинами: возрастанием капитальных вложений в данном году; взятым курсом на достройку предприятий, строительство которых было начато в предыдущие годы. Поэтому в указанном году было введено в действие наибольшее число объектов.

Рост основных фондов в отраслях, производящих средства производства (в годы первой пятилетки — в 2,7 раза, а в годы второй пятилетки — в 2,8 раза), опережал рост основных фондов в отраслях, производящих предметы потребления (в годы первой пятилетки — в 1,5 раза, второй пятилетки — в 1,96 раза)[287].

Основные фонды отраслей группы «А» (особенно за счет машиностроения и металлообработки) увеличились по удельному весу в фондах

Произошли изменения и в отраслевой структуре основных фондов промышленности: значительно увеличился удельный вес машиностроения и металлообработки и несколько снизился — угольной, нефтяной промышленности, электростанций и электросетей.

К сожалению, стоимость основных фондов определялась в течение всего изучаемого периода в ценах тех лет, когда они вводились в действие. А эти цены в свою очередь уже включали в себя напластование цен предшествующих лет, в течение которых шло строительство объектов.

Большое значение в оценке основных фондов промышленности имеет их структура и изменения, происшедшие в ней за годы второй пятилетки (на начало года, % к промышленно-производственным фондам)[288]:

1933 г.

1937 г.

Здания

31,0

30,6

Сооружения

20,1

21,5

Силовое оборудование

10,5

9,4

Производственное оборудование

28,9

24,1

Передаточные устройства

—

6,3

Из приведенных данных видно, что структура основных фондов промышленности за рассматриваемый период не подверглась большим изменениям. В них осталась высокой доля зданий и сооружений, а доля оборудования, являющегося активной частью основных фондов, даже уменьшилась. Во многом это зависело от плохой организации строительных работ, но в ряде случаев — от излишеств в оформлении и преувеличенных объемов зданий и площадей цехов.

Структура основных фондов отдельных отраслей промышленности зависит от специфических особенностей отрасли, характеризуя одновременно и степень ее технического совершенства. Высокая стоимость строительства и связанный с этим завышенный удельный вес зданий в общей массе фондов приводили подчас к искажению действительной картины. Так, в машиностроении, где оборудование было технически совершеннее и насыщенность им выше, чем в других отраслях промышленности, в начале 1937 г. удельный вес оборудования и аппаратов составлял только 30,1% (табл. 4), а в текстильной промышленности, которая не могла похвастаться высоким качеством оборудования и большой насыщенностью им производства, доля оборудования в основных фондах достигла 37,7%. Это объяснялось тем, что в машиностроении удельный вес зданий и сооружений равнялся 54,1%, а в текстильной[289]. Однако, как правило, в отраслях промышленности, строившихся почти заново, структура основных фондов представляла более благоприятную картину. Это можно проследить на примере такой отрасли промышленности, как химическая.

Таблица 4

Структура основных фондов в отдельных отраслях промышленности СССР на 1. 1 1937 г. (в % к стоимости производственных основных фондов)*

Производственные здания

Сооружения

Силовые установки

Рабочие машины и аппараты

Передаточные устройства

Электростанции

16,5

15,9

29,3

6,4

29,8

Угольная

11,1

55,2

5,3

15,4

4,8

Химическая

31,0

13,4

9,4

34,8

6,5

Черная металлургия

25,8

33,1

9,6

20,0

5,5

Машиностроение

43,5

10,6

5,7

30,1

3,7

Текстильная

39,0

6,3

9,3

37,7

3,2

Пищевая

40,9

12,0

8,5

24,2

1,5

* А. Аракелян. Основные фонды промышленности СССР, стр. 12.

Обращает на себя внимание высокий удельный вес силовых установок в основных фондах электростанций и низкий — зданий и сооружений, а также относительно небольшой удельный вес зданий и сооружений в химической индустрии.

Промышленность Советского Союза вступила в исследуемый период в значительной мере с обновленными основными фондами. В конце второй пятилетки к новым и целиком реконструированным основным фондам относилось 84,7% от общей их суммы. По ряду отраслей основные фонды были обновлены на 94—97,8%[290] (электростанции, химическая промышленность, черная металлургия).

Обновление основных фондов в тяжелой индустрии (были в значительной мере обновлены к 1936 г.) шло быстрее, чем в отраслях группы «Б». По пищевой промышленности, например, в 1936 г. обновление достигло 64,7%, а по текстильной — всего 35,3%[291].

Строительство новых и реконструкция действующих основных фондов осуществлялись на базе передовой техники, обеспечивающей более высокую, чем раньше, механизацию труда и его производительность. Удельный вес орудий производства, направленных в народное хозяйство только за годы второй пятилетки, в конце периода составлял 50—60% от действующих. Такого коренного обновления оборудования не знала ни одна страна. По насыщенности промышленности техникой СССР превратился в одну из наиболее развитых индустриальных стран мира.

Осуществление технической реконструкции промышленности, успешное освоение новой техники и новых производств нашло отражение в[292], в том числе в отраслях группы «А» — на 109[293].

В результате рост основных фондов промышленности не требовал соответствующего увеличения численности рабочей силы. Это явилось следствием роста оснащенности основными фондами каждого рабочего, которая за пять лет возросла на 91%, а в основных отраслях тяжелой промышленности даже больше: на электростанциях — в 1,6 раза, в металлообрабатывающей и химической промышленности — в 1,9 раза, в цветной металлургии — в 2,3 раза, в угольной промышленности — в 2,4 раза, в черной металлургии — в 2,8 раза. В меньшей степени оснащенность основными фондами увеличивалась в легкой и пищевой промышленности: в текстильной и сахарной промышленности, например, 1,2 раза[294].

Рост основных фондов, вводимых в действие, сопровождался механизацией работ и электрификацией производственных процессов, увеличением энерго- и электровооруженности труда в крупной промышленности (табл. 5)[295].

Таблица 5

Энерго- и электровооруженность труда в промышленности в 1932—1936 гг. (в квт-ч на человеко-час)

Год

Энерговооруженность труда

В том числе электровооруженность труда

вся промышленность

группа «А»

группа «Б»

вся промышленность

группа «А»

группа «Б»

1932

1,67

1,96

1,09

1,16

1,41

0,69

1933

1,86

2,21

1,11

1,37

1,65

0,76

1934

2,19

2,70

1,15

1,63

2,03

0,80

1935

2,50

3,16

1,20

1,90

2,43

0,84

1936

2,90

3,69

1,30

2,19

2,86

0,96

Некоторое отставание производительности труда от роста его электровооруженности объяснялось прежде всего трудностями освоения новых предприятий и производственных процессов, недостаточной квалификацией кадров, а также тем, что в условиях социалистического строя механизация и электрификация процессов труда являются не только факторами повышения производительности труда, но и условием его облегчения, что имеет огромное социально-политическое значение.

По электрификации силовых процессов уже к началу исследуемого периода некоторые отрасли промышленности достигли весьма высокого уровня. Так, в цветной металлургии в 1932 г. электрификация силовых процессов достигла 94,1%, в машиностроении и металлообработке — 90,5%, в химической промышленности — 90,3%. В тех же отраслях, где степень электрификации была ниже, продолжалось ее увеличение. В черной металлургии, например, электрификация силовых процессов выросла с 62,7 до 73,9%; в легкой промышленности — с 78,2 до 82,5%; в пищевой — с 42,6 до 56,7%. В целом по промышленности коэффициент электрификации поднялся с 78 до 82,8%[296].

Что касается снижения себестоимости, то по всей промышленности при плане 26% оно составило лишь 10,3%. Правда, себестоимость в тяжелой промышленности снизилась на 27%. Экономия от снижения себестоимости по группе «А» во второй пятилетке составила 18—19 млрд. руб.[297]

Совокупным показателем освоения основных фондов могла бы явиться их отдача, т.е. производство продукции на 1 руб. основных фондов. Однако ввиду несопоставимости стоимости основных фондов, о которой говорилось выше, вывести такой показатель не представляется возможным. Этот пробел восполняется сопоставлением темпов роста основных фондов и валовой продукции, составившим соответственно в 1937 г. по отношению к 1932 г. 221 и 220%[298].

Темпы роста того и другого показателя фактически одинаковы. Правда, в первые годы второй пятилетки (1933—1934 гг.) наблюдалось отставание темпов роста основных фондов, объяснявшееся большим числом вводимых предприятий и недостатком в то время квалифицированных инженерно-технических и рабочих кадров. В то же время нельзя было мириться с тем, что из-за неумения организовать производство в соответствии с требованиями современной науки и техники в черной металлургии, например, только немногие заводы по коэффициенту использования объема доменных печей приближались к предприятиям развитых капиталистических стран. Не лучше было положение в мартеновском производстве. На некоторых предприятиях вследствие низкого качества оборудования была велика аварийность.

После 1934 г. положение выровнялось. На многих новостройках закончились пусковые периоды[299], развернулось социалистическое соревнование и борьба за освоение новой техники. Улучшение работы оборудования и повышение коэффициента его использования привели к пересмотру технических норм эксплуатации оборудования, что способствовало дальнейшему улучшению использования основных фондов, прежде всего их активной части — оборудования, машин и аппаратов.

Таким образом, техническая реконструкция способствовала повышению эффективности производственного аппарата промышленности: в 1,5 раза возрос коэффициент использования полезного объема

Улучшение использования основных фондов шло и по линии увеличения времени работы оборудования. Коэффициент сменности в промышленности вырос с 1,49 в 1928 г. до 1,7 в 1937 г.

Большую остроту приобрели в исследуемый период вопросы организации ремонта оборудования. Высокий процент обновления основных фондов, казалось бы, не способствовал возникновению проблемы капитального ремонта. Тем более что степень износа основных фондов в связи с расширением их воспроизводства сократилась с 21,2% в 1932 г. до 13% в 1937 г. Коэффициент выбытия ветхих основных фондов в годы второй пятилетки увеличился с 1,4 до 2,5[300], т.е. старых предприятий становилось меньше.

Таким образом, для нормальной эксплуатации новых фондов нужна была плановая организация ремонтов, в частности планово-предупредительных, но проведению их не уделялось достаточного внимания. Более того, среди части хозяйственников имело место пренебрежительное отношение и к капитальным ремонтам.

Достигнутые в годы второй пятилетки успехи в области воспроизводства основных фондов явились результатом осуществления огромной программы строительства новых и коренной реконструкции действующих предприятий. Было построено более 4500 новых предприятий[301], обеспечивших техническую реконструкцию промышленности, транспорта и сельского хозяйства, рост обороноспособности страны. Директивы XVII съезда ВКП(б) о том, что в 1937 г. 80% всей продукции должны быть получены с новых предприятий, построенных или целиком реконструированных за годы двух первых пятилеток, были выполнены, а ряд отраслей достиг этой цифры даже в 1936 г. Так, новые предприятия в отраслях группы «А» давали 87,4% всей выпускаемой продукции, в машиностроении — 88,3%; в электроэнергетике — 90,8; в станкостроении — 93,7; в химической промышленности — 95,2; в черной металлургии — 96,6; в сельскохозяйственном машиностроении — 95,3; в автомобильной и тракторной промышленности — 100, в мясной промышленности — 94,3; в консервной — 98,5% и т.д.

Завершилось строительство крупнейших заводов машиностроения, крупных электростанций, вошли в строй новые шахты, выросла мощность нефтеобрабатывающих заводов, заводов черной металлургии. Продолжалось сооружение предприятий цветной металлургии, химической, текстильной и пищевой промышленности. Построены новые железнодорожные пути, преобразующие экономику ранее отсталых районов. Осуществлена колоссальная строительная программа по созданию новых водных путей.

На этой основе СССР за сравнительно небольшой отрезок времени превратился в передовую индустриальную державу. Это видно на примере развития основных отраслей промышленности СССР в рассматриваемый период.

2. Машиностроение

В период первой пятилетки в СССР была создана собственная техническая база для социалистической реконструкции народного хозяйства. Страна получила возможность «решающую часть необходимого оборудования производить на своих собственных предприятиях»[302].

В соответствии с главной задачей второй пятилетки намечалось дальнейшее развитие машиностроения, играющего ведущую роль в завершении технического перевооружения всего народного хозяйства. Предусматривалось «осуществить такую реконструкцию» его…, «которая обеспечила бы удовлетворение собственными силами всех потребностей народного хозяйства в современном технически передовом оборудовании при широком развитии новых видов производств»[303].

В области машиностроения необходимо было:

повысить снабжение машинами всех отраслей народного хозяйства, особенно транспорта (подвижной состав, оборудование), сельского хозяйства, легкой и пищевой индустрии и ведущих отраслей тяжелой промышленности, в первую очередь станкостроения;

форсировать производство импортировавшихся в первой пятилетке машин, инструментов и т.д., а также важнейших элементов технического снабжения (детали, полуфабрикаты и т.п.);

обеспечить запасными частями и различными деталями быстро растущий парк оборудования (паровозы и вагоны, автомобили, тракторы и сельскохозяйственные машины, промышленное оборудование и т.д.);

укрепить обороноспособность Советского Союза, усилить механизацию и моторизацию армии, развивать авиацию и обеспечить вооруженные силы страны всеми современными средствами обороны.

Эти задачи были выполнены. Валовая продукция машиностроения и металлообрабатывающей промышленности в 1937 г. выросла по сравнению с 1932 г. в 2,8 раза, достигнув 27,5 млрд. руб.[304]

Машиностроение заняло ведущее место в тяжелой промышленности страны. Если в 1932 г. в валовой продукции промышленности удельный вес машиностроения составлял 19,6%, то в 1937 г. — 25,5%[305]. Это был самый высокий уровень в мире: в США доля машиностроения в промышленной продукции в 1935 г. равнялась 17,6%, в Англии — 16,2, в Германии — 14,6, в Японии — 10,2, во Франции — 7,4, в Италии — 7,1%[306].

Такое положение было достигнуто в значительной мере благодаря громадным капитальным вложениям, общий объем которых в машиностроении за вторую пятилетку составил 1,9 млрд. руб., что равнялось 29,5% от всех капитальных затрат в промышленность.

Были введены в действие многие гиганты машиностроения, в том числе Уральский и самый мощный в мире Краматорский заводы тяжелого[307]. Выстроены заводы шарикоподшипников мощностью 24 млн. шт., Куйбышевский карбюраторный завод мощностью 535 тыс. шт. (введены мощности на 300 тыс. шт.) и т.д.

Однако в капитальном строительстве машиностроительных предприятий не все обстояло благополучно. С сооружением большого числа новых заводов-гигантов больным местом стало удлинение периода строительства и весьма длительное отвлечение средств.

Мощности новых заводов осваивались медленно. Крупные размеры их, сложная техника создавали на первых порах много трудностей. Организационные неполадки, низкая производительность оборудования в начальный период приводили на новых предприятиях к завышенным трудовым затратам. Впоследствии с накоплением опыта работы, ростом квалификации рабочих эти затраты снижались в несколько раз. Так, трудоемкость (в человеко-часах) на тракторных заводах менялась следующим образом[308]:

1932 г.

1937 г.

Трактор СТЗ

329,0

105,5

» ЧТЗ

—

335,6

» ХТЗ

442,0

105,2

1933 г. явился переломным годом в освоении новых предприятий. Были превзойдены проектные мощности на Сталинградском тракторном заводе, Шарикоподшипниковом и др. Освоение новых предприятий стало доминирующим явлением.

По мере ввода в эксплуатацию новых машиностроительных заводов и реконструкции старых росли основные фонды отрасли. В годы первой пятилетки они выросли в 2,7 раза, а в годы второй — в 2,9 раза.

Быстрый прирост основных фондов в машиностроении обусловил еще большее их обновление, чем в первой пятилетке: на 1 января 1937 г. — 88,8%[309],т. е. была создана почти полностью новая машиностроительная база. К началу 1937 г. удельное значение старых заводов, не подвергшихся коренной реконструкции, было сведено на нет. С ростом основных фондов менялся и характер машиностроения, масштабы

Характерно, что техническая реконструкция охватывала все звенья производственного процесса — от заготовительных до механических и механосборочных цехов. И хотя еще сохранялись отстающие участки в заготовительных цехах, особенно на заводах малого и среднего размера, тенденция развития была направлена на ликвидацию имевшейся диспропорции в техническом уровне отдельных участков.

Территориальное размещение рассматриваемой отрасли к концу второй пятилетки не претерпело коренных изменений: они пока только намечались как тенденция развития. По-прежнему центральные районы, Северо-Запад и Украина сосредоточивали основное машиностроительное производство СССР (70%). Однако Северо-Запад резко снизил свой удельный вес с 36% до революции до 20% в 1937 г.; по ряду отраслей машиностроения заметно понизился удельный вес Украины и Северного Кавказа.

Повысилось значение Урала: с 4,5% в 1932 г. до 8,5% в 1937 г.[310] Здесь завершилось строительство многих заводов и началось их освоение. Район обогатился несколькими заводами, составляющими базу самого машиностроения — станкостроительными и инструментальными, в Свердловске был построен завод агрегатных станков, в Челябинске — завод специальных станков. Число машиностроительных заводов на Урале в конце второй пятилетки доходило до 70—80[311].

Выросли мощность и технический уровень ряда центров, имевших машиностроительное производство, но не игравших серьезной роли в общей системе машиностроения: г. Горький, Ивановский район, Западный край, Сибирь, Кавказ.

В восточных районах страны машиностроение было развито еще довольно слабо, но здесь возникли новые машиностроительные центры — в Сибири, особенно в Западной, в Средней Азии.

Менялась специализация отрасли по районам. Центральные районы, особенно Северо-Запад, получившие возможность значительно сократить металлоемкие производства (паровозо- и вагоностроение, котлостроение), специализировались преимущественно на сложных, квалифицированных, трудоемких производствах, например на энергетическом и химическом машиностроении. Об этом свидетельствует то, что центральные и западные районы, выпуская 38% валовой продукции машиностроения, потребляли 26% металла страны, а Северо-Западный район, на долю которого приходилось 20% продукции машиностроения, использовал лишь 8% металла[312], в то же время Урал и Сибирь, дававшие менее 11% валовой продукции машиностроения, потребляли 21% металла СССР.

Стремление приблизить металлоемкие отрасли машиностроения к металлопроизводящим центрам особенно проявилось в размещении паровозо- и вагоностроения. Возросла роль Украины в паровозостроении[313]. Вагоностроение на Сормовском заводе постепенно свертывалось, снижалась доля в нем Ленинградской и Калининской областей. Сильно возрастало значение Урала, где наряду со старым Усть-Катавским вагоностроительным заводом частично вступил в эксплуатацию крупнейший завод четырехосных вагонов в Нижнем Тагиле.

Таким образом, транспортное машиностроение перемещалось в металлургические районы. При этом Урал имел особые преимущества для вагоностроения, так как был богат сырьем — металлом и деревом — и находился на ведущих железнодорожных магистралях. Однако роль Западного района (Брянский машиностроительный завод в Бежице) и Московского (Коломенский, Мытищинский и Тормозной заводы) в производстве подвижного состава оставалась еще очень значительной.

К концу второй пятилетки Московский район давал продукции энергетического и химического машиностроения на 33% больше, чем Ленинград, в начале первой пятилетки производивший 50% данной продукции. Крупным центром турбостроения наряду с Ленинградом стал Харьков, в котором был построен турбогенераторный завод. Электросиловое машиностроение развивалось в Свердловске (завод электроаппаратуры). Котлостроение переместилось в основном в Таганрог, где завод «Красный котельщик» постепенно стал основной базой котлостроения СССР. Моторостроение приобрело новую базу в Уфе — здесь был создан большой моторостроительный завод.

Сильно рассредоточилось станкостроение, являющееся одним из наиболее сложных производств, предъявляющих высокие требования к квалификации рабочих. Правда, и в конце второй пятилетки 60% его было сосредоточено в Москве и Ленинграде. Москва выпускала почти половину продукции станкостроения. Но новые заводы размещались в ряде пунктов — в Горьком, Харькове, Киеве, Саратове, Челябинске, Свердловске, Одессе, Куйбышеве и др. Станки производились и на некоторых неспециализированных заводах в Минске, Казани, Ижевске, Ростове-на-Дону, Златоусте и т.д.

К концу второго пятилетия снизилась роль Ленинграда в металлургическом машиностроении. Ведущее место перешло к Свердловску (Уралмашзавод) и Краматорску (Старый и Новый Краммашзаводы); по горному машиностроению — к угольным районам: Донбассу (Горловский завод), Кузбассу, Новосибирску и другим районам Сибири; по нефтяному машиностроению — к центрам нефтедобывающей промышленности: Баку, Грозному. Выпуск сложного трудоемкого нефтеоборудования сосредоточился в Подольске.

Производство автоматов и полуавтоматов для легкой промышленности — текстильной, кожевенно-обувной, являясь высококвалифицированным, в конце второй пятилетки еще на ¾ сосредоточивалось в Ленинграде и Москве. Оборудование для текстильной промышленности частично выпускалось и в текстильных районах — Иванове, Шуе, а также в Орле.

Таким образом, были достигнуты определенные успехи в более равномерном и рациональном размещении машиностроения. Особенно значительными

Существенно изменилась отраслевая структура машиностроения, отразив важнейшую особенность периода технической реконструкции: преимущественный рост выпуска средств производства, необходимых для производства средств производства.

В соответствии с потребностью народного хозяйства в машинах и оборудовании для отраслей, имеющих решающее значение для индустриализации страны, развивалось производство оборудования для угольной, нефтяной, энергетической, металлургической промышленности, налаживался массовый выпуск автомобилей, главным образом грузовых, тракторов, комбайнов и прочих сельскохозяйственных машин, увеличился выпуск и улучшилась конструкция паровозов и вагонов, создавались машины для легкой и пищевой промышленности. При этом автостроение и тракторостроение по масштабам производства догнали наиболее развитые страны Европы и технический уровень производства в США.

Большие успехи были достигнуты одной из самых молодых отраслей машиностроения, созданной в годы первой пятилетки, — производством металлургического оборудования. К концу пятилетки советскими заводами могли производиться все виды металлургического оборудования, в том числе сложнейшие агрегаты: блюминги, слябинги, тонколистовые станы, непрерывно-заготовочные 450, 600 и 720 мм, рельсобалочные станы и т.д.

Таким же примерно было положение и с выпуском горнорудного оборудования, тоже начатым в первой пятилетке. К концу второй пятилетки эта отрасль почти полностью обеспечивала техническое оснащение и механизацию весьма тяжелых и трудоемких работ в угольной и горнорудной промышленности.

Советское машиностроение все больше снабжало промышленность отечественными машинами и оборудованием. В 1937 г. удельный вес импорта машин составил лишь 0,9% от потребления их в СССР по сравнению с 12,7% в 1932 г.[314] Прекратился импорт сельскохозяйственных машин и тракторов; в 1933 г. — котлов. В 1934 г. были полностью удовлетворены нужды страны в магнето, что позволило ликвидировать их импорт. Почти полностью прекратился импорт химической аппаратуры.

Успешно преодолевалось отставание в развитии энергомашиностроения. За годы второй пятилетки в СССР было налажено производство новых быстроходных турбин, имевших относительно меньший вес и размеры поковок валов, дисков и т.п., что давало экономию металла, стоимости обработки, занимаемой турбинами площади и т.д., выпуск паровых и газовых турбин увеличился в 4,5 раза, гидравлических — в 1,5 раза, и все-таки турбостроение не удовлетворяло потребности народного хозяйства. Отставание его от требований энергостроительства объяснялось исключительно бурными масштабами электрификации.

Таким образом, импорт машин еще существовал, но характер его уже не имел ничего общего с технико-экономической зависимостью нашей страны от капиталистического мира. Он только дополнял внутреннее производство. Ввоз же отдельных машин, особенно единичных образцов нового оборудования, закономерен для всех крупных машинопроизводящих стран мира.

Более того, многие машины, ранее импортировавшиеся, превратились в продукты экспорта: сельскохозяйственные машины, тракторы стали поставляться в Голландию, Данию, Египет, Болгарию и другие страны.

Зависимость Советского Союза от импорта машин была ликвидирована, что являлось крупнейшей победой.

Во второй пятилетке машиностроение впервые получило прочную материально-техническую базу для своего развития. Станкостроение, сложившееся как самостоятельная отрасль еще в годы первой пятилетки, быстро развивало производство, структура выпуска станков менялась (в %)[315].

Станки

1932 г.

1937 г.

Металлорежущие, всего

100,0

100,0

Токарные

36,2

31,4

Револьверные

2,6

3,7

Автоматы и полуавтоматы токарные

—

1,8

Фрезерные

5,4

6,7

Строгальные

5,4

7,2

Шлифовальные

1,3

3,8

Вертикально-сверлильные

34,7

25,2

Специальные, специализированные и агрегатные

—

2,0

Увеличение производства револьверных, шлифовальных, фрезерных станков, освоение изготовления станков-автоматов и полуавтоматов для обработки поршней, патронных и центровых работ и т.п., а также специализированных и агрегатных станков и быстрый рост их

Было преодолено многолетнее отставание по выпуску различных видов расточных станков: налажен выпуск вертикальных и быстроходных станков для расточки цилиндров, для алмазной расточки, универсально-расточных станков большой мощности с размерами шпинделя до 150 мм и др.

Большие сдвиги произошли в производстве шлифовальных станков, требовавшихся для автотракторной, шарикоподшипниковой и инструментальной промышленности. Были освоены высокопроизводительные плоско- и круглошлифовальные бесцентровые станки, специальные полировочные и заточные станки для резцов, фрез и т.д.

Появилось производство радиально-сверлильных станков, быстроходных токарно-винторезных до 2000—4000 об/мин, многорезцовых токарных быстроходных с автоматическим переключением скоростей на ходу с 3600 об/мин, прецизионных токарных винторезных для точной индустрии, быстроходных револьверных (3600 об/мин), продольно-строгальных станков шириной 5 м и длиной 12 м, зуборезных для нарезки шестерен — 4,8—5 м мощностью до 300 л. с. и других станков, а также крупных, тяжелых и уникальных станков, но удельный вес их в общем выпуске был еще очень мал.

С внедрением быстроходных резцов из сверхтвердых сплавов советского производства («победит»), увеличением мощности станков и числа их оборотов сильно повысились скорости резания. Получило применение комбинированное резание одновременно несколькими инструментами.

По числу выпускаемых станков Советский Союз еще в 1936 г. перегнал США, произведя 44,4 тыс. станков против 40,2 тыс. в США (1935 г.)[316]. Многие советские станки являлись уникальными в мировом машиностроении: токарно-центровой станок с мотором в 175 л. с., строгальные станки с длиной строгания до 15 м и др., но в целом наши станки имели, как правило, меньшую мощность и производительность по сравнению с американскими и английскими, а по производству некоторых видов станков — карусельных и строгальных — наблюдалось еще отставание от уровня мировой техники.

Станочный парк к концу второй пятилетки состоял почти на 75% из станков, установленных менее чем за 10 последних лет. В США, Германии и Англии парк станков на 2/3 был из станков, имевших возраст свыше 10 лет[317].

Таким образом, в деле оснащения предприятий, в первую очередь самих машиностроительных заводов, передовой техникой были достигнуты большие успехи. Но имелись и недостатки, выразившиеся прежде всего в ограниченном числе производимых типоразмеров станков. Так, требовалось примерно 800 типоразмеров станков, а производилось их не более 500. Далеко не полностью обеспечивались потребности народного хозяйства в крупных станках для транспортного машиностроения и предприятий НКПС, в станках-автоматах, в шлифовальных станках,

В связи с этим, несмотря на увеличение выпуска металлорежущих станков, огромный рост машиностроения СССР в годы второго пятилетия потребовал значительного ввоза их из-за границы.

Не была разрешена и проблема обеспечения народного хозяйства кузнечно-прессовым оборудованием. Передовая технология требовала перехода от литья к горячей и холодной штамповке большого количества деталей и обработке металла давлением. И хотя началось производство необходимого оборудования, потребность в кузнечно-прессовом оборудовании удовлетворялась за счет внутреннего производства всего на 20—25%[318].

Отставало производство литейных машин и оборудования, хотя в балансе продукции машиностроения продукты литейного производства (отливки) составляли до 40—45%, а в составе себестоимости — 25—30%[319]. Эта важная роль литейного производства и определила в годы второй пятилетки революционные преобразования в нем. Начался переход от кустарных мастерских, какими были старые литейные, к механизированной литейной фабрике, оснащенной многообразной системой конвейеров и рольгангов, большим парком формовочных машин, землеприготовительных устройств, сложным электросиловым компрессорным и ремонтным хозяйством и т.д. Развитие новых методов производства в литейном деле стало возможным благодаря освоению (заводом «Красная Пресня») выпуска формовочных машин, обрубных молотов и зубил, пескоструйных аппаратов и прочих видов литейного оборудования. Однако производственная база завода была еще недостаточной.

Не удовлетворялись полностью потребности народного хозяйства в насосах и компрессорах. Отставало вагоностроение в выпуске пассажирских и специализированных типов вагонов.

Недостаточно удовлетворялись требования машиностроения металлургией качественных сталей. Не отвечали требованиям народного хозяйства экспериментальная база машиностроения, производство инструмента, приборов, аппаратов, вспомогательные производства. Задача подтягивания тыла машиностроения, межотраслевой и внутриотраслевой организации его становилась все более острой.

В связи с ростом материально-технической базы машиностроения, развертыванием ряда новых производств по-новому встал вопрос об обеспечении более четкой специализации и налаживании непосредственно связанного с ней кооперирования. Новые отрасли с самого начала создавались на основе более или менее отчетливо выраженной специализации каждого завода на изготовлении не только определенного вида машин, но и ограниченного количества марок и типов их, с ранее предусмотренными связями с другими машиностроительными заводами и смежными производствами. Не говоря уже об автотракторной промышленности, специализированные заводы строились в станкостроительной, паровозовагоностроительной, электротехнической и других отраслях промышленности.

Так, вновь построенные автомобильные заводы были специализированы на производстве легковых и грузовых машин, каждый завод при этом выпускал ограниченное число типов автомобилей. Заводы получали со стороны электрооборудование, арматуру, стекло, шины, шарикоподшипники, вспомогательные части и принадлежности к машинам. Горьковский автомобильный завод уже тогда был связан с 30—35 другими заводами, поставлявшими ему свыше 1000 типоразмеров деталей и принадлежностей.

Сталинградский тракторный завод — первый завод данной отрасли не мог еще опираться на систему кооперирования с другими заводами, поскольку они не были к этому подготовлены. Поэтому он не был построен по принципу кооперирования. Но уже Харьковский тракторный завод строился с учетом постоянных связей примерно с 20 другими предприятиями, которые поставляли ему карбюраторы, магнето, арматуру, радиаторы, подшипники, нормали, масленки, войлок, резину, парафиновые прокладки и т.д.

Старые заводы при реконструкции приспосабливались к выпуску ограниченного числа видов продукции.

Особенностью последних лет второй пятилетки явилась специализация на изготовлении качественно-однородной номенклатуры продукции. Например, обувное машиностроение было разделено между заводами таким образом, что крупные сложные машины должны были производиться на одном из ленинградских заводов, а машины более простых типов и меньших размеров — на другом заводе Ленинграда. Такой же процесс происходил и в производстве электросилового оборудования и в других подразделениях машиностроения.

Производство на специализированных предприятиях с массовой или крупносерийной продукцией (а уже к середине второй пятилетки свыше ¾ продукции машиностроения приходилось на долю массового и крупносерийного производства) делало возможным организацию работы по принципу поточности производства.

Советское машиностроение стало высококонцентрированным. Здесь проявилась свойственная ему специфическая закономерность. Отпали границы укрупнения заводов, связанные с частнохозяйственными соображениями. Руководящим принципом в выборе размера предприятия стала техническая и экономическая целесообразность крупного производства. Происходил процесс рационального сочетания крупных и средних заводов. Увеличилось число заводов-дублеров в разных районах.

На основе развития и освоения материально-технической базы машиностроения возрастал выпуск машин, станков, оборудования. Среднегодовой темп прироста валовой продукции машиностроения и металлообработки во второй пятилетке составил 23,1% при 17,1% по промышленности в целом[320]. Темпы развития советского машиностроения были выше, чем в наиболее развитых капиталистических странах. При непрерывном росте оно увеличило объем своего производства в 1937 г. по сравнению с 1928 г. в 11 раз. Машиностроение таких развитых капиталистических стран, как США и Германия, после резкого падения

В годы второй пятилетки расширился ассортимент продукции, выпускаемой отраслями машиностроения. В 1934 г. на Невском заводе был изготовлен первый советский прямоточный котел системы Л. К. Рамзина, начался выпуск теплофикационных турбин. Было освоено строительство электровозов различных типов. В 1935 г. спроектирована первая автоматическая линия для обработки блока мотора автомобиля. В 1937 г. было освоено производство первого гусеничного трактора отечественной конструкции[321].

В некоторых отраслях происходил переход на выпуск технически более совершенных видов продукции, особенно это относится к 1936—1937 гг. Так, например, в производстве кузнечно-прессового оборудования поднялся до 71% удельный вес выпуска прессов[322].

В конце второй пятилетки начался переход к новым методам механической обработки. Фрезеровка плоских и фасонных элементов наружной поверхности изделий в ряде случаев заменялась протяжкой. Начала применяться бесцентровая шлифовка, обеспечивающая точность обработки до 5 микрон. При этом получалась зеркальная поверхность деталей, что обеспечивало высокое их качество и снижало стоимость обработки в 3—5 раз. Металлические детали заменялись пластмассовыми. Широко внедрялась сварка, что обеспечивало снижение веса изделий, сокращение расхода металла на 15—20% и более, повышение производительности труда. Сварка стала основным технологическим методом, вытеснявшим клепку.

Одним из показателей повышения технического уровня машин служит усиление мощности единичного агрегата. За годы второй пятилетки средняя мощность выпускаемых паровозов возросла более чем в 1,5 раза, грузоподъемность товарных вагонов — на 81% (с 28,8 до 53,2 т), мощность мотора легковых машин — на 63% (с 39 до 63,5 л. с.), тяговая мощность трактора — в 2,1 раза (с 15,3 до 32,8 л. с.), паровых турбин — на 55% (с 25,7 до 40 тыс. квт), турбогенераторов — на 75% (с 8,8[323] до 15 тыс. квт), мощность мотора металлорежущих станков — на 107% (с 5,3 до примерно 11 л. с.)[324], увеличилась грузоподъемность грузовых автомашин. О росте мощности тракторов свидетельствовало и то, что производство тракторов в физических единицах в 1937 г. составляло 51 тыс. шт., а в пересчете на 15-сильные — 66,5 тыс. штук[325].

Увеличение общего объема производства отдельных видов машин и оборудования за исследуемый период показывают следующие данные[326]:

1932 г.

1937 г.

1937 г., % к 1932 г.

Металлорежущие станки, тыс. шт.

19,7

48,5

246,2

Кузнечно-прессовые машины, шт.

1125

3125

277,8

Металлургическое оборудование, тыс. т

6,9

18,4

266,7

Врубовые машины, шт.

298

572

191,9

Нефтеаппаратура, тыс. т

1,9

5,3

278,9

Турбины паровые и газовые, тыс. квт

239,0

1068,0

446,9

Турбины гидравлические, тыс. квт

59,5

88,3

148,4

Котлы паровые, тыс. м²

163,3

268,2

164,2

Дизели, тыс. л. с.

95,8

259,7

271,1

Электродвигатели свыше 100 квт, тыс. квт

300,0

612,0

204,0

Электродвигатели до 100 квт, тыс. квт

1358,0

1221,0

89,9

Паровозы магистральные, усл. ед.

828

1582

191,1

Автомобили, тыс. шт.

23,9

199,9

836,4

Тракторы в переводе на 15-сильные, тыс. шт.

50,8

66,5

130,9

Комбайны зерновые, тыс. шт.

10,0

43,9

439,0

Экскаваторы, шт.

85

522

614,1

Пищевое машиностроение, млн. руб.

26,6

85,0

319,5

При этом следует иметь в виду, что изменилась качественная характеристика выпускаемого оборудования: стали производиться четырехосные, большегрузные вагоны; тракторостроение почти полностью перешло на выпуск гусеничных тракторов, выпуск специальных тракторов для пропашных культур в 1936—1937 гг. составил 18—18,5 тыс. шт. и т.д.

В конце второй пятилетки технический уровень выпускаемых машин намного превосходил уровень машин, производившихся в годы первой пятилетки. Однако следует отметить, что уровень многих видов оборудования по конструкции и качеству еще отставал от лучших заграничных образцов. Так, вес товарного вагона на 20—30% был выше веса вагонов последних конструкций американских заводов; паровой экскаватор емкостью ковша 0,75 м³ весил 42 т, в США и Германии — 32 т.

КПД наших насосов последних выпусков достигал 50—60%, а американских — 75—80%. Выпускаемые компрессоры были рассчитаны на максимальное давление в 300 атм, а компрессоры, созданные на заводах Италии, Германии и США, — на давление свыше 1000 атм. КПД советских паровозов составлял 5—6% при давлении пара в 15 атм, а в США имелись паровозы с КПД 12—15% при давлении пара в 24 атм.

Необходимо также отметить, что производственная программа, намеченная вторым пятилетним планом, выполнялась неодинаково по всем видам продукции. Если производство комбайнов превышало план 1937 г. более чем в 2 раза (43,9 тыс. шт. при плане 20 тыс; шт.)[327], то выпуск котлов и дизелей отставал от плана. Недовыполнялась программа локомотивостроения, пассажирского вагоностроения, речного судостроения и производства ряда других машин и оборудования. Существенные недостатки имелись в развитии химического машиностроения. Особенно сильно отставало производство оборудования для текстильной

Валовая продукция машиностроения, как уже отмечалось, возросла за вторую пятилетку в 2,8 раза. Численность же рабочих, занятых в машиностроении и металлообработке, увеличилась в годы второй пятилетки примерно на 65%. Таким образом, рост производства машиностроения в рассматриваемый период в значительной мере был обеспечен ростом производительности труда.

Это достигалось, во-первых, ростом вооруженности рабочих основными средствами производства, во-вторых, изменением характера основных фондов, т.е. повышением в их структуре наиболее активной части — доли оборудования, в-третьих, ростом квалификации рабочих, подъемом социалистического соревнования в борьбе за освоение новой техники.

Вооруженность одного рабочего металлообрабатывающей промышленности основными средствами, остававшаяся в 1932 г. на уровне 1929 г. (2,9 тыс. руб.), в 1937 г. повысилась почти вдвое — до 5,7 тыс. руб.[328]

Повышение квалификации рабочих достигалось их предварительной подготовкой в школах ФЗУ, индивидуальным и бригадным ученичеством, а работающих — на курсах техминимума, курсах техминимума повышенного типа, курсах мастеров.

Увеличилось число инженерно-технических работников. В 1937 г. насчитывалось 253 тыс. человек инженеров, техников и мастеров вместо 28 тыс. человек в 1928 г.[329] Число инженерно-технических работников в расчете на 1000 рабочих возросло с 52 в 1932 г. до 78 в 1936 г.

Немалую роль сыграло повышение личной материальной заинтересованности рабочих, ИТР и служащих в повышении производительности труда. В 1935 г. широкое применение получила прогрессивная сдельщина. Большая часть квалифицированных рабочих стала оплачиваться по этой системе. Уже на 1 октября 1935 г. этой системой оплаты было охвачено в вагоностроении 23% от общего числа рабочих, в речном судостроении — 20%, в горном машиностроении — 15%.

С введением прогрессивной системы оплаты труда был связан пересмотр действовавших норм. В 1936 г. во всем машиностроении Наркомтяжпромом были установлены новые нормы выработки, повышенные по сравнению с ранее действовавшими на 35—40%, а на отдельных заводах — на 37—60%.

Введение прогрессивной сдельщины дало громадный хозяйственный эффект, выразившийся в росте производительности труда, перестройке системы организации работ, выявлении резервов. Например, на заводе «Красный Профинтерн» Главвагонпрома в вагоноколесном цехе с введением прогрессивной сдельщины нормы на обточку колес стали перевыполняться на 40—50% при увеличении производительности станка на 40% и более.

Свидетельством высокого уровня освоения техники рабочими стала новая форма социалистического соревнования, стахановское движение,

Необходимо отметить, что наряду с колоссальным перевыполнением норм стахановцами (в 2—3 раза и более) значительное число рабочих еще не выполняло норм выработки. Причина крылась во внутризаводских неполадках, замедленной реализации организационно-технических мероприятий, намеченных при пересмотре норм, недостаточной квалификации новых рабочих.

Кроме того, при огромном росте механизации труда на ряде участков отсутствовала иногда механизация тяжелых и трудоемких процессов работы. Так, на многих верфях речного судостроения переноска тяжелых листов обшивки производилась вручную, хотя наличие 2—3-тонного крана решило бы проблему механизации этого труда.

Механизация отстающих участков и завершение комплексной механизации оставались крупным резервом повышения производительности труда. Резервом являлось и то, что большое число предприятий сами производили для собственных нужд, нередко кустарным способом, необходимый инструмент, детали, тару и т.д. Это вело к тому, что в ряде отраслей на одного рабочего, непосредственно производящего продукцию, приходилось по одному обслуживающему его рабочему (ремонтом, производством инструмента, запасных частей и т.п.).

Многие неполадки к концу пятилетки были устранены, и резкий скачок в росте производительности труда приходится в машиностроении на 1936 г. — год начала массового стахановского движения. Производительность труда рабочих повысилась в этом году на 24% против 1935 г., при росте в предыдущие годы на 14—18%. В целом за вторую пятилетку производительность труда в отрасли выросла на 111,2% (во всей промышленности на 82%) против 64% в первой пятилетке.

Новые отрасли машиностроения — тракторостроение, автостроение и комбайностроение, осваивая передовую технику, дали наибольший темп роста производительности труда (в 2,5—4 раза).

Внедрение и освоение новой техники, улучшение организации производства и труда, введение прогрессивной системы оплаты труда положительно сказались на динамике себестоимости. Хотя темпы повышения заработной платы самих прогрессивщиков (большей частью ведущих категорий рабочих) обгоняли темпы роста их выработки, зато получалась большая экономия на накладных расходах, приходящихся на единицу продукции. Эта экономия большей частью перекрывала дополнительные расходы по заработной плате этих рабочих.

Снижение себестоимости продукции в машиностроении иллюстрируют приводимые данные (в % к предыдущему году)[330]:

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

Все машиностроение

—12,3

—12,2

—7,2

—1,2

Энергетическое

—10,8

—11,1

—4,7

—1,5

Автотракторное

—26,8

—23,2

—14,3

+7,1

Сельскохозяйственное

—10,3

+1,7

—7,0

+8,0

Транспортное

+0,6

—11,4

—4,0

+7,1

Станкостроение

—15,0

—10,2

—3,0

—13,1

Сокращение темпов снижения себестоимости по отраслям машиностроения в 1935—1936 гг. явилось следствием роста цен и транспортных тарифов, не предусмотренного пятилетним планом, введения двухкратной хлебной надбавки к заработной плате. По ориентировочным расчетам, индекс цен на сырье, топливо, материалы, электроэнергию, транспортные тарифы (1937 г. к 1932 г.) возрос в среднем в 2,2 раза. В целом же в машиностроении, по сравнению со всей промышленностью, были наилучшие показатели снижения себестоимости. Более высокий технический уровень автотракторостроения и станкостроения и более высокая производительность труда в них обусловили значительное снижение себестоимости в этих отраслях.

Характерно, что наибольшее снижение себестоимости было достигнуто по новым видам продукции, производство которых было освоено за годы второй пятилетки. В машиностроении и металлообработке при среднем снижении себестоимости на 7% по вновь освоенной продукции она снизилась на 11—16% (за 4 года).

*

Итак, задачи, поставленные перед машиностроением вторым пятилетним планом развития народного хозяйства СССР, были выполнены. В течение второй пятилетки, как отмечалось, было установлено 50—60% оборудования, имевшегося в стране к концу 1937 г., в частности свыше половины парка станков, свыше 60% врубовых машин, около 90% тракторов и комбайнов и т.д. Таким образом, в соответствии с общим ростом основных фондов оборудование ведущих отраслей народного хозяйства было за пятилетку также более чем удвоено. При этом устанавливалось наиболее совершенное и передовое оборудование, освоенное в последние годы, внедрялась самая прогрессивная для того времени техника.

Советский Союз сохранил во второй пятилетке первое место в мире по развитию сельскохозяйственного машиностроения, тракторо- и комбайностроения, занял первое место по выпуску паровозов и вагонов, второе место — по выпуску грузовых автомашин и четвертое — по выпуску всех автомашин.

3. Электроэнергетика

На новом этапе строительства материально-технической базы социализма перед электроэнергетикой встали задачи: обеспечить завершение технической реконструкции отраслей народного хозяйства и подъем производства на основе электрификации, ликвидацию экономической и культурной отсталости национальных республик и областей, создание резервов электромощностей в крупнейших промышленных районах. Вторым пятилетним народнохозяйственным планом намечалось строительство 79 районных электростанций в девяти республиках и автономных областях; освоение вновь созданных электростанций; завершение электрификации силовых процессов и использование новейших электротехнологических процессов во всех отраслях промышленности, особенно в металлургии и химии; электрификация 5 тыс. км железнодорожных[331].

Вторая пятилетка явилась новым этапом в решении проблемы ликвидации отставания электроэнергетики Советской страны от развитых в техническом отношении капиталистических стран (США, Германии, Англии, Франции, Японии и др.).

Масштабы развития электроэнергетики в 1933—1937 гг. были обеспечены крупными капиталовложениями в электростроительство, высоким уровнем концентрации мощностей, выработки электроэнергии на районных электростанциях, развертыванием электротехнической промышленности.

Электроэнергетика по абсолютным размерам капиталовложений (443 млн. руб.) занимала четвертое место в группе отраслей тяжелой индустрии, уступая лишь машиностроению, черной металлургии, нефтяной и газовой промышленности, т.е. отраслям, развитие которых в значительной степени предопределяло темпы роста и технический уровень самой электроэнергетики. Среднегодовой размер капиталовложений в электростроительство в 1933—1937 гг. составлял 176,5% от уровня 1928—1932 гг.[332] Это обеспечило высокие темпы ввода новых мощностей. За пятилетие на электростанциях было введено 3,56 млн. квт новых мощностей, т.е. столько, сколько было введено за предыдущие 12 лет.

Развитие электротехнической промышленности позволило уже с 1932 г. обеспечить строящиеся электростанции отечественным оборудованием. Если в 1932 г. среди вновь установленного на электростанциях Главэнерго оборудования на долю оборудования советского изготовления приходилось: котлов — 25,4%, генераторов — 18,4%, паровых турбин — 11,4%, то в 1934 г. уже все вновь установленные котлы, генераторы, 84,3% паровых турбин были произведены в СССР[333].

В ходе выполнения второго пятилетнего плана масштабы электростроительства неуклонно возрастали. За годы второй пятилетки в строительство электростанций было направлено 69% всех капиталовложений в электроэнергетику (в целом в промышленность 58,9%)[334], в том числе во вновь намечаемое — 62%. Если в 1933 г. строилось 45 электростанций районного типа мощностью 2,5 млн. квт, то в 1936 г. строилось уже около 100 крупных электростанций мощностью примерно в 6 млн. квт. Примерно 79% строящихся мощностей были сконцентрированы[335]. Первый перспективный народнохозяйственный план (план ГОЭЛРО) по вводу новых мощностей и выработке электроэнергии был в основном завершен в 1931—1933 гг. В 1935 г. истекал максимальный срок выполнения плана ГОЭЛРО. Это позволило подвести некоторые итоги в развитии электроэнергетики. Полностью оправдал себя курс плана ГОЭЛРО на концентрацию мощностей и централизацию производства электроэнергии, на перевод топливно-энергетического баланса электростанций на местное топливо и гидроэнергию. К 1936 г. в Советской стране было построено 40 районных электростанций вместо 30 по плану. Мощность и выработка электроэнергии на районных электростанциях в 2,3—3,3 раза превысили задания плана ГОЭЛРО. Опыт его выполнения подтвердил, что строительство районных электростанций в подавляющем большинстве было намечено правильно: были уже построены 21 и строились 4 районные электростанции, предусмотренные планом ГОЭЛРО[336].

К 1936 г. план ГОЭЛРО по вводу новых электромощностей в основных экономических районах был перевыполнен, исключение составляли Кавказ, Туркестан и Сибирь, где он был частично уточнен (см. табл. 6). Кроме того, были построены районные электростанции общей мощностью примерно в 1600 тыс. квт, не предусмотренные планом ГОЭЛРО[337].

Таблица 6

Выполнение плана ГОЭЛРО по вводу мощностей на районных электростанциях

Ввод рабочей мощности по плану ГОЭЛРО

Фактически на 1.1 1936 г. вновь установленная рабочая мощность

Выполнение плана ГОЭЛРО

тыс. квт

%

тыс. квт

%

%

Северный

160,0

11,2

277,0

11,3

170,0

Центрально-промышленный

280,0

19,6

769,0

31,3

274,6

Южный

480,0

33,7

876,0

35,7

182,5

Поволжье

100,0

7,0

117,5

4,8

117,0

Урал

165,0

11,6

272,5

11,1

165,1

Кавказ

120,0

8,4

35,0

1,4

29,1

Сибирь и Туркестан

120,0

8,4

109,0

4,4

90,8

Итого

1425,0

100,0

2456,0

100,0

172,35

На Кавказе вошли в строй по плану ГОЭЛРО две районные электростанции — Грозненская ГРЭС им. Коминтерна на 25 тыс. квт и Краснодарская ГРЭС на 10 тыс. квт вместо четырех районных электростанций по 120 тыс. квт. Кроме того, здесь были построены четыре новые

Мощность электростанций Сибири достигла в 1935 г. 400 тыс. квт, в том числе на трех районных электростанциях, построенных вместо двух по плану ГОЭЛРО, мощность достигла 180 тыс. квт, что в 2 раза превысило задания плана[338].

Таким образом, к 1936 г. во всех районах были введены в строй новые районные электростанции, мощность которых значительно превышала задания плана ГОЭЛРО. Они позволили улучшить размещение электроэнергетики, предопределили ее дальнейшее развитие и отчасти конфигурацию электроэнергетических систем. Крупные районные электростанции в 1935 г. составляли основу советской электроэнергетики, концентрируя более 65% всей мощности вместо 16% в 1913 г. В стране имелось 13 электростанций мощностью свыше 100 тыс. квт каждая вместо двух по плану ГОЭЛРО[339]. Мощность одной из крупнейших гидроэлектростанций в мире, Днепровской ГЭС, достигла 436 тыс. квт, что более чем в 2 раза превосходило ее мощность, предусмотренную планом ГОЭЛРО.

В годы второй пятилетки были сооружены 30 крупных электростанций[340]. В 1937 г. в стране действовали 18 крупнейших электростанций, мощностью свыше 100 тыс. квт каждая, в том числе Новомосковская, Горьковская и Дубровская ГРЭС на 200 тыс. квт и др. Состав оборудования в электроэнергетике был значительно выше, чем это предусматривалось по плану ГОЭЛРО, что отмечал в 1936 г. один из активных деятелей комиссии ГОЭЛРО — М. А. Шателен[341]. Оборудование районных электростанций состояло почти на 70,6% из мощных для того периода турбин и генераторов (на 12—50 тыс. квт), свыше 74% котлов были паропроизводительностью от 50 до 200 т/час, 50% котлов было экранировано, что значительно повышало их производительность[342]. Это вело к усилению процесса концентрации, сокращению удельных капитальных затрат, повышению производительности труда и снижению себестоимости электроэнергии. Так, средняя мощность агрегатов на тепловых районных электростанциях увеличилась с 10,2 тыс. квт в 1932 г. до 12,2 тыс. квт в 1937 г.[343]

В результате правильной технико-экономической политики Коммунистической партии и Советского правительства, направленной на эффективное

В 1933—1937 г. ввод новых мощностей на электростанциях Союза происходил главным образом за счет прироста мощностей на районных и промышленных электростанциях: 54,3% прироста всех мощностей получено за счет прироста на районных электростанциях и 33,5% — на промышленных.

Темпы ввода новых мощностей на районных электростанциях несколько отставали от темпов ввода мощностей на всех электростанциях (168,5% и 176%). Это объяснялось как широким развертыванием строительства промышленных и коммунальных электростанций в новых экономических районах, так и недостатками в строительстве районных электростанций и привело к снижению доли районных электростанций в общей установленной мощности всех электростанций с 60,5% в 1932 г. до 57,9% в 1937 г. и соответственно увеличению доли промышленных станций с 32,3% в 1932 г. до 32,8% в 1937 г.[344]

В годы второй пятилетки получило широкое развитие гидростроительство, впервые предусмотренное в масштабах государства планом ГОЭЛРО. Уже в 1935 г. в стране действовало 11 ГЭС районного типа общей мощностью в 771 тыс. квт. Характерными чертами советского гидростроительства являлись: планомерное, комплексное, народнохозяйственное решение ряда проблем (электроэнергетики, орошения, судоходства и др.), каскадный тип строительства гидростанций на больших реках с полным их регулированием и т.д. Эти особенности проявились уже при сооружении гидроэлектростанций на р. Свири, в бассейнах Москвы-реки и Волги, на Севане. В рассматриваемый период строились Нижнесвирская и Верхнесвирская ГЭС на р. Свири, положившие начало реконструкции реки, первая ГЭС Севанского каскада — Канакирская ГЭС в Армении, Иваньковская ГЭС на Волге, Чирчикские ГЭС в Средней Азии. В ходе гидростроительства решались сложные технико-экономические задачи. Нижнесвирская ГЭС была первой крупной электростанцией в мире, построенной на мягких глинистых грунтах в исключительно сложных и неблагоприятных гидрогеологических условиях. Здесь впервые в мировой практике осуществлена специальная конструкция шлюза, впервые в СССР освоены крупнейшие советские турбины, построена и успешно освоена линия электропередачи на 220 кв[345]. Накопленный опыт строительства этой станции позволил приступить с 1936 г. к сооружению каскада ГЭС на Волге, в том числе Угличской на 113 тыс. квт и Рыбинской на 330 тыс. квт. В 1937 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О строительстве Куйбышевского гидроузла на р. Волге и гидроузлов на р. Каме» в целях дальнейшей электрификации центральных районов Европейской части СССР, осуществления широкого орошения Заволжья и улучшения судоходных условий по Волге. В целом в 1933—1937 гг.[346] Мощность ГЭС увеличилась в 2 раза при росте мощности тепловых электростанций в 1,7 раза.

Несмотря на более высокие темпы строительства гидроэлектростанций, позволившие поднять их долю в выработке электроэнергии на электростанциях с 6% в 1932 г. до 11,6% в 1937 г., основная часть новых мощностей вводилась на тепловых электростанциях (от 74 до 90%), что обеспечивало ускорение темпов ввода новых мощностей. Была освоена эффективная эксплуатация крупных тепловых электростанций на местных видах топлива, обеспечена рационализация топливного баланса электростанций во многих районах страны. Этому способствовало успешное решение задач создания современной топливной техники, котлов, разработка способов экономичного сжигания кускового и фрезерного торфа, подмосковного бурого угля, донецкого антрацитового штыба, уральских и кузнецких углей. Уже в 1934 г. на антрацитовом штыбе работали 11 районных электростанций на 769 тыс. квт. В 1935 г. на торфе работали крупные электростанции общей мощностью в 802 тыс. квт, на кузнецких и уральских углях — 7 электростанций мощностью свыше 600 тыс. квт[347]. Использование местных видов топлива и гидроэнергии на советских электростанциях повысилось до 80% в 1937 г.[348] В структуре энергетических ресурсов значительно выросла доля угля, главным образом за счет увеличения потребления местных углей (подмосковных, уральских, кузнецких, карагандинских и среднеазиатских).

В структуре тепловых электростанций выросла доля теплоцентралей, которые во второй пятилетке становились основным типом тепловых электростанций. Они были наиболее эффективными установками, так как требовали меньших капиталовложений, имели более высокий коэффициент использования энергоресурсов за счет комбинирования производства, вырабатывали тепло и электроэнергию с более низкой себестоимостью. В итоге второй пятилетки СССР занял первое место в Европе по мощности ТЭЦ и выработке тепла на них. В 1937 г. в стране работали 84 ТЭЦ мощностью в 2 млн. квт, что было примерно в 4 раза больше, чем в 1932 г. Их доля в общей мощности районных тепловых электростанций увеличилась с 11,4% в 1932 г. до 19% в 1937 г. Теплоэлектроцентрали были, как правило, наиболее мощные и экономичные. Березниковская ТЭЦ, имеющая котлы давлением в 60 атм, по производству тепла превосходила другие электростанции СССР; Северо-Донецкая ТЭЦ расходовала наименьшее количество электроэнергии на собственные нужды. ТЭЦ Всесоюзного теплотехнического института (ВТИ) — первая в стране теплоэлектроцентраль высокого давления (котлы на 140 атм) явилась экспериментальной базой изучения техники пара высоких параметров и др.[349]

Одной из важнейших закономерностей в развитии советской электроэнергетики, обусловленной преимуществами социалистической системы

Освоение производства турбин на 25—50 тыс. квт и строительства высоковольтных электропередач на 154—220 кв, увеличившаяся потребность крупной промышленности в электроэнергии были материальной предпосылкой для строительства крупных районных электростанций, вырабатывающих свыше 65% всей электроэнергии, создания районных и межрайонных энергетических систем. 1933—1937 гг. — важный этап в развитии мощных электроэнергетических систем и обобщения отечественного опыта их строительства. «Мировой опыт, которым мы до сих пор широко пользовались при проектировании нашего энергохозяйства, сейчас для нас недостаточен… Социалистические энергетические системы дают гораздо больше возможности улучшения качественных показателей, вследствие планового воздействия на процесс развития энергоснабжения страны»[350]. Этот этап электрификации характеризовался ростом централизации электроснабжения и теплоснабжения, началом создания единой высоковольтной системы Союза на основе объединения районных электроэнергетических систем. Уже в 1933 г. были объединены Горьковская и Ивановская электросистемы, создана Уральская энергосистема. В 1935 г. в стране функционировали шесть крупных энергосистем: Московская, Ленинградская, Донецкая, Уральская, Приднепровская и Горьковско-Ивановская. Они сосредоточивали 55% всей установленной мощности электростанций. На долю этих систем приходилось свыше 70% всех линий электропередач. К 1936 г. годовая производительность каждой из этих систем превышала 1 млрд. квт-ч. Московская энергосистема, вырабатывающая 4 млрд. квт-ч электроэнергии, заняла первое место в Европе, опередив крупнейшую в то время Рейнско-Вестфальскую энергосистему[351]. Новые электроэнергетические системы создавались в БССР, Поволжье, в Крыму, в Восточной Сибири, Узбекистане и др. Сооружение высоковольтной магистрали Днепр — Донбасс протяженностью в 270 км обеспечивало создание крупнейшей межрайонной системы Донбасс — Приднепровье. В Центре строились линии: Иваново — Ярославль, присоединяющая Ярославско-Рыбинский район к Горьковско-Ивановской системе, Ново-Тульск — Москва протяженностью в 235 км, а также линия Рыбинск — Углич — Яхрома — Москва протяженностью в 600 км, объединявшие электроэнергетические системы пяти областей Центральной межрайонной системы. На Урале сооружалась линия Златоуст — Магнитогорск на 214 км. Строительство этих линий было завершено в 1936—1940 гг.

Процесс централизации производства электроэнергии иллюстрируют следующие показатели (в млрд. квт-ч)[352]:

Год

Производство электрической энергии

В том числе электростанциями районных энергосистем

Коэффициент централизации производства электроэнергии, %

1932

13,5

9,1

67,4

1937

36,2

29,5

81,4

К концу второй пятилетки районные электроэнергетические системы были созданы почти во всех экономических районах страны. В 1937 г. они производили 81,4% всей электроэнергии против 67,4% в 1932 г. Причем, если выработка всей электроэнергии выросла почти в 2,7 раза, то в системах она увеличилась в 3,2 раза. Общая протяженность электросетей в течение 1933—1937 гг. выросла с 9,3 тыс. км в 1932 г. до 15,2 тыс. км, т.е. на 63,4%, при росте мощности районных электростанций, работающих в энергосистемах, на 73%[353]. Вследствие затруднений с цветными металлами и ряда других причин сооружение линий электропередач отставало от темпов роста районных электростанций, потребностей народного хозяйства, это сдерживало темпы электрификации отраслей народного хозяйства, и в первую очередь электрификацию железнодорожного транспорта.

В 1933—1937 гг. была укреплена электроэнергетическая база во многих районах страны и национальных республиках.

В итоге выполнения второго пятилетнего плана на Урале, в Сибири, в Средней Азии, Казахстане, на Кавказе темпы роста мощности в выработки электроэнергии значительно превышали эти показатели по Союзу в целом и старым промышленным районам страны. Так, выработка электроэнергии в 1937 г. выросла в Грузии в 4,2, Армении в 4,8, в Казахстане — в 4,5 раза по сравнению с 1932 г. и т.д. Электроснабжение промышленности и населения в районах, не охваченных еще линиями электропередач (Восточная Сибирь, Дальний Восток, Центрально-Черноземная область), осуществлялось посредством строительства мелких и средних электростанций. Все это позволило более равномерно разместить электроэнергетические мощности, приблизить их к источникам сырья и топлива, обеспечить высокие темпы индустриализации национальных республик. Удельный вес восточных районов и Урала в выработке электроэнергии поднялся. Доля Урала выросла с 8,5% в 1932 г. до 11% в 1936 г., Сибири — с 2,3% до 4,5% в 1936 г.[354]

Увеличение электроэнергетики этих районов осуществлялось преимущественно за счет нового строительства электростанций. На Урале в годы второй пятилетки было завершено сооружение Среднеуральской ГРЭС полной мощностью в 150 тыс. квт, увеличилась мощность Челябинской ГРЭС; в Западной Сибири были построены Кемеровская и Новосибирская ГРЭС мощностью в 48 и 24 тыс. квт, Барнаульская ТЭЦ, увеличивалась мощность Кузнецкой ТЭЦ; в Средней Азии и Казахстане построены гидроэлектростанции: Кадырьинская на 13 тыс. квт и Ульбинская на 27 тыс. квт (Ульбинская ГЭС — одна из первых ГЭС, оснащенных полностью отечественным оборудованием). Все они сыграли большую роль в развитии промышленности, в освоении новых предприятий и технической реконструкции страны.

Советский Союз по абсолютным размерам выработки электроэнергии уже к 1935 г. обогнал все капиталистические страны, за исключением[355], что было обусловлено лучшей эксплуатацией советских электростанций, которые по степени обновления основных фондов, по концентрации производства электроэнергии на районных электростанциях, по степени нагрузки опережали американские. Уже в 1934 г. средняя мощность электростанций Главэнерго (37,8 тыс. квт) была почти в 2 раза больше, чем средняя мощность электростанций общего пользования США и Франции, более чем в 7 раз превышала среднюю мощность электростанций Германии[356].

Несмотря на достижения в развитии электроэнергетики и высокие темпы прироста новых мощностей, второй пятилетний план по вводу новых мощностей на электростанциях был выполнен на 75%, главным образом вследствие невыполнения плана по вводу районных электростанций, в том числе ТЭЦ и ГЭС, тепловых сетей. Наблюдалось, особенно в 1935 и 1936 гг., сокращение темпов ввода новых мощностей при увеличении масштабов незавершенного строительства. Если за 1933—1935 гг. объем строительства электростанций увеличился более чем в 2 раза, то объем незавершенного строительства — более чем в 3 раза при росте мощности на электростанциях примерно в 1,5 раза[357]. В 1937 г. по Главэнерго было освоено около 68,5% всех средств, вложенных в электростроительство[358]. Основные причины этого заключались в некоторых изъянах планирования, когда недостаточно тщательно учитывались материальные, финансовые и технические возможности нового электростроительства, первоочередность сооружения важнейших электростанций. В 1933—1937 гг. проявлялась неравномерность в темпах роста производства отдельных видов энергооборудования. Так, если производство турбин в целом к 1938 г. выросло в 3,9 раза, то производство котлов, например, в 1,6 раза, производство генераторов же сократилось в 2 раза. Это замедляло темпы ввода новых мощностей электростанций, вело к снижению их коэффициента полезного действия. Относительное отставание энергетического машиностроения от все растущих потребностей народного хозяйства, несвоевременная и некомплектная поставка оборудования, еще сравнительно слабая механизация строительства, трудности освоения новой техники удлиняли сроки строительства районных электростанций (5—6 лет, а в некоторых случаях 6—10 лет). В годы второй пятилетки сооружалось свыше 70 районных электростанций, из которых 66 были предусмотрены пятилетним планом[359]. Многие строились на Востоке страны, где встречались дополнительные трудности: недостаток и текучесть кадров, отдаленность электроэнергетической базы и т.п.

*

В годы первых двух пятилеток электроэнергетика страны была создана заново и отвечала требованиям материально-технической базы социализма. Уже к 1933 г. на более чем 4/5 электростанций было установлено новое оборудование. К 1936 г. до 90% основных производственных фондов электростанций были полностью реконструированы и обновлены, в том числе 64,6% составляли новые электростанции. В 1937 г. новые основные фонды электростанций достигли 94,3%. Широкое развертывание строительства новых и увеличение мощности действующих электростанций обусловили быстрейшее освоение новых мощностей, налаживание эксплуатации электростанций, необходимость анализа совместной работы ТЭС и ГЭС на одну сеть, поставили вопрос о подготовке квалифицированных кадров.

Пленум ЦК ВКП(б) в декабре 1935 г. в решениях о развитии стахановского движения на электростанциях и электросетях поставил в качестве важнейшей задачи «переход на безаварийную работу»[360], так как именно аварии были, как было отмечено в резолюции Всесоюзной отраслевой конференции Главэнерго Наркомтяжпрома в апреле 1936 г., «основным недостатком работы электростанций и сетей»[361]. Конференция наметила ряд конкретных мероприятий по подбору кадров, техническому обучению персонала, правильной постановке планово-предупредительного ремонта, развертыванию стахановского движения за перекрытие проектных мощностей агрегатов, за сокращение простоя оборудования в ремонте, за повышение коэффициента полезного действия агрегатов станций и т.д. К 1937 г. был проведен ряд экономических мероприятий по усилению действенности хозрасчета, заработной платы, пересмотру технических норм, по экономии электроэнергии. В 1937 г. на электростанциях насчитывалось свыше 60% стахановцев и ударников. В результате уже в 1936 г. коэффициент полезного использования мощности районных электростанций достиг 61,4% вместо 39,7% в 1932 г. и 26,1% в 1913 г.[362] На полную проектную мощность работали многие крупные электростанции (Шатурская, Ивановская, Горьковская, Волховская и др.). СССР вышел на первое место в мире по коэффициенту использования электромощностей, обогнав США, Германию и Англию. На 1 квт мощности в СССР вырабатывалось в 1,6—3 раза больше электроэнергии, чем в технически развитых капиталистических странах[363]. Только за счет улучшения использования мощности электростанций выработка электроэнергии на районных электростанциях в 1936 г. выросла на 3713 млн. квт-ч, что фактически было равно вводу новой мощности на двух таких электростанциях, как ДнепроГЭС, которая одна вырабатывала больше электроэнергии, чем все электростанции царской России вместе.

Таким образом, во второй пятилетке, несмотря на существующие трудности и недостатки, среднегодовой прирост мощности (711 тыс. квт) был несколько больше, чем в первой пятилетке, а выработка электроэнергии — в 2 раза (4,5 млрд. квт-ч) больше. Если в 1932 г. на 1 квт мощности производилось 2895 квт-ч электроэнергии, то в 1937 г. — 4392,8 квт-ч, а на каждый квт мощности теплофикационных турбин приходилось соответственно 7,4 мгк/кал и 10,5 мгк/кал (табл. 7). Это явилось результатом освоения введенных мощностей на новых и расширяемых электростанциях, оснащенных более совершенным и мощным оборудованием, улучшения технико-экономических показателей работы, в первую очередь районных электростанций, работающих в энергосистемах. Так, во второй пятилетке среднегодовое число часов использования установленной мощности на всех электростанциях увеличилось на 37% по сравнению с первой, а на районных электростанциях — на 50,7%. На каждый отпущенный квт-ч электроэнергии на районных электростанциях в 1937 г. расходовалось на 18% топлива меньше, чем в 1932 г.[364] Развитие стахановского движения, укрупнение агрегатов и установка автоматического оборудования на электростанциях и т.д. позволили поднять производительность труда, характеризуемую численностью обслуживаемого персонала, приходящегося на 1000 квт установленной мощности (штатным коэффициентом), с 18 человек в 1932 г. до 12,6 человек в 1937 г., снизить себестоимость электроэнергии на 23%. Наилучших технико-экономических показателей в стране добились коллективы: Новомосковской ГРЭС (наименьший среднегодовой расход условного топлива на 1 произведенный квт-ч — 0,529 г против 0,624 г по всем районным электростанциям в 1937 г.); Дубровской ГРЭС (наименьший среднегодовой расход условного топлива на 1 отпущенный квт-ч — 0,568 г); Зуевской ГРЭС (наименьшая численность персонала станций — 3,58 человек на 1 тыс. квт)[365].

Таблица 7

Динамика мощности и выработки электроэнергии в годы второй пятилетки

Год

Мощность электростанций, тыс. квт

Прирост

Выработка электроэнергии, тыс. квт-ч

Прирост

тыс. квт

% к предыдущему году

тыс. квт-ч

% к предыдущему году

1933

5583

906

19,4

16357

2817

20,8

1934

6315

732

13,2

21011

4654

28,4

1935

6923

608

9,6

26288

5277

25,1

1936

7529

606

8,8

32837

6549

24,9

1937

8235

706

9,4

36173

3336

10,1

В связи с тем значением, которое придавалось техническому перевооружению отраслей народного хозяйства и роли электрификации в этом процессе, в 1933—1937 гг. проводилась линия по обеспечению более высоких темпов роста производства электроэнергии по сравнению

Однако темпы опережения производства электроэнергии над валовой продукцией были небольшими как в целом по СССР (1,21), так и в таких республиках, как РСФСР, УССР, Азербайджанская ССР, где была сосредоточена основная часть промышленного производства.

*

Одним из обобщенных показателей уровня электрификации народного хозяйства является электробаланс страны и изменения в структуре потребления электроэнергии отраслями народного хозяйства (табл. 8).

Таблица 8

Электробаланс и структура потребления электроэнергии в отраслях народного хозяйства*

Год

Выработка электроэнергии

Потреблено электроэнергии

промышленностью и строительством

коммунальным хозяйством

железнодорожным транспортом

сельским хозяйством

электростанциями на собственные нужды

потери в сетях

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

млрд. квт-ч

%

1932

13,5

100

9,3

68,7

2,2

16,3

0,3

1,9

0,09

0,6

0,7

5,4

1,0

7,1

1937

36,2

100

25,2

69,9

4,9

13,5

1,2

3,4

0,33

0,9

1,9

5,2

2,6

7,1

* «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 241; «Промышленность СССР», 1957, стр. 20, 21.

Основным потребителем электроэнергии была промышленность, на долю которой в 1937 г. приходилось 75,1% всей электроэнергии, включая электростанции. Значение транспорта и сельского хозяйства в структуре потребления электроэнергии (потребление электроэнергии выросло в них соответственно в 4 и 3,6 раза при росте по промышленности в 2,8 раза) хотя и увеличилось, но все еще было невелико.

Темпы роста потребления электроэнергии опережали темпы роста продукции и в таких отраслях, как сельское хозяйство и транспорт. Опережение это было значительным и обусловливалось началом их технической реконструкции. Капитальные вложения на электрификацию, например сельского хозяйства, только за годы второй пятилетки выросли в 5 раз по сравнению с первой пятилеткой при росте всех капитальных вложений в сельское хозяйство за эти годы в 1,8 раза.

Рост электропотребления в отраслях народного хозяйства сопровождался ростом электровооруженности труда. Так, в промышленности электровооруженность труда рабочих выросла за 1933—1937 гг. в 2 раза при росте численности рабочих в 1,3 раза и производительности труда на 82%. Это характеризовало процесс электрификации производства, обеспечивало рост производства на новой технической основе.

На протяжении рассматриваемого периода главное внимание было уделено электрификации промышленности — основы социалистической экономики и в первую очередь отраслей тяжелой индустрии. Вес группы «А» в суммарном потреблении электроэнергии промышленностью вырос с 78,7% в 1932 г. до 84% в 1937 г. Было выполнено задание второго пятилетнего плана по завершению в основном электрификации промышленности с использованием новейших электроемких методов производства во всех отраслях, в особенности в металлургии и химии[366]. Энергетические показатели в целом ряде ведущих отраслей претерпели существенные изменения в пользу электроэнергии. Электрификация силовых процессов выросла в 2,5 раза, а технологических — в 7 раз. Электрификация рабочих машин (по мощности) в черной металлургии (включая добычу руд и коксохимическую промышленность) выросла с 63% в 1932 г. до 73,9% в 1937 г., в машиностроении и металлообработке с 90,5% до 91,6%, в легкой промышленности — с 78,2% до 82,5%, в пищевой — с 42,6% до 56,7% соответственно. Широкое развитие получил индивидуальный привод. Так, в машиностроении к 1936 г. половина станков работала на индивидуальном приводе. Во второй пятилетке доля электроэнергии на технологические нужды в металлургии достигла 25,3% в 1937 г. вместо 13,5% в 1932 г., в химической — 24,6%, в машиностроении — 18,3% вместо 8,2% в 1932 г. (при 17% в целом по промышленности против 7,3% в 1932 г.). Электроэнергия стала основой организации производства качественных сталей, сплавов, выплавки цинка, меди и т.д. К 1936 г. больше ½ всех сварочных работ производилось при помощи электричества[367]. Однако и в конце рассматриваемого периода перед промышленностью СССР стояли задачи по дальнейшему переводу ряда отраслей на электрический привод, электрификации технологических процессов, росту электровооруженности труда.

Вторая пятилетка — пятилетка электрификации городского транспорта 44 городов Советского Союза, развития электрификации пригородного движения, горных и грузонапряженных участков железных дорог, начала электрификации магистральных дорог. Общая эксплуатационная длина электрифицированных линий железных дорог за годы второй пятилетки выросла на 1570 км, или в 25 раз больше, чем в годы первой пятилетки[368]. На электрическую тягу были переведены отдельные участки магистральных железных дорог с большими[369].

В эти годы стали более широко применять электричество в сельском хозяйстве. Если в 1932 г. в стране был 551 электромолотильный пункт, то в 1936 г. — в 7,4 раза больше. Значительное внимание уделялось электрификации МТС, МТМ, животноводческих ферм. В этом году было электрифицировано в 6 раз больше, чем в 1932 г., МТС и МТМ и в 30 раз больше животноводческих ферм. В 1936 г. насчитывалось около 8 тыс. электрифицированных колхозов и 413 совхозов[370]. Однако электрификация сельскохозяйственного производства была еще слабой. К 1937 г. было электрифицировано 3% колхозов, 30% МТС и 10% совхозов[371].

Таким образом, во второй пятилетке был сделан новый крупный шаг в деле создания электроэнергетической базы социалистической экономики, позволивший успешно решить проблемы технической реконструкции, создания материально-технической базы социализма, размещения промышленности и технико-экономической независимости СССР.

4. Топливная промышленность

Важнейшим элементом технической реконструкции советской экономики в годы второй пятилетки было «создание новейшей энергетической базы»[372], тесно связанное с развитием топливного хозяйства страны. Перед отраслью стояли задачи значительного абсолютного, роста добычи топлива, в том числе местного (низкокалорийных углей, торфа, сланцев), дальнейшей минерализации топливного баланса, рационализации размещения топливодобывающих предприятий, в первую очередь угольных и нефтяных.

В результате широких поисковых работ и успехов отечественной геологической науки СССР располагал всеми видами природных энергоисточников. За годы второй пятилетки масштабы топливных ресурсов страны расширились: общегеологические запасы угля удвоились, нефти — были увеличены в 3,6 раза[373].

1933 г., итоговый год плана ГОЭЛРО, топливная промышленность встретила достойно: план по добыче топлива был перевыполнен по углю на 74,7%, нефти — на 53 и торфа — на 12,8%. В течение второй пятилетки добыча топлива возросла в 1,7 раза (табл. 9).

Таблица 9

Добыча топлива в годы второй пятилетки*

1932 г.

1937 г.

Прирост добычи, в % к итогу

1937 г. в % к 1932 г.

всего

в % к итогу

всего

в % к итогу

Уголь, млн. т

64,4

48,2

128,0

57,8

70,4

198,8

В том числе

на разрезах

0,4

—

2,5

—

—

684,1

угли местных баз

11,7

8,8

28,6

12,9

18,3

244,4

Нефть, млн. т

21,4

28,8

28,5

21,8

12,6

133,1

Природный газ, млрд. м³

1,0

1,3

2,2

1,6

2,0

207,7

Производство газа из угля и сланцев, млн. м³

40

—

138

—

—

345,0

Торф, млн. т

13,5

5,3

24,0

5,2

5,2

177,8

Сланцы, тыс. т

318,2

0,1

515,0

0,1

0,1

161,8

Дрова, млн. плотных м³

65,3

16,3

94,8

13,5

9,7

145,0

Всего топлива, млн. т условного топлива

106,2

100

187,4

100

100

176,6

В том числе местное минеральное топливо

15,0

14,2

34,2

18,3

23,6

228,0

Переработка нефти, млн. т

20,2

—

25,0

—

—

123,3

* Таблица составлена и рассчитана по материалам: «Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 134, 142; «Промышленность СССР», 1964, стр. 191, 192, 194, 205, 213, 228; «Страна Советов за 50 лет». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 68; Н. Г. Полещук. Основные вопросы экономики топливно-энергетической базы СССР. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 13; М. М. Бреннер. Экономика нефтяной промышленности СССР. М., Экономиздат, 1962, стр. 34.

Существенно изменилась ее структура. В отличие от первой пятилетки произошла переориентация на преимущественное развитие угольной промышленности. Локализация промышленных запасов нефти на Кавказе при напряженности работы транспорта, а также сравнительно высокая себестоимость ее добычи (равная или даже выше себестоимости эквивалентного количества угля) не давали нефтедобыче в тот

Развитие топливной промышленности в целом обеспечивалось значительными государственными капиталовложениями: 305 млн. руб. в угольную, 477 млн. руб. — в нефтяную, 451,2 млн. руб. — в торфяную промышленность[374]. В результате осуществления строительной программы 1933—1937 гг. основные производственные фонды топливного комплекса возросли в 2,5 раза. Рост основных производственных фондов топливного комплекса в годы второй пятилетки характеризуют следующие данные (в млн. руб., по первоначальной стоимости)[375]:

Отрасль

1932 г.

1937 г.

1937 г., в % к 1932 г.

Угольная

910,0

2301,8

252,9

Нефтедобывающая

934,7

2248,5

240,5

Нефтеперерабатывающая

295,8

770,3

260,4

Торфодобывающая

195,1

594,3

304,6

Всего по комплексу

2335,6

5914,9

253,2

Поскольку после первой пятилетки остался большой задел в капитальном строительстве отрасли, прирост ее основных фондов за рассматриваемый период почти втрое превысил объем капиталовложений: 3,5 против 1,2 млрд. руб.

Характерной особенностью второй пятилетки явилось преобладание нового строительства и сокращение строительства, переходящего на следующую пятилетку, что привело к значительному обновлению производственного аппарата комплекса.

Одним из ведущих направлений советской топливной политики в период довоенных пятилеток был курс на минерализацию топливного баланса страны. Преимущественное развитие получили угольная, нефтяная, торфяная, сланцевая отрасли, что положительно сказалось на структуре централизованной добычи и потребления топлива.

За исследуемое пятилетие доля дров в топливодобыче снизилась с 16,3 до 13,5%. За 1933—1937 гг. на дрова приходилось 10% прироста суммарной добычи топлива вместо 20% в 1929—1932 гг. Однако удельный вес древесины в топливном балансе СССР оставался несоразмерным с ее удельным весом в суммарных потенциальных топливных ресурсах страны (менее 0,2%), а абсолютное потребление дров росло даже в районах, не имевших достаточной лесной базы (Центральный, Волжские районы, УССР и др.). Рост потребления дальнепривозных дров вызывался в основном нехваткой местного минерального топлива.

Еще XVI съезд ВКП(б) (1930 г.), акцентируя внимание на ликвидации топливного дефицита в стране, связывал выполнение этой задачи с максимальным развитием добычи и использования всех видов топлива. О местных углях как основе районных топливных балансов вновь говорилось на XVII съезде ВКП(б) (1934 г.)[376].

Перевод электростанций (в 1937 г. топливный баланс электростанций СССР на 81,8% состоял из местного топлива и гидроэнергии)[377] и других промышленных предприятий на местные энергоисточники означал рационализацию использования природных ресурсов страны, усиление надежности топливоснабжения и крупную экономию транспортных затрат. Так, к концу второй пятилетки торф — это «ультраместное топливо», средняя дальность пробега которого не превышает 20 км, — заменил около 10 млн. т дальнепривозного угля, что сократило объем работы железных дорог по перевозкам топлива примерно на 10 млрд. т-км[378].

Особое внимание было обращено на развитие добычи углей в районах, ранее базировавшихся на дальнепривозном топливе. Так, в Подмосковном бассейне добыча угля за пятилетие увеличилась в 2,9 раза, на месторождениях Урала — в 2,6, на Дальнем Востоке — в 2,5 раза. Темпы роста добычи местных углей (244,4%) превышали соответствующие показатели общей добычи угля (198,8%), в силу чего долевое участие первых в общесоюзной угледобыче возросло с 18,0% в 1932 г. до 22,4% в 1937 г.

Ориентация на первоочередное развитие местного топлива позволяла сократить длительность инвестиционного цикла и ускорить ввод новых основных фондов, а следовательно, и выпуск дополнительной продукции. Этим объясняются опережающие темпы развития угольной, торфяной и сланцевой промышленности. В итоге второй пятилетки местное минеральное топливо обеспечило 24% прироста всей топливодобычи страны, в том числе на местные угли приходилось 18%.

Составной частью технической реконструкции топливного хозяйства являлась рационализация его размещения.

Широкое развитие добычи местных углей и торфа, наряду с созданием и развитием новых топливных баз всесоюзного значения — Кузнецкий и Карагандинский угольные бассейны, нефтяное Урало-Поволжье, — коренным образом меняли прежнюю географию добычи минерального топлива, рассредоточивая ее по всей территории страны. Не было крупных экономических районов и союзных республик, в которых в тех или иных масштабах не была бы создана местная топливно-энергетическая база. Распределение общей добычи минерального топлива по районам СССР приведено в табл. 10. За счет главным образом развития угольной и нефтедобывающей промышленности в Западно-сибирском, Казахстанском и Среднеазиатском районах возросла доля восточной части СССР. Более рациональное размещение получила топливная промышленность в европейских районах Советского Союза. Выросло значение в топливоснабжении народного хозяйства таких районов, как Центральный (уголь), Поволжье (нефть), Белорусская ССР (торф). Кавказ и Украина продолжали оставаться ведущими топливными базами страны.

Таблица 10

Территориальная структура добычи минерального топлива в СССР во второй пятилетке*

Экономические районы

Уголь

Нефть**

Торф

Сланцы

1932 г.

1937 г.

1932 г.

1937 г.

1932 г.

1937 г.

1932 г.

1937 г.

Северо-Западный

—

—

—

0,1

11,2

13,0

23,0

49,3

Центральный

4,1

5,9

—

—

55,8

50,6

—

—

Волго-Вятский

—

—

—

—

—

—

—

—

Центрально-Черноземный

—

—

—

—

6,9

4,2

—

—

Поволжский***

—

—

0,0

3,3

2,8

2,8

77,0

50,7

Северо-Кавказский

—

—

40,7

14,7

—

—

—

—

Закавказский

—

—

56,9

76,2

—

0,0

—

—

Украинская ССР

69,7

60,6

—

—

6,1

6,3

—

—

Белорусская ССР

—

—

—

—

5,6

10,3

—

—

Итого Европейская часть

73,8

66,5

97,6

94,3

96,8

95,6

100

100

Уральский

4,9

6,3

0,0

0,1

3,0

4,3

—

—

Западно-Сибирский

11,2

13,9

—

—

0,1

0,0

—

—

Восточно-Сибирский

3,8

4,0

—

—

—

—

—

—

Дальневосточный

3,5

3,7

0,8

1,2

—

—

—

—

Казахстанский

1,1

3,1

1,1

1,6

0,0

—

—

—

Среднеазиатский

1,1

0,7

0,5

2,8

0,0

0,0

—

—

Итого Азиатская часть

20,7

25,4

2,4

5,6

0,2

0,1

—

—

Не распределено по районам

0,6

1,8

—

0,0

—

—

—

—

Всего по СССР

100

100

100

100

100

100

100

100

* Рассчитано по материалам: А. Е. Пробст. Основные проблемы географического размещения топливного хозяйства СССР. М., Изд-во АН СССР, 1939, стр. 90—91, 97, 99, 100.

** Включая газ в переводе на нефть.

*** Включая Башкирскую АССР.

Расширение и обновление производственного аппарата топливной промышленности явилось ключом к ее технической реконструкции и обусловило крупные успехи в механизации наиболее трудоемких операций в добыче топлива, что в свою очередь явилось той новой и решающей силой, без которой страна не выдержала бы ни высоких темпов, ни новых масштабов производства. Развитие социалистического соревнования помогло быстрее освоить новую технику и в огромной мере способствовало ее дальнейшему прогрессу и росту производительности труда.

Обновление основных фондов происходило на базе систематического повышения количества машин отечественного производства.

Угольная промышленность. В годы второй пятилетки новые мощности по добыче угля составили 78,4 млн. т (145 шахт), а коэффициент обновления основных фондов к началу 1938 г. достиг 97%. Особенно большое строительство велось в Кузнецком бассейне. Важнейшей задачей Кузбасса являлось наращивание добычи технологического топлива для черной металлургии и химической промышленности Урала и[379]. При этом благоприятные горно-геологические условия бассейна имели существенные экономические последствия: прирост добычи угля в Кузбассе обходился дешевле, чем в большинстве других бассейнов. Карагандинский бассейн стал третьей вслед за Кузбассом всесоюзной базой энергетических и коксующихся углей. Новые шахты и карьеры сооружались на Урале. Однако основным угольным бассейном страны продолжал оставаться Донбасс: в 1937 г. он дал 60,5% общесоюзной добычи угля.

Наряду со строительством новых предприятий в рассматриваемый период не утратила актуальности реконструкция действующих шахт,[380].

С учетом реальных потребностей и возможностей народного хозяйства, территориальных особенностей развития отрасли в ней развивалась концентрация производства. В первом пятилетии закладывались преимущественно средние и крупные шахты. Примерно с 1932 г. в связи с нехваткой в старых угледобывающих районах свободных шахтных полей с большими запасами угля и некоторым изменением в оценке целесообразности и эффективности строительства крупных шахт перешли к сооружению шахт средней мощности. Это давало выигрыш во времени, обеспечивая более быстрый ввод в эксплуатацию новых мощностей, что в период предвоенных пятилеток являлось одним из ведущих критериев эффективности производства в целом. Однако завершение переходящего строительства первой пятилетки обусловило, рост средней мощности шахт, функционирующих во второй пятилетке, со 138 тыс. т до 279 тыс. т[381].

Завершение технической реконструкции было неразрывно связано с интенсивно продолжающимся насыщением отрасли современными по тому времени средствами производства. По данным специальной переписи, проведенной в конце 1934 г., менее чем за два года второй пятилетки угольная промышленность получила около 1/3 всего парка врубовых машин, ½ парка отбойных молотков и т.д.[382]

В итоге осуществления второй пятилетки произошла определенная нивелировка в уровне механизации основных технологических процессов угледобычи. Наиболее механизированными продолжали оставаться зарубка и доставка угля. В 2,5—3 раза увеличилась степень механизации откатки и поверхностных работ. По данному показателю угольная промышленность СССР вышла на первое место в мире. Механизированная выемка угля в 1937 г. в СССР достигла 89,6%, в то время как в США — 77,0, Англии — 51,0, Германии — 84,7%. Применительно к горно-геологическим условиям залегания угольных пластов способы зарубки в Советском Союзе дифференцировались по бассейнам. Так, мощные крутопадающие пласты Кузбасса обусловили преобладание зарубки с помощью взрывных работ (73%), а пологопадающие и наклонные пласты Донбасса — зарубку угля преимущественно тяжелыми врубовыми машинами (64,6%).

Рост технической вооруженности труда органически предполагал соответствующее повышение культурно-технического уровня работников и совершенствование организации производства.

В начале второй пятилетки в угольной промышленности продолжали господствовать старые приемы работы, организации и руководства, сложившиеся в предшествующие десятилетия и не отвечавшие глубоким изменениям, которые принесла с собой в отрасль новая техника. Специальным постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 апреля 1933 г. «О работе угольной промышленности Донбасса»[383] были намечены конкретные пути перестройки руководства угольной промышленностью, осуждена антимеханизаторская практика некоторой части специалистов и отдельных рабочих, указаны пути дальнейшей механизации отрасли, ликвидации текучести рабочих кадров. Из управленческого аппарата на производственные участки были направлены инженеры и техники, организовано массовое техническое обучение рабочих. Все изменения в организационной структуре управления угольной промышленностью, осуществленные в 1933—1937 гг., были направлены на повышение эффективности оперативного и технического руководства отраслью в условиях расширения масштабов производства, усложнения технических задач и повышения экономических требований.

Проведенные мероприятия способствовали улучшению использования механизмов, повышению производительности труда. По годовой производительности тяжелой врубовой машины СССР в 1937 г. вышел на первое место в мире: за пятилетие она поднялась с 24,9 до 39,3 тыс. т (в США с 1925 г. по 1936 г. годовая производительность врубовой машины увеличилась с 19,0 до 21,7 тыс. т). Производительность отбойного молотка по каменноугольной промышленности страны более чем удвоилась: поднялась за 1932—1937 гг. с 6 до 14 т в смену. О новом качественном уровне находящейся в эксплуатации техники и достаточно высокой ее освоенности свидетельствует также примерно одинаковый темп роста энерговооруженности и годовой производительности труда в отрасли: 168% и 171%[384].

Изменился профессиональный состав горняков: число рабочих, связанных с механизацией, на каждую 1000 человек возросло за период второй пятилетки с 29 до 181 человека. Однако к концу пятилетки механизация еще не охватывала всех процессов угледобычи в равной мере: откатка угля в целом по Союзу на 52,3% выполнялась вручную, а в Кузбассе — на 62,7%; удельный вес ручной погрузки угля составлял 32,7%, а в Донбассе — 37,6%[385]. В условиях высокой механизации зарубки угля численность забойщиков к концу второй пятилетки значительно сократилась, но число так называемых прочих рабочих по забою увеличилось. Разрыв в уровне механизации отдельных процессов приводил к неритмичности взаимосвязанных операций, простоям и

Не везде техника использовалась полностью: использование оборудования на протяжении всей пятилетки обычно не превышало 70—75%[386].

И тем не менее именно во второй пятилетке, когда на основе новой горной техники была осуществлена большая часть работ по перевооружению отрасли, когда массовый характер приобрело социалистическое соревнование, были достигнуты решающие успехи в повышении производительности труда, что явилось наиболее существенным из всех достижений в угольной промышленности того периода: годовая производительность труда рабочих возрастала почти такими же темпами, как добыча угля (171 и 199%). Среднегодовой прирост производительности труда шел нарастающими темпами: за годы первой пятилетки он составил около 5%, а второй — уже 10,7%.

Мощным фактором роста производительности труда явилось родившееся в угольной промышленности стахановское движение. Оно началось в 1935—1936 гг. с простейших улучшений на отдельном рабочем месте и, перейдя в дальнейшем к коренным изменениям технологических процессов и организации труда, вскрыло огромные резервы нашего народного хозяйства.

Молодой забойщик с шахты «Центральная-Ирмино» в Донбассе А. Г. Стаханов в ночь на 31 августа 1935 г. за смену нарубил 102 т угля, превысив норму в 14 раз. Рекорд этот был установлен благодаря четкому разделению труда — забойщик только отбивал уголь, а двое рабочих крепили за ним выработанное пространство. При такой организации труда отбойный молоток использовался всю смену. Раньше шахтер сам устанавливал крепь и половину рабочего времени молоток бездействовал.

Применив метод Алексея Стаханова, еще больших успехов добились его последователи. Для распространения стахановского опыта работы широко практиковалась организация школ стахановцев, был создан институт инструкторов прогрессивных методов труда. В стахановское движение вместе с забойщиками включились машинисты врубовых машин, проходчики, крепильщики, шахтостроители.

Исключительно за счет новой организации труда, лучшего использования имеющейся техники и конкретного организационно-технического руководства со стороны командного состава в Донбассе к концу 1935 г. был достигнут уровень суточной добычи, намеченный на конец пятилетки. В сентябре — декабре 1936 г. «стахановская прибавка» к добыче предыдущего года составила там 6,5 млн. т. За год работы по-стахановски производительность труда на одного рабочего в Кузбассе выросла на 35%.

О динамике среднемесячной производительности труда рабочего по основным угольным бассейнам и месторождениям СССР говорят следующие данные (в т)[387]:

1932 г.

1937 г.

Всего по Министерству угольной промышленности СССР

16,2

26,9

В том числе

Донецкий бассейн

14,8

23,7

Подмосковный бассейн

20,1

28,3

Кузнецкий бассейн

24,2

41,2

Бассейны Урала

16,2

31,0

Карагандинский бассейн

11,7

30,9

Месторождения

Средней Азии

12,0

16,5

Восточной Сибири

27,2

37,2

Дальнего Востока

33,6

31,2

Грузии

16,5

18,5

К концу исследуемого периода лучших показателей по производительности труда достигли Кузнецкий бассейн, а также бассейны Восточной Сибири, Дальнего Востока и Урала. Благоприятные условия залегания и более высокая концентрация производства в Кузнецком бассейне, значительный удельный вес добычи высокопроизводительным открытым способом и более высокий уровень механизации основных процессов на Урале определили более высокую производительность труда в них.

В годы первой пятилетки рост топливодобычи осуществлялся главным образом за счет увеличения основных фондов и численности рабочих, во второй пятилетке — прежде всего за счет роста производительности труда. Это объяснялось тем, что в 1933—1937 гг. в основном была решена проблема электрификации производства и механизации многих трудовых процессов. Энерговооруженность рабочих угольной промышленности возросла за этот период на 68% вместо 4% за первую пятилетку. По отношению к общей энерговооруженности труда его электровооруженность увеличивалась быстрее, в чем проявились новые тенденции в развитии технической основы производства: электроэнергия постепенно занимала господствующее положение в стационарных силовых процессах добычи угля.

Прирост добычи угля в первое пятилетие был достигнут на 61,2% за счет притока в отрасль дополнительной рабочей силы и только на 38,8% за счет роста производительности труда. В годы второй пятилетки это соотношение резко изменилось. Теперь за счет роста производительности труда было получено уже 89% валовой продукции отрасли и только 11% — за счет роста численности рабочих[388].

В первой пятилетке был выявлен ряд участков угольных месторождений, пригодных для открытой разработки. С 1933 г. доля открытой

К периоду второй пятилетки относится разработка гидравлического способа добычи угля. Впервые в мировой практике в 1936 г. в Кизеловском угольном бассейне (Урал) были проведены опытные работы.

В 1927—1937 гг. проводились теоретические и экспериментальные исследования в области подземной газификации угля, а с 1937 г. на Горловской станции в Донбассе началось освоение промышленных методов производства и использования газа из угля.

Нефтяная промышленность. Ввод в действие огромного числа новых предприятий, механизация сельского хозяйства, развитие авиации, автотранспорта и других отраслей народного хозяйства вызвали быстрый рост потребности в нефти и нефтепродуктах. Уже в 1930 г. отмечалось, что нефтеперерабатывающая промышленность не полностью удовлетворяла растущие потребности страны в горючесмазочных материалах (постановление ЦК ВКП(б) от 15 ноября 1930 г. «О положении нефтяной промышленности»)[389].

Перед нефтяниками была поставлена задача обеспечить сырьем нефтеперерабатывающую промышленность. Государственные ассигнования в отрасль увеличились вдвое по сравнению с первой пятилеткой, в том числе в 2,7 раза на увеличение добычи нефти. Кроме того, на эксплуатационное бурение расходовалось 3/5 капитальных вложений, предназначенных для буровых работ. Удельный вес разведочного бурения в общей проходке нефтяных скважин снизился за пятилетие с 31,6 до 23,9%[390].

Относительное снижение разведочных работ в значительной мере было вызвано субъективным фактором: представлением того времени о неперспективности у нас поисков новых нефтяных месторождений. В силу этого доля районов восточнее Урала в общесоюзной проходке разведочных нефтяных скважин по сравнению с 1932 г. сократилась. Известные запасы нефти в 1933 г. по категориям А+В обеспечивали ее текущую добычу всего на 8 лет (170,8 млн. т)[391].

Реализация выделенных средств позволила опровергнуть эту ошибочную точку зрения. Более интенсивное освоение электроразведки в комплексе с геофизическими методами (гравиметрия, сейсмика, магнитометрия) позволило расширить фронт и повысить эффективность поисковых и разведочных работ. В 1932 г. было организовано 216 геологоразведочных партий, в 1937 г. — 857. В годы второй пятилетки геологическими исследованиями были охвачены значительные территории и разведочное бурение увеличилось с 243 в 1932 г. до 473 тыс. м в 1937 г.[392]

Масштаб поисково-разведочных работ увеличился по сравнению с предшествующим пятилетием в 2,8 раза, число районов, охваченных бурением, — почти в 1,5 раза, а число вновь открытых месторождений нефти и газа — более чем в 2,5 раза[393]. Новые месторождения вводились преимущественно в старых традиционных нефтедобывающих центрах и Волго-Уральском районе. Удельный вес капитальных вложений; последнего в общесоюзном итоге поднялся с 4,0% в 1932 г. до 9,3% в 1937 г. В последнем году пятилетки на него приходилось 12,4% всего объема разведочного бурения против 7,5% в 1932 г.

На новой технической основе развертывались разведочные работы на морских площадках. В 1934 г. на п-ве Апшерон для бурения в море начали сооружение металлических оснований вместо более трудоемких и дорогих деревянных. Первая эстакада комбинированной металлической и железобетонной конструкции осуществлена в 1936—1938 гг.

Однако, несмотря на абсолютный рост геологических работ, в ряде районов они были поставлены слабо: фронт работ слишком широк, оборудование и кадры распылены по многочисленным объектам, не было достаточной четкости в организации буровых работ. Например, увлечение фонтанами и недооценка значения подготовки новых нефтяных площадей привели в Грозненском районе к существенному уменьшению добычи нефти на конец пятилетки. В Бакинском районе ощущался недостаток высокодебитных скважин, в Волго-Уральском, исследованию и развитию которого партия и правительство придавали особенно важное значение, — не была обеспечена достаточная подготовка площадей для эксплуатационного бурения.

Техническое перевооружение нефтедобывающей промышленности было осуществлено раньше, чем других отраслей народного хозяйства. Коэффициент электрификации силовых процессов (по мощности) уже в 1928 г. в нефтедобывающей промышленности равнялся 83,8%, в 1932 г. — 84 и в 1937 г. увеличился до 88,7%[394].

Техническая реконструкция в бурении с самого начала заключалась в массовой замене ударного способа бурения вращательным, которым в 1932 г. добыто 96,7% нефти. При этом подавляющая часть приходилась на роторное бурение, позволившее перейти к непрерывному процессу разрушения горных пород, упростить конструкцию скважин, резко повысить скорости проходки, сократить расход материалов и рабочей силы, снизить себестоимость бурения. Последующим этапом совершенствования технологии бурения было освоение глубинного бурения на 2000—3000 м, что явилось первой и важнейшей проблемой в области реконструкции промыслового дела во второй пятилетке и непосредственно связывалось с внедрением в производство турбобура, впервые созданного в Советской России в 1922 г. А. М. Капелюшниковым. В силу конструктивных недостатков, мешавших повышению коммерческой скорости бурения, турбобур не получил в то время широкого промышленного применения, однако продолжались исследования и конструкторские работы по улучшению его эксплуатационных качеств.

В итоге пятилетнего развития на основе совершенствования и более полного освоения техники, а также улучшения организации труда объем буровых работ по сравнению с 1928—1932 гг. вырос в 2,7 раза (7835 тыс. м против 2925). Изменилась их структура в сторону увеличения эксплуатационного бурения (рост в 2,9 раза). Выросли средняя глубина скважин и скорость проходки. Скорость разведочного бурения увеличилась в 3 раза (с 69 до 226,4 м на станок в месяц), а эксплуатационного — более чем в 4 раза (со 149 до 615 м на станок в месяц). Однако уменьшение числа функционирующих буровых установок за тот же период с 344 до 196 снижало эффект высоких темпов роста коммерческих скоростей бурения: не было соответствующего увеличения объема буровых работ, что в совокупности с отставанием в разведке новых нефтеносных площадей тормозило развертывание добычи нефти[395].

Дальнейшее освоение эксплуатации глубинных насосов и компрессоров позволило улучшить организацию труда нефтепромысловых рабочих и значительно повысить их производительность. При применении глубинных насосов сокращался удельный расход электроэнергии и рабочей силы, достигалась герметизация нефтяных скважин, сокращались потери ценнейших легких фракций. Однако песок, забивавший насосы, и солеобразование на стенках труб снижали эффективность насосного способа нефтедобычи. Компрессорная добыча обеспечивала вынос песка из скважины, но отличалась низким КПД и большим расходом энергии. По мере усовершенствования и создания новых отечественных конструкций глубинных насосов долевое участие добычи нефти ими выросло за годы второй пятилетки с 22,2 до 33,9%, а компрессорами понизилась с 51,3 до 37,9%. Насосный способ эксплуатации скважин для глубин менее 2000 м явился наиболее рациональным из всех механизированных способов добычи нефти.

Осуществлялись первые шаги по внедрению и освоению новой техники регулирования нефтяных фонтанов с максимальным сохранением пластовой энергии. В последующие годы это позволило значительно увеличить продолжительность жизни скважин и количество извлеченной нефти из пласта, превратив тем самым фонтанный способ из разновидности хищничества в экономически рациональный способ добычи нефти. Удельный вес фонтанного способа эксплуатации скважин за пятилетие вырос с 24,3% до 27,3%.

Применение вторичных методов эксплуатации позволило ввести в число действующих ряд старых, «истощенных» месторождений и пластов, повысить текущую добычу нефти на действующих нефтяных промыслах.

Интенсификация добычи нефти осуществлялась также методами химической обработки скважин и торпедирования призабойной зоны скважин. В СССР химическая обработка скважин впервые в промышленных масштабах применена в 1934 г. в Верхне-Чусовских городках, в 1936 г. — на нефтяных промыслах Ишимбаево. Метод торпедирования более широко стал применяться с 1933—1935 гг. С точки зрения производительности труда большое значение имело усовершенствование

Добыча нефти, несмотря на значительные капитальные вложения и большой объем бурения, увеличилась за 1933—1937 гг. в 1,33 раза. Старые нефтепромысловые районы продолжали занимать наибольший удельный вес в нефтедобыче: в 1937 г. Северный Кавказ и Закавказье давали 90,9% общесоюзной нефти. Медленный рост добычи нефти, особенно в новых районах, объяснялся диспропорцией роста объемов ежегодного бурения, выросших за пятилетие почти в 3 раза, и числа подготовленных к эксплуатации скважин, увеличившихся только в 1,5 раза, что лишь частично объясняется переходом к бурению более глубоких скважин[396].

Постепенно старые горизонты отрабатывались, выбывали из строя или снижали нефтеотдачу. Снижение добычи действующих скважин и их консервация приводили к тому, что большая часть вновь вводимых в эксплуатацию скважин (80—90%) лишь компенсировала падение дебита старого эксплуатационного фонда[397]. Это усугублялось игнорированием использования малодебитных скважин со среднесуточной добычей в пределах 3—5 т нефти. В 1937 г. в СССР не эксплуатировалось до 2500 таких скважин, которые при функционировании могли бы дать 2,5—4,0 млн. т нефти в год (опыт эксплуатации подобных скважин в мировой практике имелся)[398].

В связи с этим абсолютный прирост годовой добычи нефти во второй пятилетке по сравнению с первой снизился в 1,6 раза (с 11 до 7 млн. т), а удельный объем проходки бурением нефтяных скважин на прирост 1 т добычи нефти увеличился в 4,2 раза (с 0,27 до 1,12 м), в том числе эксплуатационного бурения — в 4,4 раза (с 0,18 до 0,78 м).

В 1933—1937 гг. продолжается усиление энергетического хозяйства нефтяных промыслов: мощность электромоторов, обслуживающих производственный процесс, в нефтедобывающей промышленности увеличилась на 55%. Однако численность рабочих, главным образом за счет новых промыслов, возросла на 70%, что привело к снижению средних показателей по энерговооруженности и производительности труда рабочих: соответственно 89 и 76% от уровня 1932 г.[399]

Хотя основной прирост валовой продукции в нефтедобывающей промышленности во второй пятилетке был получен за счет роста производительности труда, он был меньше, чем в первой: 66% против 80,3%[400].

Движение новаторов в нефтяной промышленности зародилось в буровой бригаде 3. Парфенова на Ленинских промыслах в Баку. В 1935 г. бригада пробурила скважину в 1618 м с небывалой для тех лет скоростью 534 м/ст.-мес. при норме 406 м/ст.-мес. Увеличение основных параметров технологического режима позволило стахановцам пробуривать отдельные скважины со скоростью 2—3 тыс. м/ст.-мес. В тресте Бугурусланнефть впервые было осуществлено перетаскивание неразобранных вышек в вертикальном положении. Это новшество, рожденное смелым решением многих технических вопросов, получило затем широкое распространение и успешно применяется в настоящее время. В годы второй пятилетки осуществлено многое из того, что теперь является основой рациональной эксплуатации скважин: в передовых бригадах для каждой группы скважин определялись технологические режимы, вводились графики профилактического ремонта и др. На конец пятилетки более половины (59,1%) рабочих нефтедобывающей промышленности были стахановцами и ударниками. К началу 1937 г. новые нормы добычи передовыми бригадами выполнялись на 125—177%, что свидетельствовало о больших еще неиспользованных резервах.

В годы второй пятилетки по существу была создана нефтеперерабатывающая промышленность с широким ассортиментом нефтепродуктов. Увеличение производства нефтепродуктов осуществлялось не только за счет роста объема переработки нефти, но и за счет углубления переработки, включения новых сырьевых ресурсов. Увеличение за пятилетие добычи тяжелых нефтей с 24,7 до 53,4% при снижении потенциального содержания светлых нефтепродуктов (содержание бензина в нефти снизилось с 4,3 в 1933 до 3,24% в 1937 г.), а также рост добычи нефти с большим содержанием серы и солей усложнили процессы их переработки. Однако освоение новой технологии и техники нефтепереработки позволили нарастить ее объем за 1933—1937 гг. с 20,2 до 25 млн. т.

На смену кубовым батареям пришли отечественные атмосферновакуумные трубчатые установки, единичная мощность которых (до 1 млн. т) была очень крупной для того времени. Эти установки отличались оригинальным инженерным решением и по своим показателям превосходили зарубежные.

Тогда же были созданы новые отечественные установки двухпечного термического крекинга мазута, которые обеспечивали повышение глубины крекирования (отбора товарного крекинг-бензина) на 45%. Их производительность на 35—48% превышала производительность ранее бывших на вооружении отрасли американских установок Винклер-Коха. В 1937 г. в Советском Союзе 58% бензина было выработано наиболее прогрессивным способом — крекингом против 47% в США и 0,2% в 1929 г. в СССР[401]. Крекинг-бензин стал основным автомобильным топливом. Для улучшения смазочных масел внедряли новые контактные селективные методы их очистки.

Индустриальная страна с кооперированным сельским хозяйством повысила спрос на квалифицированное нефтетопливо, особенно автотракторное (бензин, лигроин, керосин). За 1933—1937 гг. рост потребления

В нефтеперерабатывающей промышленности развернулось большое строительство. В мае 1934 г. в Саратове был введен в действие первый советский крекинг. Нефтеперерабатывающие заводы и установки появились во многих районах, в том числе в Центре и на Востоке страны. Мощности нефтеперерабатывающих заводов по перегонке нефти за пятилетку выросли на 23%. За эти годы было построено 46 атмосферновакуумных и атмосферных трубчатых установок и 73 крекинг-установки, что позволило увеличить производство бензина и смазочных масел[402]. Основное место в нефтепереработке по-прежнему занимали Баку и Грозный.

Объем перевозок и дальность их пробега постоянно возрастали. Поэтому развитие нефтетранспорта во второй пятилетке стало одной из решающих проблем технической реконструкции отрасли. Для осуществления возросших перевозок нефти и нефтепродуктов совершенствовались средства их транспортировки: широкое распространение получили большегрузные четырехосные цистерны емкостью до 50 м³; возрос выпуск цистерн с паровым подогревом, с теплоизоляцией; повысилась грузоподъемность нефтеналивных судов и нефтяных барж до 11—12 тыс. т. Помимо повышения мощности и использования существующих транспортных средств, расширялся масштаб водных перевозок, по направлениям наиболее мощных грузопотоков строились трубопроводы.

В 1933—1937 гг., кроме трубопроводов местного значения, вступили в эксплуатацию два крупных трубопровода с годовой производительностью 1,2 млн. т каждый: Гурьев — Орск и Ишимбаево — Уфа. Протяженность трубопроводов увеличилась на 1/3.

Торфяная промышленность. Из отраслей топливного комплекса в годы социалистической реконструкции наибольшими темпами развивалась торфяная промышленность: благодаря коренной реконструкции ее технической базы добыча торфа за 1933—1937 гг. выросла на 77,8% (24 млн. т против 13,5 млн. т), в 14 раз превысив добычу 1913 г. в 4 раза — добычу всех капиталистических стран, вместе взятых. До революции только Ирландия давала торфа в 2—3 раза больше, чем Россия[403]. Среднегодовой прирост добычи торфа во второй пятилетке составил 1,97 против 1,45 млн. т в первой.

Одним из решающих факторов бурного развития торфяной промышленности явилась электрификация СССР. Принятие плана ГОЭЛРО открыло для торфа широкую дорогу в энергетику нашей страны. Ориентация на крупных потребителей — районные электростанции[404].

Рост добычи торфа базировался на создании прогрессивной технологии и эффективном применении машин и механизмов. В царской России торф добывался только трудоемким машиноформочным и ручным способами, которыми еще в 1932 г. было добыто 54,3% всего торфа. К концу второй пятилетки на фрезерный и гидравлический способы торфодобычи (они целиком являются детищем советских инженеров и техников) приходилось 47,4%. В 1937 г. ручным способом было добыто 25,0% всего торфа, остальная часть — с помощью разнообразных машин и механизмов[405].

Если темп роста энерго- и капиталовооруженности рабочих торфяной промышленности в первой пятилетке был выше, чем во второй (соответственно 184% против 151 и 302% вместо 170), то улучшение организации труда, освоение более мощных механизмов, развернувшееся стахановское движение — все это позволило увеличить производительность труда по всем способам торфодобычи за период второй пятилетки на 86% против 44% в первой. Затраты сезонной рабочей силы на добычу и сушку 1 млн. т торфа за второе пятилетие сократилось вдвое[406].

Улучшилась география торфяной промышленности: в 1913 г. торф добывался только в 9—10 областях преимущественно Центрального района, а в 1937 г. — уже в 32 областях и республиках страны[407].

*

В годы второй пятилетки техническая реконструкция топливного хозяйства страны в основном была завершена, что выразилось в значительном росте и изменении структуры топливодобычи, обновлении производственного аппарата, в росте основных фондов, повышении концентрации производства и уровня электрификации и механизации производственных процессов, рационализации размещения топливодобывающих предприятий. Развитие стахановского движения, освоение новой техники обеспечили рост производительности труда, что явилось решающим фактором общего прироста валовой продукции отраслей топливного комплекса.

5. Металлургическая промышленность

В последний год первой пятилетки черная металлургия дала стране 6,2 млн. т чугуна, 5,9 млн. т стали, 4,4 млн. т проката. Дореволюционный уровень производства металла был превышен в 1,5—1,3 раза[408]. Однако черная металлургия продолжала отставать от основных металлопотребляющих отраслей промышленности, и страна испытывала острый недостаток металла.

В конце первой пятилетки (1931 и 1932 гг.) предприятия черной металлургии несколько ухудшили работу, а план ввода новых мощностей на реконструируемых и новых предприятиях не был выполнен. Недостатки в работе отрасли были вскрыты и проанализированы в резолюции ЦК партии от 2 октября 1932 г. «О черной металлургии»[409]. В ней отмечалось, что главнейшей причиной ухудшения работы черной металлургии в летние месяцы 1932 г. являлось неудовлетворительное хозяйственное и административно-техническое руководство со стороны заводоуправлений, объединений, ГУМПа и Наркомтяжпрома, ослабление соцсоревнования и ударничества, отчасти — транспортные затруднения, обусловившие перебои в доставке сырья, топлива, огнеупоров и строительных материалов на металлургические заводы[410]. Там же были намечены пути устранения недостатков в работе отрасли, ликвидации отставания ее от общих темпов роста народного хозяйства, определены основные линии дальнейшего ее развития. В постановлении указывалось, что черная металлургия должна в ближайшие годы осуществить коренную переделку всей технической базы, пустить в ход и освоить ряд величайших в мире заводов и агрегатов. Ставилась задача закончить механизацию основных трудоемких процессов на действовавших заводах и на основе усиления технического руководства, улучшения организации труда, устранения узких мест, повышения квалификации рабочих и инженерно-технических работников, перестройки технического нормирования и прочих необходимых мер добиться максимальной производительности действовавшего оборудования, имевшего к началу второй пятилетки существенные неиспользованные резервы. Особо отмечалась ведущая роль качественной металлургии в создании новейшей технической базы народного хозяйства и необходимость завершения строительства и реконструкции заводов качественной стали.

На совершенствование основных фондов черной металлургии в годы второй пятилетки было израсходовано 829 млн. руб.[411] Более 40% этой суммы было затрачено на реконструкцию и расширение старых заводов отрасли, а из них 2/3 — на реконструкцию крупных заводов Юга, основного металлопроизводящего центра страны. Во многих случаях объем и характер реконструктивных работ граничил с новым строительством. Уже в 1936 г. некоторые реконструированные заводы производили по миллиону и более тонн чугуна.

Продолжалось строительство новых металлургических заводов, начатое в годы первой пятилетки, — Магнитогорского, Кузнецкого,

Следует отметить, что ввод в действие домен намного опережал пуск мартеновских печей по всем заводам. Большие разрывы в сроках между вводом в действие агрегатов разных переделов явились следствием недостаточно совершенного планирования капитальных работ и организации их выполнения. Слишком широкий фронт работ при ограниченности высококвалифицированных кадров строителей в металлургии, а также перебои в снабжении оборудованием и строительными материалами, недостаток строительной техники и неудовлетворительное использование имевшихся в наличии механизмов — все это растягивало сроки сооружения заводов. Лучше других было организовано строительство Кузнецкого металлургического комбината. Уже в год его пуска (1932 г.) был создан полный металлургический цикл, в том числе введен в действие блюминг с рельсобалочным станом. Ускоренно велось строительство в 1934 г., когда в строй вошли все доменные печи завода. Последняя мартеновская печь и последний прокатный стан вступили в действие в 1936 г.[412]

Большой размах приобретают в годы второй пятилетки работы по реконструкции. Показательно то, что разработка технических проектов реконструкции целого ряда заводов велась на том же уровне, что и проектирование новых заводов. Создание новых крупных агрегатов на действующих заводах, в особенности в Южном металлургическом районе, сопровождалось в обязательном порядке механизацией работ, ранее выполнявшихся вручную. В некоторых случаях первые шаги механизации и модернизации завода начинались на обслуживающих основные агрегаты участках. На Енакиевском заводе, в частности, строительство разливочной машины предшествовало реконструкции доменных печей.

Масштабность реконструктивных работ превратила некоторые старые заводы Юга в мощные технически оснащенные предприятия (Макеевский завод им. Кирова, заводы им. Дзержинского, им. Петровского и др.). Переоборудовались также заводы Урала и Центра. Реконструкция этих, в основном мелких заводов сопровождалась их специализацией на относительно узком сортаменте. Дело осложнялось частой передачей заводов из одного ведомства в другое. Так, Северский металлургический завод в годы второй пятилетки пять раз переходил из ведомства в ведомство. Каждый очередной трест или главк разрабатывал проекты реконструкции завода, но не успевал их заканчивать.

В лучшем положении оказались заводы, вошедшие в «Главспецсталь», на них были проведены большие реконструктивные работы. Это заводы «Серп и Молот» в Москве, Златоустовский и им. Серова на Урале, им. Ильича в г. Жданове и др. Подверглись переоборудованию для производства качественной стали заводы Нижне-Тагильский, Чусовской на Урале, Донецкий на Украине, в мощный современный завод

Размах строительных и реконструктивных работ был огромный, но план капитального строительства второй пятилетки по черной металлургии в целом оказался невыполненным. Предусматривался ввод в действие за пятилетку 45 механизированных доменных печей, а фактически было задуто 20, вместо 164 мартеновских печей пущено 89, вместо 107 прокатных станов введен 61 стан (вместе с трубными)[413]. Наиболее успешно велось капитальное строительство в начале второй пятилетки. В 1933—1934 гг. ежегодно вступало в эксплуатацию по 7 домен, 19—25 мартенов, 9—14 прокатных станов, не считая трубных. В конце пятилетки ассигнования на строительство в черной металлургии сокращаются. В 1936 г. капиталовложения составили лишь 65% от уровня 1935 г. Созданный ранее задел позволил тем не менее в 1935—1937 гг. пустить 4 домны, 45 мартеновских печей и 38 прокатных станов. Таким образом, внимание было сосредоточено на сталеплавильном и прокатном переделах, что дало возможность завершить строительство новых заводов и осуществить перестройку наиболее значительных действующих предприятий.

Политика размещения черной металлургии определилась еще в начальный период индустриализации страны, когда была поставлена задача создания второй угольно-металлургической базы на Востоке страны. В последующие годы эта политика последовательно проводилась в жизнь. Приводимые данные позволяют судить о том, насколько сместилась на Восток и насколько равномернее стала распределяться по районам страны выплавка чугуна и стали за годы только одной пятилетки (табл. 11)[414].

Таблица 11

Выплавка чугуна и стали по районам СССР (СССР=100%)

Выплавка чугуна

Выплавка стали

1932 г.

1937 г.

1932 г.

1937 г.

Юг

69,8

63,6

59,9

52,4

Восток

24,4

28,3

20,9

30,7

Центр

5,8

8,1

19,2

16,9

Приведенные цифры обнаруживают заметное увеличение доли Востока и Центра в производстве чугуна, что было результатом строительства новых заводов — Магнитогорского и Кузнецкого на Востоке и Ново-Тульского и Ново-Липецкого в Центре — районе развитого металлопотребления. Поскольку последние два завода были доменными,[415].

Ввод в действие новых предприятий и реконструкция старых обусловили быстрый рост основных фондов черной металлургии. Уже на 1 января 1937 г. удельный вес только новых предприятий составил 44,7%, а новых и реконструированных вместе — 97,8%[416]. Увеличение основных фондов черной металлургии происходит и в последующие годы.

Развитие материально-производственной базы черной металлургии находило отражение в первую очередь в росте суммарной мощности агрегатов, о чем свидетельствуют следующие данные (на 1 января каждого года)[417]:

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Число доменных печей

103

108

112

115

113

Их полезный объем, м³

36913

42217

48390

51172

51913

Прирост полезного объема, м³

5304

6173

2782

741

Число мартеновских печей

296

322

337

363

371

Их площадь пода, м²

6701

7873

8613

9720

10017

Прирост площади пода, м²

1172

740

1107

297

Число прокатных станов

271

285

294

310

В соответствии с изменением темпов капитального строительства изменяются и темпы прироста полезного объема доменных печей и площадей пода мартеновских печей. В целом за период полезный объем доменных печей возрастает в 1,4 раза, площадь пода мартеновских печей — в 1,5 раза.

Одновременно с ростом материально-технической базы черной металлургии происходила сильная концентрация производства. Особенно наглядно это выступает в выплавке чугуна (табл. 12)[418].

Таблица 12

Концентрация выплавки чугуна

Заводы с годовой выплавкой, тыс. т

1932 г.

1937 г.

число заводов

удельный вес группы заводов в выплавке чугуна, %

выплавка в среднем на один завод

число заводов

удельный вес группы заводов в выплавке чугуна, %

выплавка в среднем на один завод

До 100

33

15,6

29

9

2,8

46

101—300

8

22,7

175

10

10,4

151

301—500

5

32,0

394

5

12,7

369

501—700

3

29,7

609

3

13,0

626

701—1000

—

—

—

4

23,2

839

Свыше 1001

—

—

—

4

37,9

1371

Итого

49

100

126

35

100

414

Показательным для черной металлургии в первые годы исследуемого периода было увеличение числа крупных и уменьшение мелких заводов. Это явилось результатом расширения старых заводов. Уже в начале второй пятилетки появляются предприятия с производством чугуна

Концентрация в доменном производстве росла в основном за счет строительства более мощных агрегатов при сокращении их общего числа. На старых заводах при реконструкции, как правило, происходило не дополнительное строительство домен, а замена старых небольших новыми мощными печами. В 1928 г. самая крупная печь в Союзе имела полезный объем 756 м³. Объем построенных в годы первой пятилетки печей Магнитогорского завода достигал 1180 м³. В годы второй пятилетки вводились в действие печи объемом 1204 м³, затем 1220 м³. В годы второй пятилетки Советский Союз по удельному весу мощных доменных печей с полезным объемом более 820 м³ занял первое место в мире. Средний объем доменных печей увеличился с 358 м³ на начало 1933 г. до 474 м³ на начало 1938 г.[419]

Уровень концентрации выплавки стали и производства проката возрос несколько меньше, чем производства чугуна. Среднее производство стали на один завод составляло: в 1932 г. — 73 тыс. т, в 1937 г. — 135 тыс. т. Проката — 61 тыс. т и 146 тыс. т соответственно[420]. На уровне концентрации здесь отразилось то, что сталь, как и прокат, в значительной части производилась на машиностроительных заводах, где размеры сталеплавильных и прокатных цехов значительно меньше, чем на металлургических заводах. В то же время в 1937 г. 54,3% стали и 48,9% проката выпустили заводы мощностью более 500 тыс. т, т.е. такие, каких в первой пятилетке в стране вообще не было.

В мартеновском производстве печь тоннажем в 150 т, принятая в первой пятилетке в качестве типовой, стала в годы исследуемого

Агрегатная концентрация возросла и в прокатных цехах. На многих металлургических заводах (в том числе на всех новых) устанавливались блюминги мощностью, как правило, свыше 1 млн. т слитков в год (Макеевский, Дзержинский, Магнитогорский, Кузнецкий, Златоустовский и др.). Вводились в действие рельсобалочные станы новой конструкции с годовым производством 650 тыс. т и более. Строились мощные непрерывные заготовочные и сортовые станы с большой скоростью прокатки.

Наряду с укрупнением и увеличением мощности основных агрегатов происходило совершенствование их конструкций и конструкций вспомогательных и обслуживающих устройств.

Сооружение новых крупных агрегатов сопровождалось полной механизацией работ на всех ступенях производственного процесса металлургических заводов, начиная с выгрузки шихтовых материалов на рудном дворе доменного цеха и кончая погрузкой готового проката в железнодорожные вагоны. В результате в 1937 г. 60% чугуна, например, производилось полностью механизированными домнами.

*

Начало второй пятилетки характеризовалось, как мы видели выше, вводом в действие большого количества новых мощностей. Многие предприятия входили в строй с существенными недоделками вспомогательных и даже основных цехов, что нарушало нормальную работу предприятий, вызывало неполадки и аварии, вело к снижению производства. Положение осложнялось недостатком квалифицированных кадров. В черной металлургии основную массу инженерно-технических должностей в те годы занимали практики. На новостройках большинство рабочих проходило лишь кратковременную подготовку на старых заводах или вообще не имело ее, переходя на завод из строительных рабочих или поступая по вербовке из деревни. Даже та часть рабочих высших разрядов, которая прибывала на новостройки с передовых старых металлургических заводов, часто не имела опыта работы на новых технически совершенных агрегатах новостроек.

Подготовка кадров стала первоочередной задачей. В черной металлургии, как и в других отраслях промышленности, развертывается широкая сеть производственно-технического обучения. Массовость охвата рабочих техническим обучением подтверждается тем, что только курсы техминимума в 1935—1936 гг. проходило более 300 тыс. рабочих различных профессий[421]. Инженерно-технических работников готовили для черной металлургии вузы и техникумы страны, их филиалы на крупных заводах. Особую роль играли заводские вузы на новостройках. Здесь кадры формировались в непосредственном контакте с самой

Степень использования основного агрегата в доменном производстве отражает коэффициент использования полезного объема печи (КИПО), который показывает, сколько кубических метров полезного объема домны приходится на каждую тонну чугуна, выплавленного за сутки. В мартеновском производстве таким показателем служит среднесуточный съем стали с 1 м² площади пода печи. В рассматриваемые годы эти показатели были такими[422]:

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

КИПО

1,75

1,71

1,35

1,23

1,09

1,11

Съем стали с 1 м² площади пода

2,12

2,29

2,81

3,32

3,99

4,33

В 1934 г. происходит заметный сдвиг в использовании доменных и мартеновских печей, в последующие два года показатели быстро улучшаются, и в 1936 г. по интенсивности работы доменных цехов СССР достигает уровня США, а мартеновские цехи приближаются к этому уровню[423]. Более высоких показателей в работе достигают крупные агрегаты с технически совершенными обслуживающими их машинами.

Несмотря на недостаток квалифицированных кадров, отсутствие опыта работы на мощных агрегатах, а также на суровые климатические условия, относительно быстро налаживается работа на первых новостройках. Так, доменный цех Магнитогорского металлургического комбината уже в 1934 г. (первый год работы полным составом доменных печей) вышел по использованию полезного объема на средний уровень по Союзу, а в три последующих года, непрестанно совершенствуя обслуживание печей, добился значительного превышения средних показателей. Еще лучше работали доменщики Кузнецкого металлургического комбината, которые в первый же год работы вышли на уровень передовых заводов, о чем свидетельствуют следующие данные[424]:

КИПО

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

В среднем по СССР

1,75

1,71

1,35

1,23

1,09

1,11

По доменному цеху ММК

1,75

1,87

1,34

1,18

1,06

1,01

По доменному цеху КМК

1,40

1,53

1,15

1,09

1,00

0,95

Огромную роль в освоении новой техники сыграло развитие социалистического соревнования. В 1933—1936 гг. коллективы доменных и мартеновских цехов, прокатных станов, коксовых и огнеупорных заводов, железорудных и марганцевых шахт соревновались за достижение передовых технико-экономических показателей. Победителем Всесоюзного конкурса доменных и сталеплавильных цехов в августе 1933 года[425]. Переходящее Красное Знамя редакции газеты «Правда» присуждалось затем металлургам Кузнецка, Запорожья, «Красного Октября», мариупольским сталеварам[426].

Одной из форм соцсоревнования стала борьба за рентабельность, охватившая многие заводы. Проблема рентабельности была особо актуальна в черной металлургии, ввиду убыточности отрасли. Первым достиг рентабельности Макеевский металлургический завод им. Кирова. В 1935—1936 гг. все заводы трестов Спецсталь, Трубосталь и объединения «Сталь» работали без государственной дотации. Путем совершенствования организации производства и заработной платы, внедрения хозрасчета и освоения новой техники металлурги добились снижения себестоимости. Если в 1933 г. издержки производства покрывались государственной дотацией на 33,2%, то в 1935 г. дотация снизилась до 18,6%. В апреле 1936 г. были повышены цены на металл, что также способствовало росту рентабельности металлургии.

Высшей формой соревнования, как указывалось, явилось в годы второй пятилетки стахановское движение, поскольку стахановцы не только достигали освоения проектных мощностей новой техники, но и ломали установленные для нее нормы; они отбрасывали старые навыки в работе и искали новые пути в организации и технологии производства. Инициативность в их работе основывалась не только на трудовом энтузиазме, но и на широком распространении технической грамотности рабочих. В черной металлургии число стахановцев на 1 сентября 1935 г. составило 46 412 человек, ударников — 61 518 человек[427]. Это означало, что более 40% всех рабочих являлись передовиками производства, показывающими высокие образцы освоения техники, повышения производительности труда. Стахановское движение охватило все металлургические переделы. Доменщики Макеевского, Кузнецкого, Магнитогорского, Донецкого заводов, увеличивая интенсивность плавки, обеспечивали работу доменных печей с КИПО меньше единицы.

Интенсификация работы мартеновских печей, достигаемая за счет увеличения веса плавки и повышения тепловой нагрузки печей, дала возможность многим передовым мартеновским цехам получить съем стали с 1 м² площади пода в 6—8 и даже 9 т при среднем съеме по Союзу 3,99 т/м². К концу второй пятилетки новые советские мартеновские печи стали самыми высокопроизводительными в мире.

Высокие образцы освоения показывали и рабочие прокатных станов, перекрывая производственные мощности, которые намечали иностранные проектировщики для наших заводов. Приведем только один пример (далеко не единичный) по стану «500» Магнитогорского завода. По данным изготовлявшей его немецкой фирмы, он имел максимальную мощность 650 тыс. т. Для Магнитогорского завода мощность была определена фирмой в 320 тыс. т. Однако уже в октябре 1935 г. стан прокатал 39 тыс. т стали вместо «проектных» 25,5 тыс. т, а в отдельные[428].

Стахановское движение открыло колоссальные резервы в повышении производительности основных агрегатов. Проведенные в 1936 г. отраслевые конференции передовых рабочих и инженерно-технических работников металлургической промышленности выработали новые технические нормы оборудования, нормы выработки и системы организации заработной платы в металлургии. Исходя из новых коэффициентов, были пересмотрены проекты металлургических заводов (Магнитогорского, Кузнецкого, Запорожского, завода им. Кирова, завода «Электросталь» и т.д.). Мощность заводов была значительно увеличена при том же числе агрегатов, а в ряде случаев и при сокращении их. Так, новым проектом Кузнецкого металлургического комбината годовая выплавка чугуна была определена в 1740 тыс. т против 1200 тыс. т по проекту 1931 г. при неизменном количестве и размерах доменных печей; а мощность мартеновского цеха была увеличена с 1450 тыс. т до 2150 тыс. т при сокращении числа печей с 15 до 13, а их суммарной площади с 1010 до 853 м[429]. Увеличение выплавки металла без дополнительного капитального строительства — таков итог деятельности передовых коллективов. Действенность социалистического соревнования и стахановского движения здесь выступает наиболее наглядно.

Развитие технической базы в черной металлургии и активное освоение новой техники обусловили непрерывный рост производительности труда. Годовая выработка металла на 1 рабочего увеличилась за годы второй пятилетки в несколько раз, что подтверждается следующими данными (в тоннах)[430]:

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Выплавка чугуна на одного рабочего доменного цеха

248

282

396

517

676

756

Выплавка стали на одного рабочего мартеновского цеха

140

145

188

224

282

400

Производство проката на одного рабочего прокатного цеха

80

80

120

145

157

163

Как видим, производительность труда в доменном переделе возросла в 3 раза, в мартеновском — в 2,8 раза и в прокатном — в 2 раза. Технический прогресс происходил во всех металлургических производствах. Некоторое отставание прокатного передела явилось следствием более позднего пуска новых агрегатов на строящихся заводах и наличия на старых заводах большого количества изношенных морально устаревших станов. Приведенные выше средние показатели производительности труда по отрасли не дают представления о том, на каком техническом уровне находились созданные в годы первой и второй пятилеток новые заводы, к какому уровню подтягивались реконструируемые заводы. Характеристикой этого уровня могут служить показатели новых, в значительной мере уже освоенных, металлургических комбинатов[431]:

ММК

КМК

Макеевский завод

Выплавка чугуна на одного рабочего доменного цеха

2127

1831

1753

Выплавка стали на одного рабочего мартеновского цеха

699

761

490

Производство проката на одного рабочего прокатного цеха

514

459

368

Указанные заводы добились самой высокой производительности труда, превысив средние показатели по отрасли в 2—3 раза. В то же время они, как и другие заводы, располагали резервами дальнейшего роста производительности.

Больших успехов в повышении производительности труда достигла железорудная промышленность Советского Союза. В 1937 г. выработка одного рабочего поднялась до 904,6 т против 353,4 т в 1932 г., или немногим меньше чем в 3 раза. Эти успехи также были основаны на техническом прогрессе. В отрасли совершенствуется энергетическая база, рудники насыщаются средствами механизации: электровозами, лебедками, компрессорами, экскаваторами и другим оборудованием. Рудная база расширяется путем реконструкции старых рудников и созданием новых. Помимо Магнитогорского рудника, приобретшего особую роль образца передовой техники и организации производства, вступает в действие несколько рудников в новых районах: Камыш-Бурунский, Первоуральский, Кусинский, Халиловский, рудники Горной Шории. Добыча железной руды в годы второй пятилетки увеличивается более чем в 2 раза (с 12,1 млн. т в 1932 г. до 27,8 млн. т в 1937 г.). Тем не менее диспропорция между черной металлургией и ее железорудной базой (так же как и коксовой) остается, что сказывается на темпах роста выплавки чугуна, особенно в последний год пятилетки.

Развитие производства металла в годы второй пятилетки показывают следующие данные (в тыс. т)[432]:

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Чугун

6161

7110

10 428

12 489

14 400

14 487

Сталь

5927

6889

9693

12 588

16 400

17 730

Прокат

4428

5065

7034

9446

12 454

12 967

Стальные трубы

310

348

470

639

859

923

В годы первой пятилетки абсолютный ежегодный прирост производства чугуна составлял около 800 тыс. т. В первый год второй

Однако вследствие нехватки отдельных профилей проката баланс металла по стране сводился с напряжением даже в этот год. Не были обеспечены потребности нефтяной промышленности, железнодорожного транспорта, жилищного и коммунального строительства. В 1937 г. на большинстве металлургических предприятий несколько ухудшилась организация производства, возросли простои основных агрегатов и оборудования. 1937 г. отмечен наименьшим приростом металла за все годы второй пятилетки. Но недостаточный уровень этого года перекрывается достижениями предшествующих лет, и сопоставление последнего года первой пятилетки и последнего года второй пятилетки обнаруживает большой прирост производства металла. Выплавка чугуна возросла в 2,35 раза, стали — в 3 раза, проката — в 2,9 раза. Советская черная металлургия добилась такого прироста всего лишь за пять лет. В то же время в США производство чугуна в 1937 г. увеличилось по сравнению с 1913 г. (т. е. за 24 года) только на 20%, а в Англии его выплавка снизилась и составила 82,7% от уровня 1913 г.

Большие изменения в рассматриваемые годы произошли в структуре производства металла. По мере завершения заводов-новостроек по всему металлургическому циклу в стране устанавливается нормальное отношение выплавки стали к выплавке чугуна, достигшее в 1937 г. 1,22. В немалой степени этому способствовала также лучшая организация использования ресурсов лома. Прогрессивно меняется сортамент проката, в частности осваивается много видов листового проката (тонкого листа, судостали, универсального железа и пр.), число профилей сортового проката поднимается со 103 в 1933 г. до 184 в 1936 г., в 3 раза увеличивается производство стальных труб.

Достижением советских металлургов явилось освоение многих новых видов качественного металла, общий его выпуск нарастал из года в год, как показывают следующие данные (в тыс. т)[433]:

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

682,6

888

1248

1672

2355

2508

Еще более высокими темпами росла выплавка электростали, в связи с чем доля ее в общем выпуске качественной стали поднялась с 1/6 в 1932 г. до 1/3 в 1937 г. И, наконец, все больше производилось легированных сталей.

Вторая пятилетка занимает особое место в развитии черной металлургии. В эти годы были разрешены основные задачи социалистической индустриализации. Осуществилось в основном техническое перевооружение производственных фондов отрасли. Завершилось

*

По мере индустриализации народного хозяйства, развития электротехнической, химической, авиационной промышленности росла потребность в цветных металлах и их сплавах. В годы первой пятилетки осуществлялось строительство многих предприятий цветной металлургии. В результате основные фонды отрасли к началу второй пятилетки возросли до 297,3 млн. руб., т.е. в 3,7 раза по сравнению с 1913 г., причем только 10% этой суммы составляла стоимость основных фондов, оставшихся от царской России. Однако новые мощности еще не были освоены, и производство цветных металлов (за исключением свинца) выросло в значительно меньшей степени. Между тем страна остро нуждалась в них.

Для ускорения темпов развития цветной металлургии капиталовложения в отрасль в годы второй пятилетки были запланированы в размере 4 млрд. руб., что в 2,7 раза превышало капиталовложения первой пятилетки[434].

Распределение капитальных вложений в основном соответствовало технической политике в цветной металлургии, направленной на уничтожение диспропорции между мощностями металлургических заводов и рудно-сырьевой базой, концентрацию средств на основных стройках, на создание условий для повышения качественных показателей в отрасли. В силу этого увеличиваются мощности ряда медных рудников Урала (особенно Карабашского, Калатинского, Левихинской группы и им. III Интернационала) и полиметаллических рудников — Салаирского, Ачисайского, Садонского и др. На Красноуральской, Ачисайской, Карабашской, Риддерской, Калатинской и других обогатительных фабриках создаются новые секции. Полностью вводятся, в строй Салаирская, Зангезурская, Пышминская и Дегтярская обогатительные фабрики. Заканчивается строительство Аллавердского медеплавильного завода, Электролитного цинкового завода в Челябинске. Входит в строй крупнейший в то время в Европе Чимкентский свинцовый завод, расширяется Риддерский завод. Продолжается строительство Балхашского и Блявинского медеплавильных комбинатов.

Большой объем капитальных работ значительно увеличил мощности и повысил технический уровень в горнорудном, обогатительном и плавильном производствах. В годы первой и второй пятилеток рудники были электрифицированы, снабжены мощными компрессорами, механизировалось бурение, откатка, погрузка, подъем и спуск в шахты. Но освоение механизмов было еще недостаточно, о чем свидетельствовала[435]. Рудники цветной металлургии в годы второй пятилетки постепенно переходили от старых малопроизводительных систем разработки к новым, высокопроизводительным системам горных работ.

Несмотря на значительное развитие сырьевой базы цветной металлургии, она в годы второй пятилетки все еще сдерживает рост плавки металла.

Цветная металлургия, в особенности медная, считалась в начале второй пятилетки отстающей отраслью промышленности. Ознакомившись летом 1934 г. с работой медных заводов и рудников Урала, С. Орджоникидзе поставил перед цветниками задачу — освоить имеющуюся первоклассную технику. Наркомтяжпром помогал отрасли в снабжении заводов, в обеспечении их квалифицированными кадрами[436].

В 1935 г. работа цветной металлургии улучшилась, выпуск продукции увеличился, но все еще не соответствовал потребности в цветных металлах (в меди в особенности). 23—25 ноября 1937 г. в Свердловске Наркомат тяжелой промышленности проводит совещание работников медной промышленности Союза[437]; его рекомендации направлены на улучшение организации производства, ибо только новая организация производства и труда могла обеспечить освоение новой передовой техники.

Предприятия, вводившиеся в действие, были не только крупными механизированными, но чаще всего комбинированными предприятиями; ряд процессов осуществлялся по новым технологическим схемам, иногда не имевшим аналогов в развитых капиталистических странах. Сложной задачей оказалось освоение процессов обогащения некоторых руд.

Немалые трудности пришлось преодолеть при налаживании выплавки меди в отражательных печах. Но в 1937 г. удельный вес меди, полученной этим способом, составил 60%. В середине второй пятилетки стали вступать в строй заводы электролитической выплавки цинка, а в 1937 г. электролитический цинк в общей его выплавке составлял уже 51% (против 42% в США)[438].

Освоение новых предприятий цветной металлургии затруднялось недостатком квалифицированных кадров. Абсолютный прирост рабочих в годы второй пятилетки был примерно таким же, как в первой пятилетке, составив 49 тыс. человек[439]. Большая часть этого притока состояла из малоквалифицированных, необученных рабочих. Трудные естественные условия в районах расположения многих новых комбинатов цветной металлургии (Казахстан, Алтай, Сибирь, новые районы Урала), бытовые условия не способствовали закреплению кадров, а текучесть их мешала повышать квалификацию рабочих. Тем не менее обучением была охвачена значительная часть рабочих.

Постепенно ширилось социалистическое соревнование, которое способствовало ускорению освоения новых и совершенствованию старых технологических процессов. Только один год работы — год развития[440]. Средние показатели по отрасли все еще заметно отставали от высоких плановых заданий.

Трудности освоения были особенно велики в первые годы второй пятилетки, когда вводилось в действие наибольшее число новых предприятий. В эти годы программа производства цветных металлов выполнялась неудовлетворительно. В 1935 г. положение изменилось, выплавка цветных металлов достигает плановых заданий. Производство меди, цинка и свинца за все годы второй пятилетки составило (в тыс. т)[441]:

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Медь

45,0

32,7

44,1

63,25

83,3

99,0

Цинк

13,7

16,6

27,2

46,2

63,2

78,0

Свинец

18,7

13,7

27,0

36,4

48,6

63,0

Налаживалось производство других цветных металлов, из которых в первую очередь следует выделить алюминий. Его выплавка началась в годы первой пятилетки, а к концу второй алюминиевая промышленность превратилась в крупную отрасль, дав стране в 1937 г. 37 тыс. т металла[442]. По производству алюминия СССР вышел на второе место в Европе и на третье в мире (после Германии и США). В годы второй пятилетки создаются никелевая, оловянная, магниевая отрасли промышленности.

В ходе выполнения второго пятилетнего плана цветная металлургия сделала огромный скачок в своем развитии, увеличив более чем в 2 раза производство меди, в 3,4 раза производство свинца, в 5,7 раза выплавку цинка, создав мощную алюминиевую промышленность, достигнув значительной выплавки никеля, олова и других цветных металлов. К началу третьей пятилетки она обладала технически передовой производственной базой, имела существенный задел в капитальном строительстве. Работники лучших предприятий цветной металлургии освоили многие новые технологические процессы и приблизились по качественным показателям к лучшим предприятиям промышленно развитых капиталистических стран. Распространить достижения передовиков и подняться на новый организационно-технологический уровень предстояло в третьей пятилетке. В отрасли были перспективы дальнейшего широкого и быстрого развития.

6. Химическая промышленность

Вторым пятилетним планом перед химической промышленностью была поставлена задача добиться решающих сдвигов в развитии, «обеспечивающих широкую химизацию всех отраслей народного хозяйства и укрепление обороноспособности страны»[443]. Наряду с увеличением имеющихся производств, особенно выпуска удобрений (в 10 раз), необходимо было создать и освоить ряд новых производств (химическую переработку твердого топлива — угля, торфа, сланцев; новые виды красителей; пластмасс; синтетического каучука и др.), внедрить новейшие технологические процессы (электротермические и электролитические методы, реакции в газовых фазах и т.д.), усилить комбинирование химической индустрии с другими отраслями промышленности (коксовой, цветной и черной металлургией и др.), вовлечь в переработку новые виды сырья.

Развитие важнейших отраслей химической промышленности в годы второй пятилетки показывают данные табл. 13.

Таблица 13

Производство отдельных видов химической продукции в годы второй пятилетки (в тыс. т)*

1933 г.

1937 г.

1937 г. к 1933 г., %

Минеральные удобрения, всего

1033,7

3240,0

313,4

Сода каустическая (92-процентная)

101,4

163,7

161,4

Сода кальцинированная (95-процентная)

329,7

528,2

160,2

Серная кислота (в моногидрате)

627,0

1369,0

218,3

Автомобильные покрышки, тыс. шт.

679,0

2698,0

397,3

Резиновая обувь, млн. пар

62,2

84,6

136,0

Синтетический каучук

2,2

70,2

3190,1

* «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 2475 «Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 192, 194, 196, 199.

Столь бурное увеличение производства, особенно синтетического каучука (почти в 32 раза), автомобильных покрышек (почти в 4 раза), минеральных удобрений (более чем в 3 раза) и т.д. обеспечивалось рядом факторов, к рассмотрению которых переходим.

Капитальные вложения в химическую промышленность во второй пятилетке увеличились в 1,46 раза по сравнению с первой пятилеткой и составили 335 млн. руб.[444] Следует отметить, что темпы роста капитальных вложений в тяжелую индустрию и даже во всю промышленность (за тот же период соответственно в 2,16 и 2,20 раза) намного превышали аналогичные показатели в исследуемой отрасли. С точки зрения соответствия развития химической индустрии общим потребностям[445]. Естественно, сократился и удельный вес вложений в химическую промышленность с 7,9% в годы первой пятилетки до 5,3% — в годы второй (от капитальных затрат во всю промышленность)[446].

Капитальные вложения предназначались прежде всего для строительства новых объектов. Однако эта задача сочеталась с дальнейшим переоборудованием старых заводов.

В целях совершенствования и ускорения капитального строительства проводилась типизация проектов по основным производствам (получение кислоты башенным и контактным способами, производство медного купороса и т.д.), отдельным сооружениям (склады, мастерские, гаражи, проходные и другие общекомбинатские сооружения), аппаратуре (вентиляторы, насосы, резервуары и т.п.).

За годы первой и второй пятилеток было введено в действие, не считая предприятий, входящих в систему других отраслей промышленности, более 70 новых крупных химических заводов и комбинатов. В их числе Березниковский, Горловский и Ново-Московский азотно-туковые заводы, Воскресенский, Невский и Константиновский суперфосфатные заводы, Соликамский комбинат, Хибинский горно-химический комбинат, Ярославский, Воронежский, Казанский заводы синтетического каучука и многие другие. Важнейшим результатом завершения технической реконструкции химической промышленности явилось то, что к концу второй пятилетки удельный вес новых и реконструированных основных фондов химической промышленности поднялся до 92,7%[447], а продукция, произведенная новыми и реконструированными заводами, уже в 1936 г. составила 95,2%[448] от всей продукции отрасли.

Необходимо отметить, что объем выполненных капитальных работ за вторую пятилетку в целом не соответствовал пятилетнему плану по ряду отраслей химической индустрии. Так, в основную химию за пятилетку был вложен 71% намеченных планом средств, по Главрезине — 70% и т.д. Исключением являлась промышленность синтетического каучука, где капитальные затраты превысили плановые почти в 2 раза[449]. Наблюдалось и значительное удорожание всех объектов, происходившее из-за перепроектировок, переделок и т.п. Тем не менее рост основных фондов химической промышленности (в частности мощности двигателей, обслуживающих рабочие машины) во второй пятилетке опережал их рост по всей промышленности. Если в промышленности основные фонды выросли с 1932 г. по 1937 г. в 2,56 раза, то в химической промышленности — в 2,75 раза.

Сложность химических процессов и связанное с этим создание технически совершенного оборудования (часто целых комплексов

Заметно изменилась структура основных фондов в сторону увеличения удельного веса стоимости сооружений, оборудования и транспортных средств, в частности механизированного транспорта, за счет относительного сокращения стоимости зданий — один из важных показателей повышения технического уровня производства. Механизация транспорта особенно важна, так как наряду с полностью автоматизированными технологическими процессами в химической промышленности имеется немало процессов по транспортировке, загрузке и выгрузке сырья, отходов и продукции.

Строительство новых заводов внесло большие перемены не только в техническую вооруженность химической промышленности, но и в ее территориальное размещение. Роль экономических районов в производстве химической продукции изменилась. Химическая промышленность Урала за годы второй пятилетки выросла почти вдвое за счет предприятий основной химии и коксохимии. Повысилась роль Поволжья, особенно с пуском Казанского завода синтетического каучука. Увеличение удельного веса Центра с 42 до 51,5% было обусловлено строительством предприятий основной химии (Ново-Московский азотно-туковый комбинат, Воскресенский и Чернореченский заводы), заводов синтетического каучука, пластмасс, искусственного волокна, развития и расширения производства красителей. Доля Северо-Западного района в выпуске продукции за рассматриваемый период снизилась с 44,4 до 24,7%[450]. Сохранилась специализация данного региона на минеральных красках и пластмассах и было освоено производство искусственного волокна. С освоением хибинских апатитов Северо-Запад превратился в поставщика фосфатного сырья для всех суперфосфатных заводов страны. Возникли химические предприятия в Западной Сибири (Кемеровский азотно-туковый завод, коксохимия Кузбасса), в Средней Азии (Чирчикский азотно-туковый комбинат, производство серы, добыча карабугазского миробилита) и на Кавказе (Ереванский завод синтетического каучука, Кутаисский литопонный завод, Бакинский содовый завод и др.).

Решение важнейшей задачи второй пятилетки — освоение техники — во многом зависело от подготовки квалифицированных кадров рабочих и инженерно-технических работников. Рабочие кадры химической промышленности, острая потребность в которых имела место на протяжении всей пятилетки, в значительной части пополнялись за счет выпускников школ ФЗУ, число учащихся в которых было особенно велико в годы массового пуска новостроек. Так, в 1932 г. число учащихся ФЗУ в химической промышленности составляло 33 тыс. человек; в дальнейшем оно снизилось до 10—12 тыс. человек. Необходимо отметить, что отрасль не сумела преодолеть сезонного снижения выпуска продукции в летние месяцы, связанного с отливом рабочей силы в этот период. Большие трудности были в обеспечении отрасли инженерно-техническими работниками, хотя в годы второй пятилетки была налажена их подготовка. Вузы и техникумы выпускали ежегодно[451].

Планомерная подготовка инженерно-технических и рабочих кадров, приобретение ими опыта создали условия для освоения новых производств. Большую роль в этом сыграло стахановское движение. В первый период оно шло в основном по линии улучшения организации труда, поскольку внедрение более совершенных методов работы в химической промышленности требовало активной помощи инженерно-технических работников. Необходимы были многочисленные и ответственные расчеты, так как технологический процесс на многих участках взаимосвязан, изменения его требуют в большинстве случаев переделки аппаратуры, а ошибки в расчетах химических реакций или в конструкции оборудования могут привести к взрывам, отравлениям и ожогам. А именно в основной химии ряд хозяйственных и инженерно-технических работников с момента возникновения стахановского движения не оказывали ему необходимой помощи и поддержки, относились к нему формально. Поэтому-то рабочие направляли свои усилия прежде всего на организацию труда. Отсюда первые успехи стахановцев среди ремонтных, транспортных и других вспомогательных рабочих, а также в производствах, почти не имеющих дела с химическими процессами (фосфоритная мельница Воскресенского химического завода), либо включающих несложные химические процессы (производство суперфосфата). Например, слесари Ново-Московского химического комбината Лебедев, Денищенко, Желобов и другие в результате улучшения организации труда (подготовка инструментов, расстановка людей, разделение операций, рационализация техники ремонта) сократили срок ремонта оборудования в 2—3 раза[452]. Так было почти на всех химических заводах.

Показывали образцы труда и многие производственные рабочие и инженеры. Так, на Щелковском химическом заводе т. Журавлев за счет ускорения операций и частичного изменения режима увеличил выпуск продукта в 3 раза. Аппаратчица солевого цеха Уткина за счет тщательного ведения процесса добилась увеличения выработки продукции с 3—4 т в смену до 21 т и т.д.

Усовершенствования процесса, давшие хорошие результаты, были внедрены в производство минеральных удобрений. На фосфоритной мельнице Воскресенского химического комбината бригадир смены Щепкин ввел в своей бригаде тщательный осмотр и смазку механизмов, организовал равномерную загрузку сушильных барабанов, поддержание в них равномерной температуры, увеличение нагрузки мельниц, правильную расстановку и инструктирование рабочих и пр. и добился таким образом увеличения мощности фосфоритной мельницы вдвое.

На Ново-Московском химическом комбинате осуществление предложения инженера Климахина дало возможность увеличить мощность

Не столь значительные результаты наблюдались в отраслях основной химической промышленности, где технологический процесс сложнее, например, в содовом производстве, в производстве синтетического аммиака. Развертыванию стахановского движения в них нередко мешала недостаточная поддержка его администрацией, перебои в производстве из-за необеспеченности его сырьем, несогласованности в работе взаимосвязанных агрегатов и участков и т.д. Были случаи и открытого саботажа. Однако и в этих отраслях имелись достижения в области стахановского движения.

На заводе «Красный химик» заводоуправление наметило капитальный ремонт цеха башенной кислоты с остановкой его на 14 дней. Благодаря рациональной расстановке людей и стахановской работе ремонтных рабочих он был закончен за 44 часа. На Дорогомиловском химическом заводе по предложению стахановца цеха аш-кислоты Мартынова в процесс фильтрации полупродукта были внесены изменения, позволившие сократить его с 10 час. до 1 час. 40 мин. и т.д. Осуществление ряда усовершенствований технологического процесса привело к увеличению мощности цеха в 1,5 раза.

По основным предприятиям Главхимпрома в конце пятилетки 30,3% всех рабочих были стахановцами.

В 1936 г. в химической индустрии, как и в других отраслях промышленности, подверглись пересмотру и значительному увеличению проектные мощности. Мощность сернокислотных установок, например, была увеличена на 60% по сравнению с проектной. Намеченная на 1937 г. мощность суперфосфатных заводов превышала проектную почти в 2 раза.

Были значительно повышены нормы выработки. Так, по Главному управлению основной химической промышленности они возросли в среднем на 34%.

Совершенствование технической базы и развитие социалистического соревнования обусловили повышение производительности труда в химической отрасли за годы второй пятилетки на 109,3% (план — 75%)[453].

Определенную роль в этом сыграл рост личной материальной заинтересованности рабочих, ИТР и служащих. С 1935 г. широкое распространение получила сдельная прогрессивная оплата труда, давшая в химической промышленности особенно большой эффект. На Щелковском химическом заводе, например, в соляно-сульфатном цехе после введения прогрессивной оплаты месячная выработка поднялась на 5—32%, среднемесячная зарплата рабочих повысилась на 7%; в башенном цехе среднесуточная выработка увеличилась на 2—5%, производительность труда — на 18—33%, зарплата рабочих — на 24%; в контактном цехе общая выработка повысилась на 14—18%, производительность труда — на 11—26%, заработная плата — на 13—15%. Высокие темпы роста

Необходимо отметить снижение материальных затрат на производство продукции. В частности это относится к основной химии и производству синтетического каучука, которые вошли в число отраслей, сыгравших решающую роль в снижении себестоимости продукции тяжелой промышленности. Себестоимость синтетического каучука уменьшилась особенно заметно. Характерно, что наибольшее снижение себестоимости было достигнуто по новым видам продукции, освоенным в годы второй пятилетки. Так, в 1935 г. при среднем снижении себестоимости на предприятиях основной химии на 5,5% по вновь освоенной продукции оно составило 30,2%[454]. Резервами сокращения себестоимости были недостаточно полное использование отходов в основной химии и лесохимии, брак.

Развитие отдельных отраслей химической промышленности проходило неодинаково. В одних отраслях велось большое новое капитальное строительство, другие развивали производство за счет совершенствования имевшейся производственной базы; в одних отраслях решались вопросы разработки и освоения новых технологических процессов, в других — проблема сырья и т.п. Рассмотрим развитие основных отраслей химической промышленности того периода.

Сернокислотное производство — ведущее и одно из наиболее сложных производств основной химической промышленности. С точки зрения наличия в стране серосодержащего сырья сернокислотная промышленность была вполне обеспечена сырьевой базой. Однако в начале второго пятилетия сернокислотная промышленность базировалась главным образом на серых колчеданах Урала, и большинство предприятий страны зависело от поставок колчедана, флотохвостов и пиритных огарков с его заводов (главным образом с Красноуральского и Среднеуральского медеплавильных заводов).

Неритмичная работа транспорта нередко ставила сернокислотные заводы в тяжелое положение. Из-за недопоставок сырья многие из них работали не на полную мощность, а иногда и простаивали.

Вторым пятилетним планом предусматривалось расширение сырьевой базы сернокислотного производства путем перевода его с серного колчедана на другие виды сырья. Доля рядового серного колчедана в сырьевом балансе отрасли должна была снизиться с 69,7% в 1932 г. до 14,5% за счет повышения удельного веса всех прочих видов сырья, прежде всего отходов цветной металлургии — флотационных хвостов и пиритных концентратов, отходящих газов медеплавильных и цинковых заводов (это, к тому же, очищало атмосферу, окружающую заводы цветной металлургии, от вредных сернистых газов), а также отхода угольной промышленности — углистого колчедана. Применение отбросного сырья должно было способствовать удешевлению производства серной кислоты. Однако план не был выполнен. Расход серного колчедана в 1937 г. остался на уровне 50%. Сокращение его расхода произошло главным образом за счет использования флотационных хвостов. Несколько увеличилась в балансе сырья и доля отходящих газов (на 1,3%). Строительство новых заводов на отходящих газах не было

Техническая реконструкция сернокислотного производства в основном закончилась к концу 1934 г. Производство серной кислоты за вторую пятилетку увеличилось более чем в 2 раза, но задание пятилетнего плана выполнено не было.

Развитие сернокислотной промышленности должно было идти по линии освоения имеющихся мощностей, интенсификации производства и частичного дооборудования действующих заводов, в основном реконструированных уже в годы первой пятилетки, но главным образом за счет сооружения новых предприятий. Результаты освоения мощностей и интенсификации производства превысили первоначальные предположения, что явилось итогом технической реконструкции отрасли, новое же строительство значительно отставало от запланированного. Продолжалось сооружение сернокислотных систем на Ново-Московском, Горловском и Актюбинском комбинатах и вторых очередей сернокислотных систем на Воскресенском, Невском, Константиновском заводах, строительство которых было начато еще в годы первой пятилетки. Эти установки вступили в строй к концу 1934 г. За 1932—1937 гг. предполагалось построить крупнейшие сернокислотные заводы, но их строительство осуществлено не было. Мощность новых, вступивших в строй заводов, составила лишь 170 тыс. т в год, причем Актюбинский и Кировоградский заводы вступили в строй с дефектами и в годы второй пятилетки не освоили проектной мощности.

Следует отметить и слабую постановку текущего ремонта. Недостаточное внимание обращалось на планово-предупредительные ремонты. Все это приводило к простоям заводов.

Территориальный разрыв между пунктами производства и их сырьевой базой ставил сернокислотную промышленность, как указывалось, в зависимость от работы железнодорожного транспорта. Даже в 1937 г. из-за недостатка сырья, связанного в значительной мере с несвоевременной подачей вагонов на рудники, пришлось использовать для сернокислотной промышленности ценное сырье медеплавильной промышленности — медистый колчедан[455].

Несмотря на отмеченные недостатки, строительство заводов, осуществленное в годы первой и второй пятилеток, повысило уровень концентрации сернокислотного производства и обеспечило его современной, технически передовой производственной базой. Необходимо отметить, что если до второй пятилетки многие аппараты, машины, сложные контрольно-измерительные механизмы ввозились из-за границы, то во второй пятилетке, в связи с развитием отечественного химического машиностроения и освоением кислотоупорных материалов, почти все оборудование сернокислотного производства изготовлялось в СССР. Усилилась концентрация производства. Как правило, мощность заводов составляла 25—60 тыс. т моногидрата в год[456], а некоторых — 100 тыс. т серной кислоты и более (Константиновский, Воскресенский,[457]). Заводов мощностью менее 12 тыс. т не осталось. В то же время в Германии в 1935 г. 12,8% серной кислоты (в моногидрате) производилось на заводах мощностью 12,2 тыс. т и ниже. В США максимальная мощность заводов была больше, встречались заводы с годовым производством более 150 тыс. т. На американских заводах наибольшее распространение получил контактный способ производства серной кислоты, допускающий большее развитие мощности одного аппарата. В США в 1935 г. этим способом производилось 50% серной кислоты[458].

В СССР к началу второй пятилетки выработка серной кислоты осуществлялась контактным (36,5%), башенным (35,5%) и камерным (28%) способами. Во второй пятилетке наибольшее развитие получила башенная система, удельный вес которой к 1937 г. возрос почти до 60% при одновременном снижении доли камерной системы до 10—12% и контактной до 28—30%. Строительство велось примерно в одинаковом объеме как в контактном, так и в башенном производстве. Введенные в эксплуатацию мощности распределялись: по контактному способу — 88 тыс. т, по башенному — 80 тыс. т, однако интенсификация башенного производства привела к росту его удельного веса в общем производстве серной кислоты.

В освоении новой техники важную роль сыграло развертывание социалистического соревнования. Передовики производства всеми средствами добивались интенсификации производственных процессов. Однако этим не могло быть компенсировано слабое развитие нового строительства. К тому же работы по интенсификации производства начались с запозданием и развернулись только в 1936 г. Так, интенсификация проводилась главным образом на башенных системах и в незначительной мере захватывала контактные.

Первые работы производились без замены свинца в аппаратуре и влекли быстрый выход ее из строя. В дальнейшем свинец стали заменять железом, чугуном, андезитом и другими материалами, что обеспечило, наряду с конструктивными изменениями, надежную работу аппаратов и оборудования.

По производству серной кислоты Советский Союз в 1937 г. занял второе место в Европе и четвертое — в мире. Сернокислотное производство СССР опередило все крупнейшие капиталистические страны Европы и частично США в отношении концентрации и интенсификации башенного процесса производства серной кислоты, а в отношении печного хозяйства вышло на уровень техники европейских стран.

Однако, добившись увеличения объема производства серной кислоты, исследуемая отрасль не достигла сколько-нибудь заметных успехов по качественным показателям. Расход колчедана на 1 т серной кислоты составил в 1936 г. примерно столько же, сколько и в 1933 г. Только на контактных установках его расход снизился с 1071 кг в 1933 г. до 924 кг в 1936 г. Некоторое снижение произошло в расходе азотной кислоты на 1 т серной: с 17,4 кг в 1933 г. до 15,7 кг в 1936 г.

Недостаточно осуществлялась механизация трудоемких процессов. Так, на ряде крупнейших заводов была механизирована лишь подача

Повысилась себестоимость продукции. По серной кислоте, полученной на башенных установках, она возросла на 22,4%, на контактных установках соответственно на 32,5%. Рост себестоимости объяснялся повышением цен на сырье, ремонтно-строительные материалы, возрастанием стоимости перевозок и ростом заработной платы. Сказывалось также недостаточное применение дешевого сырья — отходящих газов цветной металлургии и т.п. Не использовался и ценный отход сернокислотной промышленности — колчеданный огарок, содержащий более 50% железа, медь, золото и серебро[459].

Фосфатное производство. Развитие фосфатной промышленности в рассматриваемый период должно было идти за счет строительства новых заводов и расширения производства на старых. Фактически развитие производства суперфосфата — наиболее распространенного вида удобрений — шло по второму пути. В годы второй пятилетки не был построен ни один новый завод.

Действовавшие заводы перевыполнили свою программу и в значительной части перекрыли недобор по новым заводам. Особенно сильно развивалось производство на Константиновском и Невском заводах.

Производство фосфатных удобрений в пересчете на 14-процентный суперфосфат в 1937 г. составило 2500 тыс. т. И хотя пятилетний план по их производству выполнен не был, сельское хозяйство получило минеральных удобрений в 3,4 раза больше по сравнению с 1932 г. и в 17 раз больше, чем до революции[460]. Однако химизация земледелия все еще была недостаточной.

Советский Союз по производству фосфатных удобрений быстро обгонял капиталистические страны. Уже к 1935 г. остались позади Германия, Испания, Италия, входившие в первую шестерку по производству этого вида удобрений, был почти достигнут уровень Франции. Впереди оставались Япония и США.

Особо важное значение имело начатое еще в первой пятилетке создание новой сырьевой базы фосфатной промышленности на Кольском полуострове (первая очередь комбината «Апатит» вступила в строй в 1931 г., вторая — в 1935 г.). С открытием кольских апатитов ресурсы фосфатного сырья СССР значительно расширились и удельный вес Советского Союза в мировой добыче фосфорсодержащего сырья сильно вырос. Была разрешена и проблема обогащения руды.

Приводим данные о добыче руды и производстве концентрата в годы второй пятилетки (в тыс. т):

1932 г.

1937 г.

1937 г. к 1932 г., %

Добыча апатитовой руды

380,0

2400,0

631,6

Производство концентрата

156,5

1250,0

798,7

С 1935 г. большинство суперфосфатных заводов целиком работало на апатитовом концентрате, а остальные заводы добавляли его к местным фосфоритам. Образовались даже излишки концентрата для экспорта.

Росла и добыча фосфоритной руды и муки. Добыча фосфоритов возросла за второе пятилетие на 383,8%, составив в 1937 г. 595 тыс. т, а фосфоритной муки — на 231,4%, составив 450 тыс. т.

При расширении и лучшем техническом оснащении производства выпуск суперфосфата мог бы быть удвоен и даже утроен. Работа заводов лимитировалась недостатком серной кислоты.

Содовое производство. Производство кальцинированной соды в годы второй пятилетки развивалось на Донецком, Славянском и Березниковском заводах, построенных еще до революции, но значительно реконструированных и расширенных в первые годы социалистической индустриализации. Расширение и реконструкция заводов продолжались и в годы второй пятилетки.

Самым крупным был Донецкий содовый завод, выпускавший в 1937 г. около 350 тыс. т кальцинированной соды. Мощность Славянского завода составляла в том же году 70 тыс. т[461]. На 80% содовое производство сосредоточивалось на Украине и на 20% — на Урале[462].

Развитие содового производства на действующих заводах было недостаточно для удовлетворения потребности страны в кальцинированной соде. Вторым пятилетним планом предусматривалось строительство двух новых заводов: нового Славянского и Карабугазского, которые должны были дать в 1937 г. 200 тыс. т кальцинированной соды. Заводы построены не были. Карабугазский завод, в частности, не строился из-за неразработанности процесса получения соды из миробилита.

Следует иметь в виду, что дальнейшее расширение старых заводов, предусматривавшееся в годы второй пятилетки, было произведено не полностью, а сами заводы работали не на полную мощность. Главная причина этого была в несвоевременной и некачественной организации ремонтов оборудования, приводившей к частым авариям. Дефицит соды наблюдался на протяжении всех лет исследуемого периода. Для ослабления его в 1937 г. приступили к реконструкции и расширению Березниковского и Славянского заводов, а также рационализации производства на Донецком заводе.

Промышленность минеральных солей во второй пятилетке достигла заметных успехов, но все же не достигла того уровня развития, который был необходим в силу многообразия и значительности ее связей с другими отраслями народного хозяйства. Наряду с ростом выпуска минеральных солей шел дальнейший рост производства инсектофунгисидов. Производство минеральных солей увеличилось по сравнению с первым годом пятилетия на 270%, выпуск инсектофунгисидов — на 340%. Однако потребность сельского хозяйства в них удовлетворялась в 1937 г. лишь на 30—70%.

Недостаток минеральных солей сказывался на работе ряда отраслей народного хозяйства, сдерживая их нормальное развитие (текстильной,

Таблица 14

Удовлетворение потребностей народного хозяйства в основных солях в 1937 г. (в тоннах)*

Потребность

Удовлетворено

% удовлетворения потребности

Сернистый натр

36 500

19 800

54,2

Хромпик натровый

15 000

8 400

56,0

Сульфат технический

11 300

4 400

38,6

Гидросульфит

1 260

275

21,8

Глинозем сернокислый

60 800

22 600

37,3

* «Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 358.

Правда, следует иметь в виду, что производство солей было освоено только в годы первой и второй пятилеток, ранее они импортировались или не потреблялись вовсе (плавиковая кислота, фтористый натр, мышьяковистые соли, препарат Давыдова, препарат АБ, углекислый и азотнокислый барий и т.д.). В связи с недостатком солей, продолжали их импорт (перманганат калия, арсенат кальция и др.).

Резиновая промышленность за годы второй пятилетки превысила выпуск продукции в ценностном выражении примерно в 2,4 раза (с 570,6 млн. руб. до 1364,4 млн. руб.).

Рост отдельных производств резино-асбестовой промышленности был неравномерен. Значительно выросло производство автошин — на 397,3% по сравнению с 1932 г. Рост выпуска произошел в основном за счет Ярославского резино-асбестового комбината. На Ленинградском шинном заводе производство оставалось в пределах 0,5—0,6 млн. шт. Производство резиновой обуви выросло в 1,4 раза: с 62,2 млн. пар в 1932 г. до 84,6 млн. пар в 1937 г. В результате структура резиновой промышленности в годы второй пятилетки изменилась. Удельный вес основных резиновых изделий в общей выработке резино-асбестовой промышленности иллюстрируют следующие данные (в %)[463]:

1927/28 г.

1932 г.

1937 г.

Резиновая обувь

57,7

37,0

23,8

Автошины

10,4

18,9

43,2

Технические изделия

29,3

34,5

23,0

Асбестовые изделия

2,6

4,4

5,3

Если в начале первой пятилетки резиновая промышленность была по преимуществу «галошной», то во второй пятилетке — шинной. И все же дефицит шин и недостаточно высокое их качество создавали трудности в использовании автопарка страны.

Сравнительно медленным был рост производства технических изделий (со 184 млн. руб. в 1932 г. до 300 млн. руб. в 1937 г.), что создало напряженное положение в удовлетворении нужд некоторых важнейших отраслей промышленности. Так, отсутствие транспортерных лент не позволяло проводить механизацию и увеличивать добычу в ряде отраслей народного хозяйства (угольная, цветная и химическая промышленность).

Громадные успехи были достигнуты в производстве синтетического каучука. К созданию его производства Советский Союз приступил еще в годы первой пятилетки. В начале второй пятилетки были пущены Воронежский и Ефремовский заводы, а затем Казанский. Все они производили синтетический каучук по методу С. В. Лебедева путем переработки бутадиена.

В производстве синтетического каучука СССР опередил все капиталистические страны. В Германии его производство находилось еще в процессе освоения, в США работал только опытный завод мощностью 50 т в год. Советским химикам в связи с этим приходилось преодолевать большие трудности при разработке технологических процессов. Не меньшие трудности испытывали они и при строительстве, поскольку машиностроение впервые осваивало оборудование для заводов синтетического каучука. Однако несмотря на то, что качество машин, оборудования и аппаратуры не всегда отвечало необходимым требованиям, выпуск каучука увеличивался быстрыми темпами. Средний месячный выпуск его возрос с 183 т в 1933 г. до 5850 т в 1937 г. Нарастание выпуска шло по мере освоения производственного процесса, наиболее характерным показателем которого является снижение расхода спирта на 1 т каучука с 8,29 т в 1933 г. до 3,66 т в 1936 г.

Успехи, достигнутые в освоении технологии производства, снижение потерь спирта и промежуточных продуктов, интенсификация оборудования, дали возможность превзойти проектные мощности заводов и резко снизить расход спирта и прочего сырья.

Мощность всех заводов синтетического каучука к концу второй пятилетки, с учетом завода Совпрен в Ереване, была равна 108 тыс. т каучука в год. Это более чем вдвое превышало задания второго пятилетнего плана (47 тыс. т).

Экономия валюты благодаря внедрению отечественного каучука уже в 1937 г. составила 80 млн. золотых руб.

Была создана новая отрасль химической промышленности, располагающая необходимыми кадрами строителей, производственников и исследователей, причем научно-исследовательская база давала возможность решения ряда актуальных проблем, назревших в промышленности синтетического каучука и смежных с нею отраслях, способствующих дальнейшему развитию производства синтетического каучука в СССР.

За 1933—1937 гг. производительность труда в промышленности синтетического каучука выросла в 6,6 раза, а себестоимость продукции снизилась втрое и приблизилась к себестоимости натурального каучука[464]. Уже в 1936 г. все заводы данной отрасли стали полностью рентабельными[465].

В производстве пластических масс — наиболее молодой отрасли химической промышленности тоже были достигнуты некоторые успехи. Темпы роста ее валовой продукции (в процентах к предыдущему году) составляли в 1933 г. — 13,1%; в 1934 г. — 36,7; в 1935 г. — 53,4; в 1936 г. — 74,6; в 1937 г. — 23,4%. Был освоен выпуск новых видов пластических масс (неолейкорит, бензилцеллюлоза, винилиты, аминопласты и др.), выросло по сравнению с 1932 г. во много раз снабжение пластмассами важнейших отраслей промышленности (машиностроение, радиотелефонная, электроустановочные материалы).

Расширился круг потребителей пластмасс: пищевая промышленность (вискозная колбасная кишка), фото-кинопромышленность (ацетилцеллюлоза), изготовление предметов ширпотреба и т.д.

Большим народнохозяйственным эффектом внедрения пластмасс явилась замена дефицитных цветных металлов (бронза, олово, латунь и сплавы), возросшая со 100 т в 1932 г. до 20 тыс. т (ориентировочно) в 1937 г.

*

Итак, валовая продукция химической промышленности, включая горно-химическую, во второй пятилетке возросла в 3,36 раза[466]. Рост производства продукции усиливался тем, что ряд объектов, намеченных к пуску в конце первой пятилетки, в связи с затягиванием строительства вступил в действие уже в первые годы второй пятилетки. По темпам роста химическая промышленность во второй пятилетке обогнала все отрасли тяжелой промышленности[467].

Производство по отдельным отраслям за рассматриваемый период возросло: по основной химии — в 3,3 раза, горной химии — в 7,2 раза, выработке пластмасс — в 5,2 раза, лакокрасочному производству — в 4,3 раза, анилинокрасочному — в 2,7 раза[468], производство синтетического аммиака возросло в 12 раз, азотных удобрений — в 18 раз, искусственного волокна — в 3 раза[469]. Особенно большое развитие получили новые отрасли химического производства — азотная промышленность, производство искусственного волокна, синтетического каучука и пластических масс. Знаменательными были достижения предприятий синтетического каучука, которые в 1937 г. дали стране 74% необходимого ей для резиновых заводов сырья[470].

7. Легкая промышленность

В годы второй пятилетки решались важнейшие вопросы развития легкой промышленности. Проводилась техническая реконструкция старых и строительство новых предприятий, создавались новые отрасли производства, расширялся ассортимент и повышалось качество продукции.

Учитывая возросший спрос населения на ткани, обувь и другие товары народного потребления, второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР намечал значительное увеличение производства этих промышленных изделий — в 2,5 раза.

Одним из необходимых условий успешного выполнения заданий второй пятилетки по развитию легкой промышленности являлось ее обеспечение собственными сырьевыми ресурсами. В результате героического труда советских людей значительно расширилась и укрепилась сырьевая база легкой промышленности. Это позволило, увеличивая производство продукции, сократить закупки сырья за границей. Более того, экспорт хлопка-волокна в 1937 г. на 23,2 тыс. т (на 21,8 млн. руб.) превышал его импорт.

Среднегодовой валовой сбор (закупки) хлопка-сырца в период второй пятилетки достиг 1,84 млн. т против 1,03 млн. т в годы первой пятилетки[471]. Этому способствовало внедрение египетских и других длинноволокнистых сортов хлопка, а также создание селекционерами страны собственных длинно- и тонковолокнистых сортов хлопка.

Дефицит шерсти удалось устранить лишь отчасти. В предыдущий период шерстяная промышленность работала в основном на импортном сырье, которое составляло около 2/3 всего промышленного потребления шерсти. После 1932 г. импорт шерсти оставался примерно на одинаковом уровне (29,1 тыс. т в 1937 г.), а общие размеры заготовок овечьей шерсти существенно увеличились — с 37,7 тыс. т в 1932 г. до 73,3 тыс. т в 1937 г. Возрастание заготовок шерсти сопровождалось улучшением ее качества. Доля тонкой шерсти в 1937 г. составляла 14,3% против 11,8% в 1932 г., а полугрубой — соответственно 32% и 9,3%. В итоге удельный вес грубой шерсти сократился с 78,9% в 1932 г. до 53,7% в 1937 г.[472]

Хотя валовой сбор льна-волокна в первой пятилетке составлял в среднем за год 434 тыс. т, а во второй пятилетке сократился до 365 тыс. т, размеры государственных заготовок и закупок увеличились соответственно с 224 тыс. т до 277 тыс. т, или с 51,6% к общему сбору до 75,8%[473]. Вместе с тем продолжался вывоз льна, который служил важным источником получения валюты для покрытия общих расходов страны по импорту.

Для снабжения шелковой промышленности сырьевыми ресурсами налаживалось шелководство. В Средней Азии и Закавказье было

Наряду со значительным расширением производства сырья осуществлялись коренные технические преобразования в отраслях по его первичной обработке. Шло строительство новых и проводилась перестройка старых хлопкоочистительных заводов, в результате чего увеличилась их пропускная способность. Широкая реконструкция хлопкоочистительных предприятий означала по существу создание заново технически развитой хлопкоочистительной промышленности. Вместо сотен мелких очистительных пунктов возникли заводы, оборудованные современной техникой и в большинстве своем полностью электрифицированные.

Капитальные вложения, направлявшиеся в хлопкоочистительную промышленность, составили за 1933—1937 гг. 238 млн. руб. Новые заводы строились в районах хлопководства — в Узбекистане, Каракалпакии, Киргизии и т.д. Наряду с ростом числа хлопкоочистительных заводов повышался технический уровень производственных мощностей, увеличивалась производительность оборудования. Почти в 2 раза повысилась выработка волокна на 1 пило-час, выход хлопка-волокна из сырца вырос с 31,9% в 1932 г. до 32,8% в 1937 г.[474]

Значительно поднялось производство хлопка-волокна. Если в конце первой пятилетки было выработано 395,3 тыс. т хлопка-волокна, то в 1937 г. его производство достигло 716,7 тыс. т, т.е. увеличилось более чем в 1,8 раза[475]. Текстильная промышленность в конце второй пятилетки уже полностью обеспечивалась собственным хлопковым волокном. Однако качество волокна оставалось недостаточно высоким, так как на предприятиях все еще преобладало устарелое оборудование (пильные джины). Более производительные валичные джины имелись только на шести заводах и не справлялись с очисткой даже тонковолокнистых селекционных сортов. Почти отсутствовали агрегаты для очистки хлопка от мусора, силовые установки были маломощными, не хватало оборудованных складских помещений.

Положительное влияние на развитие сырьевой базы шерстяной промышленности оказало создание крупных, современных предприятий горячей мойки шерсти. Были построены Харьковская, Марийская, Семипалатинская, Черниговская фабрики первичной обработки шерсти, значительно расширена Невинномысская фабрика. Уже в 1934 г. горячей мойкой обрабатывались 76% очищенной шерсти, в то время как в 1931 г. только 1/3.

Несмотря на заметные успехи в производстве шерсти, ее ресурсы все еще не покрывали внутренних потребностей страны. На протяжении второй пятилетки импорт шерсти составлял ежегодно от 25 до 30 тыс. т[476].

Для улучшения снабжения волокном льняной промышленности были построены сотни льнозаводов. Удельный вес сырья заводской

Рост шелководства сопровождался развитием шелкомотальной промышленности. В Средней Азии и Закавказье строились шелкомотальные заводы и весь урожай коконов стал разматываться на местах. С возрастанием сырьевых ресурсов в районах, прилегающих к шелкомотальным фабрикам, последние укрупнялись и достраивались (Маргеланская, Ошская, Бухарская фабрики). Некоторые перерастали в комбинированные коконо-мотально-крутильно-ткацкие и красильно-отделочные предприятия, как, например, комбинаты в Кутаиси и Сталинабаде. В 1937 г. в стране действовали 37 шелкомотальных предприятий, мощностью в 3854 таза.

Много было сделано за годы второй пятилетки для улучшения снабжения сырьем предприятий кожевенно-обувной промышленности. Особенно быстро расширялся выпуск суррогатов кожи, что смягчало острый недостаток кожсырья. Это способствовало сооружению заводов по выпуску кожзаменителей. Делегации специалистов Наркомлегпрома выезжали в ряд стран Европы и в США, знакомились с технологией производства кожзаменителей и производили закупки оборудования[477]. Усилия работников промышленности направлялись прежде всего на увеличение выпуска тех суррогатных материалов, которые шли на удовлетворение нужд армии и укрепляли внешнеторговую независимость страны[478]. Была создана фактически новая отрасль промышленности по производству заменителей кожи и других обувных материалов.

Дефицит кожевенного сырья диктовал необходимость проведения жесткой экономии и мобилизации его ресурсов на местах. В 1933 г. были пересмотрены стандарты на кожсырье в крупной государственной промышленности[479]. Урезывались импортные сырьевые фонды для кустарной промышленности, последовательно проводился курс на сокращение до минимума ввоза сырья на основе мобилизации внутренних источников. Одной из мер смягчения дефицита кожсырья явилось более широкое использование свиных шкур, шкур морского зверя. К 1937 г. заготовки свиных шкур возросли до 13,2 млн. шт.[480]

В годы первой и второй пятилеток в СССР создавались также совершенно новые источники сырья для легкой промышленности. Среди них нужно прежде всего отметить расширение производства новых лубяных культур — южной конопли и, особенно, кенафа. Кенаф использовался как заменитель джута, ввоз которого из-за границы был прекращен. Посевы новых лубяных культур размещались преимущественно в районах Востока и Юго-Востока СССР, где раньше подобные культуры не выращивались. Это влекло за собой строительство в новых районах

Важным источником пополнения сырьевых ресурсов явилось развитие промышленности искусственного волокна, которая была фактически создана в годы первой пятилетки (в 1928 г. производилось всего 200 т искусственного волокна). В 1930—1935 гг. было налажено производство вискозного шелка и началось освоение вискозного штапельного волокна. Объем выпуска искусственного волокна достиг в 1937 г. 8,6 тыс. т против 2,8 тыс. т в 1932 г., т.е. увеличился в 3,1 раза[481]. Искусственное волокно становилось важной частью сырьевого баланса шелковой и трикотажной промышленности, а также текстильной галантереи, но его доля в общем балансе текстильного сырья оставалась небольшой.

Несмотря на существенные успехи, достигнутые в обеспечении легкой промышленности сырьем, все же ощущался сильный его недостаток. О напряжении, с каким осуществлялось снабжение сырьем текстильных фабрик, свидетельствуют следующие факты. В первой декаде сентября 1933 г. доставка хлопка в Москву производилась по графику, в котором устанавливались сроки поступления сырья каждый день по часам с указанием количества вагонов. В сентябре 1934 г. было выделено 30 воинских эшелонов для ускоренной вывозки хлопка из Средней Азии, назначались специальные бригады диспетчеров. В связи с нехваткой хлопка Наркомлегпрому разрешалось остановить работу ряда фабрик, республикам предлагалось принять срочные меры в целях ускорения развития хлопководства.

Важным условием развития легкой промышленности было создание отечественного производства технологического оборудования для предприятий текстильной, обувной и швейной промышленности.

Легкая промышленность — машиноемкая отрасль. Удельный вес машин в общей стоимости производственных основных фондов текстильной промышленности в 1937 г. составлял 40,9% против 30,4% по всей промышленности. При этом в хлопчатобумажной промышленности этот коэффициент равнялся 45,1%, в льняной — 40,4%, шерстяной — 38,4%. Доля же всего оборудования — рабочих машин, силовых установок, транспортных средств, инструмента составляла в легкой промышленности около 2/3 всех производственных основных фондов.

В годы второй пятилетки легкая промышленность получала все больше машин и оборудования отечественного производства. Строительство заводов первичной обработки текстильного сырья почти полностью обеспечивалось советским оборудованием. На крупнейших новостройках пятилетки — Ташкентском хлопчатобумажном комбинате (первая очередь), Барнаульском меланжевом комбинате, Костромском и Смоленском льняных комбинатах, Бакинском и Полтавском трикотажных комбинатах и ряде других новостроек также устанавливалось советское оборудование. При реконструкции предприятий и замене устаревшего и изношенного оборудования в основном устанавливались отечественные машины. В кожевенно-обувную промышленность стали поступать[482].

Однако в тот период в легкой промышленности все еще ощущалась нехватка оборудования, машин, запасных частей. Особенно остро нуждался в расширении парк машин для прядильных и приготовительных цехов текстильных фабрик. Отечественное машиностроение не могло полностью компенсировать сокращение импорта. Достаточно отметить, что за все годы второй пятилетки было ввезено текстильного оборудования на сумму около 40 млн. руб., т.е. значительно меньше, чем за один 1930 г.[483] Этим, наряду с другими причинами, и объясняется относительно небольшой прирост мощностей в традиционных отраслях текстильной промышленности, а отчасти даже их некоторое сокращение. Например, в хлопкопрядении на конец первой пятилетки насчитывалось 8002 тыс. веретен, а на конец второй — 7877 тыс., т.е. на 125 тыс. веретен меньше, хотя вместе с тем часть оборудования подвергалась возобновлению на более высоком техническом уровне. Что же касается новых отраслей — трикотажной, первичной обработки текстильного сырья, то в них происходило быстрое наращивание мощностей. Количество чулочных и круглотрикотажных машин увеличилось за годы пятилетки более чем вдвое.

Для выполнения задач, поставленных страной перед легкой промышленностью во второй пятилетке, требовалась ее коренная техническая перестройка в рамках развертывавшейся реконструкции всего народного хозяйства и освоения новейших технических достижений. Государственные мероприятия по обеспечению легкой промышленности сырьем и оборудованием проводились в тесной связи с ее технической реконструкцией, с механизацией, конвейеризацией и совершенствованием технологии производства, рационализацией и внедрением поточных методов, улучшением культурно-бытовых условий труда.

Применительно к текстильной промышленности курс на широкую реконструкцию затруднялся тем, что на предприятиях отрасли находилось еще большое количество неиспользованного, хотя и устаревшего оборудования. План реконструкции в первой пятилетке текстильная промышленность выполнить не смогла, и к началу второй пятилетки ее техническая база оставалась изношенной и отсталой. В крупнейшей ее отрасли, в хлопчатобумажной промышленности, изношенность прядильного оборудования доходила до 38—40%, при этом малопроизводительные мюльные веретена составляли 30% всех прядильных веретен. Внедрение автоматических станков шло медленно. В 1932 г. удельный вес их составлял 10,7% от общего количества ткацких станков — 198 тыс. шт.[484]

Реконструкция текстильной промышленности в ходе выполнения второго пятилетнего плана шла как по линии перестройки и усовершенствования действующих мощностей, так и по линии нового[485]

Наряду с повышением доли ватерных машин в хлопчатобумажной промышленности увеличилось количество автоматических станков, удельный вес которых к концу второй пятилетки повысился с 10,7% в 1932 г. до 18,5%. Проводилось техническое усиление приготовительных отделов прядильных и ткацких фабрик. В прядильном производстве значительно улучшился процесс разрыхления путем расширения числа чесальных машин на аппарат; в ткацком производстве устанавливались быстроходные мотальные и сновальные машины; в отделочных цехах внедрялись способы ускоренной отделки тканей.

В передовую отрасль индустрии превратились кожевенное и обувное производство. На многих предприятиях осуществлялся ввод конвейеров, механизировались трудоемкие работы. Производственный цикл в кожевенном производстве в результате технической реконструкции и специализации предприятий сократился в 2—3 раза.

На предприятиях обувной промышленности внедрялось множество технических новшеств. Прежде всего изменились методы крепления резиновой подошвы, более широкое распространение получили прошивной и рантовой методы крепления. Если в 1931 г. этими способами выпускалось 13,3% всего количества обуви, то в 1934 г. — уже 38,7%. Был освоен метод горячей вулканизации. На передовых предприятиях цепь технологических процессов перестраивалась на научно-технической основе. С этой целью создавались специальные лаборатории. Внедрялись конвейеры с установленным ритмом работы. К концу пятилетки свыше 85% обуви производилось на крупных государственных предприятиях (в 1913 г. на долю крупных обувных фабрик приходилось лишь 5,3% всего выпуска обуви).

Во всей легкой промышленности осуществлялась модернизация оборудования и внедрялись частичные усовершенствования в целях более полного и эффективного использования действующих мощностей. Вместе с тем планы по установке нового оборудования и внедрению новой техники выполнялись не полностью. По плановым разработкам удельный вес автоматических ткацких станков в хлопчатобумажной

Наряду с повышением эффективности использования наличного оборудования развертывалось, хотя и в ограниченных размерах, новое строительство. В текстильной промышленности строились прежде всего прядильные фабрики, так как важным условием дальнейшего ее развития была ликвидация доставшейся в наследство от царской России диспропорции между ткачеством и прядением. Эта задача частично была решена в результате ввода в строй ряда новых прядильных фабрик в центральном районе.

Размещение новых строек планировалось в расчете на максимальное приближение предприятий легкой промышленности к источникам сырья и районам потребления, а также исходя из потребностей индустриализации ранее отсталых национальных окраин. Хлопчатобумажные фабрики и комбинаты были построены в Ленинакане, Фергане, Кировабаде, Баку, Ашхабаде, Ташкенте и Барнауле. К концу второй пятилетки на хлопчатобумажных новостройках национальных республик действовало 396,7 тыс. веретен, в том числе веретен высокой вытяжки — 85,4 тыс. и экстравысокой вытяжки — 129,8 тыс. Ткацкое оборудование этих предприятий, насчитывало 10 526 станков, в том числе 8985 станков-автоматов. Новостройки национальных республик в 1937 г. выпускали 170,5 тыс. метров готовой хлопчатобумажной ткани.

Строительство новых шелкокрутильных и шелкомотальных предприятий также сосредоточивалось в национальных районах: Кутаиси, Нухе, Маргелане, Ходженте, Сталинабаде, Чарджоу и др.

Усиленное внимание уделялось и реконструкции шерстомоек. В ряде районов СССР вступали в строй новые предприятия по первичной обработке шерсти. В Тбилиси начал выпускать продукцию мощный камвольно-суконный комбинат производительностью в 1070 тыс. м в год, была выстроена новая фабрика в Ингушетии и т.д.

Новостройки льняной промышленности размещались в основных льноводческих районах. Льняные комбинаты возводились в Смоленске, Орше и Костроме, чесальные фабрики — в Вязьме, Пскове, Вологде и т.д. В районах производства лубяного волокна уже в 1937 г. давали продукцию 518 заводов первичной обработки льна, 108 заводов первичной обработки пеньки и 63 завода по первичной обработке новых лубяных культур.

В годы второй пятилетки вводились в действие Бакинский и Полтавский трикотажные комбинаты; началось строительство трикотажных комбинатов в Новосибирске и Тбилиси, чулочной фабрики в Коканде (Узбекская ССР).

Строились новые обувные фабрики и коренным образом перестраивались старые предприятия: «Парижская Коммуна» и «Буревестник» в Москве, им. Микояна в Ростове-на-Дону, Сарапульская фабрика в Удмуртской АССР, фабрики в Тбилиси, Ташкенте, Свердловске, Полтаве, Минске и других городах. В Чите вырос овчинно-шубный комбинат. Стали давать продукцию 11 новых предприятий по изготовлению заменителей кожи — завод искусственной кожи в Кирове, комбинат искусственной подошвы в Иванове, московские заводы пласткожи, завод искусственных кождеталей в Александрове, Ленинградская фабрика спецкартона, Таганрогская фабрика обувных деталей и др.

Общая стоимость производственных основных фондов в легкой промышленности — текстильной, швейной, кожевенно-обувной и меховой (в ценах соответствующих лет) возросла весьма значительно — с 2962,4 млн. руб. на конец 1932 г. до 4212 млн. на конец 1936 г., или в 1,4 раза. Рост производственных основных фондов во всей промышленности за тот же период был более интенсивным — он увеличился в 2,56 раза в ценах соответствующих лет и в 2,21 раза в сопоставимых ценах[486]. Это отражало курс на форсированное развитие тяжелой индустрии. Вместе с тем прогресс индустриализации страны позволил уже в ходе второй пятилетки на основе развития тяжелой промышленности обеспечить почти полностью собственными силами такое расширение производственных основных фондов легкой промышленности, которое намного превышало темпы предшествующего развития. Для интенсивности обновления производственных основных фондов легкой промышленности характерны следующие данные. В текстильной промышленности к началу 1937 г. на долю новых фабрик, построенных за годы первой и второй пятилеток, а также реконструированных предприятий приходилось 39% всей имевшейся стоимости производственных основных фондов. То же соотношение в швейной промышленности, которая за этот период по существу была создана заново, достигло 93,4%, а в кожевенно-меховой и обувной, которая была переведена с кустарной на крупнопромышленную основу, составляло 74,8%[487].

Расширение производственных основных фондов легкой промышленности и обновление ее производственных мощностей явилось результатом роста капитальных вложений, ввода в строй новых мощностей в годы второй пятилетки. Годовые капитальные вложения только по Наркомлегпрому возросли с 498 млн. руб. в 1933 г. до 1111 млн. руб. в 1936 г. в ценах соответствующих лет, или номинально — в 2,23 раза, а по физическому объему (в сопоставимых ценах) — примерно в 1,92 раза. Почти такими же быстрыми темпами увеличивались годовые объемы ввода в строй производственных основных фондов — с 414 млн. до 842 млн. руб. в ценах соответствующих лет, или номинально в 2,03 раза, а по физическому объему примерно в 1,75 раза. Отрицательной стороной капитального строительства по Наркомлегпрому явилось увеличение незавершенного строительства с 55% годового объема капитальных вложений в 1933 г. до 64% в 1936 г. Однако в последующие годы осуществлялось сосредоточение капитальных вложений, и доля незавершенного строительства уменьшилась.

В связи с реконструкцией предприятий легкой промышленности и их оснащением новой техникой возникла задача подготовки обученных кадров, способных эффективно использовать новые машины, станки, аппараты. В профессиональной подготовке текстильщиков, обувщиков, швейников происходили существенные сдвиги; возник ряд новых профессий, повышался культурно-технический уровень рабочих, увеличивалось число инженеров и техников. Широко проводились мероприятия по повышению квалификации рабочих: расширялась сеть фабрично-заводского обучения, проводились технический инструктаж, сдача техминимума и т.д.

Значительно возросла общая численность рабочих в легкой промышленности. В крупной текстильной промышленности в 1937 г. она составила 1099,3 тыс. человек против 823,3 тыс. в 1933 г., в кожевенномеховой и обувной промышленности соответственно 341,7 тыс. и 262,8 тыс., в швейной — 392,2 тыс. и 281,7 тыс. человек[488].

Весьма важной проблемой в эти годы была проблема стабильности кадров для легкой промышленности. Ни в одной отрасли промышленности не было такой текучести рабочей силы, как среди текстильщиков. В хлопчатобумажной промышленности в 1932 г. число уволившихся с предприятий доходило до 72,2% к общему числу всего производственного персонала. Примерно такое же положение складывалось и в 1937 г., когда с предприятий уходило ежемесячно от 2,5 до 5,5% всех рабочих. Особенно пагубно сказывалась на производстве текучесть рабочей силы в летние месяцы, когда она становилась прямой причиной снижения объемов производства.

Текучесть рабочей силы оказывала влияние на уровень квалификации кадров. Такое положение объяснялось неудовлетворительной организацией труда, невыполнением норм выработки вследствие недостаточного технического ухода за оборудованием и связанными с этим потерями в заработной плате.

Развитию легкой промышленности во многом способствовало широко развернувшееся в годы второй пятилетки стахановское движение, направленное на лучшее освоение и использование новой техники, повышение производительности труда. Инициаторами этого движения в легкой промышленности были ткачихи Вичугской фабрики Евдокия и Мария Виноградовы, перешедшие на обслуживание 114 станков вместо 40 по норме, рабочий-затяжчик Ленинградской фабрики «Скороход» Н. С. Сметанин, который стал перетягивать 1400 пар обуви за смену вместо 680 по норме, а минский рабочий Г. Скабло — 2100 пар вместо 700 по норме.

Стахановцы прядильной фабрики им. Калинина выдвинули идею организации по всем переходам сквозной стахановской бригады. Это была новая форма социалистической организации труда, которая повышала ответственность каждого участка производственного процесса за количество и качество вырабатываемой продукции, устраняла обезличку. Сквозные стахановские бригады получили широкое распространение на текстильных фабриках, где достигались заметные результаты; например на фабрике им. Калинина резко снизился брак (с 2,45% до 0,22%).

Стахановское движение не было движением одиночек. В его поток вливались десятки тысяч рабочих. В 1937 г. в хлопчатобумажной промышленности 20% всех рабочих были стахановцами, в шерстяной — 34%, в шелковой — 32%.

В результате механизации и конвейеризации производства, распространения социалистического соревнования и передовых методов работы резко увеличилась производительность труда. Ее повышение в легкой промышленности обеспечивалось в значительной мере мобилизацией внутренних резервов, имевшихся на промышленных предприятиях. Решающую роль в раскрытии этих резервов и их использовании для дальнейшего увеличения производительности труда сыграли рабочие

Среди факторов повышения производительности труда следует отметить улучшение использования рабочего времени. Резко уменьшилось число неявок на работу по неуважительным причинам (прогулы).

Постановление СНК СССР от 16 сентября 1937 г. об улучшении работы хлопчатобумажной и других отраслей текстильной промышленности было нацелено на дальнейшее совершенствование организации производства и повышение производительности труда. Проводился ряд мероприятий по лучшему использованию оборудования, правильной организации ремонта, установлению единых норм выработки, упорядочению оплаты труда.

В целом производительность труда — выработка на одного рабочего в ценах 1926/27 г. — в хлопчатобумажной и шерстяной промышленности с 1932 по 1937 г. увеличилась соответственно на 42,5 и 51,3%, в кожевенно-обувной — на 24,4%[489]. Повышение производительности труда приводило к снижению себестоимости продукции в сопоставимых ценах, о чем свидетельствовало сокращение доли заработной платы в себестоимости продукции, например в хлопчатобумажной промышленности с 23,2% в 1932 г. до 16,6% в 1937 г.[490]

Объем производства легкой промышленности за годы второй пятилетки значительно увеличился. В 1937 г. валовая продукция легкой промышленности в ценах 1926/27 г. увеличилась в 2,6 раза по сравнению с уровнем 1928 г. и в 1,73 раза по сравнению с 1932 г. Это означало, что среднегодовые темпы роста на протяжении почти десятилетия достигали 11,2% (11,6% за 1933—1937 гг.). Столь быстрые темпы расширения производства важнейших предметов потребления в наиболее напряженный период социалистической индустриализации намного превосходили темпы развития капиталистических стран в период их подъема. Валовая продукция крупнейшей отрасли — текстильной промышленности — в ходе второй пятилетки возрастала такими же быстрыми темпами — в 1,78 раза. При этом особенно быстро расширялся выпуск шелковой и трикотажной продукции — соответственно в 2,74 и 2,31 раза. Значительными темпами продолжался рост валовой продукции швейной промышленности, достигшей коэффициента 1,56 в 1937 г. по сравнению с 1932 г., увеличившейся в 3,57 раза в сравнении с 1928 г. Увеличивалась продукция кожевенной, меховой и обувной промышленности — за 1933—1937 гг. в 1,74 раза, а по сравнению с 1928 г. — в 2,9 раза. Таким образом, хотя темпы роста валовой продукции легкой промышленности за исследуемый период уступали темпам тяжелой промышленности (рост в 2,39 раза), они были весьма высокими в абсолютном отношении и намного превышали дореволюционные темпы развития.

Расширение выпуска важнейших изделий по отдельным отраслям шло неодинаково, как это видно из данных табл. 15.

Таблица 15

Производство основных изделий легкой промышленности СССР*

1913 г.

1932 г.

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

1937 г., в % к 1913 г.

1937 г., в % к 1932 г.

Хлопчатобумажная пряжа, тыс. т

271,0

355

367

388

384

477

533

196,7

150,1

Хлопчатобумажные ткани, млн. пог. м

2582

2694

2732

2733

2640

3270

3448

133,5

128,0

Шерстяная пряжа, тыс. т

46,5

71,0

67,5

61,0

65,6

72,2

76,6

164,7

107,9

Шерстяные ткани, млн. пог. м

103,0

88,7

86,1

77,9

84,0

101,5

108,3

105,1

122,1

Льняная пряжа, тыс. т

53,3

54,5

57,6

66,8

83,0

101,6

97,5

182,9

178,9

Льняные ткани, млн. пог. м

120,0

133,6

140,5

162,1

215,6

295,2

285,2

237,6

213,5

Шелковые ткани, » » »

42,6

21,5

26,0

31,4

38,2

51,7

58,9

138,3

274,0

Верхний трикотаж, млн. шт.

—

11,7

17,2

22,4

26,0

35,9

45,1

—

385,5

Бельевой » » »

—

27,3

36,1

53,7

63,2

85,9

111,5

—

408,4

Чулочно-носочные изделия, млн. пар

—

208,0

250,9

322,9

340,7

358,7

408,6

—

196,4

Обувь кожаная, млн. пар

60,0

86,9

90,3

85,4

103,6

143,2

182,9

304,8

210,5

Резиновая обувь, » »

27,9

64,7

62,2

65,0

76,4

82,0

84,6

303,2

130,8

* «Промышленность СССР». М., изд-во «Статистика», 1964, стр. 361, 364, 384, 399.

** В границах СССР до 17 сентября 1939 г.

Выработка хлопчатобумажных и шерстяных тканей вплоть до 1935 г. сравнительно мало превышала уровень начала первой пятилетки, а порой даже была несколько ниже. Замедленное движение ее объяснялось

Более быстрыми темпами в годы второй пятилетки развивались другие отрасли легкой промышленности. Выпуск льняной пряжи в 1937 г. увеличился по сравнению с 1932 г. в 1,8 раза, а льняных тканей — в 2,14 раза. Производство шелковых тканей к концу пятилетки превышало уровень 1932 г. в 2,7 раза. Верхнего трикотажа в 1937 г. выпускалось в 3,9 раза, бельевого трикотажа — в 4,1, чулочно-носочных изделий в 2 раза больше, чем в 1932 г. Более чем удвоилось производство обуви.

Сокращение импорта сырья и новые запросы быстро развивавшегося народного хозяйства вызвали существенную перестройку в ассортименте продукции легкой промышленности. Индустриализация страны предъявляла значительный спрос на текстильные изделия производственного назначения. Почти заново было организовано и освоено производство всех видов технических тканей, выпуск которых быстро расширялся. Выпускались технические сукна для бумажной, пищевой и других отраслей, асбестовые и фильтровальные ткани для химической промышленности, автокорд, бельтинг для автомобильной и резиновой промышленности, ткани для сельскохозяйственного машиностроения, авиаполотно и парашютная ткань для авиационной промышленности, гранитоль и дерматин для транспорта, башмачная ткань и кирза для обувной промышленности, тканые приводные ремни различных видов для всех отраслей народного хозяйства. За годы первых двух пятилеток была создана собственная сетевязальная промышленность и наше рыболовство перешло на полное обеспечение отечественными сетями и делями. Полностью перешло на снабжение отечественным кордом шинное производство. Прекратился импорт и таких изделий, как дратвенная нитка, шпагат и т.п. Качество технических изделий вполне отвечало требованиям заказчиков.

Для повышения уровня удовлетворения потребностей населения осуществлялись мероприятия по расширению ассортимента и улучшению качества продукции. Повысился удельный вес меланжевых тканей, значительно расширился ассортимент одежных тканей, расцветка шерстяных тканей стала более разнообразной, увеличилась доля трикотажных изделий. Возрастал выпуск модельной обуви, было освоено новое производство заменителей подошвы, расширилась сеть индивидуального пошива в швейной и обувной промышленности и повысилось качество выполняемых работ.

Вместе с тем вопрос о качестве изделий народного потребления приобрел остроту, особенно в первые годы второй пятилетки. В связи с ощущавшимся недостатком сырья снизились требования к его качеству, ухудшалась его сортность и разнообразие ассортимента. В производстве тканей и обуви отменялся ряд операций. К примеру, при производстве тканей и обуви сокращались десятки операций. Ухудшились составы смесок при производстве тканей. Обувная промышленность ощущала недостаток тяжелого подошвенного материала. Все это отразилось на качестве продукции легкой промышленности. Помимо высокой

Ухудшение качества шерстяных изделий было связано с понижением доли шерсти в смеске и удельного веса камвольных тканей в пользу грубошерстных. Снижение качества и некоторое сужение ассортимента шелковых тканей произошли главным образом вследствие прекращения импорта сырья. По той же причине, как уже отмечалось, восстановление довоенного уровня в производстве шелковых тканей было достигнуто позднее, чем в других отраслях текстильной промышленности. Дальнейшему развитию способствовал тот факт, что в сырьевом балансе шелковой промышленности все большее значение приобретали искусственные волокна.

Изменения в ассортименте и качестве продукции коснулись и льняной промышленности. В 1931—1933 гг. были сняты с производства тонкие полотна, батисты и т.п., а взамен возрос выпуск тканей производственного назначения. В результате снизился средний номер льняной пряжи и средняя плотность льняных тканей.

И в трикотажной промышленности, развивавшейся бурными темпами, ассортимент изделий оставался скромным, в значительной степени преобладали хлопчатобумажные изделия. При выпуске в 1937 г. 23 млн. штук верхнего трикотажа только 0,4 млн. штук приходилось на долю шерстяных изделий и 6,6 млн. штук — на долю полушерстяных. Почти весь выпуск чулочно-носочных изделий — 395,7 млн. пар из общего количества в 419,3 млн. пар вырабатывался из хлопчатобумажной пряжи и только 2,5 млн. пар — из шерстяной и полушерстяной пряжи.

Партия и правительство приняли меры, направленные на повышение качества продукции. XVII съезд ВКП(б) указал на необходимость улучшить качество и ассортимент изделий во всех отраслях народного хозяйства, в том числе в текстильной промышленности, «повысить номерность пряжи, резко улучшить качество хлопчатобумажных и льняных тканей, увеличить удельный вес тонкосуконных и камвольных групп шерстяной промышленности, повысить удельный вес тонкой шерсти в тканях…»[491] Постановлением СНК СССР от 17 декабря 1933 г. запрещалась выработка 23 сортов неудовлетворительных, разряженных тканей. В своем решении от 17 декабря 1933 г. Советское правительство выдвинуло задачу повышения качества продукции шерстяной промышленности. В сентябре 1937 г. СНК СССР принял специальное постановление об улучшении ассортимента хлопчатобумажных тканей.

Существенный перелом в сторону улучшения ассортимента и повышения качества изделий легкой промышленности произошел в 1934 г. Снятие с производства разряженных, непрочных и малоходовых тканей,

Легкая промышленность во второй пятилетке достигла заметных успехов. Значительно возросли объемы производства, повысился уровень техники, были созданы квалифицированные кадры. Однако даже имевшие место быстрые темпы развития легкой промышленности не могли в полной мере удовлетворять потребности страны. Спрос на ткани, обувь и другие изделия народного потребления сильно вырос — особенно в связи с громадным увеличением численности городского населения в процессе индустриализации страны и резким сокращением нетоварного (домашнего) потребления, которое было вызвано общим повышением потребностей и культурного уровня народных масс. Развитие легкой промышленности, хотя и значительное, не поспевало за интенсивным увеличением спроса на ее продукцию.

8. Пищевая промышленность

Одной из основных задач второй пятилетки, как указывалось в резолюции XVII партийной конференции, являлось улучшение обеспечения населения важнейшими потребительскими товарами, в том числе продуктами питания.

По производству предметов потребления намечались более быстрые темпы развития не только по сравнению с первой пятилеткой, но и по сравнению с темпами развития производства средств производства во второй пятилетке.

Ускоренное развитие производства товаров народного потребления обеспечивалось успехами в создании тяжелой индустрии и реконструкцией на этой основе всех отраслей промышленности, социалистическим преобразованием сельского хозяйства.

В 1933—1937 гг. капитальные вложения в пищевую промышленность были увеличены по сравнению с их объемом в первой пятилетке в 3,4 раза[492] при росте в целом по промышленности в 2,3 раза[493]. Особенно значительно они возросли в отраслях, обеспечивающих население наиболее ценными продуктами, богатыми животными белками: в молочной промышленности — в 12,4 раза, в мясной — в 3,8 раза. В связи с расширением промышленной выработки хлеба и[494].

Крупные капитальные вложения направлялись на строительство рыбодобывающего флота, предприятий рыбной, консервной, сахарной, кондитерской, маслодельной, холодильной промышленности.

Всего за годы второй пятилетки вступило в строй свыше 700 предприятий пищевой промышленности, в том числе 17 мясокомбинатов, 45 городских молочных заводов, 139 хлебозаводов (из них 16 хлебозаводов-автоматов), 38 маслозаводов, 27 консервных заводов, 10 сахарных заводов, 25 чайных фабрик, 15 предприятий масложировой промышленности, 8 кондитерских фабрик[495].

В мясной промышленности завершилось начатое еще в годы первой пятилетки строительство таких крупнейших мясокомбинатов, как Московский, Ленинградский, Сочинский и др. Дополнительно, сверх предусмотренных пятилетним планом, построены Ежово-Черкесский и Богдановский (Свердловская область) мясокомбинаты, колбасные фабрики в Горьком, Казани, Сталинграде. В этот же период были введены в строй первые очереди Семипалатинского, Орского и других мясокомбинатов в сырьевых зонах, начато строительство Иркутского, Хабаровского, Сталинабадского мясокомбинатов[496].

В 1936 г.[497] 34% продукции давали крупные мясокомбинаты, в начале пятилетки (1933 г.) их удельный вес в производстве мясопродуктов составлял лишь 1,5%[498].

Во второй пятилетке, наряду со старыми отраслями — маслодельной и сыроваренной, значительное развитие получили вновь созданные цельномолочная и молочноконсервная промышленность. В 1934 г. вошел в строй крупнейший молочный комбинат в Ленинграде мощностью 432 т молока в сутки, был реконструирован молочный комбинат в Москве, мощность которого увеличилась до 340 т молока в сутки.

Начали выпускать цельномолочную продукцию городские молочные заводы, построенные: в 1933 г. в Горьком, в 1934 г. в Сочи, Кисловодске, Кадиевке (Донецкая область), в 1935 г. — в Челябинске, в 1936 г. — в Свердловске и Куйбышеве. К концу пятилетки крупные городские молочные заводы, оснащенные котельными и холодильными установками, работали в 93 городах (в 1913 г. небольшие городские молочные заводы были только в Москве, Петербурге и Одессе. Суточная мощность Московского молочного завода составляла 50 т молока, а двух заводов в Петербурге — 10 т). Производство цельномолочных продуктов в Москве в 1936 г. увеличилось до 114 тыс. т против 24 тыс. т в 1913 г.[499]

К 1937 г. было построено девять заводов сухого и сгущенного молока, начато строительство семи молочноконсервных заводов. В 1937 г. выработка молочных консервов составила 53 млн. условных банок.[500].

Рыбная промышленность ежегодно пополнялась моторными судами. В целях увеличения лова рыбы в морях была организована система радиосвязи, включающая 360 приемных и передаточных станций, имелось 16 самолетов для разведки хода рыбы[501]. Техническое оснащение рыбной промышленности позволило освоить новые бассейны — Баренцево и Белое моря, удельный вес которых в общей добыче рыбы увеличился с 3,0% в 1913 г. до 19,1% в 1937 г.; Дальневосточный бассейн — соответственно 10% и 22,9%[502]. Продолжала совершенствоваться организация переработки рыбы. Во второй пятилетке вошли в строй Астраханский и Гурьевский рыбные комбинаты, рефрижератор в Мурманске, Владивостокский и Озерпахский холодильники, продолжалось строительство Мурманской судостроительной и судоремонтной верфи, верфи в Астрахани и рыбного комбината в Муйнаке[503]. В 1936 г. насчитывалось 55 рыбоконсервных заводов мощностью 252 млн. банок продукции, в том числе 41 завод на Дальнем Востоке; 28 заводов по производству рыбьего жира и рыбной кормовой муки[504]. Вновь построенные комбинаты Астраханский, Гурьевский, Мариупольский, Лаганский и Мурманский давали 20% всей рыбной продукции[505].

В сахарной промышленности начали работать 10 новых сахарных заводов, начато строительство трех заводов, в том числе двух, не предусмотренных планом второй пятилетки[506]. В результате технического совершенствования производства значительно увеличивалась выработка сахара, улучшились важнейшие технико-экономические показатели работы предприятий отрасли.

В консервной промышленности вступили в строй 13 заводов и на 5 осуществлен частичный ввод мощностей. Началось строительство 8 консервных заводов, которые не были предусмотрены планом второй пятилетки[507].

В 1934 г. в г. Орджоникидзе был введен в эксплуатацию стеклотарный завод мощностью 135 т переработки стекла[508] — это способствовало устранению дефицита стеклянной тары, увеличению выпуска консервов. Значительно возросла производительность консервных[509].

Особенно быстро развивалось во второй пятилетке строительство хлебозаводов, их число увеличилось со 124 в 1932 г. до 305 к концу 1937 г.[510] В 1935 г. работали 23 хлебозавода-автомата, а всего насчитывалось 263 механизированных хлебозаводов и заводов-автоматов. Постепенно осуществляли механизацию пекарен[511]. Удельный вес выпечки хлеба на автоматизированных и механизированных предприятиях повысился с 50,6% в 1932 г. до 61,6% в 1936 г. Мощность каждого хлебозавода-автомата достигла 240—300 т хлеба и хлебобулочных изделий в сутки, тогда как мощность крупнейшего хлебозавода во Франции (завод Лидона в Париже) составляла 30 т, хлебозаводов-автоматов США — не превышала 100 т[512].

Расширению производства и улучшению обеспечения продуктами питания всех районов страны способствовало быстрое развитие во второй пятилетке новой отрасли пищевой промышленности — холодильной, играющей большую роль в сохранении качества и биологической ценности продуктов питания при их производстве, перевозках и реализации. В 1933 г. в Москве был сдан в эксплуатацию первый в стране завод по производству сухого льда. В 1937 г. льдозаводы только «Главхладопрома» выработали 150 тыс. т искусственного водного льда. Начали давать продукцию крупнейшие Бакинский и Тбилисский льдозаводы производительностью 200 и 100 т искусственного водного льда в сутки[513]. На начало 1937 г. в системе Наркомпищепрома было 207 холодильников с машинным охлаждением. Их общая емкость составляла 297 тыс. т единовременного хранения продукции. Наряду с базисными распределительными холодильниками, сосредоточенными в холодильной отрасли, производственные холодильники имели предприятия мясной, птицеперерабатывающей, рыбной, маслодельной промышленности. Общая холодопроизводительность компрессоров на предприятиях мясной, маргариновой, цельномолочной, кондитерской, пивоваренной промышленности достигла 150 млн. калорий в час, рыбная промышленность располагала 9 рефрижераторными судами[514].

Валовая продукция холодильной промышленности в 1932—1936 гг. увеличилась в 10,7 раза, что в несколько раз превышало темпы увеличения производства в других отраслях пищевой промышленности[515].

Большое значение для увеличения производства продуктов питания во второй пятилетке имело расширение отечественной

К концу 1937 г. отечественное машиностроение обеспечивало поставку предприятиям пищевой промышленности многих видов оборудования. Для обслуживания главным образом сахарной, хлебопекарной, консервной, спиртовой промышленности было организовано более 20 механических заводов и крупных мастерских[516]. Ленинградский, Пермский, Курганский и другие машиностроительные заводы, построенные в первой пятилетке, изготовляли десятки типов машин (сепараторы, пастеризаторы, прессы и др.) для маслодельной и цельномолочной промышленности. Советские машиностроительные предприятия расширяли производство оборудования для мясокомбинатов[517].

Рыбную промышленность обслуживали два крупнейших судоремонтных завода, 14 верфей деревянного судостроения, 26 бондарных заводов, в том числе 8 оснащенных новейшими машинами[518].

До революции почти не было пищевого машиностроения. За годы первой пятилетки и в 1933 г. было освоено около 400[519] типов машин для предприятий пищевой промышленности, к 1936 г. — около 1000[520].

Расширение производства машин и оборудования позволяло наряду со строительством новых предприятий осуществлять в широких масштабах реконструкцию действующих заводов, механизацию процессов производства, что способствовало сокращению затрат на выработку каждой единицы продукции, улучшению условий труда, увеличению производства продуктов питания. Так, установка новых машин на старых московских кондитерских предприятиях позволила увеличить выработку продукции в 1935 г. на фабрике «Красный Октябрь» более чем в 5 раз, на фабрике им. Бабаева — более чем в 11 раз, на бисквитной фабрике «Большевик» — в 7 раз по сравнению с 1913 г.[521]

В старых Артемовских соляных шахтах были установлены врубовые машины и отбойные молотки, добыча соли, ее откатка, подъем на поверхность, погрузка в железнодорожные вагоны были полностью механизированы. На Баскунчакских соляных промыслах работали мощные экскаваторы и солесосы. Только один солесос добывал из озера и нагружал 80 вагонов соли в день. Если в 1930/31 г. на промыслах работали вручную в очень тяжелых условиях около 5 тыс. рабочих, то в 1935 г., когда расширилось применение машин, добыча соли возросла в 3 раза, число рабочих уменьшилось более чем в 4 раза, значительно улучшились условия труда[522].

В результате строительства новых и реконструкции действующих предприятий основные фонды пищевой промышленности Наркомпищепрома СССР увеличились с 2,65 млрд. руб. в 1932 г.[523] до 6,1 млрд.[524].

Мощности двигателей, обслуживающих рабочие машины, в пищевой промышленности возросли с 435,9 тыс. квт в 1932 г. до 962,7 тыс. квт в 1937 г. Коэффициент электрификации силовых процессов увеличился за этот же период с 42,6% до 56,7%[525].

Во второй пятилетке осуществлялись меры по совершенствованию управления пищевой промышленностью. В 1934 г. был создан Народный комиссариат пищевой промышленности, в систему которого передавались предприятия отраслей пищевой промышленности, находившиеся в Наркомснабе, в 1935 г. — предприятия хлебопекарной промышленности Центросоюза, расположенные в городах и рабочих поселках, а в 1936 г. — винодельческие и спиртовые заводы Наркомзема, предприятия пищевой промышленности Наркомместпрома. Управление всеми отраслями пищевой промышленности впервые сосредоточилось в едином центре, что способствовало более успешному решению задач в области технической политики и развития производства продукции.

Совершенствование техники в пищевой промышленности сопровождалось углублением разделения труда, дифференциацией отраслей, формированием новых отраслей и ростом их числа. В 1934 г. государственные планы производства продуктов питания устанавливались по 32 отраслям[526], тогда как в дореволюционной России фабрично-заводская статистика выделяла 13 отраслей пищевой промышленности[527]. Изменилась и стала более прогрессивной, с точки зрения удовлетворения физиологических потребностей человека, отраслевая структура пищевой промышленности. В общем объеме ее валовой продукции удельный вес мясной промышленности в 1936 г. увеличился до 14,4%, рыбной — 6,5, консервной плодоовощной — 2,8%, до революции (1908 г.) эти отрасли практически отсутствовали. Возрос удельный вес молочной промышленности (включая маслодельную и сыроваренную) до 5,3% в 1936 г. против 1,1% в 1908 г.; значительно повысилась доля продукции хлебопекарной и кондитерской отраслей. В то же время сократился удельный вес (при росте абсолютного объема производства) таких отраслей, как сахарная, спиртоводочная[528]. Уже в 1933 г. доля новых отраслей пищевой промышленности в общей продукции Наркомснаба составляла до 40%.

Непрерывно повышался уровень концентрации производства. Мощность строящихся в 1933 г. консервных заводов составляла в среднем 20 млн. условных банок, тогда как в 1929 г. сооружались предприятия производительностью 9 млн. условных банок[529]. Производство[530] Средний улов рыбы на каждый траулер увеличился до 31 тыс. ц (1937 г.) против 12 тыс. ц (1932 г.), выработка сахара возросла в среднем на каждый завод до 107 тыс. ц в 1936 г. против 45,8 тыс. ц в 1932 г., кондитерских изделий на каждую фабрику — до 7718 т в 1936 г. вместо 5805 т в 1933 г.[531] и т.д.

Многие предприятия мясной, масложировой, рыбной и ряда других отраслей промышленности, введенные в эксплуатацию и начатые строительством в годы второй пятилетки, основывались на принципах комбинирования, что способствовало комплексному использованию сырья, повышению концентрации производства, увеличению ресурсов товаров народного потребления. Например, в мясной промышленности выход продукции из каждой тонны сырья увеличился (в неизменных ценах 1926/27 г.) с 580 руб. в 1931 г. до 1023 руб. в 1936 г. При росте выработки мяса в 1937 г. по сравнению с 1932 г. в 1,7 раза производство колбасных изделий и копченостей возросло в 5,5 раза, а их удельный вес в выработке мясопродуктов — с 10,3% в 1931 г. до 34,1% в 1936 г.[532]

Предприятия вновь созданных отраслей пищевой промышленности — маргариновой, гидрогенизационной, маслоэкстракционной — отличались высоким уровнем специализации. Принимались меры по усилению специализации предприятий в сложившихся ранее отраслях. В кондитерской промышленности строились специализированные бисквитные, карамельные, пастиломармеладные фабрики, усиливалась специализация старых кондитерских фабрик[533]. В 1936 г. началось строительство четырех специализированных фабрик мороженого, большого числа цехов мороженого при холодильниках и молочных комбинатах[534].

Рост концентрации наряду с повышением технического уровня производства способствовал внедрению новой технологии. На спиртовых заводах была освоена выработка абсолютного спирта, необходимого для технических целей в авиационной и автомобильной промышленности, в производстве искусственного каучука. Расширялось применение экстракционного способа получения растительного масла, позволявшего значительно сокращать потери и увеличивать выход готового продукта по сравнению со старой технологией. В 1935—1937 гг. были построены три маслоэкстракционных завода, в том числе первый в мире завод по переработке хлопковых семян в Каттакургане Узбекской ССР[535]. Доля экстракционного способа переработки сырья в маслобойной промышленности возросла с 0,8% в 1932 г. до 8,5%) в 1937 г.[536]

По мере строительства новых и реконструкции действующих заводов все большее значение придавалось технической подготовке рабочих, повышению их квалификации, освоению ими новой техники. На курсах[537] за вторую пятилетку подготовили 71,3 тыс. квалифицированных рабочих[538]. Выпуск специалистов втузами Наркомпищепрома СССР за 1933—1937 гг. составил 8,4 тыс. человек, техникумами — 12,5 тыс. человек. Обеспечение пищевой промышленности инженерно-техническими работниками (в % ко всему персоналу) возросло с 4,5 в 1932 г. до 6,8 в 1936 г.[539] Техническая подготовка кадров позволила добиться серьезных успехов в использовании резервов увеличения производства продукции.

В пищевой промышленности тоже началось стахановское движение за овладение новой техникой и повышение производительности труда. Путем более полного использования мощностей машин и аппаратов, обслуживания нескольких агрегатов, ликвидации «узких мест», пересмотра старых технических норм производительности оборудования и выработки рабочих значительно увеличивался выпуск продукции без дополнительных капитальных затрат. Рабочий Калининского сахарного завода Курской области Литвиненко первым в пищевой промышленности перешел на стахановские методы работы. Он стал обслуживать вместо двух шесть вакуум-аппаратов, причем им была повышена более чем на 30% производительность каждого вакуум-аппарата. Примеру Литвиненко последовали многие другие рабочие. Производительность сахарных заводов значительно увеличилась.

Рост мощности всех сахарных заводов только на 1% был в тот период равноценен вводу в эксплуатацию двух средних или одного крупного нового предприятия стоимостью 22—24 млн. руб.[540] Если учесть, что в 1936 г. предприятия перевыполняли суточную норму переработки сахарной свеклы в среднем на 12,7%, то полученная дополнительно продукция была равна объему производства 13 новых крупных заводов общей стоимостью 260—325 млн. руб.[541]

Рабочий московской кондитерской фабрики «Красный Октябрь» Коротков — также один из первых стахановцев пищевой промышленности — удвоил производство продукции на обслуживаемой им машине; рабочий соляной шахты Писаренко в 3 раза перевыполнял норму бурения; работница Одесского консервного завода Битюгова и работница Крымского консервного комбината Кривицкая добились почти двойных норм выработки на своих агрегатах. Бригадир-боец Московского мясокомбината Волков уменьшил число рабочих в своей бригаде с 30 до 20 человек, а забой скота увеличил в 2 раза[542].

В рыбодобывающем морском флоте многие траулеры стали стахановскими, команды кораблей экономили каждую минуту при спуске и подъеме трала, проявляли героизм, продолжая лов в условиях штормовой[543].

На основе опыта стахановского движения были пересмотрены технические нормы использования оборудования. Одновременно проводилась паспортизация предприятий, выявлялись и устранялись «узкие места» на заводах. В результате, например, в мясной промышленности мощности цехов первичной переработки скота увеличились на 27,5%, холодильных цехов — на 42,5, колбасных — на 51, мощности спиртозаводов — на 47,7, сахарных заводов — на 26,6, консервных — на 49,9, маргариновых — на 80, гидрогенизационных — на 100%[544]. Значительно увеличились мощности предприятий табачной, соляной и других отраслей промышленности, рыболовных судов[545].

В соответствии с достигнутым уровнем передовой техники и в целях дальнейшего подъема производительности труда были пересмотрены нормы выработки, которые успешно выполнялись и перевыполнялись большинством рабочих[546].

Значительную роль в техническом совершенствовании производства играли также рационализаторы, внедрение предложений которых способствовало механизации процессов и повышению производительности труда.

В 1936 г. удельный вес механизированной добычи соли составил 80,1% по отношению ко всей добыче, продукции механизированных заводов маслодельной промышленности — 49,7%. Доля механизированного и полумеханизированного хлебопечения повысилась с 5,4% в дореволюционный период до 80,5% в 1936 г.[547] Механизированный лов в государственной рыбной промышленности вырос с 45% в 1932 г. до 70% в 1937 г., а в колхозах — с 7 до 25%[548].

С целью успешного строительства и освоения новых предприятий специалисты Советского Союза направлялись на европейские и американские заводы для изучения опыта зарубежных стран. При проектировании мясокомбинатов были учтены последние достижения мировой техники, что позволило обеспечить более высокий технический уровень отечественных предприятий[549].

Одним из важнейших условий создания устойчивой сырьевой базы пищевой промышленности, ускорения развития производства продовольственных товаров, повышения их качества явилась социалистическая реконструкция сельского хозяйства. К началу второй пятилетки (1933 г.) совхозы и колхозы заняли ведущее место в поставках сырья перерабатывающим предприятиям. Их удельный вес в общих заготовках сахарной свеклы повысился до 91,2%, подсолнечника — 86,6, молока — 52,7, скота — 37,1%[550].

В 1937 г. заготовки сахарной свеклы составили 350% по сравнению с 1932 г., молока и молочных продуктов — 258, подсолнечника — 191,2,[551].

Пищевая промышленность усиливала организующую роль в отношении своей сырьевой базы. Наряду со специальными сырьевыми зонами при консервных заводах, созданными ранее, в пределах которых направление сельского хозяйства подчинялось интересам загрузки предприятий сырьем, такие же зоны были организованы в спиртовой, крахмало-паточной, винодельческой и других отраслях[552]. Специализация сырьевых зон способствовала не только увеличению заготовок продуктов земледелия, но и улучшению их качества, повышению сортности готовых изделий пищевой промышленности, укреплению экономики колхозов и совхозов. При высоком уровне концентрации посевов технических культур хозяйства применяли более производительные машины, своевременно выполняли агротехнические мероприятия, получали высокие урожаи.

Большая роль в улучшении сырьевой базы принадлежала совхозам системы Наркомпищепрома. Их число увеличилось с 696 к началу 1933 г. до 2355 на 1 июля 1937 г. Они давали предприятиям пищевой промышленности 10—20% сырья для переработки (фабричной свеклы, картофеля, овощей, фруктов, чайного листа, табака) и снабжали колхозы и колхозников первоклассными семенами для выращивания нужных промышленности сортов технических культур[553].

К концу второй пятилетки совхозы Наркомпищепрома обеспечивали семенами высоких кондиций все колхозы страны, сеющие табак, а также удовлетворяли 2/3 потребности в семенах хозяйств зон консервных заводов.

За вторую пятилетку в совхозах Наркомпищепрома значительно возросла энерговооруженность труда, повысилась урожайность зерновых и технических культур, увеличилась товарная продукция[554].

*

В годы второй пятилетки были проведены мероприятия по улучшению размещения пищевой промышленности. Значительно увеличились капитальные вложения на строительство предприятий в национальных республиках. В этот период они возросли по сравнению с первой пятилеткой в Таджикской ССР в 16,4 раза, в Туркменской — в 6,1 раза, в Грузинской — почти в 4 раза, в Казахской — в 2,6 раза.

Многие предприятия во второй пятилетке были построены на востоке страны. Из 10 сахарных заводов 7 были размещены в новых районах посевов сахарной свеклы — в Сибири, на Дальнем Востоке, в Казахстане, Киргизии, Грузии. Посевные площади сахарной свеклы в новых районах увеличились более чем в 2 раза, а их удельный вес[555] Соответственно производство сахара-песка, например в Казахстане, увеличилось за вторую пятилетку в 13,9 раза, в Киргизии — 6,6 раза, тогда как в целом по СССР возросло в 2,9 раза, а в УССР — старом районе сахарной промышленности — в 3,2 раза[556].

Из 17 мясокомбинатов, введенных в эксплуатацию в годы второй пятилетки, — 3 были размещены в старых крупнейших центрах потребления — Москве, Ленинграде, Баку, а остальные — в животноводческих районах (городах Семипалатинске, Нальчике, Ленинакане и др.). В районах производства маслосемян было построено 7 новых маслобойных заводов, в Поволжье — 6 консервных заводов, которые в 1937 г. произвели 28,6 млн. банок продукции[557].

Улучшение размещения производства способствовало усилению пропорциональности в производстве и потреблении продукции пищевой промышленности, сокращению дальних и нерациональных перевозок сырья и готовых товаров.

Техническая реконструкция пищевой промышленности и социалистического сельского хозяйства обусловила ускорение развития производства и улучшение структуры потребления продуктов питания. В соответствии с задачами, поставленными планом второй пятилетки, предусматривалось более быстрое развитие отраслей группы «Б»; фактически пищевая промышленность по темпам роста производства опережала другие отрасли. Промышленностью в целом пятилетний план был выполнен за четыре года и три месяца, пищевой промышленностью — за четыре года[558]. По Наркомпищепрому валовая продукция в неизменных ценах 1926/27 г. увеличилась в 1936 г. в 2,1 раза по отношению к 1932 г.[559] Ее ежегодный прирост достиг высоких темпов и составил в 1934 г. — 26,9%; 1935 г. — 23,6; 1936 г. — 23,3; в 1937 г. — 17,4%[560].

Динамику производства важнейших видов продукции пищевой промышленности за 1932—1937 гг. отражают данные табл. 16[561].

Таблица 16

Производство важнейших видов продукции пищевой промышленности СССР в годы второй пятилетки

1913 г.

1932 г.

1937 г.

1937 г., в % к

1913 г.

1932 г.

Мясо (включая субпродукты первой категории), тыс. т

1273

596

1002

79,0

168

Улов рыбы, добыча морского зверя и китов, тыс. т

1051

1333

1609

153

121

Масло животное и другие молочные продукты в пересчете на молоко*, млн. т

2,3

1,9

5,0

217

263

В том числе

масло животное, тыс. т

129

72

185

143

257

сыр жирный » »

7,9**

14,3

30

380

210

цельномолочная продукция » »

нет свед.

128

848

—

663

Сахар-песок » »

1363

828

2421

178

292

Масло растительное* » »

538

490

539

100

110

Консервы, млн. усл. банок

116

692

982

847

142

Кондитерские изделия, тыс. т

109**

511

878

806

172

Хлеб и хлебобулочные изделия, тыс. т

нет свед.

4685

10 510

—

224

Макаронные изделия, тыс. т

30**

185

264

880

143

Мыло (в переводе на 40-процентное), тыс. т

168**

357

495

295

139

* Данные относятся к промышленному производству и не включают производство в хозяйствах населения, а по мясу не включают также производство его колхозами. Например, общее производство мяса в убойном весе составило в 1932 г. 2,8 млн. т, молока — 20,6 млн. т.

** По территории в границах СССР до 17 сентября 1939 г.

Наиболее высокими темпами во второй пятилетке увеличивалось производство сахара-песка, молочных продуктов (в пересчете на молоко), в том числе цельномолочных продуктов, масла животного, сыра жирного, а также хлеба и хлебобулочных изделий, кондитерских изделий, мяса.

По всем важнейшим продуктам размеры производства в 1937 г. были значительно выше, чем в 1913 г., за исключением мяса (79%) и растительного масла (на уровне 1913 г.). Темпы роста[562] С целью быстрейшего увеличения ресурсов мяса большое внимание уделялось развитию такой отрасли животноводства, как свиноводство. Удельный вес свинины в общей выработке мяса повысился с 5,4% в 1931 г. до 28,3% в 1936 г.[563]

Наряду с увеличением производства продукции предприятиями государственной промышленности значительную роль в увеличении ресурсов продовольствия играла промысловая кооперация. Объем валовой продукции ее пищевкусовой отрасли увеличился с 979,1 млн. руб. в 1932 г. до 2050,3 млн. руб. в 1937 г. (в ценах 1932 г.)[564]. Значительное количество продуктов питания давал колхозный рынок. Например, в IV квартале 1936 г. Московский мясокомбинат реализовал 25 тыс. т[565].

Советский Союз во второй пятилетке опередил по абсолютным размерам производства некоторых продуктов питания многие капиталистические страны и уже в 1935 г. занял первое место в мире по производству свекловичного сахара, второе место по добыче рыбы[566], в 1936 г. — четвертое место по производству животного масла и маргариновой продукции[567]. Выработка сахара на душу населения составила в 1937 г. в нашей стране 14 кг, в США — 12 кг[568].

Техническая реконструкция предприятий пищевой промышленности способствовала освоению производства многих новых изделий, значительному расширению ассортимента продукции, улучшению ее качества.

Число наименований продуктов питания в 1937 г. (по восьми важнейшим отраслям пищевой промышленности) приблизилось к 3500. Мясная промышленность стала вырабатывать 119 видов продукции, консервная — 266, хлебопекарная — 390, кондитерская — 2678 и т.д.[569] Выработка животного масла высших сортов увеличилась в 1936 г. до 84% против 21,5% в 1933 г., выпуск пастеризованного молока возрос с 52,3% к общему его производству в 1932 г. до 81,2% в 1936 г., за этот же период хлебопекарная промышленность увеличила выработку пшеничного хлеба с 28,3% до 73,3%, возрос выпуск макаронных изделий из муки лучшего 30-процентного помола[570].

Большое социальное значение имела организация в годы второй пятилетки производства изделий повышенной степени готовности — мясных и рыбных полуфабрикатов, кулинарных изделий. Увеличение выпуска такой продукции позволяло сокращать затраты труда на приготовление пищи как в общественном питании, так и в домашнем хозяйстве, шире вовлекать женщин в общественное производство. На мясокомбинатах было организовано производство котлет, пельменей, копченостей, расширен ассортимент колбасных изделий. В 1937 г. было выпущено 56 млн. шт. котлет (в 1932 г. они не вырабатывались вовсе). На Московском мясокомбинате ежедневно производилось до 300 т различных колбасных изделий, более 800 тыс. шт. котлет, 15—17 т пельменей. Много таких изделий стали выпускать предприятия Ленинграда, Киева и других крупных городов[571]. В рыбной промышленности удельный вес свежемороженой рыбы, филе, копченой рыбы, балычных, кулинарных изделий и т.д. увеличился в общем объеме продукции с 31% в 1932 г. до 36,4% в 1936 г.[572]

Техническое перевооружение пищевой промышленности, создание устойчивой сырьевой базы предприятий позволяли высокими темпами увеличивать производство продукции во второй пятилетке при экономии[573] в 1937 г. по сравнению с 1932 г. (при плане 60%)[574]. Годовая выработка на одного рабочего в неизменных ценах 1926/27 г. увеличилась за 1932—1936 гг. в среднем по пищевой промышленности в 1,4 раза, в мясной и сахарной отраслях — в 1,7 раза, в рыбной промышленности — в 1,4 раза[575]. Производительность труда рабочих в целом по пищевой промышленности в 1936 г. составила 261,8% к 1913 г.[576]

Наряду с ростом производительности труда, во многих отраслях обеспечивалась экономия материальных ресурсов. В мясной промышленности, например, выход мяса в процентах к живому весу скота в 1937 г. составил по говядине 44,5% против 42,3% в 1932 г.[577] Средний выход сахара (в % к весу свеклы) за этот же период возрос с 13,1 до 13,31, потери сахара снизились соответственно с 2,87 до 2,6. Расход условного топлива (в % к весу свеклы) сократился с 11,48 до 9,26[578]. Применение стахановских методов в производстве спирта позволило получать 63—65 дкл готового продукта из каждой тонны крахмала вместо 60—61 дкл, что обеспечило значительную экономию зерна и картофеля[579].

В результате более рационального использования материальных и трудовых ресурсов многие отрасли пищевой промышленности снизили себестоимость продукции. Так, в мясной отрасли (без учета повышения заготовительных цен на сырье) себестоимость продукции за счет внутрихозяйственных факторов была снижена на 11%, в сахарной — почти на 14%, в маслобойной — на 6%, в консервной — на 6%. Уровень накладных расходов в целом по пищевой промышленности был снижен на 14%[580]. Рентабельность работы предприятий Наркомпищепрома за 1932—1937 гг. возросла в 3,6 раза[581].

Рост производства в пищевой промышленности позволял полнее обеспечивать потребности трудящихся в продуктах питания, улучшать структуру потребления. По данным обследования бюджетов семей рабочих, ИТР и служащих за четыре года второй пятилетки, потребление на душу населения важнейших продуктов питания увеличилось и составило в 1936 г. (в % к 1932 г.): хлеба пшеничного — 263, мяса и сала — 188, молочных продуктов — 192, в том числе масла животного — 267, фруктов и ягод — 195, яиц — 191, сахара — 143[582]. С января 1933 г. была отменена карточная система на хлеб, крупу и муку, с[583]. В 1936 г. значительно увеличилась по сравнению с 1928 г. реализация продуктов питания промышленной выработки в деревне: продажа сахара в 6,5 раза, кондитерских изделий в 17,7 раза и т.д.[584] Потребление важнейших продуктов питания (мяса, рыбы, жиров, сахара, кондитерских изделий) увеличилось в среднем на душу населения, по данным бюджетов колхозников, в 1937 г. более чем в 2 раза по сравнению с 1932 г.[585]

Успехи в создании технической базы пищевой промышленности, а также рост товарной продукции колхозов и совхозов в годы второй пятилетки подготовили условия для дальнейшего значительного увеличения производства продуктов питания, расширения их ассортимента и улучшения качества.

*

Итак, за годы первой и второй пятилеток Советский Союз превратился в индустриально-колхозную державу с высокоразвитой промышленностью, оснащенной передовой техникой, ставшей материально-технической базой утвердившегося в СССР социалистического способа производства, полностью освободился от иностранной зависимости и укрепил свою оборонную мощь.

Глава шестая

НОВОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Основные направления рационального размещения промышленности

Вторая пятилетка стала завершающим этапом в формировании нового размещения промышленности, явившегося одним из важнейших факторов построения материально-технической базы социализма. Завершение социалистической реконструкции народного хозяйства сопровождалось дальнейшей рационализацией размещения промышленности, постепенным преодолением диспропорций в размещении отраслей тяжелой, пищевой и легкой промышленности а также ликвидацией одностороннего деления районов на производящие и потребляющие. В результате обеспечивалось более равномерное распределение промышленного производства по территории страны. При разработке второго пятилетнего плана учитывались ленинские принципы рационального размещения производительных сил, отражавшие объективные закономерности размещения социалистического производства, и конкретные особенности экономического развития в период завершения социалистического преобразования народного хозяйства. Решающее значение имели новый уровень производительных сил, возросший в результате построения фундамента социалистической экономики, сложившееся территориальное разделение труда, степень изученности природных богатств, характер потребления в экономических районах, производственные навыки населения, уровень и темпы технического прогресса в отдельных отраслях промышленности, условия транспортировки и, наконец, потребности дальнейшего развития производства.

Создание собственной базы тяжелой индустрии в период первой пятилетки, достижение более высокой степени обобществления во всех отраслях народного хозяйства, индустриализация отсталых окраин, коллективизация их сельского хозяйства и освоение новых районов открывали гораздо большие, чем прежде, возможности для рационального размещения промышленности и повышения на этой основе производительности общественного труда. Увеличение масштабов накопления, возросший уровень развития техники и проведение геологоразведочных работ являлись необходимыми предпосылками для более равномерного размещения промышленности и комплексного использования сырьевых ресурсов.

Партия планомерно проводила курс на создание индустриальной базы социализма в ранее отсталых районах, на широкое освоение

Ускоренный подъем ранее отсталых районов был тесно связан с созданием материальных условий для развития социалистических производственных отношений. Народнохозяйственные интересы требовали создания в республиках отраслей тяжелой, легкой и пищевой промышленности, обеспечивающих потребности экономики и населения как самих республик, так и СССР в целом, причем предпосылкой их индустриального развития служили имевшиеся там разнообразные сырьевые и энергетические ресурсы.

Дальнейшее осуществление во второй пятилетке социалистической индустриализации национальных республик обеспечивало коренное изменение в территориальном разделении труда.

В годы первой пятилетки в размещении промышленности произошли большие изменения. Наряду с возникновением на Востоке Урало-Кузнецкого комбината, на Урале и в Западной Сибири были заложены основы крупной химической промышленности, широко развернулись работы по созданию предприятий цветной металлургии в Казахстане и Средней Азии, заводов тяжелого и легкого машиностроения в ряде национальных республик. Легкая и пищевая промышленность продвинулись в сырьевые районы — потребители продукции этих отраслей., Такая децентрализация промышленности, опиравшаяся на всемерное развитие и реконструкцию центральных промышленных районов, была необходимой предпосылкой дальнейшего освоения новых районов Советского Союза и подъема экономики национальных окраин. Таким образом, крупные результаты в размещении промышленности — расширение индустриальной базы старых промышленных районов путем увеличения производственных фондов, развитие отраслевой структуры промышленности и прежде всего укрепление этих районов как ведущих районов машиностроения (Центр, Северо-Запад и Украина) и черной металлургии (Украина), продвижение промышленности на Восток на основе все более широкого вовлечения в промышленную эксплуатацию природных ресурсов страны, создание крупной машинной индустрии в национальных республиках — были достигнуты уже в первой пятилетке.

В рамках добровольного союза наций при поддержке центральных районов трудящиеся ранее отсталых республик перестраивали экономику на социалистических началах. Перспективы промышленного развития республик намечались исходя из конкретных условий каждой из них. Лишены основания утверждения современных идеологов империализма, будто при осуществлении экономической политики не учитывались национальные интересы народов и специфика условий республик. Советские плановые органы определяли темпы и пропорции индустриального развития республик исходя из всей суммы задач социалистического строительства, с учетом социально-экономических,

Новые большие и сложные задачи в области размещения промышленности решались во второй пятилетке. Они вытекали из необходимости повысить уровень развития производительных сил страны и завершить на этой основе социалистическую реконструкцию народного хозяйства. Значение проблемы размещения промышленности определялось также и тем, что новое строительство, предусмотренное планом капитальных вложений, осуществлялось во второй пятилетке в гораздо больших размерах, чем в первой. Капитальные вложения государственных и кооперативных предприятий и организаций в промышленность увеличились в 2,2 раза по сравнению с первой пятилеткой[586].

По плану второй пятилетки из общей суммы капиталовложений на новое строительство тяжелой промышленности около половины направлялось в восточные районы. Планируемое развитие отраслей тяжелой, легкой и пищевой промышленности в восточных районах страны обеспечивало широкое использование имевшихся там природных ресурсов, дальнейшее увеличение общесоюзного промышленного потенциала и упрочение обороноспособности страны.

Широкий размах нового строительства требовал развития и совершенствования районного разреза плана. На проведенных в конце первой пятилетки конференциях по размещению производительных сил была разработана схема размещения отдельных отраслей народного хозяйства, в том числе промышленности, комплексного развития хозяйства районов и система разделения труда между ними. Материалы конференций послужили основой для составления районного разреза второго пятилетнего плана.

XVII съезд Коммунистической партии 26 января — 10 февраля 1932 г. определил важнейшие направления в размещении производительных сил во второй пятилетке и прежде всего создания новых опорных баз промышленности в восточных районах (Урал, Западная и Восточная Сибирь, Дальний Восток, Казахстан и Средняя Азия). Съезд поставил задачу развития новых районов и осуществления решительных сдвигов в размещении легкой и пищевой промышленности посредством строительства заводов и фабрик в районах производства сельскохозяйственного сырья, увеличения добычи местных видов топлива с целью сокращения нерациональных перевозок.

Во второй пятилетке предусматривался дальнейший рост промышленности в старых индустриальных районах с углублением их специализации на развитии квалифицированного машиностроения.

Съезд отметил, что «устанавливаемая программа размещения производительных сил во втором пятилетии обеспечивает изживание хозяйственной и культурной отсталости национальных республик и областей, более равномерное размещение производительных сил и приближение промышленности к источникам сырья, специализацию основных районов по сельскохозяйственным культурам и отраслям, завершение экономического районирования страны в целом»[587].

Планом капитального строительства намечалось создать в восточных районах новые опорные базы тяжелой индустрии, включающие целый комплекс отраслей промышленности: машиностроение, металлургию, угольную, нефтяную, химическую промышленность и электроэнергетику, которые, вовлекая в промышленную эксплуатацию природные ресурсы, должны были стать очагами реконструкции хозяйства этих областей и республик. Предусматривалось дальнейшее развитие в восточных районах отраслей тяжелой промышленности, освоение новых районов добычи угля и нефти (на Урале, в Башкирии, Средней Азии, Сибири, Дальневосточном крае), строительство машиностроительных, химических, металлургических заводов и предприятий легкой и пищевой промышленности.

К началу второй пятилетки выявилось отставание темпов геологоразведочных работ от потребностей промышленного строительства. Эта было результатом недостаточно быстрого внедрения передовых методов поисков и разведок, отставания в производстве разведочного геофизического оборудования и аппаратуры и неполного использования имевшегося оборудования. В течение второй пятилетки интенсивно велась разведка полезных ископаемых для усиления сырьевой базы промышленности. Вместе с подготовкой к промышленной эксплуатации уже известных ранее месторождений в широких масштабах проводились геологоразведочные работы в новых районах: месторождений нефти между Волгой и Уралом, на Дальнем Востоке, меди — на Урале, в Казахстане, железных руд — в Сибири, угля — на Дальнем Востоке, цветных и редких металлов — на Алтае и в Средней Азии. В результате этих работ с 1 января 1933 г. по 1 января 1938 г. общегеологические запасы нефти увеличились в 3,5 раза, меди — почти в 2 раза, угля — в 2 раза[588]. Геологоразведочные работы на уголь в Татарии, Башкирии, Восточной Сибири, Казахстане, Киргизии, Таджикистане подготовили создание новых баз добычи местных углей. Открытие крупных месторождений нефти в районах между Волгой и Уралом, а также увеличение запасов нефти в Дальневосточном крае и Средней Азии изменило географию разведанных нефтяных месторождений.

Выявление месторождений сырьевых ресурсов в новых районах позволяло определить наиболее рациональное с экономической точки зрения местоположение промышленных предприятий с учетом перспектив промышленного развития района и подготовило основу для дальнейших изменений в размещении социалистической промышленности. Темпы продвижения промышленности на Восток непосредственно зависели от степени геологической изученности Урала, Сибири и Дальнего Востока. Быстрый рост разведанных запасов полезных ископаемых на Востоке страны давал возможность на базе открытых месторождений строить новые промышленные предприятия.

К концу второй пятилетки страна была обеспечена всеми видами минерального сырья. Таким образом, были опрокинуты пророчества буржуазных «ученых», которые толковали об «аграрной обреченности» Средней Азии, о «безрудности Кавказа» и вплоть до конца первой пятилетки утверждали, что на территории Советского Союза нет

2. Изменения в размещении важнейших отраслей промышленности

Рациональным размещением индустрии постепенно обеспечивалось комплексное развитие промышленного производства в каждом экономическом районе в соответствии с интересами народного хозяйства в целом и с учетом особенностей распределения по территории отдельных отраслей, при правильном сочетании промышленности с развитием транспорта, сельского хозяйства и городского строительства.

При размещении промышленности Советское государство исходило из принципа экономии затрат общественного труда и необходимости учитывать особенности социально-исторических условий, решения задач ускоренного подъема хозяйства отсталых в прошлом национальных районов, преодоления различий между городом и деревней и укрепления обороноспособности страны.

Чтобы осуществить грандиозную программу индустриализации во второй пятилетке, потребовалось организовать ряд вспомогательных центров производства угля, металла и машин, опирающихся на развитие и укрепление основных угольно-металлургических и машиностроительных баз Союза. Создание вспомогательных топливно-энергетических баз давало возможность старым промышленным центрам частично отказаться от дальнепривозного топлива и увеличить использование местных топливных ресурсов. Во втором пятилетием плане указывалось, что особенно важной народнохозяйственной задачей является развитие добычи нефти и угля в новых районах (Подмосковный угольный бассейн, Восточная Сибирь, Средняя Азия и др.), а также таких местных видов топлива, как торф и сланцы.

В годы второй пятилетки развивалась добыча местных углей и организовывались новые районы угледобычи, что было решающим условием увеличения общего объема добычи топлива и обеспечения вновь строящихся промышленных предприятий топливно-энергетическими ресурсами. Наиболее крупные изменения произошли в размещении добычи каменного угля. Одновременно с развитием Кузнецкого бассейна, коренной реконструкцией и увеличением производственных мощностей Донбасса высокими темпами осваивались месторождения Карагандинского района, Средней Азии, Дальневосточного края, Восточной Сибири, Печорского края и Закавказья (Ткварчели и Ткибули). В результате нового шахтного строительства в указанных районах были созданы топливные базы, удельный вес которых в общем объеме добычи каменного угля увеличился с 9,3% в 1932 г. до 12,5% в 1937 г. (табл. 1)[589].

Таблица 1

Добыча угля по бассейнам и месторождениям (СССР = 100%)

Год

Угольные бассейны и месторождения

Донецкий

Подмосковный

Кузнецкий

Карагандинский

Прочие бассейны и месторождения

тыс. т

%

тыс. т

%

тыс. т

%

тыс. т

%

тыс. т

%

1913

25 288

86,9

300

1,0

774

2,7

—

—

2665

9,4

1932

44 716

69,5

2613

4,1

7255

11,3

722

1,1

8840

14,0

1937

77 466

60,5

7506

5,9

17 813

13,9

3937

3,1

20 164

16,6

1937 в % к 1932

173,2

287,3

245,5

545,3

228,1

Если удельный вес донецкого угля за 1932—1937 гг. снизился с 69,5 до 60,5% при возрастании общего объема угледобычи более чем в 1,7 раза, то добыча угля в Азиатской части страны (включая Урал) составила по отношению к производству угля по СССР 32,3% в 1937 г. против 25,8% в 1932 г. и 11,6% в 1913 г. Снижение удельного веса донецкого угля было прежде всего результатом увеличения добычи угля в других районах (на Урале, Дальнем Востоке, в Средней Азии, Восточной Сибири, Казахстане). Следовательно, во второй пятилетке продолжала расширяться эксплуатация месторождений восточных районов, где сосредоточена большая часть запасов каменного угля. Кузнецкий бассейн увеличил за 1932—1937 гг. добычу угля в 2,5 раза. В период первой и второй пятилеток здесь было заложено свыше 50 новых шахт[590].

Было выполнено принятое в 1931 г. ЦК партии постановление о создании в Карагандинском районе третьей всесоюзной угольной базы, которая увеличила добычу за вторую пятилетку до 3,9 млн. т против 722 тыс. т в 1932 г. В период второй пятилетки приступили к разработке угольных месторождений Печорско-Ухтинского района и продолжалось освоение новых месторождений Дальневосточного края (райтихинских, толбузинских, корф-анадырских), Урала, Восточной Сибири (канских и букачачинских) и Средней Азии (шурабских и яманских), где добыча угля росла особенно интенсивно в период второй пятилетки. В 1913 г. добыча угля в районах Сибири, Дальнего Востока, где сосредоточена большая часть запасов каменного угля, а также в Средней Азии составляла 1,4 млн. т, в 1937 г. — 11,6 млн. т.

Развитие добычи угля в восточных районах было необходимым условием их промышленного освоения. Характеризуя итоги в области размещения добычи угля, отметим быстрые темпы роста добычи местного топлива — угля, торфа и сланцев. Темпы расширения местных топливных баз, таких, например, как Подмосковный, уральские, грузинские угольные бассейны и месторождения, превышали темпы роста добычи угля по СССР в целом. Вследствие рассредоточения топливных баз по

Все же потребности в топливных ресурсах возрастали гораздо быстрее и приходилось использовать дальнепривозное топливо. Общий прирост добычи местного топлива покрывал только 52—55% ежегодного прироста топливного потребления[591], в результате чего увеличивалась доля дальнепривозного топлива в топливном балансе промышленных центров страны.

В течение второй пятилетки развивались новые районы нефтедобывающей промышленности, в том числе на востоке страны. К 1938 г. доля новых районов в общем объеме добычи нефти выросла до 9,1% против 2,5% в 1932 г.[592] Началось создание второй нефтяной базы между Волгой и Уралом. Доля Урало-Волжского района в капитальных вложениях увеличилась с 4% в 1932 г. до 9,3% в 1937 г.[593] Если в 1932 г. в Урало-Волжском районе (включая Коми АССР) добыча нефти и газа (в переводе на нефть) составила всего 4,6 тыс. т, то в 1937 г. — 1075,5 тыс. т, в том числе в Башкирской АССР около 1 млн. т, или в 93,6 раза больше, чем в 1932 г. Это было достигнуто благодаря увеличению разведочного бурения в Башкирии, Татарии, Куйбышевской области. Кроме того, была заложена основа для дальнейшей разработки нефтяных ресурсов в Средней Азии и Казахстане. Их удельный вес в общесоюзной добыче нефти увеличился с 1,6% в 1932 г. до 4,7% в 1937 г. Размещение добычи нефти по республикам характеризуют данные табл. 2.

Таблица 2

Добыча нефти по республикам

Год

Азербайджанская ССР

Грузинская ССР

Республики Средней Азии

Казахская ССР

тыс. т

%

тыс. т

%

тыс. т

%

тыс. т

%

1913

7 669

74,6

—

—

152

1,5

118

1,1

1932

12 228

57,1

3

0,0

95

0,4

247

1,2

1937

21 414

75,1

9

0,0

842

3,0

490

1,7

Несмотря на то, что была проделана большая работа по освоению новых нефтяных месторождений, уровень нефтедобычи в Средней Азии,

По мере повышения уровня развития производительных сил страны неуклонно возрастала роль электроэнергетики. Основным потребителем электроэнергии оставалась промышленность; удельный вес промышленности в общем объеме потребленной электроэнергии составлял в 1932 и 1937 гг. соответственно 64 и 67,5%[594]. Все возраставший спрос на электроэнергию предъявляли как промышленные комплексы Северо-Запада, Центра, Украины, так и новые индустриальные районы. Нужно учесть, что непрерывно увеличивалась потребность в электроэнергии не только промышленности, но также транспорта и коммунального хозяйства.

Для решения задачи электроснабжения Центра и Северо-Запада, были значительно расширены энергетические узлы этих районов. В районе первой угольно-металлургической базы, где развивались электроемкие отрасли тяжелой промышленности, широко развернулось строительство новых электростанций, расширялись и осваивались мощности электростанций, созданных в годы первой пятилетки, таких, как. Днепровская ГЭС и Зуевская ГРЭС. К концу первой пятилетки на Урале ощущалась острая нехватка электроэнергии, что явилось результатом несоответствия абсолютного прироста производственных мощностей электростанций и производственных мощностей промышленности. Во второй пятилетке на базе использования местных угольных месторождений был построен ряд ГРЭС, в единую энергетическую систему Урала включились новые крупные ТЭЦ. За 1932—1937 гг. производство электроэнергии энергетической системой Урала увеличилось с 517 млн. квт-ч до 2260 млн. квт-ч, и доля ее районных станций в общесоюзной, выработке электроэнергии соответственно возросла с 7,3 до 11,9%[595]. Таким образом, во второй пятилетке было завершено создание на Урале собственной энергетической базы.

На основе использования местных видов топлива и мощных гидроресурсов быстрыми темпами развивалась электроэнергетика в национальных республиках Средней Азии и Закавказья, способствуя созданию в них таких электроемких отраслей, как химическая промышленность и цветная металлургия. В результате широкого строительства электростанций во всех районах вырос удельный вес республик Средней Азии и Казахстана в общем объеме производства электроэнергии в СССР (табл. 3)[596].

Таблица 3

Производство электроэнергии по союзным республикам

1913 г. (в современных границах)

1932

1937 г.

1937 г. к 1932 г.

млн. квт-ч

%

млн. квт-ч

%

млн. квт-ч

%

%

СССР

2039

100,0

13540

100,0

36173

100,0

267,2

Украинская ССР

543,4

26,6

3247,9

24,0

9450,8

26,1

291,0

Белорусская ССР

3,0

0,1

176,7

1,3

420,5

1,2

237,0

Республики Закавказья

135,7

6,7

791,0

5,9

2148,9

5,9

271,7

Республики Средней Азии

5,8

0,3

133,0

1,0

393,5

1,1

295,9

Казахская ССР

1,3

0,1

66,5

0,5

302,7

0,8

455,2

Прибалтийские республики

26,0

1,3

—

—

—

—

—

Из данных, приведенных в табл. 3, видно, что национальные республики за годы второй пятилетки увеличили в десятки и сотни раз производство электроэнергии по сравнению с уровнем 1913 г. По республикам Закавказья темпы роста производства электроэнергии значительно опережали темпы роста валовой продукции промышленности и составляли соответственно (1937 г. в % к 1932 г.) по[597]. В связи с тем, что Средняя Азия испытывала недостаток в топливных ресурсах, дальнейшее ускоренное развитие электроэнергетики там приобрело особенно важное значение.

Черной металлургии наряду с энергетикой и машиностроением принадлежала ведущая роль в осуществлении технической реконструкции народного хозяйства. Новое строительство и реконструкция определили направление изменений в территориальном размещении металлургического производства. Из общей суммы капитальных вложений в строительство новых металлургических заводов в 1933—1937 гг. свыше 60% приходилось на восточные районы, менее 30% — на Юг и примерно 10% на Центральный район[598]. В течение второй пятилетки были введены 22 мартеновские печи (40,3% производственных мощностей). Кроме строительства заводов с полным металлургическим циклом (завершение строительства Магнитогорского и Кузнецкого комбинатов, ввод в действие первой очереди Ново-Тагильского завода), в восточных районах было организовано производство кокса и огнеупоров.

Ввиду того, что производственные мощности черной металлургии восточных районов возрастали гораздо быстрее, чем на Юге и в Центре, удельный вес Востока в производстве чугуна и особенно стали увеличился. В 1937 г. удельный вес восточных районов в производстве чугуна составил 28,3% против 24,3% в 1932 г. Южный район сохранил за собой значение основного района в производстве чугуна и в годы второй пятилетки.

Еще значительнее увеличилась доля Урала и Сибири в производстве стали. Впервые, как показывает табл. 4[599], было организовано

Таблица 4

Выплавка стали по экономическим районам СССР

Экономический район

1913 г. (в современных границах)

1932 г.

1937 г.

1937 г. я 1932 г.

тыс. т

%

тыс. т

%

тыс. т

%

%

СССР

4307,1*

100,0

5927,1

100,0

17 729,8

100,0

299,1

Северо-Запад, Центр и Поволжье

603,9

14,0

1139,0

19,2

2998,7

16,9

263,3

Урал и Сибирь

898,0

20,8

1214,8

20,5

5409,2

30,5

445,3

Южный район (УССР, Северный Кавказ)

2729,1

63,4

3552,0

59,9

9292,9

52,4

261,6

Прочие районы (БССР, Узбекская ССР, Грузинская ССР, Азербайджанская ССР)

—

—

21,3

0,4

29,0

0,2

136,2

* Данные о выплавке стали за 1913 г. включают объем производства стали в Латвии, составивший 76,1 тыс. т.

Развитие промышленности обусловило рост потребления металла во всех экономических районах страны и особенно в Центральном, Северо-Западном и Волжском, удельный вес которых в общем объеме потребляемого металла непрерывно увеличивался.

Как показывает порайонный баланс металла, в 1937 г. сохранился разрыв в производстве и потреблении чугуна, по которому имелся дефицит на Юге, Урале и Востоке; центральные районы испытывали недостаток проката — качественного и рядового (табл. 5)[600].

Таблица 5

Порайонный баланс металла в 1937 г. (в тыс. т)

Юг

Центр

Урал

Восток

Всего

Чугун литейный

Производство

1190

1115

305

65

2675

Потребление

1280

1020

320

100

2720

дефицит (—) или избыток (+)

—90

+95

—15

—35

—45

Всего проката

Производство

7492

1383

2990

1131

12 996

Потребление

5210

4181

2085

715

12191

дефицит (—) или избыток (+)

+2282

—2798

+905

+416

+805

Недостатки в размещении предприятий черной металлургии (например, концентрация производства тяжелых рельсов на Востоке, в то время как западные районы были основным потребителем), а также диспропорции между основными цехами заводов, неупорядоченность металлосбыта, недостаточный учет распределения металлообрабатывающих заводов, парков сельскохозяйственных машин и железных дорог по территории страны — все это вызывало нерациональные и встречные перевозки металла. Металлургические заводы Урало-Кузбасса, Восточной Сибири и Дальнего Востока не обеспечивали полностью потребностей восточных районов в металле по качеству и ассортименту. Большой объем перевозок объяснялся также неравномерностью распределения мощностей прокатных станов по районам и децентрализацией потребности в разнообразном сортаменте и количестве металла в связи с широко развивающимся строительством на всей территории СССР.

Несмотря на то, что производство рядового проката как на Юге, так и на Урале намного превосходило собственные потребности, в 1937 г. на Урал с Юга было завезено 200 тыс. т, а с Урала и из Западной Сибири на Юг в том же году отправлено 350 тыс. т рядового проката[601]. Аналогичное несоответствие и встречные перевозки наблюдались но передельному и даже литейному чугуну. Если к концу довоенных пятилеток на Юге, Урале и в Западной Сибири имелся избыток черных металлов и дефицит отдельных видов металла был связан с сортаментными разрывами в производстве качественного и рядового проката, то в Центре по-прежнему сохранялось резкое несоответствие производства и потребления чугуна и проката.

В последующие годы осуществлялась перестройка металлургии в направлении ликвидации сортаментного разрыва с учетом изменения структуры потребляемого металла в районном разрезе и необходимости обеспечить потребности в металле отдельных экономических районов.

Развитие черной металлургии на Украине, Урале и в Сибири послужило основой для расширения в этих районах производства наиболее металлоемкого тяжелого машиностроения. Наряду с окончанием строительства Свердловского и Краматорского заводов на Урале и на Украине были введены в действие крупные заводы транспортного машиностроения (Уралвагонзавод и Луганский паровозостроительный завод), которые потребляли большое количество материалов и металла. Сосредоточение производства магистральных паровозов на Украине и в Центре — в узловых центрах пересечения магистралей — позволило лучше обслуживать нужды транспорта.

Во второй пятилетке осуществлялось широкое строительство машиностроительных заводов почти во всех районах Союза. Основными центрами машиностроения продолжали оставаться Московская и Ленинградская области, которые, имея благоприятные возможности кооперирования и высококвалифицированные кадры, специализировались на точном, сложном машиностроении. В районах Центра и Северо-Запада были построены новые станкостроительные и инструментальные заводы. Общую картину изменения размещения производства металлорежущих станков дает табл. 6[602].

Таблица 6

Производство металлорежущих станков по союзным республикам и экономическим районам РСФСР

Экономический район

1913 г. (в современных границах)

1932 г.

1937 г.

1937 г. к 1932 г.

шт.

%

шт.

%

шт.

%

%

СССР

1754*

100,0

19 720

100,0

48 473

100,0

245,8

Северо-Запад, Центр и Поволжье

1390

79,2

9878

50,1

26 605

54,9

269,3

Урал и Западная Сибирь

29

1,7

3391

17,2

6068

12,5

178,9

Союзные республики**

95

5,4

6451

32,7

15 800

32,6

244,9

* В том числе Латвия, которая в 1913 г. дала 240 станков, или 13,7% общего объема производства станков.

** УССР (в том числе районы Северного Кавказа), БССР, Узбекская ССР, Грузинская ССР, Азербайджанская ССР, Киргизская ССР.

В период двух предвоенных пятилеток возрос удельный вес районов Центра, укрепивших свою металлургическую базу; было также организовано производство металлорежущих станков в новых районах и союзных республиках, не имевших до революции станкостроительных заводов, — на Урале, в Западной Сибири, на Северном Кавказе, в Белорусской, Узбекской, Киргизской, Грузинской ССР.

Машиностроительные заводы, построенные в национальных республиках, были гораздо меньшего масштаба и предназначались для реконструкции отдельных отраслей республиканской промышленности и сельского хозяйства. Так, в Закавказье были введены в строй механический завод и завод нефтяного оборудования, в Средней Азии — заводы строительных конструкций и сельскохозяйственных машин.

При размещении легкой и пищевой промышленности проводился курс на ликвидацию унаследованного от дореволюционной России разрыва между источниками сырья, районами производства и потребления изделий легкой и пищевой индустрии. Начало этому было положено в первой пятилетке. Однако быстро развивающиеся индустриальные центры на востоке страны и в национальных районах предъявляли все возрастающий спрос на предметы потребления. Вместе с тем расширялась сырьевая база легкой и пищевой промышленности в результате развития сельского хозяйства: расширения посевных площадей хлопка в Закавказье, сахарной свеклы в Средней Азии и Западной Сибири, льна и конопли в районах Северо-Запада и БССР; роста производства сырья для шерстяной и кожевенно-обувной промышленности в Казахстане.

Советское государство направляло развитие легкой и пищевой промышленности по линии децентрализации производства предметов потребления, чтобы обеспечить удовлетворение потребностей населения в одежде, обуви и продуктах питания во всех районах страны, сократить объем нерациональных перевозок и повсеместно использовать сырьевые ресурсы. Так, новыми районами текстильной промышленности стали Закавказье, Средняя Азия и Западная Сибирь. В Западной Сибири в

Благодаря строительству крупных предприятий хлопчатобумажной промышленности и освоению их производственных мощностей выработка тканей в Средней Азии и Закавказье увеличивалась более высокими темпами, чем в районах Центра, в результате чего их удельный вес в общем объеме производства хлопчатобумажных тканей в стране вырос с 1,6 до 4,8% (табл. 7)[603].

Таблица 7

Производство хлопчатобумажных тканей по союзным республикам и экономическим районам РСФСР

1913 г. (в современных границах)

1932 г.

1937 г.

1937 г. к 1932 г., %

млн. м

%

млн. м

%

млн. м

%

СССР*

2671,5

100,0

2694,0

100,0

3447,6

100,0

128,0

Северо-Запад, Центр и Поволжье

2559,5

95,8

2638,6

98,0

3279,9

95,2

124,3

Районы Западной Сибири

—

—

—

—

18,5

0,5

—

УССР, БССР и Северный Кавказ

12,1

0,5

9,5

0,3

24,0**

0,7

252,6

Республики Закавказья

11,9

0,4

32,2

1,2

57,4

1,6

178,3

Республики Средней Азии

—

—

13,7

0,5

67,8

2,0

494,9

* Прибалтийские республики в 1913 г. произвели 87,9 млн. м тканей, или 3,3%, а в 1940 г. — 30 млн. м, или 0,8%.

** В том числе 0,2 млн. м тканей произведено в Молдавской ССР.

За 1932—1937 гг. удельный вес районов Центра, увеличившего выработку тканей более чем на 1 млн. м, снизился с 92 до 89%. В районе льноводства и коноплеводства (Белорусская ССР) были созданы два крупных льняных комбината (в Орше и Смоленске).

Отставание в развитии текстильной промышленности на Востоке от возможностей и потребностей этих районов в текстильных товарах, разрыв в размещении текстильной промышленности и географии потребления вызывал необходимость перевозок тканей на далекие расстояния. Поэтому с развитием индустриальных центров на востоке страны возрастала необходимость создания там крупной текстильной промышленности.

Серьезным достижением в размещении кожевенно-обувной промышленности было строительство в период второй пятилетки обувных фабрик на Востоке (в Новосибирске, Свердловске и Кузнецке), а также в Тбилиси и Ташкенте. В результате ускоренного развития кожевенно-обувной промышленности в новых районах повысилась доля Средней Азии и Казахстана, Востока и Закавказья, располагавших кожевенным сырьем и предъявлявших все возраставший спрос на продукцию легкой промышленности в общесоюзном производстве обуви (табл. 8)[604]

Таблица 8

Удельный вес республик и отдельных районов РСФСР в производстве обуви (СССР = 100%)

Год

Республики Средней Азии и Казахстан

Республики Закавказья

Районы Сибири, Дальнего Востока и Урала

тыс. пар

%

тыс. пар

%

тыс. пар

%

1932

2528

2,9

2259

2,6

4038

4,7

1937

4612

2,5

7365

4,0

10 201

5,6

1937 к 1932 г., %

182,4

326,0

252,6

Если в дореволюционное время на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке не было крупной обувной промышленности, то к концу второй пятилетки эти районы дали 5,6% общего объема производства обуви в СССР.

Необходимость непрерывно расширять производство предметов питания обусловила рост пищевой промышленности и обогащение ее структуры. В связи с созданием новых индустриальных центров в период второй пятилетки продолжало расти городское население страны. Особенно быстро возрастал спрос на продукцию пищевой промышленности в восточных районах.

Развитие в восточных районах и национальных республиках машиностроения, топливно-энергетической промышленности позволяло подвести техническую базу под отрасли пищевкусовой промышленности. Благодаря ускоренному развитию пищевой промышленности на востоке страны и в республиках Средней Азии и Закавказья удельный вес этих районов в валовой продукции пищевой промышленности к началу третьей пятилетки значительно вырос по сравнению с дореволюционным периодом.

Необходимым условием продвижения в новые районы таких отраслей промышленности, как сахарная, явилось изменение географии посевных площадей сахарной свеклы. За 1933—1937 гг. посевные площади в новых районах (Грузинской, Армянской, Казахской и Киргизской ССР, Алтайском и Приморском краях, Куйбышевской, Новосибирской, Саратовской областях, Северо-Осетинской АССР) увеличились более чем вдвое, и удельный вес этих районов в посевной площади[605]. В новых районах были построены и введены в строй сахарные заводы. В итоге осуществления второй пятилетки произошла значительная децентрализация размещения сахарной промышленности.

В 1937 г. районы Сибири, Дальнего Востока, Закавказья, Средней Азии и Казахстана дали 9,4% общесоюзного производства сахарного песка, против 3,4% в 1932 г. Все же разрыв между районами производства и потребления сахара не был ликвидирован.

В годы второй пятилетки существенные изменения произошли в размещении консервной и мясной промышленности. Наряду со строительством мясокомбинатов в Ленинграде, Москве и Брянске новые центры мясоперерабатывающей промышленности были созданы в сырьевых районах Казахстана (Семипалатинск) и Закавказья (Ленинакан и Баку). Хотя в 1937 г. основными районами консервной промышленности и продолжали оставаться Украина, Крым, Северный Кавказ, быстрыми темпами развивались фруктово-консервная промышленность в Закавказье и Средней Азии, а также мясоконсервная промышленность в Средней Азии, Казахстане и рыбоконсервная во вновь освоенных районах рыболовства Севера Европейской части СССР и Дальнего Востока. В новых районах и национальных республиках быстрыми темпами развивалась кондитерская промышленность. О направлении изменений, происшедших в размещении кондитерской промышленности, говорит соотношение темпов роста продукции этой отрасли по отдельным районам и республикам. В 1937 г. по СССР в целом производство кондитерских изделий увеличилось в 2,1 раза по сравнению с 1933 г., в Западной Сибири оно выросло в 7,2 раза, на Дальнем Востоке — в 5 раз, в Армянской ССР — в 10,5 раза, в Узбекской ССР — в 7,1 раза, в Казахской ССР — в 10,3 раза, в Киргизской ССР — в 10,7 раза[606]. Это свидетельствует о решительном продвижении всех важнейших отраслей легкой и пищевой индустрии в восточные районы страны и о резком повышении их роли в промышленном производстве.

В итоге осуществления первых пятилеток произошло рассредоточение легкой и пищевой промышленности, позволившее увеличить производство предметов потребления в отсталых в прошлом районах и национальных республиках на основе использования местных сырьевых ресурсов.

Таким образом, достигнутое к концу второй пятилетки приближение промышленности к источникам сырья и районам потребления способствовало дальнейшему росту промышленности на основе вовлечения в хозяйственный оборот новых сырьевых ресурсов, развития транспортной сети и городского строительства. Создание крупной индустрии в национальных республиках и восточных районах стало одним из важнейших достижений в деле рационализации размещения промышленности.

Новое размещение промышленности явилось важным фактором укрепления обороноспособности страны. Подъем экономики национальных республик и освоение природных богатств восточных районов[607]

Созданная цветная металлургия дала необходимый металл для машиностроения, химической, электротехнической и оборонной промышленности. Увеличение выплавки черновой меди, цинка и свинца стало возможным в результате разведок и промышленной разработки богатейших залежей медных и полиметаллических руд на Урале, в Закавказье, Казахстане, Средней Азии и Восточной Сибири. Подготавливалась сырьевая и производственная база для дальнейшего расширения выплавки цветных металлов путем продвижения промышленного строительства в новые районы.

Коренное изменение размещения промышленности позволило обеспечить народное хозяйство необходимыми материальными ресурсами, а также значительно сократить сроки мобилизации и перестройки экономики для нужд обороны.

3. Промышленное освоение восточных районов

Советское государство за короткий срок первых пятилеток осуществило огромные изменения в размещении производительных сил. За эти годы были созданы на Востоке вторая угольно-металлургическая база страны, крупные индустриальные центры в республиках Средней Азии и Закавказья, в районах Казахстана, Поволжья и Севера. Огромный размах индустриализации прежде отсталых районов не сопровождался застоем старых промышленных районов, как это обычно бывает в капиталистических странах, а характеризовался дальнейшим развитием старых промышленных районов Центра и Украины. В старых промышленных районах были построены сотни крупнейших предприятий черной металлургии, угольной промышленности, машиностроения, химии; они являлись опорной базой индустриального развития новых отдаленных районов Союза.

Новое размещение промышленности коренным образом изменило характер межрайонного разделения труда. Характер и методы развивающегося территориального разделения труда в СССР как одной из форм общественного разделения труда определялись экономическими законами социализма. В системе единого планового хозяйства отдельные районы развивались как экономические комплексы, сочетающие на своей территории отрасли промышленности, сельского хозяйства, транспорта и связи. Бывшие окраины дореволюционной России превратились из сырьевых придатков центральных областей в районы быстро растущей крупной промышленности, что привело к изменению содержания экономических связей между районами. Планомерная специализация и кооперирование промышленности отдельных районов на базе достигнутого уровня развития производительных сил обусловили непрерывное

Новые индустриальные центры развивались в годы второй пятилетки более быстрыми темпами, чем старые промышленные районы. В центральных промышленных районах за четыре года (1932—1936 гг.) продукция крупной промышленности увеличилась в 2,2 раза, а промышленность Урало-Кузбасса, Восточной Сибири и Дальневосточного края выросла в 2,6 раза, и удельный вес промышленной продукции этих районов в общесоюзном производстве повысился с 9,17% в 1932 г. до 11,37% в 1936 г.[608] В целом за годы второй пятилетки крупная промышленность районов Урала, Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, как показывают приведенные данные, дала больший относительный прирост продукции, чем индустрия Северо-Запада и Центра (1913 г. — 1)[609].

Район

1932 г.

1937 г.

1937 г. к 1932 г., %

Северо-Запад

4,1

8,6

209,8

Центр

3,3

7,9

239,4

Урал

3,2

9,0

281,3

Западная Сибирь

7,7

20,0

259,7

Восточная Сибирь

3,6

11,0

305,6

Дальний Восток

2,9

8,9

306,9

Удельный вес Сибири в валовой продукции крупной промышленности РСФСР увеличился с 2,7 в 1913 г. и 4,2% в 1932 г. до 5,1% в 1936 г., соответствующие данные за указанные годы по металлообрабатывающей промышленности Сибири составили 0,8%, 2,1%, 2,8%[610]. В итоге осуществления второй пятилетки в Сибири получили развитие комплексы отраслей промышленности, включающие электроэнергетику, угольную, металлургическую промышленность, легкое машиностроение, деревообрабатывающую, текстильную, швейную, кожевенно-меховую и обувную, пищевую промышленность.

К концу пятилетки была полностью решена такая исторически важная задача второго пятилетнего плана, как завершение строительства второй угольно-металлургической базы страны — Урало-Кузнецкого комбината.

Создание Урало-Кузнецкого комбината, дальнейшее развитие машиностроения на Урале и в Сибири, осуществление крупнейшего железнодорожного строительства на востоке СССР положило начало широкому освоению лесных и горных богатств Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока и Казахстана. В результате быстрого развития ряда отраслей тяжелой промышленности уже к концу второй пятилетки восточные районы заняли одно из ведущих мест в промышленности СССР.

Одним из факторов форсированного развития восточных районов явилось территориальное перераспределение занятых в промышленности. Так, численность рабочих и служащих в 1937 г. по сравнению с 1932 г. увеличилась в старых промышленных районах (Центральном, Северо-Западном и на Украине) на 22,1%, а на Урале, в Сибири и в Казахстане на 36—48% и в республиках Средней Азии — на 59,5%[611], что способствовало повышению роли последних в развитии промышленности страны.

Более равномерное размещение промышленности, сочетаемое с организацией крупного концентрированного производства, обеспечивало использование природных богатств, снижение себестоимости промышленной продукции и сокращение нерациональных перевозок. Урало-Кузнецкий комбинат снабжал металлом Сибирь, среднеазиатские республики, Дальний Восток, Урал. Приближение добычи угля, производства металла, машин к районам потребления не только сокращало перевозки, но открывало возможности для развития новых промышленных районов в Казахстане, Коми АССР, Забайкалье, Средней Азии и Якутии.

Буржуазные экономисты, пытаясь умалить достижения в области размещения промышленности в СССР за годы второй пятилетки, утверждали, будто структура размещения тяжелой индустрии оставалась в основном прежней, а те изменения, которые произошли, объясняются лишь военно-стратегическими факторами (М. Кларк) или считаются нерациональными (Г. Шварц)[612]. Советское государство, определяя темпы роста капитальных вложений по районам и расширяя производство стали, угля, машин в восточных районах, конечно, учитывало интересы укрепления обороноспособности страны. Однако не выдерживает критики утверждение об экономической нерациональности и неэффективности развития промышленности на востоке СССР.

Новое географическое положение промышленных центров способствовало сокращению транспортных расходов, а более высокая в ряде случаев производительность труда, обусловленная благоприятными естественными условиями производства, повышала экономический эффект организованного в восточных районах производства. В этом отношении представляет интерес приводимое ниже сопоставление уровня производительности труда и себестоимости добычи угля в Донецком бассейне и бассейнах восточных районов (Донбасс = 100%)[613]:

Угольные бассейны

1932 г.

1937 г.

Производительность труда

Кузнецкий

162,8

170,1

Кизеловский и Челябинский

101,8

117,1

Себестоимость угледобычи

Кузнецкий

76,4

67,1

Кизеловский

88,0

Челябинский

86,0*

68,9

* Общий показатель по Кизеловскому и Челябинскому бассейнам.

Приведенные цифры свидетельствуют о том, что качественные показатели добычи угля в Кузнецком, Кизеловском и Челябинском угольных бассейнах в первую очередь благодаря выгодным условиям залегания угля были гораздо выше. С улучшением организации производства и внедрением механизмов расхождение в экономических показателях увеличилось еще в большей мере в пользу восточных угольных бассейнов, характеризуя высокую экономичность их разработки.

Во второй пятилетке интенсивно осуществлялась техническая реконструкция отраслей добывающей промышленности, развернувшаяся еще в годы первой пятилетки. Удельный вес добычи угля механизированным способом возрос в Приморском крае с 2/5 до ¾ общего объема угледобычи[614], причем доля механизированных работ увеличивалась при одновременном расширении производства.

Подавляющую часть прироста промышленной продукции в восточных районах давали вновь построенные промышленные предприятия, причем степень обновления производственных фондов была выше, чем в среднем по СССР. Если в целом по стране новые и полностью реконструированные предприятия дали в 1937 г. 72% всей промышленной продукции, то в Западной Сибири — 81%[615]. Обновление производственных фондов послужило одним из важнейших факторов повышения производительности труда.

Однако, несмотря на достигнутые успехи, в период первых пятилеток еще не удалось полностью преодолеть неравномерность в размещении производительных сил. Так, пищевыми продуктами восточные районы РСФСР к концу второй пятилетки были обеспечены меньше, чем другие районы страны (табл. 9)[616].

Таблица 9

Размещение производства ряда продуктов первой необходимости в 1937 г. по районам СССР (СССР = 100%)

Удельный вес, %

по населению

по производству

колбас и копченостей

макарон

пива

кондитерских изделий

Европейский Север

2,28

1,0

-

1,50

0,48

Центральные районы

29,4

48,8

31,60

39,70

51,60

Восток РСФСР

17,0

12,75

10,54

1,36

5,50

Республики Закавказья

4,73

2,27

4,82

1,17

1,87

Республики Средней Азии

6,01

2,01

2,34

1,05

3,66

Из данных табл. 9 видно, что доля центральных районов в производстве всех пищевых продуктов превышала их удельный вес в общей численности населения и, следовательно, материальные условия снабжения населения этих районов пищевыми продуктами были лучше, чем в других районах страны.

В области размещения легкой промышленности также предстояло проделать огромную работу по преодолению диспропорций, унаследованных от дореволюционной России. К концу второй пятилетки в ряде республик, краев и областей еще недостаточно производилось изделий швейной промышленности, галантерейных и других изделий массового потребления. Такие экономические районы страны, как Северо-Запад, Центр, УССР, БССР, Азербайджанская и Армянская ССР, снабжали СССР трикотажными изделиями, шесть районов (Северо-Запад, Центр, Поволжье, Северный Кавказ, БССР и Грузинская ССР) — обувными и четыре района (Северо-Запад, Центр, УССР и БССР) — галантерейными изделиями. В остальных районах производство этих изделий находилось в зачаточном состоянии.

Конечно, в годы первых пятилеток было еще много недостатков в организации перевозок, допускались и ошибки при выборе отдельных пунктов для строительства новых предприятий. В силу особенностей экономического развития СССР средняя дальность перевозок по железным дорогам как по всем, так и по отдельным массовым грузам в период первой и второй пятилеток возросла. Это подтверждается данными о средней дальности перевозок (в км)[617]:

1913 г.

1932 г.

1937 г.

1937 г. к 1932 г., %

Все грузы

498

632

686

108,5

Каменный уголь и кокс

485

662

709

107,1

Нефтяные грузы

601

891

1228

137,8

Лесные »

415

681

932

136,9

Руда (всякая)

—

528

633

119,9

Черные металлы (включая металлолом)

—

914

1004

109,8

Решающее влияние на динамику перевозок оказало индустриальное развитие новых районов и огромное увеличение потребностей новых и старых промышленных районов в средствах производства и предметах потребления, вызвавшее рост грузооборота. Если разработки сырьевых ресурсов в удаленных от Европейской части СССР районах страны и индустриализация отсталых окраин неизбежно вызывали рост дальности перевозок, то комплексное развитие промышленности в национальных республиках, на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке сокращало дальность перевозок.

Таким образом, в итоге осуществления первых пятилеток было произведено новое размещение промышленности. Все это опиралось на дальнейшее развитие и реконструкцию старых промышленных центров СССР. Самим ходом развития социалистической экономики

Осуществленная рационализация размещения промышленности была одной из важных материальных предпосылок победы и упрочения социализма в Советском Союзе. Сложившееся к концу второй пятилетки размещение промышленности позволило преодолеть унаследованные от дореволюционной России диспропорции в индустриальном развитии отдельных районов, приблизить промышленность к источникам сырья и районам потребления, вовлечь в народнохозяйственный оборот природные богатства Урала, Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, Крайнего Севера, Закавказья, Казахстана и Средней Азии, заложить основы для комплексного развития крупных экономических районов и национальных республик. Определившаяся специализация отдельных экономических районов отвечала не только текущим, но и перспективным потребностям развития социалистического производства. В новом размещении промышленности нашли отражение преимущества плановой социалистической экономики, обеспечивающие пропорциональное развитие отраслей и районов, неуклонный рост производительности общественного труда и повышение благосостояния народа.

Глава седьмая

ИНДУСТРИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК

1. Темпы индустриального развития и создание многоотраслевой структуры промышленности

Вторая пятилетка явилась завершающим этапом в создании общей и единой для всех народов Советского Союза материально-технической базы социализма, решении коренных задач социалистической реконструкции народного хозяйства СССР, в перестройке экономики всех союзных республик на социалистических началах.

Осуществление социалистической индустриализации обеспечивало материальные предпосылки для решения таких крупных социально-экономических задач, как техническая реконструкция народного хозяйства страны и каждой республики, преодоление былого фактического неравенства и переход к социализму многих народов, минуя капиталистическую стадию развития.

Достигнутые в первой пятилетке успехи социалистического строительства дали возможность поставить во второй пятилетке новую задачу в области практического осуществления национальной политики. XVII партконференция (1932 г.) установила, что «быстрый рост социалистического хозяйства в период второй пятилетки в национальных республиках и областях обусловливает изживание экономической и культурной отсталости национальностей, унаследованной от царского колониально-капиталистического режима»[618]. Эти директивы партии были воплощены во втором пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР.

Характер и направление промышленного развития республик в период завершения социалистической реконструкции народного хозяйства определились исходя из уровня производительных сил, достигнутого к концу первой пятилетки. В итоге этой пятилетки в национальных республиках коренным образом изменились материальные и социальные условия воспроизводства. При разработке плановых заданий учитывались как возросшие производственные возможности республик, так и потребности дальнейшего развития народного хозяйства. Конкретные задачи в области развития промышленности, транспорта, сельского хозяйства ставились с учетом природных богатств, выявленных в течение первого пятилетия и последующих лет второй пятилетки, наличия

Плановые задания пятилетки в области промышленности были дифференцированы по республикам с учетом достигнутого к началу пятилетки уровня индустриального развития, исходя из необходимости сочетания общесоюзных и внутриреспубликанских потребностей, общесоюзных интересов и интересов республик.

Интересы социалистического строительства потребовали дальнейшего совершенствования промышленной структуры национальных республик. Промышленность отдельных республик могла развиваться высокими темпами лишь при условии комплексного сочетания отраслей тяжелой, легкой и пищевой промышленности. При этом ведущая роль во второй пятилетке сохранялась за отраслями, имевшими общесоюзное значение в межреспубликанском разделении труда: льнообработка, сельскохозяйственное и общее машиностроение (Белорусская ССР), нефтедобыча, цветная металлургия, добыча марганца (республики Закавказья), хлопкоочистительная и химическая промышленность, добыча редких металлов (республики Средней Азии), добыча угля и нефти, цветная металлургия (Казахская ССР). Поскольку СССР был в указанный период первой и единственной страной социализма, находящейся в капиталистическом окружении, социалистическая индустриализация была призвана обеспечить страну всем необходимым за счет внутренних ресурсов — машинами и оборудованием, сырьем для промышленности и сельского хозяйства, цветными металлами, топливом, минеральными удобрениями. Необходимо было также широкое энергетическое строительство, создание предприятий легкой и пищевой промышленности и организация ряда новых производств, требуемых для форсированного развития всего народного хозяйства СССР и экономики республик.

Формирование структуры промышленности республик осуществлялось в интересах решения широкого круга социально-экономических задач, к числу которых относились утверждение ведущей роли социалистической индустрии в хозяйстве республик, обеспечение рационального использования внутриреспубликанских ресурсов, преодоление экономического неравенства народов СССР, сочетание республиканских и общесоюзных интересов посредством специализации и кооперирования производства. Необходимость обеспечения технико-экономической независимости страны определяла масштабы развертывания тех или иных отраслей промышленности в отдельных республиках.

Вторым пятилетним планом намечались вложения в народное хозяйство УССР, БССР, Казахской ССР, республик Средней Азии и Закавказья в размере 1/3 капитальных вложений в народное хозяйство СССР[619]. Такое распределение капитальных вложений обеспечивало ускоренный подъем экономики национальных республик. Советское государство направляло в республики огромное количество оборудования, машин, сырья и материалов для промышленности, транспорта и сельского хозяйства. На предприятиях и в учебных заведениях Московской, Ленинградской и Ивановской областей, Украинской ССР

По мере развития разделения труда, расширения отраслевой структуры и углубления специализации промышленности возрастала роль объединения экономических усилий республик в промышленном строительстве, становились все более многосторонними взаимопомощь и кооперирование промышленности республик. Объединение хозяйственных усилий народов при социализме стало не только возможным, но и объективно необходимым, ибо в условиях разобщенности, без постоянной взаимной поддержки, обмена опытом и продуктами труда невозможно построить и упрочить социализм. Азербайджанская ССР снабжала страну нефтью и нефтеоборудованием. Грузинская ССР — марганцем и чаем, среднеазиатские республики — хлопком, машинами, сахаром, Казахская ССР — цветными металлами, т.е. продуктами, для производства которых каждая республика имела наиболее благоприятные условия.

Более развитые республики — РСФСР и Украина — продолжали оказывать систематическую помощь республикам Средней Азии, Закавказья, Казахской ССР, Белорусской ССР, ибо первые располагали наиболее мощным экономическим потенциалом, — здесь была сосредоточена подавляющая часть. производства электроэнергии, черной металлургии, металлообработки. Только, например, в 1937 г. РСФСР поставляла Белорусской ССР 47,6 тыс. т, а республикам Средней Азии — 33,2 тыс. т, в Азербайджан — 13,7 тыс. т чугуна, железа и стали[620]. Помогая друг другу, народы нашей страны тем самым ускоряли темпы экономического развития каждой республики и всего Советского государства.

Увеличение массы внутрихозяйственных накоплений Союза и республик, помощь национальным республикам позволили во все увеличивающихся размерах; осуществлять капитальные вложения в промышленность. Об этом свидетельствуют данные об объеме капитальных вложений государственных и кооперативных предприятий и организаций в промышленность союзных республик (табл. 1). Во второй пятилетке объем капитальных вложений в промышленность, закавказских республик и Казахской ССР возрос более чем в 2,5 раза, а среднеазиатских республик — более чем в 3 раза по сравнению с первой пятилеткой, капитальные вложения в среднем по СССР увеличились в 2,2 раза. В плановом порядке создавались условия для сближения уровней экономического развития республик. В период довоенных пятилеток отмечалось заметное перераспределение капитальных вложений в пользу наиболее отсталых республик. Если доля Украинской ССР в капитальных вложениях в промышленность заметно снизилась, то удельный вес Белорусской ССР, Грузинской ССР, Армянской ССР, Казахской ССР и республик Средней Азии в общем объеме капитальных вложений страны во второй пятилетке значительно повысился.

Таблица 1

Капитальные вложения государственных и кооперативных предприятий и организаций в промышленность*

Первая пятилетка, млн. руб.**

Вторая пятилетка, млн. руб.**

Вторая пятилетка к первой, %

Удельный вес республик в капитальных вложениях, %

первая пятилетка

вторая пятилетка

СССР

2897,0

6377,0

220,1

100

100

РСФСР

2002,6

4400,5

219,7

69,1

69,0

Украинская ССР

596,0

1178,4

197,7

20,6

18,5

Белорусская ССР

24,3

49,2

202,5

0,8

0,8

Азербайджанская ССР

90,7

256,4

282,7

3,1

4,0

Грузинская ССР

43,1

99,0

229,7

1,5

1,6

Армянская ССР

15,6

40,7

260,9

0,6

0,6

Всего по республикам Закавказья

149,4

396,1

265,1

5,2

6,2

Узбекская ССР

29,2

99,5

340,8

1,0

1,6

Туркменская ССР

6,4

22,1

345,3

0,2

0,3

Таджикская ССР

8,0

19,8

247,5

0,3

0,3

Киргизская ССР

3,5

15,1

431,4

0,1

0,2

Всего по республикам Средней Азии

47,1

156,5

332,2

1,6

2,4

Казахская ССР

76,8

193,6

252,1

2,7

3,0

* Составлено и вычислено по: «Капитальное строительство в СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1961, стр. 110.

** В сопоставимых ценах.

Доля республик в капитальных вложениях зависела в значительной[621]. За 1934—1937 гг. удельный вес республик Средней Азии и Казахской ССР в общем объеме вложений в легкую промышленность СССР составил 10,8%, а в пищевую — 6,2%[622]. Таким образом, при размещении капитальных вложений сочетались интересы комплексного развития хозяйства республик и ведущих отраслей промышленности страны.

Буржуазные экономисты, вынужденные признать достижения республик в создании крупной промышленности, умалчивают при этом об основных причинах быстрого индустриального развития. Они толкуют о том, что при низком исходном уровне развития производительных сил данная сумма капитальных вложений всегда обеспечивает более высокий темп хозяйственного роста, что даже небольшой объем

Вопреки фактам некоторые буржуазные идеологи утверждают, будто при размещении капитальных вложений Советское государство не считалось с интересами национальных районов Советского Союза: «Распределение капиталовложений в процессе экономического развития не определялось в какой-либо значительной мере интересами наций, а устанавливалось преимущественно исходя из экономической эффективности вложенных средств или задач обеспечения обороны страны»[623]. Такие высказывания грубо искажают историческую действительность. Задача ускоренного развития народного хозяйства национальных республик составляла один из важнейших принципов экономической политики. С другой стороны, подъем народного хозяйства национальных республик был необходимым условием рациональной организации экономики в масштабах всей страны и укрепления ее оборонной мощи. Советское государство эффективно использовало механизм планомерного распределения и перераспределения капиталовложений для форсированного подъема экономики ранее отсталых республик.

Индустриализация, будучи единым процессом для всех частей страны, в то же время предполагала своеобразие промышленного развития каждой республики в соответствии с ее экономическими, природными и национальными особенностями. Это своеобразие отражалось в темпах роста промышленности республик, характере ее специализации, в складывавшихся основных народнохозяйственных пропорциях, в промышленной структуре.

Вторая пятилетка отличалась усилением интенсивности процесса индустриализации в наиболее отсталых национальных республиках и районах, проявлявшейся в форсированном развитии на их территории отраслей тяжелой индустрии, в освоении нового оборудования и повышении производительности труда.

В период индустриализации во всех национальных республиках, несмотря на многообразие социально-экономических и природных условий на их территории, проявились некоторые общие тенденции в распределении капитальных вложений между отраслями народного хозяйства, темпах развития промышленности республик и изменения ее отраслевой структуры. Благодаря планомерному перераспределению капитальных вложений в республиках между отраслями народного хозяйства осуществлялось пропорциональное развитие промышленности, транспорта и связи, сельского хозяйства, расширилось жилищное строительство, строительство торговых и коммунальных предприятий,[624], был различным по отдельным республикам и изменялся в течение первых пятилеток.

Таблица 2

Удельный вес промышленности в общей сумме капитальных вложений в народное хозяйство Союза ССР и союзных республик (в % к капитальным вложениям в их народное хозяйство)

СССР

УССР

БССР

Азербайджанская ССР

Грузинская ССР

Армянская ССР

Казахская ССР

Туркменская ССР

Узбекская ССР

Таджикская ССР

Киргизская ССР

Первая пятилетка

43,1

47,9

18,5

64,1

35,2

37,2

35,1

16,6

21,2

13,9

15,9

Вторая пятилетка

42,1

46,7

23,8

66,4

33,1

36,2

36,9

23,5

31,6

20,1

24,4

В Украинской ССР, занимавшей в стране ведущее место в производстве угля, черных металлов, продукции машиностроения, и в Азербайджанской ССР — основном районе нефтедобычи — удельный вес промышленности в капитальных вложениях был наиболее высоким. С целью ускоренного повышения уровня индустриального развития в Казахской ССР и среднеазиатских республиках во второй пятилетке была увеличена доля капитальных вложений в промышленность по сравнению с первой пятилеткой.

В процессе социалистической индустриализации национальных республик приходилось преодолевать огромные трудности. Возникли затруднения в связи с недостатком топлива, строительных материалов в безлесном среднеазиатском районе. Трудности в промышленном строительстве на территории национальных республик обусловливались также невыполнением планов развития отдельных отраслей. Запаздывание с расширением шахтного фонда угольной промышленности, главным образом вследствие неподготовленности разведками шахтных полей, невыполнение планов капитального строительства по текстильной промышленности, промышленности строительных материалов в среднеазиатских республиках и Казахстане увеличило нерациональные перевозки угля, цемента, хлопчатобумажных тканей, особенно к концу второй пятилетки. Недовыполнение заданий пятилетнего плана привело к росту завоза угля, цемента, кирпича, минеральных удобрений в республики Закавказья. Усиление грузопотоков во второй пятилетке вызвало перенапряжение некоторых участков железных дорог, проходивших по территории Казахской ССР и республик Средней Азии.

Осуществление экономического сближения наций обусловлено самой природой социалистического строя. Благодаря самоотверженному труду и крепнущему политическому единству советских народов

Если в годы первой пятилетки в наиболее отсталых, преимущественно аграрных республиках разворачивалось строительство предприятий легкой и пищевой промышленности, базировавшейся на использовании сельскохозяйственного сырья, то во второй пятилетке интенсивно строились предприятия тяжелой индустрии. Увеличение объема капитальных вложений и их распределение, направленное на создание и расширение материально-технической базы социалистической индустрии, обусловили рост основных производственных фондов промышленности. За годы второй пятилетки основные фонды крупной промышленности в Узбекской ССР увеличились в 2,8 раза, в Киргизской ССР — в 3 раза, в Армянской ССР — в 6,3 раза[625].

Более быстрыми темпами увеличился объем основных фондов и численность рабочих крупной промышленности в республиках Средней Азии и Казахстана. Сопоставление динамики численности рабочих и динамики основных фондов свидетельствует о том, что рост промышленного потенциала республик происходил в большой степени за счет расширения материального фактора производства — основных фондов промышленности.

В годы второй пятилетки промышленность развивалась ускоренными темпами в наиболее отсталых в прошлом национальных республиках. Необходимость высоких темпов роста промышленности в национальных республиках вытекала из задачи завершения социалистической реконструкции народного хозяйства в сжатые сроки. Представление о темпах роста промышленности национальных республик в период второй пятилетки можно получить, познакомившись с данными, приведенными в табл. 3.

Таблица 3

Темпы роста продукции промышленности СССР и союзных республик (во сколько раз)*

1937 г. к 1932 г.

1937 г. к 1932 г.

вся промышленность

крупная промышленность

производство электроэнергии

продукция металлообрабатывающей промышленности

СССР

2,2

2,3

2,7

2,9

РСФСР

2,2

2,3

2,6

3,0

Украинская

2,2

2,3

3,0

2,6

Белорусская

1,9

2,1

2,4

2,9

Казахская

2,4

2,7

4,3

7,5

Узбекская

2,4

2,4

3,0

4,5

Туркменская

2,3

2,4

2,2

4,8

Таджикская

3,7

4,2

18,7

11,6

Киргизская

2,2

2,3

2,3

5,7

Азербайджанская

2,0

2,0

2,3

3,6

Грузинская

2,1

2,1

4,2

2,4

Армянская

2,3

2,5

5,0

2,9

* Ю. Ф. Воробьев. Выравнивание уровней экономического развития союзных республик. М., изд-во «Наука», 1965, стр. 77; «Шаги пятилеток». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 104.

Поддержание высоких темпов промышленного развития национальных республик являлось необходимым условием сближения уровней их индустриального развития, ликвидации существовавшего разрыва в степени индустриализации национальных и центральных областей и более или менее одновременного перехода к социализму.

В годы второй пятилетки темпы роста крупной промышленности наиболее отсталых в прошлом республик превышали средние по стране темпы роста промышленности, что свидетельствовало о практическом воплощении политики подтягивания экономики отсталых республик до уровня передовых промышленных районов.

Во второй пятилетке в Белорусской ССР, Узбекской ССР, Казахской ССР, Туркменской ССР, Таджикской ССР, Армянской ССР были обеспечены более высокие темпы роста промышленности по сравнению с аналогичным показателем в целом по СССР. За 1932—1937 гг. удельный вес республик Средней Азии и Казахской ССР поднялся в общем объеме промышленного производства страны с 3,1 до 3,5%[626].

Свидетельством прогрессивных направлений в индустриальном развитии республик являются опережающие темпы роста электроэнергетики и продукции металлообрабатывающей промышленности по сравнению с темпами роста валовой продукции промышленности. Ускоренный рост электроэнергетики в республиках обеспечивался форсированным наращиванием мощностей электростанций. В 1937 г. по сравнению с 1932 г. мощность электростанций в СССР в целом возросла в 1,7 раза, а в Казахской ССР — в 4,2 раза[627].

Высокие темпы роста промышленности национальных республик поддерживались благодаря преимущественному развитию отраслей I подразделения, повышению производительности труда, увеличению численности рабочих и вовлечению в хозяйственный оборот природных ресурсов. Посредством планомерного разделения труда, специализации и кооперирования промышленности республик создавался единый хозяйственный организм.

В результате планомерного подъема экономики всех республик изменился характер размещения их производительных сил, была создана новая структура промышленного производства, свидетельствовавшая о качественно ином, чем при капитализме, характере развития производительных сил национальных районов СССР. Идеологи буржуазии стремятся извратить национальную политику Советской власти, опорочить[628]. Такое же утверждение содержится в вышедшей во Франции книге «Будущее русской Азии». В ней говорится, что «большие усилия в деле индустриализации самых отдаленных районов несомненно диктовались главным образом политическими целями, а не экономической необходимостью»[629]. Буржуазные экономисты и социологи писали о «насильственном насаждении» социалистических производственных отношений в национальных республиках.

Социалистическая индустриализация национальных республик позволила рационально использовать громадные естественные ресурсы и людские резервы всех районов, что дало колоссальный экономический эффект, привело к расширению промышленного производства в национальных республиках невиданными ранее в истории темпами. Индустриализация каждой республики выступала как звено индустриализации страны в целом; народное хозяйство республик и промышленность, в частности, развивались на основе совершенствования территориального разделения труда.

В результате ускоренного развития промышленности в бывших национальных окраинах было в основном ликвидировано одностороннее деление районов страны и республик на аграрные и индустриальные.

Пропорциональное развитие промышленности в масштабах страны сочеталось с созданием в каждой из них структуры промышленного производства, соответствовавшей отведенной им роли в общественном разделении труда и внутриреспубликанским потребностям. Решающим фактором, определявшим направление промышленной специализации республик, были интересы создания такой структуры социалистической индустрии СССР, которая позволила бы гармонически развивать отрасли тяжелой и легкой индустрии как страны в целом, так и национальных республик. Изменение структуры промышленности отдельных республик происходило с учетом имевшихся в их распоряжении сырьевых ресурсов, а также с учетом роли республики в экономике страны и общесоюзном разделении труда.

Украинская ССР в течение первой и второй пятилеток давала значительную часть валовой продукции. Она помогала другим национальным республикам в развитии промышленности. Будучи крупнейшим промышленным районом, Украина в период довоенных пятилеток явилась основной угольно-металлургической базой страны. Естественно, что интересы индустриализации страны в целом, особенно подъема отсталых районов, прежде всего требовали дальнейшего развития ведущих отраслей тяжелой промышленности на территории этой республики. Глубокому преобразованию подверглась структура промышленности республики и прежде всего увеличился удельный вес продукции металлообработки[630].

1913 г.

1932 г.

1937 г.

Валовая продукция металлообработки, млн. руб. (в ценах 1926/37 г.)

239

1788

4728

% ко всей продукции крупной промышленности

11,1

25,8

29,2

Во второй пятилетке наряду с ростом каменноугольной, железорудной и металлургической промышленности, достигших высокого уровня развития в первой пятилетке, выросли такие отрасли промышленности, как цветная металлургия, производство качественных сталей, новые отрасли машиностроения (турбо- и дизелестроение, станкостроение, тракторостроение, производство оборудования для горной и металлургической промышленности, комбайностроение), химическая промышленность. Вместе с тем Украина была одним из крупнейших районов с развитой пищевой и легкой промышленностью.

Наиболее эффективное использование всех экономических ресурсов республик достигалось путем создания комплекса отраслей тяжелой и легкой промышленности, удовлетворявших потребности страны и каждой республики в средствах производства и предметах потребления. Так, планомерная перестройка промышленной структуры Белорусской ССР позволила ликвидировать отставание производства стройматериалов, удобрений и отставание топливно-энергетической базы, тормозивших развитие народного хозяйства. Наряду с увеличением мощности электростанций и торфодобычи ускоренное развитие получили металлообрабатывающая промышленность и машиностроение. Повышение удельного веса указанных отраслей тяжелой промышленности и составляло важнейшее направление в изменении характера промышленной структуры БССР (в %)[631].

Отрасль промышленности

1913 г.

1932 г.

1937 г.

Электростанции

0,2

0,7

1,0

Торфяная

0,3

1,0

1,4

Химическая

2,8

5,6

5,9

Промышленность стройматериалов

5,4

1,5

1,9

Металлообрабатывающая

6,2

10,3

14,2

Деревообрабатывающая и спичечная

21,8

13,8

11,5

Текстильная

6,7

6,2

9,7

Швейная

Не было

16,7

10,3

Кожевенно-обувная и меховая

3,6

9,6

6,9

Пищевая

29,2

20,4

23,1

Как показывают эти данные, во второй пятилетке в общем объеме промышленного производства вырос удельный вес электроэнергетики, торфяной и особенно металлообрабатывающей промышленности, а также текстильной и пищевой промышленности. К концу первых пятилеток потребности Белорусской ССР в стройматериалах (цемент, кирпич, стекло) и отчасти в химических удобрениях покрывались за счет внутренних ресурсов. Дальнейшее развитие в Белорусской ССР получила легкая, пищевая, деревообрабатывающая и спичечная промышленность, которые имели в республике достаточную сырьевую базу.

В результате того, что в Белорусской ССР были созданы такие отрасли, как станкостроение и сельскохозяйственное машиностроение, организовано производство турбин, радиоаппаратуры, фосфатных удобрений, высокомеханизированное производство оконного стекла, были освоены десятки новых видов продукции легкой промышленности, а также расширены объем и номенклатура производства пищевой; и деревообрабатывающей промышленности, республика выдвинулась в число районов, вывозящих разнообразную промышленную продукцию. С развитием крупного машинного производства расширились материальные предпосылки экономического сотрудничества республик. На базе местных сырьевых ресурсов возникли многие производства, которые удовлетворяли не только внутриреспубликанские потребности, но также и потребности других районов Союза. Коренным образом, изменилась роль республик в общесоюзном разделении труда.

В итоге первых пятилеток Казахская ССР стала одним из развитых промышленных районов на востоке страны. На базе огромных сырьевых ресурсов на территории Казахстана были построены шахты в Карагандинском угольном бассейне, новые промыслы в Эмбенском нефтяном районе, Алтайский полиметаллический комбинат. Особенно быстро развивалась цветная металлургия, добыча угля, металлообработка, а также отрасли легкой и пищевой промышленности, перерабатывающие сельскохозяйственное сырье. При увеличении валовой продукции всей крупной промышленности за 1933—1937 гг. в 2,7 раза выработка электроэнергии возросла в 4,3 раза, производство каменного угля — в 5,8, продукция цветной металлургии — в 2,9, металлообработки — в 7,5, химической (без горной) — в 2,9, мясной промышленности — в 2,4 раза[632].

Казахстан за годы первых пятилеток превратился в мощную базу цветной металлургии, а также угольной и нефтяной промышленности, причем ведущее место занимала цветная металлургия. По производству свинца Казахстан занимал первое место; он дал в 1937 г. 2/3 производимого в СССР свинца и 7,4% меди. Казахстан обогатился рядом крупных предприятий. В основных отраслях промышленности Казахской ССР: каменноугольной, нефтяной, цветной металлургии, химической, текстильной, швейной, обувной, мясной и сахарной, продукцию давали вновь построенные и реконструированные предприятия. Однако сформировавшийся производственный состав промышленности Казахской ССР еще не отвечал в полной мере потребностям народного хозяйства. Несмотря на развитие металлообрабатывающей промышленности, в республике не было крупных машиностроительных заводов. Была слабо развита промышленность строительных материалов, ввиду чего цемент, лес, кирпич, известь, гипс приходилось завозить из других районов. При быстром росте добычи угля в Караганде и в ряде местных бассейнов приходилось еще пользоваться и дальнепривозным кузнецким топливом (для нужд Турксиба, Восточно-Казахстанской и Алма-Атинской областей). Уже к концу первых пятилеток выявилась необходимость ускоренного развития в республике угольной, легкой и

Отличительной чертой развития промышленности республик было резкое изменение их отраслевой структуры. Причина заключалась в высоких темпах развития и возникновении большого числа новых отраслей. Структурные изменения в промышленности национальных республик выступали как планомерный результат различных темпов роста отдельных отраслей, вызванных различиями в масштабах капитальных вложений, технической оснащенности отраслей, квалификации и организации труда в той или иной отрасли промышленности.

При общем абсолютном росте отраслей I и II подразделений их относительный уровень в каждой национальной республике изменился по-разному в зависимости от уровня развития промышленности в целом, характера ее специализации и кооперирования с другими районами страны. В Казахской ССР удельный вес производства средств производства в 1913 г. составлял 27,2%, в 1932 г. — 49,3, а в 1937 г. — 52,7% продукции крупной промышленности[633], В то же время в Грузинской и Узбекской ССР уменьшилась доля отраслей I подразделения. Приведем соответствующие данные об удельном весе группы «А» (вся крупная промышленность = 100%)[634].

Год

СССР

УССР

БССР

Грузинская ССР

Казахская ССР

Узбекская ССР

Туркменская ССР

1932

53,4

60,0

35,0

59,0

49,3

63,9

55,9

1937

57,8

68,0

Нет свед.

45,5

52,7

57,0

56,9

Снижение удельного веса отраслей группы «А» в валовой продукции крупной промышленности Узбекской ССР происходило главным образом вследствие падения доли хлопкоочистительной промышленности и повышения удельного веса вновь созданных хлопчатобумажной, трикотажной, обувной, швейной промышленности и отраслей пищевой промышленности.

С расширением легкой промышленности (были введены в действие такие крупные предприятия, как текстильный комбинат и обувная фабрика в Ташкенте, швейная фабрика в Бухаре, увеличены мощности Ферганской текстильной фабрики) Узбекская ССР стала снабжать тканями, одеждой и обувью среднеазиатские республики, заняв важное место в межрайонном обмене по этим видам продукции.

Если сравнить изменения в отраслевой структуре промышленности Узбекской ССР и Туркменской ССР, то обнаруживается, что в обеих республиках при сохранении в течение довоенных пятилеток их прежней специализации на производстве хлопка, происходит преодоление односторонности промышленного развития на базе все более широкого использования местных сырьевых ресурсов. В Туркменской ССР наряду с добычей нефти, угля, минералов развивались металлообрабатывающая (ремонт транспортного и сельскохозяйственного оборудования), химическая промышленность (сульфатная, йодобромная, серная), производство стройматериалов, легкая и пищевая промышленность[635]. Увеличив за вторую пятилетку производство продуктов в 2,3 раза, пищевая промышленность Туркменской ССР к концу второй пятилетки дала около 1/3 всей промышленной продукции республики. Однако, в отличие от Узбекской ССР, быстрый рост добывающей и обрабатывающей промышленности во второй пятилетке привел к повышению в валовой промышленной продукции Туркменской ССР доли отраслей I подразделения.

В условиях планомерного разделения труда, специализации и кооперирования промышленности республик не было необходимости развивать в каждой из них в равной мере все отрасли промышленности, тем более, что для развития некоторых отраслей в отдельных республиках вообще отсутствовали естественные и экономические предпосылки. Вместе с тем развитие промышленности республик характеризовалось расширением состава отраслей, возникновением новых видов производства на базе комплексного использования местного сырья.

В Грузинской ССР наиболее высокими темпами росла продукция отраслей легкой и пищевой промышленности (чайная, консервная, винодельческая, текстильная и обувная промышленность), в результате чего произошло снижение удельного веса отраслей группы А. В период второй пятилетки интенсивно развивались созданные за годы Советской власти в Грузии машиностроительная, горнорудная, металлургическая, химическая, цементная отрасли промышленности, промышленность по добыче редких металлов, текстильная, пищевая и другие отрасли социалистической индустрии. Это был результат ввода в действие и освоения ряда крупнейших предприятий.

Таким образом, развитие промышленности всех республик по единому общегосударственному плану дало возможность в отдельных республиках двигать более быстрыми темпами отрасли II подразделения, при обеспечении в целом по Союзу преимущественного роста тяжелой промышленности.

В итоге осуществления пятилеток обогатилась отраслевая структура промышленности и других национальных республик Закавказья. Продолжая сохранять за собой значение основной нефтяной базы страны, Азербайджанская ССР во второй пятилетке построила ряд нефтеперерабатывающих заводов, развивала машиностроение, увеличила продукцию металлообрабатывающей промышленности за 1933—1937 гг. в 3,6 раза, химической (без горной и резино-асбестовой) — в 2 раза[636]. Кроме отраслей, связанных с нефтяной промышленностью, на базе открытых полезных ископаемых возникла горнорудная промышленность и вырос выпуск продукции во вновь созданных отраслях легкой и пищевой индустрии. Расширение состава отраслей первого и второго подразделений, изменение соотношения между ними свидетельствовало о глубоком качественном преобразовании промышленности республик.

Наиболее сложной проблемой было формирование комплекса отраслей промышленности в республиках, промышленное производство которых в дореволюционной России ограничивалось добычей минерального и первичной обработкой сельскохозяйственного сырья. В этих республиках были заново созданы прежде всего отрасли промышленности, обеспечивающие местные потребности в топливе, строительных материалах, а также в изделиях легкой и пищевой промышленности.

В дореволюционной Армении насчитывалось два медных рудника, коньячный завод и несколько кустарных кожевенно-обувных предприятий. А за годы первой и второй пятилеток в Армянской ССР было построено около 200 промышленных предприятий. Наряду с реконструкцией предприятий цветной металлургии возникли металлообрабатывающие предприятия, химическая промышленность, отрасли легкой (хлопчатобумажная, шелковая, швейная, трикотажная, кожевенно-обувная) и пищевой (мясная, рыбная, маслобойная, винодельческая, кондитерская и др.) промышленности.

Если в дореволюционной Армении отсутствовали химическая промышленность, производство стройматериалов (включая добычу минералов для строительства), текстильная, швейная, деревообрабатывающая, мыловаренная и полиграфическая промышленность, то в 1932 г. и в 1937 г. указанные отрасли дали соответственно 43,8 и 44,5% всей промышленной продукции республики. За 1933—1937 гг. продукция металлообрабатывающей промышленности возросла в 3,1; кожевенно-обувной и меховой промышленности — в 2,1; пищевкусовой промышленности — в 2,5 раза[637]. Такой рост производства свидетельствует по существу о создании новых отраслей промышленности. Видное место заняла химическая промышленность (производство минеральных удобрений, карбида кальция, уксусной и серной кислот), которая в 1937 г. дала 14,4% всей промышленной продукции республики, вместо 1,6% в 1932 г., и наряду с медной промышленностью имела союзное значение. Благодаря строительству новых предприятий пищевой промышленности, оснащенных передовой техникой, производство пищевых продуктов увеличилось в десятки раз по сравнению с дореволюционным периодом.

До революции в Таджикистане имелось несколько небольших заводов по переработке хлопка, кустарных предприятий по выработке шелковых тканей, сушке фруктов, добыче поваренной соли, существовали небольшие нефтепромыслы и несколько мелких примитивных разработок каменного угля. За годы первых пятилеток в Таджикской ССР были построены и введены в действие новые рудники, алебастровые и известковые заводы, швейная фабрика, кожевенный завод, механический завод, хлебозавод, автотрактороремонтный завод, мелькомбинат. Заново были созданы промышленность строительных материалов, цветная металлургия, металлообрабатывающая, мясная, хлебопекарная, кондитерская, консервная, винодельческая промышленность, на которые к концу первых пятилеток приходилась большая часть продукции, в то время как в начале пятилеток основную массу промышленной продукции давали хлопкоочистительная и топливная промышленность.

Все это убедительно свидетельствует о том, что в результате социалистической реконструкции к концу первых пятилеток в Таджикской ССР была преодолена односторонность отраслевой структуры промышленности республики.

Создание в национальных республиках развитой социалистической индустрии изменило место и значение ранее отсталых республик в общесоюзном производстве и характер экономических связей республик с другими экономическими районами Союза. Так, в Киргизской ССР на базе открытых месторождений полезных ископаемых возникла нефтедобывающая промышленность, были сооружены рудники по добыче редких и цветных металлов, приобретшие всесоюзное значение, а по добыче сурьмитно-ртутных руд Киргизская ССР стала одним из важнейших районов СССР. Были реконструированы старые и вступили в строй новые каменноугольные шахты, которые, увеличив добычу угля, снабжали им все среднеазиатские республики. Широко развивались различные отрасли обрабатывающей промышленности на базе использования местного сельскохозяйственного сырья: мясоконсервная, сахарная, кожевенная, текстильная (шелкомотальная, хлопкоочистительная, суконная), швейная, табачная, хлебопечение. Хотя угольная промышленность Киргизской ССР и увеличила производство угля за 1933—1937 гг., ее удельный вес снизился, в то же время возросла доля металлообрабатывающей промышленности, промышленности стройматериалов, цветной металлургии, деревообрабатывающей, швейной, пищевкусовой промышленности.

Особенно высокими темпами развивалась пищевкусовая промышленность — производство консервов за 1933—1937 гг. увеличилось в 2,5 раза, колбас и копченостей — в 7,2, хлебобулочных изделий — в 7,4, сахара-песка — в 7,3 раза[638].

Достижения социалистической индустриализации ранее отсталых национальных республик Советского Союза имеют всемирно-историческое значение. Именно поэтому буржуазные экономисты пытаются принизить эти достижения. Буржуазные «теоретики», отстаивающие интересы империалистов, преподносят сложившуюся в условиях капиталистических производственных отношений уродливую узкую специализацию экономики отсталых стран как наиболее выгодную для народов этих стран. Оправдывая ограбление колоний империалистическими державами, они настаивают на продолжении «подготовительной работы» монополий в экономически отсталых странах по приобщению народов этих стран к «промышленной цивилизации Запада».

Советское государство создавало мощную тяжелую индустрию как базу для технического перевооружения всех отраслей народного хозяйства и развития социалистической экономики быстрыми темпами, как основу независимости и укрепления обороноспособности страны. Вместе с тем быстрый подъем тяжелой промышленности обеспечил условия для непрерывного роста производства предметов потребления. Как показывает опыт индустриализации СССР, в национальных республиках наряду с развитием энергетики, машиностроения, химии, производства строительных материалов создавались новые отрасли легкой

Социалистическая индустриализация подняла народное благосостояние, причем в тех республиках, где она проводилась наиболее интенсивно, более быстрыми темпами повышался уровень личного потребления, культурного и медицинского обслуживания. В итоге индустриализации было обеспечено более равномерное распределение материальных благ между районами страны, постепенное преодоление существующих различий в условиях жизни центральных областей и отсталых в прошлом национальных окраин, что соответствовало сущности и цели социалистического производства.

Вынужденные признать, что Советское государство создало современную промышленность в национальных республиках, буржуазные экономисты выдвигают новые «аргументы» против социалистической индустриализации. «Практика показывает, — пишет В. Коларц (автор ряда фальсификаторских работ по истории развития национальных районов СССР), — что каждая новая фабрика, каждая новая угольная шахта, каждая нефтяная скважина на нерусской территории Советского Союза создавалась, главным образом, не для народов этой территории, а для великороссов»[639]. Ему вторит профессор О. Кэроу, который сделал «открытие», будто главной задачей среднеазиатских республик и Казахстана явилось снабжение «индустриального Молоха» (Урала) рабочей силой[640]. Все это — прямая фальсификация истории индустриального развития республик. Известно, что предприятия уральской промышленности обеспечивались местными трудовыми ресурсами и притоком рабочих из центральных районов и Украины. Отсюда пополнялась квалифицированными рабочими также промышленность Средней Азии и Казахстана. В период довоенных пятилеток тысячи квалифицированных рабочих и инженеров приехали работать в Казахстан из Москвы, Баку, Ленинграда и Донбасса. На промышленные стройки Узбекской ССР только с 1933 по 1935 г. прибыло из различных областей РСФСР 9562 рабочих. Такое планомерное перемещение трудовых ресурсов способствовало сближению индустриальных уровней республик. Центральные промышленные районы помогали национальным республикам создавать тяжелую, легкую и пищевую промышленность, снабжали их необходимыми предметами потребления.

По мере развития отраслей легкой и пищевой промышленности национальные республики все в большей мере удовлетворяли потребности населения за счет местного производства.

Превознося мнимые достоинства капиталистического «свободного предпринимательства», буржуазные фальсификаторы советской экономики клеветнически изображают методы социалистической индустриализации национальных республик. Враги социализма распространяют вымыслы о «колониях советской империи», о том, что Советское правительство «облагало налогами колониальные районы Союза». Они заявляют, что индустриализация национальных республик означала «отрицание человеческих прав» и «региональных устремлений» народов республик, «разрушение традиционного образа жизни» вследствие[641]. Буржуазные экономисты стремятся доказать, будто однобокое сырьевое направление экономики отсталых стран объясняется их природными условиями, неспособностью народов этих стран развивать тяжелую промышленность и рассуждают о выгодах сложившегося разделения труда между отсталыми странами и империалистическими державами.

Различные варианты их «теорий» о неизбежной длительной консервации экономической отсталости развивающихся стран призваны отстаивать интересы монополий и содействовать закреплению уродливого характера международного разделения труда, служащего базой эксплуатации народов.

В своих «теориях» сторонники различных форм неоколониализма часто используют те выводы, которыми в первые годы Советской власти оперировали буржуазные экономисты, предрекавшие гибель социалистического государства, «провал» попыток преобразовать экономику национальных районов страны на основе крупной машинной индустрии. Говоря об опасности применения социалистического метода хозяйствования в развивающихся странах, они скрывают тот факт, что подобная аргументация была опровергнута ходом экономического развития советских национальных республик, и продолжают утверждать, что проведение индустриализации в широких масштабах наносит ущерб экономике развивающихся стран.

Даже накануне второй пятилетки, когда был построен фундамент социалистической экономики, в буржуазной литературе не прекращались нападки на создание в СССР высокоразвитой машинной индустрии: «при избытке рабочей силы было бы разумнее для Советов в меньшей степени полагаться на машины и в большей — на рабочую силу или по крайней мере вводить машины, требующие относительно меньшей квалификации»[642]. Буржуазные критики, извращая цель социалистического производства, предлагали развивать хозяйство на основе примитивных орудий труда.

Оценивая перспективы экономического развития национальных республик, противники социалистического строительства писали, что «для индустриализации Средней Азии понадобилось гораздо больше квалифицированных рабочих, чем ожидали большевики», страна «не способна решить проблему кадров», и делали следующий вывод: «Пройдет несколько поколений, прежде чем трудовые ресурсы вырастут до размеров, соответствующих задачам индустриализации»[643]. Между тем проблема создания национальных кадров была решена уже в годы первых пятилеток.

Современные защитники интересов монополий повторяют то же самое в отношении развивающихся стран и считают, что подъем экономики последних явится «делом многих десятилетий, если не[644], и выражают, таким образом, стремление увековечить экономическую отсталость развивающихся стран.

Фальсификация и клевета буржуазных идеологов опровергается опытом исторического развития Советского Союза. История индустриализации национальных республик показывает, что социалистический путь развития обеспечивает ликвидацию экономической отсталости и создание многоотраслевой высокоразвитой промышленности, устранение таких препятствий, затруднявших преобразование народного хозяйства, как наличие патриархально-феодальных отношений, слабость производственного аппарата промышленности и недостаток или почти полное отсутствие местных рабочих кадров.

2. Итоги социалистической индустриализации союзных республик

Социалистическое преобразование народного хозяйства ускорило сближение во второй пятилетке уровней развития экономики национальных республик. Этот процесс протекал на основе взаимопомощи народов СССР, развития и рационального размещения промышленности, сельского хозяйства и транспорта на территории страны и, следовательно, все более эффективного использования людских и материальных ресурсов республик, что обеспечивало быстрый подъем их экономики. Если в результате индустриализации вырос социалистический сектор в народном хозяйстве, то завершение социалистического преобразования всего народного хозяйства, улучшение плановой организации экономики в свою очередь давало возможность ускорить экономическое сближение национальных республик.

В осуществлении социалистической индустриализации страны, в завершении технической реконструкции народного хозяйства СССР каждой республике отводилось особое место в соответствии с той ролью, которую она играла в общесоюзном территориальном разделении труда. Особенности условий экономического развития республик определяли и своеобразие реализации общих направлений социалистической индустриализации.

Развитие экономики ранее отсталых республик оказывало благоприятное воздействие на темпы общественного воспроизводства, развитие и углубление территориального разделения труда и связанных с ними специализации и кооперирования промышленности республик. На этой базе преодолевались старое деление районов на аграрные и индустриальные, социально-экономические различия между городом и деревней, неравенство в экономическом положении национальных республик, унаследованные от дореволюционной России.

Экономическое сближение наций охватывало все отрасли народного хозяйства и моменты воспроизводства: производство, распределение, обмен и потребление материальных благ. Поскольку промышленность играла решающую роль в развитии народного хозяйства республик, задача повышения их индустриального уровня была особенно актуальной.

Сближение индустриальных уровней национальных республик протекало постепенно и предусматривало последовательное прохождение

С победой социализма возникает и реализуется возможность равномерно повышать благосостояние трудящихся всех районов и республик. Ускоренное развитие экономики национальных республик было важным условием установления правильных пропорций в производстве и достижения цели социалистического производства.

Социалистическое преобразование народного хозяйства обусловило рациональное использование трудовых ресурсов республик. Быстрое развитие важнейшей сферы материального производства — промышленности сопровождалось планомерным перераспределением совокупного труда в пользу тяжелой и легкой индустрии. Увеличение числа и удельного веса занятых в промышленности, было тесно связано с темпами индустриализации, уровнем развития производительных сил отдельных республик и способствовало повышению производительности общественного труда.

Одновременно с увеличением удельного веса промышленных рабочих в общей численности населения возрастала также техническая вооруженность труда. В осуществлении технической реконструкции промышленности огромную роль играли взаимопомощь и сотрудничество трудящихся союзных республик. Так, в 1933 г. заказы нефтяной промышленности Азербайджанской ССР на оборудование, которое требовалось для проходки 300 новых нефтяных скважин, были размещены на заводах РСФСР и Украинской ССР[645]. В течение второй пятилетки в национальных республиках были построены сотни новых промышленных предприятий, в крупной промышленности ввод в действие основных производственных фондов опережал по темпам роста увеличение численности рабочих, в результате чего повысилась фондовооруженность рабочего.

Особенно значительно возросла фондовооруженность рабочих в промышленности Казахской ССР. Различия в фондовооруженности рабочих республик Закавказья, Белорусской ССР и Казахской ССР объясняются тем, что в промышленности Закавказья и Казахстана наибольший удельный вес имели чрезвычайно фондоемкие отрасли добывающей промышленности (цветная металлургия, нефтедобывающая, угольная и марганцеворудная промышленность). Однако обогащение отраслевой структуры промышленности всех республик уменьшало эти различия; к концу довоенных пятилеток сократился разрыв в фондовооруженности рабочих отдельных республик. Наряду с ростом фондовооруженности рабочих в промышленности национальных республик повысилась энерговооруженность труда, накапливался опыт в использовании оборудования и организации производства.

В связи с быстрыми темпами развития промышленности увеличивались потребности в квалифицированных рабочих и специалистах.[646] За 1927—1936 гг. удельный вес казахов в общем составе рабочих и служащих промышленности возрос с, 17,7 до 43%[647]. В 1936 г. узбеки и другие представители коренных национальностей составляли 50% промышленных рабочих Узбекской ССР[648].

Итоги организованной подготовки кадров в республиках служат наглядным доказательством, лживости утверждений колониалистов о неспособности отсталых народов к промышленному труду.

Подготовка национальных кадров производилась организованно на промышленных предприятиях и в учебных заведениях национальных и центральных районов страны.

Особенно высокими темпами увеличилось число специалистов в республиках Средней Азии, Казахской ССР и Белорусской ССР, которые к началу первой пятилетки наиболее остро испытывали недостаток в квалифицированных кадрах. Решение проблемы кадров явилось необходимым условием осуществления технической реконструкции народного хозяйства республик.

Благодаря проделанной в течение первых пятилеток огромной работе по исследованию и хозяйственному освоению природных богатств в экономический оборот были вовлечены естественные ресурсы национальных республик. Но эти ресурсы, как и экономические условия, были неодинаковы во всех республиках. Поэтому отдельные республики играли различную роль в производстве продукции тяжелой и легкой промышленности.

Изменения в размещении промышленности, возникновение новых отраслей в национальных республиках — хлопчатобумажной и шелковой (Средняя Азия), сахаропесочной (Закавказье, Средняя Азия и Казахская. ССР) свидетельствовали о все более широком использовании потенциальных ресурсов республик. Было осуществлено приближение промышленности к источникам сырья, что явилось важным фактором расширения промышленного производства и экономии труда.

В конечном счете рост крупной машинной индустрии в национальных республиках находил отражение в динамике валовой продукции промышленности. А повышение уровня индустриального развития национальных республик характеризовалось динамикой производства промышленной продукции на душу населения. В итоге осуществления первых пятилеток относительные различия между высокоразвитыми и отсталыми в индустриальном, отношении национальными республиками сократились.

Количественный и качественный рост крупной государственной промышленности составлял основу социалистического обобществления производства, опиравшегося на ускоренное развитие экономики

Конечно, за полтора десятилетия невозможно было полностью преодолеть различия между республиками в уровне развития промышленности. Однако с ростом материально-технической базы промышленности, накоплением производственного опыта различия национальных республик в уровнях развития производительных сил постепенно сглаживались.

Индустриализация республик обеспечила победу крупного машинного производства. Если к началу второй пятилетки около ¼ продукции промышленности Армянской ССР, Казахской ССР и республик Средней Азии приходилось на мелкие промышленные предприятия, а по уровню развития промышленности национальные республики еще значительно отставали от индустриальных районов РСФСР и Украины, то в итоге осуществления второй пятилетки в некогда наиболее отсталых национальных республиках подавляющую массу промышленной продукции давали крупные предприятия, оснащенные передовой техникой.

Необходимо отметить, что повышение удельного веса крупной промышленности происходило отнюдь не за счет свертывания мелкой промышленности, как толкуют об этом буржуазные критики советской экономики. Так, американский экономист профессор Ходжмен пишет, что в СССР «крупная промышленность быстро развивалась путем поглощения мелкой. Производство в мелкой промышленности падало в абсолютном выражении»[649]. Однако факты опровергают эти измышления.

Благодаря кооперированию и механизации кустарных промыслов объем производства мелкой промышленности как по стране в целом, так и в национальных республиках увеличился.

Повышение роли крупной промышленности в экономике национальных республик происходило, следовательно, в результате быстрого развития наиболее передовой в техническом отношении крупной машинной индустрии. Причем, в отличие от капитализма, это не сопровождалось разорением кустарей. Благодаря материальной помощи кустарным промыслам и обобществлению мелкого промышленного производства кооперированная промышленность национальных республик выпускала значительную часть продукции промышленности. В Киргизской и Таджикской ССР к концу довоенных пятилеток по производству

Как известно, в национальных окраинах дореволюционной России функционировали преимущественно мелкие и технически отсталые предприятия. В национальных республиках СССР к концу довоенных пятилеток была создана современная промышленность, оснащенная передовой техникой. Быстрый рост и техническое перевооружение крупной промышленности национальных республик привели к тому, что к концу второй пятилетки подавляющую часть валовой продукции промышленности Средней Азии и Казахской ССР стали давать новые и целиком реконструированные заводы и фабрики. В результате создания и развития вновь созданных отраслей промышленности, широкого капитального строительства, подавляющую часть промышленной продукции в республиках давали к концу второй пятилетки новые предприятия. Приведем данные, иллюстрирующие соотношение продукции новых предприятий Узбекской ССР в 1937 г. и всей продукции различных отраслей ее промышленности (в %)[650]:

Удельный вес в промышленном производстве

Электроэнергетическая

95,2

Химическая

100,0

Нефтяная

89,4

Хлопчатобумажная

100,0

Шелкомотальная

100,0

Хлопкоочистительная

81,3

В Узбекистане за годы второй пятилетки было введено в строй 189 крупных промышленных предприятий[651]. В итоге осуществления первых двух пятилеток около 2/3 общего количества промышленных предприятий республики составляли новые предприятия тяжелой, легкой и пищевой промышленности, создание которых обеспечивало не только увеличение республиканского промышленного потенциала, но и глубокие изменения в структуре промышленности. Хлопкоочистительная промышленность Узбекской ССР в 1932 г. дала 1,3% высококачественного хлопкового волокна, а в 1937 г. — 41,9%[652].

За годы второй пятилетки произошли существенные сдвиги в технической реконструкции хлопкоочистительной промышленности Узбекистана.

В итоге первых пятилеток основной движущей силой развития производительных сил в прошлом отсталых аграрных и аграрно-индустриальных национальных республик стала крупная машинная индустрия, которая давала основную массу продукции народного хозяйства. По удельному весу промышленности в совокупной продукции промышленности и сельского хозяйства республики Средней Азии, Закавказья[653]

В республиках последовательно осуществлялась техническая реконструкция отраслей тяжелой, легкой и пищевой промышленности. Однако темпы и масштабы ввода в действие новых производственных фондов, оснащение промышленности новой техникой, освоение производственных мощностей в республиках были различными. К концу второй пятилетки сохранились большие различия между республиками в развитии крупной промышленности в целом и ее отдельных отраслей, в роли индустрии в народном хозяйстве республик, в производстве промышленной продукции на душу населения. Такие республики, как Туркменская, Таджикская, Киргизская, Казахская, еще значительно отставали по уровню промышленного развития от центральных районов страны и Украинской ССР.

Построение социализма обеспечило укрепление и развитие экономического сотрудничества народов СССР. В итоге осуществления социалистических преобразований утвердился новый исторический тип экономических отношений между нациями и народностями, безраздельно господствующими стали отношения сотрудничества и взаимопомощи между трудящимися разных национальностей.

Советское государство, последовательно осуществляя ленинскую экономическую политику, в короткий срок преодолело хозяйственную и культурную отсталость национальных республик, добилось подъема их народного хозяйства и культуры. Экономическое сближение национальных республик составляло материальную основу обеспечения фактического равенства народов.

В короткий исторический срок многие народы бывших национальных окраин с помощью трудящихся промышленных районов страны осуществили переход к социализму, минуя капиталистическую стадию. Это открыло безграничные перспективы для дальнейшего развития производительных сил национальных республик.

С утверждением социалистического способа производства как единой и всеобъемлющей системы, подъемом производительных сил всех районов и республик возросло экономическое могущество, окрепла дружба свободных и равноправных народов Советской страны. Утверждение

Завершение социалистической реконструкции народного хозяйства СССР знаменовало собой важную историческую веху в формировании единого общесоюзного народнохозяйственного комплекса. На основе развития территориального разделения труда, специализации и кооперирования производства все интенсивнее становились и экономические связи между национальными республиками и областями.

Из опыта экономического развития национальных республик следует, что лишь утверждение подлинной народной власти, коренные и интенсивно проводимые преобразования в социально-экономической структуре общества открывают благоприятные возможности для ликвидации хозяйственной и культурной отсталости и перехода к высокоразвитой социалистической экономике в короткие исторические сроки.

Глава восьмая

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПОЛНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ СССР

1. Завоевание технико-экономической независимости

Достижение экономической независимости было одним из необходимых условий борьбы за укрепление политической самостоятельности первого и тогда единственного в мире социалистического государства. Для обеспечения народного хозяйства всеми важнейшими видами новой техники и сырья Советской стране нужна была надежная материально-техническая база, что позволило бы завершить коренные социально-политические и экономические преобразования и гарантировало бы от всяких неожиданностей и враждебных акций со стороны международного империализма.

Решающим этапом в борьбе советского народа за экономическую независимость страны явились довоенные пятилетки. Этот период, сравнительно непродолжительный по времени, по насыщенности и важности событий может сравниться с целой эпохой. В итоге осуществления первой пятилетки СССР выдвинулся в ряд наиболее развитых в технико-экономическом отношении держав[654]. Успехи первой пятилетки — создание собственной тяжелой индустрии — подготовили предпосылки и базу для дальнейшего хозяйственного подъема и завоевания технико-экономической независимости страны. Электрификация страны, рост добычи угля и нефти позволили обеспечить страну таким важнейшим видом сырья, как топливо, еще до второй пятилетки, когда, перестроив структуру топливного баланса и электрифицировав производство, Советское государство в основном решило эту проблему.

К концу второй пятилетки в СССР в основном было завершено строительство материально-технической базы социализма. Осуществлена глубокая техническая реконструкция народного хозяйства, решающим условием которой стало освоение новой техники и новых производств. В эти годы большую часть промышленной продукции стали давать предприятия, построенные вновь или реконструированные в годы первой и второй пятилеток. С учетом достижений высокого уровня отечественной и зарубежной научно-технической мысли производственный аппарат советской индустрии был обновлен на неизмеримо более высокой технической основе. Социалистическое народное хозяйство обогатилось не только большим числом новых и реконструированных первоклассных предприятий в старых отраслях промышленности, но и

XVIII съезд КПСС отмечал, что в итоге выполнения двух пятилеток «СССР превратился в независимую экономически страну, обеспечивающую свое хозяйство и нужды обороны всем необходимым техническим вооружением»[655].

*

Задачи, поставленные вторым пятилетним планом развития народного хозяйства СССР, в первую очередь требовали форсированного развития машиностроения. Собственное машиностроение — это один из важнейших показателей индустриальной зрелости страны, ее техникоэкономической независимости. Машиностроение обеспечивает все отрасли народного хозяйства средствами производства, способствует укреплению обороны государства.

Авангардная роль в борьбе за технико-экономическую независимость принадлежала станкостроению, ибо его продукция ускоряла осуществление технической реконструкции во всех отраслях народного хозяйства. Во второй пятилетке заметно увеличилось производство шлифовальных, фрезерных, револьверных станков, начали выпускать агрегатные, автоматические, специальные станки. В целом за пятилетие советские станкостроители в содружестве с конструкторами передали промышленности 270 типоразмеров станков, тогда как планировалось освоить производство 200 типов[656]. Часть из них была создана на базе лучших импортных агрегатов.

В 1938 г. из имевшегося парка станков более половины были произведены именно за годы второй пятилетки. В 1928 г. среди установленных станков на иностранные станки приходилось 66,4%, в 1935 г. — 14% и в 1937 г. — всего 10%. Основная потребность страны в станках уже покрывалась собственным производством. И все же среди всех ввозимых машин и оборудования преобладающая доля падала на станки: в 1932 г. они составляли 26,3% общего импорта машиностроительной продукции и в 1937 г. — 36,0%[657]. Но, например, отношение ввоза металлорежущих станков к их внутреннему производству снизилось с 36,7 до 8,04%[658]. В 1932 г. в СССР был налажен массовый выпуск автомобилей, тракторов, сельскохозяйственной техники. До этого потребности в этих машинах удовлетворяли посредством импорта. Почти весь мировой экспорт тракторов начала 30-х годов поступал в СССР (в 1931 г. — 90,5%)[659]. Уже в 1932 г. ввоз из-за границы автомобилей,[660].

Строительство новых районных электростанций, предусмотренных ленинским планом электрификации СССР, осуществлялось в основном на базе импортного энергетического оборудования, которое в 1930 г. составляло 87—90% введенной мощности турбин, котлов, генераторов[661]. В 1933 г. советская электротехническая промышленность произвела 70% введенной в эксплуатацию мощности генераторов и котлов, в 1936 г. строительство электростанций уже полностью базировалось на внутреннем производстве турбин любых мощностей.

Событием мирового значения было изготовление коллективом ленинградского завода «Электросила» турбогенератора мощностью в 100 тыс. квт (двухкорпусный, быстроходный агрегат). В международной практике турбостроения тогда не было подобных агрегатов. Изготовлялась эта турбина по чертежам советских конструкторов и из отечественных материалов. В середине 20-х годов турбины мощностью даже в 2 тыс. квт сооружались с помощью (по чертежам) иностранных фирм[662]. Ленинградские энергомашиностроители достигли производственно-технического уровня самой мощной в мире фирмы по производству электрооборудования — американской фирмы «Дженерал электрик» и заложили прочные основы отечественного турбогенераторостроения. По техническому уровню советское энергомашиностроение прочно выдвинулось на одно из первых мест в мире. Всего за 1933—1937 гг. в СССР было произведено 264 гидравлических турбины общей мощностью в 341 тыс. квт, мощность произведенных паровых турбин увеличилась в 4,5 раза. Импорт паровых турбин и вспомогательного оборудования за эти годы снизился в 10 раз и составил 13 млн. руб.[663] Со второй половины пятилетки ввозились главным образом части к ранее приобретенным агрегатам.

Советские электромашиностроители, выпуская новую продукцию, модернизировали импортные агрегаты. Так было с ремонтом турбин иностранного производства, выполненным рабочими и инженерами Харьковского турбогенераторного завода — импортные агрегаты не только ремонтировались, но в них устранялись некоторые существенные дефекты конструкций.

Прогрессивные изменения произошли в технологии и специализации машиностроения, в конструкторском деле, поднялась квалификация

Вторая пятилетка стала переломной в развитии производства подшипников. Заводы, производящие подшипники, переходили на отечественное сырье и использовали инструменты отечественного производства. За пять лет производство подшипников возросло в 20 раз (с 2 млн. шт. до 40,1 млн. шт.), ввоз их сократился в 6,2 раза, а по сравнению с первой пятилеткой — на 40%[664]. Советская промышленность успешно осваивала выпуск новых видов подшипников. Раньше они полностью ввозились из-за границы. Партия и правительство твердо осуществляли курс обеспечения машиностроения, транспорта и оборонной индустрии подшипниками собственного производства.

В отличие от предшествующих лет за годы второй пятилетки массового импорта машин в СССР уже не было. В 1933—1937 гг. размеры их ввоза в среднем за год составили 121,4 тыс. т, т.е. в 3,6 раза меньше по сравнению с импортом машин и оборудования в первой пятилетке[665]. Импорт машин покрывал потребности народного хозяйства в машинах в 1932 г. на 12,7%, в 1937 г. — на 0,9%[666]. Если в первой пятилетке ввозились не только машины, но и оборудование для машиностроительных заводов, то к 1934 г. народное хозяйство страны настолько окрепло, что в основном освободилось от импорта машин, каким бы сложным и трудным ни был процесс их производства. Был прекращен или намного сокращен импорт многих изделий машиностроения: турбин и генераторов, локомобилей, значительной части металлургического и горно-шахтного оборудования, текстильных машин, насосно-компрессорной техники и т.д. Некоторые виды этой техники Советский Союз стал вывозить в Голландию, Болгарию, Данию, Египет.

Таким образом, в итоге осуществления второй пятилетки было завершено создание отечественной мощной, технически оснащенной машиностроительной индустрии, избавлявшей СССР от необходимости ввоза оборудования из-за рубежа. По объему продукции машиностроения и ее удельному весу в валовой продукции всей промышленности, по степени электровооруженности машиностроения и другим показателям СССР уступал лишь США. СССР выходил на передовые технические рубежи. Многие вновь построенные или реконструированные предприятия по масштабам и техническому оснащению не уступали зарубежным. Харьковский турбогенераторный завод, например, являлся не только крупнейшим в мире, но и превосходил по оборудованию всемирно известные фирмы «Метрополитен Виккерс» (Англия) и «Дженерал электрик» (США). Литейные цехи Краматорского завода тяжелого машиностроения вдвое превышали (по мощности) цехи заводов Круппа

Сложнее было решение проблемы технико-экономической независимости в области черной и цветной металлургии. Металл был труднейшим участком борьбы за индустриализацию.

Вследствие отставания черной металлургии ввоз из-за границы металла и проката первоначально был жизненно необходим. Однако долго ориентироваться на импорт и ставить в зависимость развитие всей промышленности от конъюнктуры внешнего рынка было нельзя. Поэтому параллельно с ввозом металлов СССР закупал за границей оборудование для металлургической промышленности и ускоренными темпами создавал собственную металлургическую индустрию. Как ни грандиозны успехи первой пятилетки, не менее величественны и важны достижения 1933—1937 гг. Среднегодовой абсолютный прирост выплавки чугуна увеличился в 2,3 раза (1665 тыс. т против 720 тыс. т за 1928—1932 гг.), стали — в 5,6 раза (2361 тыс. т против 419), проката черных металлов — в 6,8 раза (1708 тыс. т против 249). Крупные заводы, подобных которым не было в годы первой пятилетки, давали теперь 61,1% выплавки чугуна, 54,3% стали и 48,9% проката черных металлов[667]. Успехи металлургов позволили сократить импорт черных металлов с 1 млн. т в 1932 г. до 221,3 тыс. т в 1937 г., т.е. почти в 5 раз[668].

Несмотря на устойчивый и систематический рост производства качественного проката, дефицит на отдельные его виды сохранялся на протяжении всего рассматриваемого периода. При абсолютном сокращении за два пятилетия закупок сортовой и листовой стали в 1,8 раза, их долевое участие в импортных поставках проката черных металлов повысилось с 72,3 до 84,8%[669]. Потребности в автомобильном листе, например, в 1937 г. на 44% удовлетворялись через каналы внешней торговли, а нержавеющего тонкого листа — на 2/3.

Большие сдвиги были обеспечены в производстве качественного металла. В 1932 г. советские металлурги дали стране 31 тыс. т ферросилиция, а спустя пять лет — 83 тыс. т, т.е. в 2,7 раза больше. Импорт его, составлявший в конце первой пятилетки 19% по отношению к внутреннему производству, с 1935 г. был вообще прекращен[670]. Если в конце первой пятилетки доля импорта качественного металла составляла почти 17%, то уже с середины 30-х годов она уменьшилась до 2,8%[671].

Особые успехи были достигнуты в электросталеплавлении. В 1937 г. было выплавлено 849 тыс. т электростали, или в 8,4 раза больше, чем в 1932 г. СССР превзошел уровень европейских развитых капиталистических стран по производству электростали и вплотную приблизился по объему ее выплавки к США (859 тыс. т)[672].

Предвоенные годы ознаменовались рождением металлургии редких металлов: молибдена, вольфрама, кобальта, тория и др., прежде целиком ввозившихся из-за границы. Были созданы предпосылки для появления собственной качественной металлургии, необходимой прежде всего для оборонной промышленности.

Одним из наиболее «узких мест» в народном хозяйстве длительное время оставалась цветная металлургия, несмотря на то, что капитальные вложения в нее за вторую пятилетку увеличились в 2,7 раза по сравнению с первой[673]. Успехи геологической службы позволили в годы второй пятилетки организовать собственное производство многих цветных металлов — меди, свинца, алюминия, магния, тем самым создав предпосылки для освобождения от их ввоза.

Вплоть до 1932 г. в СССР не было алюминиевой промышленности и растущие потребности промышленности в алюминии покрывались за счет импортных поставок. Однако уже в 1935 г. удельный вес импорта его в потреблении снизился до 2,3% против 100% в 1931 г.[674]

При многократно возросшем внутреннем потреблении меди доля ее импорта также значительно снизилась, достигнув в 1937 г. 24,6%[675]. Однако в абсолютном выражении ввоз этого металла почти удвоился, что в немалой степени диктовалось стратегическими соображениями.

По производству алюминия СССР уже в середине второй пятилетки выдвинулся на третье место в мире и второе — в Европе; меди — на четвертое место в мире и первое в Европе.

К концу второй пятилетки советская цветная металлургия удовлетворяла больше половины производственной потребности страны в свинце и почти всю потребность в цинке[676], в то время как в начале первой пятилетки снабжение ими осуществлялось почти целиком путем ввоза из-за границы.

Фактически заново создавалась металлургия кадмия, сурьмы, магния. В декабре 1935 г. Днепровский завод (Запорожье) впервые в СССР начал промышленным способом выплавлять магний[677].

Наиболее отстающим от уровня потребностей народного хозяйства страны было производство олова и никеля. Большая часть их еще ввозилась из-за границы. Доля импорта никеля в производственном потреблении СССР в 1937 г. составляла 70,5%, олова — 88%[678]. Увеличились в 2—2,5 раза абсолютные размеры их ввоза; значительно повысилась за пятилетие их доля в общем объеме импорта цветных металлов по сравнению с 1928—1932 гг.: олова — с 4,1 до 9,5% и никеля — с 2,5 до 7,1%[679].

Наряду с осуществлением мер по расширению минерально-сырьевой базы и увеличению выплавки цветных металлов Коммунистическая[680] ввоз постепенно переставал играть решающую роль в снабжении промышленности страны цветными металлами, хотя темпы развития машиностроительной и оборонной индустрии, необходимость наращивания мобилизационно-стратегических запасов требовали цветных металлов больше, чем в то время производилось в стране. Ввоз цветных металлов в весовом эквиваленте в первую и вторую пятилетки был почти равен (479 и 419 тыс. т), но среднегодовые затраты валюты на их приобретение за границей снизились почти в 2 раза. Это позволило ускоренными темпами развивать собственное машиностроение, что активно способствовало развитию социалистической индустриализации.

Огромное значение для завоевания экономической независимости народного хозяйства СССР имело дальнейшее развитие химической промышленности. XVII съезд ВКП(б), указывая конкретные меры подъема химической индустрии, акцентировал внимание на тех отраслях, продукцию которых приходилось импортировать[681].

С развитием собственной автомобильной промышленности, ростом автомобильного парка и новейшей техники в вооружении Красной Армии проблемой первостепенной значимости стала проблема каучука. Решение ее шло как по линии изыскания растений-каучуконосов, способных произрастать в умеренном климате, так и разработке процессов изготовления искусственного каучука. Промышленное производство синтетического каучука в СССР было освоено в 1932 г., а в 1937 г. 74,1% своих потребностей в этом сырье Советский Союз удовлетворял за счет внутреннего его производства. Отношение доли импорта натурального каучука к внутреннему производству синтетического каучука в 1932 г. составляло 204,5%, а в 1937—31,5%[682].

Таким образом была почти ликвидирована необходимость ввоза и такого важного сырья, как каучук.

Советский Союз обладал теперь новой отраслью индустрии, имевшей огромное экономическое, политическое и оборонное значение. По пути, проложенному советскими учеными и инженерами, пошли многие страны и фирмы мира.

В системе мероприятий, направленных на сокращение импорта химических продуктов, важная роль отводилась расширению производства химических волокон, пластмасс, синтетических красителей, минеральных удобрений и т.п.

Общий подъем химической индустрии позволил СССР произвести в 1937 г. минеральных удобрений в 3,5 раза больше по сравнению с 1932 г. Если в 1932 г. их выпуск на 93,6% состоял из фосфатных удобрений и фосфористой муки, то в 1937 г. на их долю приходилось уже 65,4%. Социалистическое сельское хозяйство получило калийные и азотные удобрения. За пять лет импорт всех удобрений сократился в[683].

В годы предвоенных пятилеток Советское государство решило еще одну важную хозяйственно-политическую задачу: легкая индустрия была освобождена от необходимости ввоза хлопка, шелка-сырца, до минимума снизился ввоз шерсти, кожи, джута, для развития промышленности группы «Б» была создана собственная многоструктурная сырьевая база.

Несмотря на то, что после первой пятилетки рост производственных мощностей легкой промышленности обеспечивался отечественным оборудованием и уже не зависел от его импорта, сырьевая база отставала и некоторое время была сдерживающим фактором развития отрасли. На импорт недостающего сырья для текстильной промышленности расходовалось золото и иностранная валюта. Поэтому во второй пятилетке была поставлена задача создания необходимых запасов сырья для легкой промышленности.

До 1936 г. ввоз хлопка увеличивался, но к концу второй пятилетки по мере развития собственного хлопководства и хлопкоочистительной промышленности сырьевая проблема в этой отрасли была успешно решена. К 1937 г. СССР по производству хлопка вышел на третье место в мире после США и Индии. В Европе Советский Союз стал единственным государством, экспортировавшим хлопок. В 1938 г. доля импортного хлопка в потреблении текстильной промышленности понизилась до 2%[684].

Большие трудности испытывало народное хозяйство страны в обеспечении сырьем шерстяной и кожевенной промышленности. Удельный вес импортной шерсти и кожи в сырьевом балансе легкой промышленности хотя и сокращался, но оставался достаточно большим. Импорт шерсти, например, равнялся 22,1%[685]. Одной из мер смягчения дефицита кожевенного сырья явилось расширение (начиная с середины второй пятилетки) производства суррогатов кожи.

В целом же шел интенсивный процесс сокращения сырьевой зависимости Советского Союза от внешних рынков. СССР становился одним из крупных в мире производителей льна, хлопка, чая, новолубяных и эфиромасличных культур, шелка. Роль импорта как дополнительного источника постепенно сводилась к нулю. По степени самообеспеченности сырьем легкая индустрия СССР вышла на одно из первых мест в мире.

*

По мере роста экономической мощи СССР сводилась на нет роль иностранной технической помощи. Уже в 1935—1936 гг. расходы на эти цели по госбюджету уменьшились вдвое по сравнению с 1929/30 г.[686]

Последовательно проводилась политика вытеснения иностранных концессий. В течение 1933—1935 гг. было ликвидировано семь, а к концу пятилетки осталось всего лишь около десяти иностранных концессий[687]. Одной из наиболее крупных была японская концессия «Ничиро Гиого Кабусики Кайся», состоящая из 22 рыбоконсервных предприятий, к которым были прикреплены 37 рыболовецких и 7 крабовых участков. Общие доходы концессии в 1937 г. составили 4,8 млн. руб.[688] В связи с уменьшением числа концессий Главный концессионный комитет при СНК СССР в декабре 1937 г. был упразднен. Функции контроля за деятельностью оставшихся концессий перешли к Концессионному отделу, сохранившемуся в составе Наркомвнешторга.

Как по масштабам, так и по объектам и форме сотрудничества значительно изменилась в годы второй пятилетки иностранная техническая консультация. Лишь на отдельных заводах Москвы, Куйбышева, Пензы и других городов еще продолжали работать консультанты из США, Швейцарии (производство часов, инструментов, сборка автомобильных узлов). Преобладающим способом использования иностранного опыта были выезды за границу советских специалистов с целью изучения отдельных конкретных производственно-технических проблем. Широкие контакты такого рода развивались Наркомтяжпромом, посылавшим своих специалистов на фирменные предприятия США, Германии, Англии. Большую ценность представляла техническая информация, поступавшая из-за границы от торгпредств, приемщиков, а также информация, содержавшаяся в иностранной технической литературе. В 1933—1937 гг. существовали договоры о технической консультации объединения «Главмедь» со шведской фирмой «Индустриметодер», фабрики «Клинволокно» со швейцарской «А. Маурер», завод «Запорожсталь» пользовался техническими услугами американской «Юнайтед инжиниринг энд Фаудри компани». Велись переговоры «Главхима» с американской фирмой «Кемико» о консультации в организации производства олеума. Продолжалось, хотя и с меньшим эффектом вследствие обострившейся международной обстановки, техническое сотрудничество с английской фирмой «Метрополитен Виккерс», германской «Фрейн», французской «Рено», рядом американских фирм. Соглашения с ними имели целью ускорить производство в СССР металлургического и телемеханического оборудования, авиамоторов, самолетов-амфибий, подводных лодок и т.п.

С приходом к власти фашистов известный концерн «ИГ Фарбениндустри», ранее предлагавший Советской стране техническое содействие в организации производства пластмасс и красителей, в 1935 г. отказался от сотрудничества с советскими органами. Плохо выполняла договор о технической консультации другая немецкая фирма «Зульцер». Ссылаясь на зависимость от «ИГ Фарбениндустри», уклонилась от технического содействия советской анилинокрасочной промышленности и итальянская фирма «Мантикини».

Однако к этому времени производственно-технический авторитет СССР уже настолько вырос, что к Советскому правительству стали

Во второй пятилетке развернуло свою деятельность созданное в декабре 1932 г. смешанное Монголо-Советское акционерное общество по оптовой торговле — «Монголбунер». С помощью СССР в МНР были построены промышленный комплекс, шерстомойная фабрика, первая железная дорога Улан-Батор — Налайха, шоссейные дороги. С предоставлением кредитов на льготных условиях поставлялись строительные материалы, нефтепродукты, сельскохозяйственные машины, оборудование. В 1937 г. СССР передал в дар монгольскому народу 10 машинно-сенокосных станций, ставших опорными пунктами в создании прочной кормовой базы животноводства[689].

В 1935 и 1937 гг. вступили в эксплуатацию текстильные комбинаты в Кайсери и Назилли (Турция), построенные с помощью СССР и оснащенные советским оборудованием. Советский Союз активно помогал Ирану в сооружении элеваторов, шерстомоек и рисоочистительных заводов; в дорожном строительстве — Афганистану, Туве, Ирану[690].

Поскольку борьба за полную технико-экономическую независимость осуществлялась во враждебном капиталистическом окружении, Советскому государству пришлось форсированно развивать все отрасли народного хозяйства, в том числе и оборонную промышленность.

Политика и практическая деятельность Коммунистической партии, Советского государства и всего советского народа обеспечили небывалые в мировой истории темпы и масштабы экономического роста в прошлом отсталой страны. Среднегодовой темп прироста промышленной продукции за предвоенное десятилетие в СССР равнялся 16,5%, в США — 1,2%[691]. Это было выдающимся достижением советского народа в экономическом соревновании с капиталистическими странами. Оно предопределило достижение полной технико-экономической независимости Союза ССР.

В результате коренной технической реконструкции советской экономики не только в области промышленных изделий, но и в области сырья и средств обороны (за исключением некоторых цветных металлов) СССР добился полной импортной независимости. К концу второй пятилетки Советский Союз мог производить не только любые машины, но и все важнейшие виды сырья в необходимом количестве.

*

Большую роль в достижении технико-экономической независимости СССР сыграла советская наука. В целях более тесной связи деятельности Академии наук СССР с практикой социалистического строительства и планомерной координации этой деятельности с наркоматами и Госпланом Академия наук была непосредственно подчинена СНК СССР[692]. Непременным стало планирование ее научно-исследовательской работы. В 1933—1934 гг. правительство СССР приняло меры по укреплению Всесоюзной, Украинской и Белорусской академий наук.

В соответствии с указаниями XVII съезда ВКП(б) уточнялись направления исследований, сосредоточивались силы и средства на нерешенных производственно-технических проблемах, имевших большое значение для обеспечения экономической независимости страны. После съезда ученые особое внимание обращали на проблемы совершенствования конструкций машин, расширения энергетических и минеральных ресурсов народного хозяйства, дальнейшего подъема химической индустрии, производства специальных черных и цветных металлов. Почти все институты, их филиалы, лаборатории усилили участие во всенародной борьбе за индустриализацию СССР и скорейшее развитие его в технико-экономическом отношении. Поскольку решающая роль в этой борьбе принадлежала промышленности, внимание ученых, научных работников направлялось главным образом в эту отрасль народного хозяйства.

В результате организационной и тематической перестройки Академия наук превратилась в деятельный центр не только теоретических, но и прикладных наук. В планах работы Академии наук, наряду с теоретическими проблемами, все большее место стали занимать исследования прикладного характера. Теснее становилась связь академических институтов с головными институтами Наркомтяжпрома и заводскими лабораториями. Для систематического обслуживания наиболее важных производств 82 института были прикреплены к 300 предприятиям[693]. Показательным в этом отношении было сотрудничество АН СССР с коллективом подмосковного завода «Электросталь», выпускавшего металл 100 марок, многие из которых ранее ввозились из-за границы. В марте 1934 г. на заводе состоялась конференция бригады Академии наук с участием академиков А. Ф. Иоффе, А. А. Байкова, П. С. Курнакова, И. В. Гребенщикова, Э. В. Брицке, представителей ряда других московских заводов и «Запорожстали», некоторых ведомств. Конференция выдвинула ряд научно-производственных проблем по освоению новых марок сталей[694]. Ученые приняли активное участие в их разрешении.

АН СССР и ее институты проводили многочисленные консультации, совещания и конференции: по организации производства цветных металлов и алюминия, ферросплавов, качественных сталей, в области

Советские ученые многое сделали в разработке теории машин, в практике их конструирования.

Большое народнохозяйственное значение имела деятельность Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ), коллектив которого активно участвовал в создании отечественной науки о самолетостроении. Основоположником металлического самолетостроения в СССР выступил А. Н. Туполев, под руководством которого было спроектировано и построено много новых типов самолетов. В ЦАГИ конструировались авиадвигатели, создавались приборы для управления самолетами и наблюдения за ними. Институт имел большие заслуги в развитии отечественной авиатехники, выдвинувшись еще до войны на одно из первых мест в мире.

Плодотворная работа проводилась Всесоюзным электротехническим институтом (ВЭИ), созданным еще при В. И. Ленине. Институт вел исследования в области теории электромашин и материалов, конструировал многочисленные электроприборы и аппараты. Работники ВЭИ участвовали в испытании импортного электрооборудования и не раз по их настоянию зарубежные фирмы переделывали схемы машин[695]. В тесной связи с промышленностью действовал Ленинградский физико-технический институт. В лабораториях института проводились исследования в области полупроводников, электропроводности изоляторов, теплового и электрического пробоя, передачи электроэнергии на большие расстояния[696].

Важнейшей явилась проблема создания специальных видов металла и сплавов, которые машиностроение и авиационная промышленность вынуждены были импортировать. Научно-исследовательские институты были особенно тесно связаны с производством. Ученые и научные сотрудники — металлурги не только вырабатывали рецептуру необходимых металлов и сплавов, технологию их производства, но и оказывали практическую помощь заводам по применению научных достижений. Немало конкретных производственно-технических вопросов решили коллективы Центрального института металлов (ЦИМ) и Уральского института металлов (УИМ). Только в 1934 г. коллектив выполнял договорные задания 95 промышленных объединений и предприятий. Выполняя директивы XVII съезда ВКП(б) о подъеме черной металлургии и развитии качественной металлургии, коллектив Центрального института металлов совместно с уральскими металлургами и учеными выработали рецепты и технологию плавки хромоуглеродистой стали, нужной для изготовления подшипников. В качестве заменителя импортных сталей и некоторых цветных металлов был создан специальный сорт чугуна. Коллектив ЦИМа участвовал в разработке способов получения ферросплавов (ферромарганца, ферросилиция, феррованадия, ферротитана и других). В результате этого был сокращен импорт этих сплавов и сэкономлено 5—6 млн. валютных руб.[697]

Коллектив Института легких металлов активно участвовал в разработке технологических процессов Тихвинского и Уральского алюминиевых заводов, Днепровского глиноземного завода. Большим достижением института явилось решение проблемы получения магния[698], за техническую консультацию в организации производства которого немецкие капиталисты в свое время запрашивали огромные деньги.

Важные исследования по созданию технологии переработки кобальтовых руд, заменителей олова, новых методов электролиза редких металлов, определению состава импортных сплавов проводил коллектив Государственного научно-исследовательского института редких металлов (ГИРЕДМЕТ) и Центрального научно-исследовательского института цветных металлов (ЦГИНЦВЕТМЕТ). Они оказывали большую техническую помощь заводам при освоении технологии этих сплавов.

Усилиями ученых Института легких металлов и Института редких металлов был изобретен способ и разработана технология получения ванадия из шлаков Керченского металлургического комбината. Экономический эффект этого изобретения выражался в 200 тыс. руб. золотом. Ванадий использовался преимущественно в оборонной промышленности, а концентраты его ранее полностью ввозились из-за рубежа; поэтому разгадка секрета получения этого металла имела особую государственную значимость. В конце первой пятилетки уже вступил в строй единственный тогда в СССР ванадиевый завод. А спустя пять лет был прекращен импорт феррованадия[699].

В содружестве с рабочими и инженерами завода «Красный выборжец» и Кольчугинского завода Институт легких металлов разработал технологию производства биметаллов, выплавка которых промышленным способом началась в СССР с 1933 г.

Коллективы ряда институтов Академии наук и НКТП СССР активизировали свои исследования в области разработки новых технологических процессов получения цветных металлов, позволявших увеличить их производство. Изыскивались возможности комплексной переработки полиметаллических руд с пониженным содержанием цветных и редких металлов.

В металлургии важным вопросом являлось определение оптимальных размеров доменных и мартеновских печей. Естественно, что советские металлурги, вследствие нехватки металла в стране, старались строить крупные печи. Против строительства крупных агрегатов выступали в печати некоторые иностранные ученые. В 1934—1936 гг. академик М. А. Павлов произвел детальные исследования на крупных домнах Магнитогорского, Кузнецкого, Макеевского металлургических заводов. Он опроверг «доказательства» немецких металлургов о невыгодности строительства мощных печей. «Помимо практических целей изучения, — писал М. А. Павлов, — это представляло большой теоретический интерес, так как оно могло установить неизвестные металлургам данные о работе доменных печей неиспытанных в Европе размеров; несколько таких печей работало в Соединенных Штатах Америки,[700].

Научно-исследовательская работа в области машиностроения и металлургии являлась важным фактором, способствовавшим созданию современных высокопроизводительных машин и оборудования, совершенствованию технологии производства, выплавки необходимых сортов металла и сплавов. Оказывая действенное влияние на развитие этих отраслей тяжелой индустрии, ученые выступали активными борцами за технико-экономическую независимость СССР.

Ввиду того, что промышленность широко применяла металлические сплавы, содержащие никель, молибден, вольфрам и олово, бывшие тогда дефицитными, Академия наук развернула работы по замене их другими, менее дефицитными металлами. Результативно работал в этом направлении коллектив Института общей и неорганической химии: он решал проблемы создания новых легких сплавов, изыскивал новые составы специальных и конструкционных сталей, разрабатывал способы получения безоловянистых антифрикционных и типографских сплавов, продолжал поиски создания сплавов благородных и редких металлов, исследовал вопросы пластической деформации твердого вещества, химии редких элементов. Эти исследования химиков проводились в тесном сотрудничестве с металлургами, работниками заводских лабораторий.

По заданиям проектных организаций и промышленных предприятий многие проблемы прикладного характера решались коллективом физико-химического института им. Л. Я. Карпова. Институт превратился в опорную научную базу химической индустрии, решая для нее многие вопросы, связанные с организацией новых и совершенствованием старых производств, а также в связи с созданием методов переработки новых видов химического сырья.

Большие средства выделялись на научные поиски синтетических каучуков, несколько видов которого советские химики во второй пятилетке передали производству. На основе достижений советской химической науки развивалось производство синтетического каучука не только в СССР, айв других странах мира.

Научно-исследовательский институт искусственного волокна изыскивал сырье для промышленности искусственного волокна, разрабатывал для нее машины совершенных конструкций. Широкое применение нашли исследования института по изготовлению штапельного волокна (в стране тогда ощущался дефицит мериносовых и полугрубых шерстей). В 1933 г. вступила в строй первая в СССР фабрика штапельного волокна. Работники института вели исследования по производству искусственного шелка.

Особая роль в достижении сырьевой независимости промышленности СССР принадлежала геологии. Промышленные руды, золото, редкие металлы, нефть, алмазы, сырье для алюминиевой промышленности и для производства удобрений — обеспеченность ими народного хозяйства страны во многом зависела от геологии.

Начиная с 1936 г., все геологоразведочные работы включались в общий народнохозяйственный план, что положительно сказалось на их[701].

К концу второй пятилетки геологической съемкой было охвачено около 45,6% всей территории страны[702]. До революции геологическое исследование страны зачастую было оторвано от промышленности. Теперь оно стало неотъемлемой частью горно-разведочных работ. Геологическая съемка производилась прежде всего в Казахстане, Сибири, Средней Азии, на Дальнем Востоке.

Для решения больших научно-производственных проблем, особенно в связи с расширением сырьевой базы промышленности, Президиумом АН СССР создавались комиссии, направлялись экспедиции, организовывались съезды и конференции ученых. Большое значение имели Таджикско-Памирская, Дагестанская, Дальневосточная, Карело-Мурманская, Северо-Двинская экспедиции, конференция по изучению производительных сил Средней Азии, Закавказья, Бурят-Монголии[703].

Практическим результатом работ советских геологов явилось то, что накануне войны СССР занимал первое место по разведанным запасам нефти, гидроэнергии, торфа, железной и марганцевой руды, цинка, свинца, апатитов, калийных солей. Запасы угля нашей страны составляли значительную часть всех мировых ресурсов. В результате проведенных разведочных работ во многих районах страны были открыты месторождения железной руды, марганца и хрома.

Немалые достижения геологическая наука и разведка имели в изыскании новых месторождений цветных и редких металлов, алмазов. В целях форсирования добычи редких металлов в 1934 г. трестам «Рудметразведка» и «Рудмет» были созданы более благоприятные условия. Наряду с приростом запасов меди, свинца, цинка, никеля, вскоре были выявлены новые месторождения золота, олова, вольфрама, молибдена, сурьмы и ртути. СССР превратился в страну, богатую разведанными сырьевыми ресурсами цветной и редкой металлургии.

Решающую роль в создании и развитии алюминиевой промышленности сыграло открытие, а затем эксплуатация месторождений бокситов — сырья, идущего на производство алюминия, абразивов и огнеупоров. В дореволюционной России месторождения бокситов не были известны.

Во второй пятилетке большая часть олова еще ввозилась из-за границы. Поэтому во многих восточных районах страны были активизированы оловорудные поиски.

Таким образом, в годы довоенных пятилеток СССР сделал крупный шаг вперед по разведке новых полезных ископаемых и расширению

В годы довоенных пятилеток неотложные задачи индустриализации, достижения полной экономической независимости и укрепления обороноспособности СССР требовали от ученых скорейшей прикладной отдачи. Большинство научных сил и было сосредоточено на решении этих задач. Вместе с тем партия и правительство решительно выступали против недооценки развития теоретических наук, в большинстве своем связанных с производством не непосредственно, а через прикладные науки. «Практическая отдача» их достижений происходит значительно позднее. В стране эффективно развивались в тесной взаимосвязи и фундаментальные и прикладные науки.

Одним из примеров огромного научного, политического и оборонного значения теоретических исследований может служить история развития ядерной физики. Уже за 1932—1935 гг. советские физики опубликовали около 100 работ по ядерным исследованиям[704]. Эти успехи стали возможными благодаря развитию отечественной индустрии, ее техники. Необходимая аппаратура, приборы изготовлялись на советских заводах. В конце 1933 г. Президиум АН, отметив успехи физиков-атомщиков, определил исследования атомного ядра и космических лучей центральными задачами физической науки.

В СССР раньше, чем за границей, развернулись работы по изучению полупроводников. Советские ученые обогатили мировую физику рядом других открытий.

Достижения науки 30-х годов стали базой выдающихся научных открытий в послевоенный период. Зарубежные «критики» тогда недооценивали успехи советских ученых, в ошибочности этого они вскоре убедились.

Само собой разумеется, советская наука и техника не развивались изолированно от мировой науки и техники. Наши ученые находились в курсе научно-теоретических достижений других стран. Как и любая другая страна, СССР использовал новейшие достижения мировой науки в интересах ускорения темпов социалистического строительства.

Руководствуясь интересами конкурентной борьбы, капиталистические фирмы засекречивали технико-производственные открытия своих ученых. Многие государства и монополии по политическим и коммерческим соображениям скрывали от СССР новые образцы машин, оборудования и технологические процессы. Советским ученым в большинстве случаев приходилось идти своим оригинальным путем при переводе промышленного производства на современную научно-техническую основу. Они уже тогда внесли существенный вклад в сокровищницу мировой науки и техники, подготовили условия для невиданного развития отечественной науки и техники в последующие годы.

Благодаря неустанной заботе Коммунистической партии и Советского государства ученые, инженеры и конструкторы СССР

2. Внешняя торговля и ее роль в обеспечении полной экономической независимости СССР

Внешние экономические связи СССР во второй пятилетке определялись важнейшими изменениями, происходившими как внутри страны, так и в капиталистическом мире. В результате выполнения первой пятилетки Советский Союз превратился в индустриально-колхозную державу, совершил решительный шаг по пути к технико-экономической независимости. Необходимость массового импорта по многим видам техники и сырья отпала. Полностью оправдала себя монополия внешней торговли. Позиции Союза ССР на мировом рынке значительно укрепились.

Внешняя торговля СССР с капиталистическими странами в годы второй пятилетки осуществлялась в напряженной международной обстановке. Усиленная подготовка фашистских империалистических государств к войне вызвала существенные изменения в экономике капиталистических стран и серьезные трения в экономических отношениях между ними и Советским Союзом.

В условиях мирового экономического кризиса и усиления в капиталистическом мире тенденций к автаркии Советское государство последовательно проводило политику расширения международных экономических связей.

Руководители партии и государства неоднократно заявляли о стремлении СССР развивать внешнеэкономические связи с капиталистическим миром, разумеется, при сохранении экономической независимости нашей страны.

На мировой экономической конференции в Лондоне (июнь — июль 1933 г.) советская делегация выступила с предложением о заключении пакта об экономическом ненападении, в проекте которого предусматривался отказ всех договаривающихся стран от применения специальных режимов, от дискриминационных таможенных пошлин, особых железнодорожных тарифов и т.п. Хотя советское предложение не было принято, оно показало, что Советское государство является последовательным и активным сторонником широких взаимовыгодных международных торговых связей. Принципиальное значение имело также заявление о готовности Советского правительства разместить за границей в ближайшие годы заказы и купить товаров на общую сумму до 1 млрд. долл., в том числе на 400—450 млн. оборудования, машин, судов и на 100 млн. долл. — текстильного и кожевенного сырья, каучука[705]. На[706].

За годы второй пятилетки значительно увеличилось число стран, с которыми торговал Советский Союз. Главными внешнеторговыми партнерами оставались Англия и Германия. Однако их удельный вес снизился за счет расширения круга стран, осуществлявших внешнеторговые операции с СССР. В 1925 г. Советский Союз вел торговлю с 40 странами мира, в 1938 г. — уже с 50, в том числе со странами, бывшими до второй мировой войны колониями.

В капиталистических странах по вопросу развития внешнеторговых отношений с СССР проявились две тенденции: с одной стороны, нередки были антисоветские выпады и недружелюбные акты, направленные на срыв торговых связей со страной социализма, с другой — определенные круги капиталистических стран проявляли заинтересованность в расширении делового сотрудничества с Советским Союзом.

Так, в Англии и США при обострении международной обстановки правящие круги усиливали государственный контроль над экономическими ресурсами своих стран. В апреле 1933 г. английское правительство ввело эмбарго на ввоз в Англию ряда советских товаров. Правда, под давлением деловых кругов уже в июле того же года эмбарго было отменено. В апреле 1936 г. аналогичные ограничения торговли с СССР были отменены в Канаде[707]. В США в 1936 г. был разработан «План экономической мобилизации», согласно которому в случае «угрозы войны» строгому контролю подлежали производство и распределение 60 изделий и видов сырья, в том числе металлорежущие станки, автомобили, нефть, кислоты, кожи, шерсть и т.д. Политику автаркии проводили пришедшие к власти германские и итальянские фашисты.

В этих условиях, осуществляя ленинскую политику, социалистическое государство стремилось нормализовать и расширить экономические связи с развитыми капиталистическими странами. Немаловажное значение в этом деле имели нормализация внешнеторговых отношений с США (1933 г.) и вступление СССР в Лигу Наций.

В соответствии с народнохозяйственным и социально-политическим развитием Советского государства в годы второй пятилетки основными задачами внешней торговли были: дальнейшее укрепление государственной монополии и валютного положения СССР, расширение плановых взаимовыгодных импортных и кредитных операций, лучшее использование конъюнктуры мирового рынка.

Особенности внешней торговли СССР в эти годы заключались, во-первых, в устойчивом активном балансе оборота; во-вторых, в уменьшении размера импорта товаров, который в среднем за год составлял 1,2 млн. т, т.е. почти вдвое меньше, чем объем ввоза за первую пятилетку[708]. В-третьих, заметно изменилась структура импорта. В нем по-прежнему сохранялся высокий удельный вес средств производства — 90,1%. Однако доля машин и оборудования за 1933—1938 гг.[709]. Наиболее важными структурными изменениями импорта являлось понижение удельного веса машин и оборудования и повышение доли (почти до 1/5 всего ввоза) цветных металлов.

Огромный рост народного хозяйства СССР и сокращение импорта более чем в 3 раза снизило в общем потреблении страны удельный вес импортной продукции. В годы первой пятилетки она составляла 3—3,5%, в 1936 г. — 1,0—0,7%[710]. Это — один из основных показателей возросшей экономической независимости страны. Он стал возможным в результате последовательного проведения в жизнь указаний Коммунистической партии о максимальном развитии тех отраслей народного хозяйства, которые обеспечивали экономическую независимость СССР, о соответствующем целевом использовании импорта.

Задачи, которые выполняла внешняя торговля в годы второй пятилетки, обеспечивались соответствующими изменениями в организации форм ее проведения. Важное значение имело перенесение в июне 1935 г. внешнеторговых операций из-за границы в СССР: внешнеторговым объединениям было разрешено заключать сделки с иностранными фирмами в СССР и за границей[711]. Число экспортных сделок, заключенных в Союзе, увеличилось с 7 за 1934 г. до 541 за 1935 г., а сумма импортных заказов, выданных непосредственно из Москвы, составила в 1935 г. 76,3% ко всей сумме выданных импортными объединениями заказов против 8,1% в 1934 г.[712] В дальнейшем все торговые и платежные операции были перенесены в СССР. Реорганизация позволила повысить оперативность объединений и торгпредств и снизить валютные расходы, улучшить правовые условия торговли. Она содействовала росту авторитета Советского Союза на мировых рынках.

Переход от импорта массового оборудования к импорту в основном новейшей техники, а также перенос торговых операций в СССР предъявляли повышенные требования к политической, деловой и коммерческой квалификации работников внешней торговли. В связи с этим был проведен ряд мероприятий по укреплению Наркомата внешней торговли и всего внешнеторгового аппарата новыми кадрами, осуществлена перестройка партийной работы. От работников внешней торговли требовалось тщательное изучение быстро менявшейся конъюнктуры на мировых рынках, строгое соблюдение государственной дисциплины и политических интересов государства, гибкое использование всех выгод внешних рынков.

В результате проделанной работы уже за первые два года второй пятилетки были достигнуты значительные успехи во внешней торговле. План реализации заказов в 1934 г. импортными объединениями был выполнен на 99,5%, а план размещения заказов по странам — на 91,1%.

Наркомвнешторгом и Наркомтяжпромом было решено передать приемку оборудования объединениям промышленности. С 1936 г. «Главстанкоинструмент», используя опыт «Стальсбыта», стал самостоятельно, без посредников, проводить прием и инспектирование оборудования, поступающего из-за границы. Постепенно эти функции переходили и к другим заказчикам. Общий контроль осуществлял Наркомвнешторг.

Организационно-правовая перестройка импортной и экспортной работы, мероприятия, проведенные партией и правительством по реорганизации НКВТ и всего внешнеторгового аппарата, усилили влияние внешней торговли на ход экономического развития Советского государства, сыграли свою положительную роль в решении задачи по обеспечению полной экономической независимости СССР.

Монополия внешней торговли помогала Советскому государству своевременно учитывать обстановку, вносить изменения в импортно-экспортные планы, увеличивать темпы развития производства тех или иных изделий (станков, стали, ферросплавов, метизов, труб); добиваться скорейшего ввода в эксплуатацию и более эффективного использования ввезенных из-за границы оборудования и сырья, использования иностранного технического опыта. Наркомвнешторг и импортные объединения стали проводить серьезную работу по сокращению нерационального импорта и с помощью внешней торговли содействовать развитию тех отраслей народного хозяйства, продукция которых не обеспечивала еще потребности страны. Чтобы поощрять быстрейшее освоение производства того или иного оборудования, заводы, обязавшиеся заменить своим производством импорт, получали разрешение использовать часть сэкономленной валюты. Эти меры по сокращению импорта способствовали развитию отечественной промышленности, изысканию резервов производства и экономили валютные ресурсы.

Подъем народного хозяйства и упрочение позиций Советского Союза на мировом рынке положительно отразились на его экономических связях, особенно с восточными странами.

Улучшение валютного положения позволило СССР самому предоставлять кредиты в порядке помощи развивающимся странам.

Советский Союз оказывал большую экономическую помощь Монгольской Народной Республике. Успешно развивалась советско-монгольская торговля. Осуществление политики равноправия, уважения независимости и суверенитета МНР и СССР, взаимной выгоды и братской взаимопомощи давало свои плоды. Ввоз из Монголии скота, шерсти, кожсырья имел большое значение для промышленности СССР.

Активно развивались торговые связи СССР и с восточными государствами. За 1933—1937 гг. товарооборот (по стоимости) с Ираном увеличился в 8,6 раза, с Турцией — в 7,3, а с Афганистаном — в 2,6 раза[713]. В торговле с Ираном и Афганистаном Советское правительство предоставляло этим странам ряд льгот, снабжая их дефицитными

Несмотря на значительное расширение своей сырьевой базы, Советский Союз продолжал широко импортировать из восточных стран сырье для легкой индустрии. Это имело важное хозяйственное и политическое значение как для Советского государства, так и для восточных стран. Экономическая политика СССР обеспечивала соблюдение интересов обеих сторон, создавала основы для самостоятельного развития соседних государств.

В результате предпринятых партией и правительством мер в годы второй пятилетки значительно улучшилось валютное положение Советского государства. В октябре 1934 г. правительство дало директиву наркоматам: погасить оставшуюся задолженность по иностранным кредитам в соответствии с договорными сроками. К концу пятилетки завершилось законодательное оформление валютной монополии. В 1937 г. Госбанку СССР было предоставлено исключительное право совершения всех сделок с иностранной валютой и другими валютными ценностями[714].

Важнейшую роль в накоплении валюты по-прежнему играл экспорт. За 1933—1937 гг. СССР вывез на внешние рынки около 80 млн. т различных товаров, выручив 4378 млн. руб. (по курсу рубля соответствующих лет). По физическому объему экспорт превышал импорт почти в 13 раз, а по стоимости — на 858 млн. руб.[715] В немалой степени это было следствием изменения структуры вывоза. До 73,3% (1935 г.) во всем экспорте поднялся удельный вес промышленных товаров. В первое время изделия советской промышленности, появившиеся на мировом рынке, встретились с большим противодействием со стороны капиталистических стран-экспортеров, которые всячески старались опорочить добротность советских товаров. Однако покупатели на практике убедились в отличном качестве советских товаров, занявших свое место на мировом рынке. Так, в области экспорта (тоннажем свыше 2,5 т) грузовиков СССР занял второе место в мире. Автомобильная продукция экспортировалась преимущественно в Монголию, Туву, Афганистан, Иран, Ирак, Турцию, Румынию и др. Уже в 1935 г. доля СССР в мировом экспорте тяжелых грузовиков достигла 16,1%. В мировом экспорте тяжелых грузовиков доля США в 1936 г. составила 38,3%, СССР — 35,5%[716]. Развитие тракторостроения и сельскохозяйственного машиностроения позволило не только прекратить импорт тракторов и сельскохозяйственных машин, но и приступить к их экспорту. В 1934 г. было вывезено 24 трактора, в 1937 г. — 215. Советские сельскохозяйственные машины получили признание в Турции, Иране, Монголии и др. Среди стран — экспортеров уборочных машин конной тяги СССР занял в 1937 г. пятое место в мире, где удельный вес его в мировом экспорте этих машин составил 6%[717]. Успехи индустриализации и повышение благосостояния народа позволили за пятилетие снизить долю предметов[718]. В годы первой пятилетки, как отмечалось на XVIII съезде ВКП(б), «мы были вынуждены вывозить за границу много сырья и продуктов питания, в которых сами нуждались, и вывозили для того, чтобы добыть валюту, а на валюту купить станки для промышленности, оборудование для тракторных и автомобильных заводов», а теперь «не вывозим ни масла коровьего, ни растительного, ни яиц, ни бекона, ни птицы, ибо мы расширяем внутреннее потребление и в наши магазины идет весь прирост, а также и те прекрасного качества продукты, что раньше шли на экспорт»[719].

Таким образом, все большая часть произведенной продукции реализовалась на внутреннем рынке, в силу чего соотношение (по стоимости) экспорта и валовой продукции народного хозяйства СССР уменьшилось за этот период более чем в 3 раза, составив в 1936 г. 0,8%[720].

Чтобы уменьшить валютные потери, государство настойчиво добивалось повышения качества экспортных товаров. Углублялась специализация их производства, внедрялась стандартизация, усиливалась инспекция по качеству на предприятиях, в портах и на пограничных станциях железных дорог. Одной из мер повышения валютной эффективности экспорта было увеличение в нем обработанных и сокращение необработанных товаров. Немалую роль в советском экспорте играла продукция ленинградской легкой промышленности. Перейдя с импортного на отечественное сырье, ее работники систематически выполняли экспортные планы. В течение ряда лет ленинградская легкая индустрия премировалась экспортным совещанием Леноблисполкома[721].

Превращение СССР в экономически мощное государство, решение валютной проблемы и погашение иностранного долга значительно укрепили авторитет нашей страны, в связи с чем ослабло воздействие антисоветской деятельности империалистических и эмигрантских объединений, союзов; уменьшились ограничительные акции зарубежных правительств против советского экспорта. Развивая внешнеторговые связи, Советское правительство, кроме торговых и финансовых интересов, все больше учитывало политическую ориентацию торговых партнеров.

Советское правительство строго охраняло интересы своей экспортной торговли, выступало против мероприятий капиталистических стран, пытавшихся ограничивать ввоз товаров из СССР. Ограничивался экспорт в страны, не обеспечивающие условий для свободного использования выручки за экспортные товары[722]. К середине 30-х годов Советский Союз уже обладал такой экономической мощью, которая позволяла ему отвергать торговые соглашения и предложения иностранных фирм или государств, содержавших какие-нибудь дискриминационные ограничения. Так, в 1936 г. Советский Союз резко сократил экспорт в Германию, разместив свои товары в других странах. Причиной этому послужило введение со стороны германского правительства жестких

СССР участвовал в международных выставках и ярмарках, проходивших в Милане, Париже, Марселе, Лейпциге, Измире, Лионе.

Для нормализации финансово-расчетных операций Советского государства с капиталистическими банками и фирмами огромное значение имело развитие золотодобывающей промышленности СССР. Наряду с другими источниками добыча золота сыграла огромную роль в ликвидации внешней задолженности, в активизации платежного баланса, в нормализации валютно-расчетных отношений СССР с капиталистическими странами.

В капиталистическом мире конкуренция на международном товарном рынке сопровождалась борьбой за золото, концентрацией его запасов в немногих странах. К 1938 г. мировые запасы золота 15 европейских стран выросли (по сравнению с 1913 г.) в 3 раза, а золотые запасы США — в 6 раз. США, Англия и Франция сосредоточили у себя 77% мирового (без СССР) запаса монетарного золота, в том числе США — почти 57% (16856 т)[723]. Такая концентрация золотых запасов создавала дополнительные трудности в развитии международного товарооборота, приводила к омертвлению огромных ценностей, истощала золотые запасы у торговых партнеров. Для СССР она уменьшала возможности использовать выгоды конкуренции между капиталистическими странами.

В начале первой пятилетки золотопромышленность СССР еще не имела фабрик с законченным циклом обработки; в 1933 г. они дали 27% рудного золота, выход его поднялся почти на 80%. Наряду с увеличением добычи рудного золота (его доля в общей золотодобыче поднялась до 46,4% в 1933 г.) заметно возросла добыча золота россыпного[724].

В результате увеличения ассигнований в золотодобывающую промышленность, привлечения к этому делу специалистов была проделана большая работа по механизации и улучшению методов добычи и обработки золота. В годы второй пятилетки эта отрасль значительно окрепла. Осуществлялась дальнейшая ее техническая реконструкция, форсировались разведочные работы, вводился в строй ряд крупных предприятий, драг, гидравлик, экскаваторов и т.д. В результате широкой механизации работ около 70% добываемого в СССР золота получалось с помощью машин. За первые два года пятилетки общая добыча золота в СССР почти удвоилась, а по фабрикам с законченным циклом обработки выход его возрос в 2,5 раза[725].

В результате технической реконструкции и нового строительства, освоения новых методов и передовых технических достижений мировой практики золотопромышленность СССР превратилась в передовую отрасль народного хозяйства. На протяжении 1933—1936 гг. планы добычи золота из года в год выполнялись. 20 декабря 1936 г.[726].

Наряду с добычей золота улучшению валютного положения СССР содействовала деятельность объединения «Торгсин». За 1931—1935 гг. «Торгсин» через розничную сеть передал в Госбанк иностранной валюты и золота на сумму 287 млн. золотых руб.[727]

Кредитная блокада прежде вынуждала Советское государство пользоваться кредитами на невыгодных условиях. Из-за того что банки уклонялись от финансирования СССР, кредитование осуществляли фирмы, заинтересованные в расширении сбыта продукции. Поскольку фирмы не всегда имели достаточно средств для кредитования, они добивались в ряде стран распространения на торговлю с СССР государственной гарантии кредитов (в виде премий за страховку на основе специальных соглашений с СССР). Стоимость премии за страховку была непомерно высока. В 1933—1935 гг. СССР сократил использование иностранных кредитов и начал снижать кредитную задолженность, вывезя на мировой рынок на миллионы рублей золота. В первую очередь были погашены самые невыгодные — по экономическим и политическим причинам — фирменные гарантийные кредиты. С конца 1934 г. многие операции по импорту и экспорту совершались за наличный расчет. В следующем году впервые за всю свою историю Советское государство имело активный платежный баланс. Он был достигнут за счет превышения выручки от экспорта над импортными расходами и за счет вывоза золота.

Выдающейся победой Коммунистической партии и Советского государства явилось погашение в короткий срок внешней задолженности. До 1937 г. иностранные фирменные и банковские краткосрочные кредиты были почти полностью погашены.

Отклоняя невыгодные кредиты, Советское правительство с 1935 г. активизировало кредитные отношения с капиталистическими странами.

Заинтересованные иностранные банки и фирмы предлагали СССР долгосрочные кредиты. В 1935—1937 гг. были заключены соглашения о долгосрочных кредитах на новых условиях с рядом стран. Так, советско-германским соглашением, подписанным 9 апреля 1935 г., предусматривалось, что Советское правительство сверх регулярного импорта разместит в Германии новые заказы на сумму 200 млн. марок. Для этих заказов торгпредство СССР в Германии получило кредит средним сроком на пять лет[728]. В том же году Советскому Союзу был предоставлен пятилетний финансовый кредит правительством Чехословакии в размере 250 млн. крон, а в 1936 г. — пятилетний финансовый кредит на 10 млн. фунтов стерлингов в Англии. Обязательства СССР по чехословацкому и английскому кредитам были гарантированы правительствами этих стран полностью, а по германскому кредиту — в размере 70%. Эти кредиты носили финансовый характер. Получение их не было связано непосредственно с покупкой того или иного товара[729]. Правда, в этих договорах оставались еще элементы товарных кредитов, а процент превышал[730].

Заметно улучшились эти отношения с Францией и США. Правительство Франции впервые официально признало монополию внешней торговли Советского государства, согласилось на долгосрочное кредитование. Было заключено также первое в истории американо-советских экономических отношений торговое соглашение с США. В 1937 г. американское правительство предоставило СССР условия благоприятствуемой нации[731]. Все это укрепляло позиции Советского Союза на внешнем рынке и вообще на международной арене.

Необходимо отметить, что хотя иностранные кредиты содействовали некоторому увеличению и ускорению импорта техники и сырья, однако их доля и роль были ничтожны по сравнению с внутренними капиталовложениями. «В свое время общим предположением экономистов вне СССР было то, что Советы будут не в состоянии осуществить большую программу реконструкции без долгосрочных иностранных кредитов или займов, — писал в июле 1937 г. английский журнал «Стейтист». — Однако в действительности широкий рост капитальных накоплений в СССР в течение истекшего десятилетия дал Советскому правительству возможность финансировать колоссальную строительную программу без сколько-нибудь существенной помощи из-за границы…».

Несмотря на скрытую и открытую торгово-финансовую блокаду, многолетние попытки империалистов поставить экономику СССР в зависимое от иностранных фирм и банков положение, Советское государство построило материально-техническую базу социализма и обеспечило свою экономическую независимость. Советская социалистическая валютно-кредитная система еще раз убедительно доказала свое превосходство над капиталистической, выдержала испытание временем. Она показала себя надежной и маневренной, чему во многом способствовали планирование и оперативное руководство ею со стороны партии и правительства. Советский Союз являлся надежным торговым партнером, располагавшим достаточными валютными и золотыми резервами. Наличие монополии внешней торговли и валютной монополии давало возможность сохранять интересы советского народа на мировом рынке.

В годы второй пятилетки большие успехи были достигнуты в области социалистической фрахтовой монополии, что для советской внешней торговли имело исключительное значение, так как на долю морского транспорта приходилось 90% всех экспортно-импортных грузов[732]. На необходимость значительного повышения материально-технической базы всех видов транспорта указывал XVII съезд ВКП(б)[733].

На базе роста отечественного судостроения и частично за счет импорта (в 1933—1937 гг. СССР закупил за границей 727 судов и 663 судовых дизелей)[734] торговый флот СССР наращивал грузоподъемность и повышал свою специализацию. Росло число дизельных и специальных[735]. Отечественный флот обеспечивал импортные перевозки на 82%, а экспортные на 30,2%[736]. По обслуживанию внешнеторгового грузооборота СССР достиг уровня крупных европейских морских держав, значительно уступая только США и Англии. СССР превратился в мировую морскую державу.

Одновременно Советское правительство стремилось широко использовать иностранный фрахт, роль которого во внешней торговле (особенно экспортной) оставалась еще ощутимой.

Итак, благодаря победе социализма СССР добился исторических завоеваний в области внешней торговли. Политика Советского государства здесь определялась экономическими и политическими интересами страны, прежде всего задачами обеспечения полной технико-экономической независимости СССР от капиталистических держав. Определяя и осуществляя эту политику, партия и правительство учитывали действие двух тенденций в отношении капиталистического мира к Союзу ССР: одной — за развитие делового сотрудничества, другой, направленной на срыв торговых связей с СССР. Советское государство твердо и последовательно проводило ленинский курс, срывало агрессивные акции империалистов, заинтересовывало фирмы, действительно стремившиеся торговать с нашей страной. Внешняя торговля была использована в интересах строительства материально-технической базы социализма, укрепления обороны страны.

Сосредоточение всей внешней торговли в руках государства, укрепление валютного положения страны привели к срыву торгово-финансовой блокады СССР, позволили Советскому Союзу наиболее полно использовать заинтересованность капиталистических стран в его рынке и добиваться реализации своих планов. Превращение СССР в независимую индустриальную державу, последовательное осуществление ленинских принципов в экономических отношениях с иностранными государствами послужили надежной базой дальнейшего, более мощного экономического роста Союза ССР.

Глава девятая

ЗАВЕРШЕНИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

1. Укрепление колхозного строя

В годы первой пятилетки были достигнуты решающие успехи в преобразовании деревни: основные массы бедняцких и середняцких хозяйств (61,5%) объединились в колхозы; была решена историческая задача перевода мелкого, индивидуального раздробленного крестьянского хозяйства на путь социалистического крупного земледелия; в большинстве районов страны ликвидировано кулачество; была создана широкая сеть новых совхозов по производству зерна и продуктов животноводства; сделаны крупные шаги в технической реконструкции сельского хозяйства. Сельское хозяйство Советской страны прочно стало на социалистический путь развития.

Однако более 1/3 крестьянских хозяйств оставались еще единоличными, продолжали вести хозяйство на основе частной собственности на средства производства. Поэтому одна из важных задач второй пятилетки состояла в завершении коллективизации сельского хозяйства, т.е. в объединении в колхозы всей массы крестьянских хозяйств. Коллективизация этих лет отличалась рядом особенностей. В преобладающей части районов это был процесс постепенного вовлечения остатков индивидуальных крестьянских хозяйств в колхозы. Во многих районах предстояло объединить в колхозы еще значительную часть крестьянских хозяйств.

В Постановлении ЦК ВКП(б) от 2 августа 1931 г. указывалось, что мерилом завершения в основном коллективизации является не обязательный охват всех бедняцко-середняцких хозяйств, а вовлечение в колхозы не менее 68—70% крестьянских хозяйств с 75—80% посевной площади[737]. Уже в 1932 г. коллективизация сельского хозяйства была в основном завершена в таких районах страны, как Средняя и Нижняя Волга, Северный Кавказ и Крым, зерновые районы Урала, Украинская, Узбекская, Казахская и Туркменская ССР.

Завершение коллективизации должно было происходить дифференцированно по зонам страны в зависимости от уровня и состояния колхозного движения. На 1 июля 1934 г. было коллективизировано 71,4% крестьянских хозяйств и 87,4% посевной площади[738]. Но в целом[739]. Нормы сдачи сельскохозяйственных продуктов из урожая 1935 г. для колхозов были в 1,5—2 раза ниже, чем для единоличников. Налоги, взимаемые с единоличного хозяйства, на 25% превышали налоги, уплачиваемые хозяйством колхозника. Местными Советами налоговое обложение единоличных хозяйств приводилось в соответствие с их доходами, для них устанавливались новые нормы сдачи государству хлеба и другой продукции сельского хозяйства. В конце 1934 — начале 1935 г. Центральный Комитет партии и Советское правительство приняли меры к упорядочению финансов и учета в колхозах.

В развернувшейся массово-политической работе среди единоличников деятельное участие принимали колхозные активисты. Все эти факторы, а также возросшее преимущество колхозов, укрепление материально-технической базы колхозного строя способствовали дальнейшему развитию колхозного движения. К концу 1935 г. коллективизировано было 83% крестьянских хозяйств.

Рассмотрим конкретные данные о развертывании коллективизации в годы второй пятилетки в различных зонах страны. В районах, о которых говорилось в постановлении ЦК ВКП(б) от 2 августа 1931 г., предстояло вовлечь остававшиеся еще единоличными крестьянские хозяйства в уже существующие колхозы. В годы второй пятилетки эта задача была решена, что видно из данных о числе крестьянских хозяйств, объединенных в колхозы (в %)[740]:

На 1 июля 1932 г.

На 1 июля 1938 г.

Северный Кавказ и Крым

70,6

96,4

Средняя и Нижняя Волга

77,6

95,4

Урал

68,4

93,7

Казахская ССР

73,1

97,9

Украинская ССР

69,0

96,2

Узбекская ССР

81,7

98,8

Туркменская ССР

73,0

96,9

Коллективизация крестьянских хозяйств в районах, шедших впереди в годы первой пятилетки, к концу второй пятилетки была уже полностью завершена. Оставшиеся в некоторых районах единоличные крестьянские хозяйства уже не играли существенной экономической роли

В тех районах, которые вступили во вторую пятилетку хотя и не завершив в основном коллективизации, но объединив примерно половину и более крестьянских хозяйств (РСФСР — Центрально-Черноземная область, Западная Сибирь, Дальний Восток, Европейский Север, Верхняя Волга, Восточная Сибирь, Северо-Западная область, Центрально-Нечерноземная область; Киргизская ССР, Белорусская ССР, Азербайджанская ССР), коллективизация сельского хозяйства тоже проходила успешно. Изменения, которые произошли в этих районах в годы второй пятилетки, иллюстрируют данные табл. 1[741].

Таблица 1

Коллективизация крестьянских хозяйств в отдельных районах СССР (в %)

По числу крестьянских хозяйств

По посевной площади

% посевной площади у единоличников

1932 г.

1938 г.

1932 г.

1938 г.

1938 г.

Центрально-Черноземная область

65,3

90,0

74,8

99,2

0,8

Западная Сибирь

60,4

93,8

90,1

99,8

0,2

Дальний Восток

59,4

95,8

79,8

99,5

0,5

Европейский Север

55,9

95,2

64,2

99,6

0,4

Верхняя Волга

51,8

90,0

61,3

98,5

1,5

Восточная Сибирь

50,4

90,5

74,2

99,5

0,5

Северо-Запад

45,8

92,0

54,6

99,2

9,8

Центрально-Нечерноземная область

45,1

95,3

55,7

99,2

0,8

Киргизская ССР

67,4

94,0*

67,1

98,3

1,7

Белорусская ССР

47,8

89,9

48,7

97,6

3,3

Азербайджанская ССР

50,6

90,3

63,7

96,2

3,8

* 1939 г.

Если к концу первой пятилетки в этих районах удельный вес единоличных крестьянских хозяйств еще составлял от 1/3 до ½,то уже в годы второй и в начале третьей пятилетки и здесь коллективизация была повсеместно завершена. Единоличных хозяйств осталось немного, и они утратили свое экономическое значение.

Наконец, районы, где к концу первой пятилетки процент коллективизации был наименьшим — Грузинская ССР, Армянская ССР, Таджикская ССР — за годы второй и предвоенные годы третьей пятилетки[742].

Таблица 2

Коллективизация крестьянских хозяйств в Грузинской, Армянской и Таджикской ССР (в %)

По числу крестьянских хозяйств

По посевной площади

1932 г.

1938 г.

1932 г.

1938 г.

Грузинская

36,4

78,7

36,6

86,9

Армянская

37,9

91,9

39,2

95,5

Таджикская

41,9

91,5

65,3

99,2

В целом успешное развитие коллективизации крестьянских хозяйств по СССР иллюстрируют следующие данные[743]:

1928 г.

1932 г.

1937 г.

Число крестьянских хозяйств в колхозах, тыс.

416,7

14918,7

18499,6

% коллективизации

1,7

61,5

93,0

Число колхозов, тыс.

33,3

211,1

243,7

Итак, во второй пятилетке коллективизация сельского хозяйства была практически завершена: в 1937 г. колхозы объединяли 93% крестьянских хозяйств и свыше 99% посевной площади[744].

Говоря о завершении коллективизации крестьянских хозяйств по зонам и по стране в целом, следует особо отметить районы Крайнего Севера, районы кочевого животноводства Средней Азии и Казахстана, горные районы Кавказа, где коллективизация крестьянских хозяйств отличалась некоторыми особенностями. Ход и темпы коллективизации в условиях бывших национальных окраин неизбежно были более замедленными; иными были и формы кооперативных объединений. Вот почему развитие коллективизации в этих районах должно быть рассмотрено особо[745].

Завершение коллективизации, т.е. объединение в колхозы всей массы бедняцко-середняцких хозяйств, одновременно сопровождалось новыми явлениями в колхозном движении. В ряде районов с увеличением процента коллективизации вплоть до 1935 г. продолжало неуклонно возрастать и число колхозов, после 1935 г. оно осталось стабильным. Например, в Центрально-Черноземной области в 1932 г. было[746].

В некоторых зонах, несмотря на повышение уровня коллективизации и числа объединенных хозяйств, число колхозов в течение этих лет почти не изменилось, так как одновременно шел процесс их укрупнения путем объединения чрезмерно мелких колхозов. Например, в Белоруссии число крестьянских дворов в колхозах увеличилось с 371,7 тыс. в 1932 г. до 714,8 тыс. в 1938 г. Число же колхозов было в 1932 г. — 9,6 тыс., а в 1938 г. — 9,7 тыс., т.е. такое же, что и в конце первой пятилетки. Это произошло потому, что наряду с организацией ряда новых колхозов многие крестьяне вступали в уже существующие колхозы, а мелкие колхозы объединялись: в 1935 г. в Белоруссии было 10,8 тыс. колхозов, т.е. на 1,1 тыс. больше, чем в 1938 г.[747] Такая же тенденция проявилась в колхозном движении в ряде других районов.

Процесс укрупнения колхозов путем их объединения был неслучаен. Во многих районах в силу исторических условий создавалось много мелких колхозов. Это сдерживало развитие производительных сил сельского хозяйства. Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 декабря 1935 г. местным партийным и советским организациям было предложено «разработать необходимые практические мероприятия по объединению таких чрезмерно мелких колхозов при условии строжайшей добровольности такого объединения»[748]. В 1935—1937 гг. эти колхозы объединились в более крупные хозяйства. В результате число колхозов сократилось, а средний размер одного колхоза увеличился с 1935 по 1938 г. — в Белоруссии по числу дворов с 57 до 74, а по посевной площади — с 249 до 294 га; в Центрально-Нечерноземной зоне — по числу дворов с 51 до 56, а по посевной площади — с 228 до 259 га; в зоне Европейского Севера — по числу дворов размеры почти не изменились, а по посевной площади увеличились со 147 до 154 га; в Северо-Западной зоне средние размеры колхоза выросли с 35 до 37 дворов, а обобществленных посевов — со 149 до 164 га[749]. Увеличение посевной площади в колхозах шло как за счет вступления новых единоличных хозяйств, так и путем расширения собственных колхозных посевов.

В большинстве районов, где к началу второй пятилетки процент коллективизации был высок, коллективизация завершалась в основном путем вовлечения единоличных хозяйств в уже существовавшие КОЛХОЗЫ. Число же последних не увеличивалось или увеличилось очень[750]. Однако колхозы как по числу дворов, так и по размерам посевной площади оставались еще мелкими (в 1933 г. 49,8% колхозов имели 200 и менее га посевов)[751].

Одновременно в отдельных районах Северного Кавказа и Нижней Волги отмечались факты разукрупнения колхозов. Разукрупнение происходило в тех случаях, когда существовавшие колхозы были в условиях того времени громоздкими и руководить ими было трудно.

В завершении коллективизации и укреплении колхозного строя большую роль сыграло установление правильных форм колхозного строительства. Известно, что уже в первой пятилетке основной формой стала сельскохозяйственная артель. В 1932 г. сельскохозяйственные артели составляли 95,9% всех колхозов страны; коммуны — 2%, а товарищества по совместной обработке земли — 2,1%[752]. Удельный вес товариществ был высок в бывших кочевых животноводческих районах Казахской ССР, в горных районах Кавказа. К концу второй и в годы третьей пятилеток единственной формой колхозов, за ничтожным исключением, стала сельскохозяйственная артель.

Коллективное хозяйство — сельскохозяйственная артель — по своей природе коренным образом отличается от единоличного крестьянского хозяйства. Мелкотоварное крестьянское хозяйство, основанное на частной собственности на средства производства, однотипно с капиталистическим хозяйством. Поэтому мелкое крестьянское хозяйство является питательной почвой для произрастания капитализма в сельском хозяйстве, оно неизбежно порождает обнищание одних и обогащение других. Колхоз — крупное социалистическое предприятие, плановое хозяйство, которое развивается на основе общественной собственности — общенародной (земля) и кооперативно-колхозной, основывается на коллективном труде. Колхоз разрушает прежние социальные и имущественные перегородки, разделявшие крестьян, обеспечивает всем членам равные условия и возможности добиваться зажиточной и культурной жизни. Начав работать в колхозах, крестьяне постепенно становились тружениками социалистического общества[753].

После того, как проблема коллективизации крестьянских хозяйств в основном была решена, центральной задачей социалистического строительства в деревне стало организационно-хозяйственное и политическое укрепление колхозов. Отказаться от единоличного ведения хозяйства и перейти к коллективному — еще не значит сразу реализовать преимущества крупного социалистического производства. Необходимо было найти наиболее правильные формы организации и методы ведения хозяйства нового типа, накопить опыт ведения дела по-новому, внедрить и закрепить его в повседневной практике.

Организационно-хозяйственное укрепление колхозов — сложный процесс, ибо колхозное строительство заключается не только в объединении крестьян в производственные кооперативы, но и обобществлении сельскохозяйственного производства, повышении удельного веса коллективного производства в совокупном производстве общественного и подсобного хозяйства его членов; процессе упрочения и роста коллективного хозяйства, создании кадров, постановке учета, улучшении форм производства и труда; совершенствовании колхозной собственности.

Хотя к началу второй пятилетки уже имелся некоторый опыт организации производства и труда, а также руководства сельскохозяйственными артелями, в организационно-хозяйственном и политическом отношении молодые колхозы были еще слабы, многие из них только формировались. Не было навыков разработки производственных и финансовых планов, не было опытных руководящих кадров, не был налажен учет труда и его оплата. Трудодень лишь начал внедряться в экономику артели. На Первом съезде колхозников-ударников в феврале 1933 г. отмечалось, что в колхозах было плохо налажено использование трудовых ресурсов, широко распространена обезличка в труде, отсюда — недостаточно высокое качество колхозного земледелия и животноводства. Не был налажен учет колхозного имущества, что создавало условия для расхищения колхозной собственности.

Коллективизация явилась революционным переворотом, переходом миллионов крестьян от старых производственных отношений к новым, социалистическим производственным отношениям, от привычных отношений мелких товаропроизводителей к совершенно новым отношениям, основанным на коллективном труде при общественной собственности на средства производства. Крестьянин, только что вступивший в колхоз, во многом оставался в плену привычек и традиций частного, индивидуального хозяйства. Чтобы выработать в массе вчерашних единоличников навыки коллективного труда, привить им чувство заботы и ответственности за состояние колхозного производства, за сохранение скота и инвентаря, за увеличение продукции, требовалось определенное время.

Советский Союз проводил коллективизацию сельского хозяйства впервые в истории, не имея за плечами опыта в этом деле; приходилось самостоятельно прокладывать новые пути. В этих условиях неизбежны были промахи и ошибки. Иногда нарушались и ленинские принципы руководства колхозами. Так, было централизовано планирование посевных площадей в колхозах по каждой культуре, налоги на приусадебные хозяйства колхозников были высоки и т.д. При определении доли колхозной продукции на общегосударственные нужды, на производственные цели в колхозах и для распределения по трудодням зачастую нарушался принцип материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного хозяйства, что отражалось на производительности труда.

Подъем и организационно-хозяйственное укрепление колхозов явились важнейшей задачей колхозного строительства во второй пятилетке. К этому времени экономическое место и роль колхозов принципиально изменились: они стали основными производителями продовольствия для населения и сырья для промышленности, изготовляющей предметы личного потребления.

Победа социализма создавала условия для непрерывного роста общественного хозяйства колхозов на основе умножающейся и все более совершенной техники, повышения благосостояния колхозников. Для успешного решения очередных задач сельского хозяйства партия и правительство осуществили ряд крупных организационных и хозяйственных мероприятий. К ним относятся в первую очередь организация политотделов при МТС, проведение в жизнь нового Устава сельскохозяйственной артели и др.

Решающая роль в осуществлении основных задач колхозного строительства была отведена государственным машинно-тракторным станциям, значение которых в колхозном производстве и в руководстве колхозами непрерывно возрастало. В то время МТС являлись наиболее целесообразной формой использования крупной сельскохозяйственной техники, государственной помощи колхозам в укреплении их общественного хозяйства.

Созданная к началу второй пятилетки сеть МТС (2446 машинно-тракторных станций) обслуживала только часть колхозов, располагавших 58,7% посевной площади всех колхозов. Во второй пятилетке каждый год в среднем создавалось 674 новых машинно-тракторных станций. В 1937 г. число их достигло 5818, они обслуживали уже 91,2% колхозных посевов[754].

Однако МТС, призванные выполнять роль основных организаторов общественного хозяйства в деревне, в первое время не оказывали достаточного организационно-хозяйственного и политического влияния на широкие массы колхозников. Это отметил январский (1933 г.) объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). Во многих МТС отсутствовал порядок в организации хозяйства и использовании тракторов и машин, не было надлежащего надзора за техническим состоянием тракторного парка, не обеспечивалась в достаточной мере охрана и бережное отношение к государственному имуществу. Неудовлетворительным было и организационно-хозяйственное состояние колхозов и совхозов. Все это вызвало необходимость создания политических отделов при МТС и в совхозах в целях укрепления МТС, совхозов и колхозов, повышения политического влияния МТС на селе, решительного улучшения политической и хозяйственной работы в колхозах и совхозах. Политотделы, создаваемые в соответствии с решением январского (1933 г.) Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), были чрезвычайными органами партии в деревне[755].

В большинстве МТС уже к 1 мая 1933 г. действовали политотделы. Всего за 1933—1934 гг. было организовано 3368 политотделов при МТС. В политотделы МТС и совхозов были направлены Центральным Комитетом партии 25 тыс. специально отобранных опытных партийных работников[756].

Политические отделы МТС существовали недолго — около двух лет (1933—1934 гг.). За это время в очень сложной обстановке они провели громадную работу по организационно-хозяйственному и политическому укреплению колхозов. Под руководством политотделов была проведена перестройка низовых партийных и комсомольских организаций

В колхозах были выявлены и сплочены группы активных колхозников. Лучшие члены партии — колхозники были выдвинуты на ответственные производственные участки колхозной работы, в колхозные бригады и на фермы. За время своей деятельности политотделы подобрали и воспитали значительные кадры (более 250 тыс.) колхозников для руководящей работы в колхозах, в том числе около 30 тыс. председателей колхозов.

Для усиления партийно-политической работы на селе в городах была проведена мобилизация коммунистов для работы в деревне, непосредственно в колхозах. Была проделана большая работа по очищению колхозов и МТС от классово-враждебных элементов.

Политотделы МТС были инициаторами и организаторами социалистического соревнования в деревне за овладение техникой, за большую выработку на трактор и комбайн, за экономию горючего, за то, чтобы техникой овладевали женщины, и т.д. Все это подняло авторитет МТС не только как центров технического прогресса, но и как центров политического влияния в деревне.

За два года своей деятельности политотделы политически укрепили колхозы и МТС. Выполнив возложенную на них задачу, они решением ноябрьского (1934 г.) Пленума ЦК ВКП(б) были преобразованы в обычные партийные органы путем слияния с районными комитетами партии[757]. В совхозах политотделы существовали еще более пяти лет.

Свою производственную работу в колхозах МТС выполняли на основе специальных договоров с колхозами. В 1931 г. примерный договор МТС с колхозами был утвержден правительством СССР; в дальнейшем в примерный договор систематически вносились изменения с учетом опыта работы. В январе 1939 г. Совнарком СССР утвердил новый типовой договор МТС с колхозами; договор стал в обязательном порядке регистрироваться в исполкоме районного Совета. На основе примерного договора МТС брали на себя обязательства произвести работу в обслуживаемом колхозе по всем основным видам полевых работ и в таком объеме, который позволял машинно-тракторный парк МТС.

По договору МТС должна была оказывать постоянную помощь колхозам в агрономическом обслуживании, составлении производственных планов и приходо-расходных смет, в установлении правильных севооборотов, в подготовке колхозных кадров, а также в организации труда, постановке учета и в распределении доходов.

МТС сыграли важную роль в упрочении колхозного строя, в техническом оснащении сельского хозяйства, в укреплении союза рабочего класса и крестьянства. В резолюции февральского (1958 г.) Пленума ЦК КПСС отмечается, что «МТС являлись той большой политической и организующей силой, вокруг которой крестьяне объединялись в[758].

*

За годы второй пятилетки одновременно с завершением коллективизации укреплялось общественное хозяйство колхозов.

Вопросы развития общественного хозяйства колхозов были рассмотрены на Первом съезде колхозников-ударников, который состоялся в середине февраля 1933 г. На съезде обсуждались вопросы организации труда и трудовой дисциплины, постановки учета и распределения доходов, выполнения обязательств перед государством, улучшения работы МТС и др. В обращении ко всем крестьянам-колхозникам съезд призвал колхозное крестьянство поднять урожайность колхозных полей, повысить доходность колхозов, навести строгий порядок в колхозных делах, учиться у рабочих трудовой дисциплине, выполнять обязательства перед государством. За два года, прошедшие после съезда, колхозы значительно окрепли организационно и политически. При помощи политотделов МТС колхозы накопили значительный организационно-хозяйственный опыт.

В феврале 1935 г. был созван Второй съезд колхозников-ударников, на котором основным вопросом было рассмотрение нового Примерного устава артели. Принятый съездом устав был 17 февраля 1935 г. утвержден СНК СССР и ЦК ВКП(б). В Примерном уставе 1935 г. были сформулированы основные положения организации и управления делами колхозного хозяйства.

При определении целей и задач сельскохозяйственной артели в уставе было указано, что «колхозный путь, путь социализма есть единственно правильный путь для трудящихся крестьян». Были уточнены основные обязанности членов артели: «Трудиться честно, делить колхозные доходы по труду, охранять общественную собственность, беречь колхозное добро, беречь тракторы и машины, установить хороший уход за конем, выполнять задания своего рабоче-крестьянского государства и таким образом сделать свой колхоз большевистским, а всех колхозников зажиточными»[759]. В уставе был зафиксирован порядок руководства деятельностью артели на началах колхозной демократии.

Новый устав определил экономические основы и хозяйственную структуру колхоза. По сравнению с уставом 1930 г. более полно и развернуто был разработан раздел о земле. Были упрочены постоянные полеводческие бригады, организация колхозных товарных ферм, закреплен трудодень как мера труда и распределения доходов.

В уставе 1935 г. было указано, что средства артели создаются из обобществленных средств производства объединившихся крестьян и из вступительных денежных взносов. От ¼ до ½ стоимости обобществленного имущества поступало в неделимый фонд. Остальная часть засчитывалась как паевой взнос члена артели, который возвращался при выходе из колхоза. Вступительный взнос также зачислялся в неделимый фонд. Неделимый фонд составлял колхозную собственность, не подлежащую ни разделу между колхозниками, ни выдаче колхознику в случае выбытия из артели.

Устав предусматривал первоочередное выполнение обязательств перед государством по поставкам и возврату семенных ссуд, оплату натурой за работу МТС по договорам, имеющим силу закона, выполнение договоров о контрактации, засыпку семян для посева и выделение фуража для скота, а также создание страховых и семенных фондов в размере 10—15% годовой потребности. Предусматривалось создание фонда помощи инвалидам, старикам, лицам, временно потерявшим трудоспособность, нуждающимся семьям красноармейцев, на содержание детских яслей и сирот в размере не свыше 2% валовой продукции. По решению общего собрания часть продуктов могла быть выделена для продажи государству или на рынок. Вся остальная часть урожая артели и продуктов ее животноводства распределялась по трудодням между членами артели.

Денежная выручка распределялась следующим образом: прежде всего вносились государству установленные законом налоги и производились страховые платежи; затем шли расходы на текущие производственные нужды, покрывались административно-хозяйственные расходы (к пределах 2% от денежных доходов); выделялись средства на культурные нужды; пополнялся неделимый фонд. Оставшаяся сумма распределялась между членами артели по трудодням.

В новом уставе воплощался основной принцип колхозного строительства — сочетание общественных интересов колхозов и личных интересов колхозников. Основным источником подъема благосостояния колхозных масс является всемерное развитие артельного, общественного производства, умножение общественной собственности.

Приусадебный участок, личное хозяйство колхозника играет вспомогательную, подсобную роль. Основные положения Примерного устава вошли в уставы каждого колхоза, которые разрабатывались и принимались общим собранием артели.

Наряду с переходом колхозов на новый устав производилось закрепление за колхозами земли. На основе постановления Совнаркома СССР от 7 июля 1935 г. «О выдаче сельскохозяйственным артелям государственных актов на бессрочное (вечное) пользование землей»[760], к началу 1937 г. такие акты получили 218 059 колхозов[761]. Советское государство передало колхозам в бесплатное вечное пользование 370,8 млн. га земельной площади — в 2 с лишним раза больше, чем бедняки и середняки имели до революции[762].

Колхозы вели свое общественное хозяйство по плану. Характерной чертой колхозных планов в рассматриваемые годы был все более полный охват показателей артельного хозяйства централизованными государственными заданиями. Чрезмерный централизм в планировании колхозного производства ограничивал инициативу колхозов, приводил к тому, что составление производственных планов колхозов зачастую превращалось в простую разверстку государственных заданий, полученных из центра. Крупным недостатком в планировании сельского хозяйства был частый пересмотр и изменение плановых заданий колхозам.

Во второй пятилетке были изменены формы и методы государственных заготовок продуктов сельского хозяйства. В январе 1933 г. была отменена система контрактаций (договоров) и введена система обязательных поставок колхозами и единоличниками зерна государству в определенные сроки и по установленным ценам. Объем обязательных поставок, имевших силу налога, определялся погектарными нормами. Местным Советам и заготовительным организациям запрещалось давать дополнительные задания колхозам и единоличникам, выполнившим свои обязательства. После выполнения государственных заданий колхозы могли продавать излишки продукции на колхозном рынке.

В годы второй пятилетки большое значение приобрели вопросы совершенствования организации труда и его оплаты в колхозах.

Большим успехом колхозного движения в области организации труда явилось создание постоянных производственных бригад. Обобщая опыт колхозов, ЦК ВКП(б) в феврале 1932 г. установил, что важнейшим звеном в организации труда в колхозах должна стать бригада, состоящая из определенного числа колхозников. Такие бригады должны производить все основные сельскохозяйственные работы на протяжении всего года на определенных участках[763]. С этого времени постоянная производственная бригада становится всеобщей формой организации колхозного труда.

В первые годы второй пятилетки стали создаваться постоянные звенья внутри бригад в свекловичных, хлопковых и льноводческих колхозах.

Второй Всесоюзный съезд колхозников-ударников в феврале 1935 г. признал организацию постоянных производственных бригад обязательной для всех колхозов и включил это требование в устав сельскохозяйственной артели. Согласно уставу, полеводческие бригады комплектовались на срок не менее полного севооборота, а животноводческие — на срок не менее трех лет. В основу формирования бригад устав положил производственный принцип. Бригада — производственная единица в колхозе. Размеры участков, закрепляемых за бригадами, число и состав работников в бригаде должны обеспечивать рациональное использование тракторов, комбайнов и других сельскохозяйственных машин и орудий.

В 1937 г., по данным годовых отчетов колхозов, на один колхоз приходилось более двух полеводческих бригад. На одну бригаду в среднем приходилось: мужчин старше 16 лет — 24, женщин — 30, подростков — 8, всего 62 человека. Наиболее крупные бригады были на Средней и Нижней Волге, на Украине, на Северном Кавказе, в Армянской ССР.[764].

Большое значение в укреплении и развитии колхозов приобрело личное материальное стимулирование колхозников, уровень оплаты их труда. За годы второй пятилетки методы и формы оплаты труда совершенствовались. Всеобщее признание трудодня и внедрение его в практику явилось крупным шагом в организационно-хозяйственном укреплении и развитии колхозов.

Распределение по труду — экономический закон социализма, следовательно, и закон развития колхозного производства. Он определяет принцип, по которому распределяется фонд, выделяемый в колхозе для удовлетворения личных потребностей колхозников. Он дает ключ к решению жизненного вопроса: как наиболее полно и эффективно привести в движение главную производительную силу колхоза — рабочую силу, как стимулировать ее наилучшее использование, чтобы каждый колхозник давал обществу максимум по своим способностям.

Историческое значение трудодня, между прочим, состоит в том, что он помогает при распределении фонда оплаты сравнивать самые разнообразные затраты труда колхозников в каждом конкретном колхозе и правильно распределить фонд, выделенный в данном колхозе на оплату труда. Он является в известной мере орудием материального стимулирования, ибо чем больше заработано трудодней, тем относительно выше доход колхозника по трудодням.

Однако в начальные годы второй пятилетки организация труда в колхозах страдала серьезными упущениями, которые привели к некоторому снижению экономических показателей. Прежде всего серьезно нарушался принцип материальной заинтересованности в труде. Во многих молодых хозяйствах существовала уравниловка. Неналаженность учета и механическое уравнение при начислении трудодней снижали стимулы к увеличению выработки. Так, например, в колхозе им. Войкова на Северном Кавказе из-за неправильного и несправедливого учета во время скирдования летом 1932 г. производительность труда колхозников была низка, несмотря на то, что они находились на работе с утра до вечера. Каждый работал не спеша, боясь, как бы «не переработать за соседа»[765]. Партия и правительство принимали меры для совершенствования системы оплаты труда. Постановлением от 28 февраля 1933 г. Наркомзем СССР установил новую оценку в трудоднях различных сельскохозяйственных работ. Все работы в колхозах были разделены на семь групп. Соотношение между ними в трудоднях составляло 4: 1. Это была уже более дифференцированная оценка, чем раньше, когда соотношение оценки труда между высшей и низшей группами равнялось 2: 1[766].

Новый устав сельскохозяйственной артели (1935 г.) закрепил сдельщину как наиболее правильную систему организации труда в колхозах. Нормы выработки и расценки каждой работы стали исчисляться точнее. Значение трудодня как стоимостной и натуральной единицы измерения труда значительно окрепло.

Повышение доходности сельского хозяйства, усиление материальной заинтересованности в труде, подъем политического и профессионального уровня тружеников села вызвали широкий размах социалистического соревнования и его высшего этапа — стахановского движения. Июньский (1936 г.) Пленум ЦК партии поставил задачу — «сделать опыт и достижения передовых людей социалистического земледелия, овладевших машинной техникой обработки и уборки, достоянием всей массы работников колхозов, совхозов и МТС»[767].

Важную роль в обобщении и распространении опыта новаторов сыграли состоявшиеся в конце 1935 г. — начале 1936 г. встречи руководителей Коммунистической партии и Советского правительства с ударницами свекловичных полей, хлопкоробами Туркменской, Таджикской и Узбекской ССР, тружениками Казахстана, Киргизии и Кара-Калпакии, мастерами высоких зерновых урожаев, трактористами, комбайнерами, машинистами молотилок, с лучшими животноводами. Совещания дали ценный материал для определения путей подъема колхозного и совхозного производства и расширения движения новаторов в деревне[768].

В годы второй пятилетки выросла в целом трудовая активность колхозников. Если в 1933 г. на одного трудоспособного колхозника приходилось 148 трудодней, то в 1935 г. — 181, а в 1937 г. — 194 трудодня. Особенно значительным было повышение доли колхозников, выработавших наибольшее количество трудодней в последние годы пятилетки. Число колхозников, выработавших от 200 до 300 трудодней, выросло с 17,4% в 1936 г. до 18,4% в 1937 г., от 300 до 400 трудодней — с 9,8 до 11,3%, а свыше 400 трудодней — от 5,7% до 8,5%[769].

Важным показателем развития колхозов явился рост основных механизаторских кадров. Численность трактористов, комбайнеров, шоферов, ремонтных рабочих в колхозном производстве выросла за годы второй пятилетки почти в 3 раза[770].

В последние годы второй пятилетки заметно улучшилась организация труда в колхозах, повысилась ответственность колхозников за правильное и производительное использование машин, рабочего скота. «Трудовой энтузиазм колхозных масс, устремленный на укрепление колхозного производства, был важным фактором в развитии общественного хозяйства. 1935 год явился решающим годом выполнения второго пятилетнего плана. Для социалистического сельского хозяйства этот год был переломным во всех отношениях»[771]. Колхозы постепенно улучшали свою хозяйственную деятельность, повышали урожайность полей, увеличивали поголовье и продуктивность животноводства, расширяли и укрепляли колхозную собственность.

В эти годы существенно увеличилось общественное хозяйство колхозов. Это нашло выражение в росте основных средств производства: их стоимость в колхозах с 5,56 млрд. руб. в 1932 г. увеличилась до 6,62 млрд. руб. в 1934 г. Капиталовложения колхозов в общественное хозяйство увеличились в 1934 г. на 69,3% по сравнению с 1932 г.,[772].

Одним из обобщающих показателей развития общественного хозяйства колхозов является рост их неделимых фондов. В 1938 г. было установлено, что в неделимые фонды колхозы зерновых районов отчисляют 12—15% денежных доходов, в районах технических культур — 15—20%. Эти нормы отчисления большинством колхозов выполнялись. В 1938 г. колхозов, отчисляющих в неделимый фонд в зерновых районах 12—15% денежных доходов, было 78,1%, в 1939 г. — 82%, в районах технических культур, отчисляющих 15—20% было, соответственно, 75,8 и 81,6%[773].

В годы второй пятилетки происходил более быстрый рост благосостояния колхозников по сравнению с начальным периодом реконструкции. В 1937 г. валовая продукция колхозов распределялась в следующих пропорциях: 26,1% продукции шло на продажу и сдачу государству (обязательные поставки, натуроплата и т.д.), 29% — на производственные нужды, и 35,9% распределялось по трудодням среди колхозников и трактористов. Из денежных доходов около 20% шло на производственные нужды, 14% — в неделимые фонды и примерно ½ распределялась по трудодням и шла на оплату труда трактористов[774].

О размерах оплаты труда в годы второй пятилетки говорят следующие данные[775]. В целом по СССР было выдано зерновых в среднем на 1 трудодень в 1932 г. 2 кг, в 1935 г. — 2,5, в 1937 г. — 3,9; на семью приходилось в 1932 г. в среднем 6 ц, в 1933 г. — 9, в 1935 г. — 9,1, в 1937 г. — 16,4 ц. Было выдано на семью в 1932 г. 108 руб., в 1935 г. — 247 руб., в 1937 г. — 376 руб. Весь личный доход колхозного двора от общественного и личного подсобного хозяйства (в оценке натуральной части по ценам колхозного рынка 1937 г.) увеличился в среднем по СССР с 2132 руб. в 1932 г. до 5843 руб. в 1937 г.[776] Кроме денег и зерна, некоторые колхозы распределяли по трудодням еще продукты животноводства, картофель и овощи, сено и т.п. В 1937 г. в среднем по стране на колхозный двор было выдано по трудодням 106,2 пуд. зерна и 376 руб. деньгами, что значительно превышало доходы крестьянина, когда он вел единоличное хозяйство[777]. К этому надо добавить, что из года в год увеличивались расходы государства, колхозов и общественных организаций на социально-культурные мероприятия в деревне, что повышало благосостояние колхозного крестьянства.

Приведенные выше данные об оплате трудодней показывают, что доходы колхозников от общественного хозяйства колхозов были еще недостаточными. Даже в наилучшем по урожайности 1937 г. в колхозах ряда областей выдача зерна была меньше 2 кг на трудодень. В

В ряде районов общественное хозяйство артели еще не стало основным источником существования колхозников; общественное хозяйство колхозов в эти годы развивалось медленно; урожайность полей и продуктивность животноводства во многих колхозах находились еще на довольно низком уровне. Главная причина такого состояния заключалась в том, что не был в полной мере использован материальный стимул, личная заинтересованность массы колхозников в труде, в развитии общественного хозяйства колхозов. Все это привело к тому, что, несмотря на огромные преимущества, которые таит коллективное хозяйство по сравнению с мелким единоличным хозяйством, общественное хозяйство медленно наращивало производство сельскохозяйственных продуктов.

В неразрывной связи с состоянием общественного хозяйства колхозов и оплатой труда колхозников следует рассмотреть личное подсобное хозяйство колхозников. Примерный устав сельскохозяйственной артели предусмотрел, как отмечалось выше, допущение в каждом колхозном дворе личного хозяйства с целью улучшить материальное положение колхозников, облегчить формирование и рост общественного хозяйства. Основным источником дохода колхозной семьи должно было быть общественное хозяйство, а личное хозяйство должно иметь подсобный характер. Таков был принцип, определявший соотношение общественного и личного хозяйства в артели.

Устав определил размеры приусадебного участка земли у колхозного двора в зависимости от областных и районных условий; было определено количество продуктивного скота на колхозный двор — также по районам, с учетом экономических и бытовых условий жизни колхозников. Партия и правительство решительно боролись с попытками отсталых элементов среди колхозников нарушать эти нормы и раздувать личное хозяйство в ущерб общественному. Вместе с этим проводились мероприятия по укреплению трудовой дисциплины в колхозах.

Советское государство систематически помогало колхозникам, заботясь о том, чтобы каждый колхозный двор имел в пределах норм устава личный скот и птицу. Одним из крупнейших предпринятых мероприятий в этой области была ликвидация бескоровности у колхозников. Июньский (1934 г.) Пленум ЦК ВКП(б) призвал «в кратчайший срок ликвидировать бескоровность колхозников»[778]. VII съезд Советов СССР в феврале 1935 г. указал на необходимость усилить эту работу, чтобы к концу второй пятилетки не осталось ни одного колхозника, «который не имел бы в личном пользовании коровы и мелкого скота»[779].

Поголовье скота в личном пользовании колхозников с 1932 г. по 1938 г. увеличилось: крупного рогатого скота — с 10,2 млн. до 25,1 млн.[780]. Эти цифры говорят о серьезных достижениях в укреплении личных хозяйств колхозников.

В борьбе за коллективизацию, за организационно-хозяйственное укрепление колхозов Коммунистическая партия преодолела многочисленные трудности и временные просчеты и ошибки. Колхозный строй, созданный героическими усилиями трудового крестьянства при помощи его верного союзника — рабочего класса, явился торжеством ленинской политики Коммунистической партии. Победа колхозного строя, ликвидация кулачества как класса, устранение социально-экономических основ классового расслоения крестьянства и причин, порождавших эксплуатацию человека человеком, создание новой технической базы в сельском хозяйстве — все это открыло путь для неуклонного подъема производительных сил и роста производства, повышения благосостояния колхозников. Все более раскрывались возможности и преимущества новых общественных отношений — отношений трудового содружества и товарищеской взаимопомощи.

2. Развитие совхозов во второй пятилетке

Ленинская программа социалистического преобразования сельского хозяйства предусматривает создание двух типов крупного общественного хозяйства: государственных имений (совхозов), базирующихся на общенародной собственности, и колхозов — социалистических хозяйств, основанных на кооперативной собственности и коллективном труде. «Только на базе развития двух типов социалистических хозяйств — колхозов и совхозов — создаются условия для ускоренного развития производительных сил и поднятия коллективных хозяйств до уровня хозяйств последовательно-социалистического типа»[781].

Начавшееся сразу после победы Великой Октябрьской социалистической революции строительство совхозов широко развернулось в годы первой пятилетки. Это были крупные государственные фабрики зерна, мяса, молока, шерсти и других продуктов сельского хозяйства. Совхозы, показывая образцы социалистической организации производства, содействовали коллективизации крестьянских хозяйств, оказывали производственную и организационную помощь молодым колхозам.

Строительство совхозов осуществлялось высокими темпами. С 1928 по 1932 г. число совхозов в стране выросло с 1407 до 4337, а подсобных сельскохозяйственных предприятий по снабжению рабочих и служащих — с 1718 до 4672[782].

Вследствие необходимости скорейшего решения зерновой проблемы в первую очередь создавались зерновые совхозы. За годы первой пятилетки в стране было организовано 228 крупных зерновых совхозов на площади в 12,8 млн. га; к концу пятилетки эти совхозы освоили под посевы в основном зерновых культур свыше 4,5 млн. га[783]. Вслед за

Во второй пятилетке проводился курс на организационно-хозяйственное укрепление совхозов. Наиболее слабые в хозяйственном отношении совхозы были ликвидированы. Общее число государственных зерновых и животноводческих хозяйств уменьшилось за эти годы почти на ¼. В 1937 г. насчитывалось 3992 совхоза вместо 4532 в начале 1933 г. Часть полностью не освоенных и не используемых зерносовхозами земель была передана колхозам, животноводческим совхозам и иным организациям. В последующие годы сеть совхозов снова начала расти[784].

Совхозы были созданы во всех союзных республиках, но главная масса их находилась в РСФСР, УССР и Казахской ССР. Наибольшие размеры посевных площадей совхозов были на Украине, Северном Кавказе и в Крыму, на Урале, в Среднем и Нижнем Поволжье. Поголовье крупного рогатого скота было сосредоточено главным образом в совхозах Средней Азии и Казахстана, Западной Сибири, Украины, Урала и Поволжья, а также Северного Кавказа и Крыма; поголовье свиней — в совхозах Украины, Центрально-Черноземного района, Северного Кавказа, Поволжья и Центрально-Нечерноземного района; поголовье овец — в совхозах Средней Азии и Казахстана, Северного Кавказа, Крыма и Поволжья.

В годы второй пятилетки решающее значение приобрела задача освоения техники, повышения культуры земледелия и животноводства, увеличения производства зерна, мяса, молока и других продуктов. Необходимо было устранить чрезмерную специализацию хозяйства, улучшить организацию труда, ликвидировать обезличку, поднять материальную заинтересованность работников в труде.

Созданные в годы первой пятилетки совхозы являлись крупнейшими узкоспециализированными предприятиями. Средний размер земельного фонда зернового совхоза к 1931 г. составил 80,0 тыс. га; во многих совхозах размер земельной площади доходил до 100 тыс. га и более. Совхозы молочно-мясного направления в 1931 г. имели в среднем 91,6 тыс. га земли и 7 тыс. голов крупного рогатого скота; средний размер овцесовхоза составлял по земельной площади 150,7 тыс. га и по поголовью скота — 33,9 тыс. овец и коз[785].

В результате проведенного в 1932 г. первого разукрупнения было создано свыше 40 новых зерносовхозов, средний размер землепользования совхоза сократился[786]. Разукрупнение совхозов продолжалось и в последующие годы. Было произведено разукрупнение и животноводческих совхозов. Но и после этого совхозы продолжали оставаться крупнейшими предприятиями. Так, в среднем на один зерносовхоз в 1937 г. приходилось 10,3 тыс. га посевов, 44 трактора, 40 комбайнов, 23[787].

Большой ущерб совхозному производству наносило одностороннее развитие хозяйства. XVII съезд ВКП(б) и июньский (1934 г.) Пленум ЦК дали указание о превращении узкоспециализированных совхозов в многоотраслевые хозяйства, в которых наряду с главной отраслью хозяйства должны получить соответствующее развитие другие дополнительные и подсобные отрасли. В зерносовхозах стало развиваться продуктивное животноводство, увеличивалось преимущественно поголовье овец и крупного рогатого скота; в мясо-молочных совхозах — свиноводство и овцеводство, в овцесовхозах и свиносовхозах — крупный рогатый скот.

В результате перестройки совхозного производства и обеспечения более правильного сочетания отраслей в совхозах поголовье крупного рогатого скота в зерновых совхозах (вместе с семеноводческими и рисовыми) в 1934—1937 гг. увеличились со 150,3 тыс. голов до 238,6 тыс.; свиней — с 31,0 тыс. до 33 тыс.; овец и коз — со 179,2 тыс. до 492,6 тыс.[788] В 1937 г. в одном зерносовхозе на 100 га пашни приходилось 4,08 головы крупного рогатого скота, 8,38 овец и коз, 0,33 головы свиней. Один совхоз молочного и мясного направления располагал 2,6 тыс. га посевных площадей и насчитывал 0,6 тыс. овец и коз. На один свиносовхоз приходилось 2,7 тыс. га посевов, а также 0,3 тыс. голов крупного рогатого скота[789].

За вторую пятилетку и годы третьей в животноводческих совхозах дальнейшее развитие получило растениеводство и наряду с основным видом скота развились дополнительные отрасли животноводства. Если в 1930 г. на один мясо-молочный совхоз приходилось 759 га посевов, то в 1940 г. — 3137 га; овец и коз было соответственно — 83 и 834 головы. На один свиносовхоз в среднем приходилось в 1930 г. 812 га посевов и 127 голов крупного рогатого скота, а в 1940 г. соответственно — 2693 га посевов и 301 голова крупного рогатого скота[790].

Таким образом, за годы второй пятилетки в совхозах появились дополнительные отрасли, что создавало условия для лучшего использования земли, других средств производства и рабочей силы, для повышения товарности хозяйства. Однако при большой работе, проведенной по ликвидации чрезмерной специализированности совхозов и по комплексному развитию их хозяйства, было еще много узкоспециализированных совхозов; в зерносовхозах оставались неиспользованными возможности для развития животноводства, не было закончено создание многоотраслевого, комбинированного хозяйства и во многих животноводческих совхозах. Необходимо было продолжать работу по комплексному развитию хозяйства совхозов.

В отличие от старых совхозов, созданных в первые годы

За годы второй пятилетки в совхозы было завезено тракторов общей мощностью в 1,45 млн. л. с. против 1,20 млн. л. с. за первую пятилетку, или на 21% больше. Комбайнов за это же время было завезено (условных 15-футовых) 21,51 тыс. против 12,50 тыс. в годы первой пятилетки, т.е. на 72% больше[791]. Изменилась и структура тракторного парка. При общем увеличении количества тракторов за 1933—1938 гг. в 1,3 раза, численность колесных (кроме пропашных) тракторов возросла всего в 1,1 раза, пропашных — в 5,3 раза, а гусеничных — в 3,4 раза[792].

Процесс оснащения совхозов новой техникой находит свое выражение не только в увеличении числа тракторов и других машин, но и в относительном увеличении тяговых ресурсов в расчете на 1 га сельскохозяйственной площади и на 1 рабочего. Рост обеспеченности совхозов Наркомата совхозов тяговой силой иллюстрируют данные табл. 3[793].

Таблица 3

Обеспеченность совхозов тяговой силой

Совхозы

Год

Всего л. с. на 100 га сельскохозяйственных угодий

На одного среднегодового рабочего

% механической тяги

тяговой силы, л. с.

в том числе тракторов

Зерновые

1933

5,7

3,07

2,44

96,9

1938

9,2

6,66

5,27

95,1

Мясо-молочные

1933

0,9

0,81

0,32

49,6

1938

2,8

1,82

1,11

79,2

Свиноводческие

1933

6,6

0,87

0,56

70,9

1938

18,1

2,46

1,67

88,5

В совхозах всех производственных направлений наблюдался процесс быстрого увеличения обеспеченности тяговой силой, в особенности механической. Наиболее высокого уровня механизация тяговой силы достигла в зерновых совхозах.

Для механизации основных производственных процессов в земледелии совхозы были обеспечены наряду с тракторами также комплексом взаимно дополняющих друг друга машин тракторной тяги (плугов, лущильников, культиваторов, сеялок и т.д.) и другой техникой.

Для механизации стационарных работ совхозы располагали значительными мощностями стационарных двигателей, преимущественно

Рост тракторного парка и парка машин в совхозах сопровождался улучшением их использования. Так, в зерновых совхозах (вместе с семеноводческими и рисовыми) за 1934—1937 гг. выработка на один 15-сильный трактор поднялась с 275 до 329 га мягкой пахоты, а на один условный 15-футовый комбайн — со 158 га до 220 га[794].

Успехи в освоении новой машинной техники были достигнуты в результате улучшения организации и оплаты труда трактористов и комбайнеров, улучшения подготовки и закрепления квалифицированных кадров механизаторов на производстве, развития социалистического соревнования.

Высоких показателей использования машинно-тракторного парка добились многие совхозы и даже целые области и республики. При средней выработке в 1938 г. на условный 15-сильный трактор по стране в 303 га мягкой пахоты выработка в совхозах УССР составила 349 га; при уборке в среднем одним комбайном 231 га зерновых в совхозах Татарской АССР было убрано 302 га и т.д. Еще более высокой выработки достигали передовые совхозы[795]. Достижения передовых совхозов свидетельствовали об имеющихся в совхозах огромных резервах по улучшению использования машинно-тракторного парка.

Широкое внедрение машинной техники и повышение степени ее освоения обусловили рост механизации сельскохозяйственного производства в совхозах. Об уровне механизации полеводства в совхозах говорят приведенные данные (% работ, выполненных на тракторной тяге)[796]:

1934 г.

1937 г.

Пахота

89

97

Сев зерновых

78

98

» хлопчатника

94

96

» сахарной свеклы

64

100

Уборка зерновых

57

95

В том числе комбайнами

37

87

В зерновых совхозах все основные работы по производству зерна были полностью механизированы уже в конце второй пятилетки. Однако даже в зерновом производстве не было еще развернутой системы машин, обеспечивающей комплексную механизацию сельскохозяйственных работ. При высоком общем уровне механизации основных работ многие подсобные работы были еще слабо механизированы или производились вручную. Особенно сильно отставала механизация трудоемких процессов на животноводческих фермах.

Вооружение совхозов машинной техникой создало условия для подъема культуры земледелия. Однако эти возможности использовались еще недостаточно. Во второй пятилетке в совхозах несколько улучшилась обработка земли, сократились сроки сева и уборки.

Важным условием рационального земледелия является введение правильных севооборотов. В годы первой пятилетки в зерновых

Одним из решающих условий организационно-хозяйственного укрепления совхозов является правильная организация труда, способная обеспечить производительное использование машин, внедрение передовой агротехники, ускорение сроков выполнения сельскохозяйственных работ и повышение производительности труда. В первые годы строительства совхозов возникла огромной трудности задача найти рациональную форму использования рабочей силы и средств производства, соответствующую крупному социалистическому механизированному хозяйству. Такая форма была найдена, в конце первой пятилетки в совхозах были организованы первые постоянные производственные бригады.

В зерновых совхозах с их более высоким уровнем механизации создавались тракторные бригады, в совхозах других направлений — тракторно-полеводческие. С 1935 г. в совхозах была установлена агрегатная система организации труда; по этой системе агрегат в составе трактора ЧТЗ и двух комбайнов с соответствующим набором прицепных машин и орудий закреплялся за группой рабочих во главе с начальником агрегата, которым назначался один из двух обслуживающих агрегат комбайнеров, хорошо знающий трактор и комбайн. За агрегатом закреплялись постоянные участки в полях севооборота для проведения всего комплекса сельскохозяйственных работ. С 1939 г. в зерновых совхозах постепенно снова возрождается бригадная форма организации труда[797].

В животноводческих совхозах и в совхозах других производственных направлений в годы второй пятилетки в качестве основной формы организации труда в полеводстве утвердилась тракторно-полеводческая бригада.

Для ухода за техническими и пропашными культурами в бригаде создавались специальные звенья по выращиванию этих культур. Кроме того, в совхозах, занимающихся возделыванием соответствующих культур, организовывались специализированные бригады (хлопководческие, лесомелиоративные, садово-огородные и др.). Бригадам давались годовые задания, в которых предусматривались основные производственные показатели работы (посевные площади по культурам, урожайность, валовые сборы, агротехнические мероприятия, сроки работ, нормы выработки и др.).

Во второй пятилетке была радикально пересмотрена система оплаты труда ведущих категорий работников совхозов и проведены мероприятия по ликвидации уравниловки в оплате труда. В 1934 г. в зерносовхозах был осуществлен переход к сдельно-премиальной оплате труда трактористов и комбайнеров на основе прямой и неограниченной сдельщины с выдачей премий за выполнение установленных норм выработки и качественных показателей и т.д. В соответствии с постановлениями СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 апреля 1935 г. «О работе комбайнов и об оплате комбайнеров в совхозах и МТС» и от 2 июля 1935 г.[798]. За каждый выработанный сверх дневной и годовой нормы гектар пахоты выдавалась премия-надбавка. Кроме того, тракторист, выполнивший годовую норму выработки при хорошем качестве работы и сдаче по окончании сельскохозяйственных работ трактора в исправном состоянии, получал единовременную премию.

Установленная в 1935 г. система заработной платы комбайнеров складывалась из оплаты за каждый убранный гектар и из премий-надбавок за перевыполнение дневной и сезонной норм выработок. В целях усиления заинтересованности комбайнеров в уборке площадей с высокими урожаями зерна, требующих больших усилий в работе, в 1938 г. были введены дополнительные премии-надбавки к заработной плате комбайнеров в зависимости от дневного и сезонного количества намолоченного ими зерна. На принципах прогрессивно-премиальной сдельщины была построена и система оплаты труда машинистов и трактористов, занятых на молотьбе. На основе сдельщины производилась также оплата труда рабочих, занятых в растениеводстве, на конных и ручных работах. В животноводческих отраслях совхозов система оплаты труда была направлена на поощрение высокой продуктивности скота и сохранение молодняка.

Проведенные мероприятия по улучшению организации труда и системы его оплаты начали сказываться на работе совхозов. Борьба с уравниловкой и материальное поощрение хорошо работающих сыграли большую роль в улучшении использования машин, привели к уменьшению текучести рабочей силы. Однако существенный недостаток действовавшей тогда системы заработной платы в совхозах состоял в том, что между оплатой труда работников полеводства и конечными результатами их работы не было непосредственной связи, что не могло стимулировать борьбу за рост урожайности сельскохозяйственных культур.

Важной задачей организационно-хозяйственного укрепления совхозов было обеспечение их кадрами квалифицированных рабочих и специалистов. Развертывая совхозное и колхозное строительство, Коммунистическая партия организовала широкую подготовку квалифицированных кадров всех профилей в специализированных вузах и техникумах и через широкую сеть курсов. В годы второй пятилетки в широких масштабах продолжалась работа по подготовке кадров специалистов для совхозов. В системе Наркомата совхозов на 1 октября 1935 г. функционировало 15 вузов с 12,3 тыс. студентов и 60 техникумов с 18,6 тыс. учащихся[799]. За пять лет второй пятилетки вузы и техникумы Наркомата совхозов выпустили 2,6 тыс. агрономов, 7,5 тыс. зоотехников, 3,5 тыс. ветеринаров и 2 тыс. инженеров[800]. За годы второй пятилетки было подготовлено: трактористов — 200 тыс., комбайнеров — 42 тыс., помощников комбайнеров — 16,5 тыс., бригадиров — 5 тыс.[801]. В системе Наркомата совхозов функционировала сеть двухгодичных школ, в которых проводилась подготовка управляющих отделениями и фермами, и курсов для переподготовки и повышения квалификации руководящих работников и специалистов совхозов.

Ощутимым недостатком тех лет была текучесть кадров в совхозах. В 1934 г. в целом по совхозам Наркомата совхозов по отношению к среднесписочному числу было принято постоянных рабочих 91,3%, уволилось 84,7%[802]. В последующие годы текучесть рабочей силы снизилась и удалось добиться закрепления основных квалифицированных кадров на производстве. Это было достигнуто благодаря мероприятиям по улучшению жилищно-бытовых условий работников совхозов и повышению заработной платы. Среднемесячные заработки рабочего в зерновых совхозах повысились с 95 руб. в 1933 г. до 225 руб. в 1937 г., специалиста — соответственно с 246 руб. до 509 руб.[803] В 1937 г. 64% всех рабочих совхозов Наркомата совхозов имели свой скот, у 60% рабочих были свои огороды[804].

В численности и составе рабочей силы в совхозах и подсобных сельскохозяйственных предприятиях к 1937 г. произошли изменения, свидетельствующие о некоторых успехах в освоении новой техники и повышении производительности труда, на что указывают приводимые данные (тыс. человек в среднегодовом исчислении)[805]:

1932 г.

1937 г.

1937 г., % к 1932 г.

Всего работников, занятых в основном производстве

2259

1748

77,4

В том числе

рабочих

1970

1539

78,1

инженерно-технических работников

60

64

106,7

служащих

135

82

60,7

младшего обслуживающего персонала

94

63

67,0

При общем увеличении объема производства численность занятых в совхозах работников сократилась на 22,6%, при этом число производственных рабочих сократилось на 21,9%, а инженерно-технических работников увеличилось на 6,7%. Резко уменьшилось число непроизводственных работников: служащих — на 39,3 и младшего обслуживающего персонала — на 33,0%.

Сокращение рабочей силы в совхозах было достигнуто главным образом за счет повышения уровня механизации сельскохозяйственных работ, роста производительности труда и относительного уменьшения потребности в механизаторских кадрах вследствие увеличения удельного веса во всем тракторном парке более мощных гусеничных тракторов за счет колесных и развития практики совмещения профессий, а также за счет сокращения сезонной рабочей силы на массовых[806] В 1938 г. в совхозах работали 68,8 тыс. трактористов, 22 тыс. комбайнеров, 33,7 тыс. шоферов, 56,9 тыс. ремонтных рабочих, 61,8 тыс. скотников, 67,8 тыс. доярок, 19 тыс. телятниц, 36,9 тыс. свинарей.

Значительно выросли кадры специалистов. В 1938 г. в совхозах насчитывалось 1,3 тыс. инженеров, 7 тыс. механиков, 9,7 тыс. агрономов, 5 тыс. агротехников, 8,5 тыс. зоотехников, 4 тыс. ветеринарных врачей[807].

В годы второй пятилетки в совхозах выросло много передовиков сельского хозяйства, показывавших образцы высокой производительности труда. В совхозах Наркомата совхозов было 490 человек, награжденных орденами и медалями Советского Союза, 740 ударников комбайновой уборки, 664 человека были награждены значком «Отличник социалистического соревнования НКСХ».

Значительную роль в укреплении совхозов, в подборе и воспитании совхозных кадров сыграли политотделы, которые существовали в совхозах до марта 1940 г. Большой заслугой политотделов было создание и воспитание партийного и беспартийного актива. Политотделы способствовали воспитанию тысяч знатных людей, энтузиастов социалистического строительства, мастеров совхозного производства, из среды которых вышли многие талантливые руководители совхозов. Много внимания политотделы уделяли развитию социалистического соревнования, движению передовиков и новаторов производства. Политотделы укрепили партийные организации и подняли их роль в общественной и хозяйственной жизни совхозов.

В отличие от первой пятилетки, которая была периодом массового строительства совхозов, во второй пятилетке главный упор был сделан на укрепление совхозов, повышение урожайности в земледелии и продуктивности животноводства.

Дальнейший рост механизации сельскохозяйственных работ в совхозах, превращение совхозов в многоотраслевые хозяйства, улучшение использования техники обеспечили в этот период значительный рост объема и товарности совхозного производства.

В целом по совхозам всех систем, включая подсобные сельскохозяйственные предприятия, валовая сельскохозяйственная продукция с 1932 по 1937 г. выросла в 1,3 раза, в том числе продукция земледелия в 1,2 раза. Производство зерна выросло в 1,7 раза, технических культур — в 1,5 раза[808].

В итоге осуществления первых пятилеток совхозы заняли значительное место в общей системе социалистического сельского хозяйства СССР. В 1928 г., когда только начиналось массовое строительство крупных совхозов, совхозы (включая подсобные хозяйства) занимали в общей посевной площади по стране всего 1,5%, в площади зерновых культур — 1,2%. Еще меньше был удельный вес совхозов в поголовье скота: поголовье крупного рогатого скота в совхозах составляло 0,26%,

В валовой продукции сельского хозяйства роль государственного сектора поднялась с 1928 по 1937 г. по зерновым культурам с 1,6 до 9,8%, молоку и молочной продукции — с 0,5 до 8,2%, мясу и салу — с 0,2 до 15,2%, шерсти — с 1,1 до 21,1%[809].

В 1937 г. совхозы сдали государству более 54 млн. т зерна, 1,5 млн. т. сахарной свеклы, свыше 0,3 млн. т мяса, 20 тыс. т шерсти и 1,7 млн. т молока[810]. Высокая товарность совхозного производства обусловила более высокий удельный вес совхозного сектора в централизованных государственных заготовках, чем в посевной площади и в поголовье скота. Занимая 7,3% в посевной площади зерновых культур и 3,7% в площади хлопчатника, совхозы сдали в 1937 г. в централизованный фонд государства 12,7% всего заготовленного зерна и 5,2% хлопка-сырца. Обладая стадом, составляющим 5,1% общего поголовья крупного рогатого скота, 4,4 поголовья коров, 7,0% свиней и 8,7% овец и коз, совхозы давали 24,0% всего заготовленного мяса (в живом весе), 30,1% молока и 23,5% шерсти[811].

С 1934 г. по 1937 г. урожайность зерновых в зерносовхозах выросла с 5,9 ц с га до 10,5 ц с га, валовые сборы с 18,9 млн. ц до 36,8 млн. ц сдача зерна государству с 12,25 млн. ц до 27,10 млн. ц[812].

В конце второй пятилетки и в последующие годы совхозы показывали преимущества перед колхозами по росту производительности труда, урожайности полей и другим качественным показателям. Своим опытом они делились с колхозами[813].

Но в целом качественные показатели работы совхозов (урожайность сельскохозяйственных культур и продуктивность животноводства) были еще недостаточными. Перед совхозами стояла задача: поднять культуру земледелия и животноводства, ввести правильные севообороты, повысить уровень агротехники, своевременно и доброкачественно выполнять все сельскохозяйственные работы, сделать опыт передовых совхозов достоянием всех хозяйств.

Вторая пятилетка ознаменовалась полным завершением социалистического преобразования сельского хозяйства, победой социализма в деревне. Колхозы и совхозы стали основным производителем сельскохозяйственной продукции. Если в 1928 г. колхозы и совхозы давали лишь 2,7% производства зерна, а единоличные крестьянские хозяйства 97,3%, то в конце второй пятилетки продукция колхозов и совхозов составила 72,2%, подсобных хозяйств колхозников, рабочих и служащих — 26,3%, единоличных крестьянских хозяйств — 1,5%[814]. В деревне окончательно утвердился социалистический способ производства.

Глава десятая

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА В ЭКОНОМИЧЕСКИ ОТСТАЛЫХ НАЦИОНАЛЬНЫХ РАЙОНАХ

1. Завершающий этап коллективизации и его особенности

Огромная подготовительная работа, проделанная Коммунистической партией и Советским государством в экономически отсталых национальных районах страны в 20-е годы, привела к тому, что во многих из них подавляющая масса крестьянства вступила в колхозы уже в 1930—1932 гг. К началу второй пятилетки такие республики, как Узбекская, Туркменская, Казахская, Киргизская, возникшие на бывших колониальных окраинах России, по охвату крестьянских хозяйств колхозами находились на уровне Украинской ССР или очень незначительно уступали этой наиболее развитой республике. На 1 июля 1933 г. колхозы объединяли на Украине 72,7% крестьянских хозяйств, а в Туркмении — 72,0%, Узбекистане — 71,6, Казахстане — 67,3, Киргизии — 66,9%. Массовая коллективизация здесь была в основном закончена или близилась к завершению. В Казахстане, Киргизии, Туркмении вне колхозов оставались главным образом хозяйства, занимавшиеся кочевым и полукочевым скотоводством, а также находившиеся в труднодоступных горных районах. Земледельческие хозяйства были почти полностью вовлечены в колхозы. Об этом свидетельствовал охват колхозами посевных площадей крестьянских хозяйств: в Казахстане — 96,4%, Туркмении — 90,4% (на Украине — 86,1%).

Среди республик Средней Азии лишь в Таджикской ССР колхозы объединяли менее половины крестьянских хозяйств — 45,2% на 1 июля 1932 г. Основными причинами замедленных темпов коллективизации в этой республике были затянувшаяся вплоть до 1926 г. вооруженная борьба с басмачеством, задержавшая переход к мирному строительству и восстановлению народного хозяйства; незавершенность на большей части территории земельно-водной реформы; более позднее, чем в других районах Средней Азии, возникновение колхозов и совхозов; существующие горные районы и т.п.

Сравнительно невысоким был уровень коллективизации сельского хозяйства и в республиках Закавказья. На 1 июля 1933 г. в колхозах Азербайджанской ССР состояло 58% крестьянских хозяйств, Грузинской ССР — 38,5, Армянской ССР — 38,2%[815]. На темпах коллективизации здесь сказались некоторые особенности развития сельского хозяйства:[816]. Около 10—12% составляли полукочевые скотоводческие хозяйства, в отдельных районах Азербайджанской ССР их удельный вес доходил до 60%. Значительную часть территории Закавказья занимали горные районы. Замедленные темпы коллективизации здесь объясняются и действием ряда социально-политических факторов: относительно слабой «подрезанностью» кулачества в ходе аграрных преобразований, активизацией в конце 20-х годов остатков буржуазно-националистических и мелкобуржуазных партий, получавших поддержку из-за рубежа благодаря пограничному положению ряда районов и т.п. Все эти обстоятельства привели к тому, что республики Закавказья были менее подготовлены к коллективизации, массовое колхозное движение в них развернулось лишь в 1931 г.[817]

Так же как в союзных республиках, протекал процесс коллективизации в автономных республиках и областях РСФСР. К началу второй пятилетки некоторые из них в основном завершили коллективизацию, а другим еще предстояло вовлечь в колхозы большую часть крестьянства. Такое деление национальных районов по уровню коллективизации сельского хозяйства на две группы четко прослеживалось на Северном Кавказе. Черкесия, Адыгея, Северная Осетия и Кабардино-Балкария — автономные республики и области с преобладанием равнинных районов, сравнительно развитым зерновым производством — к июлю 1933 г. в основном закончили коллективизацию. Колхозы объединяли от 79,4 до 96,7% крестьянских хозяйств и от 90,3 до 98,1% посевной площади. Кабардино-Балкария уже в 1934 г., первая среди национальных районов Северного Кавказа, завершила коллективизацию горского населения. Другую группу составляли Дагестан, Карачай и Чечено-Ингушетия — территории с высоким удельным весом горных районов в экономике (в Дагестане, например, на долю предгорной и горной зон в начале 30-х годов приходилась половина всей посевной площади), развитым отгонным животноводством (животноводство давало около 72 сельскохозяйственной продукции в Дагестане и Чечено-Ингушетии и свыше 2/3 в Карачае). Здесь коллективизацией было охвачено от 20,1 до 34,0% крестьянских хозяйств и от 36,3 до 52,3% посевной площади. Преобладающая масса коллективных хозяйств приходилась на равнинные районы, где процент коллективизации колебался от 40 до 70. В горных районах уровень коллективизации был невысок: колхозы объединяли от 5,6 до 26,8% крестьянских хозяйств.

Из национальных районов Сибири наиболее высокий уровень коллективизации к началу второй пятилетки был в Хакасии: 71,8% крестьянских хозяйств на 1 января 1933 г. В Бурятии и Горном Алтае (Ойротии) в колхозах было свыше половины крестьянских хозяйств — соответственно 55,6 и 55,8% на 1 июля 1933 г., в Якутии — 41,7% (на

В начале массового колхозного движения находились национальные районы Крайнего Севера. К 1933 г. лишь некоторые северные народы, ведущие оседлый образ жизни (например, народы Амура), завершили в основном коллективизацию. В целом по Крайнему Северу в 1932 г. в колхозы входило около 20—25% хозяйств северных народов, с колебаниями от 8,4% в Ямало-Ненецком национальном округе до 55% в Корякском национальном округе[818].

Таким образом, к началу второй пятилетки слабее всего были охвачены коллективизацией наиболее отсталые национальные районы страны с отраслями сельского хозяйства, труднее поддающимися производственному кооперированию, требующими определенных экономических условий для обобществления производства (если для обобществления производства зерновых и технических культур на первых порах достаточно простого объединения крестьянских земельных наделов и инвентаря, то для обобществления животноводства нужно предварительно подготовить помещения для скота, кормовую базу и т.п.).

Различия в уровнях коллективизации — завершение в основном коллективизации в одних районах и только начало массового колхозного движения в других — требовали дифференцированного подхода к процессу социалистической реконструкции сельского хозяйства в национальных республиках и областях. В районах, близких к завершению коллективизации, на первый план выдвигалась необходимость подведения под крупное социалистическое сельскохозяйственное производство соответствующей материально-технической базы, организационно-хозяйственное укрепление колхозов. В Дагестанской АССР и Карачаевской автономной области, ряде горных районов Средней Азии, в Якутской АССР, на Крайнем Севере и в других районах в первые годы второй пятилетки сохраняла актуальность задача подготовки массового колхозного движения, вовлечения крестьянства в простейшие объединения (животноводческие товарищества, супряги, десятидворки и т.д.)[819].

Вторая пятилетка ознаменовалась дальнейшими сдвигами в социалистическом преобразовании сельского хозяйства ранее отсталых национальных районов; в большинстве из них полностью завершился процесс коллективизации, а в кочевых и полукочевых районах, кроме того, процесс перехода хозяйств к оседлому образу жизни. Крестьянство этих районов окончательно порвало с остатками феодально-патриархальных и патриархально-родовых отношений и прочно встало на путь социализма.

Процесс коллективизации в национальных районах на ее завершающем этапе показывают данные таблицы.

Завершение коллективизации в национальных районах СССР (1933—1937 гг.) (% к числу крестьянских хозяйств, на июль соответствующего года)*

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

СССР

65,6

71,4

83,2

90,5

93,0

РСФСР

65,5

71,6

83,4

90,5

92,6

Северный Кавказ

Кабардино-Балкария

96,7

96,0****

99,0

99,0

99,3*****

Северная Осетия

91,5

91 2****

96,0

99,0

99,6*****

Адыгея

87,9

92,3

97,0

99,0

—

Черкесия

79,4

90,1****

—

97,0

—

Чечено-Ингушетия

34,0

39,2****

79,0

85,0

—

Карачай (на 1 января)

29,1

32,5

50,3

84,6

87,7

Дагестан

20,1

21,5****

28,8

60,9

86,8

Равнинные районы

40,9

43,1****

—

81,0

91,2*****

Горные районы

5,6

6,1****

25,7

49,7

75,7*****

Калмыкия

—

—

70,0

95,0

98,4*****

Сибирь

Бурятия

55,6

63,7

79,6

88,3

91,6

Хакасия (на 1 января)

71,8

70,1

78,2

89,5

95,0

Горный Алтай

55,8

56,2

78,3

84,5

—

Якутия (на 1 января)

41,7

47,9

48,3

61,3

68,6

Крайний Север

Национальные округа

Ненецкий

27,7**

—

60,0

—

—

Ямало-Ненецкий

11,8

22,0

26,1

35,0

40,0

Ханты-Мансийский

41,0**

46,0

61,2

67,0

74,4

Эвенкийский

45,3

51,0

52,6

56,4

58,0

Таймырский

20,8

21,4

22,1

49,4

50,6

Корякский

55,0**

—

—

88,3

—

Чукотский

10,1***

—

—

42,1

—

Северные районы Якутии

37,5

42,0

44,5

53,5

62,5

Азербайджанская ССР

58,0

53,1

64,3

80,1

86,5

Грузинская ССР

38,5

37,9

44,5

74,4

76,5

Армянская ССР

38,2

45,6

62,4

80,8

88,7

Узбекская ССР

71,6

78,5

82,8

90,4

95,0

Туркменская ССР

72,0

75,4

81,5

88,8

95,4

Киргизская ССР

66,9

65,7

70,8

82,4

89,1

Таджикская ССР

45,2

51,6

59,4

80,9

89,9

В том числе горные районы

5,5

—

—

—

52,5

Казахская ССР

67,3

85,9

90,7

95,4

97,5

* «Колхозы во второй пятилетке», стр. 3—5; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 439, 445. ** 1932 г. *** 1930 г. **** Апрель. ***** 1938 г.

На рубеже первой и второй пятилеток, а также в начале второй пятилетки темпы колхозного движения повсеместно замедлились, в ряде районов число крестьянских хозяйств в колхозах даже сократилось, уровень коллективизации снизился. Так, в Казахстане (с 1 июля 1932 г. по 1 июля 1933 г.) число крестьянских хозяйств в колхозах уменьшилось с 662,9 тыс. до 536,6 тыс., в Узбекистане (с 1 июля 1932 г. по 1 июля 1935 г.) — с 726,9 до 623,2 тыс., в Туркмении (с 1 июля 1932 г. по 1 июля 1934 г.) — со 118,0 до 104,8 тыс., в Киргизии (с 1 июля 1933 г. по 1 июля 1934 г.) — со 145,5 до 117,6 тыс. Уровень коллективизации (по числу крестьянских хозяйств) составлял в Казахстане 73,1% на 1 июля 1932 г. и 67,3% на 1 июля 1933 г., в Узбекистане соответственно 81,7 и 71,6%, Туркмении — 73,0 и 72,0%, Киргизии — 67,4 и 66,9%. Снижение уровня коллективизации наблюдалось также в Азербайджане и Грузии (1933—1934 гг.), а среди автономных республик и областей РСФСР — в Бурятии, Горном Алтае (1932—1933 гг.) и др. Аналогичные явления отмечались и в ведущих зерновых районах страны: на Северном Кавказе, Средней и Нижней Волге[820].

Сокращение числа крестьянских хозяйств в колхозах было связано с уходом части колхозников в города вследствие бурно развернувшейся индустриализации страны. Однако главную роль в замедлении, а тем более в снижении темпов колхозного движения играли несовершенство налоговой системы, приводившее к повышенному обложению колхозников по сравнению с единоличниками, случаи нарушения колхозной демократии и т.п.[821] В различных районах к этим общим для всей страны причинам прибавлялись другие обстоятельства. В зерновых районах развитие колхозного движения было замедлено из-за неурожая 1931 и 1932 гг., подорвавшего колхозную экономику и вызвавшего выход из колхозов части крестьян. В районах кочевого и полукочевого скотоводства Казахстана, Киргизии, Туркмении, Бурятии к концу первой пятилетки наметилась тенденция форсировать коллективизацию крестьянства и переход к оседлому образу жизни. Это вызвало выход части крестьян из колхозов, откочевки за пределы районов форсированной коллективизации и даже за пределы своих национальных республик.

Партия и правительство приняли решительные меры по устранению причин, мешающих коллективизации сельского хозяйства. Была укреплена материально-техническая база колхозов: ускорено строительство МТС, увеличена поставка сельскому хозяйству тракторов, комбайнов и других машин. В конце 1934 — начале 1935 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР издали ряд постановлений, направленных на стимулирование дальнейшего роста колхозного движения (в частности, были расширены льготы колхозам и колхозникам по заготовке сельскохозяйственной продукции и налоговому обложению по сравнению с единоличными хозяйствами), улучшение финансового положения и упорядочение учета в колхозах и т.д.[822]

Огромную роль в завершении коллективизации сыграл новый Примерный устав сельскохозяйственной артели, принятый, как уже упоминалось, Вторым Всесоюзным съездом колхозников-ударников в феврале 1935 г. и утвержденный СНК СССР и ЦК ВКП(б)[823]. Обобщив опыт коллективизации сельского хозяйства в стране, устав внес некоторые важные изменения в организационные принципы колхозного строя, что способствовало притоку в колхозы новых членов. По сравнению с уставом 1930 г. облегчались условия приема единоличников в колхозы, более четко определялось место личного подсобного хозяйства колхозника и устанавливались его размеры для различных районов страны, причем значительно увеличивалось количество скота в личном пользовании колхозного двора. Новый устав обеспечивал расширение колхозной демократии, укрепление основ общественного производства и рост материального благосостояния колхозников[824].

Партия и правительство приняли также ряд специальных мер по ликвидации перегибов и недостатков, выявленных в колхозном строительстве отдельных республик и национальных районов. Еще в постановлении «О формах коллективизации в районах народностей Крайнего Севера» от 1 сентября 1932 г. ЦК ВКП(б) потребовал от краевых и областных партийных организаций «повести решительную борьбу против грубого механического перенесения в отсталые туземные районы Крайнего Севера опыта передовых районов Союза», приведшего к форсированному строительству здесь артелей и коммун. Главное внимание в этих районах предлагалось сосредоточить на простейших формах производственного кооперирования, лишь в наиболее развитых в экономическом и политическом отношении районах допускалось создание колхозов по типу сельскохозяйственных артелей[825].

В постановлении «О сельском хозяйстве, и в частности животноводстве, Казахстана» от 17 сентября 1932 г. ЦК ВКП(б) указывал на недопустимость администрирования в вопросах колхозного строительства и перевода кочевого и полукочевого населения на оседлый образ жизни. Постановление направляло партийные и советские органы республики на постепенное осуществление коллективизации и перестройки отсталого скотоводческого хозяйства при широком добровольном участии и самодеятельности самих бедняцко-середняцких масс. В качестве основной формы колхозного движения на ближайшие годы рекомендовалось товарищество по общественной обработке земли и косьбе сена.

В целях дальнейшего развертывания социалистических преобразований в животноводческих районах ЦК ВКП(б) предлагал расширить сеть машинно-тракторных и машинно-сенокосных станций, всемерно содействовать развитию земледелия, для чего обеспечить казахов-скотоводов пахотными землями, оказать им помощь кредитами, продовольствием, семенами, сельскохозяйственными машинами и орудиями.[826].

В связи с указаниями ЦК ВКП(б) намечались дополнительные меры помощи Казахстану в завершении коллективизации и переводе кочевого и полукочевого населения на оседлый образ жизни (сокращение объема хлебозаготовок; отсрочка возврата продовольственной и семенной ссуды, часть которой (в размере 1 млн. пуд. зерна) признана безвозвратной и оставлена в распоряжении республики; увеличение бюджетных средств на мероприятия по перестройке кочевого образа жизни казахского крестьянства; обеспечение оседающих хозяйств рабочим и продуктивным скотом и т.д.)[827].

Основные положения постановлений партии и правительства по Казахстану были распространены на районы кочевого и полукочевого животноводства Киргизии, Туркмении, Бурятии и Горного Алтая.

Во второй половине 1933 г. ЦК ВКП(б), изучив ход колхозного строительства в ряде национальных районов, отметил искусственное ускорение перевода тозов на устав сельскохозяйственной артели в Таджикистане, ставшее главным препятствием для развития коллективизации, и предложил руководящим органам республики развертывать колхозное движение в простейших формах[828].

На Крайнем Севере, в Таджикистане, в районах кочевого и полукочевого животноводства Казахстана, Киргизии, Туркмении и других республик колхозное строительство в начальные годы второй пятилетки велось под знаком преодоления ошибок и недостатков, реализации намеченных партией и правительством путей и форм борьбы за социалистическое переустройство сельского хозяйства.

Во всех этих районах искусственно созданные артели были преобразованы в простейшие колхозы: ппо (простейшие производственные объединения) на Крайнем Севере, тозы, тожи (товарищества по общественному ведению животноводства), тоусы (товарищества по совместной уборке сена) в Таджикистане, Казахстане, Киргизии, Бурятии. Число ппо в районах Крайнего Севера в 1933 г. увеличилось более чем в 3,7 раза по сравнению с 1932 г. На их долю приходилось 8% всех колхозов в 1932 г. и 29,3% в 1933 г., в том числе в Ненецком национальном округе соответственно 46,7 и 62,5%, Ямало-Ненецком — 21,4 и 66,6%, северных районах Якутской АССР — 18,4 и 60,9%[829]. В Казахстане из 1117 сельскохозяйственных артелей, созданных в районах кочевого и полукочевого животноводства, было сохранено 178, на месте остальных образованы тозы[830]. В результате удельный вес простейших форм колхозов (по числу крестьянских хозяйств) вырос С 1,8% В 1932 г. до 29,3% в 1933 г. Аналогичные процессы происходили в других[831].

Реорганизация сельскохозяйственных артелей в простейшие формы колхозов сопровождалась ликвидацией товарных ферм и возвращением обобществленного скота в индивидуальное пользование колхозников. Так, в Казахстане в 1933 г. было расформировано 624 колхозных товарных фермы и возвращено колхозникам в личную собственность 279 тыс. голов скота[832].

Кроме того, в 1933—1934 гг. в индивидуальное пользование колхозников поступило еще свыше 956,6 тыс. голов скота, купленного на льготных условиях у совхозов и колхозов[833]. В Туркмении в 1933 г. были расформированы 53 колхозные фермы и возвращено колхозникам около 35 тыс. голов скота. В 1934 г. им передано совхозами и колхозами еще более 40 тыс. голов скота[834].

Исправление допущенных ошибок и оказание экономической помощи крестьянству привели к массовому возвращению хозяйств, откочевавших в другие районы (так называемых откочевников), расселение и хозяйственное устройство которых происходило путем включения в существующие колхозы или объединения в новые тозы. В Казахстане к концу 1933 г. таким образом было устроено свыше 96 тыс. кочевников и откочевников, на эти цели затрачено более 23 млн. руб.

После июльского (1934 г.) совещания, проведенного ЦК ВКП(б) с секретарями республиканских, областных и краевых комитетов партии, во всех национальных районах были составлены планы завершения коллективизации, в которых намечались различные меры по вовлечению крестьянства в колхозы с учетом специфики каждого района, определялись формы колхозного строительства на ближайший период. В соответствии с этими планами особенно большая работа развернулась в районах, до сих пор слабо охваченных колхозным движением. В этих районах создавались простейшие объединения как подготовительная ступень к колхозам. Так, в Карачаевской автономной области организовывались животноводческие товарищества, в состав которых входили специальные производственные группы для выполнения отдельных сельскохозяйственных работ: обработки земли, выпаса скота, сенокошения и т.п. Эти товарищества охватывали в 1933 г. 68,5% всех единоличных хозяйств, в 1934 г. — 72,4% при уровне коллективизации в области соответственно 29,1 и 32,5%. В Якутии большое внимание уделялось организации супряг, означавших сложение рабочего скота и сельскохозяйственного инвентаря на период посевной и уборочной кампаний. На Крайнем Севере Советы и культбазы, красные чумы и фактории создавали среди единоличных хозяйств неуставные временные объединения по совместному выпасу оленей, охоте. На базе всех этих простейших объединений затем возникли многие колхозы.

В районах Крайнего Севера, кроме того, была сохранена и укреплена интегральная кооперация, которая до 1936 г. оставалась «основной организацией, ведущей работу по социалистической реконструкции северного промыслового хозяйства»[835] (в целом по стране производственная — сельскохозяйственная — кооперация как исчерпавшая свои функции была ликвидирована). По решению правительства интегральная кооперация выделялась в самостоятельную кооперативно-колхозную систему, действующую исключительно на Крайнем Севере[836]. В 1933 г. она охватывала около 45% взрослого населения северных народов, в 1934 г. — свыше 50%, в том числе кочевое население было кооперировано на 20—25%[837].

Советское государство усилило помощь экономически отсталым национальным республикам и областям в деле развития и завершения коллективизации: возросли капиталовложения в сельское хозяйство, осуществлялось преимущественное снабжение этих районов передовой техникой, расширялась сеть машинно-тракторных и машинно-сенокосных (на Крайнем Севере — моторно-рыболовных и промыслово-охотничьих) станций, предоставлялись кредиты и различные дополнительные льготы колхозам и колхозникам в отношении налогов и заготовок (например, колхозы Крайнего Севера в течение второй пятилетки полностью освобождались от обязательных поставок продукции), ужесточились экономические меры борьбы с сохранившимися эксплуататорскими хозяйствами и т.д. В годы второй пятилетки усилилось шефство социалистических промышленных предприятий над аулами и улусами, более развитых районов, уже завершивших коллективизацию, над отстававшими в этой области.

Одной из форм помощи Советского государства северным народам в колхозном строительстве было создание промышленно-транспортных комбинатов, осваивающих Крайний Север (Акционерного Камчатского общества, Главсевморпути, Дальстроя и др.). Постановлением СНК СССР от 22 июня 1936 г. на эти комбинаты возлагалось «содействие хозяйственному и культурному подъему коренного населения Крайнего Севера и привлечение этого населения к активному участию в социалистическом строительстве», организация и руководство перестройкой их хозяйства[838]. Так, под руководством Дальстроя к концу 1936 г. в трех национальных районах Охотско-Эвенского округа было создано 9 артелей и 19 ппо, объединивших 79,5% оседлых и 75,5% кочевых хозяйств[839].

Важная роль в социалистических преобразованиях на Крайнем Севере отводилась культурным базам. Это были целые городки, где располагались просветительные, медицинские и ветеринарные учреждения, показательные предприятия (питомники племенного скота, опытные агрономические и животноводческие пункты и т.п.). В 1936 г. в районах Крайнего Севера действовало 18 культбаз, которые служили центрами хозяйственной и культурной жизни, подготовки национальных

Большую помощь народам Севера, а также бурятскому, казахскому и другим народам в организации колхозов оказали русские старожилы и переселенцы. Старожилы были основателями ряда колхозов или вступали в существующие колхозы коренного населения, принося новые! трудовые навыки, содействуя развитию новых отраслей производства. В годы второй пятилетки известное влияние на ускорение колхозного строительства в национальных окраинных районах оказало усилившееся их заселение. Русские и украинские крестьяне, переселявшиеся сюда целыми колхозами, втягивали в них коренное население, иногда они сливались с имевшимися здесь национальными колхозами.

Все это, а также организационно-хозяйственное укрепление колхозов обусловило быстрый рост колхозного движения во всех национальных республиках и областях. С 1933—1934 гг., в ряде районов с 1934—1935 гг., начинается прилив крестьян в колхозы. Особенно значительным он был в 1935—1936 гг., чему немало способствовал переход колхозов на новый устав сельскохозяйственной артели. В Туркменской ССР с 1 июня 1935 г. по 1 июля 1936 г. в колхозы вступило 7,6 тыс. крестьянских хозяйств вместо 0,7 тыс. за период с 1 июля 1934 г. по 1 июля 1935 г., в Таджикской ССР — соответственно 42,0 тыс. вместо 0,5 тыс. В республиках Закавказья за то же время число крестьянских хозяйств в колхозах увеличилось на 243,2 тыс. вместо 94,6 тыс. Подобные явления отмечались во всех национальных республиках и областях[840].

С середины второй пятилетки усилилось колхозное строительство в горных районах Средней Азии, Северного Кавказа, Закавказья. По Западному Памиру (Таджикская ССР) колхозы охватывали в 1935 г. 7,8% крестьянских хозяйств, в 1936 г. — 26,8, в 1937 г. — 57,4, к весне 1938 г. — 70%[841]. Уровень коллективизации крестьянства во всех горных районах республики повысился с 5,5% в 1933 г. до 52,5% в 1937 г. В Дагестане в 1935 г. возникли первые колхозы в трех высокогорных районах. В последующие годы второй пятилетки в колхозное строительство включились остальные пять высокогорных районов, где до этого совершенно не было колхозов. К концу 1937 г. колхозы горных районов Дагестана объединяли 75,7% крестьянских хозяйств вместо 5,6% в 1933 г.

В годы второй пятилетки были достигнуты серьезные успехи в колхозном строительстве на Крайнем Севере. Некоторые северные народы уже в 1934—1935 гг. полностью завершили коллективизацию. У народов в бассейне реки Амура (нивхов, нанаев, ульчей) колхозы охватывали 95—97% хозяйств, у народов Сахалина (нивхов, ороков, эвенков) — 90—100, у тофаларов — 97,8%[842]. К завершению коллективизации приближались целые национальные округа Крайнего Севера — Корякский и Ханты-Мансийский, вовлекшие в колхозы соответственно 88,3% (1936 г.) и 74,4% (1937 г.) хозяйств северных народов.

Вместе с тем в отдельных районах первые колхозы стали возникать лишь к концу второй пятилетки. Так, в Оленекском районе (Север Якутии) организация колхозов — товариществ по совместному выпасу оленей — впервые началась в 1935—1936 гг., в Хатангском районе (Таймырский национальный округ) — в 1937 г. Наиболее медленными темпами колхозное строительство развертывалось у народов, занимавшихся оленеводством и ведущих кочевой образ жизни. В Ямало-Ненецком национальном округе колхозы объединяли в 1937 г. 40% хозяйств северных народов, в Чукотском — 42,1% (1936 г.). По всему Крайнему Северу к концу второй пятилетки в колхозы входило не менее ½ хозяйств северных народов.

В связи с усилением колхозного строительства в наиболее отсталых районах различия в уровнях коллективизации между национальными республиками и областями страны за годы второй пятилетки существенно сгладились. В 1937 г. вне колхозов в целом по Союзу оставалось 7% крестьянских хозяйств, в Казахстане — 2,5%, республиках Средней Азии — от 4,6% (Туркмения) до 10,9% (Киргизия), республиках Закавказья — от 11,3% (Армения) до 23,5% (Грузия). Та же картина наблюдалась в автономных республиках и областях РСФСР. По Российской Федерации на долю единоличных хозяйств приходилось 7,4% всех крестьянских хозяйств, в автономных республиках и областях — от 0,4% (Северная Осетия) до 13,2% (Дагестан). Лишь в Якутии удельный вес единоличных хозяйств повышался до 31,4%, в национальных районах Крайнего Севера — до 50%.

Еще меньшими были региональные различия в уровнях коллективизации при учете посевной площади крестьянских хозяйств, объединенных в колхозы. В 1937 г. единоличные хозяйства сохраняли по Союзу 0,9% бывших крестьянских посевов, по союзным республикам — от 0,2% (Казахстан) до 7,4% (Армения) и только в Грузии — 17,2%, по автономным республикам и областям РСФСР (на 1 июля 1938 г.) — от 0 (Кабардино-Балкария, Северная Осетия, Калмыкия) до 4,2% (Дагестан) и 11,8% в Якутии[843].

Приведенные данные свидетельствуют о том, что к концу второй пятилетки коллективизация была практически завершена почти во всех национальных республиках и областях. Не было вовлечено в колхозы небольшое число крестьянских хозяйств, находившихся в наиболее отдаленных и труднодоступных горных районах (Таджикистан, Дагестан, Грузия), районах кочевого и полукочевого животноводства (Киргизия, Туркмения, Казахстан), в Якутии и на Крайнем Севере. Эти хозяйства занимали незначительное место в сельскохозяйственном производстве. По данным 1938 г., в Казахстане они составляли всего 0,1% в валовом сборе сельскохозяйственных культур[844]. В Узбекистане на их долю приходилось 0,2% посевной площади республики, в Туркмении — 0,5%, в Киргизии (в 1937 г.) — 2,7%. Несколько выше был удельный вес частного сектора в скотоводстве: в Туркмении у единоличников оставалось 2,9% поголовья лошадей, 2,7% поголовья крупного рогатого скота,[845]. Только в Якутии единоличникам принадлежали 24,4% поголовья крупного рогатого скота и 21,9% лошадей[846].

Объединение оставшихся единоличных хозяйств в колхозы произошло в годы третьей пятилетки или в начале Великой Отечественной войны. В отдельных местах (горные районы Грузии, Чукотский национальный округ Крайнего Севера) коллективизация полностью завершилась в послевоенный период.

С победой колхозного строя в национальных республиках и областях завершилась ликвидация эксплуататорских классов. В 1933—1934 гг. по отношению к кулацким и феодально-байским элементам еще применялись такие меры, как экспроприация и выселение за пределы районов их деятельности или за пределы национальных республик и областей. Однако внеэкономические методы ликвидации эксплуататорских элементов (раскулачивание) не были характерны для второй пятилетки. В эти годы остатки эксплуататорских классов в сельском хозяйстве национальных районов ликвидировались преимущественно экономическими методами (установление твердых заданий по сдаче хлеба, мяса и других сельскохозяйственных продуктов, повышенное налоговое обложение и т.п.). Так, в Карачаевской автономной области к повышенному обложению сельскохозяйственным налогом в 1933 г. было привлечено 115 кулацких хозяйств, в 1934 г. — 201 хозяйство. Сельскохозяйственный налог на одно кулацкое хозяйство превышал его средний годовой доход в 1933 г. в 2,3 раза, в 1934 г. — более чем в 3 раза[847]. В республиках Закавказья налоги и платежи, взимаемые с кулацких хозяйств, в 1933 г. были в 5 раз выше их среднего годового дохода[848]. Поставленные в столь жесткие экономические условия эксплуататорские хозяйства были вынуждены отказываться от применения наемного труда, свертывать производство, а затем и прекращать существование.

В ряде республик и областей экономические меры сыграли главную роль в ликвидации эксплуататорских элементов. Так, в Закавказье раскулачивание проводилось в 1930—1931 гг. и затронуло 20—25% кулацких хозяйств. В дальнейшем этот метод не применялся. Проводилась политика ограничения и вытеснения кулачества экономическими мерами, которая привела к ликвидации подавляющей части кулацких хозяйств в 1932—1934 гг. В закавказских республиках, по данным финансовых органов, в 1930/31 г. насчитывалось 13 577 кулацких хозяйств, в 1934 г. — 548, в 1935 г. — 211[849]. Та же картина наблюдалась в Таджикистане. В 1931 г. в республике числилось 5383 хозяйства кулацкого[850]. Ликвидация эксплуататорских хозяйств в национальных республиках и областях завершилась к концу второй пятилетки, лишь в отдельных районах (например, горных районах Северного Кавказа) она захватила начало третьей пятилетки.

Экономические меры при ликвидации эксплуататорских элементов широко практиковались и на Крайнем Севере. Изъятие промысловых угодий, конфискация средств производства и выселение применялись по отношению к пришлым эксплуататорам — торговцам и кулакам. Местные эксплуататоры здесь в большинстве национальных районов ограничивались и вытеснялись с помощью различных экономических мер. Для них были установлены твердые задания по сдаче оленей, пушнины, рыбы и другой продукции; в строгом соответствии с выполнением твердых заданий и по определенным нормам осуществлялось снабжение потребительскими товарами; отпуск всех товаров производился по повышенным ценам (обычно в 2 раза). У этих хозяйств изымались лучшие промыслово-охотничьи и пастбищные угодья, которые передавались колхозам, им же отводились худшие по качеству и более отдаленные угодья. Запрещалось кредитование эксплуататорских хозяйств, они исключались из кооперативных организаций. Велась борьба с шаманством.

К середине второй пятилетки эксплуататорская верхушка у северных народов была значительно ослаблена. В районах с оседлым населением она фактически утратила свое социально-экономическое значение; в ряде кочевых районов в результате перераспределения пастбищных и промысловых угодий, изъятия в порядке твердых заданий и закупок оленей она лишилась прежней экономической роли. Так, в Эвенкийском национальном округе, по данным окрисполкома, в 1931 г. кулакам принадлежало 71,2% всего поголовья оленей, а в 1935 г. — 28,9%. Но в некоторых районах, главным образом в тех, где кочевое оленеводство преобладало над всеми другими отраслями, эксплуататорские элементы (кулаки и шаманы) еще удерживали свои позиции. В Таймырском национальном округе в 1934 г. им принадлежало 73% всего поголовья оленей, 60,6% охотничьих собак и 43,6% орудий лова пушных зверей (пастей и капканов)[851].

В последующие годы экономические меры вытеснения эксплуататорских хозяйств еще более усилились. В районах, завершающих коллективизацию, к ним применялись методы раскулачивания. В конце второй — начале третьей пятилетки в большинстве национальных районов Крайнего Севера эксплуататорские элементы были ликвидированы. Так, по Эвенкийскому национальному округу на долю кулачества приходилось в общем поголовье оленей в 1936 г. 25,5%, в 1937 г. — 13,4, в 1938 г. — 0,003%, в добыче пушнины в 1935 г. — 5%, в 1936 г. — 1%, в 1937 г. — 0[852]. Окончательное вытеснение эксплуататорских элементов

Завершающий этап коллективизации в экономически отсталых национальных районах потребовал особых, переходных форм и методов для обобществления основных средств производства крестьянских хозяйств, установления правильных соотношений размеров личного и общественного имущества, организации труда и распределения доходов в колхозах. Во многих этих районах основной формой коллективизации в течение второй пятилетки являлись простейшие колхозы. В 1937 г. простейшие колхозы составляли в Таджикистане 67%, Киргизии — 33,8, Казахстане — 29,0, Якутии — 17,4, на Крайнем Севере — от 40% (Ханты-Мансийский национальный округ) до 99% (Таймырский национальный округ)[853].

Отличаясь некоторыми специфическими чертами в различных районах страны, эти простейшие колхозы были однотипны в своей основе. Здесь объединялись для совместного использования земельные наделы, пастбища и сенокосы, охотничьи и рыболовные угодья, а также труд. Коллективной собственностью являлись в основном крупные средства производства (например, сельскохозяйственные машины), племенной скот. Рабочий и продуктивный скот, мелкие орудия труда оставались в индивидуальной собственности отдельных членов простейших колхозов. Распределение произведенной продукции осуществлялось не только с учетом затраченного труда, но и вложенных средств производства.

В годы второй пятилетки в деятельности простейших колхозов произошли определенные изменения. В 1933—1934 гг. они были переведены на новые уставы, которые предусматривали упорядочение процесса образования общественных фондов, улучшение организации и оплаты труда (создание постоянных бригад, внедрение трудодня для учета трудовых затрат и используемых на коллективных работах необобществленных средств производства отдельных членов товарищества). Новые уставы уделяли больше внимания подъему индивидуального хозяйства колхозников, особенно подъему животноводства. В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 17 сентября 1932 г. в этих уставах были значительно увеличены нормы скота, находящегося в индивидуальном пользовании членов колхозов. Например, в кочевых и полукочевых районах Казахстана члены животноводческих товариществ могли иметь в индивидуальном пользовании до 100 голов овец и коз, 8—10 голов крупного рогатого скота, 3—5 верблюдов, 8—10 голов табунных лошадей[854]. Эти изменения в деятельности простейших колхозов способствовали вовлечению крестьянства наиболее отсталых национальных районов в колхозное строительство.

В простейших колхозах с помощью государства постепенно расширялось общественное хозяйство: увеличивались неделимые фонды и[855]. За годы второй пятилетки простейшими колхозами был накоплен известный опыт коллективного хозяйствования, освоены некоторые новые сельскохозяйственные отрасли (например, полеводство, огородничество в районах кочевого и полукочевого животноводства). Усилилась политическая и общественно-производственная активность членов товариществ, выросли передовики и организаторы социалистического производства. Эти процессы означали, что в товариществах формировались элементы, присущие более высокой форме колхозов — сельскохозяйственной артели. Устав товарищества становился препятствием для дальнейшего развития общественного хозяйства окрепших простейших колхозов, которые в 1935—1936 гг. начали перерастать в артели.

Вместе с тем к концу пятилетки все более обнаруживалось, что простейшие формы, сыграв важную роль в приобщении крестьянства отсталых районов к колхозам, не отвечали задачам завершения коллективизации, организационно-хозяйственного укрепления колхозного строя, увеличения сельскохозяйственного производства и повышения материального благосостояния колхозников. Вследствие более низкого уровня обобществления средств производства и труда тозы, тожи и другие товарищества значительно уступали сельскохозяйственным артелям по качественным показателям хозяйственной деятельности. Так, данные годовых отчетов колхозов Казахстана за 1934—1935 гг. показали, что в расчете на 1 колхоз в тозах по сравнению с артелями были намного меньше капиталовложения (в 1934 г. — в 9,5 раза, в 1935 г. — в 5,2 раза), выше (примерно в 1,5 раза) затраты трудодней на 1 га посева, ниже денежный доход (в 1934 г. — в 20 раз, в 1935 г. — в 13,5 раза) и доход, приходящийся по трудодням на 1 колхозный двор (в 1934 г. — в 1,3 раза, в 1935 г. — в 1,7 раза)[856]. В простейших колхозах сохранялись возможности получения нетрудового дохода их членами в связи с распределением части продукции по вложенным средствам производства; слабо стирались имущественные различия между бывшими батраками, бедняками и середняками.

Учитывая все эти обстоятельства, партийные и советские органы Казахстана, Таджикистана и других национальных республик стали принимать меры по переводу товариществ на устав сельскохозяйственной артели[857]. Тозам, преобразуемым в артели, в первую очередь предоставлялись краткосрочные и долгосрочные кредиты на развитие

При переводе товариществ на устав сельскохозяйственной артели были выработаны различные формы обобществления средств производства, облегчающие этот процесс. Так, если сельскохозяйственный инвентарь обобществлялся полностью и без всякой компенсации, то в отношении скота (рабочего и продуктивного) дело обстояло сложнее. В Казахстане, где в артелях сохранялись высокие нормы индивидуального животноводства, продуктивный скот, находившийся в личной собственности членов товариществ, не обобществлялся. Животноводческие фермы создавались за счет покупки скота у колхозов и совхозов республики или в других районах страны. Рабочий скот обобществлялся частично при добровольном желании колхозников. Лишь в годы третьей пятилетки при завершении процесса преобразования тозов в артели было осуществлено более полное обобществление рабочего скота[858].

В Таджикистане общественные стада в тозах, переходящих на устав артели, формировались путем выкупа излишков (сверх норм, предусмотренных уставом) скота, в первую очередь рабочего, у колхозников или путем обмена одного вида скота на другой. Выкуп производился по ценам и на условиях, определяемых соглашением между колхозным двором и правлением колхоза, из средств, отчисленных в неделимый фонд или полученных в порядке государственного кредитования[859]. Покупка излишнего скота у колхозников при переводе товариществ на устав артели осуществлялась также в Туркмении, Киргизии, в некоторых районах Крайнего Севера (Север Якутии).

В ускорении процесса преобразования товариществ в артели значительную роль сыграло принятие в 1935 г. нового Примерного устава сельскохозяйственной артели. Учитывая региональные особенности развития сельского хозяйства, новый устав предусматривал в экономически отсталых национальных районах обобществление лишь незначительной части скота, в том числе и рабочего. В районах кочевого и полукочевого животноводства в артелях практически оставались те же нормы личного пользования скотом, что и в товариществах. Например, в Казахстане членам артелей в некоторых районах по новому уставу разрешалось иметь в личном пользовании до 8—10 коров, молодняк, 100—150 овец и коз, до 10 лошадей и т.д.[860]

Сочетание личных и общественных интересов, материальное поощрение крестьян обусловили широкое развертывание процесса перехода товариществ на устав сельскохозяйственной артели. В Дагестане все простейшие формы колхозов перестроили свои хозяйства на основе устава сельскохозяйственной артели в течение 1935—1936 гг. В Казахстане преобразование товариществ в артели приняло массовый характер с 1936 г., в течение которого число тозов сократилось с 3091 до 2321. Этот процесс завершился в основном к 1939 г. (на 1 января 1939 г. в республике сохранилось 137 тозов)[861]. В Таджикистане, Киргизии,

Переход от товариществ к более высокой форме — артели — способствовал значительному росту общественного хозяйства колхозов, материального благосостояния и культурного уровня колхозного крестьянства, означал упрочение социалистических производственных отношений в сельском хозяйстве наиболее отсталых национальных районов.

На завершающем этапе коллективизации была решена задача перевода кочевого и полукочевого населения на оседлый образ жизни. По материалам Правительственной комиссии ВЦИК по вопросам оседания кочевых и полукочевых хозяйств, на август 1933 г. насчитывалось 458 тыс. хозяйств, которые предстояло перевести на оседлый образ жизни в годы второй пятилетки. Из этого числа комплексными мероприятиями по переводу на оседлый образ жизни только в 1933 г. было охвачено 246 тыс.[862] В последующие годы второй пятилетки процесс перехода кочевых и полукочевых народов к оседлости продолжал развиваться и уже к концу 1935 г. был в основном завершен. К этому времени перешли на оседлый образ жизни в Казахстане 325,7 тыс. хозяйств, в Киргизии (1931—1933 гг.) — 44,4 тыс., в Бурятии — 23,8 тыс., Горном Алтае — 7,2 тыс.

Процесс переустройства кочевого образа жизни в экономически отсталых национальных районах носил планомерный характер и осуществлялся при огромной материальной помощи Советского государства. Только в Казахстане в течение 1930—1936 гг. на перевод к оседлости 338,7 тыс. хозяйств был затрачен 61 млн. руб. Для хозяйств, перешедших к оседлому образу жизни, в республике было проведено землеустройство на площади в 47,6 млн. га, построено 37763 новых одно- и двухквартирных дома и отремонтировано 86162 старых дома, возведены производственные помещения (971 зернохранилище, 998 скотных дворов, 410 конюшен, 247 овчарен, 621 инвентарный сарай, 499 кузниц и т.п.[863]). Оседающим хозяйствам предоставлялись различные льготы: освобождение от сельскохозяйственного налога, кредитование жилищно-бытового строительства, первоочередное снабжение лесом и т.д.

Для второй пятилетки характерна особенно тесная взаимосвязь процесса коллективизации кочевых и полукочевых хозяйств с их переходом к оседлому образу жизни. Так, в Казахстане в 1930 г. в колхозы объединились 58,2% хозяйств, переходящих к оседлому образу жизни, в 1931 г. — 87,3, в 1932 г. — 89,1%. В 1933 г. уровень коллективизации таких хозяйств повысился до 96,7%, в 1935 и 1936 гг. — до 100%[864].

Переход к оседлому образу жизни означал более интенсивное использование природных ресурсов, приобщение кочевников к новым видам сельскохозяйственного труда. В кочевых и полукочевых районах с помощью машинно-тракторных и машинно-тракторно-сенокосных[865].

В Средней Азии и Казахстане, в национальных районах Сибири перевод кочевых и полукочевых хозяйств к оседлости полностью завершился в конце второй — начале третьей пятилетки. А на Крайнем Севере к этому времени только начался плановый и организованный переход к оседлому образу жизни кочевого и полукочевого населения. Специфика этого перехода состояла в том, что он осуществлялся вслед за коллективизацией кочевых и полукочевых хозяйств. Сначала здесь создавались кочевые колхозы, которые затем переходили к оседлости. В 1937 г. изъявили желание перейти на оседлость 170 колхозов Крайнего Севера, объединявших примерно ¼ всех кочевых хозяйств. Национальным округам и районам были выделены миллионные ассигнования для помощи переходящим на оседлость колхозам, значительные средства внесли сами колхозы. Строились новые поселки, обеспеченные школами, медицинскими и другими учреждениями. Полностью этот процесс завершился в послевоенный период.

Завершающий этап коллективизации характеризовался организационно-хозяйственным укреплением колхозов. Этот процесс, сыгравший огромную роль в упрочении колхозного строя в стране, был особенно важен для ранее отсталых национальных районов, ибо созданные в них колхозы значительно уступали колхозам более развитых районов в организационно-хозяйственном и политическом отношении. Помимо общих недостатков, присущих большинству колхозов страны, в колхозах этих районов еще сохранялись патриархально-родовые пережитки. В ряде мест колхозы строились по родовому принципу, в них входили баи, разжигавшие родовую борьбу. На руководящие должности в колхозах подчас выбирались «авторитетные сородичи» (баи, шаманы). Наблюдалось разделение труда по полу и возрасту. Неравноправное положение занимали женщины, которые слабо вовлекались в общественное производство и для которых устанавливалась более низкая оплата труда. В колхозах Крайнего Севера практиковалось уравнительное распределение продукции с сохранением древних родовых обычаев.

На организационно-хозяйственное состояние колхозов в ранее отсталых национальных районах влияли и другие факторы. Вместе с коллективизацией в районах кочевого и полукочевого животноводства совершался переход к оседлости, что вызывало дополнительные трудности овладения новыми отраслями сельского хозяйства, новыми трудовыми навыками. Среди колхозов значительное место занимали тозы и тожи, служившие лишь переходной формой к артели. Сказывалось также отставание от более развитых районов по общему уровню сельскохозяйственного производства и культуры населения.

Важную роль в организационно-хозяйственном и политическом укреплении колхозов в национальных районах, как и в центральных, сыграли политотделы МТС и совхозов. В наиболее отсталых районах политотделы вели работу по вовлечению крестьянства в тозы, по переводу тозов на новые уставы и подготовке условий для их преобразования в сельскохозяйственные артели. При помощи политотделов значительная часть колхозов была очищена от кулацко-байских элементов, организована подготовка колхозных кадров (председателей колхозов, бригадиров и т.д.), проделана большая работа по вовлечению женщин в общественное производство.

В национальных районах увеличивалась сеть государственных технических станций (машинно-тракторных и машинно-тракторно-сенокосных в Средней Азии, Казахстане, Сибири, на Северном Кавказе; моторно-рыболовных и промыслово-охотничьих в районах Крайнего Севера). Организация государственных технических станций стала одним из решающих условий завершения коллективизации в национальных районах и перехода кочевого и полукочевого населения к оседлости. В тех же районах, в частности горных, где ограниченность сколько-нибудь значительных земельных массивов, пригодных для применения машин, не позволяла создавать МТС, процесс коллективизации развертывался медленнее и завершился позднее. Осуществляя техническую реконструкцию отсталых отраслей производства, выступая формой государственного руководства колхозами, МТС содействовали их организационно-хозяйственному укреплению.

Важную роль в организационно-хозяйственном укреплении колхозов ранее отсталых районов сыграл переход тозов на устав сельскохозяйственной артели. С этим переходом усиливались процессы обобществления производства в колхозах, внедрялись более прогрессивные формы организации и оплаты труда, хозяйство принимало многоотраслевой характер.

Победа колхозного строя в ранее отсталых национальных районах имела огромное историческое значение. В этих районах были ликвидированы все эксплуататорские элементы, консервировавшие на протяжении веков феодально-патриархальные и патриархально-родовые отношения; замена мелкого индивидуального производства крупным коллективным производством окончательно уничтожала самую почву для существования таких отношений. Коллективизация сельского хозяйства явилась важным этапом на пути перехода многих народов страны к социализму, минуя капитализм, на пути преодоления их экономической, политической и культурной отсталости.

2. Колхозный строй — экономическая основа выравнивания уровней развития сельского хозяйства советских республик

Завершающий этап колхозного строительства в ранее отсталых национальных районах еще сохранял некоторое своеобразие, но по мере вовлечения в коллективное производство всех единоличных хозяйств и перехода от простейших форм колхозов к артели эти особенности сглаживались. В сельском хозяйстве всех районов страны утверждались единые — социалистические — производственные отношения,

С победой колхозного строя была создана экономическая основа для быстрого преодоления разрыва в уровнях развития сельского хозяйства различных районов страны, для выравнивания этих уровней в национальных республиках и областях. Выравнивание уровней развития сельского хозяйства в различных районах страны — сложный и многоплановый процесс. Важнейшей составной частью его является повышение технической оснащенности сельскохозяйственного производства. В годы второй пятилетки в национальных республиках и областях была создана широкая сеть МТС. При этом значительный рост числа МТС наблюдался в ряде ранее отсталых районов. Если по СССР число МТС увеличилось с 1932 по 1937 г. в 2,4 раза, в РСФСР — в 2,1 раза, УССР — в 1,5 раза, то в Казахстане — в 2,6 раза, в Киргизии — в 3,3 раза[866].

С учетом специфики сельскохозяйственного производства (орошаемое земледелие, выращивание технических культур и т.п.) в республиках Советского Востока создавалась более густая сеть МТС, чем, например, в зерновых районах страны. В 1937 г. в УССР на одну МТС приходилось 21 655 га колхозных посевов, а в Азербайджанской ССР — 10 847 га, Грузинской ССР — 11 020, Армянской ССР — 11 363, Казахской ССР — 14 459, Узбекской ССР — 13 065, Киргизской ССР — 16 356, Таджикской ССР — 6893, Туркменской ССР — 7010[867].

Вместе с ростом числа МТС увеличилось их участие в колхозном производстве. В 1937 г. МТС охватывали в целом по Союзу 91,2% посевной площади колхозов, в том числе в РСФСР — 90,9%, УССР — 98,8 БССР — 86,9, Азербайджанской ССР — 64,8, Грузинской ССР — 70,3, Армянской ССР — 73,2, Казахской ССР — 84,6, Туркменской ССР — 96,2, Узбекской ССР — 90,7, Киргизской ССР — 79,2, Таджикской ССР — 43,9%. По автономным республикам РСФСР этот показатель был следующим: Северо-Осетинская АССР — 98,5%, Кабардино-Балкарская АССР — 90,7%, Чечено-Ингушская АССР — 88,8, Калмыцкая АССР — 91,7, Бурятская АССР — 78,6%[868]. Колхозное производство национальных республик страны было еще в разной степени охвачено машинно-тракторными станциями: часть ранее отсталых районов достигала уровня более развитых районов, часть приближалась к этому уровню, а в Таджикистане и Якутии МТС охватывали пока менее половины колхозных посевов. Эти различия носили временный характер. Очевидна была тенденция к полному охвату МТС посевных площадей колхозов во всех национальных республиках страны, повсеместному обеспечению колхозного производства крупной машинной техникой.

О повышении уровня технической оснащенности сельского хозяйства во всех республиках свидетельствовал рост основных фондов. Особенно значительным этот рост был в республиках Советского Востока с их интенсивным характером земледелия. Уже в годы второй[869]

Эту тенденцию к всемерному повышению уровня технической оснащенности сельского хозяйства республик Советского Востока отражают и данные об обеспеченности посевных площадей сельскохозяйственными машинами и орудиями, занимавшими ведущее место в составе основных фондов. В расчете на 1 га колхозного посева стоимость сельскохозяйственных машин и орудий МТС и колхозов в 1937 г. составляла (в руб.): СССР — 45,0, РСФСР — 43,0, УССР — 48,3, БССР — 36,2, Азербайджанская ССР — 59,1, Грузинская ССР — 43,5, Армянская ССР — 47,9, Туркменская ССР — 95,8, Узбекская ССР — 70,5, Таджикская ССР — 37,9, Казахская ССР — 51,5, Киргизская ССР — 50,1[870].

В годы второй пятилетки во всех республиках возросли энергетические мощности сельского хозяйства, в их структуре увеличилась доля механических двигателей. В 1937 г. на 100 га колхозного посева по СССР приходилось 18,3 л. с. всех энергетических мощностей, в том числе механических двигателей — 12 л. с. По республикам эти показатели были следующими: РСФСР — 16,9 и 11,2 л. с., УССР — 21,3 и 14,9, БССР — 16,6 и 6,6, Азербайджанская ССР — 24,6 и 11,7, Грузинская ССР — 31,4 и 9,3, Армянская ССР — 28,5 и 9,3, Казахская ССР — 19,9 и 14,6, Туркменская ССР — 31,8 и 22,1, Узбекская ССР — 29,1 и 17,5, Киргизская ССР — 19,5 и 12,9, Таджикская ССР — 12,4 и 9,4 л. с.[871] Лучше всего были обеспечены механическими энергетическими мощностями колхозные посевы в Туркмении и Узбекистане: соответственно в 2 и 1,5 раза по сравнению со среднесоюзными данными. Превосходили среднесоюзный уровень Казахстан и Киргизия. Грузия, Армения и Таджикистан несколько отставали от этого уровня. Если же взять обеспечение посевных площадей тракторами, то во всех республиках Советского Востока, за исключением Грузии и Армении, она была значительно выше, чем в среднем по Союзу, а также по РСФСР и УССР. В 1937 г. мощность тракторов в расчете на 100 га всех посевных площадей составляла по СССР — 6,2 л. с., РСФСР — 6,0 л. с., УССР — 5,9, БССР — 3,9, Азербайджанской ССР — 7,5, Грузинской ССР — 4,1, Армянской ССР — 5,0, Казахской ССР — 7,9, Туркменской ССР — 14,1, Узбекской — 11,8, Таджикской и Киргизской ССР — 7,0[872]. Приведенные данные еще раз свидетельствуют о том, что в стране последовательно осуществлялся курс на повышенное обеспечение республик Советского Востока крупной машинной техникой.

В годы второй пятилетки в республиках Советского Востока отмечался наиболее высокий рост объема работ, произведенных тракторами[873].

Повысился уровень механизации основных работ в земледелии. Наибольших успехов в механизации земледелия достигли ведущие зерновые районы страны: Северный Кавказ, Средняя и Нижняя Волга, Украина. Однако уже в эти годы по степени механизации некоторых полевых работ ранее отсталые районы перегнали более развитые районы страны. Так, в 1937 г. вспашка зяби была механизирована в колхозах Узбекской ССР на 95,5%, Киргизской ССР — 89,3, Туркменской ССР — на 81,7. %. В автономных республиках Северного Кавказа этот показатель достигал: в Чечено-Ингушской АССР — 100%, Северо-Осетинской АССР — 98,4, Кабардино-Балкарской АССР — 96,7%. В целом по Союзу механизация вспашки зяби в колхозах достигла 67,4%, по УССР — 71,6%, Северному Кавказу — 87,3%[874].

С повышением уровня технической оснащенности сельского хозяйства происходило укрупнение колхозов, что свидетельствовало о развитии процесса концентрации производства. Различные показатели неодинаково отражали этот процесс. Если взять среднее число дворов на один колхоз, то наибольший рост наблюдался в республиках Закавказья. В Азербайджане и Грузии в 1932 г. на один колхоз приходилось по 49 дворов, а в 1937 г. соответственно 84 и 88, или в 1,7 и 1,8 раза больше, в Армении — 71 и 156 дворов, или в 2,2 раза больше. По другим республикам этот рост был меньшим. В Узбекистане среднее число дворов на один колхоз с 1932 по 1937 г. возросло с 71 до 75, в Таджикистане — с 42 до 43 (по СССР — с 71 до 76). В Казахстане и Киргизии число дворов на один колхоз во второй пятилетке уменьшилось (соответственно со 127 до 73 и со 100 до 78), что было связано с разукрупнением ряда колхозов в 1933—1934 гг. В целом же к концу второй пятилетки республики Советского Востока по числу дворов на один колхоз подтянулись к среднесоюзному уровню. Исключение составляли Армения, где на один колхоз приходилось вдвое больше дворов, чем в среднем по Союзу, и Таджикистан, где это число было вдвое меньше.

Крупные колхозы были созданы в ряде автономных республик РСФСР с зерновым или животноводческим направлением сельского хозяйства. На 1 июля 1938 г. в Калмыцкой АССР на один колхоз приходилось 202 двора, в Северо-Осетинской АССР — 234, Кабардино-Балкарской АССР — 271 двор (в РСФСР — 67, СССР — 78 дворов).

Если же взять средний размер обобществленной посевной площади, то он более всего увеличился в республиках Закавказья (в Азербайджане — в 1,3 раза, Грузии — 1,9, в Армении — в 2 раза) и Узбекистане (в 1,6 раза). В Туркмении и Киргизии обобществленная посевная площадь в расчете на один колхоз возросла соответственно на 10 и 3%, в Казахстане и Таджикистане она уменьшилась. Вследствие[875].

Социалистическое преобразование сельского хозяйства позволило вовлечь в производственный оборот значительные массивы ранее не используемых земель и расширить посевные площади. В 1937 г. по сравнению с 1913 г. общая посевная площадь увеличилась в РСФСР на 34,1%, УССР — на 9,7%, Азербайджанской ССР — 14,1, Грузинской ССР — 35,4, Армянской ССР — 26,3, Казахской ССР — 39,0, Узбекской ССР — 22,5, Туркменской ССР — 23,9, Таджикской ССР — 59,2, Киргизской ССР — на 63,6%[876]. Во всех республиках Советского Востока прирост посевных площадей был выше, чем в УССР, а в Грузии, Казахстане, Таджикистане и Киргизии — выше, чем в РСФСР, располагавшей крупными массивами неиспользуемых земель.

Произошли важные прогрессивные изменения в структуре посевных площадей. Изменился удельный вес зерновых культур: по СССР с 89,9% в 1913 г. до 77,2 в 1937 г., РСФСР соответственно с 90,6, до 79,1%, УССР — с 90,5 до 72,4%, Азербайджанской ССР — с 86,6 до 73,4%, Грузинской ССР — с 94,5 до 85,9%, Армянской ССР — с 89,2 до 84,0%, Казахской ССР — с 93,3 до 88,4%, Узбекской ССР — с 70,2 до 51,3%, Туркменской ССР — с 63,6 до 45,8, Киргизской ССР — с 86,8 до 80,5%, Таджикской ССР — с 80,5 до 72,7%. Одновременно увеличился удельный вес технических культур. В 1913 г. на долю технических культур приходилось по Союзу 4,3% всех посевных площадей, а в 1937 г. — 8,2%, по РСФСР — 4,2 и 6,9%, УССР — 3,5 и 9,4%, Азербайджанской ССР — 11,4 и 19,3, Грузинской ССР — 2,8 и 5,2, Армянской ССР — 6,0 и 7,1, Узбекской ССР — 20,3 и 37,7, Туркменской ССР — 24,0 и 41,9, Киргизской ССР — 4,9 и 10,5, Таджикской ССР — 7,5 и 20,1%[877]. Наибольшим удельным весом технических культур выделялись среднеазиатские республики и Азербайджан, занимавшиеся выращиванием хлопчатника. Наряду с расширением производства традиционного сельскохозяйственного сырья республики Советского Востока начали выращивать новые технические культуры: сахарную свеклу (Казахстан и Киргизия), табак (Азербайджан) и т.д. В составе посевных площадей повысился также удельный вес овоще-бахчевых и кормовых культур. Эти изменения свидетельствовали, во-первых, о дальнейшей специализации республик на производстве отдельных сельскохозяйственных продуктов,

Сходные тенденции проявились в развитии социалистического животноводства, вставшего в годы второй пятилетки на путь подъема. Все республики Советского Востока превосходили РСФСР по темпам роста поголовья основных видов скота (исключение составляли Азербайджан и Грузия, в которых поголовье крупного рогатого скота увеличилось несколько меньше, чем в РСФСР)[878]. Особенно быстрыми темпами росло колхозное поголовье, ибо в годы первой пятилетки животноводство в ряде республик было слабо обобществлено. С 1932 по 1937 г. поголовье крупного рогатого скота на колхозных товарных фермах увеличилось по РСФСР в 2,1 раза, УССР — в 1,9 раза, а в Азербайджане и Грузии — в 3,7 раза, Таджикистане — в 4,7 раза, Армении и Туркмении — в 5,1 раза, Узбекистане — в 5,9 раза. Поголовье овец и коз на колхозных фермах за этот период увеличилось: в РСФСР — в 3,4 раза, УССР — в 2,7 раза, а в Грузии — в 4,1 раза, Таджикистане — в 5,2 раза; поголовье лошадей: в РСФСР — в 7,1 раза, УССР — 9,4 раза, в Азербайджане и Грузии — в 12 раз, Узбекистане — в 10 раз, в Казахстане — в 13 раз. В обеспечении колхозов товарными фермами часть республик Советского Востока к концу второй пятилетки еще уступала Российской Федерации и Украине. Тем не менее быстрый рост колхозного стада свидетельствовал о том, что здесь, как и в более развитых республиках, обобществленное земледелие дополнялось обобществленным животноводством, хозяйство колхозов приобрело более интенсивный и многоотраслевой характер.

Преодолев трудности реорганизационного периода, социалистическое сельское хозяйство во всех республиках стало наращивать темпы производства продукции. В Грузии и Армении в годы второй пятилетки наблюдался наиболее высокий среди союзных республик рост производства зерновых культур. В Азербайджане, среднеазиатских республиках и Казахстане быстро расширялось производство хлопка-сырца. В 1937 г. по сравнению с 1913 и 1932 гг. производство хлопка-сырца увеличилось: в Азербайджане соответственно в 3,2 и 1,8 раза, в Узбекистане — 3,0 и 1,9, Туркмении — 2,7 и 1,7, Киргизии — 3,4 и 2,0, Таджикистане — 5,5 и 3,5, Казахстане — в 8,2 и 2,3 раза[879].

Улучшились качественные показатели развития сельскохозяйственного производства. В земледелии повысился уровень агротехники: выросла обеспеченность сельскохозяйственных культур парами и зябью, сократились сроки проведения основных работ, расширились посевы сортовыми семенами и т.д. В республиках Советского Востока сев хлопчатника производился только сортовыми семенами. В производство внедрялись новые, более ценные и высокоурожайные сорта хлопчатника, прежде всего тонковолокнистый. В Таджикистане на долю[880]. Увеличился удельный вес сортовых посевов и других сельскохозяйственных культур. В 1938 г. в Киргизии 35,6% посевной площади зерновых культур засевалось сортовыми семенами, в Армении — 26,1%[881]. Хотя этот удельный вес был пока ниже, чем в целом по Союзу (67%), он явственно отражал процесс совершенствования сельскохозяйственного производства, повышения культуры земледелия.

Синтезированным показателем качественного улучшения сельскохозяйственного производства в годы второй пятилетки явился рост урожайности. По всем хлопкосеющим республикам Советского Востока урожайность хлопчатника (сбор хлопка-сырца с гектара) в 1937 г. была на 86% выше по сравнению с 1932 г. и на 34% по сравнению с 1913 г.[882] Увеличилось число колхозов, добивавшихся высоких по тем временам урожаев хлопчатника. В 1937 г. в Киргизии при средней урожайности хлопчатника 14,8 ц с 1 га 23,8% всех колхозов получили от 15,1 до 19 ц, а 12,5% колхозов — свыше 19 ц, в Узбекистане и Таджикистане при средней урожайности 16 ц с 1 га соответственно 28,7 и 28,1% колхозов собрали свыше 19 ц (в 1935 г. таких колхозов было 9,7 и 3,0%)[883].

В животноводстве происходила замена малопродуктивного скота более продуктивным. Наибольших успехов в улучшении породного состава стада достигли совхозы. К началу 1938 г. в совхозах Казахстана на долю породного и улучшенного скота приходилось 33% поголовья крупного рогатого скота, 62,7% поголовья лошадей, 71,9% поголовья овец, 63% поголовья свиней. В колхозах в годы второй пятилетки еще шел процесс обобществления животноводства. Поставка племенного скота колхозам в ряде республик началась только с 1936 г. К январю 1938 г. в колхозах Казахстана породный и улучшенный скот лишь в поголовье овец составлял 42,6%, в поголовье других видов скота его удельный вес колебался от 5 до 15%[884]. Та же картина наблюдалась в Азербайджане. В колхозах республики на 1 января 1939 г. породность скота характеризовалась следующими данными: крупный рогатый скот — 3%, в том числе коровы и буйволицы — 1,3, овцы — 41, свиньи — 50%[885]. По продуктивности скота колхозы республик Советского Востока пока значительно уступали более развитым районам[886].

Выравнивание уровней развития сельского хозяйства советских республик проявлялось не только в повышении технической оснащенности и укрупнении социалистических предприятий, росте производства и улучшении его качественных показателей, но и обеспеченности кадрами специалистов и организаторов производственного процесса, сельских механизаторов, животноводов, полеводов и других работников[887].

В республиках Советского Востока отмечался и более высокий рост численности механизаторских кадров. Численность трактористов в 1937 г. по сравнению с 1933 г. увеличилась по СССР в 2,9 раза, в РСФСР — в 3,2, УССР — в 2,0 раза, а в Грузии, Армении, Узбекистане и Туркмении — в 3,6 раза, в Киргизии — в 5 раз, в Казахстане — в 5,2 раза. Численность бригадиров тракторных бригад за то же время выросла по СССР в 4,6 раз, в РСФСР — 5,2, УССР — 2,9, в Казахстане, Узбекистане и Киргизии — в 7, Армении — 10, Туркмении — в 11,3 раза[888]. В составе механизаторских кадров увеличился удельный вес представителей коренных национальностей. За годы второй пятилетки для сельского хозяйства Казахстана было подготовлено около 100 тыс. механизаторов, среди них 26 тыс. составили казахи[889]. Сельские кадры пополнились женщинами, хотя по удельному весу женщин в важнейших сельскохозяйственных профессиях республики Советского Востока еще уступали более развитым районам.

Социалистическое преобразование сельского хозяйства создало условия для повышения материального благосостояния крестьянства во всех районах страны. За годы второй пятилетки увеличилась оплата труда колхозников, повысилась обеспеченность их скотом. Проведенное в 1937 г. по различным районам страны обследование бюджетов колхозников показало, что идет процесс сближения уровней личных доходов колхозников. Весь личный доход колхозников (по трудодням и от личного подсобного хозяйства) в расчете на 1 душу составлял (в руб.): в Центрально-Нечерноземном районе — 1519,0, в Центрально-Черноземном районе — 1323,7, в УССР — 1198,7, БССР — 1284,8, Азербайджанской ССР — 911,0, Грузинской ССР — 1187,0, Армянской ССР — 899,9, Туркменской ССР — 1052,0, Узбекской ССР (Ферганская область) — 1587,6, Таджикской ССР — 909,3[890].

Во всех республиках была в основном ликвидирована неграмотность сельского населения, повысился общеобразовательный и культурный уровень колхозного крестьянства.

Развитие сельского хозяйства в республиках Советского Востока являло собой резкий контраст по сравнению с развитием сельского хозяйства в странах зарубежного Востока. Колониальное или зависимое положение последних вело к тому, что между ними и ведущими^1/10 этого срока для социально сравнимого населения в своей стране»[891].

Группа по изучению колониальных проблем Королевского института международных отношений (Англия) в своем отчете подчеркивала, что «эксперимент Советского Союза», добившегося тесного сотрудничества почти сотни национальностей и значительных успехов в деле культурного подъема и улучшения «крайне примитивных условий жизни» национальных меньшинств, требует самого тщательного изучения и использования при решении национального вопроса[892].

Советский опыт экономического и культурного развития отсталых в прошлом народов является предметом оживленного обсуждения и в зарубежной литературе наших дней. Особенно повысился интерес к нему с 50-х годов, о чем свидетельствует быстрое увеличение количества выпускаемой литературы, участившиеся конференции, симпозиумы и т.д.

Современный антикоммунизм предпринимает разнообразные попытки опорочить исторический путь развития ранее отсталых народов СССР, рассчитывая таким образом отпугнуть развивающиеся страны от социализма и сохранить их в сфере капитализма. На свет извлекаются домыслы о «советском колониализме», о якобы «насильственной» коллективизации и т.д.

Однако каким бы извращениям и нападкам ни подвергался опыт социалистического строительства в республиках Советского Востока, он вызывает неослабный интерес со стороны молодых независимых государств. Среднюю Азию и Казахстан посещают многочисленные делегации этих стран. По их просьбе ООН и ЮНЕСКО здесь часто проводят международные конференции, семинары, симпозиумы по вопросам ирригационного строительства, кооперирования крестьянства, перевода кочевого населения на оседлый образ жизни и т.д. Построение социализма в республиках Советского Востока сыграло немаловажную роль в том, что в ряде стран Азии и Африки объявлена социалистическая ориентация развития экономики и принимаются действенные меры в этом направлении.

Глава одиннадцатая

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО ВО ВТОРОЙ ПЯТИЛЕТКЕ

1. Новая техническая база и механизация основных работ в сельском хозяйстве

Техническая реконструкция сельского хозяйства являлась одной из важнейших задач второй пятилетки. В этот период, как и в первую пятилетку, основное внимание уделялось насыщению колхозов и совхозов тракторами, ибо с их помощью производились основные сельскохозяйственные работы — пахота, междурядная обработка посевов, уборка урожая, обмолот и т.д. Вместе с тем для дальнейшей механизации производства потребовался выпуск разнообразных сельскохозяйственных машин. «Сельскохозяйственное машиностроение, — указывалось в решениях XVII съезда партии, — должно освоить все виды машин и прицепного тракторного инвентаря, необходимые для осуществления дальнейшей механизации сельского хозяйства…»[893].

Техническая реконструкция сельского хозяйства требовала огромных капитальных затрат. Объем капиталовложений в сельское хозяйство возрос с 12,0 млрд. руб. в первой пятилетке до 21,8 млрд. руб. во второй пятилетке[894]. Подавляющая часть государственных капитальных вложений в сельское хозяйство шла на организацию машинно-тракторных станций в целях повышения технической оснащенности колхозного производства. Общий объем капиталовложений в строительство МТС и МТМ (машинно-тракторных мастерских) за годы второй пятилетки составил 6,3 млрд. руб. против 1,5 млрд. руб. в первой пятилетке; в расчете на 1000 га посева колхозов, обслуживаемых МТС, капиталовложения увеличились за этот период с 12,3 тыс. руб. до 15,7 тыс. руб.[895]

За вторую пятилетку общее число тракторов в сельском хозяйстве СССР (в пересчете на 15-сильные) возросло почти в 4 раза — с 148 тыс. в 1932 г. до 561 тыс. в 1937 г.[896] Тракторный парк сельского хозяйства СССР составлял уже около половины американского, насчитывавшего в 1936 г. 1250 тыс. машин[897]. К концу второй пятилетки в связи с[898]. Тракторный парк пополнялся только отечественными машинами. Если в 1921—1927/28 гг. доля тракторов отечественного производства в общем выпуске тракторов, предназначенных для сельского хозяйства, составляла 8,3%, то в 1928/29—1932 гг. она поднялась до 51,9%, а в 1933—1938 гг. составила все 100%[899]. В 1932 г. импорт тракторов был прекращен.

К 1937 г. тракторный парк на 2/3 был обновлен. Он состоял в основном из машин отечественного производства СТЗ и XT3-15/30. Больше десятой части составляли новые гусеничные тракторы ЧТЗ-48/60, СТЗ-НАТИ-32/48, дизельные ЧТЗ-50.

Тракторный парк к концу второй пятилетки концентрировался в основном на машинно-тракторных станциях. В 1933 г. совхозы располагали 46,9% мощности тракторного парка сельского хозяйства и 48,4% — МТС. К середине пятилетки мощность тракторного парка МТС более чем в 2 раза превысила мощность совхозного парка — 67,7% против 31,7% в 1935 г.[900]

К концу 1937 г. машинно-тракторные станции насчитывали 365,8 тыс. тракторов, около 105 тыс. зерноуборочных комбайнов и 60,3 тыс. грузовых машин. В совхозах было сосредоточено почти 85 тыс. тракторов, 24 тыс. комбайнов и 25,5 тыс. автомашин[901]. МТС обладали 80% мощности всего тракторного парка сельского хозяйства против 70% по плану и 81% комбайнов вместо 75% по плану[902].

XVII съезд партии наметил увеличить число МТС с 2,45 тыс. в 1932 г. до 6 тыс. в 1937 г., чтобы охватить обслуживанием все колхозы[903].

Фактически число машинно-тракторных станций за вторую пятилетку возросло до 5,8 тыс., т.е. в 2,4 раза, а мощность тракторного парка МТС за этот период увеличилась в 6 раз — с 1,1 млн. л. с. до 6,7 млн. л. с.[904] Отсюда следует, что степень оснащенности тракторами каждой МТС возросла в 2,5 раза. Концентрация основных средств производства в МТС была осуществлена в больших размерах, чем это намечалось заданиями второго пятилетнего плана. К концу 1936 г. на одну МТС в среднем приходилось 70 тракторов, 16 комбайнов, 15 автомашин, 50 молотилок[905].

Однако выполнить задание второго пятилетнего плана по 100-процентному охвату колхозов машинно-тракторными станциями не удалось. К концу второй пятилетки свыше 20% колхозов не обслуживалось машинно-тракторными станциями[906].

В годы второй пятилетки значительно окрепла ремонтная база сельского хозяйства. Капиталовложения Наркомата земледелия в машинно-тракторные мастерские (МТМ) составили за пятилетку свыше 500 млн. руб. против 108 млн. руб. в первой пятилетке. Сеть МТМ расширилась в 2 с лишним раза, хотя ремонт машинно-тракторного парка МТС все еще не был полностью обеспечен: на 1 января 1938 г. в стране насчитывалось 5818 МТС, а мастерских было 3731, т.е. 2087 МТС не имели ремонтной базы[907].

В годы второй пятилетки значительно улучшилась структура энергетических ресурсов в сельском хозяйстве. К концу 1935 г. более половины всех энергетических ресурсов в сельскохозяйственном производстве составляли механические двигатели. Зерновые совхозы почти все основные работы выполняли с помощью механической тяговой силы.

Энергетические ресурсы сельского хозяйства СССР на конец 1937 г. распределялись таким образом: тракторы составляли 31,2%, автомобили грузовые — 14,5, комбайны — 13,4, прочие механические двигатели, включая электроустановки — 7,6%. 33% приходилось на конную тягу[908] (в переводе на механическую силу). Совхозы, особенно зерновые, были лучше обеспечены энергетическими мощностями. У них механические двигатели составляли 93,1% энергетических мощностей, а в колхозах и МТС — 78%. Энергоресурсы, приходящиеся на одного рабочего зерносовхоза, в эти годы резко выросли — с 5,17 л. с. до 8,94, увеличились они и на 100 га пашни (с 18,1 л. с. до 19,6)[909]. В среднем на один зерносовхоз приходилось около 2 тыс. л. с. тяговых ресурсов, в том числе около 1,5 тыс. л. с. давали тракторы[910].

Новая техническая база сельского хозяйства требовала создания постоянных кадров механизаторов и специалистов сельскохозяйственного производства, способных привести технику в действие. Потребность в механизаторских кадрах была огромной, а подготовка кадров не проводилась в должной степени. В постановлении СТО от 21 сентября 1933 г. отмечалось, что «до сих пор не созданы устойчивые квалифицированные кадры трактористов, текучесть среди них достигает значительных размеров, слаба дисциплина, отбор не организован, вследствие чего кадры трактористов в значительной степени засорены непригодными элементами»[911].

В 1934—1937 гг. на постоянно действующих курсах при МТС было подготовлено для колхозов около 1300 тыс. трактористов, более 164 тыс. комбайнеров, около 97 тыс. шоферов[912]. Темпы подготовки кадров несколько уменьшились (абсолютные показатели оставались большими), а обучение улучшилось. Ежегодно для МТС и совхозов выпускалось примерно 300 тыс. трактористов и других работников. По пятилетнему плану предстояло подготовить до 1,5 млн. квалифицированных работников, было обучено свыше 4 млн. человек, из них более 2 млн.[913].

По второму пятилетнему плану намечалось выпустить 53,5 тыс. специалистов сельского хозяйства высшей квалификации и 152,7 тыс. средней, было подготовлено вместе 136 тыс. Но это уменьшение пропускной способности высшей и средней школы объяснялось увеличением сроков обучения.

Чтобы иметь представление о составе кадров, занятых в сельском хозяйстве, рассмотрим данные по МТС. В 1936 г. кадры МТС насчитывали 2 млн. человек. На одну МТС средних размеров приходилось по 400 человек, в том числе 160 трактористов, 40 бригадиров и их помощников, 32 комбайнера, 50 машинистов, 40 квалифицированных ремонтников, 30 шоферов, 8 механиков, 8 агрономов и агротехников, 20 человек счетно-конторского и хозяйственного персонала и руководящие кадры: директор, заместитель по политической части, старший агроном, старший механик, главный бухгалтер[914].

В целом в годы второй пятилетки социалистическое сельское хозяйство было полнее, чем в первой пятилетке, обеспечено новой техникой, постоянными кадрами, особенно кадрами механизаторов, агрономическим и агротехническим персоналом.

В машинно-тракторных станциях выработка на трактор (условный 15-сильный) за 1933—1937 гг. увеличилась на 20,2%. И все же резервы повышения производительности труда еще были: в 1937 г. из общего числа МТС 26,8% имели выработку на трактор от 500 до 650 га мягкой пахоты (при среднегодовой выработке в 488 га), 12,1% МТС имели от 650 до 850 га на один трактор и 3% — свыше 850 га[915]. В среднем на один 15-футовый комбайн выработка увеличилась со 125 га в 1934 г. до 317 га в 1937 г.[916]

В годы второй пятилетки значительно увеличилась обеспеченность сельского хозяйства производственными фондами. Все основные производственные фонды сельского хозяйства (на конец года в сопоставимых ценах) составляли в 1928 г. 1,1 млрд. руб., в 1932 г. 4,4 млрд. руб. и в 1937 г. 9 млрд. руб.[917] В производственных основных фондах сельского хозяйства в конце 1937 г. доля МТС составляла 19,9%, совхозов — 20,0% и колхозов — 60,1%[918].

В 1936 г. на 1 га посевов в СССР приходилось машин и орудий в 3,3 раза больше, чем в дореволюционной России (в стоимостном выражении, в сопоставимых ценах)[919].

Быстрыми темпами развивалась в эти годы электрификация сельского хозяйства. Мощность сельских электростанций поднялась с 53 тыс. квт в 1932 г. до 145,5 тыс. квт в 1937 г. Энергоресурсы МТС и колхозов за пятилетку увеличились более чем в 2 раза[920]. Основная часть[921]. Но хотя электрификация сельского хозяйства подвигалась достаточно быстрыми темпами, ее уровень оставался еще невысоким. К 1937 г. было электрифицировано немногим более 3% колхозов, 30% — машинно-тракторных станций и 10% совхозов[922].

*

Высокие темпы технического оснащения сельского хозяйства позволили достигнуть во второй пятилетке крупных успехов в механизации земледелия. В решениях XVII съезда ВКП(б) о втором пятилетием плане ставилась задача «завершить в основном механизацию сельского хозяйства»[923]. Применение тракторов на сельскохозяйственных работах в первую очередь осуществлялось в зерновом хозяйстве.

В итоге второй пятилетки были достигнуты большие успехи в механизации основных полевых работ, что явствует из проводимых данных (в %)[924]:

1932 г.

1937 г.

Пахота под яровые

конным плугом

81,0

29,0

тракторным плугом

19,0

71,0

Сев яровых зерновых тракторной сеялкой

20,0

54,3

Уборка зерновых

серпом и косой

35,4

10,3

конным инвентарем

54,6

45,9

тракторным инвентарем

10,0

43,8

В том числе комбайнами

4,0

39,8

Однако в колхозах и совхозах еще слабо была механизирована уборка технических культур. Один из наиболее трудоемких процессов — уборка хлопка — производился вручную, уборка льна к концу пятилетки была механизирована на 11,8%, а кукурузы — на 2,2%. Посадка картофеля лишь на 2,7% производилась машинами[925].

Благодаря внедрению новой техники в сельском хозяйстве повысилась производительность труда работников социалистического производства в совхозах, колхозах и МТС. В 1937 г. МТС затрачивали на вспашку 1 га в 6 раз меньше человеко-дней, а на посев — в 9 раз меньше, чем единоличные хозяйства в 1922—1925 гг., на уборку 1 га зерновых комбайнами затрачивалось труда в 30 раз меньше[926]. Наибольшую экономию труда давали такие виды работ, как пахота и[927].

Очень быстро возрастал выпуск комбайнов. В 1930 г. завод «Коммунар» дал стране первые 347 советских комбайнов. В 1935 г. их уже работало 32,3 тыс., на 1 августа 1937 г. — 121 тыс.[928] В зерновых совхозах в 1932 г. убиралось комбайнами 27,5% площади, а в 1937 г. — более 99%[929]. В колхозах в 1935 г. комбайнами МТС было убрано 8,6% посевов зерновых и в 1937 г. — 34%[930].

Наибольший уровень механизации полевых работ был достигнут в зерносовхозах. Высокая степень оснащенности техникой дала возможность механизировать почти полностью такие основные полевые работы в зерносовхозах, как пахота, сев, уборка зерновых. Следует заметить, что в сельском хозяйстве оставалось еще много орудий, работающих на конной тяге. В 1938 г. насчитывалось 5,5 млн. конных плугов (и 493,5 тыс. тракторных плугов), а также 676,4 тыс. конных сеялок (и 265,5 тыс. тракторных сеялок)[931].

В целом за 1933—1937 гг. объем механизированных работ вырос внушительно — тракторные работы, выполненные МТС в колхозах, например, увеличились за пятилетку в 5,4 раза[932]. Однако при организации сельскохозяйственных работ случалось, что руководители МТС при заключении договоров гнались за перевыполнением плана за счет качества обработки почвы и более удобных работ. Так, по Московской области на 20 июня 1937 г. на сравнительно легких работах весенняя вспашка была выполнена на 132%, посев — на 111%, тогда как на более тяжелых работах — посадка картофеля — на 70%, весенняя культивация и дискование — на 60%[933]. Из-за больших площадей и недостаточного количества техники пахота часто производилась на небольшую глубину, чтобы вовремя подготовить почву для сева. Теория и практика мелкой пахоты была подвергнута критике еще в начале 1933 г., на Сессии ЦИК СССР, но полностью не была преодолена во второй пятилетке. Чрезмерно большие пространства, которые должны были обслуживать МТС, приводили к потерям горючего, рабочего времени, а также к снижению качества работ. К концу второй пятилетки встал вопрос о разукрупнении слишком больших машинно-тракторных станций.

В итоге осуществления второй пятилетки сельское хозяйство было оснащено сельскохозяйственными машинами, орудиями, строениями и другими основными фондами. Была заложена прочная материальная база для последующего роста производства в области земледелия и животноводства.

2. Производство продуктов земледелия и животноводства

Во второй пятилетке партия и правительство взяли курс на повышение качественной стороны земледелия. Сосредоточение в руках колхозного крестьянства до 90% всей государственной земли, находившейся ранее в единоличном пользовании, давало возможность, как говорилось в постановлении ЦИК и СНК СССР от 3 сентября 1932 г., «на основе растущей механизации создать… устойчивое и культурное хозяйство путем решительного улучшения обработки полей, борьбы с их засоренностью, установления севооборотов и внесения удобрений»[934]. В постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 сентября 1932 г. была поставлена задача «от роста хозяйства вширь, путем увеличения посевных площадей… повернуть к борьбе за лучшую обработку земли, к борьбе за повышение урожайности как главной центральной задаче в области сельского хозяйства на данной стадии развития»[935].

В итоге осуществления второй пятилетки посевные площади СССР выросли на 878 тыс. га (со 134 435 тыс. га в 1932 г. до 135313 тыс. га в 1937 г.)[936]. Правда, на душу населения посевные площади уменьшились во второй пятилетке: в 1935 г. — 0,828 га, в 1936 г. — 0,817 га и в 1937 г. — 0,810 га[937]. В 1937 г. из 135,3 млн. га посевных площадей СССР 8,9% приходилось на долю совхозов и других государственных хозяйств и 85,7% — на общественные посевы колхозов[938]. Площадь всех общественных посевов колхозов расширилась с 91,5 млн. га к началу 1932 г. до 116,0 млн. га к началу 1938 г., в том числе посевы зерновых культур — с 69,1 млн. га до 93,7 млн. га[939]. Общественные посевы на один колхоз возросли с 434 га до 476, а площадь пашни в обработке сократилась с 630 на один колхоз до 591 га[940], благодаря возрастанию доли сенокосов и пастбищ.

Общую динамику посевных площадей по всем категориям хозяйств характеризуют следующие данные (в млн. га)[941]:

1913 г.

1932 г.

1937 г.

1937 г., % к 1913 г.

1937 г., % к 1932 г.

Вся посевная площадь

104998,6

134434,7

135313,1

128,9

100,6

Зерновые культуры

94358,4

99699,7

104453,5

110,7

104,8

Технические культуры

4550,5

14877,2

11184,7

2,46 раза

75,2

Овоще-бахчевые и картофель

3815,5

9215,4

8991,5

2,36 раза

97,6

Кормовые

2050,0

10631,6

10594,4

5,17 раза

99,6

Посевы зерновых культур увеличились на 4,8% по сравнению с первой пятилеткой. Посевы технических культур сократились на 24,8%, что означало уменьшение удельного веса интенсивных культур в структуре посевных площадей второй пятилетки. Посевы овоще-бахчевых и картофеля сократились незначительно — с 9,2 млн. га до 9,0 млн. га. Удельный вес кормовых культур не изменился по сравнению с 1932 г., однако в первые годы пятилетки (1933—1934 гг.) произошло снижение посевов кормовых культур примерно в 1,5 раза. В дальнейшем посевные площади кормовых поднялись до уровня 1932 г. По сравнению с дореволюционным периодом структура посевных площадей улучшилась.

Изменения структуры посевных площадей показывают следующие данные[942]:

1913 г.

1937 г.

Зерновые

90,0

77,2

Технические

4,4

8,2

Кормовые

2,0

7,9

Овоще-бахчевые

3,6

6,7

Итого

100,0

100,0

При снижении удельного веса зерновых культур значительно увеличились посевы такой денной культуры, как пшеница[943]. Крупные успехи были достигнуты в продвижении пшеницы на север. Посевная площадь пшеницы в нечерноземной полосе в 1937 г. составила 2,7 млн. га против 0,6 млн. га в 1932 г.[944]

Производительность труда в зерновом хозяйстве колхозов в 3 с лишним раза превышала производительность труда единоличных хозяйств. На один человеко-день, затраченный в зерновом производстве, было получено зерна в крестьянском хозяйстве (1922—1925 гг.) 0,3 ц, в колхозах (1937 г.) — 1,0 ц. Еще выше была эффективность труда в зерносовхозах. За один человеко-день в зерносовхозах получали в среднем 5,9 ц зерна[945]. К концу пятилетки урожайность зерновых в совхозах была выше, чем в колхозах, что видно из приведенных данных (в ц с 1 га)[946]:

1932 г.

1937 г.

Колхозы

6,8

9,3

Зерновые совхозы

3,8

10,5

В совхозах и колхозах вводились более прогрессивные севообороты.

За годы второй пятилетки сельское хозяйство получило в 17 раз больше минеральных удобрений, чем дореволюционное сельское хозяйство[947], хотя план производства минеральных удобрений не был выполнен. Наряду с ростом применения минеральных удобрений[948]. Новая техника в совхозах и колхозах создавала условия для проведения полевых работ, сева и уборки в более короткие сроки.

Приведем основные показатели по агротехнике посевов по всем секторам сельского хозяйства СССР[949].

1932 г.

1937 г.

1937 г., % к 1932 г.

Поднято чистых паров, млн. га

19,2

30,6

159

Обеспеченность озимых посевов парами, %

46,4

62,9

Поднято зяби, млн. га

24,2

53,1

В 2,2 раза

Обеспеченность яровых посевов зябью и парами, %

29

64

Сортовые посевы зерновых культур, млн. га

27,6

65,0

236

Удельный вес сортовых посевов во всей площади посева зерновых, %

27,3

67,0

Важной проблемой социалистического земледелия являлось семеноводство. К концу пятилетки образовалась разветвленная сеть семеноводческих хозяйств. В 1938 г. насчитывалось 63 государственных селекционных станции, 1632 районных семеноводческих хозяйства и 1073 сортоиспытательных участка[950].

В этот период уже практически и в больших масштабах проводилась яровизация семян. В 1936 г. около 5 млн. га было засеяно яровизированными семенами[951].

*

Колхозы вступили во вторую пятилетку еще не окрепшими в организационно-хозяйственном отношении, слаба была трудовая дисциплина, недостаточно осуществлялось материальное стимулирование. Многие показатели устанавливались в централизованном порядке, сравнительно высоким было налоговое обложение подсобных хозяйств колхозников. Вся сельскохозяйственная продукция в 1933 г. составила 94,4% от уровня 1932 г., в том числе продукция земледелия 96,8%, животноводства — 86,7%. В 1934 г. уже наблюдался определенный подъем производства продукции, особенно в животноводстве (на 10,8%). Земледелие дало прирост на 3,3%, а все сельское хозяйство — на 4,9%. В 1934 г. снизился, правда, сбор зерновых, главным образом вследствие засухи, охватившей ряд основных зерновых районов, в том числе Украину.

1935 г. явился переломным годом в развитии социалистического сельского хозяйства. Уже начали сказываться энергичные меры, принятые Коммунистической партией и Советским правительством по укреплению экономики колхозов. Наводился порядок в организации колхозного производства, учет и оценка труда стали совершенней, повысилась роль трудодня, материальных стимулов. Широко развертывалось социалистическое соревнование.

Сельскохозяйственные работы в 1935 г. были проведены организованнее и быстрее, чем в предшествующие годы. В 1935 г. в массовом масштабе на уборке зерновых применялись комбайны. Валовая продукция земледелия в этом году показала рост на 10,4% (продукция животноводства возросла на 19,4%)[952]. 1935 г. стал решающим годом в деле выполнения второго пятилетнего плана. Валовой сбор зерновых культур составил в 1935 г. около 5,5 млрд. пуд. Серьезные успехи были достигнуты в развитии технических культур: сбор хлопка-сырца увеличился по сравнению с 1934 г. на 45%, сахарной свеклы — на 43, льноволокна — примерно на 4%. Лишь валовая продукция подсолнечника в 1935 г. (18,5 млн. ц) оставалась ниже уровня 1932 г. (22,7 млн. ц)[953].

1936 г. оказался очень неблагоприятным по климатическим условиям, и валовая продукция сельского хозяйства составила лишь 91,6% от уровня 1935 г., а продукция земледелия еще меньше — 85,6% (животноводство дало прирост в 11,6%)[954]. Нужно сказать, что это был период, когда колхозы окрепли в организационно-хозяйственном отношении, иначе бы последствия недорода могли быть намного более значительными. Партия провела большую работу в целях мобилизации усилий тружеников села на выполнение заданий заключительного года пятилетки. 1937 г. оказался наивысшим по валовым сборам и урожайности зерновых по сравнению с предшествующими годами развития советского сельского хозяйства. Этому способствовали и благоприятные погодные условия. Урожай зерновых в 1937 г. составил 97,4 млн. т (против 68,4 млн. т в 1933 г.), сбор с 1 га — 9,3 ц[955]. Валовая продукция земледелия в 1937 г. возросла на 27,1% (животноводства на 13,5%). Показатели 1937 г. намного улучшили общие итоговые показатели выполнения плана второй пятилетки. Валовая продукция сельского хозяйства выросла в 1937 г. по сравнению с 1932 г. по земледелию на 20% и животноводству — на 45,3%[956].

Урожайность зерновых в 1933—1937 гг. в среднем за год составила 7,1 ц с 1 га и оказалась ниже уровня первой пятилетки (7,5 ц) и плана второй пятилетки (10 ц с 1 га), но выше уровня дореволюционной России (1909—1913 гг.) на 3,3%[957]. Снижение урожайности зерновых наблюдалось лишь в первые годы пятилетки. В 1932—1934 гг. в стране с 1 га было собрано в среднем 6,7 ц зерна. С 1935 г. наблюдался уже рост урожайности (и валовых сборов) зерна; в 1935 г. собиралось в среднем 7,3 ц с га, в 1937 г. — 9,3 ц.

Динамику производства зерновых культур за эти годы иллюстрируют следующие данные (в среднем за год)[958]:

1909—1913 гг. (в границах до 17 сентября 1939 г.)

1928—1932 гг.

1933—1937 гг.

Посевная площадь зерновых культур, млн. га*

94,4

99,7

104,4

В том числе пшеницы

31,6

34,5

41,3

Урожайность зерновых, ц/га

6,9

7,5

7,1

В том числе пшеницы озимой

8,1

8,6

8,6

пшеницы яровой

5,8

6,1

5,8

Валовой сбор зерна, млн. т

65,2

73,6

72,9

В том числе пшеницы

19,9

21,7

25,4

* Посевные площади приведены на конец соответствующего периода.

В составе зерновых культур увеличился удельный вес пшеницы. Возросло производство и такой ценной культуры, как рис.

Посевные площади риса за вторую пятилетку расширились на 21%, а урожайность выросла на 76%, с 12,7 ц с 1 га в 1932 г. до 22,5 ц с 1 га в 1937 г. Валовой сбор риса составил в 1937 г. 334,8 тыс. т, но еще не достиг уровня 1913 г. (380 тыс. т)[959]. Риса еще производилось недостаточно.

Посевы технических культур за пятилетку сократились на 3,7 млн. га, или на 24,8%[960]. Это сокращение объяснялось рядом причин и прежде всего недостатком специализированной техники для возделывания технических культур. Кроме того, возделывание технических культур требовало больших затрат по сравнению с зерновыми культурами. Однако эта разница в затратах трудах недоучитывалась при установлении заготовительных цен. В целом же в производстве основных технических культур были достигнуты заметные успехи. В целях расширения производства хлопка в Средней Азии и Казахстане проводились большие работы по орошению земель. За годы второй (и третьей) пятилетки ирригационное строительство получило большой размах и проводилось методами народной стройки. В старых хлопководческих районах в годы второй пятилетки сбор хлопка-сырца возрос на 95%.

Продолжались попытки возделывания хлопчатника в новых районах, не совсем благоприятных для этого, — на Украине, Северном Кавказе, в Крыму, Поволжье. В этих новых районах сбор хлопка-сырца увеличился в 3,5 раза[961].

Валовой сбор хлопка-сырца в 1937 г. повысился до 25,8 млн. ц против 13,2 млн. ц в 1933 г. и 7,4 млн. ц в 1913 г.[962], хотя посевные площади под хлопчатником несколько сократились (с 2,17 млн. га в 1932 г. до 2,12 млн. га в 1937 г.). Урожайность хлопка-сырца (12,1 ц с[963]. Расширились посевы тонковолокнистого хлопчатника. Эти посевы в 1933 г. составляли 154,6 тыс. га, или 7,5% посевов хлопчатника, а в 1938 г. — 1372,9 тыс. га, или 65,9% посевов[964].

В годы второй пятилетки посевные площади льна-долгунца сократились с 2,51 млн. га в 1932 г. до 2,13 млн. га в 1937 г.[965] Основная причина сокращения площадей — низкие заготовительные цены на льняную соломку и тресту. Колхозы, получая мало доходов от льна, стали уменьшать его посевы и нормы выработки колхозникам, занятым выращиванием льна. Снижение материальной заинтересованности сказалось на ухудшении качества обработки почвы и урожайности. Урожайность льна-волокна в 1937 г. (1,7 ц/га) значительно снизилась по сравнению с 1913 г. (3,2 ц/га) и уступала уровню 1924—1928 гг. (2,3 ц/га)[966]. Среднегодовое производство льна за 1932—1937 гг. равнялось 5,3—5,7 млн. ц[967].

Валовой сбор сахарной свеклы в 1933—1937 гг. (146 млн. ц) намного превышал уровень 1928—1932 гг. (98 млн. ц) и дореволюционный сбор в 1909—1913 гг. (97 млн. ц). Резко поднялась во второй пятилетки урожайность сахарной свеклы (120 ц/га в среднем за год против 95 ц в первой пятилетке). Повышение урожайности компенсировало сокращение посевных площадей этой культуры.

Развитие производства сахарной свеклы (фабричной) в СССР иллюстрируют следующие данные (в среднем за год)[968]:

1909—1913 гг.

1928—1932 гг.

1933—1937 гг.

Посевная площадь, тыс. га*

648,7

1537,8

1193,4

Урожайность, ц/га

151

95

120

Валовой сбор, млн. ц

97

98

146

Государственные заготовки, млн. ц

—

90

142

* Посевные площади приведены на конец соответствующего периода.

Во второй пятилетке были созданы новые районы свеклосеяния на Украине, Северном Кавказе, в Закавказье, Казахстане, Сибири, где на поливных землях сахарная свекла давала урожаи в несколько раз выше, чем в старых районах свеклосеяния[969].

Производство подсолнечника во второй пятилетке (1274 тыс. т), хотя и снизилось по сравнению с первой пятилеткой, все же намного превышало уровень 1913 г. (по валовому сбору в 1,73 раза) благодаря значительному расширению посевных площадей[970]. Главным производителем подсолнечных семян были колхозы, дававшие свыше 90% всех заготовок этой культуры.

За рассматриваемый период возросло производство картофеля — одной из основных продовольственных и кормовых культур, используемой также в промышленности. Урожайность картофеля оставалась в пределах 75 ц/га, но валовой сбор по сравнению с дореволюционным периодом увеличился в 2,2 раза. Между тем в ряде областей (Челябинская, Свердловская, Сталинградская, Ростовская, Краснодарский край, южные области Украины, Крым, Дальний Восток) размеры производства картофеля не соответствовали потребности в нем. Значительная часть посевов картофеля производилась на приусадебных землях колхозников, которые использовали картофель главным образом для личного потребления. Поэтому товарность картофеля была сравнительно низкой. Государство в среднем заготавливало 9—12% валового сбора картофеля. В конце второй пятилетки государственные заготовки картофеля составили 5,8 млн. т, из них 3,9 млн. т, или 67,2%, давали колхозы, 1,7% — совхозы[971].

Приведем данные по производству и заготовкам картофеля (в среднем за год)[972]:

1909—1913 гг.

1928—1932 гг.

1933—1937 гг.

Посевная площадь, тыс. га*

3063,6

6111,4

6865,1

Урожайность, ц/га

78

78

74

Валовой сбор, тыс. т

22410

45898

49751

Государственные заготовки и закупки, тыс. т

—

4287

6333

* Посевные площади приведены на конец соответствующего периода.

В валовой продукции сельского хозяйства овоще-бахчевые и садово-виноградные культуры занимали около 7%. Садоводство было еще недостаточно развито в колхозах. В 1937 г. только ¼ колхозов (68,7 тыс.) имели сады и 11,4 тыс. колхозов — виноградники. Слабо развивалось садоводство в восточных районах страны[973].

В производстве сельскохозяйственных продуктов значительную роль играло личное хозяйство колхозников. Его удельный вес во всей продукции общественного и личного хозяйства колхозов составлял: в производстве зерна — 1,1%, технических культур — 1,5%, кормовых культур — 11,3%, в земледелии в целом — 15,1%[974].

В начале второй пятилетки сократились площади под кормовыми культурами — с 10,6 млн. га в 1932 г. до 7,3 млн. га в 1933 г. и 7,1 млн. га в 1934 г. С 1935 г. начался рост посевов кормовых культур и, в частности, трав — до 8,6 млн. га. Однако травы давали низкий урожай. Происходил рост однолетних трав за счет сокращения многолетних. Многолетние травы в паропашных севооборотах занимали всего 3% с лишним[975]. 1937 г. явился началом массового перехода к травопольным севооборотам. Посевы клевера с 1718 тыс. га в 1935 г.[976].

Для второй пятилетки характерен значительный рост товарной продукции сельского хозяйства. Преобладающая часть товарного зерна поступала из колхозов, которые сдавали продукцию государству в порядке обязательных поставок, натуроплаты за работы МТС и закупок. Соотношение этих форм поступления зерна государству в 1937 г. отражали следующие данные[977]:

млн. т

%

Всего поступило зерна от колхозов

25,1

100

В том числе

обязательные поставки

10,2

40,6

натуроплата МТС

11,2

45,0

закупки

3,6

14,4

Из этих данных видно, что 45% товарного зерна поступало из колхозов в порядке натуроплаты за работы МТС. Размеры натуроплаты МТС увеличились с 2,72 млн. т в 1933 г. до 11,23 млн. т в 1937 г.[978] Преобладание натуроплаты за работу МТС над закупками снижало материальную заинтересованность колхозов в производстве хлеба. Государство принимало меры для усиления стимулов в производстве земледельческой продукции. Так, в 1935/36 г., когда были отменены карточки на хлеб, была пересмотрена вся система заготовительных цен. Были повышены цены на зерновые (на 10%), масличные (подсолнечник — на 70%) и технические культуры (лен-долгунец) — на 200%, клещевину — на 83%, сою — на 285%, на коноплю — на 300%[979]. Заготовительные цены на тот или иной вид продукции земледелия продолжали повышаться и в дальнейшем, но все еще были сравнительно невысокими. За годы второй пятилетки товарность земледелия увеличилась (табл. 1).

Таблица 1

Валовая и товарная продукция земледелия в среднем за год (в млн. т)*

Валовая продукция

Товарная продукция

1928—1932 гг.

1933—1937 гг.

Рост, %

1928—1932 гг.

1933—1937 гг.

Рост, %

Зерновые культуры

73,60

72,9

99,0

19,0

29,4

154,7

В том числе пшеница

21,70

25,4

117,0

7,1

12,8

180,3

Сахарная свекла

9,80

14,6

149,0

9,0

14,2

157,8

Хлопок-сырец**

1,32

2,58

195,4

1,04

1,84

176,9

Подсолнечник

1,83

1,27

69,4

1,20

0,97

80,8

Картофель

45,90

49,7

108,3

6,3

9,7

154,0

* Таблица составлена на основе данных: «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 86, 198—201; П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III. Госполитиздат, 1956, стр. 419.

** По хлопку-сырцу данные за 1932 и 1937 гг.

В целом товарность зерновых культур в 1933—1937 гг. достигала в среднем 40% валового производства против 26% в 1909—1913 гг.[980] Среднегодовой валовой сбор зерновых в 1933—1937 гг. (72,9 млн. т) несколько уменьшился по сравнению с первой пятилеткой (73,6 млн. т), но государственные заготовки и закупки зерновых (в среднем за год) выросли в 1,5 раза[981]. Количество товарного хлеба увеличилось по сравнению с 1913 г. и особенно с 1932 г.; тем не менее зерновая проблема оставалась еще одной из наиболее острых.

*

Классовая борьба, особенно остро развернувшаяся в годы коллективизации сельского хозяйства, нанесла большой урон животноводству. Достигнув наивысшего уровня в 1928 г. (137% от 1913 г.), валовая продукция животноводства затем снижалась вплоть до 1934 г., но и в последующие годы была ниже уровня 1913 г. (1934 г. — 72% к 1913 г.,[982].

Подъем животноводства являлся одной из важнейших задач сельского хозяйства. Общественный колхозный скот содержался в значительной мере в личных хозяйствах колхозников, так как не хватало помещений для скота. Во многих районах были распространены эпидемические заболевания скота, ощущалась нехватка кормов.

Общее состояние животноводства можно представить, рассмотрев распределение поголовья по всем секторам к началу пятилетки: к середине 1933 г. преобладающая часть коров (75,3%), овец и коз (59,4%) находилась в личном хозяйстве колхозников, единоличных крестьян, рабочих и служащих. В колхозах было 15,2% коров и 24,4% овец и коз; в совхозах и кооперативных хозяйствах — 9,5% коров и 16,2% овец и коз. В колхозах находилось 24,6% свиней и столько же в совхозах и кооперативных хозяйствах[983].

Во второй пятилетке предстояло создать крупное общественное животноводство. Пятилетним планом предусматривалось повысить продукцию животноводства в 1933—1937 гг. в 2,25 раза[984]. Партия призвала тружеников села добиться подъема животноводства. Политотделы и партийные организации провели в 1933 и 1934 гг. большую организаторскую работу по созданию животноводческих колхозных ферм. В 1934 г. было приостановлено сокращение поголовья. Государственный план 1935 г. по животноводству был перевыполнен. По сравнению с 1932 г. поголовье скота увеличилось: лошадей — на 5%, крупного рогатого скота — на 18, овец и коз — на 25, свиней — на 38%. Более чем в 2 раза выросло число товарных животноводческих ферм в колхозах[985].[986]. Продукция животноводства в стоимостном выражении составляла в 1935 г. лишь 86% уровня 1913 г.[987]

Большую роль в деле подъема животноводства в колхозах играли во второй пятилетке совхозы. За 1933—1937 гг. совхозы продали колхозам и колхозникам 1,4 млн. голов крупного рогатого скота, 2 млн. свиней и 3,4 млн. овец[988]. Скот продавался колхозам по низким (конвенционным) ценам.

За эти годы значительно окрепло животноводство в личном хозяйстве колхозников. ЦК ВКП(б) в постановлении от 26 марта 1932 г. осудил принудительное обобществление коров и мелкого скота у колхозников. «Задача партии состоит в том, — указывалось в постановлении, — чтобы у каждого колхозника были своя корова, мелкий скот, птица. Дальнейшее расширение и развитие колхозных ферм должно идти лишь путем выращивания фермами молодняка или покупки ими скота»[989].

Удельный вес личного хозяйства колхозников в поголовье скота колхозного сектора составлял (в 1934 г.) 48,5%, 51,5% находилось в общественном хозяйстве колхозов[990]. Колхозы оказывали помощь личным хозяйствам колхозников. Всего за годы второй пятилетки колхозными товарными фермами было продано колхозникам молодняка крупного рогатого скота 1,7 млн. голов, ягнят — 4,5 млн. голов, поросят — 16,1 млн. голов[991]. Государство предоставляло колхозникам различного рода льготы и кредиты. Только на приобретение крупного рогатого скота колхозники получили от Сельхозбанка 61,3 млн. руб. ссуды в 1935 г. и 72,8 млн. руб. в 1936 г. В 1937 г. на приобретение телок и овец колхозники получили 65,3 млн. руб. кредита[992]. В результате на каждые 100 колхозных дворов приходилось к концу 1937 г.: крупного рогатого скота — 137,9 голов в личном пользовании и 81,1 голов в общественном, свиней соответственно 70,0 и 35,0, овец и коз — 169,0 и 124,0[993].

Основной прирост поголовья приходился на колхозные фермы. Государство всемерно способствовало организации новых ферм. В течение 1931—1934 гг. было отпущено на эти цели 408 млн. руб. долгосрочных кредитов.

Колхозам постоянно предоставлялись льготы в целях стимулирования роста поголовья стада. Так, в целях поощрения роста поголовья лошадей колхозы, выращивающие конский молодняк, освобождались от[994].

В 1935 г. были достигнуты значительные успехи в строительстве колхозных ферм. К концу этого года количество колхозных животноводческих ферм по сравнению с 1933 г. возросло более чем в 2,6 раза, поголовье крупного рогатого скота на фермах увеличилось с 5,5 до 10,2 млн. голов, овец — с 7,2 до 17,4 млн. голов[995].

Поголовье скота увеличилось как за счет воспроизводства стада, так и за счет закупок. В предвоенные годы закупки скота (главным образом приобретение молодняка у совхозов, а также у колхозников) были главным источником роста поголовья на колхозных фермах. За годы пятилетки общественное стадо колхозов в значительной мере увеличилось: поголовье крупного рогатого скота на 68,1%, в том числе коров — на 61,5%, поголовье свиней, а также овец и коз — на 100%[996].

В области организации животноводства предстояло еще много дел. Прежде всего не на должном уровне было племенное хозяйство. Недостаточно была организована ветеринарная работа. Нехватка персонала была одной из основных причин плохого лечения и падежа животных.

Определенное влияние оказывала система оплаты труда в животноводстве. Например, в совхозе, в котором средний годовой удой фуражной коровы составлял 1000—1500 л, доярки получали за каждый литр надоенного молока в пастбищный период 2 коп., а в совхозе, где средний удой составлял больше 1500 л, доярки получали за каждый литр 0,5 коп.[997] Аналогичный порядок в оплате труда существовал и в колхозах, в том числе и в оплате за суточный привес молодняка[998]. При такой системе работники ферм не были в достаточной степени заинтересованы в повышении удоев коров и приросте молодняка.

Валовая продукция животноводства в 1937 г. по сравнению с 1932 г. выросла в 1,45 раза (продукция земледелия, в стоимостном выражении, дала прирост в 20%)[999]. Успехи, достигнутые в годы второй пятилетки, были несомненны. Было остановлено сокращение поголовья скота; организованы колхозные товарные фермы, увеличено животноводческое стадо. И хотя еще не был превзойден дореволюционный уровень, перелом, наступивший в области животноводства во второй пятилетке, имел решающее значение для последующего развития и укрепления этой жизненно важной отрасли сельского хозяйства. Общее состояние поголовья скота к концу второй пятилетки показывает табл. 2[1000].

Таблица 2

Поголовье скота по категориям хозяйств (млн. голов, на конец года)

1916 г. в границах до 17 сентября 1939 г.

1932 г.

1937 г.

Всего

в том числе

колхозы

совхозы и другие гос. хозяйства

личные хозяйства колхозников

Крупный рогатый скот

51,7

33,5

50,9

14,8

3,2

32,9

В том числе коровы

24,9

19,4

22,7

4,2

1,3

17,2

Свиньи

17,3

9,9

25,7

6,3

2,5

16,9

Овцы и козы

88,7

37,3

66,6

22,8

6,5

37,3

Лошади

34,2

17,3

16,2

14,5

1,7

Наряду с увеличением поголовья скота были достигнуты определенные успехи в повышении его продуктивности. После июньского (1934 г.) Пленума ЦК ВКП(б), принявшего важные решения по развитию животноводства, улучшился породный состав крупного рогатого скота.

Удой молока в среднем на одну корову увеличился с 1932 по 1936 г. в колхозах — с 931 кг до 1026 кг, в молочно-мясных совхозах — с 505 до 1330 кг, живой средний вес одной коровы, предназначенной для мясосдачи, на колхозных фермах увеличился с 310 кг до 323 кг, в молочно-мясных совхозах — с 237 кг до 289 кг[1001]. Удой на одну корову в среднем в 1937 г. в личном хозяйстве колхозников составлял около 1110 л[1002]. Однако по росту поголовья и продуктивности скота задания плана второй пятилетки были недовыполнены. Хотя валовая продукция животноводства во второй пятилетке, кроме 1933 г., возрастала высокими темпами: 1933 г. — 86,7%, 1934 г. — 110,8%, 1935 г. — 119,4%, 1936 г. — 111,6% и 1937 г. — 113,5%[1003], ее среднегодовой объем в среднем за 1933—1937 гг. был ниже среднегодового уровня 1928—1932 гг.

Производство основных продуктов животноводства по всем категориям хозяйств иллюстрируют следующие данные (в среднем за год)[1004]:

1909—1913 гг. (в совр. границах)

1928—1932 гг.

1933—1937 гг.

Мясо и сало в убойном весе, млн. т

4,8

4,3

2,7

В том числе свинина

1,7

1,1

1,0

Молоко, млн. т

28,8

26,3

22,2

Яйца, млрд. шт.

11,2

8,0

5,8

Шерсть, тыс. т

192

135

83

Значительно выше были показатели товарности животноводства. В 1927—1928 гг. товарность мяса по СССР составляла 35%, в 1937 г. — 59%, товарность молока повысилась с 15 до 31%. Товарность продуктов животноводства в колхозах составляла в 1937 г. по мясу 80%, по молоку 67%, по шерсти 87%[1005].

3. Общие итоги сельскохозяйственного производства во второй пятилетке

В результате осуществления второй пятилетки среднегодовая валовая продукция сельского хозяйства на 4,8% превысила уровень, достигнутый в первой пятилетке, и на 32% превзошла дореволюционный уровень. Животноводство не достигло дореволюционного уровня и еще отставало от уровня первой пятилетки. Об этом говорят следующие данные о валовой продукции сельского хозяйства (в среднем за год, в сопоставимых ценах)[1006].

Вся продукция сельского хозяйства

Продукция земледелия

Продукция животноводства

1909—1913 гг.

100

100

100

1928—1932 гг.

126

137

109

1933—1937 гг.

132

157

90

За годы второй пятилетки значительно окрепли колхозы. Денежные доходы на один колхоз выросли с 22 тыс. руб. до 59 тыс.[1007] В валовой продукции колхозов основную роль играло растениеводство, на долю животноводства в 1937 г. приходилось 9,7%. Невелика была доля овощного хозяйства и садоводства. Денежные доходы от растениеводства в колхозах увеличились с 48,6% (к общей сумме доходов) в 1932 г. до 67,3%, а доля животноводства в доходах упала с 22,5 до 17,4%. Значительное увеличение удельного веса продукции растениеводства в доходах объяснялось в основном повышением государственных заготовительных цен, особенно по техническим культурам, установлением надбавок за сверхплановую продукцию и т.п. На относительном уменьшении денежных доходов от животноводства (абсолютно они значительно увеличились) сказалось также снижение цен на колхозном рынке, так как в доходах от колхозной торговли занимали большое место доходы от животноводства (в 1936—67%)[1008].

Машинно-тракторные станции способствовали повышению доходности колхозов. В 1936 г. по данным 152,6 тыс. колхозов, обслуживаемых МТС, их денежные доходы благодаря более всестороннему развитию хозяйства и более высокой товарности были (в среднем на один двор) на 65,1% выше, чем в необслуживаемых колхозах[1009]. Сами МТС еще работали убыточно и получали дотации из госбюджета. Натуроплата колхозов за все работы МТС при существующей тогда урожайности зерновых покрывала лишь около 60% производимых государством затрат на машинно-тракторные станции[1010].

Вторая пятилетка заложила фундамент для последующей социалистической индустриализации сельского хозяйства. Под сельское хозяйство была подведена новая, машинная база. Но комплексная механизация сельского хозяйства во второй пятилетке не была завершена.

Основные производственные фонды сельского хозяйства с 1,1 млрд. руб. в 1928 г. возросли по стоимости до 9,0 млрд. руб. в 1937 г.[1011] В сельском хозяйстве появились не только тракторы, комбайны, автомобили и другие машины и орудия, но и огромное количество построек сельскохозяйственного назначения: машиноремонтные мастерские, гаражи и машинные сараи, нефтяные хранилища, скотные дворы и зернохранилища. Возросла концентрация производства. В 1928 г. на один колхоз приходилось 13 крестьянских дворов, в 1937 г. — 76[1012]. К концу пятилетки в среднем на один колхоз приходилось 1529 га сельскохозяйственных земель.

Производительность труда в колхозах была намного выше, чем в хозяйствах единоличников. Более высокой была и степень использования трудовых ресурсов. В индивидуальном крестьянском хозяйстве СССР (1925 г.) приходилось на одного трудоспособного 92 человекодня работы за год, в колхозах на одного трудоспособного (в 1937 г.) 185 дней работы[1013].

В результате социалистического преобразования темпы роста товарной продукции сельского хозяйства стали опережать темпы роста валовой продукции. Валовая продукция сельского хозяйства в среднем за год во второй пятилетке превышала среднегодовой уровень 1909—1913 гг. на 32%, товарная — на 41%, в том числе валовая продукция земледелия — на 57%, товарная продукция — на 84%. В животноводстве валовая продукция составляла, 90% от дореволюционного уровня, а товарная продукция — 97% к уровню 1909—1913 гг.[1014]

Во второй пятилетке в 1,5 раза возросли государственные заготовки и закупки зерна по сравнению с первой — с 18,2 млн. т в среднем за год до 27,5 млн. т[1015]. Товарная продукция совхозов (включая подсобные сельскохозяйственные предприятия) составляла в 1937 г. во всех государственных централизованных заготовках и закупках по зерну 12,7%, молоку — 30,1, мясу (в живом весе) — 24, шерсти — 25,5, свекле — 7,0, хлопку — 5,2%[1016]. Значительный рост товарной продукции сельского хозяйства позволил государству улучшить снабжение городского населения продовольствием, легкой и пищевой промышленности — сырьем, а также создать необходимые резервы.

Сельское хозяйство начало демонстрировать сравнительно устойчивые темпы развития. Среднегодовой размер валовой продукции сельского хозяйства в годы второй пятилетки был — в сопоставимых ценах — на 4,8% выше, чем в первой (а в третьей пятилетке затем на 8,3% выше, чем во второй). Среднегодовой валовой сбор основной зерновой культуры, пшеницы, в годы второй пятилетки был на 17,1% выше, чем в первой[1017].

Темпы развития сельского хозяйства еще больше приблизились к темпам промышленного производства. Если в 1929—1932 гг. промышленность развивалась в 2,3 раза быстрее, чем сельское хозяйство, то в 1933—1937 гг. — в 1,8 раза[1018]. Замена ручного труда машинным позволяла без ущерба для производства переводить рабочую силу из сельского хозяйства в промышленность. По расчетам ЦСУ СССР в тот период, применение машин в колхозах позволило в 1937 г. сэкономить труд 11 млн. человек по сравнению с затратами труда в единоличных хозяйствах[1019].

*

Социалистическая система сельского хозяйства, установившаяся в СССР в итоге коллективизации мелких крестьянских хозяйств и строительства крупных государственных предприятий — совхозов, начала раскрывать свои преимущества перед капиталистической системой. Приведем некоторые сопоставления. В то время как в СССР происходил процесс укрепления колхозов, в США разорялись тысячи средних и мелких фермеров. За семь лет (1930—1936 гг.) больше половины ферм в США (51,3%) переменили владельцев; большая часть их была продана с молотка[1020].

В результате второй пятилетки Советский Союз значительно приблизился к США по степени механизации сельского хозяйства. Если в 1928 г. механические двигатели в энергетических ресурсах, сельского хозяйства СССР составляли 4% (а 96% — рабочий скот), то к концу 1937 г. доля механических двигателей равнялась 66,7% (в США в 1930 г. — 70,1%)[1021].

Техника в сельском хозяйстве СССР использовалась интенсивнее: в США в 1936 г. насчитывалась 61 тыс. комбайнов, которыми был убран урожай с 14,1 млн. га, что в переводе на один комбайн составляет 231 га. В СССР в 1938 г. насчитывалось 129 тыс. комбайнов и выработка на 1 комбайн составляла 317 га[1022]. Аналогичная картина наблюдалась в использовании тракторов. В США при тракторном парке мощностью в 11 млн. л. с. обрабатывалась тракторами (в 1930 г.) площадь в 66 млн. га. В Советском Союзе при меньшем тракторном парке — 4,5 млн. л. с. произведено (в 1934 г.) тракторных работ свыше 80 млн. га[1023]. Лучше использовались и энергоресурсы сельского хозяйства[1024]. Все эти данные достаточно убедительно говорят о том, что СССР превращался в страну крупного и механизированного земледелия. В 1932 г. продукция сельского хозяйства СССР составляла 52% от уровня сельскохозяйственного производства в США, а в 1937 г. — уже 71,4%[1025].

Вырос удельный вес СССР в мировом производстве основных продуктов сельского хозяйства. Если в 1928 г. доля СССР в мировом производстве пшеницы составляла 21,3%, то в 1937 г. она поднялась до 27,9% (а доля США соответственно снизилась с 18,1% до 17,6%). По сахарной свекле доля СССР в мировом производстве в 1928 г. равнялась 25,9%, в 1937 г. — 35,4% (доля США соответственно 8,8 и 9,0%). Поднялась доля СССР и в производстве хлопка — с 2,7 до 5,4% (а доля США упала — с 51,6 до 35,4%)[1026].

В 1937 г. Советский Союз занимал первое место в мире по сбору ржи и льноволокна, как и в 1928 г. За этот период СССР перешел со второго места на первое по сбору пшеницы, ячменя и овса, а по сбору хлопка-волокна переместился с пятого места на третье[1027].

Таким образом, к концу второй пятилетки молодая социалистическая система сельского хозяйства СССР не только проявила свои преимущества по сравнению с мелкокрестьянским хозяйством, но и начала показывать преимущества перед крупным капиталистическим сельским хозяйством. Был сделан шаг вперед в историческом соревновании с капиталистической системой хозяйства.

Прогресс в сельском хозяйстве СССР, достигнутый в итоге двух пятилеток, явился результатом самоотверженных усилий советского народа, неустанной заботы Коммунистической партии и Советского правительства о подъеме этой жизненно важной отрасли народного хозяйства.

Глава двенадцатая

ТРАНСПОРТ ВО ВТОРОЙ ПЯТИЛЕТКЕ

Задачи завершения социалистических преобразований и построения материально-технической базы социализма, решаемые Советским государством в период второй пятилетки, требовали соответствующего развития транспорта. Транспорт обеспечивал связи между городом и деревней, между промышленностью и земледелием, между различными районами страны. Он являлся важным фактором укрепления обороны СССР.

Высокие темпы развития промышленного производства, рост населения, увеличение городов, сдвиги в размещении производительных сил и продвижение их на Восток предъявляли транспорту все возрастающие требования в части перевозок. Для освоения увеличивающихся объемов перевозок Советское государство должно было обеспечить такое развитие материально-технической базы транспорта, при котором она соответствовала бы общему уровню производительных сил социализма, ставшим в этот период единственным способом производства в СССР. Высокому уровню технических средств должна была отвечать и организационная структура этой отрасли в целом, а также всех видов транспорта, образующих транспортную систему Союза. Транспорт должен был организовать свою работу таким образом, чтобы полностью удовлетворить потребности страны в перемещении грузов и пассажиров.

Важная народнохозяйственная роль транспорта предопределила то большое внимание, которое было уделено партией и Советским государством в период второй пятилетки развитию этой отрасли. В эти годы была осуществлена широкая программа развития материально-технической базы транспорта, проведена перестройка управления, осуществлены разнообразные мероприятия по организации и улучшению его работы, благодаря чему транспорт перевыполнил задания второго пятилетнего плана по перевозкам. Таков круг вопросов, рассматриваемых в данной главе.

1. Развитие материально-технической базы транспорта

Основные направления развития материально-технической базы транспорта были определены вторым пятилетним планом, утвержденным XVII съездом ВКП(б) в январе 1934 г.

Для расширения транспортной сети и развития технических средств транспорта во второй пятилетке были повышены абсолютные и относительные размеры капитальных вложений в эту отрасль экономики.[1028]. За 1933—1934 гг. в развитие транспорта и связи было направлено почти 4 млрд. руб. (в сопоставимых ценах), что превышало показатели первой пятилетки более чем в 2,6 раза[1029].

Для обеспечения строительных и реконструктивных работ на транспорте было увеличено число работающих. Причем во второй пятилетке наблюдался более быстрый рост численности занятых в этой отрасли по сравнению с другими отраслями экономики страны. Численность занятых на транспорте выросла на 33%, тогда как в целом по народному хозяйству — 18%, а в промышленности — 23%. Общее число рабочих и служащих транспорта увеличилось с 2,1 млн. человек в 1932 г. до 2,8 млн. человек, в 1937 г.[1030]

По сравнению с первой пятилеткой произошло не только увеличение удельного веса транспорта в общей сумме капитальных вложений, но и перераспределение их между различными видами транспорта. Во второй пятилетке доля железных дорог в капитальных вложениях уменьшилась до 53% вместо 58,6% в первой пятилетке, но вырос удельный вес других видов транспорта, особенно водного и воздушного. Если капитальные вложения в железнодорожный транспорт (в ценах соответствующих лет) увеличились в 2,7 раза, то в гражданскую авиацию — в 3,2 раза, а в водный транспорт — в 4,2 раза[1031]. Значительные средства были направлены на развитие автомобильного транспорта: они были увеличены в 2,4 раза по сравнению с первой пятилеткой[1032]. Кроме того, в дорожном строительстве большое участие принимало местное население, и в денежном выражении его вклад превышал соответствующие затраты государства.

Роль транспорта в решении задач индустриализации требовала увеличения поставок металла для строительства дорог и подвижного состава. В 1934—1936 гг. поставки рядового проката для транспорта и заводов локомотиво-, вагоно- и судостроения были увеличены по сравнению с предшествующим трехлетием в 2,2 раза. Удельный вес транспорта в общих поставках рядового проката был повышен с 19,4% в 1931—1933 гг. до 26,7. % в 1934—1936 гг. За всю вторую пятилетку только железнодорожный транспорт и паровозо-вагоностроение потребили 11,7 млн. т, или 24,9% всего произведенного в стране проката[1033].

Увеличение размеров капитальных вложений в развитие транспорта создало условия для усиления его материально-технической базы, осуществления нового строительства и повышения темпов его технической реконструкции. Основные фонды отрасли выросли в 1933—1937 гг. на 81%, в то время как за первую пятилетку — только на 30%[1034].

Железнодорожный транспорт. Железнодорожный транспорт — основной вид транспорта в нашей стране в годы второй пятилетки и развитие его материально-технической базы являлось одним из ведущих направлений развития экономики страны.

В 1933—1937 гг. техническое перевооружение железных дорог включало комплекс разнообразных мероприятий: строительство новых железных дорог, строительство вторых путей, техническую реконструкцию подвижного состава (локомотивов и вагонов), совершенствование способов регулирования движением поездов, переустройство станций и узлов и др.

Общие размеры нового железнодорожного строительства составили в 1933—1937 гг. 3380 км[1035]. Эксплуатационная длина железнодорожной сети возросла с 81,8 тыс. км в конце 1932 г. до 84,9 тыс. км в конце 1937 г., а густота сети увеличилась за этот период с 3,77 км на 1000 км² до 3,91 км[1036]. Новые железные дороги сооружались там, где создавались новые промышленные центры, где необходимо было улучшить существующие связи (рационализировать их), освоить новые территории, богатые природными ресурсами. Основными районами железнодорожных новостроек во второй пятилетке являлись Сибирь (Кузбасс) и Урал. В эти годы среди них наиболее крупное экономическое значение имела линия Новосибирск — Ленинск, соединившая Кузнецкий угольный бассейн с основной Сибирской магистралью. Она была введена в эксплуатацию в 1934 г. С этого времени кузнецкий уголь получил прямой выход на Запад. Для освоения месторождений нефти в районе «Второго Баку» была сооружена железная дорога Дёма — Ишимбаево (1936 г.). Для связи новых индустриальных центров с общей транспортной сетью во второй пятилетке было начато строительство железных дорог Караганда — Балхаш, Рубцовка — Риддер, вступивших в строй уже в третьей пятилетке. В январе 1934 г. была введена в эксплуатацию железная дорога Курган — Свердловск, явившаяся вторым, более коротким и лучшим по профилю пути, выходом с Урала в Сибирь. Однопутная линия Омск — Тюмень — Свердловск была к тому времени уже недостаточной по пропускной способности. Важное значение для осуществления межрайонных связей имела железнодорожная линия Уральск — Илецк, благодаря которой была установлена непрерывная связь Украины, Нижнего Поволжья и Северного Кавказа на западе и Казахстана со Средней Азией — на востоке. Из дорог, построенных в европейской части, страны, следует назвать дорогу Вязьма — Брянск (1934) для укрепления связи Северо-Запада с Донбассом. Кроме того, было начато строительство крупнейшей угольной магистрали Москва — Донбасс через Елец — Валуйки.

В 1933—1937 гг. были введены в действие линии, не предусмотренные вторым пятилетним планом. В их числе Приханкайская ветка, Рославль — Сухиничи, Фастов — Новоград-Волынский.

Сопоставление темпов роста грузооборота и протяженности железнодорожной сети показывает, что в годы второй пятилетки освоение прироста перевозочной работы осуществлялось главным образом за счет уже существующих магистралей. За 1933—1937 гг. эксплуатационная длина железных дорог возросла только на 4%, грузооборот же увеличился в 2,1 раза. Грузонапряженность железнодорожной сети возросла в 2 раза, с 2,1 млн. ткм-км в 1932 г. до 4,2 млн. ткм-км в 1937 г.[1037] Освоение таких быстро растущих перевозок практически той же самой по протяженности сетью стало возможным благодаря существенному увеличению пропускных способностей действующих линий. На период второй пятилетки реконструкция была признана основным направлением развития железных дорог. На техническое перевооружение действующей сети намечалось направить свыше 54% общих капитальных вложений этого вида транспорта[1038]. По сравнению с первой пятилеткой темпы нового железнодорожного строительства в 1933—1937 гг. были снижены: если в первой пятилетке в среднем за год строилось 1355 км новых дорог, то в годы второй пятилетки — только 676 км.

Реконструкция железных дорог включала строительство вторых путей, перевод грузонапряженных участков с паровой на электрическую и тепловозную тягу, совершенствование способов регулирования движения поездов. Поэтому вторая пятилетка явилась периодом широкого воплощения идей плана ГОЭЛРО о магистрализации основных железнодорожных направлений. Во второй пятилетке были резко увеличены по сравнению с первой пятилеткой темпы электрификации железных дорог и оборудования их автоблокировкой и диспетчерской централизацией. В 1929—1932 гг. в среднем в год переводилось на электротягу 15,5 км, в 1933—1937 гг. — 314 км. Темпы внедрения автоматической блокировки поездов и диспетчерской централизации были повышены в 6,3 раза[1039]. В целом за годы второй пятилетки в СССР было электрифицировано 1570 км железных дорог, а протяженность линий с диспетчерской централизацией и автоблокировкой увеличилась на 4647 км[1040].

За эти годы было уложено 5,5 тыс. км вторых путей[1041], в результате чего значительно увеличилась пропускная способность таких важнейших железнодорожных направлений, как Москва — Донбасс, Карымская — Хабаровск, Валуйки — Пенза, Саратов — Ртищево, Челябинск — Макушино — Омск и др. Общие объемы работ по укладке вторых путей превосходили размеры нового строительства.

Другим направлением технической реконструкции транспорта во второй пятилетке явилось дальнейшее обновление и совершенствование железнодорожного подвижного состава — локомотивов и вагонов.

Обновление локомотивного парка выразилось в поставках железнодорожному транспорту 2 тыс. мощных паровозов серии ФД, 145 электровозов, 30 тепловозов[1042]. Так как локомотивы серии ФД могли эксплуатироваться на ограниченной по протяженности сети из-за отставания путевого оборудования и паровозных депо, то в годы второй пятилетки железные дороги получали, кроме того, паровозы серии СО, СОк, оборудованные установками для конденсации отработанного пара. Были увеличены по мощности и реконструированы локомотивы серии Э.

Реконструкция парка пассажирских локомотивов проводилась за счет внедрения в эксплуатацию мощных паровозов серии ИС, обеспечивавших максимально возможные в тех условиях скорость движения и провозную способность. Их выпуск с 1937 г. сильно увеличился.

Рост поставок более мощных локомотивов повысил среднюю мощность паровозов: в 1932 г. она составляла 1170 л. с., а в 1937 г. — 2060 л. с., т.е. на 76,1% больше[1043]. Реконструкция локомотивного парка дала большой экономический эффект: значительно увеличились провозные способности железнодорожных линий, благодаря чему возникла возможность на многих направлениях отказаться от строительства дорогостоящих вторых путей.

Реконструкция паровозного парка вызвала соответствующие мероприятия по созданию большегрузных вагонов. За годы второй пятилетки вагоностроительная промышленность поставила железнодорожному транспорту 258,6 тыс. грузовых вагонов[1044]. В 1933—1937 гг. широко стали внедряться 50-тонные четырехосные платформы, 40-тонные думкары, 60-тонные четырехосные полувагоны (гондолы). В результате такого развития вагоностроения изменилась структура парка грузовых вагонов: увеличился удельный вес названных типов подвижного состава. Так, четырехосные полувагоны составили в 1937 г. уже 79,2% общего их числа против 44,8% в 1932 г. Удельный вес четырехосных цистерн в общем парке цистерн увеличился за годы второй пятилетки почти в 2 раза и превысил 40%. В парке крытых вагонов более чем в 2 раза вырос удельный вес четырехосных вагонов[1045]. Внедрение большегрузного подвижного состава привело к увеличению средней грузоподъемности вагонов с 28,8 т в 1932 г. до 53,2 т в 1937 г., при этом суммарная подъемная сила вагонного парка росла быстрее его численности[1046]. Поставляемые транспорту вагоны отличались не только большей грузоподъемностью, но и приспособленностью для механической погрузки-выгрузки. Новые грузовые вагоны оборудовались автотормозами, переводились на автосцепку. На 1 января 1933 г. автотормозами было оборудовано 10,6% общего числа грузовых вагонов (в физическом исчислении). К 1 января 1938 г. это число выросло до 49,8%. Оборудование автосцепкой увеличилось с 0,06% до 17,2%[1047]. Все это позволяло водить поезда[1048].

Парк пассажирских вагонов в эти годы увеличивался численно, но не подвергался модернизации и изменению его конструкции. Вагоностроительные заводы выпускали деревянный пассажирский подвижной состав дореволюционного образца.

Реконструкция путевого хозяйства включала замену песчаного балластного слоя технически более совершенным щебеночным, гравийным, а также усиление искусственных сооружений и механизацию трудоемких работ при ремонте пути. В эти годы было изменено таким образом 5 тыс. км пути, отремонтировано 45 тыс. км пути, заменено почти 60% шпал[1049].

С 1935 г. на железнодорожных путях СССР стали укладываться преимущественно тяжелые рельсы типов I-а и II-а. Такие рельсы были проложены на протяжении 19 тыс. км железных дорог. Основным типом стали рельсы весом 38,4 кг; более тяжелые рельсы, которые были бы более экономичны при достигнутой в то время грузонапряженности железных дорог, не могли быть поставлены из-за напряженности баланса черных металлов.

Во второй пятилетке проводились мероприятия по развитию и реконструкции станций и узлов. Отличительной чертой этого периода являлось комплексное переустройство станционного хозяйства целых железнодорожных направлений. Так, в 1934—1936 гг. были реконструированы все узлы и станции магистрали Иркутск — Владивосток; в 1933—1935 гг. подобной реконструкции подверглось направление Валуйки — Балашов — Пенза. В 1933—1935 гг. проводились работы на магистрали Москва — Донбасс, где также строились новые станции и реконструировались узлы. В эти же годы были переоборудованы основные узлы такого крупного промышленного района, как Урал. В их числе были Свердловск, Челябинск, Курган, Синарская, Нижний Тагил, Пермь. В 1932—1934 гг. были построены новые крупные сортировочные станции в Магнитогорске и Новосибирске (Инская). Осуществлялось строительство новых пассажирских станций (Магнитогорск, Караганда, Новокузнецк) и реконструкция транспортных узлов, что вызывалось быстрым развитием городов. Переустройство узлов имело целью их увязку с планировкой городов и промышленным транспортом.

Реконструкция станционного хозяйства выразилась в удлинении приемо-отправочных путей, механизации сортировочных горок и централизации стрелок. Удлинение станционных путей вызывалось необходимостью пропускать возросшие по весу составы. На наиболее грузонапряженных участках длина станционных путей доводилась до 850 м, на других — до 720 м. Первая механизированная сортировочная горка была оборудована в 1934 г. на станции Красный Лиман. В 1937 г. число механизированных горок в СССР составило 34[1050]. За период второй пятилетки число стрелок с механической и электрической[1051].

Большое внимание во второй пятилетке уделялось созданию ремонтной базы: строительству паровозных и вагонных депо. В СССР было построено 216 вагоноремонтных пунктов с новым станочным и подъемно-транспортным оборудованием, 54 путевых машинных станции[1052]. В системе НКПС вагонное хозяйство было выделено в 1933 г. в самостоятельную отрасль; были созданы специальные ремонтные предприятия и установлены обязательные виды ремонта для грузового и пассажирского парка.

Таким образом, реконструкция на железнодорожном транспорте охватывала все отрасли железнодорожного хозяйства и проводилась в целях обеспечения пропорционального развития мощности транспортных линий и складывающихся грузопотоков, а также составных частей внутри железнодорожного транспорта (постоянных устройств и подвижного состава, станций и узлов, ремонтной базы).

Речной транспорт. Наличие огромных территорий, где отсутствовали наземные виды транспорта, а также большая загруженность железных дорог в Европейской части СССР предопределили важную роль в экономике страны речных путей. В районах, где не было еще железных и автомобильных дорог, речной транспорт способствовал освоению этих территорий; в Европейской части Союза на речной транспорт возлагалась обязанность разгрузить железные дороги, работавшие с перенапряжением.

XVII съездом ВКП(б) была поставлена задача создания единой сети внутренних водных путей Европейской части СССР, связывающей пять морей — Белое, Балтийское, Азовское, Черное и Каспийское. Для этого предусматривалось соединение искусственными каналами Волги и Дона, Москвы и Волги, а также реконструкция Мариинской и Москворецкой систем.

Чтобы столь важные народнохозяйственные задачи были выполнены, капитальные вложения на развитие водного транспорта были повышены во второй пятилетке в большей мере, чем вложения на развитие других средств сообщения. Увеличение капитальных вложений позволило значительно укрепить материально-техническую базу внутреннего водного транспорта. Протяженность эксплуатируемых водных путей была доведена в 1937 г. до 101,1 тыс. км против 84,0 тыс. км в 1932 г.; длина путей, снабженных береговыми и сигнальными приспособлениями (бакенами, буями, створами), увеличилась с 68,2 тыс. км до 89,9 тыс. км; в 1937 г. освещением и светоотражением была оборудована сеть в 57,6 тыс. км вместо 47,3 тыс. км в 1932 г.[1053]

Во второй пятилетке продолжалось освоение сибирских рек. Организация судоходства в низовьях Лены, Оби, Енисея и их взаимодействие с морским путем превратили «эти мощные сибирские реки из путей сообщения местного значения, совершенно не эксплуатировавшихся в низовьях… в транзитные магистрали, связанные сплошным водным путем с европейскими бассейнами СССР и мировыми морскими[1054]. Большая работа была проделана по развитию судоходства на окраинах, страны и в отдаленных бассейнах — Индигирке, Колыме, Верхнем Иртыше, реках Средней Азии. С целью развития водного транспорта в восточных районах страны удельный вес сибирских и дальневосточных бассейнов в капитальных вложениях водного транспорта был повышен в 2 раза: с 13,7% в 1933 г. до 26,6% в 1937 г.[1055]

Началом реализации постановления XVII съезда ВКП(б) о создании единой глубоководной системы Европейской части СССР явилось сооружение Беломорско-Балтийского канала и канала им. Москвы. Строительство Беломорско-Балтийского канала позволило соединить Балтийское и Белое моря и обусловило возможность интенсивного развития Карелии и Мурманского района. Беломорско-Балтийский канал создал водный путь для связи Ленинградского промышленного узла с северными районами страны.

Летом 1937 г. был открыт для судоходства канал Москва — Волга длиной в 127 км. Благодаря строительству этого канала Москва получила выход к глубоководной речной магистрали. Протяженность искусственных водных путей увеличилась с 2,3 тыс. км в 1932 г. до 3,4 тыс. км в 1937 г.[1056]

В годы второй пятилетки продолжалось гидростроительство, что позволяло комплексно использовать водные ресурсы страны. Построенная в 1933 г. Нижне-Свирская гидростанция устранила затруднения для судоходства на реке Свирь. Постройка Днепровского шлюза им. В. И. Ленина соединила Днепропетровск с Запорожьем и создала сплошной водный путь по Днепру. Для народного хозяйства Белоруссии большое значение имело шлюзование реки Сож.

Значительные работы проводились по очистке и углублению водных путей. Гидротехнические работы включали регулирование стока воды, укрепление подходов речных путей к промышленным центрам (Куйбышев, Саратов, Сталинград); дновыравнивательные работы на Днепре; скалоуборочные и камнеуборочные работы на Волге, Оке, на реках Сибири. Для этого водный транспорт оснащался соответствующими дноочистительными снарядами. Росло не только их число, но и улучшалось использование. Протяжение участков рек с гарантированными глубинами достигло к концу второй пятилетки 24,2 тыс. км[1057].

Обновление речного флота во второй пятилетке происходило более интенсивно, чем в первой, что стало возможным благодаря перевыполнению объема намеченных капиталовложений. Отличие этих лет от предшествующих этапов развития заключалось в том, что поставляемый тоннаж превышал его естественную убыль. Общая мощность новых самоходных пассажирских и грузовых судов, пополнивших речной флот во второй пятилетке, составила 215 тыс. л. с., суммарная грузоподъемность несамоходного флота возросла на 2100 тыс. т[1058]. Важным успехом второй пятилетки явилась типизация судостроения, выпуск судов определенных серий. Организация серийного производства

Среди самоходных судов были построены грузо-пассажирские суда мощностью 800 л. с., грузовые теплоходы грузоподъемностью 1500 и 2200 т, буксиры мощностью в 600, 800 и 1200 л. с. Построенные в те годы в СССР металлические нефтеналивные баржи грузоподъемностью 12 тыс. т были крупнейшими в мире. Впервые в мировой практике были выпущены буксиры-нефтевозы мощностью 1200 л. с. Для перевозки скоропортящихся грузов строились рефрижераторные суда. Флотилия пассажирских судов была построена специально для канала Волга — Москва. Для освоения мелких рек, их притоков и частичного разрешения проблемы местного колхозного транспорта создавался катерный флот, мелкотоннажные суда. Значительное участие в решении этой задачи должны были принять местные органы — приречные колхозы, совхозы и МТС.

Вследствие недостатка металла строились преимущественно деревянные суда, хотя они были менее экономичными по сравнению с металлическими. Из общего тоннажа несамоходных судов 80—90% приходилось на деревянные суда[1059]. Увеличение и обновление флота требовало надлежащей организации судоремонта. В 1933—1937 гг. большая часть капиталовложений направлялась на расширение и создание мощных судоремонтных баз. Их размещение предусматривалось в районах образования грузопотоков — Астрахани, Москве, Котласе, Горьком, Красноярске. Судоремонтные предприятия оснащались оборудованием как отечественного, так и импортного производства. К концу второй пятилетки судостроительная база речного транспорта включала 185 промышленных предприятий (заводов, мастерских, верфей деревянного судостроения), из них 144 — по ремонту. Из этого числа судоремонтных предприятий 47 были построены в советское время, а 46, построенных прежде, кардинально реконструированы[1060].

В рассматриваемый период было проведено усиление портового хозяйства речного транспорта: существующие порты были модернизированы, некоторые порты были построены заново. Технической реконструкции подверглись Ленинградский и Сталинградский порты. Ввод в действие речных портов в Новосибирске, Киеве, Днепропетровске, Соликамске, Гомеле, Москве привел к существенным сдвигам в их размещении.

Порты и перевалочные пункты оснащались различными механизмами (кранами, транспортерами, перегружателями и др.), число которых за пятилетие возросло на 1533 единицы. Были оборудованы склады, вокзалы. Улучшилось не только оснащение портов погрузо-разгрузочными механизмами, но и их использование: почти в 3 раза увеличился удельный вес механизации трудоемких грузовых работ[1061]. Механизация портов, совершенствование технологии грузовых работ послужили базой увеличения общего объема переработки грузов до 32 млн. т в 1937 г.,[1062].

Таким образом, и на внутреннем водном транспорте во второй пятилетке развитие материально-технической базы имело целью достижение соответствия пропускных способностей магистралей и возросшего по мощности и грузоподъемности флота, пропускных способностей портов и причальных устройств, создание мощной ремонтной базы, постепенного повышения уровня механизации погрузки-разгрузки. Важное народнохозяйственное значение имело последовательно проводимое объединение отдельных речных бассейнов в единую глубоководную систему страны, а также достижение территориального единства речных, железнодорожных и морских путей.

Морской транспорт. Содействовать социалистическому строительству должен был и морской транспорт, перед которым в годы второй пятилетки была выдвинута задача увеличить не только объем, но и охват советским тоннажем экспортно-импортных перевозок. Выполнение этих задач требовало реконструкции флота и портового хозяйства морского транспорта.

Реконструкция флота осуществлялась за счет роста грузоподъемности судов и перехода на двигатели внутреннего сгорания. Средняя грузоподъемность морского судна советского торгового флота возросла с 1799 т в 1930 г. до 2490 т в 1934 г. Удельный вес теплоходов в общем тоннаже повысился с 9% в 1930 г. до 31,6% в 1934 г.[1063]

Реконструкция подвижного состава морского транспорта шла за счет отечественного судостроения и приобретения судов за границей. За 1933—1934 гг. транспорт получил 23 новых крупных судна общей грузоподъемностью 133 тыс. т[1064]; выпускались они серийно на советских верфях, это были крупные суда современных конструкций. В числе новых типов судов следует назвать усовершенствованные грузопассажирские теплоходы Крымско-Кавказской линии, лесовозы, каспийские танкеры-нефтевозы, рефрижераторные суда. Однако вследствие переключения судостроительных заводов на выпуск боевых кораблей строительство торговых судов в последующие годы второй пятилетки сократилось; поэтому общие размеры спуска судов с верфей в 1933—1937 гг. были меньше, чем в первой пятилетке.

Объемы приобретения морских судов за границей составили за 1933—1937 гг. 45,3 тыс. т грузоподъемности судов новой постройки и 261,8 тыс. т судов прежних конструкций[1065]. В целом новые суда (построенные в 1933—1937 гг. на верфях СССР и по заказу за границей) составили в конце пятилетки 40% общей грузоподъемности морского транспортного флота Наркомата водного транспорта. Это свидетельствовало о значительном обновлении морского флота. Успехом реконструкции морского транспорта в годы второй пятилетки явилось также увеличение в общем тоннаже удельного веса судов отечественной[1066].

В годы второй пятилетки Советский Союз по удельному весу новых судов превзошел и дореволюционную Россию и морской флот мира. На 30 июня 1938 г. доля теплоходов в СССР достигала уже 30,9% общего брутто регистрового тоннажа, тогда как по торговому флоту мира она составляла 24,4%[1067].

В наибольшей степени обновлению подвергался флот на Черном море, через которое в основном выполнялись внешнеторговые перевозки. В Каспийском бассейне, где преобладало каботажное плавание, доля судов в возрасте от 30 лет была выше.

Строительство новых морских портов было развернуто на Севере, Каспийском море, Дальнем Востоке. Во второй пятилетке были введены в действие Архангельский, Ленинградский, Мурманский морские порты, Одесский и Херсонский причалы. Проводились работы по специализации портов. Для надлежащей организации экспорта хлебных грузов в Херсоне, Николаеве, Мариуполе были построены новые мощные элеваторы с глубоководными причалами, были переоборудованы элеваторы в Ленинграде, начато строительство элеватора в Одессе. Порты оборудовались специальными зерноперегружателями, передвижными ленточными» транспортерами, появились железобетонные причалы. Порты оснащались складскими емкостями, как закрытыми, так и открытыми, с благоустроенными подъездами к ним. Для ускорения обработки судов и замены ручного труда грузчиков во второй пятилетке была усилена механизация перегрузочных работ. Уровень механизации погрузки-выгрузки вырос с 17,2% в 1932 г. до 46,9% в 1937 г.[1068] Оборудование портов кранами, большими перегрузочными мостами, механизированными лесными гаванями способствовало быстрому наращиванию грузооборота, портов. Объем переработки грузов увеличился за годы пятилетки более чем на 30%[1069]. Особенно интенсивно развивались морские перевозки в Черноморском и Каспийском бассейнах.

Таким образом, развитие морского транспорта в рассматриваемый период обусловливало освоение районов, тяготеющих к морским бассейнам, — значительно возросла протяженность и число морских маршрутов в Ледовитом океане, на дальневосточном побережье, на Каспии, в Черном море. Задачи вовлечения в хозяйственный оборот отдаленных районов и осуществления внешнеторговых перевозок собственным тоннажем были выполнены благодаря значительному развитию и обновлению флота, а также соответствующему переустройству портового хозяйства морского транспорта.

Автотранспорт. Недостаточность автомобильных дорог и преобладание гужевого транспорта требовали усиления темпов развития автодорожного строительства и увеличения автомобильного парка. Во второй пятилетке преимущественное развитие было придано производству автомобилей. Расширение автодорожной сети (вследствие недостаточных[1070]. В конце второй пятилетки из всех автогужевых дорог 70,5% приходилось на естественные грунтовые дороги.

В этот период были построены и реконструированы такие тракты, как Памирский, Усинский, Чуйский, Ангаро-Ленский и другие, дороги в курортных районах, подходы к Москве, Ленинграду, Киеву. Несмотря на то, что по абсолютным размерам дорог с твердым покрытием было еще немного, темпы их развития во второй пятилетке были существенно повышены. Если в первой пятилетке прирост сети усовершенствованных дорог составил 12,5 тыс. км, то в 1933—1937 гг. — 39,4 тыс. км[1071]. Густота автомобильных дорог с твердым покрытием возросла с 2,1 км на 1000 км² в 1932 г. до 3,9 км в 1937 г.[1072] В годы второй пятилетки в стране впервые были построены такие хорошо оснащенные автомагистрали, как шоссе, соединившие Москву со столицей Белоруссии и столицей Украины (Москва — Минск, Москва — Киев). Подверглись капитальной реконструкции автомагистрали Ленинград — Москва, Москва — Горький, Москва — Харьков, Ленинград — Киев, Киев — Житомир. В целом по дорожному строительству план второй пятилетки был перевыполнен: намечалось построить 210 тыс. км, было построено почти 348 тыс. км[1073].

Дороги низовой сети строились для соединения сельских Советов с районными центрами, в качестве подъездов к железнодорожным станциям и водным пристаням; улучшались автогужевые дороги, соединяющие столицы союзных республик с областными и районными центрами.

За годы второй пятилетки к дорожным работам было привлечено почти 80 млн. человек, отработавших на постройке и ремонте дорог и мостов 448,5 млн. человеко-дней. На дорожное строительство было мобилизовано 0,2 млн. тракторов, 35 тыс. автомобилей и другой техники, 29,6 млн. голов рабочего скота[1074].

За годы второй пятилетки на дорогах местной сети была организована постоянная ремонтная служба. Она была создана в результате постановления ЦИК и СНК СССР от 3 марта 1936 г. «О трудовом участии сельского населения в строительстве и ремонте шоссейных и грунтовых дорог»[1075].

Основным типом искусственных сооружений на дорогах местной сети в этот период были деревянные мосты на каменных опорах, в безлесных районах — каменные мосты малых пролетов; железобетонные и металлические мосты строились в исключительных случаях.

В годы второй пятилетки Советским Союзом были одержаны значительные успехи в развитии автомобильной промышленности, о чем[1076]

Наряду с количественным ростом автопарка улучшалась его структура. В целях удешевления местных грузовых перевозок и вытеснения гужевого транспорта создавался грузовой автопарк, на долю которого приходилось к 1 января 1938 г. 85,6% общего числа автомобилей[1077]. Автомобильный парк состоял в основном из пяти типов машин отечественного производства.

Рост автомобильного парка и улучшение его структуры позволили расширить сферу применения этого вида транспорта. Наиболее быстро выросло применение автомобилей в сельском хозяйстве, где число грузовых машин, включая автоцистерны, увеличилось с 14 тыс. шт. в 1932 г. до 146 тыс. шт. в 1937 г.[1078] Все более развивался ведомственный автотранспорт.

Таким образом, вторая пятилетка явилась значительным этапом автомобилизации народного хозяйства СССР, благодаря чему механизированный транспорт стал быстро вытеснять гужевой. В развитии автодорожной сети качественно новым было сооружение шоссейных дорог междугороднего значения.

Трубопроводный транспорт. Вторая пятилетка отмечена началом освоения будущего района «Второе Баку», где был сооружен трубопровод Гурьев — Орск протяженностью 709 км, диаметром 300 мм, а также трубопровод Ишимбай — Уфа. В старых нефтяных районах нефтепроводная сеть увеличилась за счет сооружения трубопровода Махачкала — Грозный (160 км). Всего за 1933—1937 гг. было построено 1000 км нефтепроводов. Общая протяженность трубопроводов увеличилась с 2,9 тыс. км в 1932 г. до 3,9 тыс. км в 1937 г.[1079]

Несмотря на появление нового нефтедобывающего района на Южном Урале, в стране по-прежнему сохранялась высокая концентрация добычи и переработки нефти в Кавказских районах. И хотя сильно вырос спрос на автомобильный бензин из-за интенсивного развития автомобилестроения, нефтеперерабатывающие заводы сохраняли сырьевую ориентацию. Такой принцип их размещения предопределил преимущественное развитие сети сырьевых трубопроводов для подачи нефти с промыслов к пунктам переработки. Основные нефтепроводы поэтому являлись магистралями внутрирайонного значения. Из нефтепроводов межрайонного действия можно назвать трубопровод Гурьев — Орск, осуществляющий связь Западного Казахстана с Южным Уралом.

Воздушный транспорт. Благодаря значительному увеличению капитальных вложений дальнейшее развитие получила во второй пятилетке гражданская авиация. Быстро росла протяженность воздушных линий; она увеличилась с 31,9 тыс. км в 1932 г. до 93,3 тыс. км в 1937 г., т.е. почти в 3 раза; при этом более высокими темпами развивалась[1080]. В годы второй пятилетки воздушная связь была установлена между основными центрами страны, а также в высокогорных труднодоступных районах Средней Азии и Закавказья.

В области воздушного транспорта Советский Союз в эти годы полностью освободился от иностранной зависимости и перешел на эксплуатацию самолетов отечественного производства. В СССР были созданы самолеты, не уступающие по своим технико-эксплуатационным качествам лучшим иностранным маркам. Воздушный флот пополнился многоместными пассажирскими самолетами, а также грузовыми самолетами с полезной нагрузкой в 3—4 т.

Таким образом, в годы второй пятилетки материально-техническая база транспорта была существенно укреплена; коренной технической реконструкции подверглись все виды транспорта, входящие в единую транспортную систему СССР; наиболее высокие темпы развития были приданы новым средствам сообщения — автомобильному и воздушному видам транспорта. Вместе с тем по ряду показателей технического перевооружения транспорта задания второго пятилетнего плана выполнены не были. Меньшими по сравнению с плановыми оказались объемы строительства новых железных и автомобильных дорог, укладки вторых путей, перевода железнодорожных линий на электрическую и тепловозную тягу, поставок подвижного состава — локомотивов, вагонов, судов.

Основной причиной этого являлось перераспределение в ходе пятилетки капитальных вложений в пользу тяжелой промышленности, вследствие чего размер единовременных затрат, направляемых на развитие транспорта, был уменьшен по сравнению с первоначальными наметками. В определенной мере сказалась и недостаточная сбалансированность планируемых транспорту поставок подвижного состава с темпами развития отраслей транспортного машиностроения. Реконструкция локомотивостроительных заводов запаздывала, и они своевременно не были подготовлены для массового производства принципиально новых в конструктивном отношении электровозов и тепловозов. Локомотиво- и вагоностроительные предприятия вводились в действие с опозданием, строительство некоторых из них не было начато вовсе, хотя и планировалось; не удалось в эти годы полностью перейти на серийное производство судов.

Завышенными оказались в плане второй пятилетки и масштабы электрификации железных дорог: они не были обеспечены уровнем развития цветной металлургии (для производства необходимого количества проводов контактной сети не хватало меди), отставало производство электрооборудования, в стране не хватало электроэнергии (при напряженности электробаланса электроэнергией в первую очередь снабжалась тяжелая промышленность). Медленнее, чем предполагалось, внедрялись тепловозы, что вызывалось не только сложностью технологии их производства, но и недостатком в стране ресурсов дизельного топлива из-за отставания нефтяной промышленности.

Перечисленные причины носили общий характер и лежали за пределами транспортной отрасли. Существовали и причины внутриотраслевого порядка, среди которых наиболее существенными являлись распыление средств по большому числу объектов, одновременно находящихся в строительстве; затягивание технического проектирования строек, большая текучесть рабочей силы.

Отставание технического перевооружения транспорта от плановых заданий при существенном росте потребностей народного хозяйства в перевозках выдвигало необходимость соответствующих мероприятий Советского государства по мобилизации внутренних резервов транспорта, улучшению организации его работы и управления.

2. Мероприятия Советского государства по организации работы транспорта

В 1933—1937 гг. Советское правительство и Центральный Комитет партии неоднократно рассматривали вопросы работы транспорта, вникая в самые различные области транспортного хозяйства, выявляя причины недостатков и изыскивая средства и методы их устранения. В поле зрения Советского государства были такие важнейшие стороны деятельности транспорта, как управление и планирование перевозок, организация системы заработной платы и материального положения транспортников, улучшение материально-технического снабжения отрасли, подготовка квалифицированных кадров транспортных рабочих, развитие стахановского движения. Большое внимание было уделено улучшению деятельности отдельных дорог, имеющих важное народнохозяйственное значение (например, Донецкой, Пермской, Курской и др.), а также отдельных отраслей железнодорожного транспорта (например, путевого хозяйства, депо, вагонного хозяйства).

Реорганизация управления была осуществлена на основании постановлений СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О перестройке органов управления железнодорожного транспорта» (8 июля 1933 г.) и «О реорганизации органов управления водного транспорта» (15 марта 1934 г.)[1081].

Необходимость перестройки управления вызывалась тем, что сложившаяся к тому времени так называемая функциональная система управления привела к излишней дробности руководства между структурными подразделениями наркоматов. Наркоматы занимались зачастую отдельными сторонами производственного процесса и не могли осуществлять руководство отраслью в целом.

В НКПС имелось множество ненужных отделов и секторов, что приводило к обезличке управления, вместо необходимого укрепления единоначалия и централизации. На транспорте такая система привела к искусственному изъятию из ведения отраслевых производственных управлений таких, например, функций, как организация труда, заработной платы и т.д.

Так, Управление труда оказалось оторванным от важнейших отраслевых управлений — эксплуатации, паровозного хозяйства, вагонного хозяйства и других, что снижало уровень руководства и приводило к безответственности.

Реорганизация управления касалась всех участков железнодорожного транспорта: и аппарата НКПС, и дороги, и управления района, и управления основного паровозного депо. Она предусматривала ликвидацию многих функциональных отделов в аппарате НКПС (например, Управления реконструкции Московского узла, Управления техпропаганды, Комитета по реконструкции транспорта и др.). Штат НКПС сокращался, освобождающиеся при упразднении отделов и управлений инженеры и техники переводились на работу в депо, на станции, т.е. непосредственно на линию. Вместе с тем поднималось значение дороги, которая признавалась основной хозяйственной единицей. Она являлась хозрасчетным предприятием: средства, отпускаемые НКПС дороге, должны были находиться в полном распоряжении начальника дороги, который должен был обеспечить действенное руководство линией, трудовую дисциплину и выполнение финансового и производственного плана.

Для укрепления сознательной дисциплины, для укрепления единоначалия и усиления ответственности руководителей за порученное дело на железных дорогах была создана система политотделов. В постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О политотделах на железнодорожном транспорте» (10 июля 1933 г.) указывалось: «Задача политотдела заключается в том, чтобы обеспечить на основе убеждения, мерами организованного и идейно-политического воздействия создание на железнодорожном транспорте «сознательной железной дисциплины» (Ленин), нового мощного подъема социалистического соревнования и ударничества, поднять всю партийно-политическую работу среди рабочих и служащих железнодорожников на высший уровень»[1082]. Политотделы стали центрами партийно-массовой работы. На водном транспорте были упразднены всесоюзные объединения и ликвидированы районные управления. Пристани, затоны и участки пути подчинялись непосредственно начальникам пароходств.

Для освоения регулярного судоходства по Северному морскому пути на всем его протяжении потребовалось создание специальной организации — Главного управления Северного морского пути (ГУСМП). Функции ГУСМП состояли в окончательном освоении Северного морского пути от Белого моря до Берингова пролива и обеспечении безопасности плавания по нему. На Главсевморпуть возлагалось изыскание и строительство портов арктического побережья, строительство мощных ледоколов и т.д.

Вторая пятилетка явилась, как было показано выше, периодом быстрого роста автомобильного парка. В таких условиях прежняя система руководства перевозками через Союзтранс не была достаточно гибкой для оперативного обеспечения всего многообразия перевозок на местах. Организационные формы использования автотранспорта были изменены постановлением СНК от 19 января 1933 г. Для[1083]

На Союзтранс возлагалось обслуживание крупнейших центров и узлов, курортных сообщений, трактов большой протяженности. В нем оставались наиболее крупные автотранспортные предприятия общего пользования. В 1931 г. Союзтранс объединял 21 крупное автохозяйство (с числом автомобилей более 100 единиц), в 1934 г. их стало 48. Рост числа автохозяйств составил соответственно 41 и 95[1084].

В 1936 г. Цудортранс и Союзтранс были упразднены. Цудортранс — Центральное управление шоссейных и грунтовых дорог и автомобильного транспорта — с 1931 г. являлось самостоятельным Всесоюзным управлением при Совнаркоме СССР на правах союзного наркомата. Теперь единого органа, ведающего строительством автомобильных дорог, не стало. Предприятия Союзтранса перешли в ведение краевых и областных исполнительных комитетов и Советов народных комиссаров союзных и автономных республик. Эта перестройка оказалась неудачной, так как привела к отсутствию единой технической политики в развитии и управлении автотранспорта при высоких темпах автомобилестроения.

К началу второй пятилетки сложилось такое положение, при котором планированием занималось множество различных организаций: районные управления оперативного планирования и регулирования перевозок (РУПР) при НКПС, междуведомственные совещания при этих управлениях, местные совещания по перевозкам при исполнительных комитетах и Советах народных комиссаров союзных и автономных республик, краевые и областные комитеты по перевозкам.

Сложившаяся система планирования перевозок приводила к местничеству, недооценке общегосударственных интересов, отсутствию ответственности планирующих органов за выполнение плана перевозок, плохому использованию подвижного состава. Недооценивалась роль водного транспорта — грузы слабо привлекались к перевозке речным флотом, были велики простои судов.

Учитывая эти недостатки, Советское правительство в течение второй пятилетки принимало меры к улучшению системы планирования перевозок. Совет Народных Комиссаров издал постановление «Об оперативном планировании железнодорожных и водных перевозок» (от 26 сентября 1933 г.)[1085]. Совместно с ЦК ВКП(б) Совет Народных Комиссаров 23 марта 1934 г. приняли постановление «О планировании перевозок и улучшении работы местных органов Народного комиссариата путей сообщения»[1086]. В соответствии с ним составление годовых, квартальных и месячных планов перевозок по всей железнодорожной сети СССР возлагалось на Народный комиссариат путей сообщения с последующим утверждением их СТО.

Все местные органы планирования, названные выше, упразднялись. В качестве консультативных органов создавались постоянные совещания по перевозкам; при НКПС — из представителей наркоматов, при начальниках дорог — из представителей местных исполкомов и хозорганов.

Грузы, подлежащие перевозкам, разделялись на две категории: к первой категории относились грузы общегосударственного значения, план их перевозок составлялся НКПС и должен был утверждаться СТО; ко второй категории относились грузы местного значения, их перевозки планировались начальниками дорог.

Улучшение планирования перевозок водным транспортом предусматривало постановление Совета Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) от 5 мая 1934 г. «О планировании перевозок и улучшении работы водного транспорта»[1087]. В соответствии с этим постановлением составление годовых, квартальных и месячных планов перевозок по речным и морским путям возлагалось на Народный комиссариат водного транспорта с последующим утверждением СТО. При народном комиссаре водного транспорта и начальниках речных и морских пароходств организовывались постоянные совещания по перевозкам с представителями соответствующих учреждений. По аналогии с железнодорожным транспортом грузы и здесь подразделялись на две категории: грузы общегосударственного значения, перевозки которых планировались Наркомводом централизованно; все остальные грузы, перевозки которых планировались начальниками пароходств.

Согласно постановлению СНК в феврале 1937 г. было организовано Центральное управление речных путей[1088], что позволило проводить единую техническую политику в деле улучшения условий судоходства. Это мероприятие было проведено потому, что передача службы пути в подчинение пароходств себя не оправдала.

Во второй пятилетке была изменена система заработной платы на транспорте, где до сих пор существовала осужденная партией уравниловка: квалифицированные рабочие ведущих профессий получали зарплату почти в таком же размере как остальные рабочие, например, паровозный машинист и слесарь депо. С другой стороны, служащие канцелярии получали более высокие оклады, чем работники производства — депо, мастерской, станции. Нормы и расценки выработки были излишне дробными, в них было трудно ориентироваться, оплата не стимулировала повышения производительности труда. Нормирование осуществлялось второстепенными служащими из канцелярий, оторванными от практической работы. Такая система оплаты труда железнодорожников привела к неправильной расстановке кадров — только 1/3 состава инженерно-технических работников транспорта была непосредственно занята на линии, а 2/3 — в канцеляриях, дирекции, Наркомате. На решающих участках транспорта — депо, станциях, дистанциях пути и связи — не хватало квалифицированных технических сил. Существовали недостатки в организации набора кадров.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О перестройке системы заработной платы и нормирования труда на железнодорожном

В 1935 г. была повышена заработная плата ведущим группам работников железных дорог; вводилась повышенная шкала прогрессивной оплаты для паровозных бригад; устанавливалась система премирования за выполнение и перевыполнение количественных и качественных показателей работы; предусматривались ежегодные премии и награды за отличное и безаварийное вождение поездов.

Для поднятия квалификации и лучшего подбора кадров создавались специальные аттестационно-испытательные комиссии, осуществляющие подбор и проверку кадров. Распределение кадров возлагалось на руководящих работников: народного комиссара, начальника дороги, начальника района, дистанции.

Важным мероприятием в области организации труда на водном транспорте явилась перестройка системы заработной платы с целью увязки ее с выполненным грузооборотом, введения порейсовой оплаты, подтягивания зарплаты ведущих профессий плавсостава и пристаней к уровню зарплаты в промышленности, увеличения оплаты грузчиков.

Была реорганизована система снабжения транспортных рабочих: СНК СССР 19 июля 1933 г. принял постановление, в котором предусматривал вместо существующей транспортной кооперации создать отделы рабочего снабжения (ОРСы)[1089]. Были приняты меры по улучшению жилищных условий транспортных рабочих. В результате в 1934 г. условия снабжения и быта улучшились, что повлияло на снижение текучести рабочей силы.

Соответствующие мероприятия были осуществлены и на водном транспорте.

Среди организационных мер, проведенных Советским государством на транспорте во второй пятилетке, следует назвать всесоюзные совещания хозяйственных и политических работников. Они проводились на железнодорожном и водном транспорте. Их целью являлось обсуждение и выработка мероприятий по улучшению использования паровозов, вагонов, судов, ускорению оборота вагонов. Большое внимание уделялось борьбе с крушениями и авариями, улучшению организации капитального строительства. Делегатами совещаний являлись лучшие

Необходимость освоения новых технических средств выдвинула задачу подготовки соответствующих кадров. Поставки железнодорожному транспорту новых паровозов со сложными механизмами, специфических по конструкции электровозов и тепловозов влекли за собой необходимость повышения квалификации машинистов и работников депо. Надо было также освоить и новые технические устройства сигнализации, централизации, блокировки, связи.

В резолюции декабрьского Пленума (1935 г.) подчеркивалась необходимость подготовки не только рабочих ведущих специальностей железнодорожного транспорта, но и обучения минимуму технических знаний низшего командного состава. В течение двух-трех лет технический минимум должны были пройти все работники железнодорожного, транспорта. Почти все рабочие железных дорог были охвачены той или иной формой обучения. Для учебы передовых работников создавались специальные курсы с повышенной программой, они могли быть с отрывом и без отрыва от производства; курсы обеспечивались квалифицированными преподавателями, обучающиеся — учебниками. В 1936 г. государственный экзамен по техминимуму сдало 619,9 тыс. человек, в 1937 г. — 305,2 тыс. Кроме того, за 1936—1937 гг. школы мастеров социалистического труда и курсы подготовки квалифицированных кадров окончило 186,4 тыс. человек, а курсы повышения квалификации и изучения методов работы новаторов транспорта — 116,9 тыс.[1090] Организация массовой подготовки кадров позволила успешно освоить новые технические средства железнодорожного транспорта. Именно поэтому в 1936 г. был достигнут наиболее значительный (за вторую пятилетку) прирост качественных показателей работы железных дорог. Широко была развернута подготовка кадров и на других видах транспорта — водном, автомобильном, воздушном. Создавались специальные школы, техникумы, курсы, институты.

Существенным препятствием к улучшению работы транспорта в рассматриваемый период являлся консерватизм многих хозяйственных и руководящих работников транспорта, считающих, что транспорт работает «на пределе» своих возможностей. Такая точка зрения дезориентировала железнодорожников, не стимулировала использование больших внутренних резервов, которыми располагал транспорт. А то что транспорт мог значительно улучшить свою работу, показала сама жизнь. Машинист депо Славянск П. Ф. Кривонос довел техническую скорость локомотива до 47—50 км-час при норме 23 км-час. Вслед за ним машинист Тульского депо А. С. Огнев стал водить поезда без аварий со скоростью 50—60 км-час, увеличив их состав до 100—125 вагонов и добившись пробега паровоза в 15 тыс. км за месяц при норме 7—8 тыс. км. Вдвое выше нормы повысил вес поездов машинист станции Курган И. П. Блинов. В 6 раз быстрее против нормы стал формировать поезда их составитель на станции Ясиноватая М. М. Кожухарь[1091].

Таким образом, практика опрокинула устаревшие нормы и установки.

Большую роль в распространении передового опыта использования технических средств транспорта сыграл Пленум ЦК ВКП(б), состоявшийся 21—25 декабря 1935 г., который принял резолюцию «Вопросы промышленности и транспорта в связи со стахановским движением». Партия призвала железнодорожников развернуть стахановское движение[1092]. Стержнем его должна была стать борьба за улучшение использования внутренних резервов транспорта во всех его отраслях: по службе эксплуатации, вагонному, паровозному, путевому хозяйству.

В области эксплуатационной службы основной задачей стахановского движения должно было стать улучшение работы станций, отправление и прием поездов строго по расписанию, повышение коммерческой скорости и среднесуточного пробега локомотивов и вагонов, сокращение простоев на станциях под погрузкой и выгрузкой.

В вагонном и паровозном хозяйствах намечалось развернуть стахановско-кривоносовское движение в целях повышения качества и сокращения сроков ремонта.

Новаторы путевого хозяйства стремились обеспечить высококачественное содержание путей, ликвидацию их неисправностей.

Решающим показателем стахановской работы железнодорожного транспорта во всех его службах признавалась работа без аварий и крушений.

В 1936 г. движение новаторов развернулось во всех отраслях железнодорожного хозяйства и охватило широкие массы работников транспорта, оно имело огромное значение в улучшении качества работы железных дорог. В соревнование включались машинисты, диспетчеры, составители поездов. Лучшие железнодорожники показали пути освоения высоких показателей использования технических средств транспорта. Широко развернулось социалистическое соревнование на автомобильном транспорте. Передовые шоферы добились высоких межремонтных пробегов автомобилей без смены агрегатов и капитальных ремонтов. Выдающийся успех был достигнут шофером Мальцевым, у которого автобус ЗИС-8 прошел без ремонта 302 тыс. км. В числе лучших людей на автотранспорте были шоферы Солодов, Пасхин, Розанов, Оленин и др.

Стахановское движение имело большое значение для улучшения работы водного транспорта. Положительную роль в развитии движения передовиков производства сыграли первый Всесоюзный слет ударников (май 1935 г.) и слет новаторов водного транспорта (октябрь 1935 г.). Выдающегося успеха достиг капитан нефтевоза «Степан Разин» Н. И. Чадаев, который провел в сентябре 1935 г. вверх по Волге состав барж весом 65 тыс. т при норме в 24—25 тыс. т. Среди береговых рабочих кузнец Ф. Г. Коченин со своей бригадой стал перевыполнять нормы в 2—3 раза. В навигацию 1936 г. диспетчером А. И. Логанихиным была осуществлена конвейерная буксировка судов через Москворецкую систему, что увеличило ее пропускную способность на[1093]. Движение за высокопроизводительную работу, от рекордных показателей в отдельные смены, распространилось затем на пятидневные сроки, декады, месяцы. Первая декада высокопроизводительной работы была проведена на речном транспорте с 15 по 25 февраля 1936 г.

В 1937 г. развернулось комплексное соревнование портовых рабочих с экипажами судов. Оно было организовано по инициативе грузчиков Сталинградского порта. В ряде пароходств соревновались за обеспечение движения судов точно по расписанию и графику, полной загрузки, правильного формирования составов.

Однако на водном транспорте движение новаторов не получило широкого развития. Это объяснялось сезонностью работы флота, вследствие чего здесь существовала текучесть рабочей силы — каждую навигацию плавсостав значительно обновлялся. И хотя уже тогда принимались меры для создания постоянных круглогодовых штатов водников (использование их на судоремонте, на работах по зимнему отстою флота, для переподготовки на специальных курсах, обучение судовых команд второй профессии), их удельный вес по отношению к общей численности занятых на водном транспорте оставался небольшим.

В целом же для транспорта стахановское движение имело исключительно важное значение: оно способствовало увеличению перевозок при тех же технических средствах, высвобождало большое число рабочих рук, способствовало повышению производительности труда. В 1936 г. на железнодорожном транспорте был достигнут максимальный прирост производительности труда за все годы предвоенных пятилеток — 26,2%[1094]. В результате подъема работы транспорта были перевыполнены показатели эксплуатационной работы. Отличие второй пятилетки от первой состояло при этом в том, что в 1933—1937 гг. было достигнуто наиболее высокое перевыполнение показателей, связанных с качеством работы — повысились пробеги подвижного состава и скорости движения. Развитие социалистического соревнования обеспечило перевыполнение плана среднесуточного пробега грузового поезда и грузового вагона, участковой скорости.

Успехи, достигнутые на транспорте в 1936 г., изменили неблагоприятное до этого времени соотношение роста заработной платы и производительности труда. В 1933—1935 гг. на железнодорожном транспорте прирост заработной платы значительно обгонял увеличение производительности труда, и только в 1936 г. это соотношение изменилось в пользу производительности труда, которая, как отмечалось, возросла на 26,2% по сравнению с 1935 г., а зарплата — на 23,8%[1095].

Реорганизация управления, перестройка методов планирования и системы заработной платы, улучшение материального положения работников транспорта и широкая организация подготовки технически грамотных кадров как руководящего, так и низшего состава, развертывание стахановского движения и всемерная мобилизация внутренних ресурсов транспорта — таковы основные мероприятия Советского государства,

3. Перевозочная работа транспорта в 1933—1937 гг.

Благодаря развитию материально-технической базы и соответствующим организационным мероприятиям Советского государства транспорт выполнил в течение второй пятилетки большую перевозочную работу, которая по масштабам значительно превзошла показатели первой пятилетки.

Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР предусматривал более рациональное распределение грузовой работы между отдельными видами транспорта. Планом намечалось повышение удельного веса новых видов транспорта (автомобильного и воздушного), а также водного. Вместе с тем основная роль должна была быть сохранена за железнодорожным транспортом[1096].

Высокие темпы развития социалистического хозяйства, наблюдавшиеся в годы второй пятилетки, явились основным фактором быстрого, роста перевозочной работы транспорта. За 1932—1937 гг. перевозки грузов всеми видами транспорта увеличились (в тоннах) в 2,7 раза. Грузооборот за эти годы вырос почти в 2 раза (табл.).

Перевозочная работа транспорта во второй пятилетке*

Грузовые перевозки

Пассажирские перевозки

1932 г.

1937 г.

1932 г.

1937 г.

перевозки

грузооборот

перевозки

грузооборот

перевозки

пассажирооборот

перевозки

пассажирооборот

млн. т

% к итогу

млрд. т-км

% к итогу

млн. т

% к итогу

млрд. т-км

% к итогу

млн. чел.

% к итогу

млрд. пасс/км

% к итогу

млн. чел.

% к итогу

млрд. пасс/км

% к итогу

Все виды транспорта

432,1

100,0

218,4

100,0

1189,84

100,0

434,4

100,0

1319,43

100,0

89,9

100,0

1541,1

100,0

97,3

100,0

В том числе

железнодорожный

267,9

62,0

169,3

77,5

517,3

43,5

354,8

81,7

967,1

73,3

83,7

93,1

1142,7

74,1

90,9

93,4

морской

15,1

3,5

20,1

9,2

29,5

2,5

36,8

8,5

3,7

0,3

1,0

1,1

3,0

0,2

0,9

0,9

речной

44,3

10,3

25,0

11,5

66,4

5,5

33,3

7,6

43,6

3,3

4,5

5,0

65,2

4,2

3,2

3,3

трубопроводный (нефте- и нефтепродуктопроводный)

4,8

1,1

2,9

1,3

7,5

0,6

3,6

0,8

—

—

—

—

—

—

—

—

автомобильный

100,0

23,1

1,1

0,5

569,1

47,9

5,9

1,4

305,0

23,1

0,7

0,8

330,0

21,5

2,2

2,3

воздушный

0,0

—

0,0

—

0,04

0,0

0,02

—

0,03

0,0

0,01

0,0

0,2

0,0

0,1

0,1

* «Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 17, 19, 21, 24. «Народное хозяйство СССР в 1958 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1959, стр. 540.

Наиболее высокие темпы развития наблюдались на автомобильном транспорте, что явилось результатом интенсивной автомобилизации народного хозяйства, расширения сферы применения автотранспорта и вытеснения гужевого транспорта. За 1932—1937 гг. перевозки автомобильным транспортом увеличились в 5,7 раза, на железнодорожном транспорте в 1,9 раза. В результате таких темпов развития перевозок автотранспортом в перевозочном процессе больше чем в 2 раза увеличился его удельный вес и уже в 1937 г. в Советском Союзе на этот вид транспорта приходилась почти половина работы по перевозке грузов.

Стремительное увеличение перевозок автотранспортом стало возможным благодаря увеличению автомобильного парка, который за эти годы вырос в 8,1 раз[1097]. Если в 1932 г. автомобильный транспорт перевозил грузов в 2,7 раза меньше, чем железнодорожный, то в 1937 г. объем отправления грузов автотранспортом превысил показатель железных дорог. Но поскольку автомобильный транспорт использовался для перевозок на коротких расстояниях, то он не смог занять весомый удельный вес в грузообороте. Автотранспорт обслуживал преимущественно железнодорожный и водный пути, осуществляя подвоз и развоз грузов, внутрипроизводственные и внутрихозяйственные перевозки, а также перевозки в пределах городов. Кроме того, он стал осуществлять и самостоятельные перевозки, перемещая грузы на короткие расстояния непосредственно от места производства продукции до ее потребителя. В этой сфере он стал постепенно заменять железные дороги

В то же время сопоставляя темпы роста автомобильного парка со степенью развития перевозочной работы автотранспорта, можно видеть, что в эти годы перевозки отставали от роста численности автомобилей. Это свидетельствовало о неполном использовании автопарка. Несмотря на успехи в развитии автомобилестроения, задания пятилетнего плана по росту перевозок выполнены не были.

За период второй пятилетки морские перевозки выросли почти в 2 раза, но по абсолютным их размерам роль морского транспорта оставалась довольно скромной. Размещение морских бассейнов по окраинам территории Советского Союза отводит им второстепенную роль в обслуживании внутрихозяйственных связей. И поскольку железнодорожный транспорт в значительной мере был усилен, основная роль в обслуживании межрайонных связей внутри страны падала на него. Массовость перевозок железнодорожным транспортом и высокие темпы развития автомобильных перевозок сказались на уменьшении доли морского транспорта и в перевозках и грузообороте.

На сокращении удельного веса морского транспорта в грузообороте сказалось и уменьшение перевозок в большом каботаже с 0,4 млн. т в 1932 г. до 0,05 млн. т в 1937 г.[1098] До второй пятилетки решающее значение в большом каботаже имели перевозки между Черноморским и Тихоокеанским бассейнами. На Дальний Восток морским транспортом из портов Черного моря перевозились металлы и машины, нефтепродукты, цемент, соль, сахар. С развитием производительных сил на Дальнем Востоке и в Сибири, увеличение железнодорожной сети этих районов позволило отказаться от столь дальних (до 10 000 миль) грузовых перевозок морем и передать эти грузы на железнодорожный транспорт. Дальность морских перевозок сократилась за рассматриваемые годы с 1331 км до 1244 км. Сыграло роль и освоение Северного морского пути, находящегося в пределах территориальных вод Советского Союза и связывающего Европейскую часть СССР с Дальневосточным бассейном более коротким путем.

В годы второй пятилетки произошло так же перераспределение доли заграничного и каботажного плавания в пользу последнего. В 1913 г. объемы перевозок в заграничном плавании почти в 2 раза превышали размеры каботажа (большого и малого вместе взятых) и составляли соответственно 21 млн. т и 12 млн. т.

В первой пятилетке, хотя внешнеторговые перевозки еще превышали размеры каботажного плавания, разрыв сократился. В 1937 г. размеры экспортно-импортных перевозок морского транспорта снизились до 13 млн. т, а каботажных увеличились почти до 25,8 млн. т[1099]. Расхождения в объемах морских перевозок, указанных здесь, с приведенными в таблице объясняются тем, что в данном случае учтены перевозки на иностранных и советских судах; в таблице указаны данные о морских перевозках только на советских судах. Таким образом, во второй пятилетке соотношение экспортно-импортных и каботажных

Относительное и абсолютное уменьшение экспортно-импортных перевозок во второй пятилетке объяснялось тем, что завершение технической реконструкции народного хозяйства и построение в основном социализма в СССР привело к обеспечению технико-экономической независимости страны — СССР стал все необходимое производить у себя. Однако для расширения вывоза еще не было обеспечено необходимое развитие экспортных отраслей. Уменьшение произошло по обоим слагаемым внешнеторгового оборота — вывозу и ввозу. В импорте стали преобладать сложное оборудование, машины и моторы новых конструкций, цветные металлы, тогда как в дореволюционное время ввозились преимущественно сырье и топливо.

В то же время роль морского транспорта во внешнеторговых перевозках усилилась. Если в 1913 г. удельный вес морского флота составлял 71% экспортно-импортного оборота (29% проходило через сухопутные границы), то в 1937 г. — 90%[1100].

В годы второй пятилетки увеличился советский тоннаж в обслуживании торговых связей СССР с другими странами. Если в 1932 г. отечественный флот выполнял 8,8% экспортно-импортных перевозок, то в 1937 г. — 33,4%[1101]. Повышение участия советского флота во внешнеторговых перевозках также имело огромное значение в укреплении технико-экономической независимости Советского Союза. Отмеченные в предыдущем параграфе успехи советского судостроения позволили снизить объем фрахтования иностранных судов и уменьшить в 2,7 раза сумму валютных издержек[1102].

В структуре морских перевозок произошли некоторые сдвиги по родам грузов: за счет увеличения удельного веса индустриальных грузов уменьшилось значение грузов хлебных и лесных. В числе промышленных грузов особенно увеличился удельный вес топливно-энергетических (нефтяных и угля), руды и минерально-строительных грузов.

В 1933—1937 гг. наибольшая интенсивность роста морских перевозок отмечена в Каспийском бассейне в связи с ростом добычи нефти, а также в Северном и Тихоокеанском бассейнах. Удельный вес в общем грузообороте морского транспорта Балтийского, Черноморского и Азовского в эти годы снизился. Таким образом, и здесь осуществлялось развитие перевозок в районах, хуже обеспеченных другими средствами транспорта.

Наименьшие темпы роста наблюдались во второй пятилетке на речном транспорте: объем отправления увеличился в 1,5 раза, а грузооборота — в 1,3 раза. Доля речного транспорта снизилась и в перевозках, и в грузообороте. Основной причиной таких показателей перевозочной работы внутреннего водного транспорта в 1933—1937 гг. следует считать недостаточное развитие его материально-технической базы, вследствие чего речной флот не мог обеспечивать достаточных скоростей в доставке грузов. Кроме того, новое размещение производительных сил усилило хозяйственные связи в широтном направлении,

Количественный рост речных перевозок сопровождался изменением их структуры. За 1933—1937 гг. в общем отправлении грузов внутренним водным транспортом увеличилась доля каменного угля, рудно-металлургических грузов, хлебных и особенно грузов минерально-строительных. Таким образом, и здесь вырос удельный вес индустриальных грузов.

Произошли большие изменения в направлении грузовых потоков, отражающие общие сдвиги в размещении производительных сил страны.

В эти годы в перевозках речного транспорта несколько снизилась доля нефтяных грузов, что было следствием отмеченных выше изменений в размещении потребления нефтепродуктов и их ассортименте. Вместе с тем повсеместность спроса на нефтепродукты в связи с развитием различных отраслей, потребляющих продукты переработки нефти, вызвала усиленный рост нефтеперевозок в ряде бассейнов, где их прежде не было. Так, в 1934 г. впервые нефтегрузы стали перевозиться по Амуру, Днепру, Иртышу, Оби и др. Появление новых районов потребления продуктов переработки нефти выдвигало соответствующие задачи по развитию флота (строительству наливных судов), созданию нефтехранилищ (до этого времени нефтегрузы зачастую хранились в нефтеямах, что было невыгодно, так как приводило к большим потерям продукции), реконструкции средств перекачки, чтобы уменьшить простои судов под наливом и сливом.

Генеральным грузом для речного транспорта в период второй пятилетки являлись лесные грузы, удельный вес которых превышал 53% общего отправления грузов. В части перевозок лесных грузов в те годы серьезной проблемой было постепенное вытеснение самосплава, который занимал тогда большое место в транспортировке леса (это было характерно и для Волги, и для Камы, и для Северной Двины). Надо было полностью заменить самосплав, особенно так называемый молевый сплав (сплав россыпью), буксирной тягой плотов. Эта задача была тогда актуальной, потому что самосплав загромождал русла рек, засоряя водный путь застрявшими бревнами, вызывая аварии судов. Кроме того, такой способ сплава приводил к большой потере лесных материалов и замедлял их доставку. Это выдвигало необходимость создания буксирных судов.

Во второй пятилетке в общем объеме отправления грузов речным транспортом увеличилась доля минерально-строительных грузов: в 1932 г. их удельный вес составлял 12,2%, в 1937 г. он поднялся до 14,9%. Минерально-строительные грузы заняли в перевозках второе место после лесных грузов. Абсолютные размеры указанных перевозок увеличились почти в 2 раза, с 5,4 млн. т до 9,9 млн. т[1103]. А так как

Значительно возросли перевозки речным транспортом хлебных грузов: на 65% в 1937 г. по отношению к 1932 г.[1104]

Наиболее интенсивно речные перевозки развивались в годы второй пятилетки в районах Урала, на Каме, Енисее, Печоре, т.е. на речных путях, где использовался менее мощный флот. Вследствие этого произошло существенное перераспределение роли речного транспорта в обслуживании отдельных районов страны. За 1932—1937 гг. удельный вес перевозок речного транспорта наиболее интенсивно вырос в районах Сибири, Средней Азии, а также в Волжско-Камском районе; снизилась его роль в Северном и Северо-Западном районе.

Сокращение роли трубопроводов объяснялось не только отставанием в развитии нефтяной промышленности тех лет, но и техническим уровнем развития металлургии. Масштабы производства специальных труб были ограниченными. В основном производились трубы небольшого диаметра; магистрали, укладываемые из таких труб, были приспособлены к перекачке незначительных потоков нефти на сравнительно короткие расстояния. Кроме того, в эти годы происходила, как уже отмечалось, перестройка структуры производства продуктов из нефтяного сырья. Ассортимент потребляемых готовых нефтепродуктов расширился, все большее значение стал приобретать автомобильный бензин, потребляемый повсеместно. Распыленные потоки готовых нефтепродуктов при концентрации нефтепроизводства на Кавказе было экономичнее перевозить железнодорожным транспортом. При таких условиях в те годы трубопроводный транспорт не мог еще конкурировать с железнодорожным.

В распределении грузооборота между различными видами транспорта в годы второй пятилетки решающее положение занимал железнодорожный транспорт. Его удельный вес в суммарном грузообороте еще более повысился за счет снижения доли всех остальных средств сообщения, за исключением автомобильного транспорта.

Возрастание роли железнодорожного транспорта определялось природно-экономическими особенностями страны и было характерно для всего периода строительства социалистической экономики, включая период Великой Отечественной войны. Необходимость перебрасывать на большие расстояния многомиллионные потоки массовых грузов на территории, вытянутой в широтном направлении, требовала развития

Увеличение доли железных дорог в грузообороте при сокращении их относительного значения в перевозках вызывалось расширением территории, вовлеченной в хозяйственный оборот. Прирост эксплуатационной длины железных дорог, усиление существующих линий, присоединение к транспортной сети новых районов послужили импульсом быстрого развития производительных сил в отдаленных районах страны. В годы второй пятилетки средняя дальность перевозок по железным дорогам всех решающих массовых грузов (исключая хлебные) увеличилась. В целом средняя дальность железнодорожных перевозок выросла с 632 км в 1932 г. до 686 км в 1937 г. При этом увеличение дальности перевозок во второй пятилетке было значительнее, чем в первой. В течение первой пятилетки средняя дальность перевозок всех грузов увеличилась на 34 км, за годы второй пятилетки — на 54 км[1105].

На большие расстояния в эти годы по сравнению с первой пятилеткой перевозились: каменный уголь, нефтяные грузы, черные металлы, лесные грузы, включая дрова, руда всякая, включая серный колчедан, минеральные строительные грузы. Произошло не только увеличение дальности перевозок массовых грузов; увеличился и их удельный вес в суммарном грузообороте железнодорожного транспорта с 63% в в 1932 г. до 67% в 1937 г., что отражало поступательный ход индустриализации советского народного хозяйства[1106]. Эти два фактора явились решающими в происшедшем увеличении роли железнодорожного транспорта в обслуживании потребностей народного хозяйства в перевозках.

Повышение удельного веса в грузообороте промышленных грузов произошло за счет увеличения удельного веса руды, каменного угля и минерально-строительных материалов. При отмеченном повышении дальности их транспортировки произошло и увеличение их доли в структуре перевозок с 69% в 1932 г. до 71% в 1937 г.[1107] Наибольшую работу железные дороги провели по транспортировке каменного угля и минерально-строительных материалов, объем отправления которых увеличился на 120 млн. т. В эти годы к основной железнодорожной магистрали был присоединен Кузнецкий угольный бассейн, и его ресурсы были включены в активное использование народным хозяйством. Расширилась зона потребления донецких углей. Удельный вес каменноугольного топлива в топливодобыче повысился за годы второй пятилетки с 51,9% до 60,0%[1108]. Рост перевозок каменного угля железнодорожным транспортом отражал эти изменения в структуре топливного баланса. Значительный рост перевозок минерально-строительных грузов явился следствием колоссальных строительных работ, осуществлявшихся в стране повсеместно и в самых различных отраслях. Огромную работу выполнил в годы второй пятилетки железнодорожный транспорт по перевозке рудно-металлургических грузов, объем

Несмотря на то, что абсолютные размеры прироста перевозок нефтяных грузов в те годы были невелики, железнодорожный транспорт проделал большую работу по их развозу вследствие повсеместного увеличения потребления готовых нефтепродуктов. Повышение спроса на керосин, бензин, дизельное топливо и масла в районах, удаленных от центров добычи нефти и производства нефтепродуктов, сконцентрированных на Кавказе, предопределили резкое увеличение дальности их транспортировки; среди других массовых грузов дальность нефтяных грузов увеличилась в наибольшей мере — на 337 км.

Несмотря на увеличение абсолютных размеров перевозок хлебных грузов в связи с ростом заготовок и закупок зерна, их доля в грузообороте железных дорог снизилась с 10% в 1932 г. до 8% в 1937 г.[1109] Уменьшение роста сельскохозяйственных грузов объяснялось сокращением дальности их перевозки с 744 км до 689 км[1110], в связи с уменьшением вывоза продовольственных товаров на экспорт.

Отставание железнодорожного транспорта было преодолено в 1935 г., когда он впервые выполнил годовой план перевозок. С этого времени железнодорожный транспорт перестал сдерживать развертывание производства в промышленности и сельском хозяйстве; его работа стала более четкой. В решении декабрьского (1935 г.) Пленума ЦК ВКП(б) отмечалось: «Железнодорожный транспорт, отстававший в удовлетворении растущих нужд народного хозяйства, быстро подымается в гору и технически перевооружается»[1111]. В последующие годы работа железнодорожного транспорта улучшилась, и он первым из всех отраслей народного хозяйства досрочно выполнил пятилетний план по перевозкам грузов.

Высокие темпы развития грузовых перевозок при сравнительно меньших темпах усиления материально-технической базы железных дорог были обеспечены в значительной мере за счет лучшего использования технических средств транспорта. Среднесуточная погрузка на железных дорогах выросла за 1933—1937 гг. с 51,4 тыс. вагонов до 89,8 тыс., т.е. на 75%; коммерческая и техническая скорость грузового поезда увеличилась на 37%, а среднесуточный пробег паровоза — на 50%[1112]. Улучшилось использование вагонного парка: среднесуточный пробег товарного вагона вырос с 97,3 км в 1932 г. до 139,8 км в 1937 г.; оборот вагона уменьшился с 9,35 суток до 6,98[1113]. Значительно возросли веса поездов. Железнодорожники добились существенного повышения производительности труда: выработка на одного работника, занятого на перевозках, увеличилась с 240 приведенных т-км в 1932 г.[1114] По темпам роста производительности труда железнодорожный транспорт в эти годы обгонял водный — и морской, и особенно речной — транспорт. За 1932—1937 гг. производительность труда на железных дорогах выросла на 49%, на морском транспорте — на 41%, а на речном — на 9%.

Повышение уровня использования технических средств транспорта обеспечивало народному хозяйству существенную экономию оборотных средств; транспорт за тот же срок перевозил значительно больше продукции, чем прежде. Более эффективное использование технических средств заключалось и в сокращении потребности в дополнительных локомотивах и вагонах. Так, общая мощность паровозного парка выросла за вторую пятилетку на 37%, а приведенная продукция транспорта — на 76%[1115].

Несмотря на то, что достижения речного транспорта были более скромными, чем железнодорожного, и здесь перевозки превысили темпы развития технических средств. Если перевозки грузов и грузооборот возросли в 1937 г. по сравнению с 1928 г. в 3,6—2,1 раза, то мощность самоходного флота и грузоподъемность тоннажа — в 2,3—1,9 раза[1116]. Однако результаты были различными по разным категориям флота. Производительность буксирного флота существенно была повышена на перевозках леса в плотах, сухогрузов, нефтегрузов. Производительность нефтеналивного несамоходного флота снизилась. Причиной этого явилось незначительное увеличение перевозок нефтегрузов речным флотом (за 5 лет всего 0,5 млн. т), их преимущественное развитие в речных бассейнах с худшими условиями плавания, чем по Волжско-Камской магистрали, недостатки в организации судоремонта, вследствие чего имели место аварии и остановки в пути.

Несмотря на то, что морской флот пополнился новыми судами, здесь были снижены показатели скорости движения и использования грузоподъемности как сухогрузных, так и нефтеналивных судов. Причины недоиспользования технических средств морского транспорта в значительной мере объяснялись недостатками в планировании и организации работы флота, нехваткой квалифицированных кадров.

Во второй пятилетке произошло удорожание себестоимости перевозок на всех видах транспорта. В условиях того времени номинальная заработная плата росла быстрее производительности труда, что явилось одной из главных причин роста себестоимости. На железнодорожном транспорте себестоимость одного приведенного т-км возросла с 1,371 коп. в 1932 г. до 2,091 коп. в 1937 г. (в ценах соответствующих лет)[1117]. Сказалось и то, что увеличились амортизационные отчисления в соответствии с ростом основных фондов, повысились цены на топливо и материалы, потребляемые транспортом. При этом рост себестоимости перевозок на речном транспорте происходил интенсивнее, чем на железнодорожном. Определяющим фактором этого соотношения явились более высокие темпы роста производительности труда на железных дорогах. Себестоимость перевозок выросла за 1935—1937 гг. на железных[1118]. Более того, себестоимость речных перевозок с 1936 г. превысила уровень себестоимости перевозок на железных дорогах; в последующие годы этот разрыв увеличивался.

Большая работа во второй пятилетке была выполнена транспортом в части перевозок пассажиров, хотя темпы их прироста были меньшими, чем грузовых. Факторами, определяющими увеличение пассажирских перевозок, являлись рост населения, рост числа городов, увеличение благосостояния трудящихся, повышение транспортной обслуженности территории. За 1913—1938 гг. население СССР (в современных границах) выросло более чем на 11 млн. человек. Число городов увеличилось с 709 в 1926 г. до 923 в 1939 г.; численность городского населения за эти годы более чем удвоилась. Национальный доход к 1937 г. вырос почти в 4,6 раза по сравнению с 1913 г.[1119] Во второй пятилетке всеми видами транспорта было перевезено пассажиров на 222 млн. больше, чем в первой. Абсолютные размеры перевозок возросли на всех средствах сообщения, за исключением морского транспорта. Наибольший прирост обеспечили железные дороги — 175,6 млн. человек. Железные дороги не только освоили основную часть прироста перевозок пассажиров, но и являлись самым массовым средством сообщения — их удельный вес к концу второй пятилетки превышал 74%. Усилилось в эти годы значение речного транспорта, перевозки пассажиров на котором возросли почти в 1,5 раза. Это были наивысшие темпы увеличения среди всех видов транспорта. Здесь сказалось развитие пригородных и внутригородских сообщений, а также транзитных линий на большие расстояния. Успешно развивались перевозки пассажиров по Волге, Днепру. В период второй пятилетки действовали рейсы Горький — Астрахань, Пермь — Астрахань; в 1933 г. была организована линия Москва — Уфа (протяжением 2536 км); в 1934 г. начала функционировать линия Гомель — Херсон (протяженностью 1291 км).

Пассажирооборот увеличился за годы второй пятилетки в меньшей степени, чем перевозки: пассажирооборот вырос на 8%, перевозки — на 16%. Разница эта объясняется более интенсивным развитием перевозок пассажиров в пригородном и внутригородском сообщении по сравнению с междугородними и дальними сообщениями. Это относится к железнодорожному, речному и автомобильному видам транспорта.

На железнодорожном транспорте суммарный прирост пассажирооборота составил 7,2 млрд. пасс-км, из них 4,6 млрд. приходилось на пригородное сообщение. Если общий объем перевозок пассажиров увеличился на 176 млн. человек, то перевозки в пригородном сообщении выросли на 205 млн. человек, тогда как размеры перевозок в дальних сообщениях уменьшились на 29 млн. человек. Такие соотношения и темпы роста привели к увеличению удельного веса пригородного сообщения по перевозкам с 69% в 1932 г. до 76% в 1937 г., а по пассажирообороту — с 20% до 24%. Преобладание пригородных сообщений[1120].

При рассмотрении вопросов развития материально-технической базы транспорта было показано, что в период второй пятилетки в СССР производились пассажирские вагоны старых образцов. Поэтому обслуживание пассажиров удобствами в поездке было на низком уровне. Нехватка пассажирского подвижного состава вызывала переуплотнение пассажирских поездов, а это вело к отсутствию минимальных удобств. Основными задачами в организации пассажирского сообщения были: обеспечение регулярности движения поездов, увеличение скорости передвижения, развитие междугородных маршрутов. В части пригородного сообщения большим достижением являлась его электрификация в крупных центрах.

Во второй пятилетке увеличилось значение в пассажирообороте автомобильного транспорта, хотя общие объемы его работы были еще незначительны. Здесь осуществлялись первые шаги в развитии регулярных автобусных сообщений, преимущественно в городах. Рост перевозок пассажиров автотранспортом сопровождался увеличением и средней дальности поездки с 2,3 км в 1932 г. до 6,7 км в 1937 г. Развитие автобусных перевозок пассажиров стало возможным благодаря увеличению выпуска автобусов. С 1933 г. в СССР началось производство автобусов ЗИС-8 в Москве, а также небольших 17-местных автобусов в Горьком. Дальнейшее развитие получили перевозки на автомобилях-такси.

Морской транспорт не мог занять существенного места в перевозках пассажиров в силу отмеченных особенностей размещения морских бассейнов; на этом виде транспорта перевозки даже снизились. Уже в те годы морской транспорт стал приспосабливаться для обслуживания туристских линий. Для надлежащего обслуживания пассажиров требовалось строительство вокзалов, прибрежных гостиниц, камер хранения и т.п. Между тем транспортное хозяйство в этом плане было еще недостаточно развито.

Вторая пятилетка, как отмечалось, явилась периодом, когда Гражданский воздушный флот полностью перешел на эксплуатацию самолетов отечественного производства. Развитие отечественного самолетостроения стимулировало интенсивное развитие пассажирских перевозок. Темпы роста этих перевозок превышали рост всех средств сообщения как по количеству перевезенных пассажиров, так и по пассажирообороту, хотя абсолютные размеры не могли еще приблизиться к достигнутым наземными видами транспорта, обладающими большей вместимостью подвижного состава.

*

К концу второй пятилетки в СССР была создана транспортная система, материально-техническая база которой соответствовала общему уровню развития производительных сил победившего социализма. При росте национального дохода СССР за 1913—1937 гг. в 4,6 раза грузооборот всех видов транспорта увеличился в 3,8 раза. Валовая

Для периода построения материально-технической базы социализма характерно своеобразие формирования транспортной системы, которое заключалось в следующем. При высоких темпах развития новых средств сообщения — воздушного и автомобильного — в транспортной системе СССР преобладающее положение занимали два — железнодорожный и внутренний водный транспорт. Они обладали наибольшей протяженностью сети, ее разветвленностью, большими пропускными способностями, обновленным и технически возросшим подвижным составом, выполняли подавляющую часть грузо- и пассажирооборота.

Концентрация промышленного производства, укрупнение сельскохозяйственных предприятий в результате коллективизации, рост больших городов, обусловившие укрупнение грузовых и пассажирских потоков, потребовали формирования такой транспортной системы, в которой основную роль должна была играть магистральная сеть. В условиях повсеместного размаха строительства, создания крупных промышленных центров для освоения дальних, и значительных по объему потоков многотоннажных грузов ведущая роль отводилась железнодорожному транспорту, обслуживавшему межрайонные связи. Основные железнодорожные магистрали были превращены в линии с высокой пропускной способностью за счет строительства вторых путей, электрификации, автоблокировки, централизации. В среднем по сети густота грузовых перевозок, отражающая пропускную способность транспортных коммуникаций, увеличилась за 1913—1937 гг. почти в 4 раза, с 1,1 млн. ткм/км до 4,2 млн. ткм/км. Для обеспечения пропорционального развития постоянных устройств и подвижного состава железнодорожного транспорта были повышены мощности локомотивов и грузоподъемность вагонов.

Формирование транспортной сети осуществлялось также в основном за счет железнодорожного строительства, поскольку необходимо было присоединить к действующим линиям отдаленные районы, богатые природными ресурсами и прежде всего топливом. Ведущему положению в топливном балансе страны каменного угля соответствовало формирование железнодорожной сети в районах его добычи (Донбасс, Кузбасс, Караганда).

Роль магистрального транспорта выполнял и внутренний водный транспорт, в развитии которого период построения материально-технической базы социализма знаменовался началом создания межбассейновых соединений в Европейской части СССР, более интенсивным развитием судоходства в восточных районах в результате продвижения туда производительных сил, типизацией судостроения, повышением мощности и грузоподъемности судов, приспособлением их к условиям плавания в различных бассейнах.

Вместе с тем создание многоотраслевой экономики, возникновение новых крупных промышленных центров привело не только к интенсивности внутрирайонных связей, но и к увеличению их территорий и арены труда. Поэтому потребовались увеличение и усиление местного звена транспортной системы за счет роста автомобилизации экономики. Автомобильный транспорт нашел применение в различных отраслях народного хозяйства и принял на себя решающую часть внутригородских, внутрипроизводственных и внутрихозяйственных перевозок, существенно потеснив гужевой транспорт.

Специализированный вид транспорта — трубопроводный — в годы второй пятилетки оставался внутрирайонным средством сообщения с относительно скромными пропускными способностями, что соответствовало уровню развития нефтяной и металлургической промышленности, сравнительно невысокой плотности потребления в стране готовых нефтепродуктов. Принципиально важное значение имели сдвиги в размещении трубопроводной сети и сооружение трубопроводов в восточных районах — Казахстане и на Южном Урале, где началось освоение «Второго Баку».

В области пассажирского транспорта эти годы характеризуются усиленным развитием пригородных сообщений, что обусловливалось концентрацией производства в крупных промышленных центрах, вызвавшей соответствующую концентрацию населения. Густота пассажирских перевозок увеличилась на железных дорогах Союза за 1913—1937 гг. в 2,7 раза. Увеличилась необходимость электрификации железнодорожного сообщения в зоне крупных городов. Разрастание их территорий стимулировало развитие внутригородского автобусного сообщения.

Прочное место в пассажирообороте занял воздушный транспорт, который успешно начал применяться как для обслуживания дальних межрайонных связей, так и для внутрирайонных пассажиропотоков между пунктами, не обеспеченными наземными видами транспорта.

Вместе с тем следует указать на наметившееся отставание развития материально-технической базы транспорта, о чем говорит более медленный рост его основных производственных фондов по сравнению со степенью развития промышленности, являющейся в целом менее фондоемкой отраслью по сравнению с транспортом.

Глава тринадцатая

СОВЕТСКАЯ ТОРГОВЛЯ

К началу второй пятилетки на основе победы социалистических производственных отношений не только в городе, но и в деревне частный капитал был полностью вытеснен из товарооборота, советская торговля стала безраздельно господствовать в сфере обращения, товарное обращение стало в основном планомерным, хотя элементы стихийности сохранялись в некоторой степени на колхозном рынке.

Проблемы развития советской торговли решались в борьбе с неправильным пониманием ее сущности. Уже в 1930 г. ЦК ВКП(б) дал отпор «левацким» загибам в отношении развития колхозной торговли. В резолюции октябрьского Пленума ЦК ВКП(б) 1931 г. «О развертывании советской торговли и улучшении снабжения рабочих» была дана прямая директива о развитии колхозной торговли на основе советской политики цен[1121].

XVII партийная конференция (1932 г.) подтвердила принципиальную позицию в вопросах о торговле и деньгах на последнем этапе переходного периода, осудив антикоммунистический характер левацких извращений понятия советской торговли, замены ее «продуктообменом», осудив теории об «отмирании денег», тормозившие развитие торговли, ослаблявшие дисциплину в проведении государственной политики цен[1122].

На пленуме ЦК ВКП(б) (сентябрь — октябрь 1932 г.) был специально рассмотрен вопрос о развитии советской торговли, где обращалось внимание на необходимость развертывания розничной торговой сети, усиления сети оптовых баз промышленных объединений Наркомснаба, расширения рыночных фондов промтоваров, особенно для села и т.д. Пленум ЦК ВКП(б) потребовал решительного отпора антипартийной левацкой недооценке значения советской торговли, с одной стороны, и либерально-буржуазному толкованию задач развертывания советской торговли правыми оппортунистами, с другой; укрепления на социалистической основе торговой смычки города с деревней; искоренения частников и перекупщиков-спекулянтов, пытающихся нажиться на колхозной торговле[1123]. Объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) от 7—12 января 1933 г. вновь подчеркнул важность борьбы за укрепление

Во второй пятилетке перед советской торговлей были поставлены новые задачи: увеличить обеспеченность населения основными потребительскими товарами на базе отмены карточной системы и перехода к развернутой торговле, подъема уровня потребления трудящимися города и деревни продовольственных и непродовольственных товаров за счет роста объема розничного товарооборота в 2,5 раза, а розничной торговой сети государственной и кооперативной торговли на 37%, оборота всех систем общественного питания на 164,6%, улучшения качества товаров широкого потребления и ассортимента. Важнейшими условиями отмены карточной системы и нормированного снабжения, роста товарооборота являлось увеличение производства товаров как промышленностью, так и сельским хозяйством, накопление в руках государства товарных ресурсов, рост доходов трудящихся города и деревни, осуществление крупных преобразований в сфере торговли и в образовании розничных и оптовых цен.

1. Отмена карточной системы, переход к развернутой торговле

Развитие товарооборота являлось одной из наиболее важных народнохозяйственных задач второй пятилетки[1124]. Несмотря на большой рост товарооборота в первой пятилетке, достигнутый уровень розничного товарооборота и состояние торговли в стране не соответствовали глубоким изменениям, происшедшим в экономике, и не могли удовлетворить потребностей народа. На фоне успехов промышленности и сельского хозяйства стало еще более очевидным отставание торговли.

Нормированное снабжение и закрытые формы торговли как временная мера, вызванная главным образом отставанием мелкотоварного сельскохозяйственного производства, уже не могли быть приемлемы в новых условиях подъема экономики страны.

Карточная система была вынужденной, но необходимой мерой. Вместе с тем она содержала и серьезные недостатки, выразившиеся в ухудшении качества обслуживания потребителей, замораживании товарооборота, снижении производительности труда работников торговли, росте управленческого аппарата, занятого выдачей и учетом карточек,

Задача подготовки отмены нормирования отпуска товаров и замены системы централизованного распределения развернутой советской торговлей была выдвинута еще в 1932 г. XVII партийной конференцией[1125]. В результате роста промышленности и сельского хозяйства во второй пятилетке государство получило возможность направить на рынок такое количество товаров, которое уже в основном могло удовлетворить потребности трудящихся.

Чтобы улучшить руководство значительно выросшей пищевой промышленностью и усилить регулирующую роль государства в области развития советской торговли, в связи с подготовкой к отмене нормированного снабжения, постановлением ЦИК и СНК СССР от 29 июля 1934 г.[1126] из состава Наркомснаба СССР были выделены Народный комиссариат пищевой промышленности и Народный комиссариат внутренней торговли СССР. На местах были созданы наркомвнуторги союзных и автономных республик, областные, краевые, городские и районные отделы торговли при местных Советах[1127].

Для перехода к открытой торговле необходимо было постепенно перейти к единой системе розничных цен, расширить сеть торговых предприятий, технически переоборудовать и обновить имевшиеся магазины и склады, организовать изучение потребительского спроса, обеспечить правильное товаропродвижение и бесперебойное снабжение розничной сети товарами, наладить подготовку и воспитание кадров торговых работников, которые могли бы обеспечить высококачественное обслуживание потребителей.

Наиболее сложным в экономическом отношении был переход к единой системе розничных цен. До отмены карточной системы существовала система двух цен: нормальных (пайковых) и повышенных (коммерческих); она явилась дополнительным средством осуществления классово-производственного принципа снабжения населения и смягчения диспропорций между недостаточным предложением товаров на рынке и высоким уровнем покупательных фондов. При наличии нормированного снабжения система двух цен обеспечивала распределение предметов потребления в интересах трудящихся, особенно низкооплачиваемых групп, и в то же время позволяла улучшать соотношение между спросом и предложением товаров. Вместе с тем коммерческие цены в немалой степени влияли на снижение уровня рыночных цен и помогали бороться со спекуляцией предметами потребления. Система двух цен в период рационирования снабжения полностью оправдала себя. Но в условиях перехода к открытой торговле эта система теряла смысл. Необходимо было установить единые государственные цены, которые способствовали бы укреплению социалистического принципа оплаты по труду, а также укреплению хозяйственного расчета на социалистических предприятиях.

Единственно возможный и правильный путь перехода от системы двух цен к единой государственной цене состоял в том, чтобы постепенно, по мере увеличения товарных ресурсов в стране и расширения торговли по коммерческим ценам, снижать уровень этих цен на отдельные товары, сокращая тем самым разрыв между коммерческими и «нормальными» ценами закрытой торговли до таких размеров, которые позволили бы установить единые розничные цены.

Чтобы подготовить условия для отмены карточной системы и воздействовать на колхозный рынок, в системе Наркомснаба СССР была организована с весны 1933 г. свободная продажа продовольственных товаров, в первую очередь хлеба, из специальной сети государственных магазинов, в дополнение к ранее развернутой коммерческой торговле. Всего в 1933 г. было открыто по стране 5596 таких магазинов[1128]. К концу 1934 г. функционировали уже 8661 коммерческих магазинов и палаток, а также магазинов свободной продажи продовольственных товаров, в том числе 7409 хлебных магазинов и палаток[1129]. Магазины свободной продажи товаров, применявшие лучшие методы обслуживания потребителей, стали школой советской культурной торговли.

По мере развертывания свободной продажи продовольственных товаров через сеть специальных магазинов цены в них систематически снижались. Соотношение «нормальных» и коммерческих цен на производственные товары в годы второй пятилетки постепенно изменялось в пользу единых цен. Если на 1 октября 1933 г. коммерческие цены на ржаной хлеб в Москве и Ленинграде были в 20 раз выше нормальных, то на 1 октября 1934 г. уже только в 4 раза; на масло животное соответственно в 5,3 и 4,1 раза, на сахар в среднем по стране — 6,1 и 5 раз и т.д.[1130] Одновременно со снижением цен коммерческой торговли было произведено частичное повышение чрезмерно низких цен на нормированные товары, что способствовало значительному сокращению разрыва между этими двумя видами цен и создавало более благоприятные условия для перехода к единым ценам.

Наряду с продовольственными магазинами были открыты образцовые универсальные магазины для торговли промышленными товарами повышенного качества и расширена сеть других коммерческих магазинов и улучшенных магазинов открытого типа. Кроме магазинов Наркомвнуторга, сеть розничных специализированных промтоварных магазинов, торговавших по коммерческим ценам, была создана в городах сбытовыми объединениями Наркомлегпрома и Наркомтяжпрома. Потребительской кооперацией были открыты в районных центрах, преимущественно для обслуживания сельского населения, районные универсальные магазины и райкультмаги.

Наряду с развитием коммерческой торговли постепенно снижались розничные цены на непродовольственные товары, реализуемые через сеть коммерческих магазинов. Сохранившаяся к 1935 г. разница между

Расширение сети коммерческих магазинов и рост их товарооборота, значительное снижение коммерческих цен, развитие колхозной торговли и снижение рыночных цен наряду с увеличением промышленного и сельскохозяйственного производства явились важными звеньями в подготовке отмены карточной системы.

Отмена нормирования и карточек проводилась по этапам. По решению Пленума Центрального Комитета партии, состоявшегося в ноябре 1934 г.[1131], была отменена с 1 января 1935 г. карточная система снабжения населения хлебом, мукой и крупой, а также «отоваривание» хлебом заготовок технических культур и повсеместно установлена широкая продажа этих продуктов населению государственными и кооперативными магазинами[1132].

Ликвидация нормированного снабжения хлебом, мукой и крупой позволила установить единую государственную розничную цену на каждый из этих продуктов. Единые розничные цены на указанные продукты были установлены приблизительно на среднем уровне между существовавшими коммерческими и нормированными ценами. Единые цены были дифференцированы по восьми территориальным поясам, включавшим определенные группы областей, краев, республик, с учетом необходимости стимулирования развития отдельных видов продукции, различий транспортных и иных условий их снабжения. Например, более низкие цены на хлеб и муку были установлены в районах Средней Азии для стимулирования производства хлопка (первый пояс). Наиболее высокие цены на эти продукты были установлены в районах Севера Европейской части СССР и отдаленных районах Сибири (пятый — восьмой пояс), вследствие больших издержек по доставке хлеба в эти районы.

Установление единых цен означало некоторое повышение их по сравнению с более низкими ценами нормированного снабжения. Это могло отразиться на уровне реальной заработной платы рабочих и служащих, а также доходов колхозов и колхозников, снабжавшихся хлебом по нормированным ценам в порядке «отоваривания» сельскохозяйственного сырья. Поэтому для компенсации произведенного повышения цен одновременно с отменой карточек и установлением единых цен на хлеб были повышены, во-первых, заработная плата рабочим и служащим, а также стипендии студентам и пенсии неработоспособным и, во-вторых, заготовительные цены на сельскохозяйственное сырье, при сдаче которого колхозам, колхозникам и единоличникам отпускался хлеб по твердым ценам.

Ликвидация карточной системы при продаже хлеба, муки и крупы стала первым и наиболее важным мероприятием в переходе к развернутой советской торговле. С 1 октября 1935 г. была отменена карточная система снабжения мясом и мясопродуктами, жирами, рыбой и рыбопродуктами, сахаром, картофелем и установлена продажа этих продуктов населению государственными и кооперативными магазинами по единым государственным ценам, дифференцированным по

Отмена карточной системы и снижение коммерческих цен обусловили значительное снижение цен и на колхозных рынках. Выгода, полученная населением от снижения цен в колхозной торговле, составила в 1935 г. не менее 3,5—4 млрд. руб.[1133]

Установление единой розничной цены в государственной и кооперативной торговой сети на среднем уровне между коммерческими и нормированными ценами при одновременном повышении заработной платы рабочих и служащих и заготовительных цен на сельскохозяйственное сырье означало рост реальных доходов трудящихся. Повышение заработной платы рабочих и служащих и доходов колхозников значительно перекрывало изменение среднего уровня цен государственной и кооперативной торговли.

Упразднение нормированного снабжения имело важное значение для ликвидации уравниловки в оплате труда, обусловленной пайковой системой. Ликвидация карточной системы и переход к развернутой советской торговле по единым ценам повышали роль социалистического принципа распределения по труду, усиливали материальные стимулы поднятия производительности труда, положили начало новому этапу в планировании и регулировании цен.

Однако система ценообразования нуждалась в дальнейшем совершенствовании.

Переход к единым твердым розничным ценам потребовал унификации отпускных цен на однородные изделия, изменения порядка установления отпускных цен, при котором цены на промышленные товары утверждались непосредственно трестами, управлениями, наркоматами и т.д. Начало осуществлению этого процесса было положено в конце 1937 г. постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 декабря 1937 г.[1134] По этому постановлению на те товары, которые производились предприятиями народных комиссариатов пищевой, легкой и лесной промышленности союзных республик, одинаковые с изделиями союзной промышленности, распространялись отпускные цены, устанавливаемые для последних на основе постановления СНК СССР. На прочие основные товары отпускные цены устанавливались соответствующими наркоматами союзных республик по согласованию с Народным комиссариатом внутренней торговли СССР. На все остальные товары отпускные цены устанавливались наркоматами пищевой промышленности, легкой и лесной по согласованию с народными комиссариатами внутренней торговли союзных республик. Приказом Народного комиссариата легкой промышленности СССР от 29 декабря 1937 г. был установлен перечень товаров, на которые распространяются цены изделий союзной промышленности и перечень товаров, на которые отпускные цены устанавливает Народный комиссариат легкой промышленности СССР.

Происходившие в годы второй пятилетки значительные изменения условий снабжения населения предметами потребления вызывали необходимость изменения порядка планирования товарных фондов и товарооборота. Формы и методы планирования товароснабжения менялись в зависимости от развития производства и количества товаров, направляемых для продажи населению, от соотношения спроса и предложения, от изменения самой торговли.

Уже к началу второй пятилетки на основе социалистического обобществления сферы товарного обращения и увеличения производства предметов потребления планирование распространялось на все основные элементы товарооборота государственной и кооперативной торговли: общий объем розничного и оптового товарооборота; распределение товарных ресурсов между рыночным и внерыночным фондами, а также по отдельным торгующим системам, между городом и деревней, по районам страны; уровень товарных запасов и скорость обращения товаров; развитие торговой сети; цены на важнейшие товары; численность торговых работников; издержки обращения; рентабельность торговой работы и т.д.

До отмены карточной системы в основе планирования лежали нормы снабжения и численность населения, получавшего товары по карточкам. Данные об объеме покупательных фондов населения и спросе на отдельные товары, как и особенности экономики различных районов, почти не учитывались при планировании товарооборота и размещения товарных фондов по стране. В централизованном порядке планировалось распределение широкого круга товаров по торговым системам, целевым назначениям, по республикам, краям и областям. Достаточно указать, что только 12 важнейших непродовольственных товаров, относившихся к группе так называемых планируемых промышленных товаров, занимали более ¼ всего розничного товарооборота страны и почти ½ товарооборота села. Включая же планируемые продовольственные товары в группу так называемых регулируемых товаров, централизованное планирование охватывало подавляющую часть товарных ресурсов.

Централизованное планирование распределения значительной части товаров оправдало себя в условиях острого недостатка товаров. При помощи централизованных планов обеспечивалось первоочередное и преимущественное снабжение трудящихся на важнейших участках народного хозяйства в соответствии с задачами социалистической индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Но, выполняя положительную роль, эта система обладала в то же время и серьезными недостатками.

Чрезмерная централизация планирования, прохождение плана в процессе его составления через многочисленные инстанции надолго задерживали его утверждение и доведение до промышленных предприятий, которые должны были отгружать товары, лишали планы товароснабжения необходимой оперативности.

В связи с отменой в 1935 г. системы нормированного снабжения и переходом к развернутой советской торговле в 1936—1937 гг. были внесены некоторые изменения в систему планирования товароснабжения: уменьшился круг товаров, планируемых централизованно; планирование размещения некоторых товаров по республикам, краям и областям

2. Развитие розничного товарооборота

В результате подъема социалистического производства, повышения доходов трудящихся города и деревни и перехода к развернутой советской торговле были достигнуты успехи в развитии товарооборота в стране.

Одно из основных условий, обеспечивающих развитие советской торговли и культурное обслуживание потребителей, — расширение торговой сети, повышение качества ее работы. Были значительно увеличены капитальные вложения в торговлю. Если с 1929 по 1933 г. эти вложения составили 1258 млн. руб., то в последующие пять лет, с 1934 по 1938 г., они выросли в 3 раза, достигнув 3769 млн. руб.[1135]

Общее число розничных торговых предприятий, особенно в деревне, к концу второй пятилетки значительно возросло[1136].

Приводим данные, характеризующие рост числа торговых предприятий в 1932—1937 гг. (на конец года, в тыс.):

1932 г.

1935 г.

1937 г.

В городах и поселках городского типа

116,2

115,2

133,0

В сельских местностях

168,2

153,5

194,4

Всего в городах и селах

284,4

268,7

327,4

Из этих данных видно, что после некоторого сокращения в 1935 г. числа торговых предприятий, обусловленного главным образом ликвидацией мелких магазинов, существование которых было хозяйственно нецелесообразным, численность торговой сети в дальнейшем быстро возрастала. При этом увеличение числа торговых предприятий в городах происходило несколько медленнее, чем в сельской местности. Наряду с быстрым ростом числа торговых предприятий осуществлялась реконструкция торговой сети. В интересах улучшения обслуживания потребителей и повышения эффективности работы магазинов расширилась сеть специализированных магазинов продовольственных и непродовольственных товаров, изменился состав сельской розничной сети за счет увеличения универсальных магазинов, магазинов по торговле культтоварами, продовольственных, промышленных товаров и т.д. Расширение сети крупных специализированных и универсальных магазинов частично восполняло недовыполнение заданий пятилетнего плана по приросту торговой сети.

Несколько улучшилось размещение торговых предприятий по отдельным союзным республикам. Так, в Узбекской ССР число магазинов и палаток к концу 1937 г. по сравнению с 1932 г. увеличилось в 3,5 раза, в Таджикской ССР — в 1,8 раза. Но вместе с тем в некоторых республиках, где торговая сеть была и так недостаточной, ее рост происходил гораздо медленнее (в Киргизской ССР — на 5%, в Туркменской ССР — на 4%, в Казахской ССР — уменьшилась)[1137].

Значительно вырос во второй пятилетке розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли. За 1932—1937 гг. розничный товарооборот (включая общественное питание) увеличился с 40,4 млрд. руб. до 125,9 млрд. руб., или в 3,1 раза (в ценах соответствующих лет)[1138]. В сопоставимых ценах он вырос в 1,5 раза, превысив среднегодовые темпы роста первой пятилетки. Если в 1928—1932 гг. товарооборот увеличивался на 7,6% в год, то в 1933—1937 гг. — на 8,3% в год.

Особенно интенсивно общий объем розничного товарооборота увеличился после отмены нормированного снабжения и перехода к развернутой торговле. В сравнении с 1913 г. и 1928 г. розничный товарооборот в 1937 г. увеличился примерно в 2 раза (в сопоставимых ценах).

Рост общего объема товарооборота в СССР по сравнению с 1913 г. свидетельствует о значительном повышении материального благосостояния трудящихся в условиях социалистической экономики, особенно если учесть, что в дореволюционной России на средний размер розничного товарооборота оказывал большое влияние высокий уровень товарного потребления буржуазии.

Во второй пятилетке в результате передачи торговой сети, обслуживавшей рабочих и служащих крупных промышленных предприятий, в ведение заводоуправлений, а также благодаря развитию государственной коммерческой торговли, произошло существенное перераспределение товарооборота между кооперативной и государственной торговлей в пользу государственной. Если в 1932 г. государственной торговле принадлежало 36% розничного товарооборота, то в 1934 г. — 59,6%. в том числе в городах соответственно 37,7% и 66,3%. Одновременно в розничном товарообороте роль потребительской кооперации снизилась с 59,2% в 1932 г. до 37,3% в 1934 г.[1139]

Потребительская кооперация после 1932 г. потеряла прежнее значение как основная торгующая система. Если раньше государственная торговля играла ведущую роль в оптовом товарообороте, то с 1933—1934 гг. она заняла основное место и в розничном товарообороте, главным образом в городах. Почти вся торговая сеть в городах была передана государственной торговле. В свою очередь государственные торговые организации частично передали принадлежавшую им сельскую торговую сеть потребительской кооперации. Однако и в сельском

Победа колхозного строя в деревне, рост благосостояния и культурных запросов колхозников, рабочих и служащих совхозов и МТС, сельской интеллигенции, перестройка быта колхозной деревни предъявили более высокие требования к советской торговле, в первую очередь к потребительской кооперации, являвшейся основной торгующей системой на селе. Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 сентября 1935 г.[1140] деятельность потребительской кооперации была сосредоточена на сельской торговле и заготовках, а государственной торговли — на снабжении городов.

После реорганизации потребительской кооперации у нее оставалось 110,8 тыс. розничных торговых предприятий, главным образом на селе. Ее организационная сеть, по данным на 1 января 1936 г., состояла из 25252 сельпо и 485 горпо, объединенных в 2408 районных и окружных союзов, число пайщиков составляло 40837 тыс. человек[1141].

Размежевание функций обслуживания городского и сельского населения между государственной и кооперативной торговлей полностью оправдало себя и способствовало развитию розничного товарооборота, повышению качества торговли в городе и особенно в деревне.

В результате реорганизации торговли значительно изменилось соотношение государственной и кооперативной торговли в розничном товарообороте. Удельный вес государственной торговли во всем розничном товарообороте страны повысился в 1935 г. до 77%, а удельный вес кооперативной торговли снизился до 23%, в том числе потребительской кооперации — до 20%. Однако благодаря сосредоточению работы потребительской кооперации на обслуживании колхозов и колхозников сельская торговля в дальнейшем значительно улучшилась[1142].

Основное место во всей государственной торговле заняла в этот период система Наркомвнуторга СССР, которой была передана не только городская сеть потребительской кооперации, но и сеть орсов, ликвидированных в 1936—1937 гг. в связи с отменой карточной системы снабжения и переходом к открытой торговле. Сохранены были специальные формы торговли в виде так называемых продснабов лишь на транспорте, в лесной, торфяной, золото-платиновой промышленности в силу специфических особенностей обслуживания рабочих и служащих этих отраслей.

В связи со значительным расширением системы Наркомвнуторга и в целях развития местной инициативы была произведена частичная децентрализация руководства этой системой. В соответствии с постановлением СНК СССР от 19 января 1936 г. «Об управлении городской торговой сетью системы Наркомвнуторга СССР»[1143] на местах были созданы розничные торговые организации государственной торговли («торги»), непосредственно подчиненные наркомвнуторгам союзных

В ведении Наркомвнуторга СССР была сохранена сеть специализированных продовольственных магазинов, объединенных во всесоюзные конторы «Гастроном» и «Бакалея», а также крупные универсальные магазины системы Главунивермага. Кроме того, в составе Наркомвнуторга СССР находились всесоюзные объединения «Военторг», «Курортторг» и др., обслуживающие специальные контингенты потребителей.

Наряду с системой Наркомвнуторга, объединения Наркомлегпрома, Наркомпищепрома, Наркомтяжпрома открыли в городах фирменные магазины тканей, табачных изделий, мясных и молочных продуктов, рыбных товаров, изделий химической промышленности, электротехнической промышленности и т.д.

Товарооборот государственной торговли быстро увеличивался. Если в 1935 г. розничный товарооборот всей государственной торговли (с учетом оборота торговой сети, принятой от потребительской кооперации) составлял 63,1 млрд. руб., то в 1937 г. — уже 92,8 млрд. руб. (в ценах соответствующих лет). Еще быстрее возрастал кооперативный товарооборот: с 18,6 млрд. руб. в 1935 г. до 33,1 млрд. руб. в 1937 г.[1144] Благодаря более быстрым темпам роста оборота кооперативной торговли удельный вес ее во всем розничном товарообороте после 1935 г. снова начал возрастать.

Значительное увеличение централизованных рыночных фондов и местных товарных ресурсов, направлявшихся для продажи сельскому населению, а также некоторое улучшение работы потребительской кооперации в деревне явились важными факторами роста розничного товарооборота в деревне и сближения уровня сельского и городского товарооборота. Если до 1935 г. темпы роста сельского товарооборота отставали от городского, то после отмены системы нормированного снабжения и организационной перестройки потребительской кооперации темпы роста розничного товарооборота на селе обгоняют прирост городского товарооборота (таблица)[1145].

Розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли (включая общественное питание) в 1932—1937 гг. (в ценах соответствующих лет)

Год

Всего, млрд. руб.

В том числе

Удельный вес во всем товарообороте

в городах и поселках городского типа

в сельских местностях

города

села

млрд. руб.

% к предшествующему году

млрд. руб.

% к предшествующему году

1932

40,4

27,6

—

12,8

—

68,3

31,7

1933

49,8

35,2

127,5

14,6

114,0

70,7

29,3

1934

61,8

45,7

129,8

16,1

110,0

73,9

26,1

1935

81,7

58,8

128,6

22,9

142,2

72,0

28,0

1936

106,8

74,6

126,8

32,2

140,6

69,9

30,1

1937

125,9

86,6

116,0

39,3

122,0

68,8

31,2

Значительный рост товарной продукции промышленности позволил увеличить снабжение товарами не только городского, но и сельского населения. Так, централизованные рыночные фонды основных непродовольственных товаров, направленные для реализации сельскому населению, в целом по стране увеличились с 1932 по 1937 г. (в сопоставимых ценах) на 26,3%, в том числе хлопчатобумажных тканей — на 25,6%, шелковых тканей — в 2,1 раза, льняных тканей — почти в 6 раз, трикотажных изделий — в 2,4 раза, швейных изделий — на 8,2%, кожаной обуви — на 15,4%, мыла хозяйственного — в 2,6 раза и т.д.

Особенно значительно увеличились фонды продовольственных товаров, направляемых государством в деревню. Если общий объем централизованного рыночного фонда сахара (по городу и селу, вместе взятым) возрос в 1937 г., по сравнению с 1932 г., в 2,8 раза, то фонды

Для продажи сельскому населению все в большем объеме направлялись товары культурно-бытового назначения. Радиоприемники, велосипеды, фотоаппараты, патефоны и другие товары раньше совершенно не завозились на село, а к концу второй пятилетки в деревню было завезено: 2150 тыс. часов, 80 тыс. швейных машин, 75 тыс. радиоприемников, 247 тыс. велосипедов и т.д.[1146]

В условиях развивающегося колхозного строя на селе возник новый вид торговли — товарами производственного назначения. Только за один 1937 г. потребительская кооперация продала на селе около 20 тыс. грузовых автомашин, свыше 13 тыс. т гвоздей, 18 тыс. т кровельного и сортового железа, 58 тыс. вагонов леса, а также большое количество цемента, оконного стекла, толя, шифера и т.д.[1147]

Однако, несмотря на высокие темпы роста сельского товарооборота и сокращение разрыва между размерами товарооборота на душу городского и сельского населения, общий уровень товарооборота на селе все же был еще недостаточен. Потребительская кооперация медленно перестраивала свою торговую работу. Во многих розничных торговых предприятиях на селе отсутствовали в продаже товары, имевшиеся в достаточном количестве на оптовых складах, в том числе и такие товары повседневного спроса, как соль, спички, керосин и т.п. В результате потребители нередко лишались возможности приобретать необходимые им товары, а планы реализации товаров не выполнялись.

Значительные изменения произошли в географическом размещении товарооборота. Наиболее высокими темпами возрастал розничный товарооборот в национальных республиках и на восточных окраинах страны. Если в целом по СССР розничный товарооборот государственной[1148] В результате этого доля указанных республик во всем розничном товарообороте страны повысилась.

Развитие розничного товарооборота в стране характеризуется не только количественным ростом, но и существенным изменением товарной структуры товарооборота. В годы первой пятилетки в связи с ограниченностью товарных ресурсов и необходимостью в первую очередь обеспечить население продуктами питания значительно повысилась доля продовольственных товаров в розничном товарообороте страны, особенно в городах. Во второй пятилетке, особенно до отмены карточной системы снабжения, происходило дальнейшее повышение доли продовольственных товаров в розничном товарообороте государственной и кооперативной торговли при соответствующем снижении удельного веса непродовольственных товаров.

Изменения объема продажи и удельного веса отдельных продовольственных товаров во всем розничном товарообороте страны с 1932 по 1937 г. видны из следующих данных (в %, в ценах соответствующих лет)[1149]:

1932 г.

1937 г.

Весь розничный товарооборот

100,0

100,0

Продовольственные товары

55,1

63,1

хлеб и хлебобулочные изделия

2,5

17,1

сахар и кондитерские изделия

7,4

9,2

мясо и колбасные изделия

4,6

5,0

жиры

1,4

3,4

молоко и молочные продукты

0,8

1,1

картофель и овощи

4,0

1,6

алкогольные и безалкогольные напитки

19,4

11,5

Помимо изменения соотношения продовольственных товаров, в указанные годы существенно изменились и формы их потребления. В условиях карточной системы общественное питание служило дополнительным источником снабжения для значительной части населения. После отмены карточной системы снабжения и перехода к повсеместной торговле по единым ценам требовалась коренная перестройка работы предприятий общественного питания применительно к условиям развернутой советской торговли. Однако большинство этих предприятий не сумело достаточно быстро изменить методы работы в соответствии с новыми условиями. В результате выпуск продукции государственными и кооперативными предприятиями общественного питания после ликвидации карточной системы сократился: в 1935 г. ими было изготовлено 6907 млн. блюд, в 1936 г. — 4873 млн. блюд, в 1937 г. — 4208 млн. блюд, — в 2,8 раза меньше, чем в 1933 г.

Однако оборот предприятий общественного питания в 1937 г. составил 10,1 млрд. руб., или примерно в 2 раза больше, чем в 1932 г.

После отмены карточной системы заметно улучшилась торговля продовольственными товарами в розничной сети. Были ликвидированы очереди покупателей. Значительно расширился ассортимент товаров. Так, в 1935 г. пищевая промышленность выпускала 110 сортов колбасно-ветчинных изделий вместо 41 в 1934 г., консервов — 128 сортов вместо 80, сыра — 29 вместо 10. В 1935 г. выпускалось 708 различных наименований рыбной продукции. В 1937 г. производилось 2500 видов кондитерских изделий, 150 сортов колбасно-ветчинных изделий. Улучшился ассортимент хлебобулочных изделий[1150]. Трудящиеся все больше покупали наиболее ценные и питательные продукты.

В годы второй пятилетки значительно увеличился объем розничной реализации непродовольственных товаров (в 2,5 раза в ценах соответствующих лет), улучшился их ассортимент, в первую очередь за счет увеличения тканей, культтоваров, мебели, посуды. Однако спрос населения на многие товары удовлетворялся далеко не полностью.

Наряду с государственной и кооперативной торговлей быстро развивалась колхозная торговля. В первые годы развития колхозной торговли (1932—1934 гг.) удельный вес оборота колхозных рынков в розничном товарообороте страны непрерывно повышался как благодаря большому увеличению физического объема сельскохозяйственных продуктов, реализованных на этих рынках, так и вследствие роста базарных цен. В последующие годы, когда после отмены карточной системы начал быстро расти товарооборот государственной и кооперативной торговли, а цены на колхозных рынках резко снизились, доля оборотов колхозной торговли в товарообороте страны уменьшилась. Если в 1933—1934 гг. почти 1/5 всего товарооборота страны и более ¼ товарооборота по продовольственным товарам приходилась на долю колхозной торговли, то уже в 1937 г. ее удельный вес уменьшился примерно на 1/3[1151].

Доля колхозной торговли в покупках городским населением отдельных продуктов колебалась весьма значительно. Так, по данным обследований бюджетов семей рабочих за десять месяцев 1936 г., доля закупок на колхозных рынках в общей сумме закупок продовольственных товаров этой категории населения составила 14,5% (против 16,5% в 1935 г.), но при этом роль колхозных рынков в закупках рабочими хлебопродуктов была ничтожной — только 1,2%, в закупках же картофеля колхозные рынки составили 27,8%, овощей — 29,1, мяса — 32,6, молока — 60,2%, яиц — 51,8%[1152].

Несмотря на успехи в развитии розничного товарооборота, торговля все же отставала от потребностей народного хозяйства. Увеличение численности торговых предприятий отставало от роста физического объема розничного товарооборота. Материально-техническая база торговли была недостаточной; площадь торговых залов магазинов была невелика (в 1935 г. — 41,8 м²). Свыше 40% всех городских магазинов и примерно 55% сельских не имели подсобных помещений для хранения товаров. 70% сельских лавок не имели нормального освещения и т.д. В отдельных районах пропускная способность торговых предприятий была недостаточной и затрудняла приобретение товаров населением, что вело к созданию очередей. Неравномерно размещалась торговая сеть по отдельным районам и внутри крупных городов. В интересах потребителей было необходимым, чтобы торгующие организации продолжали укреплять материально-техническую базу, углублять специализацию магазинов, расширять торговую сеть, улучшать ассортимент продовольственных и непродовольственных товаров, увеличивать объем розничного товарооборота, развивать государственную, кооперативную и колхозную торговлю.

3. Оптовая торговля

Развитие розничного товарооборота в значительной степени определяется состоянием оптовой торговли, качеством работы оптовых баз, призванных бесперебойно снабжать розничную сеть товарами в определенном ассортименте. Для регулярной связи между производством и розничной сетью в условиях значительного увеличения товарной массы в стране требовалось дальнейшее совершенствование оптовой торговли и рационализация товародвижения в интересах лучшего удовлетворения потребностей населения.

После отмены системы нормированного снабжения были произведены серьезные изменения в организационной структуре оптовых звеньев промышленности и торгующих систем. В конце 1934 г. — начале 1935 г. в составе промышленных наркоматов были созданы всесоюзные и республиканские хозрасчетные конторы по сбыту продукции. В июле 1936 г. они были преобразованы в отделы сбыта главных управлений промышленности соответствующих наркоматов. Цель этой реорганизации — усилить ответственность главных управлений за организацию сбыта, а также за ассортимент и качество продукции, укрепить связи промышленности с рынком.

Наряду с улучшением работы выходных (подсортировочных) баз, находившихся в основных пунктах сосредоточения предприятий некоторых отраслей промышленности, сбытовые организации промышленности значительно расширили сеть социализированных торгово-сбытовых баз в республиках, краях и областях.

Быстрыми темпами возрастал также оптовый товарооборот сбытовых организаций промышленности. В 1935 г. он увеличился, по сравнению с 1934 г., более чем вдвое — с 36 млрд. руб. до 73,2 млрд. руб. Сбытовые организации промышленности сосредоточили в своих руках крупный опт по предметам потребления. На их долю в 1934 г. приходилось 65,7% общего объема учтенного оптового товарооборота страны по этим товарам, а в 1935 г. — 77,1%.

Расширение сети сбытовых специализированных баз промышленности и развитие их торговой деятельности имели положительное значение. Однако сбытовых баз промышленности было еще мало для того, чтобы осуществлять непосредственную связь с розничными организациями, особенно сельскими. Эти базы отгружали закупленные товары низовым торгующим организациям неравномерно, нередко нарушая согласованный ассортимент. Оптовые базы промышленности слабо изучали потребности торгующих организаций, не обеспечивали своевременное снабжение их необходимыми товарами.

В интересах бесперебойного снабжения товарами розничной сети торгующие организации системы Наркомторга и потребительская кооперация развивали свою сеть оптовых баз и складов. Для закупки товаров и снабжения ими розничных организаций оптовые конторы создавали торгово-закупочные базы на местах, главным образом в основных районах производства соответствующих товаров. Оптовые и оптово-розничные конторы Наркомторга призваны были укрепить связь с соответствующими отраслями промышленности, усилить воздействие на производство, способствовать расширению торгового ассортимента, внедрению и выработке новых товаров.

Известную роль в развитии оптовой торговли и вовлечении в товарооборот дополнительных товарных ресурсов производства местной промышленности, промысловой кооперации и других предприятий, а также в реализации излишних товаров, скапливавшихся в торговых организациях, сыграли оптовые ярмарки, периодически проводившиеся в Москве, а также в республиках, краях и областях.

Наиболее широко была развернута внутрисистемная оптовая торговля в потребительской кооперации. Оптовый товарооборот отраслевых объединений Центросоюза развивался быстрыми темпами и в 1934 г. был в 2,4 раза больше, чем в 1932 г. Еще быстрее развивалась оптовая торговля баз республиканских, краевых и областных потребсоюзов. Это были в основном межрайонные универсальные базы, торговавшие широким кругом разнообразных непродовольственных и продовольственных товаров.

Огромный рост сельского товарооборота потребительской кооперации и развитие торговых баз промышленности создали условия для развития оптовой торговли райпотребсоюзов. С конца 1935 г. основным оптовым звеном в системе потребительской кооперации стали райпотребсоюзы.

Новая экономическая обстановка, создавшаяся в годы второй пятилетки, требовала дальнейшего совершенствования форм и методов оптовой торговли промышленности и торгующих организаций, рационализации путей и сокращения звенности движения товаров от производства в розничную торговую сеть. В соответствии с постановлением СТО от 16 апреля 1936 г. «О расширении сети оптово-сбытовых баз промышленности и улучшении организации оптовой торговли товарами широкого потребления»[1153] был установлен определенный порядок отгрузки товаров транзитом, что являлось наиболее рациональной формой товародвижения. Шире стали практиковаться транзитные отгрузки

Одним из основных недостатков в работе оптовых предприятий было слабое изучение спроса на отдельные товары и конъюнктуры рынка. Предварительные заказы нередко составлялись без достаточного обоснования, не отражали действительной потребности в конкретных товарах, теряли свое значение как средство планомерного воздействия торговли на производство. Предварительные заказы играли еще меньшую роль из-за того, что сбытовые органы промышленности и отдельные предприятия часто поставляли товары с отклонениями от требований заказов.

Для повседневного изучения спроса были созданы контрольно-ассортиментные пункты при некоторых сбытовых базах промышленности и оптовых базах торгующих систем. Учитывая заказы и заявки розничных организаций, проводя специальные опросы, контрольно-ассортиментные пункты наблюдали за состоянием спроса на такие товары сложного ассортимента, как, например, ткани (по отдельным группам и артикулам), и отражали изменения спроса в своих заказах промышленности. Представители сбытовых баз промышленности периодически посещали своих покупателей (райпотребсоюзы, раймаги, торги) и знакомили их с ассортиментом товаров на базах по образцам и альбомам. Эта форма связи оптовых баз с торговыми организациями и предприятиями дала положительные результаты.

Во взаимоотношениях торговых организаций с промышленностью недостаточно использовалась система хозяйственных договоров. Действовавшая система генеральных договоров, сыгравшая определенную роль в период внедрения планового начала в сферу товарного обращения и установления нормальных экономических связей между промышленностью и торговлей, уже не соответствовала в полной мере требованиям развернутой советской торговли. При этой системе ослаблялись непосредственные хозяйственные связи между промышленностью и торговыми звеньями и организациями. С целью упрощения системы договоров и укрепления непосредственной связи торговых организаций с промышленностью была расширена практика заключения прямых договоров между торгами, райпотребсоюзами, межрайбазами и другими торговыми организациями, с одной стороны, и оптово-сбытовыми базами или промышленными предприятиями — с другой.

Переход к системе прямых договоров означал известную децентрализацию оперативно-хозяйственной работы торговых организаций, расширение коммерческих взаимоотношений между оптовыми базами и промышленностью, а также между оптовыми и розничными звеньями торговли.

С переходом к открытой торговле необходимо было обеспечить торговую сеть товарами в таких размерах, чтобы не допускать перебоев в торговле и предоставлять потребителям широкий выбор разнообразных товаров. Важно было правильно распределить товары между оптовыми и розничными предприятиями, имея в виду, что оптовые базы должны бесперебойно снабжать розничную сеть всеми товарами и лучше, чем раньше, осуществлять подсортировку товаров сложного ассортимента. Вместе с тем необходимо было стремиться к возможному ускорению товарооборачиваемости и не допускать накопления в оптовой и розничной

Одной из серьезных задач государственной и кооперативной торговли была нормализация товарных запасов, при которой были бы обеспечены достаточная насыщенность торговой сети товарами, равномерное размещение товаров по районам и торговым предприятиям внутри каждого района, и в то же время совместно ускорился бы процесс обращения товаров.

В ряде случаев товарные запасы росли вследствие недостатков в работе торговых организаций. В некоторых из них накопились неходовые товары, не пользовавшиеся спросом населения или завезенные в торговую сеть в чрезмерно большом количестве, без учета реальных потребностей. Только в системе потребительской кооперации к 1 января 1938 г. образовалось сверхплановых товарных запасов на сумму 780 млн. руб., что составляло около 20% всей суммы товарных запасов потребительской кооперации. Это ухудшало финансовое положение торгующих систем, вызывало недостаток оборотных средств для нормальной торговли.

Вместе с тем запасы непродовольственных товаров в торговой сети, особенно таких, как ткани, швейные изделия, обувь, были недостаточными, не обеспечивали необходимого выбора и приводили к перебоям в торговле. Перебои наблюдались и в торговле некоторыми продовольственными товарами из-за неравномерного размещения товарных запасов по отдельным районам и торговым предприятиям, отсутствия должной заботы о своевременном снабжении товарами розничной сети со стороны торговых организаций, главным образом их оптовых звеньев.

Большое значение для правильной организации торговли, развития товарооборота и борьбы за ускорение оборачиваемости товаров имело кредитование товарооборота.

Организация и формы кредитования на протяжении первой и второй пятилеток постепенно совершенствовались. После ликвидации карточной системы и проведения организационных мероприятий по перестройке торговой работы в городе и на селе банковское кредитование торговли расширилось. Сумма кредита, выданного торговым организациям систем Наркомвнуторга и Центросоюза, увеличилась с 8 млрд. руб. на 1 января 1937 г. до 10,8 млрд. руб. на 1 января 1938 г., или на 35%, при увеличении розничного товарооборота за 1937 г. на 18%. Особенно большое место в получении банковского кредита занимала потребительская кооперация: на ее долю приходилось 50% всех кредитных вложений Государственного банка в торговлю, причем непосредственное кредитование сельпо составляло более 2 млрд. руб.[1154]

Постепенное совершенствование кредитной системы и улучшение практики кредитования способствовали развитию торговли, борьбе за ускорение товарооборачиваемости, снижению издержек обращения.

На протяжении второй пятилетки уровень издержек обращения в государственной и кооперативной торговле (в процентах к товарообороту розничной торговой сети в ценах соответствующих лет) неуклонно снижался. В 1937 г. издержки обращения розничной торговли составили 9,4% к товарообороту (без общественного питания) против 11,3% в

Однако были факторы, повышавшие уровень торговых расходов. К их числу следует прежде всего отнести изменение структуры розничного товарооборота в годы второй пятилетки. Уровень издержек обращения повысился также в связи с расширением торговой сети, приведением ее в лучшее состояние, чем она была в период нормированного снабжения.

Из-за некоторых недостатков в работе государственных и кооперативных торговых организаций издержки обращения были еще высокими. Часто встречались нерациональные перевозки товаров, увеличивавшие транспортные и другие расходы. Недостаточен уровень материально-технической базы оптовой и розничной торговли, неудовлетворительное хранение товаров и прямая бесхозяйственность приводили к значительным потерям.

Некоторые излишества допускались в штатах административно-управленческих работников торгующих систем. По данным переписи 15 апреля 1935 г., примерно на трех торговых и складских работников приходился один работник управленческого аппарата. В общей численности работников кооперативной торговли 32,4% занимали работники контор и управлений, освобожденные члены правлений потребительских обществ и райпотребсоюзов[1155].

В целом развитие товарооборота и некоторое снижение общего уровня издержек обращения обусловили повышение рентабельности государственной и кооперативной торговли. В 1935 г. потребительская кооперация получила 87,7 млн. прибыли от торговой деятельности, или 0,54% к розничному товарообороту, в 1936 г. — около 458 млн., или 1,97% к розничному товарообороту, в 1937 г. — 394,5 млн. руб., или 1,4% к розничному товарообороту[1156]. Прибыль системы Наркомвнуторга составила в 1936 г. свыше 600 млн. руб. (в 1935 г. — 97 млн. руб.)[1157]. Однако размеры прибыли в торговых организациях были еще недостаточными; план накопления по системе Наркомвнуторга на 1937 г. был выполнен лишь на 47%.

Задача дальнейшего повышения рентабельности торговли требовала усиления внедрения хозяйственного расчета в работу торговых предприятий и организаций, наведения порядка в хозяйственной работе, установления жесткого режима экономии, усиления контроля за сохранением социалистической собственности.

*

В результате победы социалистической системы во всех отраслях народного хозяйства был завершен процесс формирования советской торговли как формы товарного обмена, присущей социалистическому обществу. Важнейшая отличительная особенность торговли при социализме как торговли особого рода состоит в том, что в ней совсем не участвует частный капитал, она планомерно осуществляется социалистическими предприятиями, а также в какой-то мере колхозниками. Реализация товаров в СССР происходит через государственную, кооперативную и колхозную формы торговли, образующие систему советской торговли.

Расширение сферы планирования торговли осуществлялось постепенно на протяжении всего переходного периода; качественный же скачок от торговли, выражавший борьбу планового начала с рыночной стихией, к планомерно организованной торговле, выражающей социалистические производственные отношения, произошел в результате изменения социальной сущности торговли в СССР, в результате перехода к советской торговле, как единственной форме товарного обращения в стране. Усиление планомерности всего процесса товарного обращения развивало специфический характер товарно-денежных отношений в условиях социалистического общества.

Основными результатами планомерного развития советской торговли в переходный период, обусловленными развитием общественного производства, повышением материального благосостояния трудящихся, были: во-первых, неуклонный рост розничного товарооборота, в результате чего товарное потребление трудящихся к концу переходного периода значительно увеличилось как по сравнению с начальным этапом нэпа, так и с дореволюционным периодом; во-вторых, постепенное сближение уровня товарооборота на душу сельского и городского населения, а также расширение ассортимента продаваемых населению товаров; в-третьих, некоторое выравнивание уровня товарооборота по отдельным районам страны.

Глава четырнадцатая

СОВЕТСКИЕ ФИНАНСЫ И КРЕДИТ

1. Основные черты финансовой программы второй пятилетки

Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР, утвержденный XVII съездом ВКП(б), определил новые задачи социалистического строительства, завершение технической реконструкции всего народного хозяйства и дальнейшее повышение материального и культурного уровня жизни народа. Этот план значительно превышал задания первой пятилетки. Так, объем капитальных работ по всему народному хозяйству должен был в 2,6 раза превысить соответствующие показатели первого пятилетия; предусматривалось увеличение промышленной продукции более чем в 2 раза по сравнению с 1932 г. и в 8 раз по сравнению с довоенным уровнем[1158].

Эти задачи определили и финансовую программу второй пятилетки: намечавшийся объем ресурсов должен был достигнуть 410,5 млрд. руб.[1159], т.е. почти в 3,5 раза больше, чем в первой пятилетке. Соответственно возрастали и планируемые на второе пятилетие размеры расходов, особенно на финансирование народного хозяйства и социально-культурные мероприятия.

На исполнении финансовой программы второй пятилетки сильно сказалось обострение международной обстановки. Расходы на оборону составили около 47 млрд. руб., т.е. намного больше, чем в первой пятилетке, и значительно больше, чем было первоначально намечено по финансовой программе второго пятилетия.

Приведем основные статьи финансовой программы второй пятилетки[1160]:

Млрд. руб

Мобилизация ресурсов

Накопления обобществленного хозяйства (с учетом снижения цен)

273,0

Амортизационные отчисления и прочие доходы

37,9

Привлечение средств населения

44,6

Направление ресурсов

Финансирование народного хозяйства

221,4

Финансирование культурно-бытовых мероприятий (без затрат хозорганов на подготовку кадров).

75,4

Расходы на управление и оборону

19,0

Расходы по государственным займам и прочие расходы

25,7

Рост национального дохода обеспечил и высокие темпы роста доходов государственного бюджета. За вторую пятилетку они составили 383,5 млрд. руб., а за первую — 91,3 млрд. руб. (включая средства соцстраха). Расходы государственного бюджета составили за вторую пятилетку 370 млрд. руб., а за первую — 90,2 млрд. руб. Огромные средства были ассигнованы на нужды народного хозяйства; на социально-культурные мероприятия было израсходовано за вторую пятилетку 93,7 млрд. руб., а за первую — всего лишь 20,2 млрд. руб.

Задачи развития народного хозяйства, дальнейший подъем культуры, неуклонное повышение народного благосостояния, а также всемерное укрепление обороноспособности страны в условиях нарастающей военной угрозы в годы второй пятилетки требовали соответствующего увеличения финансовых ресурсов. Вместе с тем в ходе осуществления этих задач, в планомерном развитии народного хозяйства по законам расширенного социалистического воспроизводства создавались условия, обеспечивающие рост социалистических накоплений, а следовательно, и укрепление финансовой базы Советского государства.

В рассматриваемый период все более возрастала роль доходов от социалистического хозяйства — основного ресурса, питающего государственный бюджет СССР. Особенно значительно росли доходы бюджета за счет налога с оборота и отчислений от прибылей, поступающих от государственных предприятий и организаций (в млрд. руб.)[1161]:

Вид дохода

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Налог с оборота

52,2

65,8

75,9

Отчисления от прибылей

3,3

5,3

9,3

Рост налога с оборота был вызван увеличением выпуска продовольственных и промышленных товаров. Так, в 1937 г. было выпущено мяса на 68,1% больше, чем в 1932 г., колбас и копченостей — на 308,9, масла животного — на 158,7, сахара-песку — на 192,3, льняных тканей — на 113, шелковых тканей — на 174% и т.д.[1162] При этом надо иметь в виду и такие существенные факторы, как улучшение товарного ассортимента; ликвидация нормированного снабжения.

Поступления от налога с оборота и отчислений от прибылей за годы второй пятилетки возросли в 2,8 раза; рост отчислений от прибылей был следствием роста рентабельности предприятий.

В период второй пятилетки усилилась борьба за увеличение накоплений в социалистическом хозяйстве и в то же время за наиболее правильную и рациональную систему перераспределения этих накоплений и изъятия определенной их части в государственный бюджет с учетом как непосредственных интересов развития социалистических

Осуществленная в первой пятилетке (1930 г.) налоговая реформа сыграла огромную роль в развитии советских финансов как орудия аккумулирования средств для социалистического строительства, активного контроля за ходом выполнения количественных и качественных показателей народнохозяйственных планов. Но эффективность действия налоговой системы значительно снижалась из-за серьезных недостатков в практике проведения налоговой реформы. Эти недостатки были в основном устранены в 1931 г.

В дальнейшем система обложения предприятий претерпела многочисленные изменения, что в некоторой степени было следствием объективных обстоятельств (например, введения дополнительных методов организации и перераспределения накоплений, вызванных условиями карточной системы со специфической системой цен). Однако ликвидация в 1935 г. снабжения по карточкам и переход к открытой торговле продовольственными продуктами и промтоварами не были использованы финансовым аппаратом для упорядочения налоговой системы. Напротив, налоговая система стала еще сложнее, что выразилось главным образом в множественности налоговых ставок (в середине 1933 г. — свыше 400 ставок; в 1937 г. — 1109, а с учетом поясов по продовольственным товарам и хлебопродуктам — 2444).

Дифференциация налоговых ставок в условиях расширяющегося ассортимента товаров была, конечно, необходима и имела определенные экономические предпосылки. Однако на практике с течением времени эта дифференциация усложняла работу финансовых органов. Загромождение налоговой системы чрезмерным, во многих случаях неоправданным количеством ставок усугублялось зачастую крайне незначительным различием в размерах ставок даже в пределах одного пояса[1163]. Такая практика затрудняла работу Наркомфина по проверке правильности исчисления и уплаты налога с оборота.

Задачи правильной, рациональной системы налогового обложения находятся в теснейшей органической связи с вопросами определения необходимого уровня рентабельности. В ряде случаев убыточность или низкая рентабельность являлись следствием неправильного построения системы ценностных соотношений и налога с оборота[1164]. В легкой промышленности, например, несмотря на множество дифференцированных ставок, рентабельность некоторых групп изделий значительно

В целях упорядочения системы налога с оборота СНК СССР в постановлении от 27 июля 1937 г. предложил Наркомфину пересмотреть ее. Постановлением СНК СССР от 23 марта 1938 г. по всем продовольственным товарам (кроме продукции рыбной и молочной промышленности) была установлена новая система ставок, сократившая общее их количество более чем в 4 раза; по некоторым товарам были ликвидированы дробные и мелкие ставки. В 1938—1939 гг. Наркомфин СССР пересмотрел ставки налога с оборота по некоторым отраслям промышленности, устранил их чрезмерную дифференциацию. В процессе пересмотра ставок и упорядочения системы налога с оборота устранялись и другие недостатки.

Результатом пересмотра ставок налога с оборота было изменение соотношения (в некоторых отраслях) между налогом и прибылью, а также повышение общего уровня рентабельности в народном хозяйстве.

*

Во второй пятилетке налоги с населения в СССР продолжали выполнять существенную роль в социалистическом строительстве. Эта роль вытекала не только из фискальной функции налогов как одного из источников доходов государственного бюджета. Благодаря своей классовой направленности в интересах трудящихся, в интересах строительства социализма налоги играли политико-экономическую роль как орудие диктатуры пролетариата, как орудие последовательного проведения политики партии и правительства в борьбе за социализм. На первых этапах социалистического строительства налоги способствовали укреплению союза рабочего класса и среднего крестьянства, регулированию доходов частнокапиталистических элементов, их ограничению и вытеснению, а впоследствии и полной их ликвидации. Важные функции принадлежали налогам в содействии кооперированию крестьянства, в укреплении колхозного строя. В дальнейшем налоги наряду с выполнением своей бюджетной функции продолжали служить орудием охраны и укрепления социалистической собственности, правильного сочетания общественных и личных интересов, содействовали осуществлению развертывающейся хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы Советского государства.

Советские налоги с населения по своей природе и выполняемым функциям коренным образом отличаются от налогов в капиталистических странах, где налоговое бремя всей своей тяжестью ложится на плечи трудящихся. Налоги в СССР целиком служат интересам социалистического общества, удовлетворению многообразных нужд государства.

В годы второй пятилетки система налогов с городского населения состояла из подоходного налога и культжилсбора. На селе взимался сельскохозяйственный налог, подвергавшийся изменениям, культжилсбор и единовременный налог с крестьянских единоличных хозяйств.

Перестройка налоговой системы и ее совершенствование в соответствии с очередными задачами социалистического строительства, в особенности в соответствии с задачами развития колхозного строя, прошла ряд этапов. Одним из важнейших мероприятий во второй пятилетке явилось постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 января 1933 г. «Об обязательной поставке зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами». Соответственно изменилась и система непосредственно налогового обложения колхозов (постановление ЦИК и СНК СССР от 25 мая 1933 г. об обложении на основе плановых посевов). В 1934 г. был введен закон о сельскохозяйственном налоге, построенный на принципе твердых ставок, дифференцированных по отдельным областям и районам, но одинаковых для всех колхозников в пределах колхоза. В 1936 г. сельхозналог с колхозов заменяется подоходным денежным налогом согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 20 июля 1936 г.[1165] Подоходный денежный налог взимался по общему валовому доходу колхоза за предшествующий год, определяемому по годовым отчетам колхоза.

Ряд изменений произошел в системе налогового обложения городского населения (подоходный налог и сбор на нужды жилищного и культурно-бытового строительства), а также в обложении кустарей и ремесленников.

Рассматривая вопрос о налоговых платежах населения, следует отметить, что как в городе, так и на селе относительный рост налогов и сборов значительно отставал от темпов повышения заработной платы рабочих и служащих и денежных доходов колхозников. Поступления налогов и сборов с 1933 до 1937 г. возросли на 35,2%, тогда как средняя заработная плата рабочих и служащих по всему народному хозяйству увеличилась в 1937 г. по сравнению с 1932 г. более чем в 2 раза, а денежные доходы колхозников — в 4,5 раза.

Советская власть проводила последовательное снижение налоговых платежей. Об этом свидетельствует неоднократное повышение необлагаемого минимума заработной платы: в 1934 г. с 75—100 руб. до 90—115 руб., в 1935 г. — до 140 руб. (а для отдельных городов и до 150 руб.). Установлен был ряд льгот, например, доходы рабочих и служащих от своего подсобного сельского хозяйства были освобождены от налогового обложения.

Во второй пятилетке было значительно облегчено подоходное обложение кооперированных кустарей. В дальнейшем была введена некоторая дифференциация в обложении кооперированных кустарей и ремесленников; тех кустарей, которые обзавелись оборудованием и даже мастерскими и лишь формально прикрывались ширмой артели, приравняли по налоговому обложению к некооперированным.

Мобилизация средств населения продолжала развиваться и по линии привлечения свободных ресурсов и денежных сбережений трудящихся в добровольном порядке — через каналы государственного кредита и сберегательных касс. Государственные займы, реализуемые по подписке среди населения и являвшиеся источниками доходов бюджета и одной из форм накопления денег трудящимися, успешно

В середине второй пятилетки было осуществлено крупное мероприятие, направленное на приведение системы государственного кредита в соответствие со сложившейся хозяйственной обстановкой. Стоимость кредита, получаемого государством по займам (8—10% годовых), установленная несколько лет назад, оказалась слишком высокой и явно невыгодной в изменившихся условиях, когда покупательная способность рубля значительно выросла, розничные цены в торговле снизились, кредит в банках и сберегательных кассах удешевился. Надо к тому же прибавить, что и десятилетний срок, на который обычно выпускались займы, был слишком короток и не давал государству возможности окупить получаемые средства, направляемые в основном на капитальное строительство. Получалось в конечном счете, что в десятилетний срок при 10% годового дохода государство возвращало займодержателям удвоенную сумму полученного от них кредита. В 1936 г. государство произвело конверсию всех выпущенных ранее займов, реализованных по подписке среди населения: процент, выплачиваемый по займам (как в форме выигрышей, так и по купонам), был снижен до 4, а срок обращения займов удлинен до 20 лет.

Одновременно была проведена унификация массовых займов, благодаря чему значительно упростилась система госкредита, были устранены многообразие и пестрота условий, на которых выпускались отдельные займы. Находившиеся в обращении 860 млн. облигаций различных займов были обменены на облигации займа «Четвертый год второй пятилетки»; в результате на руках у населения оказалось 230 млн. облигаций единого займа, что значительно повысило удобство пользования ими.

В годы второй пятилетки отмечались определенные успехи в развитии сберегательного дела. Вклады в сберкассы с 761 млн. руб. в первой пятилетке возросли до 3541 млн. руб. во второй; средний размер вклада, составлявший на 1 января 1933 г. 40 руб., достиг на 1 января 1938 г. 320 руб., т.е. возрос в 8 раз. Увеличение вкладов населения в сберегательные кассы указывало на повышение материального благосостояния трудящихся. Однако сберегательные кассы, несомненно, могли бы привлечь значительно больше средств населения, усилив тем самым помощь социалистическому строительству. Между тем в те годы сеть сберкасс не была развита в достаточной степени и не могла должным образом обслуживать население, особенно на селе. Неудивительно, что в 1937 г. при общей сумме денежного дохода на один колхозный двор в 1800 руб., по данным бюджетного обследования в сберегательные кассы было за весь год вложено в среднем только 15 р. 60 к. Число вкладчиков на селе сократилось с 1 января 1933 г. до 1 января 1937 г. на 66%.

Остатки вкладов в сберкассах существенно увеличились. За вторую пятилетку сумма вкладов возросла на 3540 млн. руб., а за первые

2. Финансирование и кредитование народного хозяйства

Финансирование народного хозяйства во второй пятилетке определялось хозяйственно-политическими задачами, поставленными Коммунистической партией на этом этапе развития советского общества. Аккумулируя огромные средства, финансовая система направляла их на нужды непрерывно развивающегося народного хозяйства, на осуществление социально-культурных мероприятий, укрепление обороноспособности страны и выполнение органами государства необходимых управленческих функций.

В процессе развития и совершенствования этих институтов расширялась и укреплялась финансовая база социалистической промышленности, сельского хозяйства и других народнохозяйственных отраслей, осуществлялся контроль рублем за ходом производства, за выполнением государственных планов развития народного хозяйства, за ходом накоплений, за мобилизацией внутренних ресурсов, за соблюдением финансово-хозяйственной дисциплины и режима экономии; все глубже внедрялся хозрасчет — основной метод социалистического хозяйствования.

Во второй пятилетке расходы на финансирование народного хозяйства из всех источников выросли по сравнению с первой пятилеткой в 3¼ раза. Решающая доля средств, направляемых во второй пятилетке на нужды народного хозяйства, проходила по государственному бюджету: из бюджета на финансирование народного хозяйства было ассигновано 70% всех расходов на эти цели. Как и в первом пятилетии, затраты на народное хозяйство занимали важнейшее место в расходах государственного бюджета. Этими затратами обеспечивалось финансирование отраслей промышленности, преимущественно тех, которые производили средства производства, т.е., иными словами, расширялась и укреплялась база расширенного социалистического воспроизводства; финансирование охватывало одновременно потребности сельского хозяйства, транспорта и связи, жилищно-коммунального хозяйства и торговли. Из общей суммы бюджетных расходов во второй пятилетке, равной 370 млрд. руб., 181 млрд. руб. был направлен на нужды народного хозяйства, в том числе в промышленность — 75,4 млрд., сельское хозяйство — 36,9 млрд., государственную торговлю, снабжение и заготовки — 18,3 млрд., транспорт — 29,8 млрд., коммунальное и жилищное хозяйство — 9,3 млрд. руб. В 1937 г. бюджетные расходы на все народное хозяйство возросли по сравнению с 1933 г. на 73,3%, в том числе на промышленность — на 22,2%, сельское хозяйство — 130, транспорт — 312,5, связь — 93,6, торговлю, снабжение и заготовки — 21,5, коммунальное и жилищное хозяйство — 169,5%.

Программа капитального строительства в годы второй пятилетки была подчинена задачам завершения технической реконструкции народного хозяйства. Были намечены крупные мероприятия в тяжелой промышленности. Особое внимание было уделено машиностроению,

Важнейшая задача финансирования народного хозяйства в социалистическом государстве — обеспечение капитальных вложений как решающего условия расширенного воспроизводства. Капитальные вложения составляли главную часть всех расходов на финансирование народного хозяйства. Развитие важнейших отраслей народного хозяйства, сопровождавшееся строительством крупнейших заводов и фабрик, электростанций, рудников, шахт, сооружением всевозможных предприятий коммунального хозяйства, путей сообщения и средств связи, определяли возрастающие требования к финансовой системе. Увеличение капитальных вложений по отраслям народного хозяйства в годы второй пятилетки показывают приводимые данные (в млрд. руб.)[1166]:

Первая пятилетка

Вторая пятилетка

Вторая пятилетка к первой, %

Промышленность

24,8

69,5

280

Группа «А»

21,3

53,4

251

Группа «Б»

3,5

16,1

460

Сельское хозяйство

9,7

15,2

157

Транспорт

8,9

26,3

295

Прочие отрасли

Всего по народному хозяйству

50,5

133,4

264

Планомерное обеспечение народного хозяйства капитальными вложениями за счет определенной части национального дохода — фонда накопления, осуществлялось главным образом посредством бюджета, аккумулирующего и перераспределяющего в установленном порядке соответствующие доли накоплений государственных предприятий. Значительную роль играли и собственные средства предприятий, образуемые за счет накоплений.

За годы второй пятилетки накопления собственных средств предприятий на цели капитального строительства неуклонно возрастали. Так, в 1933 г. они составили 1637,5 млн. руб. (в том числе по тяжелой промышленности — 1060,6 млн.), в 1935 г. — 2787,3 млн. (в том числе по тяжелой промышленности — 1981,6 млн.), а в 1937 г. — соответственно 3708,4 млн. и 2684,8 млн. руб. В целом за пятилетку предприятиями было внесено 14 052,7 млн. руб., в том числе по тяжелой промышленности 9944,3 млн. руб. Удельный вес собственных средств промышленных предприятий в источниках финансирования капитальных вложений с 20,2% в 1933 г. повысился до 35,5% в 1937 г., в том числе по тяжелой с 16% по 32,9[1167].

О крупном росте капитальных вложений свидетельствуют следующие цифры. С 17 165,4 млн. руб. в 1933 г. капитальные вложения (из

Это дало возможность увеличить основные производственные фонды крупной промышленности: в 1937 г. стоимость этих фондов по всей крупной промышленности составила 256%, по сравнению с 1932 г., причем стоимость фондов производства средств производства — 279,9% и производства средств потребления — 196%. Особенно выросли производственные фонды железорудной промышленности (338,9%) и черной металлургии (358,4). Огромная программа капитальных вложений, осуществленная в годы второй пятилетки, обеспечила рост производственно-технического аппарата в важнейших отраслях народного хозяйства.

Наряду с огромным капитальным строительством Коммунистической партией была выдвинута на первый план задача освоения новых предприятий, которая представляла большую трудность, чем использование старых предприятий. Нужно было время для подготовки новых кадров инженеров, техников, квалифицированных рабочих для создания четко налаженной работы новых крупных коллективов. Проблема кадров, способных овладеть техникой, приобрела решающее значение.

Огромные размеры капитальных вложений в народное хозяйство и разнообразие объектов строительства в этот период потребовали развития и совершенствования аппарата финансирования. Речь шла не только и не столько о самих функциях мобилизации и распределения средств на цели строительства, но и об органическом сочетании с этими функциями функции повседневного действенного контроля за использованием средств. Перед финансовыми органами встала насущная задача — укрепить созданную в конце первого пятилетия систему банков долгосрочных вложений с таким расчетом, чтобы превратить их в эффективный аппарат этого контроля, в аппарат, непосредственно помогающий целям удешевления строительства.

Процесс финансирования специальными банками капитального строительства должен был стать в то же время процессом контроля рублем за выполнением планов капитальных вложений, процессом всемерного внедрения и укрепления хозрасчета в строительстве, режима экономии и платежной дисциплины. Продолжая выполнять основные задачи финансирования капитального строительства, начатого еще в первой пятилетке, специальные банки исходили из следующих важнейших установок: а) финансировать только те объекты, которые располагали проектно-сметной документацией в пределах соответствующих бюджетных ассигнований и фактически имеющихся взносов в банк собственных средств предприятий; б) финансировать не под план, а в меру фактического выполнения планов капитальных вложений и при этом в соответствии со сметной стоимостью выполненных работ; в) систематически контролировать ввод в действие основных фондов и эффективность капитальных вложений.

Для осуществления этих важнейших народнохозяйственных задач создались особенно благоприятные условия в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 9 марта 1934 г. «О безвозвратности финансирования капитального строительства государственных предприятий промышленности, транспорта и связи»[1168]. Принцип безвозвратности вложений в основные фонды, логически вытекающий из самого существа социалистического хозяйства, значения и роли капитального строительства в условиях социализма, распространялся на все виды капитального строительства государственных предприятий промышленности, транспорта и связи. Все бюджетные и внебюджетные средства, направляемые на финансирование капитального строительства указанных отраслей хозяйства (в том числе жилищного, коммунального, социально-бытового и строительства отделов рабочего снабжения), возврату не подлежали. Задолженность предприятий банкам (долгосрочные вложения по долгосрочным ссудам), равно как и задолженность банков по вкладам, которые вносились предприятием, а также по целевым взносам была аннулирована. Этим значительно упрощалась система финансирования, облегчалась техника работы спецбанков и создавались необходимые условия для того, чтобы сосредоточить внимание банковского аппарата на самом важном — на контроле за ходом и эффективностью строительства, на борьбе за его улучшение и удешевление. Промбанк стал банком безвозвратного финансирования капитального строительства государственной промышленности, транспорта и связи. В силу этого изменилась деятельность этого банка. Он перестал быть органом по распределению средств, но теперь повысилась его роль в контролировании расходуемых предприятиями средств.

Важное значение имело постановление СНК СССР, принятое 3 сентября 1934 г., «О прекращении беспроектного и бессметного строительства»[1169]. Банк имел право прекращать финансирование строек, если они не имели утвержденных проектов и смет. Изменился также порядок и планирования капитальных вложений, существенно выросла роль Наркомфина и банков в рассмотрении планов.

Роль банков как аппарата, аккумулирующего средства на капитальное строительство, быстро возрастала. Если в 1932 г., последнем году первой пятилетки, удельный вес банковских средств в общей сумме всех источников финансирования капитального строительства составлял 64,9%, то в 1933 г. первом году второго пятилетия — 84,4%, а в 1935 г. — 93%[1170]. Таким образом, почти все капитальные вложения (особенно в промышленности) входили в сферу банковского контроля.

В задачу разветвленной системы специальных банков входило теперь освоение огромных масштабов контролируемого строительства, использовав свои обширные права и возможности, обеспечить требуемые результаты предварительного и последующего контроля. В организации этого контроля важное значение имело постановление СНК СССР от 27 апреля 1933 г. «О порядке контроля, осуществляемого банками долгосрочных вложений при финансировании капитального строительства».

Однако практика финансирования капитального строительства в первые годы второй пятилетки показала, что действующая система банковского контроля, базирующаяся только на документальной проверке отдельных статей расходов, в отрыве от самого хода строительства, не дает должного эффекта в борьбе за финансовую и проектно-сметную дисциплину. Очевидными стали и крупнейшие недостатки в самой организации строительного дела: запаздывание проектов и смет; на стройках зачастую отсутствовали точные технические и финансовые планы и задания; наркоматы и хозорганы допускали частые изменения годовых и квартальных планов финансирования отдельных строек. Все это приводило к дезорганизации хода строительных работ, к непроизводительным затратам, удорожало стоимость строительства.

Партия и правительство приняли решительные меры, чтобы устранить эти недостатки и навести должный порядок в капитальном строительстве и его финансировании. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 11 февраля 1936 г. «Об улучшении строительного дела и об удешевлении строительства»[1171] предусматривало переход от кустарщины и партизанщины в строительном деле на путь крупной строительной индустрии и на развертывание подрядного способа при помощи специализированных строительных организаций. Рамки банковского контроля были расширены; контроль получил новое направление и должен был всемерно содействовать осуществлению намеченных партией и правительством мероприятий в области улучшения строительства. В то же время указанное постановление наметило меры для дальнейшего внедрения хозрасчета и упорядочения финансирования строительства; переводились на хозрасчет отдельные участки строительства, транспорт, заготовительно-складское хозяйство, подсобные, вспомогательные и побочные производства и др.; подрядные строительные организации наделялись необходимыми собственными оборотными средствами; устанавливалось (через спецбанки) краткосрочное кредитование подрядных организаций на сезонные заготовки стройматериалов и фуража.

Активная роль советских финансов, выражавшаяся в различных видах и формах контроля рублем, в борьбе за укрепление хозрасчета и рентабельность, сказалась в период второй пятилетки не только на капитальном строительстве, но и на других областях народнохозяйственной жизни.

Весьма важную роль играли финансы в социалистической перестройке сельского хозяйства, развитии и укреплении колхозного строя. Из года в год увеличивались затраты государства на нужды сельского хозяйства. За годы первой пятилетки на развитие сельского и лесного хозяйства было ассигновано 9,5 млрд. руб., а в годы второй пятилетки — 37,2 млрд. руб. Кредитная помощь сельскому хозяйству в первой пятилетке составила 2,6 млрд. руб., во второй — 3 млрд. руб.[1172]

Если расходы бюджета на народное хозяйство в 1937 г. составили 173,3% к 1933 г., то расходы на финансирование сельского хозяйства — 230%. В 1933 г. из государственного бюджета было отпущено на сельское хозяйство 4133,7 млн. руб., в 1935 г. — уже 7682,4 млн., а в 1937 — 9506 млн. руб. Ассигнования, намеченные по второму пятилетнему плану, были значительно превзойдены. Выше намеченных по плану были и капитальные вложения за счет средств колхозов.

Как и в промышленности, финансирование капитальных вложений сельского хозяйства происходило через систему специальных банков. Сельхозбанк аккумулировал не только бюджетные средства, предназначенные на капитальные вложения в сельское хозяйство, но и собственные накопления колхозов, подлежащие использованию в тех же целях. Наряду с безвозвратным финансированием он осуществлял также и долгосрочное кредитование на развитие технических культур, садоводства, виноградарства, семеноводства, на мелиорацию, лесопосадочные работы, на мероприятия по развитию продуктивного животноводства и др. За вторую пятилетку долгосрочное кредитование колхозов составило 3032,5 млн. руб., колхозников (на покупку скота) — 2620,8 млн. руб.

Советское государство неустанно заботилось об укреплении МТС, об оздоровлении их финансового хозяйства. Важную роль сыграло в этом деле постановление СНК СССР от 5 февраля 1938 г. «О порядке финансирования машинно-тракторных станций»[1173]. В постановлении указывалось на серьезнейший недостаток в организации финансового хозяйства МТС — множественность источников финансирования и сложная техника его осуществления. Эти недостатки создавали почву для запутывания финансов МТС, образования задолженности по заработной плате, замораживания государственных средств и дебиторской задолженности. Кроме того, в постановлении отмечалось отсутствие контроля и учета в финансовом хозяйстве МТС, что вело к расходованию средств не по назначению и разбазариванию их. Правительством установлен был другой порядок финансирования, по которому все затраты МТС полностью обеспечивались государственным бюджетом; усиливался контроль финансовых и кредитных органов за работой МТС. В дальнейшем практика показала, что этот порядок финансирования, упорядочивший финансовое хозяйство машинно-тракторных станций и создавший для них твердую финансовую базу, имел все же некоторые недостатки: машинно-тракторные станции финансировались по полугодовым и годовым сметам независимо от количественных и качественных показателей выполнения производственного плана, что не стимулировало в достаточной степени выполнение плана.

*

Задачи, поставленные XVII съездом партии в области укрепления хозрасчета, усиления планово-финансовой дисциплины и дальнейшего укрепления рубля, этого важнейшего рычага в деле усиления экономических связей города и деревни, определяли направление деятельности

Кредитная реформа и поправки к ней, осуществленные на протяжении 1930—1932 гг., явились основой для дальнейшего широкого развития деятельности Госбанка, который получил возможность последовательно, шире и эффективнее осуществлять свои функции центра краткосрочного кредитования народного хозяйства, способствуя этим нормальному, бесперебойному ходу производственной жизни страны, выполнению и перевыполнению планов социалистического производства, а также планов товарооборота. На основе прав и обязанностей, установленных кредитной реформой, Госбанк все полнее выполнял функции мощного аппарата контроля за хозяйственной деятельностью социалистических предприятий при выполнении кредитных операций и в процессе расчетов между предприятиями и организациями народного хозяйства, а также в процессе кассового обслуживания.

Для того чтобы обеспечить успешное выполнение этих многообразных задач, идя в ногу с ростом социалистического хозяйства страны и активно содействуя этому росту и развитию хозяйственного оборота, Госбанк должен был развивать свою сеть, увеличивать объем привлекаемых средств, расширяя тем самым размеры ресурсов для кредитования, добиваться такой структуры кредитования, которая отвечала бы главнейшим требованиям развития отдельных отраслей народного хозяйства на данном этапе строительства социализма.

За годы второй пятилетки сеть банковских учреждений существенно выросла: с 2198 (на 1 января 1933 г.) до 3024 (на 1 января 1938 г.). Больше чем втрое увеличились за тот же период привлеченные ресурсы (с 15 млрд. до 45,5 млрд. руб.). Кредитные вложения в народное хозяйство, составлявшие к началу второй пятилетки 10,5 млрд. руб., достигли к концу ее 40,7 млрд. руб. При общем росте кредитных вложений вложения в тяжелую промышленность увеличились более чем в 5 раз, составив и более крупную долю в общей сумме кредитных вложений, повысившуюся с 13,2% на 1 января 1933 г. до 18,7% на 1 января 1938 г. Специфика производства отраслей тяжелой индустрии в том, что оно не носит сезонного характера, что ограничивает возможности кредитования, а тем самым сужает рамки банковского контроля за деятельностью предприятий.

Для структуры кредитных вложений в годы второй пятилетки характерно значительное увеличение кредитов, предоставляемых Госбанком легкой и пищевой промышленности, в том числе на заготовки сельскохозяйственного сырья, а также заготовительным организациям. Так, краткосрочные кредиты легкой промышленности возросли с 0,7 млрд. руб. на 1 января 1933 г. до 6,6 млрд. руб. на 1 января 1938 г.; по пищевой промышленности соответственно 1,8 млрд. и 8,5 млрд. руб., по заготовкам — 1,6 млрд. и 2,8 млрд. руб.[1174] Удельный вес указанных кредитов в общей сумме краткосрочных вложений Госбанка достиг к концу второго пятилетия 44%, что свидетельствует об огромном размахе заготовительных операций, достигнутом благодаря успехам коллективизации сельского хозяйства и росту сельскохозяйственного производства.

В годы второй пятилетки неуклонно возрастали денежные доходы колхозов: с 4,6 млрд. руб. в 1932 г. почти до 17 млрд. руб. в 1938 г. В связи с этим возникла необходимость расширить связи Госбанка с колхозами, развернуть работу по их расчетно-кассовому обслуживанию и оказанию помощи колхозам в организации учета, взыскания причитающихся колхозам платежей и т.д. Остатки денежных средств колхозов на счетах в Госбанке благодаря развитию этой работы быстро росли: с 1 января 1934 г. до 1 января 1939 г. они увеличились почти в 8 раз[1175]. Одновременно было упорядочено и кредитование колхозов на производственные нужды; при выдаче ссуд глубже изучались потребности колхозов и возможности целесообразного использования кредитов.

Особо следует остановиться на кредитовании торговли. Порядок кредитования, установленный в годы первой пятилетки (постановление СТО от 23 июля 1931 г. «Об оборотных средствах государственных объединений, трестов и других хозяйственных организаций»[1176]), предусматривал ограниченные возможности участия банковских средств в осуществлении и развитии товарооборота. Краткосрочные кредиты выдавались только на образование сезонных запасов, на потребности, связанные с финансированием ценностей в пути, с сезонным накоплением готовых изделий и товаров и на временные нужды, возникающие в ходе производства и обращения товаров. Такое ограничение экономических связей Госбанка с торговлей особенно стало сказываться при подготовке к отмене карточной системы и, следовательно, к широкому развертыванию обращения товаров. Потребовалось существенно изменить порядок кредитования торгующих организаций. Этот порядок необходимо было установить с таким расчетом, чтобы кредитами обеспечивались не сезонные, временные нужды, а постоянный процесс товарооборота. Кредитование торговли должно было стать действенным орудием, стимулирующим товарооборот, способствующим улучшению деятельности торгующих организаций, укреплению финансово-хозяйственной дисциплины. В этих целях постановлением СНК СССР от 16 августа 1933 г. «О порядке кредитования торговых организаций (по товарообороту)»[1177] рамки банковского кредитования торговли были расширены. Наряду с прежними видами кредитов (на сезонные потребности и под документы в пути) введено было кредитование по товарообороту. Госбанк при завозе товаров сверх установленного норматива выдавал на определенных условиях кредит, что давало возможность осуществлять соответствующий контроль за торговыми операциями. Отметим, что кредитование по товарообороту производилось только при безусловной рентабельности торгующих организаций, налаженности учета и отчетности, отсутствии просрочек по обязательствам перед Госбанком и по оплате товаров.

После отмены карточной системы в 1935 г. встала задача дальнейшего совершенствования системы кредитования советской торговли. Постановлением СНК СССР от 4 июня 1936 г. «Об изменении системы[1178] было отменено лимитирование кредитов по товарообороту и установлен порядок долевого участия торговых организаций в оплате — за счет собственных средств — поступающих товаров. Такой порядок значительно усилил контроль банка в области советской торговли.

Развитию товарооборота на селе после отмены карточной системы способствовало постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 29 сентября 1935 г., на основе которого крупные сельпо (с оборотом свыше 20 тыс. руб. в месяц), а также крупные сельмаги (при условии их безубыточной работы)[1179] были переведены на прямое банковское кредитование.

Все это показывает, что основы краткосрочного кредитования, заложенные кредитной реформой, получили во втором пятилетии значительное развитие. Государственный банк последовательно усиливал кредитные связи с хозяйством, охват своим воздействием и контролем различных сторон и процессов производственной и хозяйственно-финансовой жизни предприятий и организаций. Кредитование не только сезонных и временных нужд, но и постоянных затрат, сочетание банковских вложений с собственными средствами предприятий и организаций — все это внесло принципиально новые элементы в систему и практику краткосрочного кредита, повысив его качественную эффективность как одного из орудий борьбы за хозрасчет, за рост накоплений и укрепление хозяйственно-финансовой дисциплины. Однако контроль рублем страдал еще существенными недостатками, главным образом вследствие обезлички по отношению к кредитуемым предприятиям; не было должной дифференциации в подходе банка к хорошо и плохо работающим предприятиям.

Осуществляемые во второй пятилетке огромные задачи, охватывающие всю народнохозяйственную жизнь страны, требовали решительно активизировать работу финансово-кредитных органов, всемерно использовать финансы и кредит как рычаги контроля и воздействия на ход выполнения государственных планов. В сложных, многообразных процессах народнохозяйственной жизни контроль, и в том числе контроль, осуществляемый через систему финансовых и кредитных отношений, был призван устанавливать правильность выполнения плановых заданий по их количественным и качественным показателям, определять отклонения от плана, вскрывать допущенные диспропорции и т.д., выявлять скрытые резервы производства, неучтенные ранее или же нейтрализованные, омертвленные в результате допущенных потерь, а также нарушения государственной дисциплины и требований социалистического хозяйствования.

Процессы мобилизации бюджетных и кредитных ресурсов, финансирование и кредитование отраслей народного хозяйства неразрывно связаны, как показано выше, с функциями контроля рублем, с борьбой за повышение производительности труда, за укрепление планово-финансовой дисциплины, за рациональное использование материальных и денежных средств, за здоровое, нормальное хозяйствование.

Значительное повышение активности финансовых и кредитных органов в период второй пятилетки, усиление различных форм и методов финансового контроля, хотя и принесли несомненно положительные результаты, все же еще не давали возможности полностью устранить недостатки в деятельности хозяйственных организаций, не смогли положить конец явлениям бесхозяйственности, фактам игнорирования режима экономии и нарушения требований хозрасчета, приводившим к серьезным потерям в народном хозяйстве.

Насколько значительны были в то время потери на различных участках хозяйственной жизни, нарушения государственной дисциплины, факты пренебрежительного отношения к вопросам хозрасчета и насколько, следовательно, велики были вскрываемые финансовым контролем резервы, видно из многочисленных примеров, приводившихся в докладах о госбюджете на сессиях Верховного Совета СССР.

Решительная борьба с потерями, дальнейшее внедрение хозрасчета, всемерное укрепление финансово-хозяйственной дисциплины продолжали оставаться жизненно важной задачей финансовых и кредитных органов.

3. Финансирование социально-культурных мероприятий. Финансирование обороны

Вопросы культурной революции, строительства социалистической культуры в нашей стране поставлены были Коммунистической партией в числе важнейших задач сразу же после исторической победы Октября. Добиться того, чтобы все чудеса техники, все завоевания культуры стали всенародным достоянием и служили исключительно народному благу, было нелегко. Путь к этой цели в условиях вековой отсталости страны предстоял неслыханно тяжелый, требовал огромных усилий и жертв. Размах культурного строительства с каждым годом все более увеличивался. Грандиозное созидание социалистической индустрии, перестройка сельского хозяйства на социалистических началах, требовавшие исключительного напряжения сил всей страны и огромных, все возрастающих материальных и денежных средств, не снимали с повестки дня вопросов культурной революции в планах социалистического строительства.

Перед страной ставились более сложные задачи в области просвещения, здравоохранения, всестороннего развития науки и культуры. Неуклонно возрастали средства, выделяемые государством на социально-культурные мероприятия, ярко характеризуя размах культурной революции. Если общие расходы бюджета за первые две пятилетки возросли в 16 раз, то расходы на социально-культурные мероприятия — в 20,2 раза.

По единому финансовому плану второй пятилетки намечено было ассигновать на социально-культурные мероприятия 75,4 млрд. руб., фактически же расходы на эти цели составили 107,8 млрд. руб., т.е. на 43% больше. Это дало возможность более быстрыми темпами продвинуть дело культурного строительства. В период второго пятилетия на просвещение, здравоохранение, социальное обеспечение и охрану труда было направлено из всех источников почти в 5 раз больше средств, чем за годы первой пятилетки.

Расходы (в млн. руб.) на социально-культурные мероприятия за счет государственного бюджета (включая средства социального страхования) из года в год возрастали, что явствует из приведенных данных:

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Просвещение

4934,9

6325,1

8804,6

13905,4

16454,7

Здравоохранение

960,2

1796,9

4028,4

5626,4

6027,1

Физическая культура

20,4

38,1

48,4

72,8

99,4

Охрана труда и социальное обеспечение

179,8

212,8

175,0

385,8

2208,0

Бюджетные расходы на социально-культурные мероприятия за вторую пятилетку увеличились в 4,6 раза. Характерно при этом, что затраты государства на указанные мероприятия увеличивались не только в абсолютном выражении; возрастал удельный вес этих затрат в общей сумме бюджетных расходов: с 22,1% в 1933 г. до 29,1% в 1937 г. Эти цифры, как и цифры, приведенные выше, убедительно показывают, что в трудные и напряженные годы социалистического строительства трудящиеся получали все большую возможность удовлетворять свои насущные культурные потребности. Если в 1932 г., последнем году первой пятилетки, социально-культурные расходы на душу населения составляли 61 р. 73 к, то в 1937 г., т.е. в конце второго пятилетия, они увеличились почти в 4 раза и достигли 234 р. 74 к.; особенно возросли затраты на здравоохранение и физкультуру, увеличившиеся с 12 р. 69 к. на душу населения до 60 р. 16 к., т.е. почти в 5 раз. Это было возможно только в стране, осуществившей Октябрьскую социалистическую революцию и победоносно завершавшей построение социалистического общества. Вторая пятилетка стала периодом внедрения всеобщего обязательного начального образования, осуществляемого на языках многочисленных национальностей СССР. Увеличилось число школ и учащихся, число специалистов, выпускаемых высшими школами.

Широкая сеть высших учебных заведений была создана в национальных республиках, где до революции их вообще не было. За годы второй пятилетки вузы подготовили 370 тыс. специалистов, в первой пятилетке — 170 тыс.[1180]

Последовательно демократический характер советской бюджетной системы и обусловленный этим рост местных бюджетов играли исключительно важную роль в финансировании социально-культурных мероприятий, в особенности затрат на массовое просвещение. Расходы на эти цели из союзного бюджета составили во второй пятилетке 1 215 235 тыс. руб., из республиканских бюджетов — 1 214 998 тыс. руб., а из местных бюджетов — 26 210 844 тыс. руб.

Во второй пятилетке было проведено много мероприятий, направленных на последовательное укрепление финансовой базы культурной революции, дальнейшее упорядочение финансирования социально-культурных затрат. Целью этих мероприятий партии и правительства было обеспечение наилучших условий для подъема культуры в стране, для претворения в жизнь великих гражданских прав, закрепленных в Конституции СССР. Так, постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от[1181]. Надо отметить и такие акты, как постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 9 апреля 1936 г. о повышении ставок заработной платы учителям, специальные постановления о реформе финансирования здравоохранения (1934 г.)[1182], о повышении заработной платы медицинским работникам и об увеличении ассигнований на здравоохранение (1935 г.). Закон от 27 июня 1936 г. об увеличении материальной помощи роженицам, установлении материальной помощи многодетным матерям, расширении сети родильных домов, детских садов и яслей явился одной из важных мер по повышению материального благосостояния трудящихся. Уже в первый год применения этого закона только на выдачу пособий многодетным матерям было ассигновано из союзного бюджета около 1 млрд. руб. Соответственно выросли ассигнования (из местных бюджетов и средств соцстраха) на пособия по беременности и родам, на ясли, родильные дома и т.п.[1183]

Для рассматриваемого периода характерно то, что высокий уровень развития народного хозяйства и обусловленный этим рост накоплений у предприятий дали возможность привлечь на социально-культурные нужды наряду с бюджетными средствами значительные средства из других источников. Сюда относятся ресурсы промышленности союзного подчинения, идущие на охрану труда, технику безопасности и гигиенические мероприятия, средства хозяйственных организаций на подготовку кадров и на научно-исследовательские работы. Использовались также специальные фонды колхозов на культурно-бытовые нужды, средства самообложения, определенные ресурсы хозрасчетных социально-культурных организаций, профсоюзов и др.

Однако бюджет оставался основным источником финансирования социально-культурных расходов. Особую роль играли местные бюджеты. Так, в 1938 г. из 35,2 млрд. руб., израсходованных на эти цели за счет бюджетов всех видов, 19 млрд. руб. приходилось на бюджеты автономных республик и местных Советов; в 1939 г. — соответственно из 37,4 млрд. руб. — 19,5 млрд. руб.

*

Опасность надвигавшейся мировой войны и угроза империалистической агрессии против СССР потребовали соответствующего усиления оборонной мощи Советского Союза. Бюджетные ассигнования на эти цели увеличивались во второй пятилетке из года в год: 1933 г. — 1420,7 млн. руб., 1934 г. — 5019,1; 1935 г. — 8185,8; 1936 г. — 14 882,7; 1937 г. — 17 481,0 млн. руб.

Это дало возможность значительно увеличить численность армии (с 1934 по 1939 г. более чем вдвое) и улучшить оснащение специальных родов войск.

Рост бюджетных ассигнований на оборону позволил увеличить производство средств обороны: продукция оборонной промышленности за 1933—1938 гг. возросла на 286%, тогда как вся продукция СССР увеличилась на 120%.

4. Развитие бюджетной системы

Как уже отмечалось, государственный бюджет СССР сыграл во второй пятилетке огромную роль в мобилизации средств для социалистического строительства. Он был надежным и гибким орудием планомерного привлечения в непрерывно возрастающих размерах денежных ресурсов на всестороннее развитие экономики СССР, осуществление культурной революции, укрепление обороноспособности страны. Система мобилизации и распределения государственным бюджетом денежных средств, обусловленная природой и закономерностями развития социалистического хозяйства и сочетаемая одновременно с функциями финансового контроля, оправдала себя как действенная сила в борьбе за количественное и качественное выполнение народнохозяйственных планов.

Вторая пятилетка — период интенсивного развития всех звеньев бюджетной системы СССР: союзного бюджета, бюджетов союзных республик и бюджетов автономных республик и местных Советов. Как и в первой пятилетке, решающее значение имел союзный бюджет, финансирующий в централизованном порядке важнейшие мероприятия в области социалистического строительства и являющийся основным источником гигантских затрат, связанных с решением задач второй пятилетки.

Об удельном весе расходов по видам бюджетов можно судить по следующим данным (в % к общей сумме бюджетных расходов)[1184]:

1933 г.

1934 г.

1035 г.

1936 г.

1937 г.

Союзный бюджет*

69,8

71,4

70,9

67,3

65,8

Республиканские бюджеты**

5,0

5,0

5,1

5,7

7,1

Местные бюджеты

16,0

16,2

17,6

20,7

22,1

Бюджет государственного социального страхования

9,2

7,4

6,4

6,3

5,0

* За вычетом сумм, переданных в республиканские бюджеты.

** За вычетам сумм, переданных в местные бюджеты.

При сохранении решающего места за союзным бюджетом во второй пятилетке повысился удельный вес республиканских и местных бюджетов. Бюджеты союзных республик росли высокими темпами, обгоняя темпы роста всего государственного бюджета, что видно из данных за 1933—1937 гг. (млн. руб.):

1933 г.

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

1937 г. к 1933 г., %

Союзный бюджет

29392,5

39599,4

52197,3

62250,6

69956,9

238,0

Бюджеты союзных республик

8836,5

11767,3

16751,0

24381,5

31007,3

350,9

Всего по государственному бюджету (включая соцстрах)

42080,5

55444,7

73571,7

92480,2

106238,3

252,5

Расходы бюджетов союзных республик увеличились за годы второй пятилетки на 250,9%, тогда как расходы союзного бюджета — на 138,0%, а расходы всего государственного бюджета — на 152,5%.

За эти годы расходы по бюджетам союзных и автономных республик и местных Советов увеличились в следующих размерах: на народное хозяйство — на 182,1%, в том числе на промышленность и электрификацию — на 157,8%, сельское хозяйство — на 284,6, на коммунальное и жилищное хозяйство — на 143,7%.

Крупные, из года в год возрастающие затраты производились на социально-культурные мероприятия; они занимали основное место в расходах бюджетов союзных и автономных республик и местных Советов, составив за вторую пятилетку 58,5 млрд. руб., тогда как расходы на народное хозяйство были 92,7 млрд. руб. Расходы на социально-культурные мероприятия возросли с 1933 г. по 1937 г. на 321,9% (причем по Киргизской ССР на 463% и по Казахской ССР на 473,2%), в том числе на просвещение — на 248,6% и здравоохранение — на 564,8%. Достижения в области культуры наглядно подтверждаются следующими данными: при увеличении числа учащихся в начальных, неполных средних и средних школах за вторую пятилетку в целом по СССР на 40%, соответственный рост в Таджикской ССР был на 76,8%, Казахской ССР — на 77,3%, Туркменской ССР — на 78,1, Киргизской ССР — на 81,8%[1185].

Развитие бюджетной системы, в частности такого важного ее звена, как местные бюджеты, всегда было предметом неослабного внимания партии и правительства. В рассматриваемый период были проведены мероприятия, направленные на повышение роли местных бюджетов, укрепление их доходной базы, создание необходимых условий, обеспечивающих осуществление бюджетных прав органами государственной власти на местах в соответствии с Конституцией СССР. Все эти мероприятия исходили в основном из принципа демократического централизма, на котором зиждется вся советская бюджетная система.

Большое значение в деле расширения деятельности местных Советов, усиления их хозяйственных прав и обязанностей и вовлечения трудящихся в руководство хозяйственным строительством на местах имело постановление ЦИК и СНК СССР от 15 марта 1934 г. «Об организационных мероприятиях в области советского и хозяйственного строительства»[1186]. Эти цели преследовала и произведенная в последующие годы перегруппировка доходов между государственным и местными бюджетами.

Путем закрепления за местными бюджетами наиболее твердых доходных источников им придавалась возможно большая устойчивость. В связи с этим удельный вес отчислений от налога с оборота в местные бюджеты снижался, а республиканские и местные бюджеты получали другие источники доходов.

Укрепление и совершенствование бюджетной системы СССР в период довоенных пятилеток были важным фактором в борьбе за подъем экономики и культуры Советской страны, за усиление обороноспособности нашей Родины.

Глава пятнадцатая

ПОДЪЕМ НАРОДНОГО БЛАГОСОСТОЯНИЯ

Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР предусматривал огромный рост общественного производства и осуществление на этой основе широкой программы повышения народного благосостояния. Важнейшими составными элементами плана являлись значительное увеличение общей численности рабочих и служащих в народном хозяйстве, быстрый рост заработной платы, дальнейшее улучшение условий труда. Повышение уровня народного потребления основывалось на развертывании товарооборота и улучшении обслуживания населения, повышении качества и расширении ассортимента предметов потребления. Подлинный революционный переворот произошел в области народного просвещения и здравоохранения, социального страхования и социального обеспечения, продолжалось интенсивное жилищное строительство в городах и культурно-бытовое строительство, намечались мероприятия по благоустройству городов и сел.

1. Победа социализма и ликвидация эксплуатации человека человеком

Победа социализма во всем народном хозяйстве привела к окончательной ликвидации эксплуататорских классов и всех условий, порождающих эксплуатацию человека человеком. Эксплуататорские классы, составляющие в 1913 г. 16,3% общей численности населения царской России и присваивавшие до половины всего национального дохода, полностью исчезли уже в конце первой пятилетки. В итоге осуществления второй пятилетки завершилась коллективизация сельского хозяйства и советское общество стало обществом свободных людей труда рабочих, колхозников, народной интеллигенции. Рабочий класс почти удвоил свои ряды и к концу второй пятилетки вместе с трудовой интеллигенцией представлял около половины всего населения страны, вместо 17% в дореволюционной России. Крестьянство было объединено в колхозы — социалистические предприятия. Крестьяне-единоличники и некооперированные кустари составляли незначительную и все уменьшающуюся долю населения (5,5%) и играли уже небольшую роль в экономике страны. Приводим данные о классовом составе населения СССР в эти годы (в %, включая неработающих членов семей)[1187]:

1913 г.*

1928 г.

1932 г.

1937 г.

Рабочие и служащие

17,0

17,6

28,8

45,7

Колхозное крестьянство и кооперированные кустари

—

2,9

40,6

48,8

Крестьяне-единоличники и некооперированные кустари

66,7

74,9

30,6

5,5

Буржуазия, помещики, торговцы, кулаки

16,3

4,6

—

—

* В границах СССР до 17 сентября 1939 г.

Социалистические преобразования экономики и изменения классовой структуры общества означали полное освобождение трудового народа от частнокапиталистического найма рабочей силы, от работы ради обогащения капиталистов, от классовой эксплуатации. Высвобождались огромные материальные ресурсы для ускорения подъема производства и улучшения материального положения народных масс.

Ликвидация паразитического потребления привела к изменению доли трудящихся в национальном доходе. Общий фонд потребления, целиком используемый трудовым народом, составлял в годы второй пятилетки ¾ всего национального дохода, тогда как до революции он едва достигал половины. Остальная часть национального дохода направлялась на накопление, на быстрое расширение его физического объема как основы дальнейшего увеличения общего фонда потребления трудящихся.

Высокие темпы индустриализации страны, быстрый рост промышленного производства и строительства, развитие транспорта, а также культурное строительство сопровождались быстрым ростом численности рабочих и служащих. За годы второй пятилетки среднегодовая численность рабочих и служащих, занятых в народном хозяйстве, увеличилась с 22,6 млн. до 26,7 млн. человек, или на 18,1%, а по сравнению же с 1913 г. — в 2,35 раза[1188].

По отдельным отраслям народного хозяйства количество работающих изменялось неравномерно. Среднегодовая численность рабочих и служащих, занятых в промышленности (промышленно-производственного персонала), выросла на 26,4%, а по всем видам транспорта — на 31,4%. Сильно увеличилась занятость в здравоохранении и просвещении — соответственно на 68,5 и 61,7%. Ряды работников в жилищном и коммунальном хозяйстве почти удвоились. Вместе с тем в строительстве и сельском хозяйстве среднегодовая численность рабочих и служащих существенно сократилась — соответственно на 31,1% и 11,5%.

Изменение среднегодовой численности рабочих и служащих за 1932—1937 гг. по отраслям народного хозяйства характеризуется следующими данными (тыс. человек)[1189]:

1932 г.

1937 г.

1937 г. к 1932 г., %

Всего по народному хозяйству

22 601

26 744

118,3

Промышленность

8 000

10 112

126,4

Строительство

2 289

1 576

68,9

Сельское хозяйство

2 948

2 609

88,5

Транспорт

2 017

2 651

131,4

Связь

224

375

167,4

Торговля, общественное питание, материально-техническое снабжение

2 197

2 525

114,9

Жилищно-коммунальное хозяйство

661

1 023

154,8

Здравоохранение

669

1 127

168,5

Просвещение

1 292

2 089

161,7

Наука и научное обслуживание

145

279

192,4

Аппарат органов государственного и хозяйственного управления

1 650

1 488

90,2

Прочие отрасли

281

449

159,8

За годы второй пятилетки произошли существенные сдвиги в распределении трудящегося населения между производственной и непроизводственной сферами народного хозяйства. Если в начале первой пятилетки удельный вес работников, занятых в сфере материального производства, был высоким — 93%, то к 1937 г. он понизился — до 89%, а доля работников непроизводственных отраслей вследствие быстрого расширения сети просвещения и здравоохранения соответственно поднялась с 7 до 11%. Увеличение доли работающих в непроизводственных отраслях свидетельствовало о непрерывном улучшении медицинского обслуживания широких слоев трудящихся, о последовательных усилиях, направлявшихся на повышение их образовательного и культурного уровня, на расширение сферы бытовых услуг.

Высокие темпы индустриализации страны нашли отражение в существенном изменении соотношения населения, занятого в сельскохозяйственных и несельскохозяйственных отраслях. Если до начала массовой коллективизации (в 1928 г.) в сельском и лесном хозяйстве было занято до 80% всего трудоспособного населения страны, а на долю промышленности и строительства приходилось только 8%, то к концу второй пятилетки эти соотношения изменились — соответственно до 56% и 24%. Удельный вес затрат общественного труда в сельском и лесном хозяйстве за короткое время — менее одного десятилетия — сократился на 1/3, а в промышленности и строительстве возрос в 3 раза[1190].

Глубокие преобразования произошли в структуре рабочего класса. Неуклонно возрастала общая численность и удельный вес полуквалифицированных и квалифицированных рабочих кадров. Настойчивые усилия прилагались для повышения общего культурно-технического уровня рабочего класса. Для повышения числа квалифицированных рабочих по пятилетнему плану намечалась подготовка около 5 млн. работников массовых профессий, в том числе свыше 1 млн. работников транспорта, включая 700 тыс. шоферов, более 1,5 млн. работников сельского хозяйства. План был перевыполнен, и народное хозяйство получило 5,95 млн. человек квалифицированных рабочих разных профессий.

Вместе с тем при росте численности промышленно-производственного персонала за годы второй пятилетки на 26,4% число рабочих увеличилось с 6007 тыс. до 7924 тыс. человек, или на 31,9%,[1191]. Удельный вес специалистов высшей и средней квалификации в общей численности рабочих и служащих повысился с 6% в 1932 г. до 8,2% в 1937 г.[1192]

Рост промышленности сопровождался большими переменами в распределении работающих между отдельными ее отраслями. В годы второй пятилетки доля рабочих тяжелой промышленности снизилась с 68,4 до 67,7%, при заметном вместе с тем возрастании их занятости в машиностроении и металлообработке — соответственно с 25,8 до 28,3%. Доля рабочих легкой и пищевой промышленности повысилась за тот же период с 31,6 до 32,3%[1193]. Эти сдвиги явились результатом воздействия разного рода факторов. Постоянные кадры рабочих для тяжелой промышленности сложились в основном в годы первой пятилетки. В период же второй пятилетки на основе уже созданной новой технической базы осуществлялась усиленная механизация трудоемких процессов, причем ее прогресс проявлялся особо интенсивно в отраслях тяжелой индустрии. Этим и объясняется тот факт, что высокие темпы роста отраслей производства средств производства продолжались при несколько меньшей доле занятых в них рабочих. Повышение же удельного веса рабочих, занятых в машиностроении и металообработке, было вызвано тем, что расширение объемов производства в этих отраслях протекало еще быстрее, чем в тяжелой промышленности в целом. В легкой и пищевой индустрии строительство новых предприятий развернулось только в ходе второй пятилетки, и это непосредственно отразилось на привлечении дополнительного числа рабочих.

Если в дореволюционной России в легкой и пищевой промышленности трудилось более ½ всех индустриальных рабочих, то в 1937 г. доля этих отраслей сократилась до 1/3. Удельный же вес рабочих, занятых в отраслях, образующих основной двигатель развития производства, — в машиностроении и металлообработке, повысился в 2 раза[1194].

Радикально изменился состав рабочих кадров в строительстве. В 1928—1932 гг. на строительно-монтажных работах было занято постоянно немногим более ½ всего среднесписочного состава рабочих, так как строительство носило в значительной мере сезонный характер. В годы же второй пятилетки строительство превратилось в индустриальную отрасль производства, с постоянным профессиональным составом рабочих. Это позволило резко поднять производительность труда и при сокращении среднегодовой численности работающих выполнять больший объем строительно-монтажных работ.

Создание промышленной базы на востоке страны повлекло за собой образование крупных рабочих центров. Новые отряды индустриальных рабочих складывались в национальных республиках и ранее отсталых окраинных районах. В результате изменений в размещении промышленности в 1937 г. по сравнению с 1932 г. численность рабочих и[1195].

Важными источниками пополнения рабочего класса, наряду с естественным приростом городского населения, служили переход работников из сельского хозяйства в промышленность и привлечение женщин на работу в несельскохозяйственные отрасли. Потребности в дополнительной рабочей силе для быстро возраставших отраслей промышленности и строительства превышали естественный прирост городского населения. В результате механизации сельскохозяйственных работ стало возможным ежегодно высвобождать 1—1,5 млн. человек сельского населения для перехода на работу в промышленность и другие несельскохозяйственные отрасли народного хозяйства.

Следует подчеркнуть, что приток новых рабочих из деревни не являлся, как это происходит при капитализме, результатом крайней нужды, пауперизации деревни, образования аграрного перенаселения. Коллективизация сельского хозяйства в СССР обеспечивала непрерывное повышение материального достатка колхозников.

Глубокие изменения классовой структуры деревни изменили и социальное лицо выходцев из нее, пополнявших ряды рабочего класса. В промышленность в преобладающей степени вовлекались новые работники не из частного, единоличного хозяйства, а из кооперативных социалистических предприятий — из колхозов. Вместе с тем переход большой массы сельского населения на работу в неземледельческие отрасли являлся одним из дополнительных факторов повышения жизненного уровня советского народа в целом, так как присоединение к массам рабочих и служащих многомиллионного отряда бывших крестьян на деле означало для последних переход к значительно более высокой степени материальной обеспеченности.

Социалистические преобразования народного хозяйства СССР создавали благоприятные условия для широкого вовлечения женщин в сферу общественного производства. После Октября были отменены все ограничения в правах для женщин, устанавливалась равная плата для мужчин и женщин за равный труд, было узаконено самое передовое в мире социальное обеспечение, строились ясли и детские сады. За вторую пятилетку число коммунальных прачечных возросло с 65 до 153. Число консультаций по охране материнства и младенчества увеличилось с 3288 до 4367, количество мест в постоянных детских яслях — с 600 тыс. до 691 тыс. (против 62 тыс. в 1928 г.). На молочные кухни, детские ясли, детские сады и площадки, пионерские лагеря и т.п. ассигнования по социальному страхованию возросли со 106,9 млн. руб. в 1932 г. до 759 млн. руб. в 1936 г. В созданной сети общего и профессионального образования, а также технической учебы на предприятиях женщины получали возможность приобретать разнообразные специальности и повышать свою квалификацию. В результате численность рабочих и служащих женщин в народном хозяйстве за вторую пятилетку увеличилась на 3350 тыс. человек, что составляло[1196]. На долю женщин приходилось свыше 1/3 рабочих и служащих в народном хозяйстве и 2/5 работников промышленности.

Вовлечением в сферу общественного производства новых отрядов трудящихся обеспечивалось в Советской стране для всех членов общества реальное право на труд. Это было одним из величайших завоеваний социалистического строительства. Право на труд, закрепленное Конституцией СССР 1936 г., выражалось в обеспечении всех трудоспособных членов социалистического общества гарантированной работой, оплатой их труда в соответствии с его количеством и качеством, с установлением равной платы за равный труд независимо от пола, возраста, национальности. Последовательно проводились мероприятия по улучшению условий труда, ручной труд все более заменялся машинами, разрабатывались и соблюдались надлежащие правила технической безопасности и производственной гигиены. В годы второй пятилетки в СССР был самый короткий в мире семичасовой рабочий день. В крупной промышленности приходилось в среднем 14,4 дня полностью оплаченного отпуска на одного списочного рабочего в год. О таких достижениях могли только мечтать рабочие даже в самых развитых капиталистических странах.

В результате построения в основном социалистического общества, ликвидации эксплуататорских классов и безраздельного господства социалистических производственных отношений во всех отраслях народного хозяйства страны коренным образом изменились условия труда. Было покончено с любого рода проявлениями эксплуатации человека человеком. В этом состояло главное завоевание социализма.

2. Рост доходов и потребления рабочего класса

Успехи социалистической индустриализации, упрочение централизованных плановых основ развития народного хозяйства, трудовой подъем народных масс выразились в весьма значительном увеличении масштабов развития общественного производства. Тем самым была создана прочная основа для повышения материального благосостояния и культурного уровня советского народа. Представление об улучшении уровня жизни трудящихся, являющемся высшей целью социалистического развития, дают следующие основные показатели обеспечения народа материальными благами (1913 г. = 100%)[1197]:

1928 г.

1932 г.

1937 г.

Национальный доход

119

217

459

То же, на душу населения

109

188

386

Промышленное производство товаров народного потребления

120

187

373

1928 г.

1932 г.

1937 г.

То же, на душу населения

110

162

314

Продукция сельского хозяйства

124

107

134

Розничный товарооборот (физический объем)

117

141

210

То же, на душу населения

107

122

177

Перевозки пассажиров всеми видами транспорта

97

326

353

Жилищное строительство*

102

165

144

* Среднегодовое — соответственно за 1918—1928 гг., 1929—1932 гг., 1933—1937 гг.

Национальный доход возрос с 25 млрд. в 1928 г. до 45,5 млрд. в 1932 г. и 96,3 млрд. руб. в 1937 г. (в ценах 1926/27 г.)[1198]. Общий его прирост за годы второй пятилетки составил 16,2% в среднем за год, а в расчете на душу населения — 15,5%, т.е. примерно столько же, как и в годы первой пятилетки, соответственно — 16,2 и 14,6%. Произошло некоторое ускорение темпов роста национального дохода в расчете на душу населения. Это особо относится к динамике общего фонда потребления, так как резкое повышение за 1929—1932 гг. нормы накопления в составе национального дохода уступило место в последующие годы некоторому ее понижению. По абсолютным же масштабам развитие социалистического народного хозяйства было намного большим. Общий прирост национального дохода за годы второй пятилетки составил 50,8 млрд. руб., т.е. был в 2,48 раза большим, чем в первой, когда он равнялся 20,5 млрд. руб., а в расчете на душу населения — в 2,51 раза. Этот прогресс основывался прежде всего на росте промышленного производства. Абсолютный прирост выпуска предметов потребления в промышленности превышал достижения первой пятилетки в 2,78 раза, а в расчете на душу населения — в 2,92 раза. В целом за первые две пятилетки производство промышленных изделий, предназначенных для потребления народных масс, увеличилось в расчете на душу населения почти в 3 раза.

В годы второй пятилетки принимались меры по поднятию уровня сельскохозяйственного производства. Среднегодовой объем сельскохозяйственной продукции за 1933—1937 гг. превысил дореволюционный уровень 1909—1913 гг. на 32%, а в расчете на душу населения — на 13%[1199].

Общий прирост розничного товарооборота, включая также и продажу продуктов питания, за годы второй пятилетки был в 2,87 раза больше, чем за период первой пятилетки, а в расчете на душу населения — в 3,67 раза. В 1938 г. общий объем розничного товарооборота на душу населения превышал уровень 1913 г. на 77%, а если из величины товарооборота в 1913 г. вычесть потребление эксплуататорских классов, реальные покупки предметов потребления всеми трудящимися в расчете на душу населения увеличились более чем в 2,5 раза.

Конкретное представление об увеличении выпуска важнейших продовольственных продуктов и промышленных предметов широкого[1200]:

1937 г. в % к 1932 г.

1937 г. в % к 1932 г.

Верхний трикотаж

386

Бельевой трикотаж

408

Сахарный песок

292

Чулки и носки

197

Масло животное

259

Велосипеды

420

Кондитерские изделия

181

Фотоаппараты

1120

Колбаса и копчености

490

Патефоны

1170

Обувь, включая резиновую (без галош)

218

Часы наручные

820

Быстрое расширение масштабов производства предметов потребления и развертывание розничного товарооборота позволили приступить к отмене карточной системы и закрытых форм торговли. В 1935 г. вначале были отменены карточки на хлеб, муку, крупу, а затем на все другие отпускавшиеся по нормам продовольственные товары. В начале 1936 г. подобные же мероприятия коснулись и промышленных изделий. Это была крупная победа на пути к повышению уровня потребления народных масс, хотя и после отмены карточной системы общее предложение предметов потребления все еще отставало от быстро возраставшего платежеспособного спроса населения.

О том, насколько быстро и значительно расширились в эти годы потребительские покупки населением важнейших видов продовольствия и промышленных изделий, можно судить по следующим данным о росте розничных продаж в натуре. В 1937 г. по сравнению с 1933 г. продажа животного масла по каналам розничного товарооборота увеличилась в 3,6 раза, сыра — в 2,2, яиц — в 6,1, рыбы и сельдей — в 1,4, колбасных изделий — в 8,3, консервов — в 1,6, кондитерских изделий — в 1,7, сахара — в 3,4, хлопчатобумажных тканей — в 1,6, льняных тканей — в 14,2, шерстяных тканей — в 3, шелковых тканей — в 3,4, швейных изделий — в 1,4, трикотажа — в 2,6, кожевенно-обувных изделий — в 2,4, резиновой обуви — в 1,3, хозяйственного мыла — в 3,1 раза[1201]. Только за два года — с 1935 по 1937 г. число проданных патефонов увеличилось в 5 раз, велосипедов — в 2,5 раза, фотоаппаратов — в 2 раза[1202].

Общий объем перевозок пассажиров всеми видами общественного транспорта (в подавляющей мере железнодорожного) к концу второй пятилетки возрос в 3,5 раза по сравнению с 1913 г., а также с уровнем 1928 г. Это не только отражало увеличение подвижности населения вследствие быстрого развития промышленности (передвижения рабочей силы), но и было признаком значительного расширения возможностей удовлетворения личных потребностей трудящихся по мере повышения их доходов.

Главным источником повышения благосостояния трудящихся был значительный рост с 1932 по 1937 г. общего фонда заработной платы в народном хозяйстве — с 32,7 млрд. до 82,3 млрд. руб., или в[1203].

В период изменений в составе рабочего класса, каким была вторая пятилетка, данные о средней заработной плате отражают и чисто структурные сдвиги в составе рабочего населения и поэтому отличаются от изменений заработков одних и тех же категорий рабочих. В связи с быстрым ростом промышленности и созданием новых отраслей производства рабочие недолго оставались на одной и той же неквалифицированной или полуквалифицированной работе. Представление об этом дают данные опроса свыше 7 тыс. молодых рабочих в девяти промышленных центрах, проведенного к IX съезду ВЛКСМ. Средняя месячная заработная плата опрошенных рабочих составила в январе 1931 г. в машиностроении 84 руб., а к декабрю 1936 г. она повысилась до 299 руб., или в 3,6 раза. В черной металлургии те же данные составили соответственно 89 и 252 руб., или рост в 2,83 раза, в каменноугольной промышленности — 102 и 328 руб., или рост в 3,22 раза, в текстильной — 70 и 228 руб., или рост в 3,26 раза. В среднем заработная плата этих рабочих за пять лет повысилась в 3,3 раза, а у тех из них, которые в 1935 г. стали стахановцами, она увеличилась в 4 раза[1204]. Иными словами, средняя заработная плата рабочих под влиянием быстрого повышения их культурно-технического уровня и выдвижения на новые, более квалифицированные и выше оплачиваемые работы увеличивалась в гораздо большей степени, чем это можно видеть по средней величине заработной платы.

То же самое относится и к изменению годовой заработной платы миллионов трудящихся из сельских местностей, пришедших на промышленные предприятия и стройки.

Доходы рабочих семей возрастали еще быстрее, чем средняя заработная плата индивидуальных рабочих, так как в общественное производство вовлекались новые члены семьи. По данным бюджетных обследований ЦУНХУ Госплана СССР, доля заработной платы главы семьи в приходной части бюджета рабочей семьи повысилась с 69,1% в 1932 г. до 70,1% в 1937 г., заработная плата прочих членов семьи — соответственно с 14,5 до 17,1%, а доля прочих доходов снизилась с 16,4 до 12,8%. Если в 1932 г. общий доход рабочей семьи от заработной платы превышал заработок главы семьи на 21%, то в 1937 г. эта разница увеличилась до 24,4%. Вместе с тем происходил процесс повышения общей доли заработной платы, которая в 1937 г. вместе со страховыми пособиями превышала 90% всей денежной приходной части бюджета рабочей семьи[1205]. Тем самым усиливалась непосредственная заинтересованность членов рабочей семьи в работе на социалистических предприятиях. Более того, сокращение рабочего дня сопровождалось таким ростом заработной платы, который обеспечивал основные потребности

Рост доходов семей рабочих и служащих происходил при снижении цен на продукты питания и промышленные изделия, сохранении неизменного низкого уровня налогов и квартирной платы. В результате проводившихся снижений цен на предметы народного потребления трудящиеся массы получили экономию за 1935—1937 гг. примерно в 11,5 млрд. руб.[1206] Прирост денежных средств в бюджете рабочей семьи направлялся главным образом на более полное удовлетворение личных потребностей, на повышение ее материального и культурного уровня.

Анализ расходной части бюджетов семей рабочих и служащих свидетельствует о важнейших сдвигах в уровне и структуре личного потребления. Среднее душевое потребление основных пищевых продуктов в семьях неземледельческих рабочих и служащих по расчету в неизменных ценах изменилось следующим образом[1207].

1937 г., % к 1932 г.

1937 г., % к 1932 г.

Хлеб ржаной

71,0

Сало

187,3

» пшеничный 96%

176,7

Масло сливочное

301,6

» высших сортов

125,8

Яйца

208,4

Колбаса и колбасные изделия

385,2

Фрукты и ягоды

316,2

Свинина

369,5

Улучшение питания выразилось в потреблении более высоких сортов хлеба и увеличении ценных и питательных продуктов животного происхождения — мяса, масла, молока, яиц и т.п. Существенно улучшились за эти годы качество и ассортимент питания трудящихся. Многие предметы питания, которые в дореволюционной России были доступны лишь представителям господствующих классов, прочно вошли в повседневный быт советских людей. Так, по бюджетным обследованиям семей рабочих предприятий Московской области (без Москвы) в 1936 г. по сравнению с 1909 г. душевое потребление мяса и сала увеличилось на 95%, рыбы — почти в 5 раз, сливочного масла — на 35%, сахара — в 3 с лишним раза[1208].

Наряду со значительным улучшением питания в семьях рабочих и служащих быстрыми темпами расширялись покупки непродовольственных предметов потребления во все более разнообразном ассортименте. По данным бюджетных обследований, душевое потребление разнообразных непродовольственных изделий в семьях рабочих и служащих изменилось следующим образом (в неизменных ценах)[1209]:

1936 г., % к 1932 г.

Одежда, белье и обувь

189,6

Мебель и предметы хозяйственного обихода

350,5

Парфюмерия и косметика

369,8

Предметы гигиены и лечения

165,8

Расходы культурно-просветительного назначения

203,2

Повышение уровня потребностей и культурных запросов выразилось в возникновении и увеличении спроса на предметы культурно-бытового назначения, многие из которых раньше были недоступны для рабочего населения. В домах у рабочих появились электрические утюги и плитки, швейные машины, фотоаппараты, патефоны, пианино и другие новые виды изделий. Особо характерны для этого периода покупки мебели и предметов хозяйственного обихода.

Одной из особенностей и важным завоеванием социализма является то, что материальное обеспечение рабочих и служащих не ограничивается размерами заработной платы, а крестьян — их личными доходами. Значительная часть материальных и культурных потребностей удовлетворяется за счет доли национального дохода, которая сосредоточивается в общественных фондах потребления, предназначенных для совместного удовлетворения потребностей трудящихся и для обеспечения нетрудоспособных.

Наряду с повышением среднего уровня индивидуальной заработной платы, а также среднего дохода рабочей семьи возрастающее значение для повышения жизненного уровня советского народа в годы второй пятилетки имело расширение фонда общественного потребления. Если фонд заработной платы в народном хозяйстве с 1932 г. по 1937 г., как уже отмечалось, возрос в 2,5 раза, то расходы по союзному, республиканскому и местным бюджетам на просвещение, здравоохранение, физкультуру и социальное обеспечение, а также по государственному социальному страхованию увеличились в 8,3 млрд. до 30,8 млрд. руб., или в 3,7 раза. К этому добавлялись государственные расходы на улучшение жилищно-бытовых условий трудящихся и на коммунальное хозяйство, достигшие за все годы второй пятилетки не менее 16,3 млрд. руб.[1210]

О том, какие успехи были достигнуты во второй пятилетке в повышении уровня жизни народа, свидетельствуют следующие данные. Все государственные расходы на просвещение увеличились почти в 5 раз, достигнув 18,1 млрд. руб. в 1937 г., расходы на здравоохранение и физкультуру возросли в 8,5 раза, составив 7,6 млрд. руб. Пособия по беременности и родам к концу пятилетки составили 785,6 млн. руб. против 82 млн. руб. в 1932 г., расходы на дома отдыха, санатории и курорты увеличились в 6,7 раза. Улучшилась постановка всего дела социального страхования и социального обеспечения. Значительно расширилась сфера охвата трудящихся пособиями и пенсиями, повысились и их размеры. В 1936 г. введены государственные пособия многодетным матерям и увеличены размеры пособий по беременности и родам. В 1937 г. были отменены ограничения в области социального

Все расходы государства, колхозов и общественных организаций на социально-культурные мероприятия в среднем на душу населения увеличились за годы пятилетки почти в 4 раза — до 234,74 руб. в 1937 г., что составляло по Союзу в целом огромную для того времени сумму — около 40 млрд. руб. В последний год второй пятилетки расходы на просвещение на одного человека достигали 127,35 руб., или в 3,3 раза больше, чем в последний год первой пятилетки, на здравоохранение — 60,16 руб., или в 4,8 раза больше, на социальное обеспечение и охрану труда — 47,23 руб., или в 4,5 раза больше[1211].

Средняя годовая заработная плата семьи рабочих и служащих увеличилась с 1957 руб. в 1932 г. до 4513 руб. в 1936 г., а дополнительный доход от государственных расходов на социально-культурные мероприятия вырос за те же годы с 755 до 1543 руб. При этом в 1936 г. до 86% всех средних расходов семьи на удовлетворение культурно-просветительных потребностей и не менее 92% всех ее расходов на лечение обеспечивались за счет государственных средств[1212]. В целом к концу второй пятилетки годовой итог зарплаты рабочей семьи возрастал за счет выплат и льгот, полученных из общественного фонда потребления, более чем на 1/3, а индивидуальная зарплата — еще больше.

Обширные мероприятия осуществлялись в области здравоохранения. Широко развернулось строительство новых больниц. Общее количество больничных коек увеличилось с 411 тыс. в 1932 г. до 599 тыс. в 1937 г.[1213] Число врачей за то же время возросло с 76 тыс. до 105,6 тыс., или на 38,9%[1214]. Значительно улучшилось санаторно-курортное обслуживание трудящихся. Общее число рабочих и служащих, направленных в санатории и на курорты за счет средств социального страхования, увеличилось с 176 тыс. в 1933 г. до 496 тыс. в 1937 г., а в дома отдыха — соответственно с 974 тыс. до 1750 тыс. человек[1215].

Жилищное строительство в годы второй пятилетки осуществлялось примерно такими же темпами, как и в первой пятилетке. За 1933—1937 гг. государственными и кооперативными организациями (без колхозов), а также городским населением в индивидуальном порядке было построено жилых домов общей площадью в 42,2 млн. м² против 38,7 млн. м² за 1929—1932 гг. За первую и вторую пятилетки жилищное строительство в городах увеличивалось в 2,3 раза в среднем за год по сравнению с предыдущим десятилетием. Особенно расширилось жилищное строительство за счет государственных средств. Оно достигло за указанные годы соответственно 15 млрд. руб. против 7,6 млрд. (в сопоставимых ценах)[1216]. Вместе с тем в связи с необходимостью первоочередного развития тяжелой промышленности и обеспечения экономической независимости и обороноспособности страны основные средства^2 [1217].

Переселение рабочих семей в благоустроенные дома буржуазии в первые годы революции способствовало улучшению жилищных условий городских масс трудящихся. В результате удвоения ежегодных размеров жилищного строительства в годы первых двух пятилеток общий городской жилищный фонд увеличился весьма значительно — с 1926 г. по 1937 г. примерно в 1,4 раза. Однако развитие индустриализации сопровождалось расширением городского населения примерно в 2,1 раза. Только за вторую пятилетку прирост городского населения составил 12,7 млн. человек. Поэтому и в годы второй пятилетки ощущалась нехватка жилой площади.

Отличительной чертой второй пятилетки явилось значительное улучшение качества нового жилищного строительства. В 1934 г. СНК СССР принял специальное решение «Об улучшении жилищного строительства». Этим решением ограничивалась практика возведения всякого рода облегченных типов жилищ в виде малоэтажных каркасных стандартных домов, бараков и т.п. Постановление обязывало строить только капитальные дома, снабженные водопроводом, канализацией и прочими коммунальными услугами. Удельный вес капитальных многоэтажных каменных домов в новом жилищном строительстве по РСФСР резко повысился — с 17,9% в 1926 г. до 64,3% в 1936 г.[1218] Многоэтажные дома обеспечивались не только водопроводом и канализацией, но и центральным отоплением. Новые многоэтажные каменные здания начали строиться с горячим водоснабжением, а также с газоснабжением.

В дореволюционной России благоустроенными были только дома богачей. Канализацией располагало лишь 2%, а электричеством — 5% всей жилой площади; центральное отопление было редкостью. В 1937 г. из государственного жилищного фонда было оборудовано водопроводом — 52,8% жилой площади, центральным отоплением — 18,6%, электроосвещением — 92,5%[1219]. За годы второй пятилетки построены новые водопроводы в 42 городах и в 38 городах была введена в строй сеть канализации. Потребление электроэнергии для удовлетворения жилищно-бытовых нужд населения увеличилось с 2,2 млрд. квт-ч в 1932 г. до 5 млрд. квт-ч в 1937 г.[1220]

Обеспечивая все более широкие слои трудящихся благоустроенным жильем, Советское государство вместе с тем сохраняло самый низкий в мире уровень квартирной платы, которая не превышала 4—5% бюджета средней городской семьи. Улучшенные жилищные условия в пределах нового жилищного строительства и расширения городского жилищного фонда становились достоянием семей рабочих и служащих независимо от уровня заработной платы.

В 1937 г. было принято важное решение, направленное на совершенствование организации управления и усиление мероприятий по сохранению наличного жилищного фонда. ЦИК и СНК СССР 17 октября 1937 г. вынесли постановление «О сохранении жилищного фонда и улучшении жилищного хозяйства в городах».

Значительный размах получило культурно-бытовое строительство. За 1933—1937 гг. были построены детские дошкольные учреждения на 183,5 тыс. мест против 38,2 за 1929—1932 гг. и 22,7 тыс. за 1918—1928 гг. За те же годы построено больниц и поликлиник на 19,9 тыс. коек против соответственно 10,7 тыс. и 5,7 тыс. коек[1221]. Обеспечивалось весьма значительное расширение основной материальной базы здравоохранения. Было построено много начальных, семилетних и средних школ — с 1061 тыс. ученических мест за 1918—1928 гг. до 3771 тыс. за 1928—1932 гг. и 5576 тыс. ученических мест за 1933—1937 гг.[1222]

3. Улучшение материального положения колхозного крестьянства

К концу второй пятилетки колхозный строй в деревне окончательно окреп. Основным источником материального существования крестьянства стал коллективный труд при использовании общественных средств производства.

В результате социалистического преобразования сельского хозяйства и создания новой технической базы коренным образом изменились условия труда в деревне. Социалистическое сельское хозяйство все больше превращалось в механизированную отрасль народного хозяйства с высокой концентрацией средств производства и рабочей силы на крупных предприятиях (совхозах и колхозах). Удельный вес механизированных работ неуклонно возрастал, а доля ручного труда сокращалась. На колхозных полях летом 1938 г. работало 394 тыс. тракторов, 127,2 тыс. комбайнов, 165,2 тыс. грузовых автомобилей[1223]. Внедрение новой техники потребовало создания новых кадров специалистов на селе — трактористов, комбайнеров, шоферов, механиков, машинистов, агрономов, общая численность которых в 1938 г. превысила 3 млн.

С победой колхозного строя изменился характер землепользования. Прежние раздробленные крестьянские полоски были объединены в крупные земельные массивы, которые обрабатывались коллективным трудом при использовании общественных средств производства. Средняя площадь сельскохозяйственных земель в расчете на один колхозный двор (включая приусадебный участок) составляла 20 га, т.е. превышала почти в 3 раза земельные участки бедняков и середняков (7 га) дореволюционной России[1224].

Колхозное крестьянство принимало все более активное участие в ведении общественного хозяйства колхозов. Среднее число трудодней на одного трудоспособного колхозника увеличилось — со 118 в 1932 г. до 194 в 1937 г., или на 64,4%. В еще большей степени поднялась[1225].

Колхозный строй создал благоприятные условия для широкого привлечения женщин в общественное производство. В 1937 г. женщины составляли 53,1% всех колхозников старше 16 лет, они отработали 39,8% всех человеко-дней и выработали 37,1% всех трудодней. Значительно повысился процент женщин в составе руководителей колхозов и среди сельскохозяйственных специалистов. Тысячи женщин работали председателями колхозов, членами правлений и ревизионных комиссий, бригадирами, агрономами, ветеринарами, трактористами и комбайнерами.

Благодаря колхозному строю была уничтожена нищета, бедность в деревне. Миллионы бедняков и середняков превратились в обеспеченных людей. Из года в год возрастала часть колхозной продукции, которая распределялась по трудодням. Средняя выдача зерна на один трудодень поднялась за пятилетие по всем колхозам в 1,7 раза, поступление зерна по трудодням в среднем на один колхозный двор увеличилось с 6 до 17,4 ц, или в 2,9 раза[1226]. В зерновых районах выдача зерна по трудодням на один колхозный двор повысилась с 10 ц в 1933 г. до 23,5 ц в 1937 г. Денежные доходы колхозников, распределяемые по трудодням, доход от личного подсобного хозяйства и от работы вне колхоза, при оценке натуральной части дохода по ценам колхозного рынка 1937 г., увеличился в среднем на 1 колхозный двор с 2132 руб. в 1932 г. до 5843 руб., или в 2,74 раза. В расчете на душу колхозного населения в 1937 г. он составил 1304,3 руб.[1227]

Советское государство оказывало колхозникам большую помощь. За годы второй пятилетки на льготных условиях совхозными и колхозными фермами было продано колхозникам около 6651 тыс. коров и телок, 25 687 тыс. свиней и поросят, 7011 тыс. овец и коз. К концу пятилетки на каждые 100 колхозных дворов приходилось в среднем в личном владении 138 голов крупного рогатого скота, 70 голов свиней, 169 голов овец и коз. Благодаря покупке скота по льготным ценам колхозники получили в 1933—1938 гг. общую выгоду за счет разницы между рыночными и льготными ценами свыше 2 млрд. руб.[1228]

В результате социалистической перестройки сельского хозяйства многомиллионное крестьянское население избавилось от голодного и полуголодного существования. В царской России до нового урожая 52% крестьянских хозяйств не хватало хлеба. А перед новым урожаем в июле 1938 г. личные запасы хлеба у колхозников были весьма значительными — 9,3 пуд. на душу. Значительно улучшился качественно состав продуктов питания, входящих в потребление колхозников. К 1938 г. душевое потребление колхозников превышало уровень питания бедняков и середняков времени царской России по количеству хлеба и крупы на 25%, молока и молочных продуктов — на 48, мяса и сала — на 79, картофеля — на 80, овощей и фруктов — на 47, яиц — в 4 раза[1229].

Существенно изменилась структура потребления на селе, появились[1230].

Несмотря на увеличение объема розничного товарооборота в сельской местности с 1932 по 1938 г. в 3,27 раза, все же спрос колхозного крестьянства покрывался не в полной мере. Значительную часть изделий колхозное население приобретало в городских магазинах. По данным бюджетных обследований, в 1937 г. колхозники купили в городских магазинах (в % к их покупкам в сельских магазинах) патефонов — 67%, велосипедов — 19, радиоприемников — 133, швейных машин — 117, часов — 41%[1231].

Повышение жизненного уровня колхозников выражалось в непрерывном и значительном увеличении средних расходов (в расчете на один колхозный двор) на удовлетворение личных потребностей по сравнению с предыдущим годом. В 1935 г. средние расходы колхозников выросли на 9,9%, в 1936 г. — на 23,4%, в 1937 г. — на 24,4%. При этом быстрее всего возрастали средние денежные расходы колхозной семьи на приобретение промышленных изделий — за те же годы соответственно на 17,3%, 31,2 и 34%[1232]. Повышение уровня потребления за счет расширения круга промышленных изделий стало характерной чертой колхозной деревни. Наиболее быстро возрастали расходы на приобретение одежды и обуви, предметов питания промышленного изготовления, культтоваров. Если в 1937 г. все денежные расходы среднего колхозного двора на все виды промышленных изделий увеличились по сравнению с предыдущим годом на 34,0%, то на промышленные изделия личного потребления — на 33,5%, на промышленные продовольственные продукты — на 33%, на обувь и одежду — на 34,7%, на прочие непродовольственные товары — на 28,3%, на культтовары — в 2 раза[1233]. В 1937 г. по бюджетным обследованиям, проведенным в 28 областях, колхозники израсходовали в расчете на один двор на все виды промышленных изделий общую годовую сумму в 678,7 руб., в том числе на промышленные предметы личного потребления — 659,2 руб., или 97,1%. При этом расходы на одежду и обувь составляли 364,5 руб. (53,7%), на другие непродовольственные товары — 120,1 руб. (17,7%), на культтовары — 43,1 руб. (6,4%), на промышленные продовольственные продукты — 131,5 руб (19,4%). В денежных расходах колхозников на промышленные изделия преобладали покупки непродовольственных предметов потребления (свыше 4/5)[1234].

Победа колхозного строя и его организационно-хозяйственное укрепление изменили не только лицо деревни. Коренные преобразования отразились и на прожиточном бюджете колхозника, который уже значительно отличался от бюджета крестьянина-единоличника. Растущим источником натуральных и денежных доходов колхозной семьи становился труд в колхозе, общественное хозяйство колхозов. В расходной части бюджета колхозного двора исчезли затраты на покупку и аренду земли, на приобретение рабочего скота и фуража для него, отсутствовали покупки сельскохозяйственных орудий и машин. Лишь незначительное место в бюджете колхозного двора занимали расходы на ремонт инвентаря, покупку семян, продуктивного скота и птицы — в целях расширения подсобного хозяйства в размерах, установленных уставом сельскохозяйственной артели. С развитием общественного хозяйства колхоза роль подсобного личного хозяйства снижается и расходы на него уменьшаются. Эти явления наблюдались в передовых колхозах уже в годы второй пятилетки.

Подавляющую часть денежных доходов колхозники, в отличие от единоличников, расходовали на удовлетворение своих личных потребностей. Общая структура денежных расходов колхозников по результатам бюджетных обследований представлялась в следующем виде (в % ко всей сумме денежных расходов)[1235]:

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

Всего, покупки благ

81,6

80,0

78,2

79,7

В том числе

промышленных изделий

33,4

36,2

38,5

38,4

сельскохозяйственных продуктов

28,9

25,6

24,5

27,5

скота и птицы

17,0

13,4

11,1

10,1

Обязательные и добровольные платежи (налоги, страховка, покупка лотерейных билетов, облигаций гос. займов и др.)

10,7

9,7

8,7

5,8

Прочие

7,7

10,3

13,1

14,5

В том числе

культурно-бытовые расходы

нет св.

нет св.

нет св.

4,1

расходы на производственное обслуживание

нет св.

нет св.

нет св.

1,8

Итого

100,0

100,0

100,0

100,0

Как видно из приведенных данных, около 4/5 всех денежных средств расходовалось колхозниками на приобретение промышленных предметов потребления, продуктов питания, скота и птицы. Новая жизнь села, возраставший ее материальный достаток коренился в том, что колхозник получил возможность преобладающую часть прожиточного бюджета расходовать на удовлетворение личных потребностей, на повышение материального и культурного жизненного уровня. В частности, доля покупок промышленных предметов потребления возросла в последние годы пятилетки с 33,4 в 1934 г. до 38,4% в 1937 г.[1236]

Представления о степени повышения благосостояния колхозников дает сопоставление структуры расходов крестьянина-единоличника до[1237] всей суммы расходов единоличных хозяйств, в 1937 г., они повысились до 38,4% всех денежных расходов обследованных колхозных дворов. Такому сдвигу в немалой степени способствовало уменьшение доли расходов хозяйственного характера, в том числе расходов на покупку инвентаря с 7,3 до 1,8%. Расходы на готовую одежду, по обследованиям хозяйств крестьян-единоличников, в 1926—1927 гг. не превышали 1,6—3,6% их общих денежных расходов, а в 1934—1935 гг. они поднялись до 9—13%. Точно так же удельный вес расходов на обувь увеличился за те же годы с 4—6% до 10—20%[1238]. В 1937 г. средние денежные расходы колхозников на одежду и обувь (на один двор) по обследованиям бюджетов в 28 областях составляли не менее 20,6%, или в 2—4 раза больше, чем во второй половине 1920-х годов в семьях крестьян-единоличников[1239].

Рост денежных расходов на личное потребление отразился на улучшении общей структуры всего потребления колхозников, включая и ее натуральную часть, которая обеспечивалась работой в общественном хозяйстве, а также в личном приусадебном хозяйстве. Об этом говорят данные о сопоставлении структуры общей стоимости потребления в крестьянских семьях (таблица).

Структура потребления крестьян по бюджетным обследованиям (в % к итогу)*

До революции крестьяне, всего

1926 г.

1935/36 г.

середняки

кулаки

все колхозники

в том числе заработавшие наибольшее число трудодней

Питание

77,0

74,9

70,0

64,6

58,2

Промышленные изделия (кроме продовольственных)

18,7

22,2

25,8

26,3

31,1

Культура

—

0,7

1,1

2,8

3,3

Воспитание детей в садах, яслях и на детских площадках (кроме питания)

—

—

—

2,4

2,8

Бытовое обслуживание и прочие расходы

4,3

2,2

3,1

3,9

4,6

в том числе религия

3,0

—

—

—

—

Всего

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

* «СССР — страна социализма», стр. 56.

Доля продовольствия в общей стоимости потребления колхозных семей сократилась не только по сравнению с дореволюционным крестьянством, но и по сравнению со структурой потребления середняцких и даже кулацких хозяйств в середине 1920-х годов. Улучшение материальной обеспеченности наиболее ярко проявляется в структуре потребления колхозных семей с более высокими доходами, т.е. заработавшими наибольшее число трудодней. Вместе с тем увеличилась доля покупок непродовольственных промышленных изделий, которая в 1935/36 г. была несколько выше, чем по потреблению кулацких семей в 1926 г. Что же касается расходов на культурные нужды и бытовое обслуживание и прочих расходов, то их удельный вес настолько возрос, что он уже стал практически несравнимым с уровнем 1920-х годов всех слоев крестьянства, в том числе и кулаков. Появление же такой новой статьи потребления, как расходы, связанные с воспитанием детей в детских садах, яслях и на детских площадках, показывало новые тенденции в жизни колхозного крестьянства.

Улучшение жизненного уровня колхозного крестьянства заключалось также и в значительном облегчении труда колхозников в сравнении с трудом крестьянства до революции. Тогда батраки в крупных поместьях трудились до поздней ночи — по 17—18 часов, крестьяне в своем хозяйстве в разгар полевых работ также работали по 15—16 часов в сутки. Сельскохозяйственные рабочие, занятые в кулацких хозяйствах, в 1926 г. работали 12,2 часа в сутки. Рабочий день в апреле — июле 1936 г. у колхозников-мужчин составлял 10,3, а у женщин[1240].

Повысился уровень обеспечения сельского населения культурно-бытовыми благами. Число больничных коек на 1000 человек сельского населения увеличилось с 1,23 в 1933 г. до 1,48 в 1936 г. Если в 1914 г. число больничных коек на 1000 человек населения в сельских местностях было в 9 раз меньше, чем в городах, то в 1936 г. это различие сократилось до 4 раз. В селах расширялась сеть женских консультаций — за пятилетие почти в 1,5 раза. Число мест в деревенских яслях и детских садах (включая сезонные) увеличилось в 1936 г. соответственно до 4452 тыс. и 401,5 тыс.[1241]. О возросшем уровне жизни на селе говорит тот факт, что сельское население широко посещало кино и спектакли, приобретало книги, часы, швейные машины, музыкальные инструменты и т.п.

Кроме роста доходов от общественного и личного хозяйства, жизненный уровень колхозников повышался благодаря ассигнованиям государства и колхозов на социально-культурные мероприятия. За годы второй пятилетки расходы государства и колхозов на пенсионное обеспечение, помощь многодетным семьям, на просвещение и здравоохранение увеличились в расчете на душу с 61,7 руб. до 234,7 руб. в год. Только на пособия многодетным матерям было израсходовано в 1937 г. около 955,7 млн. руб.[1242]

В эти годы социалистические преобразования касались всех слоев тружеников города и села, велики были достижения нашей страны в деле повышения уровня жизни трудящихся.

Глава шестнадцатая

ВТОРАЯ ПЯТИЛЕТКА — ВАЖНЫЙ ЭТАП КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В СССР

Вторая пятилетка ознаменовалась решающими успехами культурной революции в СССР. Завершая построение материально-технической базы социализма, Коммунистическая партия и Советское государство уделяли огромное внимание развертыванию социально-культурного строительства. В годы второй пятилетки общие затраты государства, хозяйственных организаций и профсоюзов на эти цели составили около 110 млрд. руб. против 24 млрд. руб. в первой пятилетке. Выдающиеся достижения были отмечены на всех участках фронта культурного строительства — в области народного образования, развития науки, советской литературы и искусства[1243].

В годы второй пятилетки решалась важнейшая хозяйственная проблема — завершение технической реконструкции всего народного хозяйства, достижение на основе освоения новой техники значительного роста производительности труда и серьезного снижения себестоимости, а также улучшения качества и ассортимента продукции во всех отраслях народного хозяйства.

Эти новые условия развития общественного производства поставили и новые проблемы перед учреждениями науки и культуры и прежде всего перед системой образования, обеспечивающей подготовку кадров для всех отраслей народного хозяйства.

Программа широкого развертывания нового строительства предполагала решительные сдвиги в размещении производительных сил на территории страны. Усиленное внимание обращалось на развитие восточных районов страны (Урала, Сибири, Дальнего Востока, Казахстана, Башкирии, республик Средней Азии). Это обусловило более быстрое развитие учреждений культуры в этих районах, в особенности создание профессионально-технических учебных заведений, средних специальных и высших учебных заведений.

1. Развитие народного образования

Завершение ликвидации неграмотности взрослого населения. Ликвидация неграмотности взрослого населения получила огромный размах в годы первой пятилетки. Однако эта задача была далеко не завершена. В условиях технической реконструкции к трудящимся предъявлялись

В начале 1934 г. Центральный совет общества «Долой неграмотность!» (ОДН) в своем воззвании, подписанном М. И. Калининым, отмечал, что «культурный поход поднимается на более высокую ступень». В связи с этим была сокращена сеть ликпунктов и значительно расширилась сеть школ для неграмотных и малограмотных. Руководители ликпунктов и школ по борьбе с неграмотностью пополняли свои знания в культармейских университетах. Действовали и общеобразовательные школы повышенного типа для взрослых (кроме рабфаков), которые давали образование в объеме семилетней и средней школы, их выпускники получали право поступления в техникумы и высшие учебные заведения. Таких школ рабочей и сельской молодежи и школ взрослых в 1927/28 учебном году было 0,9 тыс. и в них обучалось 75,4 тыс. учащихся; в 1932/33 учебном году было уже 1,5 тыс. школ с 177,2 тыс. учащихся[1244].

Однако по мере того как ликвидация неграмотности и малограмотности близилась к завершению, наблюдалось известное ослабление внимания к этой работе. В феврале 1936 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) в постановлении «О работе по обучению неграмотных и малограмотных»[1245] потребовали от советских, партийных и профсоюзных и комсомольских организаций, органов Наркомпроса усилить работу, в течение 1936 и 1937 гг. «полностью обеспечить ликвидацию неграмотности среди трудящихся в возрасте до 50 лет». Наркомпросам республик, профсоюзным и комсомольским организациям было предложено открыть специальные начальные школы и «охватить обучением в 1936 г. всех подростков от 14 до 18 лет». Этим же постановлением были утверждены учебные планы школ для взрослых и была дана директива соответствующим органам об издании необходимого количества учебников.

Работа по ликвидации неграмотности и малограмотности получила новый размах. Партийные, профсоюзные и комсомольские организации вели строгий учет лиц, подлежащих обучению, и добивались вовлечения их в школы, следили за их учебой. Особенно большую помощь оказывали комсомольские организации.

Общую картину борьбы за ликвидацию неграмотности в РСФСР за указанный период могут иллюстрировать данные табл. 1.

Таблица 1

Ликвидация неграмотности и малограмотности взрослого населения в РСФСР (в тыс. человек)*

Год

Число обучавшихся

Год

Число обучавшихся

неграмотных

малограмотных

неграмотных

малограмотных

1932

4185,7

3954,3

1935

1985,0

2272,7

1933

2157,7

2035,1

1936

1560,4

2300,1

1934

2258,9

2137,0

1937

1897,7

2584,4

* «Народное образование в РСФСР», стр. 161.

Материалы Всесоюзной переписи населения 1939 г. показали, что массовая неграмотность трудящихся в СССР в основном была ликвидирована. Численность грамотного населения страны (возраст 9—49 лет) в этом году достигла 87,4%[1246].

Общеобразовательная школа. Во второй пятилетке в СССР было осуществлено всеобщее начальное четырехклассное обучение, а в

Новые более высокие требования к уровню подготовки в школе определили и новый подход к организации обучения в школе. Работа школы находится под неослабным вниманием Коммунистической партии и Советского правительства. Центральный Комитет партии для повышения качества обучения сосредоточивает внимание органов народного образования, партийных организаций на необходимости совершенствования программ, учебников, постановки методической работы, организации учебного процесса в школах.

25 августа 1932 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «Об учебных программах и режиме в начальной и средней школе»[1247]. Констатируя, что после решения Центрального Комитета от 5 сентября 1931 г. «учебные программы НКП РСФСР для начальной и средней школы, в особенности программы I ступени, значительно улучшились, стали выше по объему знаний и систематичнее по расположению учебного материала по сравнению с программами предшествующих лет», ЦК вместе с тем отметил, что учебные программы «все еще страдают существенными недостатками», и предложил многие из них переработать, исходя из необходимости обеспечить основы политехнического образования, потребовал ликвидировать лабораторно-бригадный метод обучения в школе. В этом же постановлении было признано необходимым «приступить, начиная с 1932/33 учебного года, к реорганизации семилетней политехнической школы в десятилетнюю».

Постановлением СНК Союза ССР и ЦК ВКП(б) от 15 мая 1934 г. «О структуре начальной и средней школы в СССР» были установлены «общие для всего СССР типы общеобразовательной школы»[1248]. Начальная школа включала 4 класса (с I по IV), неполная средняя — 7 классов (с I по VII), средняя — 10 классов (с I по X). К общеобразовательным школам относились также рабфаки с трехгодичным сроком[1249]. Эти постановления сыграли огромнейшую роль в повышении качества учебной и воспитательной работы советской школы. На основе этих постановлений были пересмотрены программы по географии и истории, созданы новые учебники, в которых в систематизированном виде излагались основы наук.

Для улучшения всей учебной и воспитательной работы советской школы серьезное значение имело постановление ЦК партии от 4 июля 1936 г. «О педологических извращениях в системе Наркомпроса»[1250], в котором была разоблачена антимарксистская, буржуазно-реакционная сущность педологии, нанесшей большой вред советской школе. В постановлении Центрального Комитета партии были определены пути развития советской педагогики, что обеспечило дальнейший подъем передовой советской педагогической науки.

В течение 1935 и 1936 гг. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли ряд других постановлений, направленных на повышение качества учебной работы и дисциплины учащихся, на улучшение материально-бытовых условий учительства. Так, в 1935 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «Об организации учебной работы и внутреннем распорядке в начальной, неполной средней и средней школе»[1251], об издании и продаже учебников для средней школы и т.д. В 1935 г. были приняты и реализованы постановления партии и правительства о строительстве школ, в 1936 г. — о повышении заработной платы учителям и другим школьным работникам.

Советское государство намного увеличило расходы на школьное образование. В 1937 г. на школы было израсходовано в 4 с лишним раза больше, чем в 1932 г. Постоянно улучшалась материально-техническая база средней школы. Осуществлялось значительное строительство новых школ, совершенствовалось школьное и учебное оборудование.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 22 февраля 1935 года «О строительстве школ в городах и о приеме в высшие педагогические учебные заведения»[1252] наметило пути создания экономичных и в педагогическом отношении полноценных школьных зданий, пригодных для массового строительства. Опыт эксплуатации школ показал, что в школьных зданиях необходимо предусматривать помещения для кабинетов биологии, физкультурного зала и т.д. Шла работа по совершенствованию школьной мебели: парт, столов для лабораторий, классных досок, шкафов и т.п.

За 1933—1937 гг. было построено начальных, неполных средних и средних школ государственными и кооперативными организациями (без колхозов) на 5575 тыс. мест. В том числе в городах и рабочих поселках была построена 3671 новая школа, в сельской местности — 15207 школ[1253]. За годы второй пятилетки значительно возросло число учащихся в школах всех ступеней. Развитие школьной сети дневных общеобразовательных школ в СССР показывают следующие данные[1254]:

1932/33 г.

1937/38 г.

Всего школ

166 275

168 404

Учащихся всего, тыс. чел.

21 397

29 562

В том числе

начальных школ

136 209

122 086

учащихся в них, тыс. чел.

12 093

10 925

неполных средних школ

26 752

34 199

учащихся в них, тыс. чел.

7 921

11 167

средних школ

1 261

9 909

учащихся в них, тыс. чел.

1 243

7 354

Школ для детей с дефектами умственного и физического развития

2 053

2 210

учащихся в них, тыс. чел.

140

116

Численность учителей, тыс. чел.

615

914

Значительный размах приобрело развитие школьного образования у ранее отсталых народов. Так, например, число учащихся за пятилетку в Таджикистане возросло почти в 2 раза, в Узбекистане — в 4,5 раза, в Киргизии — почти в 3,5 раза, в Туркмении — в 1,8 раза, в Казахстане — в 1,7 раза[1255].

Так выполнялась поставленная XVII съездом ВКП(б) одна из важнейших задач второй пятилетки: «осуществления всеобщего обязательного политехнического обучения в объеме семилетки, в первую очередь в деревне, поскольку в городе эта задача была в основном уже разрешена на протяжении первой пятилетки»[1256].

Поставленная Коммунистической партией и Советским правительством задача введения в стране всеобщего обязательного начального обучения была решена в невиданно короткий срок. Ее выполнение стало возможным благодаря постоянной заботе партийных и советских органов, всенародному движению за осуществление начального всеобуча, активной деятельности всей советской общественности, самоотверженному труду советских учителей. Это достижение советского общества было закреплено в Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 г. VIII Чрезвычайным съездом Советов, провозгласившим право граждан СССР на образование, которое обеспечивалось всеобщим обязательным начальным образованием, бесплатностью образования, включая и высшее, обучением в школах на родном языке, развитием производственного, технического и агрономического обучения трудящихся.

За годы второй пятилетки было завершено введение семилетнего обучения в городах, широкое развитие получило среднее образование в городе и деревне. Численность учащихся в 5—7-х классах по всей стране удвоилась, а в 8—10-х классах увеличилась в 15 раз[1257]. В школах страны училось около 30 млн. учащихся, преподавание велось на 112 языках народов СССР[1258].

Постоянной заботой органов народного образования, партийных и комсомольских организаций было формирование педагогических коллективов, подготовка учителей, от которых зависело качество учебной и воспитательной работы школ. Между тем состав педагогов во многих случаях не отвечал необходимым требованиям. Многие директора неполных средних школ (4,2%), заведующие начальных школ (11,4%), преподаватели начальных (10,9%) и даже неполных средних и средних школ (1,9%) имели начальное образование и только около 6% из них окончили педкурсы[1259]. Все они нуждались в повышении квалификации, а определенная часть — и в замене.

Коммунистическая партия и Советское правительство особое внимание обращали на подготовку педагогических кадров в вузах и средних специальных учебных заведениях (техникумах).

Партийные и комсомольские организации вели большую работу по изменению социального состава студентов педагогических вузов и техникумов, направляя на учебу рабочих и крестьян. Так, осенью 1935 г. в педагогические вузы страны было принято 39,6% рабочих и детей рабочих, 5,2% членов ВКП(б) и 40% членов ВЛКСМ[1260].

Педагогические вузы и техникумы страны выпустили за годы второй пятилетки 258,1 тыс. учителей[1261]. Кадры учителей пополняли партийные и комсомольские организации, направляя на работу в школу грамотных коммунистов и комсомольцев и несоюзную молодежь. В 1933, 1934—1936 гг. на работу в школу были направлены десятки тысяч коммунистов и комсомольцев. Это, а также приход лиц, окончивших вузы и техникумы, способствовали тому, что в 1936 г. около 40%) учителей страны составляла молодежь до 26—27 лет[1262]. Учителя коммунисты и комсомольцы служили примером в поддержке трудовой дисциплины, отношении к делу, участием в большой общественной работе, но они были недостаточно опытны. Поэтому органы народного образования организовали широкую сеть стационарных и заочных курсов, школ, отделений для повышения квалификации учителей. Партийные и комсомольские организации добились того, что 60% учителей страны, не имевших педагогического образования, учились заочно в вузах и техникумах[1263]. Такая организация в области повышения квалификации педагогических кадров дала свои результаты. Если в 1933 г. высшее и среднее образование имели около 50% учителей, в том числе 40—45%[1264], то в 1937 г. в РСФСР высшее и среднее образование имели 66,6% учителей (а на селе 67,6%), из них 72% получили педагогическое образование[1265].

Большую роль в улучшении учебной и воспитательной работы в в школах сыграли комсомольские и пионерские школьные организации.

Начиная с 1932 г. все школьные ячейки были реорганизованы в уставные первичные комсомольские организации. Наряду с усилением существовавших комсомольских организаций, создавались ячейки в тех школах, где раньше их не было. Для укрепления пионерской работы в школе по решению ЦК ВЛКСМ пионерские отряды, существовавшие при фабриках и заводах, были переведены в школы. В 1935 г. были созданы единые общешкольные пионерские организации. Школа стала основной базой работы пионерской организации. Комсомольские и пионерские организации принимали все более активное участие в повышении успеваемости, дисциплины учащихся и в воспитательной работе школы. Особенно большое влияние они оказывали на организацию работы кружков самодеятельности, технического творчества и др.

В 1937 г. более 10 млн. ребят занимались в различных технических и культурных кружках, 4 млн. — в кружках физкультуры, тысячи детей и подростков изучали историю СССР[1266]. Приобщению школьников к технике, производству способствовали технические станции, детские железные дороги, дворцы пионеров, созданные по инициативе и при активном участии комсомольцев.

В 1935 г. комсомольцами Тбилиси была сооружена первая детская железная дорога. В 1937 г. детские железные дороги были построены уже в 54 городах страны[1267]. За пять лет (1933—1937 гг.) в стране было построено 760 детских технических станций и домов художественного воспитания, 864 дворца и дома пионеров, 170 детских парков и садов, около 170 детских кино и театров. В бывшем имении польского графа Густава Олизер на Южном берегу Крыма была создана всесоюзная пионерская здравница «Артек»[1268].

Профессионально-техническое образование. Уже к концу первой пятилетки ведущее место в системе профтехобразования заняли школы ФЗУ. Многие рабочие после школы ФЗУ вливались в рабочие коллективы, становились передовиками производства. Возросший культурный уровень рабочего класса, осуществление семилетнего всеобщего образования, а также увеличившаяся потребность в рабочих кадрах обусловили сокращение сроков обучения (продолжительность до шести месяцев или до одного года) и объем подготовки в школах ФЗУ. Однако скоро оказалось, что школы ФЗУ не могут быть укомплектованы выпускниками средней школы, так как их было еще недостаточно. Поэтому в августе 1935 г. СНК СССР вынес решение об увеличении сроков обучения в школах ФЗУ до полутора — двух, а по некоторым

К 1935 г. школы фабрично-заводского ученичества дали промышленности, транспорту, строительству свыше 1 млн. молодых рабочих, хорошо знающих технику и технологию производства. В этом же году в школах ФЗУ обучалось 300 тыс. юношей и девушек[1269]. Многие из окончивших ФЗУ были выдвинуты на руководящую производственную работу (бригадирами, мастерами, начальниками цехов). Многие были награждены орденами и медалями Советского Союза. Из числа фабзаучников выросли зачинатели стахановского движения — П. Кривонос, М. Виноградова, Н. Курьянов и многие другие[1270].

Наряду с ФЗУ миллионы взрослых рабочих получали или повышали свою квалификацию в различных кружках и на курсах. В 1932 г. в систему подготовки кадров были переведены школы для взрослых, в которых обучалось более 230 тыс. человек[1271].

В июле 1932 г. Совет Труда и Обороны СССР ввел обязательный технический минимум для рабочих, обслуживающих сложные агрегаты, установки и механизмы. Вначале техминимум был установлен для рабочих 255 ведущих специальностей, но постепенно перечень специальностей расширялся[1272]. Начало второй пятилетки совпало с началом массового движения рабочих за овладение техминимумом и сдачу общественно-технического экзамена. Проведение общественно-технических экзаменов существенно сказалось на повышении производительности труда, качестве продукции, уменьшении брака, выполнении производственной программы на предприятиях страны. Позже, в 1935 г., на предприятиях тяжелой промышленности был введен государственно-технический экзамен. С 1 октября 1935 г. государственно-технический экзамен был введен и для рабочих легкой промышленности.

В сельском хозяйстве проблема подготовки квалифицированных кадров встала не менее остро. В село поступала новая техника — тракторы, комбайны и другие сложные сельскохозяйственные машины. Созданные политотделы при МТС, партийные, комсомольские организации и органы Наркомзема и Наркомсовхозов усилили работу по подготовке механизаторов на курсах, по созданию сети кружков агротехучебы и агрозоотехнических знаний.

На селе, начиная с 1934 г., стали практиковать проведение общественных агрономических экзаменов среди комсомольцев и молодежи. В конце 1934 г. было принято решение о развертывании постоянно действующих межрайонных и межсовхозных школ и курсов по подготовке и переподготовке кадров — трактористов, комбайнеров, шоферов.

К 1 августа 1935 г. в стране было подготовлено 290 800 трактористов, 32 400 комбайнеров, 365 200 работников остальных ведущих[1273]. Подавляющее большинство их составляла молодежь.

Среднее специальное и высшее образование. Одной из важнейших задач культурной революции, широко развернувшейся во второй пятилетке, являлась подготовка кадров специалистов для всех отраслей народного хозяйства и культуры. С началом второй пятилетки особую остроту приобрело качество подготовки специалистов. Народное хозяйство технически перевооружалось, возникли такие новые отрасли промышленности, как авиационная, автомобильная, тракторная и др. Постановлением ЦИК СССР от 19 сентября 1932 г. «Об учебных программах и режиме в высшей школе и техникумах»[1274] были внесены принципиальные изменения в систему преподавания и организацию учебного процесса. В постановлении намечались конкретные меры, обеспечивающие удовлетворение повышенных требований к теоретическому уровню советских специалистов, от которых требовалась все «более высокая квалификация, овладение глубокими знаниями научных основ современной техники, знание системы советского хозяйства и его планирования». Этим постановлением было предусмотрено установление сроков обучения в высших учебных заведениях в зависимости от специальности. При этом в большинстве вузов страны сроки обучения увеличивались до 4—5 лет. В 1932/33 г. в институтах и техникумах были пересмотрены программы и учебные планы, было увеличено число часов на общетехнические дисциплины, введены разделы, отражающие последние достижения науки и техники.

Основной формой учебного процесса стали лекции, семинары, практические лабораторные занятия. Партийные, комсомольские и профсоюзные организации следили за посещаемостью занятий, требовали от студентов овладения знаниями, помогали им организовать самостоятельную работу.

Все в большей мере утверждался в высшей школе активный метод преподавания. Усилия педагогов были направлены на то, чтобы совершенствовать руководство самостоятельной работой студентов, постановку производственного обучения, лабораторных практикумов.

С первых шагов развития советской высшей школы большое значение придавалось сочетанию учебной работы с идейно-политическим воспитанием студенчества.

Партийные и комсомольские организации постоянно совершенствовали формы и методы политико-воспитательной работы, организацию отдыха студентов и культурно-массовую работу. Значительно улучшилось физическое воспитание в высших и средних специальных учебных заведениях. В организации учебной и культурно-воспитательной работы важно было учитывать изменения в социальном составе студенчества. В годы первой пятилетки и в первые годы второй набор в вузы и техникумы проходил на промышленных предприятиях, в колхозах и совхозах, а затем отобранные в вузы и техникумы лица готовились к приемным испытаниям на специальных курсах или на рабфаках.[1275]. Затем в связи с укреплением и развитием общеобразовательной школы сеть курсов и рабфаков стала сокращаться. В 1933/34 г. было произведено первое сокращение числа рабфаков. В 1936/37 г. в стране насчитывалось 625 рабфаков, на которых обучалось 196,9 тыс. человек, а в 1939/40 учебном году — соответственно 323 и 52,6 тыс. человек[1276]. Сокращалось и число выпускников рабфаков в вузах и техникумах и все большее число студентов, принятых в вузы, имели образование, полученное в средних школах и техникумах.

Увеличение приема выпускников средних школ привело к значительному омоложению состава студентов. Если в 1932 г. студентов моложе 18 лет было 2,9%, в возрасте от 23 до 29 лет — 37,8 и в возрасте 30 лет и старше — более 8,7%[1277], то в 1935 г. — соответственно 10,4, 26,7 и 4,8%[1278].

В 1935/36 учебном году в техникумах число учащихся моложе 18 лет составляло 70,5%, от 18 до 22 лет — 24,4%[1279]. В связи с изменением возрастного состава в вузах и техникумах преобладающее место стали занимать комсомольцы.

В декабре 1935 г. Советское правительство сняло всякие ограничения, связанные с социальным происхождением для лиц, поступающих в высшие школы и техникумы. После ликвидации эксплуататорских классов и победы социализма в СССР необходимость в этих ограничениях отпала. Одновременно были значительно повышены требования в отношении объема знаний при поступлении в вузы. В постановлении СНК СССР и ЦК партии от 23 июня 1936 г. «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой»[1280] была дана цельная программа работы высшей школы в новых условиях. Постановлением были установлены единые правила приема во все вузы страны. Главными условиями приема теперь были наличие аттестата об окончании средней школы и успешно выдержанные вступительные экзамены. Такой же порядок комплектования был установлен и для техникумов. Была введена более четкая организация работы вузов и техникумов, установлены единые сроки начала и окончания занятий (1 сентября и 30 июня), каникул, введен единый студенческий билет. Профессорско-преподавательский состав, партийные и комсомольские организации вузов и техникумов усилили воспитательную работу среди студентов, сосредоточив свое внимание на решении главной задачи — подготовке высококвалифицированных специалистов, сознательных и активных строителей социализма.

За годы второй пятилетки вузы и техникумы страны подготовили 953 тыс. специалистов, тогда как за первую пятилетку — 517,5 тыс.[1281]

Таблица 2

Развитие высших и средних специальных учебных заведений в СССР (1932—1938 гг.)*

Год

Высшие учебные заведения

Средние специальные учебные заведения

число учебных заведений

в них студентов, тыс. чел.

число учебных заведений

в них учащихся, тыс. чел.

1932/33

832

504,4

3509

723,7

1937/38

683

547,2

3496

862,5

* «Народное образование, наука и культура в СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1971, стр. 151.

Важно отметить, что высшая школа чутко реагировала на потребности народного хозяйства. В соответствии с требованиями индустриального развития и крупного коллективного производства резко возросли приемы в вузы, готовящие специалистов для промышленности, строительства, транспорта и связи, сельского хозяйства.

В годы второй пятилетки Коммунистическая партия и Советское правительство большое внимание уделяли развитию не только инженерно-технических, но и подготовке педагогических и медицинских кадров. Комсомол совместно с Наркомпросом и Наркомздравом в 1934—1936 гг. ежегодно проводил специальные наборы рабочей и колхозной молодежи в педагогические и медицинские вузы и техникумы, что дало возможность увеличить прием в эти учебные заведения в 1,5—2 раза по сравнению с первой пятилеткой[1282].

За годы первых двух пятилеток во все высшие учебные заведения было принято 1458,65 тыс. человек, из них в вузы, готовящие инженеров для промышленности, строительства, транспорта и связи, поступило 36,8%; в сельскохозяйственные вузы было зачислено 12%, в социально-экономические — 6,7%, просвещения и искусства — 26,7%, здравоохранения — 11,7% и в прочие — 6,1% от общего количества принятых в вузы.

В период социалистической реконструкции народного хозяйства особенно возросли ассигнования из государственного бюджета на развитие высшей школы. В 1933—1938 гг. из государственного бюджета было ассигновано на высшие учебные заведения в пять раз больше средств, чем за первую пятилетку[1283].

Эти средства шли на увеличение контингента студентов вузов, на оснащение новейшим оборудованием, увеличение стипендиального фонда и т.д. Много средств направлялось на подготовку специалистов высшей квалификации в вузах национальных республик. Так, по бюджетам[1284]

Значительно увеличились ассигнования на приобретение оборудования, необходимого для совершенствования учебного процесса в вузах. Если в начале первой пятилетки в целом по СССР на эти цели расходовалось 7—8 млн. руб. в год, то к концу второй пятилетки — 160 млн. руб., т.е. в 320 раз больше[1285].

Увеличились суммы, выделяемые государством на стипендиальное обеспечение. Если в 1929 г. они составляли 40,5 млн. руб., в 1932 — 221,3 млн., то в 1937 г. — 650,8 млн. руб.[1286].

Подготовленные за годы Советской власти, в особенности за период двух первых пятилеток, кадры специалистов с высшим и средним образованием стали главной и решающей силой советской интеллигенции.

2. Советская наука в годы второй пятилетки

В период второй пятилетки укреплялась плановая система развития науки, усиливалось сближение советской науки с практикой социалистического строительства. В декабре 1933 г. Академия наук СССР была передана в ведение Совнаркома Союза ССР[1287]. В апреле 1934 г. Академия наук СССР была переведена из Ленинграда в Москву. Это содействовало укреплению ее связей с правительственными и хозяйственными учреждениями.

В Москву переехала большая часть академических институтов: физический, математический, сейсмологический, энергетический, геологический, общей и неорганической химии, генетики, органической химии, геохимии, кристаллографии и минералогии, почвоведения и др. В Ленинграде остались некоторые гуманитарные и биологические институты и лаборатории. Вместе с научными учреждениями в Москву переехало около 300 высококвалифицированных специалистов.

Новые условия развития социалистического общества поставили и более высокие требования перед наукой. Совершенствуется организация научно-исследовательской работы. Был разработан новый проект Устава Академии наук.

Устав 1935 г. ориентировал Академию наук на исследование ведущих проблем науки во всех ее отраслях, на изучение природных богатств и производительных сил страны и т.д. Предусматривалось обслуживание высших правительственных органов СССР научной экспертизой, ставилась задача оказать содействие работе по повышению квалификации научных кадров СССР.

Было увеличено число отделений Академии с двух до трех, техническая группа Академии наук была преобразована в Отделение технических наук. В этот период в деятельности Академии наук получили

Большое значение для организации плановых исследований имела деятельность комиссий Академии наук. Историческая комиссия объединяла и координировала исследования в области истории. При Отделении математических и естественных наук функционировали комиссии: по изучению атомного ядра, по метеоритам, по комплексному изучению Каспийского моря, по ирригации. Объединению научных сил способствовал Технический совет, организованный в начале 1935 г. и возглавлявшийся академиком Г. М. Кржижановским.

После ликвидации Коммунистической Академии в феврале 1936 г. и передачи ее институтов и научных кадров в ведение Академии наук СССР в одном государственном научном центре была объединена деятельность научных учреждений в области технических, естественных и общественных наук.

Это привело к значительному расширению работ в области общественных наук — истории, философии, экономики, права и некоторых других дисциплин. На базе аграрного и экономического институтов Комакадемии был создан Институт экономики. Институт истории Комакадемии с его ленинградским отделением и Историко-географический институт АН СССР в Ленинграде были объединены в Институт истории. В систему Академии наук были включены институты: Философии, Советского строительства и права, Мирового хозяйства и мировой политики, библиотека (позже названная ФБОН). В 1937 г. в ведение Академии наук перешла Государственная академия истории материальной культуры, преобразованная в Институт истории материальной культуры им. Н. Я. Марра (ныне Институт археологии).

Вместе с тем основной рост числа институтов Академии наук шел за счет внутреннего развития, путем отпочковывания от старых институтов новых подразделений, преобразования выросших крупных лабораторий в самостоятельные институты.

Так был создан Физический институт АН СССР, который в 1934 г. выделился из Физико-математического института АН СССР, в ноябре 1933 г. на базе Лаборатории генетики был создан Институт генетики, который возглавил академик Н. И. Вавилов, в 1934 г. возник Биохимический институт, Институт горных ископаемых, Микробиологии, Коллоидно-электрохимический, Эволюционной морфологии и палеозоологии им. А. И. Северцева, в 1935 г. — Институт химической физики во главе с академиком Н. Н. Семеновым.

Одновременно проводилась большая работа по укрупнению небольших научных подразделений, созданию современных научно-исследовательских центров, так были созданы Институт антропологии и этнографии (1935 г.), Институт общей и неорганической химии (1934 г.), Институт органической химии (1934 г.) и др.

На новую ступень в своем развитии поднялись ранее созданные Академия наук Украинской ССР и Академия наук Белорусской ССР. К 1936 г. действовали шесть филиалов Академии наук СССР — Азербайджанский, Армянский, Грузинский, Казахский, Уральский, Дальневосточный и три базы — Кольская, Северная, Таджикская.

Научно-исследовательские институты были созданы в Башкирской, Бурят-Монгольской, Дагестанской, Марийской и других автономных

Кроме научных, учреждений Академии наук, расширилась система отраслевых научно-исследовательских институтов, обеспечивающих нужды различных наркоматов.

За годы второй пятилетки особенно сказалось пополнение кадров науки молодежью, получивших образование в условиях советского строя. Основной формой подготовки молодых научных кадров по-прежнему служила аспирантура.

Молодые ученые работали в тесном сотрудничестве с учеными старшего поколения, которые к тому времени окончательно встали на путь активного участия в социалистическом строительстве.

Совершенствованию квалификации научных кадров и повышению уровня их исследовательской деятельности способствовало введение в 1937 г. нового порядка присуждения ученых степеней и званий (кандидата наук и доктора наук, ассистента, доцента и профессора). Этот порядок предусматривал защиту диссертаций для соискателей кандидатской и докторской степени.

В многочисленных областях советской науки трудились сформировавшиеся отряды научных работников. Выдающиеся успехи были достигнуты советскими учеными в годы второй пятилетки во всех областях науки. Физики вели теоретические исследования в области строения атомного ядра и выяснения природы элементарных частиц, исследования по статической физике, по квантовой электродинамике, работы по физике кристаллов, по вопросам физической оптики, фотолюминесценции, теории колебаний, в области физики диэлектриков и молекулярной физики и в других направлениях. Академиком С. И. Вавиловым была разработана теория люминесценции.

Работы советских физиков и физико-химиков (Н. Н. Семенова, Д. В. Скобельцына, Л. И. Мандельштама, Г. С. Ландсберга и др.) внесли крупный вклад в развитие ядерной физики. Творческие усилия работников химической науки способствовали налаживанию производства в СССР искусственных удобрений, синтетического каучука, переработки нефти и созданию новых видов сырья. В этой области плодотворно трудились такие видные ученые, как С. В. Лебедев — основоположник промышленного способа получения синтетического каучука, А. Е. Фаворский и др.

Достижения советской физиологической науки были отмечены на Международном конгрессе физиологов, проходившем в августе 1935 г. в Ленинграде. Иностранные ученые в своих выступлениях на конгрессе выражали восхищение успехами школы И. П. Павлова и советской физиологической науки.

В июле 1937 г. в Москве проходил Международный конгресс геологов. Конгресс уделил основное внимание проблеме нефти и подсчету ее мировых запасов, вопросам геологии каменноугольных месторождений, геологии Арктики и др.

Достаточно широким фронтом проводились географические исследования. Летом 1937 г. советские летчики высадили на Северном полюсе арктическую экспедицию. Девять месяцев, до февраля 1938 г., дрейфующая станция «Северный полюс-1» в составе И. Д. Папанина,

Огромный вклад в эти годы был внесен советскими учеными в развитие математики, астрономии, механики и других точных наук. Были достигнуты успехи в исследованиях в области аналитической теории чисел (руководитель академик И. М. Виноградов), теории групп (Л. С. Понтрягин), теории множеств (М. В. Келдыш), теории функций комплексных переменных (М. А. Лаврентьев), теории дифференциальных уравнений (С. Л. Соболев) и др.[1288]

Дальнейшее развитие получили прикладные работы технического характера. Развитие техники позволило более быстрыми темпами проводить механизацию трудоемких и тяжелых работ. В первую очередь механизировались горнорудная, каменноугольная, металлургическая промышленность, лесозаготовки, торфоразработка, погрузочно-разгрузочные работы.

Так, на базе отечественного угольного машиностроения стало возможным в годы второй пятилетки построить высокомеханизированные мощные шахты и технически перевооружить действующие угольные предприятия. Были созданы первые советские угольный и проходческий комбайны. Впервые в мировой горной науке и практике проводились опыты по гидравлической добыче угля подземным способом и газификации угля.

Технические достижения отмечались в области электроэнергетического строительства. В 1933 г. в СССР была построена паровая турбина мощностью в 25 тыс. квт при 3000 об/мин. с промежуточным отбором пара, а в 1937 г. была создана быстроходная турбина с промышленным регулируемым отбором пара мощностью 50 тыс. квт. Благодаря успехам отечественного турбостроения с 1934 г. импорт паровых турбин был прекращен. В 1932—1933 гг. ЛМЗ создает поворотно-лопастную гидротурбину для Нижне-Свирской ГЭС мощностью 2470 квт (напор 11 м), в 1937—15000 квт, а вскоре в 1940 г. — 65000 квт[1289]. Большая работа проводилась по созданию объединенных энергосистем. В 1933 г. введена в действие первая в стране линия электропередач напряжением в 220 квт в Ленинградской энергосистеме. Шло формирование Среднеазиатской, Белорусской, Харьковской, Горьковской, Сталинградской, Уральской и других энергосистем.

В связи с созданием новых отраслей химической промышленности отрабатывалась технология синтеза аммиака, каучука, метанола, производства высокооктанового моторного топлива, пластмасс, искусственного волокна, серной кислоты, суперфосфатов и т.п. Успешно решались проблемы химизации технологических процессов. Такого рода исследования и разработки прямо отвечали выполнению главной экономической задачи второй пятилетки — завершения технической реконструкции народного хозяйства.

3. Развитие учреждений культуры

В период завершения реконструкции народного хозяйства деятельность учреждений культуры была направлена на активную идейно-политическую мобилизацию трудящихся на выполнение второго пятилетнего плана, решений XVII съезда ВКП(б).

В годы второй пятилетки значительно укрепляется материальная база учреждений культуры, они пополняются новыми кадрами работников издательств, библиотек, клубов.

Большое внимание со стороны Коммунистической партии и Советского правительства уделяется развитию печати — мощному орудию организации и воспитания трудящихся. Продолжался выпуск большими тиражами сочинений К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина. Значительно вырос выпуск учебников, книг по всем другим областям знаний, а также художественной литературы по сравнению с 1932 г.

Выпуск книг в СССР в 1932—1937 гг. характеризуют следующие данные[1290]:

1932 г.

1937 г.

Число книг (печатных единиц), тыс.

51,7

37,6

Тираж, млн. экз.

555,1

677,8

Печатных листов-оттисков, млн.

2529,9

3745,9

Средний тираж одной книги, тыс. экз.

10,7

18,0

Средний объем одной книги, печатных листов

4,6

5,5

Как видим, хотя число выпускаемых книг сократилось, но существенно возросли их тиражи и средний объем.

Большое внимание уделялось использованию газет, радио, кино. Выпуск журналов и других периодических изданий в печатных оттисках вырос с 884,6 млн. в 1932 г. до 963,1 млн. оттисков в 1937 г.[1291] Более существенно выросло за пятилетку издание газет. Число газет увеличилось с 7536 в 1932 г. до 8521 в 1937 г. и годовой тираж соответственно с 4154 млн. экземпляров до 7091 млн. экземпляров[1292].

Укрепление полиграфической базы и увеличение изданий книг, журналов, газет сопровождалось расширением сети библиотек. Общее число массовых библиотек в городских поселениях и сельской местности увеличилось с 33 тыс. в 1932 г. до 70 тыс. в 1937 г., а число книг и журналов в них соответственно с 91 млн. экз. до 127 млн. экз.[1293]

Библиотеки, красные уголки, избы-читальни, клубы все больше расширяли свое влияние и концентрировали массово-политическую, идеологическую работу партийных, комсомольских организаций с населением. За годы второй пятилетки число клубных учреждений заметно выросло и особенно значительным оно было в сельской местности.

Увеличение числа клубных учреждений показывают приводимые нами данные (на конец года, тыс.)[1294].

Год

Городские поселения и сельские местности

Городские поселения

Сельские местности

1932

53,2

5,4

47,8

1937

95,6

7,4

88,2

Число стационарных и передвижных киноустановок в городских поселениях и сельской местности выросло с 27,6 тыс. в 1932 г. до 28,6 тыс. в 1937 г. Более чем в 3 раза по сравнению с дореволюционным временем выросло число музеев, достигнув в 1937 г. 761[1295].

На проходившем в августе 1934 г. в Москве первом Всесоюзном съезде советских писателей были подведены основные итоги развития советской литературы. Он показал, каких больших достижений добилась многонациональная, многоязычная литература Советского Союза. На съезде были представлены писатели 52 национальностей. Съезд принял Устав Союза советских писателей, в котором давалось четкое определение социалистического реализма как творческого метода советской литературы.

Советская литература переживала большой подъем, о чем говорит ряд значительных и крупных произведений советских писателей, вышедших в свет во второй половине 30-х годов. В эти годы был выпущен отдельным изданием роман А. М. Горького «Жизнь Клима Самгина». Вышли в свет: вторая книга романа А. Толстого «Петр 1»; «Педагогическая поэма» и «Флаги на башнях» А. Макаренко; «Мое поколение» Б. Горбатова; третья и часть четвертой книги романа Ф. Фадеева «Последний из Удэге». Н. А. Островский опубликовал в 1935 г. роман «Как закалялась сталь», ставший одной из любимых книг молодежи, а в 1936 г. за несколько дней до смерти им был закончен первый том романа «Рожденные бурей».

Сборники новых стихов выпустили советские поэты М. Исаковский, А. Твардовский, А. Сурков, Д. Бедный, Н. Тихонов и др. Значительные пьесы создали советские драматурги: А. Корнейчук («Гибель эскадры», «Платон Кречет»), Н. Погодин («Аристократы» и «Человек с ружьем») и др.

Больших успехов достигла советская детская литература. Произведения А. Гайдара, В. Каверина, С. Маршака, С. Михалкова, К. Чуковского стали любимыми произведениями детей.

Всесоюзную известность получили произведения писателей национальных литератур: казахского акына Джамбула Джабаева, украинского поэта Павло Тычины, белорусского поэта Янки Купалы, таджика Айни, азербайджанца С. Вургуна, армянина А. Исаакяна, грузинского поэта Г. Табидзе и многих других писателей национальных республик. К концу 30-х годов Союз советских писателей СССР объединял больше 3 тыс. писателей. Из них более 1300 писателей представляли братские национальные литературы.

Заметный подъем переживало советское искусство. За короткий срок значительно расширилась сеть театров в СССР. Если в 1933 г. театров было 551, то к 1937 г. в СССР насчитывалось 787 профессиональных театров, из них несколько десятков театров ставили спектакли на

Советское киноискусство существенно расширило тематику и технические средства. К 1935 г. кинематография в СССР перешла полностью на производство звуковых фильмов. Во второй половине 30-х годов были сняты первые полнометражные цветные картины. Мастера советского киноискусства создали много замечательных кинофильмов. Среди них особенно выделялись картины по историко-революционной тематике:: «Чапаев», «Ленин в Октябре», «Человек с ружьем» и др. С большим успехом шли фильмы «Депутат Балтики», «Мы из Кронштадта» и многие другие.

Больших достижений добились советская музыкальная культура, изобразительное искусство, архитектура. Все это указывало на решающие победы культурной революции во второй пятилетке.

За короткий срок, в особенности за годы двух пятилеток, Страна Советов прошла большой путь — была создана социалистическая плановая экономика, выполнена в основном ленинская программа культурной революции. Советская социалистическая культура играла авангардную роль в борьбе за мир, против фашизма и войны, за сотрудничества всех народов, за демократию и социальный прогресс.

Глава семнадцатая

ЗАВЕРШЕНИЕ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА. ПОБЕДА СОЦИАЛИЗМА В СССР

Великая Октябрьская социалистическая революция открыла новую эру в истории человечества — эру гибели капитализма и утверждения коммунизма. Победа социалистической революции и установление диктатуры пролетариата в форме Советской власти в России положили начало переходному периоду от капитализма к социализму. Объективная необходимость переходного периода, его сущность были научно обоснованы марксистско-ленинской теорией. Основоположники научного коммунизма доказали, что главная историческая задача переходного периода состоит в построении социалистического общества, что она, решается путем революционного преобразования старого, капиталистического строя.

Организующей и направляющей силой революционного переустройства общества на социалистических началах может быть только диктатура пролетариата, государство рабочих и крестьян. Эта важнейшая закономерность перехода к социализму впервые подтверждена практикой строительства социализма в Советской стране. «Опыт СССР доказал, что основным орудием социалистического преобразования общества служит социалистическое государство. Оно организует и сплачивает массы, осуществляет плановое руководство экономическим и культурным строительством, обеспечивает защиту революционных завоеваний народа»[1296].

Исторический опыт подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции, организации Советского государства, построения социалистического общества убедительно показывает решающую роль Коммунистической партии в завоевании и упрочении диктатуры пролетариата, в борьбе за социализм. Только партия, неуклонно проводящая классовую, пролетарскую политику, вооруженная революционной теорией и сплоченная воедино, тесно связанная с массами, в состоянии организовать и вести весь народ к победе социализма.

Необходимым условием построения социализма является союз рабочего класса и трудящихся масс, прежде всего крестьянства. В. И. Ленин в числе главных предпосылок успешного строительства социализма — наряду с установлением государственной власти пролетариата и общественной собственностью на основные средства производства — называл союз рабочего класса с крестьянством под руководством рабочего класса. Экономический союз рабочего класса и трудящегося

Строительство социализма в нашей стране было особенно трудным. Страна находилась во враждебном капиталистическом окружении; иностранные империалисты организовали военную интервенцию, экономическую блокаду, заговоры и диверсии против Страны Советов. Остатки враждебных классов, свергнутых Октябрьской революцией, оказывали ожесточенное сопротивление, стремясь к восстановлению капитализма. Трудности социалистического строительства усугублялись социально-экономической, технической и культурной отсталостью.

Стране Советов первой пришлось прокладывать путь к социализму, создавать и испытывать новую систему государственного управления, новую, социалистическую плановую экономику, социалистическую организацию во всех сферах жизни общества. Творчески применяя общие положения научного коммунизма о путях, ведущих к социализму, В. И. Ленин, Коммунистическая партия шаг за шагом развивали науку о построении социалистического общества, раскрывая характер новых экономических законов, форм их проявления и действия, создавая реальный механизм для их сознательного планомерного использования в этом строительстве. Те пути и методы строительства социализма, которые теперь являются азбучной истиной, были выстраданы нашей страной в неустанных поисках, постоянной проверке правильности принятых решений, в исправлении допущенных ошибок.

На всех этапах строительства социализма партия подвергалась атаке антиленинских оппортунистических течений и буржуазных идеологов, отражавших давление капиталистических элементов и мелкобуржуазной стихии на диктатуру пролетариата, пытавшихся столкнуть партию с ленинского пути. В докладе, посвященном пятидесятилетию великих побед социализма, Л. И. Брежнев отмечал: «Чтобы объективно оценить пройденный путь, следует всегда помнить: каждый шаг был для нас поиском, каждое продвижение вперед достигалось в упорной борьбе с врагами внутри страны и на мировой арене»[1297].

Величайшей заслугой В. И. Ленина, Коммунистической партии является разработка научно обоснованного плана социалистического преобразования России. Этот план исходил из основных закономерностей перехода от капитализма к социализму, указанных К. Марксом и Ф. Энгельсом, и учитывал особенности, вызванные конкретно-историческими условиями строительства социализма в Советской стране.

Ленинский план построения социализма охватывал все области социально-экономической, общественной жизни: создание материально-технической базы социализма путем индустриализации и электрификации страны; решение труднейшей задачи социалистической революции — социалистического преобразования мелкотоварного производства в сельском хозяйстве (ленинский кооперативный план); ограничение и вытеснение, а затем и полную ликвидацию капиталистических форм хозяйства; воспитание людей в духе социалистической идеологии, что лежало в основе выдвинутой В. И. Лениным задачи культурной революции. «Ленинский план строительства социализма — образец научного, комплексного и реалистического подхода к решению задачи всемирно-исторического значения. Этот план охватывал все этажи[1298].

Обобщая практику социалистического строительства, В. И. Ленин, Коммунистическая партия конкретизировали программу построения социализма, выработали экономическую политику, в которой находили теоретическое и практическое решение все проблемы перехода от капитализма к социализму. Экономическая политика партии и Советского государства базировалась на строгой научной основе и отличалась революционной последовательностью. Весь опыт, практика социалистического строительства в переходный период показывают, что объективной основой экономической политики Коммунистической партии и Советского государства были экономические законы возникновения и развития социализма, процесс познания которых развивался и углублялся вместе с развитием и становлением социализма как целостной системы. Осуществляя руководство строительством социализма, партия исходила из того, что экономические законы социализма, в отличие от законов капитализма, реализуются не стихийно, а лишь в результате сознательного их использования в экономической политике партии и Советского государства, в практике социалистического хозяйствования.

Основные направления хозяйственной политики Советского государства, рассчитанной на победу социализма в переходный период, были сформулированы В. И. Лениным в новой экономической политике (нэп). Ленин уже тогда разработал важнейшие принципы социалистического хозяйствования. К ним относились сочетание централизованного планирования с развитием инициативы трудящихся, использование товарно-денежных отношений, хозрасчета, материальных стимулов к труду, соединение интересов общества в целом с интересами каждого отдельного работника. Эти ленинские принципы сохранили свое значение и после победы социализма и являются ориентирами в экономической политике партии и в условиях развитого социализма.

В. И. Ленин обогатил марксистскую теорию переходного периода учением о государственном капитализме в условиях строительства социализма, о направлении развития капитализма в русло государственного капитализма как одного из основных элементов экономической политики пролетариата. Применение в СССР различных форм государственного капитализма, а также специфических госкапиталистических методов регулирования капитализма явилось эффективной формой наступления на капитализм для его ограничения, использования и последующего полного вытеснения. Исторический опыт показывает, что ленинское учение о госкапитализме сохранило свое актуальное значение и на современном этапе мирового революционного процесса.

*

Социалистическое строительство в СССР началось с революционного преобразования экономической основы общества — ликвидации капиталистической собственности на основные средства производства, превращения их в общественную собственность. Марксистско-ленинская теория и опыт Великой Октябрьской социалистической революции

Ленинская программа революционно-экономических преобразований, ставшая замечательным вкладом в теорию научного социализма, была осуществлена Советским государством в кратчайший срок. Темпы социалистического обобществления были обусловлены сопротивлением свергнутых революцией реакционных классов (помещики и крупная буржуазия), их борьбой против Советской власти, их попытками восстановить буржуазно-помещичий строй. Это определило также конкретные формы и методы социалистического обобществления средств производства в стране: национализация проводилась как принудительное безвозмездное изъятие (конфискация) крупных капиталистических предприятий в общественную собственность. В этом состояла главная характерная черта и особенность национализации основных средств производства в СССР.

Переход средств производства в социалистическую собственность коренным образом изменил их природу: они перестали быть капиталом, источником раскола общества на классы, орудием эксплуатации трудящихся. Основой производственных отношений свободных от эксплуатации тружеников, источником народного благосостояния стала общественная собственность.

Концентрация основных средств производства в руках государства позволила правильно и эффективно использовать производительные силы, развивать их на базе высшей техники в интересах общества. Советское государство не только сохранило и по-хозяйски использовало, но и во много раз приумножило общественную собственность, созданную в результате национализации основных средств производства.

Советский народ не только установил социалистическую собственность на средства производства, но и организовал обобществление производства на деле. Была выработана плановая система управления предприятиями, всем общественным производством и распределением продуктов. Эта система создавалась и совершенствовалась в результате огромной теоретической и организаторской работы В. И. Ленина, Коммунистической партии, творческой деятельности и коллективного опыта трудящихся масс.

Плановое хозяйство — мощное орудие построения нового общества и одно из решающих преимуществ социализма перед капитализмом. В отличие от капиталистической системы хозяйства, которой присущи анархия производства, разрушительные экономические кризисы, массовая безработица и обнищание трудящихся, советская социалистическая система характеризуется планомерным бескризисным развитием народного хозяйства. «Хозяйственная жизнь СССР, — было указано в Советской Конституции, — определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности»[1299].

Народнохозяйственное планирование осуществляют органы государственной власти и государственного управления СССР. Руководящая роль в хозяйственном планировании и управлении принадлежит передовому отряду трудящихся — Коммунистической партии, которая определяет и направляет экономическую политику и практическую хозяйственно-организаторскую деятельность государства. Вооруженная марксистско-ленинской теорией, знанием законов развития общества, партия научно определяет задачи построения социализма, конкретизирует свою Программу в перспективных и текущих народнохозяйственных планах.

В плановом руководстве народным хозяйством наиболее ярко раскрывается новая экономическая роль Советского государства, определяемая новой классовой политической сущностью государства пролетарской диктатуры, новыми производственными отношениями, новым типом общественно-экономического развития. Опыт СССР подтвердил, что принципиально иная экономическая роль Советского государства, его хозяйственно-организаторские функции непосредственно связаны с образованием, ростом и развитием общественной собственности на средства производства, которая служит основой для создания плановой экономики, руководимой из единого центра на основе экономического закона планомерного развития народного хозяйства.

Созданная в процессе социалистического строительства система управления экономикой включает весь комплекс проблем планового руководства, методов планирования и социалистического хозяйствования, а также организационных форм, структуры и функций аппарата управления, отдельных его звеньев.

Краеугольным камнем всей системы управления социалистической экономикой является созданная под непосредственным руководством В. И. Ленина наука о планировании. Принципы социалистического планирования были заложены уже в ленинском плане электрификации России — плане ГОЭЛРО, разработанном в 1920 г. и названном В. И. Лениным второй программой партии. Проверкой на опыте, в повседневной практике определялись и разрабатывались формы и методы применения этих принципов, а вместе с ростом и укреплением социалистической системы хозяйства и накопленным опытом совершенствовалось планирование, повышался его научный уровень.

В годы переходного периода были разработаны принципы и методы планирования: контрольные цифры и пятилетние планы, текущие и перспективные планы и их сочетание, отраслевое и районное территориальное планирование, планирование темпов и пропорций развития отдельных отраслей хозяйства, балансовый метод, система показателей, внедрение технического прогресса, способы организации планирования и формы проверки выполнения планов. История социалистического строительства в СССР показывает, что в планировании особо важное значение придавалось развитию системы экономического стимулирования, совершенствованию низового планирования на основе социалистического соревнования масс (встречные планы, техпромфинплан).

Советская система управления и планирования народного хозяйства основывается на ленинских принципах демократического централизма: централизованное государственное руководство хозяйством сочетается с максимальным развитием творческой активности трудящихся

Опыт социалистического строительства в СССР подтверждает правильность принципов демократического централизма в управлении народным хозяйством. Вопреки утверждениям противников социализма, будто плановое хозяйство является «принудительной системой государственного хозяйства», где народ якобы устранен от руководства общественным производством, только экономическая система социализма обеспечивает привлечение широких масс трудящихся к управлению предприятиями, всем народным хозяйством. Все это подтверждается реальной действительностью.

В советском обществе в руках народа не только политическая власть, но и управление народным хозяйством. Организаторская работа партии мобилизует и направляет творческую деятельность масс на претворение в жизнь хозяйственных планов. Через Советы, профсоюзы и другие массовые общественные организации трудящиеся повседневно участвуют в управлении государством, в обсуждении и решении вопросов хозяйственного и культурного строительства. Руководствуясь ленинскими указаниями об усилении роли профсоюзов как организации воспитания, школы управления, хозяйничания, школы коммунизма, Коммунистическая партия последовательно проводит курс на расширение прав и функций профсоюзов.

В ходе социалистического строительства трудящиеся все шире участвовали в разработке хозяйственных планов, развивались новые формы массовой работы в области планирования народного хозяйства. Формы участия трудящихся в планировании были чрезвычайно разнообразны: производственные совещания по предприятиям, отдельным отраслям народного хозяйства и наркоматам и т.д. В подготовке и составлении народнохозяйственных планов принимали деятельное участие все хозяйственные организации, профсоюзы, комсомол, исследовательские институты, Академия наук СССР и академии наук союзных республик, огромная армия работников науки и техники. Таким образом, планирование народного хозяйства становилось всенародным делом.

При определении путей и методов строительства социализма важное значение имели ленинские положения о коренном изменении общих закономерностей развития общества в условиях диктатуры пролетариата, когда стихийная форма движения уступает место (в острой борьбе) планомерному развитию. Принципиально меняется социальное содержание, функции и назначение как организационно-хозяйственных форм, созданных капитализмом, так и политико-экономических категорий, отражающих товарно-денежные отношения. Благодаря этому возникает возможность и необходимость их планомерного использования в социалистическом строительстве в соответствии с их новым социальным содержанием.

Опыт СССР дал ответ на один из самых сложных теоретических вопросов, ставших перед экономической теорией в ходе строительства социализма: о судьбе товарно-денежных отношений при социализме. Творчески развивая ленинский план строительства социализма и обобщая опыт этого строительства, партия пришла к выводу, что использование товарно-денежных отношений в социалистическом строительстве не является специфической чертой нэпа, хотя переход к нэпу был

На основе принципов нэпа и товарно-денежных отношений В. И. Лениным и партией были разработаны и такие методы и формы социалистического хозяйствования, как принцип личного и коллективного материального стимулирования в сочетании с моральными стимулами, развитие принципов хозрасчета и их внедрение во все области хозяйства, кредитная и налоговая политика, политика цен и т.д. Формы и методы применения этих принципов видоизменялись и совершенствовались на различных этапах социалистического строительства и полностью сохранили свое значение как для экономики победившего социализма, выражая при этом более высокую ступень социалистической организации производства и зрелости социалистических производственных отношений, так и в условиях развитого социализма.

В построении социализма — главной задачи переходного периода решающую роль сыграли первые советские пятилетки, определившие судьбу таких социалистических преобразований, как индустриализация страны, коллективизация сельского хозяйства и культурная революция.

Для построения социализма необходимо было прежде всего создать крупную современную промышленность. Большевистская партия развернула огромную работу в этом направлении. Преодолевая трудности и лишения, советские люди с энтузиазмом создавали индустриальную базу социализма. Всенародный размах социалистического соревнования, трудовой героизм, проявленный строителями социалистического общества, останутся навсегда вдохновляющим примером для народа.

В результате успешного осуществления программы социалистической индустриализации страны была создана мощная промышленность, которая составила основу материально-технической базы социализма. Ее краеугольным камнем было вооруженное передовой техникой машиностроение и электрификация страны, как предпосылка подведения под промышленность, сельское хозяйство и транспорт технической базы современного крупного машинного производства. Советскому народу во главе с ленинской партией потребовалось менее 15 лет, чтобы не только во много раз превзойти уровень 1913 г., но и выйти в первые ряды крупнейших промышленно развитых держав мира. Уже в 1936 г. крупная промышленность Советской страны давала продукции в 7,3 раза больше, чем в 1913 г. Советский Союз по уровню промышленного производства вышел на первое место в Европе и второе в мире[1300].

Всемирно-историческое значение имеет достижение в итоге осуществления второй пятилетки экономической независимости СССР.

Основной движущей силой такого быстрого подъема экономики Страны Советов явились новые производственные отношения — отношения товарищеского сотрудничества и коллективного творчества свободных от эксплуатации тружеников. Победа социалистической революции и переход средств производства в общественную собственность, уничтожение системы эксплуатации создали условия, обеспечивающие всемерное развитие и целесообразное применение творческих способностей народных масс во всех областях государственного, хозяйственного и культурного строительства. Социалистические производственные отношения стали мощной силой развития общества. Это особенно ярко проявилось в годы первых пятилеток.

Жизнь опровергла теории апологетов буржуазии о том, что предприимчивость и конкуренция частных собственников — единственно возможный и неизменный двигатель общественного прогресса. Социалистическая революция и советский строй породили несравненно более действенные источники развития общества, вызвали новые стимулы к труду.

История хозяйственного и культурного строительства в СССР представляет собой яркий пример роста творческой активности и трудового героизма народных масс. Она доказала несостоятельность и лживость культивируемых буржуазией представлений о социалистической революции как силе разрушительной, не способной к созиданию и творчеству. «Народы мира, на глазах которых развертывалась эпопея социалистического строительства, с первых ее дней могли видеть, что пролетарская революция не сводится к разрушению старого. Ее основной смысл, ее пафос — это созидание, строительство новой жизни»[1301].

Первые пятилетки были решающим периодом в осуществлении труднейшей задачи социалистической революции — социалистического преобразования сельского хозяйства. Марксизм-ленинизм доказал теоретически, а жизнь подтвердила на практике, что победа социализма невозможна, пока существует индивидуальное мелкотоварное хозяйство, постоянно рождающее капиталистические элементы, что капитализм сохраняет прочную основу, пока существует частное хозяйство мелких товаропроизводителей. Социалистическое преобразование мелкотоварного хозяйства диктуется и жизненными интересами трудящихся крестьян, ибо только социализм избавляет их от нищеты и эксплуатации. Общность коренных интересов рабочего класса и основных масс

Диктатура пролетариата, основанная на союзе рабочего класса и крестьянства, — решающая сила социалистического преобразования мелкотоварного хозяйства, главное условие перехода крестьянства к крупному обобществленному хозяйству через кооперацию.

Ленинский кооперативный план воплощает в себе объективную закономерность путей социалистического преобразования мелких крестьянских хозяйств: личная материальная заинтересованность трудящихся крестьян; сочетание частного интереса крестьян с общими интересами под контролем пролетарского государства; добровольность кооперирования; постепенный переход от простейших форм кооперации, понятных и доступных широким массам, к более высоким по уровню обобществления производства и труда; всесторонняя государственная помощь кооперации и обеспечение пролетарского руководства ею.

В. И. Ленин предвидел, что для создания нового социалистического строя в деревне — «строя цивилизованных кооператоров» потребуется целая историческая эпоха. Определяя примерные сроки завершения этой трудной задачи, он в 1923 г. говорил: «Мы можем пройти на хороший конец эту эпоху в одно-два десятилетия»[1302]. Через 10 лет, к 1934 г., производственное кооперирование крестьянства в СССР было в основном осуществлено — тогда коллективизировано было 15,7 миллиона (или 71,4%) крестьянских хозяйств. В 1937 г. колхозы объединяли уже 93% крестьянских хозяйств. В результате осуществления ленинского кооперативного плана в советской деревне утвердился социалистический колхозный строй, основанный на общественной собственности и коллективном труде. На путь социализма бесповоротно перешел самый многочисленный класс — трудящееся крестьянство.

На основании сплошной коллективизации крестьянских хозяйств было ликвидировано кулачество как класс. Ожесточенное сопротивление кулаков, их антисоветские выступления, враждебные действия против колхозов исключили возможность других способов ликвидации кулацких хозяйств, кроме экспроприации.

«Переход советской деревни к крупному социалистическому хозяйству означал великую революцию в экономических отношениях, во всем укладе жизни крестьянства. Коллективизация навсегда избавила деревню от кулацкой кабалы, от классового расслоения, от разорения и нищеты. На основе ленинского кооперативного плана извечный крестьянский вопрос нашел свое подлинное разрешение»[1303].

В колхозах коренным образом изменяются производственные отношения людей. «…Из самой природы общественного хозяйства вытекает неизбежность трудового сотрудничества, взаимопомощи, тесного общения между крестьянами в процессе производства. В результате у них рождаются новые взгляды на труд, создаются новые общественные связи, вырабатывается сознательная трудовая дисциплина, товарищество, неограниченное стремление преодолеть любые препятствия на пути к достижению цели»[1304].

Победа социализма упрочила союз рабочего класса и крестьянства на новой основе, как союз двух дружественных классов социалистического общества. Экономические взаимоотношения социалистического города и социалистической колхозной деревни — это смычка между двумя формами социалистического производства.

С победой колхозного строя в СССР было успешно завершено социалистическое обобществление средств производства во всем народном хозяйстве; общественная социалистическая собственность в ее двух формах (государственной и кооперативно-колхозной) стала прочной экономической основой советского общества.

Социалистическая экономика стала безраздельно господствовать во всех отраслях и сферах хозяйственной жизни страны. Об этом свидетельствовали такие исторические факты. В 1924 г. доля социалистического хозяйства в национальном доходе составляла 35%, в 1937 г. — 99,1%; в основных производственных фондах — соответственно 59,8 и 99,6%; в валовой продукции промышленности — 76,3 и 99,8%; в валовой продукции сельского хозяйства — 1,5 и 98,5%; в розничном товарообороте — 47,3 и 100%[1305].

В результате победы социализма, ликвидации эксплуататорских классов сложилась новая классовая структура советского общества. В 1937 г. рабочие и служащие составляли 45,7% всего населения СССР, колхозное крестьянство и кооперированные кустари — 48,8, крестьяне-единоличники и некооперированные кустари — 5,5%[1306].

Глубокие социально-экономические преобразования, осуществленные диктатурой пролетариата, включают также решение судьбы бывших капиталистических элементов. «На базе глубоких преобразований Коммунистическая партия успешно разрешила еще одну весьма важную социальную проблему. Мерами трудового перевоспитания она приобщила к новому общественному укладу жизни в прошлом самый многочисленный эксплуататорский класс деревни — кулачество. История не знала подобных примеров»[1307].

Все это обеспечило прочное морально-политическое единство трудящихся и укрепило Советское государство; на новой социально-политической базе получила широкое развитие социалистическая демократия, на деле проводимая в жизнь.

Одной из сложнейших задач социалистического строительства являлось проведение культурной революции. Ленин, партия понимали, с какими огромными трудностями сопряжена культурная революция в России. Предстоит, говорил Ленин в январе 1923 г., уйма работы, чтобы на почве революционных завоеваний достигнуть действительно культурного уровня[1308]. Эта задача была также успешно решена в годы первых пятилеток, что нашло выражение в ликвидации неграмотности огромных масс населения, в создании кадров народной интеллигенции, в расцвете литературы и искусства, в воспитании строителей социализма в духе советского патриотизма и интернационализма.

Социализм построен в СССР совместными усилиями всех народов страны. Объединенные добровольно в едином многонациональном государстве, свободные и равноправные нации и народности своим героическим трудом создавали социалистическую экономику, вели культурное строительство. Величайшим завоеванием социализма была ликвидация экономического и культурного неравенства народов, унаследованного от буржуазно-помещичьего строя. При взаимной поддержке и помощи народов во всех национальных республиках были созданы промышленность и крупное социалистическое сельское хозяйство, выросли национальные кадры рабочего класса и интеллигенции.

Республики Советского Востока, бывшие колониальные окраины царской России, в которых господствовали патриархально-родовые и феодальные отношения, совершили переход к социализму, минуя стадию капитализма, в кратчайший исторический срок преодолели свою вековую отсталость и превзошли в экономическом и культурном развитии некоторые современные капиталистические страны. Это стало возможным только в условиях строительства социализма, благодаря всесторонней помощи русского народа и других народов страны.

В короткий срок благодаря мудрому руководству Коммунистической партии советский народ построил социализм, неизбежность которого была научно предсказана Марксом и Энгельсом, а план построения был начертан Лениным. «В результате самоотверженного труда советского народа, теоретической и практической деятельности Коммунистической партии Советского Союза человечество получило реально существующее социалистическое общество и проверенную на опыте науку о построении социализма. Столбовая дорога к социализму проложена. По ней идут уже многие народы. По ней рано или поздно пойдут все народы»[1309].

Основные закономерности перехода от капитализма к социализму, впервые проверенные опытом СССР, получили дальнейшее подтверждение в практике социалистических революций и строительстве социализма в других странах.

Опыт построения социализма в СССР воплотил в себе общие закономерности строительства социалистического общества, объективно необходимое направление общественного развития, перехода от капитализма к социализму. Он имеет всеобщее значение в том смысле, что в нем заключена общая стратегия строительства нового общества, ее интернациональная сущность. Этот опыт ныне обогащен разносторонним опытом строительства социализма в странах мировой социалистической системы. Этот коллективный опыт, отличающийся своеобразием форм политической и экономической организации общества, обогащает теорию и практику научного социализма. В основе этого умноженного и обогащенного опыта лежит исторический опыт СССР, примененный каждой страной с учетом своих особенностей, которые определили различия форм, методов, последовательности и темпов социалистических преобразований.

В. И. Ленин подчеркивал международное значение Октябрьской революции и строительства социализма в России. Он указывал, что русская революция и строительство нового общества отражают общие закономерности перехода от капитализма к социализму. Ленин писал, что «некоторые основные черты нашей революции имеют не местное, не национально-особенное, не русское только, а международное значение»[1310], что к тому пути, по которому идет наша страна, «рано или поздно неминуемо придут и остальные страны»[1311]. Уже в начале социалистического строительства в Советской стране Ленин говорил, что опыт первой страны диктатуры пролетариата «вошел в историю, как завоевание социализма, и на этом опыте будущая международная революция будет строить свое социалистическое здание»[1312]. Тем более это относится к последующему, охватывающему весь переходный период, многообразному опыту создания реального социалистического общества.

Богатство опыта построения социализма в СССР объясняется и тем, что Советский Союз включал районы с различным уровнем экономического развития (элементы пяти укладов): от районов с крупной промышленностью до районов, где к началу социалистического строительства не были еще изжиты патриархально-родовые отношения. Этот опыт показывает пути строительства социализма, свойственные как странам с высоким и средним уровнем развития, так и странам с докапиталистическими отношениями — пути перехода к социализму, минуя капиталистическую стадию развития. Правильность ленинского положения о возможности перехода к социализму стран с докапиталистическим строем также подтверждена практикой сегодняшнего дня — многие развивающиеся страны, бывшие колонии и полуколонии осуществляют социалистические преобразования, минуя капитализм.

Построение социалистического общества в СССР означало, что вопрос «кто — кого» был решен против капитализма в пользу социализма полностью и бесповоротно и в городе и в деревне, в сфере производства и в сфере обращения[1313]. Подводя итоги выполнения второго пятилетнего плана, XVIII съезд партии (март 1939 г.) указал, что в СССР «окончательно ликвидированы все эксплуататорские классы, полностью уничтожены причины, порождающие эксплуатацию человека человеком и разделение общества на эксплуататоров и эксплуатируемых». Съезд также отметил, что «решена труднейшая задача социалистической революции: завершена коллективизация сельского хозяйства, колхозный строй окончательно окреп», произошло «окончательное укрепление» политических и экономических позиций социализма, что в нашей стране осуществлена в основном первая фаза коммунизма — социализм[1314]. Победа социализма в СССР означала полную победу над капитализмом внутри страны, где не осталось почвы для развития иного строя, кроме социалистического, что с точки зрения внутренних сил победивший социализм был полностью гарантирован от реставрации капиталистических отношений.

Окончательная победа социализма была достигнута в конце 50-х годов, после образования мировой системы социализма и такого коренного изменения в соотношении сил между социализмом и капитализмом на мировой арене, которое полностью гарантировало все страны социализма от опасности интервенции мирового империализма и реставрации капиталистического строя.

Созданное в СССР социалистическое общество характеризовалось совокупностью коренных признаков, свойственных социализму, его коренными чертами. Была ликвидирована многоукладность экономики не только в передовых промышленных районах страны, но и в ранее отсталых районах, которые к началу социалистического строительства находились еще на докапиталистической стадии развития. Были вытеснены из экономической жизни все несоциалистические формы хозяйства, ликвидирована капиталистическая собственность и преобразована на социалистических началах мелкотоварная, трудовая частная собственность. Экономической основой общества стала социалистическая собственность в двух формах: государственная (общенародная) и кооперативно-колхозная. Социалистические производственные отношения утвердились во всех сферах общественно-экономической жизни.

В нашей стране переходный период от капитализма к социализму занял примерно двадцать лет (1917—1937). История еще не знала таких темпов общественного развития. В этом реально проявились преимущества нового строя — общественной собственности и свободного труда перед частной собственностью и системой эксплуатации, превосходство восходящего социализма над отживающим капитализмом. Надо иметь в виду, что около половины из указанных двадцати лет потребовалось для ведения оборонительной войны против иностранных интервентов и их пособников из внутренней контрреволюции, ликвидации послевоенной разрухи. За короткий исторический срок совершена гигантская преобразовательная и строительная работа.

Уже в итоге осуществления первой пятилетки (1928—1932 гг.) был построен фундамент социалистической экономики — крупная современная промышленность и социалистическое коллективное хозяйство в деревне. В промышленности были полностью вытеснены капиталистические элементы, социализм стал единственной формой хозяйства. Осуществление сплошной коллективизации превратило социализм в господствующую силу в сельском хозяйстве. Социалистические формы хозяйства стали преобладающими во всей экономике страны. После победы колхозного строя промышленность и сельское хозяйство сомкнулись на однородной социалистической основе и была преодолена историческая полоса, когда Советское государство и социалистическое строительство базировались на двух разнотипных основах: на основе крупной социалистической промышленности — базе социализма и раздробленных мелких единоличных хозяйствах в деревне, рождающих капитализм.

Историческое значение второй пятилетки (1933—1937 гг.) состояло в том, что это был период полной ликвидации остатков капиталистических элементов и причин, порождающих деление общества на антагонистические классы и эксплуатацию человека человеком. Это был период завершения процесса ликвидации многоукладности: социализм стал единственным способом производства. Была в основном и главном завершена техническая реконструкция всего народного хозяйства.

«В 30-е годы, — говорил Л. И. Брежнев, — социализм прочно утвердился во всех сферах жизни нашей страны. Перед миром предстала полная энергии, в могучем порыве устремленная вперед социалистическая индустриально-колхозная держава»[1315].

Победа социализма означала, что была создана материально-техническая база нового общества в виде крупного машинного производства, охватывающего все народное хозяйство, вооруженного передовой техникой, основанного на общественной собственности; социалистические производственные отношения открывали полный простор для неуклонного подъема производительных сил на основе научно-технического прогресса. Во всех областях социально-экономической жизни утверждались принципы социализма.

Критерием оценки завершения переходного периода является степень обобществления средств производства, подъем производительных сил, коренное изменение социально-классовых отношений, утверждение социалистической организации во всех сферах жизни общества. Оценивая степень зрелости нового общества, которая была достигнута в результате завершения переходного периода, победы социализма в Советском Союзе, XVIII съезд ВКП(б) определил ее как построение социализма в основном.

Построение социалистического общества в СССР — основной итог исторического развития страны за 20 лет Советской власти, самый важный результат коренных революционных преобразований, осуществленных под знаменем ленинизма, под руководством Коммунистической партии. Стратегическая задача нэпа, поставленная Лениным, была решена: из России нэповской Россия стала социалистической. Это была победа ленинской теории социалистической революции, важнейшим звеном которой является учение о возможности победы социализма первоначально в одной, отдельно взятой стране, победа ленинского плана построения социализма в СССР.

Построив в основном социалистическое общество, советский народ, законодательно закрепил эту победу в новой Конституции СССР, принятой в декабре 1936 г. Основной закон страны отражал тот исторический факт, что Советский Союз является социалистическим государством рабочих и крестьян, что экономическую основу нового общества составляют социалистическая плановая система хозяйства и социалистическая собственность на средства производства в ее двух формах, что законами жизни советского общества являются принципы социализма: «кто не работает, тот не ест» и «от каждого по его способностям, каждому — по его труду»[1316].

Исторический опыт СССР на деле доказал, что только социализм ликвидирует эксплуатацию человека человеком, кладет конец анархии производства, экономическим кризисам, безработице и нищете масс, обеспечивает планомерное, непрерывное развитие общественного производства высокими темпами. Но решающее преимущество социализма перед капитализмом состоит не только в невиданно быстром развитии производительных сил и подъеме народного хозяйства, а прежде всего[1317]. В этом главное преимущество социализма перед капитализмом.

Победа социализма коренным образом изменила условия жизни советских людей, впервые в истории реально обеспечив всем членам общества право на труд, образование, отдых, материальное обеспечение в старости, в случае болезни и потери трудоспособности. Социализм открыл широкие возможности для неуклонного подъема жизненного уровня народа. В Советском Союзе существует бесплатное образование, самая прогрессивная в мире система социального обеспечения, бесплатное медицинское обслуживание, самая дешевая в мире квартплата. Социализм создал условия для расцвета науки и культуры, сделал все завоевания культуры достоянием широких народных масс.

Построение социализма в СССР — пример выполнения победившим рабочим классом своего интернационального долга. Первая страна социализма стала прочной базой оказания реальной помощи международному революционному и национально-освободительному движениям, всему прогрессивному человечеству.

Победа социализма в СССР, растущие преимущества нового общественного строя увеличивают притягательную силу социализма. Оправдалось указание В. И. Ленина о том, что главное влияние на ход мирового развития Советский Союз будет оказывать силой примера, реальными успехами в строительстве новой жизни.

Социализм, который до этого оставался теорией, выражающей коренные интересы эксплуатируемых масс, политической программой борьбы рабочего класса, стал реально существующей экономической и политической системой, демонстрирующей перед всем миром свои великие преимущества перед строем капитализма. Социализм стал могучей материальной силой, преобразующей мир.

Страна Советов выступала на мировой арене как знаменосец мира, последовательно проводила ленинскую политику мирного сосуществования государств с различным общественным строем, вела настойчивую борьбу за мир, за безопасность народов. Социалистическое государство на деле доказало, что социализм и мир — неразделимы, что мир органически присущ самой природе нового, социалистического общества.

Построение социализма в СССР — великий подвиг советского народа во главе с ленинской партией. Построив в основном социалистическое общество, наша страна вступила в новую полосу развития — период строительства развитого социализма и постепенного перехода к коммунизму.

Примечания

1

«О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Постановление ЦК КПСС от 31 января 1977 года». — «Коммунист», 1977, № 2, стр. 4.

2

«Коммунист», 1977, № 2, стр. 14.

3

«XVII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет. М., Партиздат, 1934, стр. 13.

4

Подробнее о международном положении СССР в 1933—1937 гг. см. «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971, гл. 20; «История СССР», т. IX. М., изд-во «Наука», 1971, гл. 1.

5

«Основные указания к составлению второго пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР». М., Госпланиздат, 1932.

6

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 74.

7

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 268.

8

«Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1934, стр. 94, 98, 105, 257, 266; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат, 1967, стр. 445—459.

9

В. В. Куйбышев. Статьи и речи, т. 5. М., Партиздат, 1937, стр. 456.

10

Г. М. Сорокин. Планирование народного хозяйства СССР. М., Соцэкгиз, 1961, стр. 192.

11

В. В. Куйбышев. Статьи и речи, т. 5, стр. 527.

12

«Плановое хозяйство», 1936, № 3, стр. 32.

13

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 267; А. Д. Курский. Научные основы советских пятилеток. М., изд-во «Наука», 1974, стр. 105.

14

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1937—1937 гг.)», т. 1. М., Госпланиздат, 1934, стр. 89, 489, 490.

15

Там же, стр. 357.

16

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. I, стр. 359, 368.

17

Там же, стр. 508—509.

18

В. И. Межлаук. Большевистский план.— «Большевик», 1936, № 5, стр. 38.

19

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 74.

20

Г. К. Орджоникидзе. Статьи и речи, т. 2. Госполитиздат, 1957, стр. 699.

21

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 236.

22

«Третий пятилетний план развития народного хозяйства Союза ССР» (проект). М., Госпланиздат, 1939, стр. 15.

23

Подробнее о соотношении двух подразделений общественного производства см. А. И. Пашков. Экономический закон преимущественного роста производства средств производства. М., Госпланиздат, 1958, стр. 90—101, 109—115.

24

«Критика буржуазной историографии советского общества». Политиздат, 1972, стр. 247—248, 251.

25

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 398—399.

26

«Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик». М., 1970, стр. 3.

27

«Народное хозяйство СССР в 1975 г.». М., изд-во «Статистика», 1976, стр. 57.

28

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 11.

29

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 152.

30

Там же.

31

См. Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 8 апреля 1933 г. «О работе угольной промышленности Донбасса». — СЗ СССР, 1933, № 25, ст. 148; Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 3 июля 1933 г. «О работе железнодорожного транспорта». — СЗ СССР, 1933, № 40, ст. 237.

32

Выступление С. Орджоникидзе на XVII съезде партии. Стенографический отчет съезда. М., Партиздат, 1934, стр. 171—172.

33

«XVII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет, стр. 77.

34

«Правда», 25 февраля 1934 г.

35

СЗ СССР, 1934, № 15, ст. 103.

36

СЗ СССР, 1934, № 42, ст. 328.

37

СЗ СССР, 1936, № 55, ст. 431, 432.

38

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр, 157.

39

«Организация управления», 1937, № 6, стр. 39.

40

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, Госполитиздат, 1957, стр. 127.

41

«XVII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет, стр. 196.

42

«Плановое хозяйство», 1933, № 4, стр. 49.

43

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 157.

44

Разукрупнение ГУМП и других комбинированных главков произошло в 1937 г.

45

СЗ, 1933, № 58, ст. 346.

46

СЗ, 1935, № 5, ст. 37.

47

«Положение о Наркомтяжпроме», СЗ, 1937, №76, ст. 375.

48

СЗ, 1936, № 33, ст. 298 и № 41, ст. 352.

49

СЗ, 1936, № 43, ст. 361.

50

«Плановое хозяйство», 1934, № 3, стр. 82.

51

«План», 1933, № 2, стр. 22, 23.

52

«Организация управления», 1934, № 2, стр. 4.

53

СЗ, 1935, отд. 1, № 29, ст. 154.

54

СЗ, 1936, № 22, ст. 196 и СЗ, 1937, № 62, ст. 270.

55

«Управление народным хозяйством СССР, 1917—1940 гг.». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 212—214.

56

Там же, стр. 215.

57

В. В. Куйбышев. Избранные произведения. Госполитиздат, 1958, стр. 270, 271.

58

Там же, стр. 273.

59

«Правда», 24 мая 1933 г.

60

«Техпромфинплан завода. Методика разработки». Коллективный труд Центрального института организации производства и управления промышленностью СССР. М.—Л., НКТП, 1933.

61

Е. Фридман. Техпромфинплан и система его разработки. М.—Л., Соцэкгиз, 1936, стр. 22.

62

«Вооружить техпромфинпланом тяжелую промышленность». Партиздат, Ивановское областное изд-во, 1933, стр. 17—19.

63

См. «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 4. М., Политиздат, 1974, стр. 496; т. 5, стр. 24, 30, 52, 77; В. В. Куйбышев. Избранные произведения, стр. 377.

64

Подробно этот вопрос рассматривается в книге В. Е. Маневича «Развитие теории планового ценообразования». М., изд-во «Наука», 1975, гл. 1; см. также «История политической экономии социализма». ЛГУ, 1972, стр. 226—227, 229—231.

65

«За индустриализацию», 11 апреля 1936 г. Среднегодовая зарплата рабочих и служащих в крупной промышленности в 1935 г. составляла 273% к среднегодовой зарплате в 1928 г. — «Труд в СССР», Статистический справочник, 1936, стр. 19.

66

О размерах дотаций вследствие разрыва между плановой себестоимостью и отпускной ценой можно судить по следующим данным: в народнохозяйственном плане на 1935 г. были предусмотрены дотации в размере 10 р. 32 к. на 1 т угля и 20 р. 26 к. на 1 т чугуна («За индустриализацию», 11 апреля 1936 г.). По ориентировочному расчету, разрыв между отпускной ценой и себестоимостью по убыточным отраслям народного хозяйства составлял по отраслям Наркомтяжпрома — 2513,7 млн. руб., а отпускная цена в процентах к себестоимости составила на каменный уголь — 51,7%, торф — 54, 5, синтетический каучук в период освоения этого нового производства — 19,6% (см. ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 33, д. 153, л. 57). Существовал специальный фонд освоения, назначением которого было покрытие неизбежной убыточности в отраслях, производящих новое оборудование, новую продукцию. По плану на 1935 г. сумма расходов по фонду освоения составила: в Наркомтяжпроме — 4029 млн. руб., Наркомплегпроме — 104,9 млн. руб., Наркомлесе — 218,0 млн. руб., Наркомпищепроме — 561,0 млн. руб. (ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 33, д. 153, л. 200).

67

«Плановое хозяйство», 1935, № 9, стр. 101, 106, 107, 109, а также Ш. Я. Турецкий. Себестоимость и вопросы ценообразования. М.—Л., Госпланиздат, 1940, стр. 99.

68

«Плановое хозяйство», 1935, № 9, стр. 102, 103, 104.

69

«Плановое хозяйство», 1937, № 2, стр. 44.

70

«Плановое хозяйство», 1937, № 2, стр. 49.

71

«Плановое хозяйство», 1935, № 9, стр. 104.

72

«Плановое хозяйство», 1935, № 11—12, стр. 143.

73

«На фронте индустриализации». Л., 1936, №5, стр. 21.

74

«Предприятие», 1934, № 22, стр. 6.

75

«Управление народным хозяйством СССР. 1917—1940 гг.», стр. 208, 209.

76

«Большевик», 1935, № 17, стр. 25 и «За индустриализацию», 30 декабря 1934 г.

77

«Плановое хозяйство», 1935, № 10, стр. 51.

78

«План», 1936, № 9, стр. 7.

79

ЦГАНХ, ф. 4342, оп. 33, д. 153, л. 164—166. Эти данные не совпадают полностью с приведенными выше данными о размерах дотации на 1 т угля (10 руб. 32 коп.) и 1 т чугуна (20 руб. 26 коп.). Но они правильно отражают действительное соотношение между отпускной ценой и себестоимостью продукции («За индустриализацию», 11 апреля 1936 г.).

80

Д. Д. Кондрашев. Цена и стоимость в социалистическом хозяйстве. М., Соцэкгиз, 1963, стр. 206.

81

Протокол комиссии при председателе Госплана СССР В. И. Межлауке по вопросу о ценах и себестоимости. В работе комиссии участвовали Г. К. Орджоникидзе, А. И. Микоян и другие руководители партии и правительства (ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 33, д. 54 б, л. 21—22).

82

«План», 1936, № 9, стр. 11.

83

«Плановое хозяйство», 1936, № 5, стр. 80.

84

«Большевик», 1935, № 17, стр. 18.

85

«Плановое хозяйство», 1935, № 12, стр. 143.

86

Б. Генкин, Н. Преображенская, А. Шевелев. Хозрасчет бригады и мастера на автозаводе им. Сталина. М., Госфиниздат, 1935, стр. 37.

87

СЗ, 1936, № 20, ст. 169.

88

СЗ, 1936, № 20, ст. 170.

89

«Плановое хозяйство», 1938, № 4, стр. 60.

90

П. Г. Бунич. Проблемы хозяйственного расчета и финансов в условиях реформы. М., изд-во «Финансы», 1970, стр. 54.

91

«Плановое хозяйство», 1938, № 4, стр. 61.

92

Этот вопрос рассматривается в гл. 3 настоящего тома.

93

«Финансы СССР за XXX лет». М., Госфиниздат, 1947, стр. 126.

94

«Плановое хозяйство», 1939, № 6, стр. 36.

95

М. М. Усоскин. Основы кредитования и расчетов. М., Госфиниздат, 1939, стр. 6.

96

СЗ, 1936, № 3, ст. 27.

97

Постановление СНК СССР от 19 декабря 1933 г. «О заключении договоров на 1934 год». — СЗ, 1933, № 73, ст. 445 и постановление СНК СССР от 15 января 1936 г. «О заключении договоров на 1936 год». — СЗ, 1936, № 3, ст. 27.

98

Важно отметить, что в постановлении правительства о заключении договоров запрещались установления ориентировочных цен и продажа по отчетной себестоимости вместо плановой.

99

СЗ, 1933. № 73. ст. 442.

100

СЗ, 1934, № 19, ст. 151.

101

«План», 1936, № 15, стр. 32.

102

СЗ, 1937, № 24, ст. 98.

103

После кредитной и налоговой реформы значение хозрасчета усиливалось и в отраслях легкой промышленности. Но в этих отраслях хозрасчет не получил такого размаха и главное — глубины, как в отраслях тяжелой промышленности, где он достиг весьма совершенных форм. В этих отраслях развитие хозрасчета было непосредственно связано с решением коренных вопросов улучшения работы тяжелой индустрии, повышения ее рентабельности в новых условиях бездотационной работы. Поэтому мы ограничиваемся освещением опыта применения хозрасчета в отраслях тяжелой промышленности.

104

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат. 1971, стр. 146.

105

Там же, стр. 136.

106

Там же, стр. 139.

107

Там же, стр. 140.

108

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 146.

109

СЗ, 1932, № 84, ст. 516.

110

СЗ, 1933, № 21, ст. 116.

111

М. Я. Сонин. Воспроизводство рабочей силы в СССР и баланс труда. М., Госпланиздат, 1959, стр. 182.

112

«Труд в СССР». Статистический справочник. М., ЦУНХУ Госплана СССР, 1936, стр. 25; «Проблемы экономики», 1940, № 7, стр. 112.

113

«Проблемы экономики», 1939, № 6, стр. 155.

114

И. И. Кузьминов. Стахановское движение — высший этап социалистического соревнования. М., Соцэкгиз, 1940, стр. 69—70.

115

«Развитие советской экономики». М., Соцэкгиз, 1940, стр. 572; Б. Маркус. Труд в социалистическом обществе. Госполитиздат, 1939, стр. 205.

116

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.». Документы и материалы. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 437—441.

117

«Плановое хозяйство», 1937, № 8, стр. 76, 77.

118

М. Я. Сонин. Воспроизводство рабочей силы в СССР и баланс труда, стр. 143.

119

М. Я. Сонин. Воспроизводства рабочей силы в СССР и баланс труда, стр. 154.

120

«Труд в СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1968, стр. 22; «Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 516.

121

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 335.

122

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 382.

123

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 382—391.

124

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 44.

125

В. Е. Маланчук. Исторический опыт КПСС по решению национального вопроса и развитию национальных отношений в СССР. М., изд-во «Высшая школа», 1972, стр. 150.

126

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 491.

127

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, стр. 301.

128

Ш. Я. Турецкий. Себестоимость и вопросы ценообразования. М.—Л., Госпланиздат, 1940, стр. 88.

129

«Большевик», 1935, № 23—24, стр. 100.

130

«Вопросы труда в СССР». Госполитиздат, 1958, стр. 94.

131

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 516.

132

«Труд в СССР», 1936, стр. 319—320.

133

«Документы трудовой славы москвичей». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 466.

134

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 503.

135

«Труд и заработная плата в СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 126.

136

Н. А. Вознесенский. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Госполитиздат, 1947, стр. 27.

137

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 39.

138

СЗ, 1932, № 68, ст. 409; СЗ, 1936, № 34. ст. 308.

139

«Народное хозяйство СССР. 1922—1972 гг.» Юбилейный статистический ежегодник. М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 441.

140

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 113.

141

«Фронт науки и техники», 1938, № 7, стр. 92.

142

Там же, стр. 92.

143

Там же, стр. 92.

144

В. В. Украинцев. КПСС — организатор революционного преобразования высшей школы. М., изд-во «Высшая школа», 1963, стр. 250.

145

«Кадры тяжелой промышленности в цифрах». М., ОНТИ, 1936, стр. 96.

146

«Справочник партийного работника», вып. 8. М., Партиздат, 1934, стр. 382—383.

147

«Вестник инженеров и техников», 1935, № 3, стр. 187.

148

«Кадры тяжелой промышленности в цифрах», стр. 112.

149

«Труд в СССР», 1968, стр. 81, 84.

150

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 337.

151

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 61.

152

«Коммунист», 1977, № 5, стр. 5.

153

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 149.

154

«Ведущая роль рабочего класса в реконструкции промышленности СССР». М., изд-во «Мысль», 1973, стр. 201—202.

155

«Ленинградская правда», 16 июня 1933 г.

156

«История рабочих Ленинграда», т. 2. Л., изд-во «Наука», 1972, стр. 240.

157

«Ленинградская тяжелая промышленность. 1931—1934». М.—Л., ОНТИ изд-во Наркомтяжпрома СССР, 1934, стр. 143, 147, 148, 152.

158

«Социалистическое народное хозяйство в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 98—99.

159

«Известия», 29 апреля 1934 г.

160

«За индустриализацию», 26 ноября 1934 г.

161

«За индустриализацию», 29 апреля 1935 г.

162

«Статистический справочник ВЦСПС», вып. 2. М., 1935, стр. 36—39.

163

3. Г. Лихолобова. Рабочие Донбасса в годы первых пятилеток (1928—1937 гг.). Донецк, 1973, стр. 142.

164

«На фронте индустриализации», 1935, № 10, стр. 8.

165

«История Москвы». Краткий очерк. М., изд-во «Наука», 1974, стр. 289.

166

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 232.

167

«Социалистическое строительство СССР». Статистический ежегодник. М., ЦУНХУ Госплана СССР, 1936, стр. XXIII, 510—511, 524, 645.

168

Подсчитано по данным: «Социалистическое строительство СССР», 1936, стр. 3, 4, 5, 7, 8; «Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 37.

169

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг.», стр. 293.

170

«Стахановское движение и производительность труда». М.—Л., Соцэкгиз, 1936, стр. 28, 44.

171

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 232.

172

Я. Я. Кузьминов. Стахановское движение — высший этап социалистического соревнования, стр. 152.

173

«Основные итоги отраслевых конференций тяжелой промышленности». М., Изд. «За индустриализацию» НКТяжпром, 1936, стр. 26—27.

174

Б. Маркус. Труд в социалистическом обществе, стр. 239.

175

«Плановое хозяйство», 1938, № 2, стр. 77.

176

«Плановое хозяйство». 1939, № 1, стр. 132.

177

Более подробно об этом см. «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 109.

178

«Социалистическое соревнование в промышленности СССР». М., Профиздат, 1973, стр. 127; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 109; 3. Г. Лихолобова. Рабочие Донбасса в годы первых пятилеток (1928—1937 гг.), стр. 150.

179

«История Украинской ССР», т. 2, Киев, изд-во «Наукова думка», 1969, стр. 363.

180

«Статистический справочник ВЦСПС», вып. I. М., Профиздат, 1938, стр. 51.

181

«Материалы XXIV съезда КПСС». Политиздат, 1974, стр. 83.

182

«Профсоюзы СССР». Документы и материалы, т. 2. М., Профиздат, 1963, стр. 735—736.

183

«Ленинский план социалистической индустриализации и его осуществление». Политиздат, 1969, стр. 215.

184

«Большевик», 1935, № 23—24, стр. 104.

185

«Der Bolschewismus». Eine Ringvorlesung im Rahmen des Studium Universale an der Ludwig-Maximilians-Universität. München, 1956, S. 66.

186

J. Dentscher. Soviet Trade Unions. London — N.Y., 1950, p. 103, 113, 114.

187

«Правда», 22 ноября 1935 г.

188

«Правда», 28 ноября 1935 г.

189

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 27, 73.

190

И. И. Кузьминов. Стахановское движение — высший этап социалистического соревнования, стр. 184.

191

«Справочник партийного работника», вып. 8, стр. 493—496.

192

Е. Л. Маневич. Вопросы заработной платы в промышленности СССР. М., Московская высшая школа профдвижения ВЦСПС. 1947, стр. 62.

193

СЗ, 1934, № 15, ст. 109.

194

Б. Маркус. Труд в социалистическом обществе, стр. 240—241.

195

«Развитие советской экономики», стр. 562.

196

«XVIII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет. Госполитиздат, 1939, стр. 155.

197

«Труд и заработная плата в СССР». М., изд-во «Экономика», 1968, стр. 339.

198

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат, 1967, стр. 587—588.

199

«Индустрия», 21 ноября 1937 г.

200

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 29—30.

201

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., Госстатиздат, 1957, стр., 43; «Промышленность СССР». М., изд-во «Статистика», 1964, стр. 32.

202

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 13.

203

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971, стр. 200.

204

«Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат. 1934, стр. 67.

205

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 3. Политиздат, 1970, стр. 245.

206

«Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 17.

207

Там же, стр. 106.

208

Там же, стр. 17; «Народное хозяйство СССР». Статистический сборник». М., Госстатиздат, 1956, стр. 55.

209

«Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 17.

210

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 335.

211

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах», стр. 14.

212

А. И. Ноткин. Темпы и пропорции социалистического воспроизводства. М., Экономиздат, 1961, стр. 65—66; Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники впервой и второй пятилетках. Госполитиздат, 1951, стр. 86—87.

213

Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках, стр. 142.

214

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.»; М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 152.

215

К. А. Петросян. Советский метод индустриализации. Госполитиздат, 1951, стр. 180.

216

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 29.

217

Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках, стр. 142.

218

Там же, стр. 153—154.

219

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 90.

220

Там же, стр. 89.

221

«Социалистическое строительство Союза ССР» (1933—1938 гг.). М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 37.

222

«Советская социалистическая экономика». Госполитиздат, 1957, стр. 110; «Основные закономерности построения социалистической экономики». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 256.

223

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 73.

224

Там же, стр. 27.

225

Ш. Я. Турецкий. Себестоимость и вопросы ценообразования. М.—Л., Госпланиздат, 1940, стр. 86.

226

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах», стр. 209.

227

Т. С. Хачатуров. Экономическая эффективность капитальных вложений. М., изд-во «Экономика», 1964, стр. 37.

228

Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках, стр. 42.

229

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. I. М., Госпланиздат, 1934, стр. 288.

230

К. А. Петросян. Советский метод индустриализации, стр. 218.

231

«Основные закономерности построения социалистической экономики», стр. 242.

232

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 336.

233

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 146, 153.

234

A. Bergson. Soviet National Income and Product in 1937. N.Y., 1953, p. 30.

235

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1934 гг.», стр. 156.

236

Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках, стр. 87.

237

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 338.

238

«20 лет Советской власти». Статистический сборник. Госполитиздат, 1938, стр. 12.

239

М. В. Колганов. Национальный доход. Госполитиздат, 1959, стр. 239.

240

«Народное хозяйство СССР», 1956, стр. 56.

241

«Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 66—67.

242

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 36.

243

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 77; «Промышленность СССР», стр. 38, 40 и др.

244

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 20.

245

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 97.

246

«КПСС в резолюциях…:», т. 5, стр. 134.

247

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 22, 77; «Промышленность СССР», стр. 232, 236, 237.

248

«Промышленность СССР», стр. 80, 236, 237.

249

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 135.

250

«Металлургия СССР». 1917—1957 гг.», т. 1. М., Металлургиздат, 1958, стр. 20, 296, 300.

251

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 23.

252

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах», стр. 44—45.

253

А. И. Пашков. Экономический закон преимущественного роста производства средств производства. Госпланиздат, 1958, стр. 126; А. Д. Курский. Научные основы советских пятилеток. М., изд-во «Наука», 1974, стр. 60.

254

«Промышленность СССР», 1964, стр. 40, 42; «Промышленность СССР». Госстатиздат, 1957, стр. 44.

255

«Основные закономерности построения социалистической экономики», стр. 253—255.

256

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 167.

257

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 44.

258

«Критика буржуазной историографии советского общества». Политиздат, 1972, стр. 168—170.

259

«Плановое хозяйство», 1939, № 3, стр. 26.

260

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 180.

261

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. М., Политиздат, 1971, стр. 131.

262

«Вопросы истории», 1967, № 10, стр. 81.

263

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971, стр. 360.

264

«Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госплан СССР, 1934, стр. 43.

265

5—7% по тяжелой промышленности (в 1936—1937 гг.) и 10—11% по Наркомату легкой промышленности, где доля капитального ремонта в капитальных вложениях была наивысшей.

266

«Вопросы истории», 1973, № 3, стр. 17.

267

«Страна Советов за 50 лет». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 204.

268

А. Коробов. Капитальное строительство в промышленности СССР. М., Изд-во ВПШ при ЦК ВКП(б), 1947, стр. 39.

269

«Сборник руководящих материалов по капитальному строительству». М. — Куйбышев, Госпланиздат, 1942, стр. 38, 39.

270

«Индустриализация строительства». Харьков, 1938, стр. 28.

271

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 67, 69.

272

Текучесть была вызвана неудовлетворительными жилищными и прочими материальными условиями. На ее величину влиял и социальный состав рабочих. Преобладающей частью пополнения их были отходники — кадры, в большинстве не усвоившие еще пролетарской дисциплины, незнакомые с крупным социалистическим производством, сплошь и рядом не освободившиеся от мелкобуржуазных привычек, навыков и взглядов.

Наибольшая убыль рабочей силы приходилась на июль и август, т.е. на период полевых работ, что еще раз подчеркивало сезонность состава кадров строительных рабочих.

273

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы». М., изд-во «Наука», 1971, стр. 241.

274

Там же, стр. 234.

275

Исключение составлял 1936 г., когда объем незавершенного строительства был ниже предыдущего года на 3,4%.

276

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 188.

277

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат, 1967, стр. 570—585; «Постановления СНК, ЦК ВКП(б) и СТО по вопросам строительства». М.—Л., 1936, стр. 80—95.

278

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 572.

279

Там же, стр. 585.

280

«Экономика социалистической промышленности». М., Соцэкгиз, 1940, стр. 346.

281

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 185; Б. Соколов. Очерки экономики капитального строительства в промышленности СССР. М., 1952, стр. 164.

282

С. Г. Струмилин. Об экономической эффективности новой техники. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 19.

283

«Капитальное строительство в СССР», стр. 136.

284

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 368.

285

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 144.

286

«Социалистическое строительство СССР». М., Госпланиздат, 1936, стр. 3; А. Аракелян. Основные фонды промышленности СССР. М., Соцэкгиз, 1938, стр. 87.

287

«Экономика социалистической промышленности», стр. 191.

288

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 194.

289

А. Аракелян. Основные фонды промышленности СССР, стр. 12.

290

Там же, стр. 96.

291

В. А. Воротилов. Воспроизводство основных фондов промышленности. ЛГУ, 1958, стр. 144.

292

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 12; «Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., Госстатиздат, 1957, стр. 27.

293

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 73.

294

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 37.

295

А. Аракелян. Основные фонды промышленности СССР, стр. 98.

296

«Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 19.

297

«Вопросы истории», 1973, № 3, стр. 16.

298

«Промышленность СССР», 1957, стр. 16, 33.

299

Были превзойдены проектные мощности на Сталинградском тракторном заводе, Шарикоподшипниковом заводе, Березниковском комбинате, Горьковском автозаводе. Освоены мощности новых крупнейших электростанций: Шатурской, Ивановской, Горьковской, Волховской.

300

П. А. Хромов. Амортизация в промышленности СССР. М., Соцэкгиз, 1939, стр. 53.

301

«Народное хозяйство СССР в 1969 г.». М., изд-во «Статистика», 1970, стр. 497.

302

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 67.

303

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 1. М., Госплан СССР, 1934, стр. 71.

304

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 20.

305

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 66.

306

Там же.

307

«Вопросы истории», 1973, № 12, стр. 21.

308

К. И. Клименко. Пути повышения производительности труда в машиностроении СССР. М., Машгиз, 1950, стр. 11.

309

«Машиностроитель», 1967, № 10, стр. 6.

310

Я. С. Розенфельд, К. И. Клименко. История машиностроения СССР. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 316.

311

«Труды Уральского индустриального института им. С. М. Кирова». Сб. XII. Свердловск—М., Металлургиздат, 1939, стр. 10.

312

«Записки Планового института», вып. VI. М., 1947, стр. 118.

313

Луганский завод не уступал тогда по мощности передовому американскому паровозостроительному заводу фирмы «Болдуин».

314

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 28.

315

«Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 208.

316

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 256.

317

«Вопросы истории народного хозяйства СССР», М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 539.

318

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 310.

319

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 256.

320

«Машиностроитель», 1967, № 10, стр. 6.

321

«Вестник машиностроения», 1967, № 11, стр. 16.

322

«Промышленность СССР», 1957, стр. 211.

323

Данные за 1933 г.

324

Я. С. Розенфельд, К. И. Клименко. История машиностроения СССР, стр. 261.

325

«Промышленность СССР», 1957, стр. 42.

326

Там же, стр. 208, 209, 211—215, 220, 223, 226, 230, 231, 234, 235.

327

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 260.

328

«Вопросы истории народного хозяйства СССР», стр. 541.

329

И. И. Артоболевский. Развитие советского машиностроения. М., изд-во «Знание», 1953, стр. 29.

330

В. И. Ганштак. Очерки по экономике машиностроительной промышленности. М., Машгиз, 1957, стр. 401.

331

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 134.

332

«Капитальное строительство в СССР». Статистический сборник. Госстатиздат, 1961, стр. 66.

333

«Электроэнергетическое хозяйство СССР». M.—Л., ОНТИ НКТП СССР, 1935, стр. 64, 68, 70.

334

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР», т. 1, стр. 287, 288.

335

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 229.

336

«Тепло и сила», 1935, № 12, стр. 3; В. Ю. Стеклов. Электрификация Страны Советов. М., Партиздат ЦК ВКП(б), 1936, стр. 268—276.

337

Подсчитано по кн.: «План ГОЭЛРО». Госполитиздат, 1955; «Электрические станции», 1936, № 1, стр. 7—8.

338

«Известия Сибирского отделения АН СССР». Серия общественных наук, 1970, вып. 3., № 11, стр. 7; В. Ю. Стеклов. Электрификация страны Советов, стр. 113, 271, 273, 274, 275.

339

«20 лет Советской власти». Статистический сборник. М., Партиздат ЦК ВКП(б), стр. 25.

340

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 356.

341

«Плановое хозяйство», 1936, № 1, стр. 30.

342

М. А. Виленский. Электрификация СССР и размещение производительных сил. Соцэкгиз. 1963, стр. 47, 48; В. Ю. Стеклов. Электрификация Страны Советов, стр. 165.

343

Жимерин Д. Г. История электрификации СССР. Соцэкгиз, 1962, стр. 57.

344

М. А. Виленский. По ленинскому пути сплошной электрификации. М., изд-во «Наука», 1969, стр. 108, 109.

345

ЦГАНХ СССР, ф. 5446, оп. 18, д. 4502, л. 24—25.

346

Д. Г. Жимерин. Развитие энергетики СССР. М.—Л., Госэнергоиздат, 1960, стр. 202, 205.

347

В. Ю. Стеклов. В. И. Ленин и электрификация. М., изд-во «Наука», 1975, стр. 358, 359.

348

В. А. Шелест. Экономика размещения электроэнергетики СССР. М., изд-во «Наука», 1965, стр. 54—55.

349

Н. М. Ознобин. Электроэнергетика СССР и ее размещение. М., Экономиздат, 1961, стр. 194.

350

С. А. Кукель-Краевский. Перспективы развития энергосистем в СССР. M.—Л., Объединенное научно-техническое издательство, 1936, стр. 3.

351

В. Ю. Стеклов. В. И. Ленин и электрификация, стр. 466, 467.

352

«Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 178.

353

Д. Г. Жимерин. История развития электрификации СССР, стр. 52, 53.

354

А В. Бакунин. Борьба большевиков за индустриализацию Урала во второй пятилетке (1933—1937 гг.). Свердловск, Среднеуральское книжное изд-во, 1968, стр. 373; «Известия Сибирского отделения АН СССР». Серия общественных наук, 1970, вып. 3, №11, стр. 9.

355

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», 1961, стр. 269; Р. П. Куропятник. Развитие электроэнергетики в США. М., Изд-во АН СССР, 1961, стр. 181, 183.

356

«Электроэнергетическое хозяйство СССР», 1935, стр. 19.

357

«Плановое хозяйство», 1935, № 4, стр. 9; «Промышленность СССР», 1957, стр, 171.

358

«Электрические станции», 1938, № 4, стр. 5.

359

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 235.

360

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, 1929—1940, стр. 562.

361

«Резолюции Всесоюзной отраслевой конференции Главэнерго НКТП». М.—Л., 1936, стр. 13.

362

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 236; «Плановое хозяйство», 1937, № 8, стр. 187; «Индустриализация СССР, 1933—1937 гг.», стр. 599.

363

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 236; Н. М. Ознобин. Электроэнергетика СССР и ее размещение, стр. 180.

364

М. А. Виленский. По ленинскому пути сплошной электрификации, стр. 297, 303.

365

ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 36, д. 1023, л. 186, 188.

366

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 10.

367

«XV лет Ленинского плана электрификаций». Сборник к пятнадцатилетию плана ГОЭЛРО. М., ОНТИ НКТП СССР, 1936, стр. 34, 36, 40.

368

«Капитальное строительство в СССР», стр. 134.

369

«Электрификация железных дорог и перспективы ее развития (1917—1957 гг.)». М.,. изд-во «Гудок», 1957, стр. 7.

370

ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 36, д. 1023, л. 82; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 459.

371

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 443.

372

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 37.

373

«Торфяная промышленность», 1971, № 2, стр. 3.

374

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 218, 222; «За торфяную индустрию», 1937, № 10—11, стр. 17.

375

Данные рассчитаны по материалам: Н. Г. Полещук. Основные вопросы экономики топливно-энергетической базы СССР. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 82; «За торфяную индустрию», 1937, № 10—11, стр. 19.

376

«КПСС в резолюциях…», т. 4, стр. 438; т. 5, стр. 134.

377

А. И. Ноткин. Материально-производственная база социализма, стр. 120.

378

А. Е. Пробст. Социалистическое размещение добычи и потребления топлива в СССР. М., Госпланиздат. 1950, стр. 41.

379

«Экономические проблемы развития Сибири». Новосибирск, изд-во «Наука», 1974, стр. 20.

380

«История технического развития угольной промышленности Донбасса», т. 1. Киев, изд-во «Наукова думка», 1969, стр. 329, 331.

381

«История технического развития угольной промышленности Донбасса», т. 1, стр. 600.

382

«Угольная промышленность СССР. К сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции». М., Углетехиздат, 1957, стр. 562.

383

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917—1967 гг.)», т. 2. Госполитиздат, 1967, стр. 418—423.

384

«Уголь», 1947, № 11, стр. 18, 19; И. П. Скородумова. Интенсификация топливной промышленности в годы индустриализации. — «Вопросы истории советской экономики и экономической мысли в переходный период». М., Институт экономики АН СССР, 1975, стр. 119 (ротапринт).

385

«Угольная промышленность СССР. К сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции, 1917—1957», стр. 563; «Социалистическое народное хозяйстве СССР в 1933—1940 гг.», стр. 220.

386

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 328; «Уголь», 1947, № 11, стр. 19.

387

«Промышленность СССР», 1957, стр. 135.

388

Н. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР. 1953, стр. 135.

389

«Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 218.

390

С. М. Лисичкин. Очерки развития нефтедобывающей промышленности СССР. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 41, 46, 129; «Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1964, стр. 218.

391

Н. Г. Полещук. Основные вопросы экономики топливно-энергетической базы СССР. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 12.

392

«Промышленность СССР», 1964, стр. 218.

393

«Нефтедобывающая промышленность СССР. 1917—1967». М., изд-во «Недра», 1968, стр. 20.

394

«Промышленность СССР», 1957, стр. 138.

395

С. М. Лисичкин. Очерки развития нефтедобывающей промышленности СССР, стр. 50; «Промышленность СССР», 1964, стр. 218.

396

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 225.

397

В. И. Егоров. Экономика нефтегазодобывающей промышленности. М., изд-во «Недра», 1970, стр. 20.

398

«Индустриализация СССР. 1933—1937», стр. 337, 338.

399

И. П. Скородумова. Интенсификация топливной промышленности в годы индустриализации, стр. 119.

400

Н. С. Маслова. Производительность труда в промышленности СССР, стр. 61.

401

В. И. Егоров, Л. Г. Злотникова. Экономика нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности. М., изд-во «Химия», 1974, стр. 22; А. Ф. Хавин. Краткий очерк индустриализации СССР. Госполитиздат, 1962, стр. 259.

402

В. И. Егоров, Л. Г. Злотникова. Экономика нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности, стр. 22.

403

А. Е. Пробст. Социалистическое размещение добычи и потребления топлива в СССР, стр. 40.

404

«За торфяную индустрию», 1937, № 10—11, стр. 17.

405

«40 лет торфяной промышленности СССР». Л.—М., Госэнергоиздат, 1957, стр. 34, 35.

406

«За торфяную индустрию», 1937, № 10—11, стр. 17, 19.

407

А. Е. Пробст. Социалистическое размещение добычи и потребления топлива в СССР. стр. 42.

408

«Промышленность СССР», М., Госстатиздат, 1957, стр. 106—107.

409

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 58—63.

410

Там же, стр. 59—60.

411

«Капитальное строительство в СССР». М., 1961, стр. 66.

412

«Кузнецкие металлурги», 1952, стр. 67.

413

ЦГАНХ СССР, фонд 4372, оп. 35, д. 56, л. 52; Р. С. Лившиц. Размещение черной металлургии СССР. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 149, 150; «Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР», т. 1. М., Госпланиздат СССР, 1934, стр. 130.

414

Р. С. Лившиц. Размещение черной металлургии СССР, стр. 171.

415

«Уральская металлургия», 1937, № 12, стр. 6.

416

С. М. Вейнгартен. Экономика и планирование черной металлургии. М., Металлургиздат, 1939, стр. 334.

417

С. М. Вейнгартен. Экономика и планирование черной металлургии, стр. 334; «Промышленность СССР». М., 1957, стр. 120—124; А. М. Зеренинов. Металлургические агрегаты СССР. М.—Л., ГИПРОМЕЗ, 1936, стр. 13; ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 38, д. 252, л. 55.

418

«Народное хозяйство СССР в 1958 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1959, стр. 194.

419

«Промышленность СССР», 1957, стр. 120.

420

Там же, стр. 128, 129.

421

Г. Г. Морехина. Великая битва за металл. М., Профиздат, 1974, стр. 18.

422

«Промышленность СССР». М., 1957, стр. 118, 122.

423

«Металлургия СССР, 1917—1957», ч. 1. М., Металлургиздат, 1958, стр. 20.

424

С. Сергеев. Социалистическая индустриализация Урала в годы предвоенных сталинских пятилеток. Свердловск, 1951, стр. 48; «Десять лет города угля и металла», стр. 75.

425

«Молодость старого завода». Очерк истории Днепровского металлургического завода им. Дзержинского. Днепропетровск, Днепропетровское книжное изд-во, 1960, стр. 107.

426

Г. Г. Морехина. Великая битва за металл, стр. 19.

427

«Большевик», № 21, 1936, стр. 65.

428

«Большевик», № 3, 1936, стр. 38.

429

«Десять лет города угля и металла», стр. 72.

430

«Производительность труда в промышленности СССР». М.—Л., Госпланиздат, 1940, стр. 70, 73, 76.

431

«Производительность труда в промышленности СССР», стр. 72, 75, 77.

432

«Промышленность СССР», 1957, стр. 106.

433

«Проблемы черной металлургии». Сборник трудов Московского ин-та стали, № XV. М.—Л., Оборонгиз, 1939, стр. 50; ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 38, д. 252, л. 33—84.

434

«Металлургия СССР. 1917—1957», ч. 1, стр. 404.

435

«Цветные металлы», 1937, № 11, стр. 13.

436

«Цветные металлы», 1937, № 2, стр. 4.

437

«Цветные металлы», 1937, № 12, стр. 11.

438

«Металлургия СССР», ч. 1, стр. 405.

439

В. Е. Потресов. Экономика цветной металлопромышленности СССР. M.—Л., ГОНТИ НКТП СССР, 1938, стр. 235.

440

«Цветная металлургия», 1937, № 2. стр. 9; 1938, № 4, стр. 111.

441

В. Е. Потресов. Экономика цветной металлопромышленности СССР. 1938, стр. 140; «Металлургия СССР. 1917—1957», ч. 1, стр. 405, 517.

442

«Металлургия СССР. 1917—1957», ч. 1, стр. 405; «Цветные металлы», 1937, № 2. стр. 118—119.

443

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 135.

444

«Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 66.

445

Там же, стр. 66—67.

446

Там же.

447

Н. Н. Некрасов. Экономика химической промышленности. М., изд-во «Экономика», 1966, стр. 37.

448

«20 лет Советской власти». М., 1937, стр. 19.

449

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 245.

450

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 245.

451

В. С. Лельчук. Создание химической промышленности СССР. М., изд-во «Наука», 1964, стр. 376.

452

А. М. Кац. Вопросы экономики основной химической промышленности СССР. Государственное научно-техническое изд-во химической литературы, 1939, стр. 195.

453

Н. Н. Калмыков и С. А. Вайсбейн. Экономика социалистической химической промышленности. М., Госхимиздат, 1955, стр. 199.

454

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 348.

455

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 355.

456

А. М. Кац. Вопросы экономики основной химической промышленности СССР, стр. 240.

457

«20 лет Советской власти», стр. 36.

458

«Капиталистические страны», т. 1. М., изд-во «Плановое хозяйство», 1937, стр. 461.

459

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 356.

460

«Социалистическое сельское хозяйство СССР». М.—Л., 1939, стр. 21, 25; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 466.

461

«Химическая промышленность СССР». М., 1940, стр. 325.

462

«Экономика и планирование химической промышленности», вып. XI. Л., 1940, стр. 67.

463

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 360.

464

«Проблемы экономики», 1935, № 2, стр. 43.

465

«Каучук и резина», 1937, № 6, стр. 9, 13—14.

466

«Вопросы экономики основной химической промышленности СССР». М., Государственное научно-техническое изд-во химической литературы, 1939, стр. 188.

467

«Промышленность СССР», 1957, стр. 12.

468

П. М. Лукьянов. Краткая история химической промышленности СССР. М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 367.

469

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», 1939, стр. 24, 25.

470

«СССР и капиталистические страны». М.-Л., Госпланиздат, 1939, стр. 27.

471

«Народное хозяйство СССР в 1960 году». М., Госстатиздат, 1961, стр. 415.

472

А. М. Корнеев. Текстильная промышленность СССР и пути ее развития. М., Гизлегпром, 1957, стр. 125.

473

«Народное хозяйство в 1960 году», стр. 416.

474

«Промышленность СССР». М., Госстатиздат, 1957, стр. 325.

475

«Промышленность СССР», 1964, стр. 358.

476

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.». М., Внешторгиздат, 1960, стр. 355, 389.

477

ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 35, ед. хр. 937, л. 1—2.

478

ЦГАНХ, ф. 1562, оп. 54, ед. хр. 735, л. 51, 60; оп. 313, ед. хр. 222, л. 54.

479

ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 31, ед. хр. 2362, л. 31.

480

ЦГАНХ, ф. 4372, оп. 57, ед. хр. 232, л. 23.

481

«Промышленность СССР», 1957, стр. 323.

482

«Промышленность СССР», 1957, стр. 234.

483

«Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918—1937 гг.». Статистический справочник. М., В/о «Международная книга», 1939, стр. 79.

484

«Социалистическое строительство СССР», 1936, стр. 197.

485

Я. А. Хромов. Очерки экономики текстильной промышленности СССР. Изд-во АН СССР. 1946, стр. 78.

486

А. Аракелян. Основные фонды промышленности. М., «Соцэкгиз», 1938, стр. 87, 88.

487

Там же, стр. 97.

488

«Индустриализация СССР. 1933—1937 гг. Документы и материалы», стр. 386—387.

489

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 73.

490

А. М. Кантор. Себестоимость в социалистической промышленности, стр. 139.

491

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 136.

492

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти». М.—Л., Пищепромиздат, 1937, стр. 21.

493

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Сою» за ССР», стр. 39.

494

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 20.

495

«Социалистическое строительство Союза ССР. 1933—1938 гг.». М.—Л., 1939, стр. 81.

496

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 42.

497

Пищевая промышленность в 1936 г. досрочно выполнила план второй пятилетки, поэтому ряд данных приводится за 1936 г.

498

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 49.

499

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 61; «Статистико-экономический справочник». М., Пищепромиздат, 1936, стр. 13.

500

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза. М., Пищепромиздат, 1941, стр. 138; «Основные показатели работы мясной и молочной промышленности СССР и заготовительных организаций». М., 1957, стр. 20.

501

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 125.

502

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 47.

503

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 42.

504

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 125.

505

«Пищевая индустрия Советского Союза к 20-летию Советской власти», стр. 47.

506

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 42.

507

Там же, стр. 42.

508

«Основные показатели работы промышленности продовольственных товаров СССР». М., 1957, стр. 449.

509

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 51.

510

Там же, стр. 55.

511

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 75.

512

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 55.

513

«Пищевая промышленность СССР». М., изд-во «Пищевая промышленность», 1967, стр. 435, 436.

514

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 67.

515

Там же, стр. 8.

516

«Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 78.

517

«Техническая реконструкция пищевой промышленности», стр. 14.

518

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 125.

519

Там же, стр. 6.

520

«Плановое хозяйство», 1937, № 11—12, стр. 91.

521

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 74.

522

Там же, стр. 73.

523

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 22.

524

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 22; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 274.

525

«Промышленность СССР», 1957, стр. 369.

526

«Техническая реконструкция пищевой промышленности». М., Снабтехиздат, 1934, стр. 6.

527

«Статистические сведения по обрабатывающей фабрично-заводской промышленности Российской империи за 1908 г.», СПб., 1912, стр. 99—103.

528

Подсчитано по данным: «Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 8.

529

«Техническая реконструкция пищевой промышленности», 1934, стр. 10.

530

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 57.

531

Там же, стр. 47, 53, 58.

532

Там же, стр. 49.

533

«Техническая реконструкция пищевой промышленности», 1934, стр. 25. «Основные показатели работы промышленности продовольственных товаров СССР». М., 1957, стр. 456, 457.

534

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 147.

535

«Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 243, 248; «Основные показатели промышленности продовольственных товаров». М., 1957, стр. 439, 440.

536

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 91.

537

Предприятия ряда отраслей пищевой промышленности имели совхозы, поставляющие сырье для переработки.

538

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 31.

539

Там же, стр. 30.

540

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 79.

541

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1936, стр. 49.

542

Там же, стр. 51, 52.

543

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 87.

544

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 37, 38.

545

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 194, 195.

546

Там же, стр. 195.

547

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 25.

548

Там же, стр. 47.

549

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 183, 187.

550

«Техническая реконструкция пищевой промышленности», 1934, стр. 150.

551

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 98.

552

«КПСС в резолюциях…», т. 4, 1970, стр. 501; «Пищевая промышленность СССР», 1967, стр. 87.

553

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 40.

554

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1936, стр. 137; «Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 42, 44.

555

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 46.

556

Там же, стр. 147, 150, 86, 127.

557

Там же, стр. 46.

558

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 248, 249.

559

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 8.

560

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 191; «Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 282.

561

«Народное хозяйство СССР в 1973 году», стр. 323—329; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 302; «Промышленность СССР», 1957, стр. 372. В. П. Зотов. Пищевая промышленность Советского Союза. М., Пищепромиздат, 1958, стр. 161.

562

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 350.

563

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 49.

564

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 87.

565

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1936, стр. 112.

566

Там же, стр. 98, 103.

567

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 12.

568

«Социалистическое строительство Союза ССР». М.—Л., 1939, стр. 26.

569

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 15.

570

Там же, стр. 13.

571

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 274.

572

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 13.

573

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 73.

574

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.).», т. 1, стр. 325.

575

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 34.

576

Там же, стр. 33.

577

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 91.

578

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 53.

579

А. И. Микоян. Пищевая индустрия Советского Союза, 1941, стр. 175.

580

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 30.

581

Н. Рябов. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках. Госполитиздат, 1951, стр 143.

582

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 68.

583

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 63.

584

«Пищевая индустрия СССР к 20-летию Советской власти», стр. 69.

585

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 63.

586

«Капитальное строительство в СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1961, стр. 60.

587

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», Т. 5. Политиздат, 1971, стр. 145.

588

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 26.

589

«Промышленность СССР». Статистический сборник. Госстатиздат, 1957, стр. 142, 143.

590

Я. Г. Фейгин. Размещение производства при капитализме и социализме. М., Госпланиздат, 1958, стр. 507.

591

А. Е. Пробст. Основные проблемы географического размещения топливного хозяйства в СССР. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1939, стр. 114.

592

Э. Ю. Локшин. Очерк истории промышленности СССР (1917—1940). Госполитиздат, 1956, стр. 235.

593

С. Лисичкин. Очерки развития нефтедобывающей промышленности СССР. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 191.

594

«Промышленность СССР», 1957, стр. 21.

595

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 45.

596

«Промышленность СССР», 1957, стр. 174—175.

597

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 145—146.

598

Р. С. Лившиц. Размещение черной металлургии. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 147—148.

599

«Промышленность СССР», 1957, стр. 113.

600

«Плановое хозяйство», 1939, № 1, стр. 72.

601

«Плановое хозяйство», 1939, № 1, стр. 72.

602

«Промышленность СССР», 1957, стр. 210.

603

Составлено и вычислено по кн.: «Промышленность СССР», 1957, стр. 332.

604

Вычислено по кн.: «Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 75; «Промышленность СССР», 1957, стр. 352—355.

605

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 102.

606

Там же, стр. 80.

607

К. Клименко. Уральский промышленный район. М., Госпланиздат, 1945, стр. 19.

608

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 44.

609

«Народное хозяйство РСФСР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 106—108.

610

«Сибирь в период строительства социализма». Новосибирск, изд-во «Наука», СО, 1966, стр. 132, 140.

611

Р. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР. Госполитиздат, 1954, стр. 137.

612

Н. Schwartz. Russian’s Soviet Economy. N.Y., 1951, p. 201—204; M. Clark. The Economics of Soviet Steel. Cambridge, 1956, p. 229, 237.

613

P. С. Лившиц. Очерки по размещению промышленности СССР, стр. 241, 243.

614

Г. А. Унпелев. Приморье в годы первых пятилеток (1928—1937 гг.). — «Ученые записки Дальневосточного государственного университета», т. 23, Владивосток, 1969, стр. 75.

615

«Сибирь в период строительства социализма». Новосибирск, изд-во «Наука», СО, 1966, стр. 139.

616

«Плановое хозяйство», 1939, № 3, стр. 69.

617

Е. Хануков. Транспорт и размещение производства. М., Трансжелдориздат, 1956, стр. 122.

618

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 41.

619

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 2. М., Госпланиздат, 1934, стр. 260.

620

«Братское содружество союзных республик в развитии народного хозяйства СССР, 1917—1971 гг.» М., изд-во «Мысль», 1973, стр. 201, 202.

621

«20 лет Казахской ССР», Алма-Ата, Казгосполитиздат, 1940, стр. 129—130.

622

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.» М., Изд-во. АН СССР, 1963, стр. 317.

623

A. Inkeles. Soviet Nationality Policy. — «Problems of Communism», 1960, v. IX, N 3, May — June, p. 34.

624

«Капитальное строительство в СССР». М., Госстатиздат, 1961, стр. 60, 82—107.

625

«Узбекистан за XV лет». Статистический сборник. Ташкент, 1939, стр. 34; Н. С. Есипов. Промышленность Киргизии. Фрунзе, 1957, стр. 28; «Социалистическое строительство Армянской ССР (1920—1940 гг.)». Статистический сборник. Ереван, изд-во УНХУ Армянской ССР, 1940, стр. 3.

626

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 145.

627

«История индустриализации Казахской ССР (1926 — июнь 1941 г.)», т. 2. Алма-Ата, изд-во «Наука» Казахской ССР, 1967, стр. 225.

628

Н. Schwartz. Russia’s Soviet Economy. N.Y., 1951, p. 207.

629

F. Leprince-Ringuet. L’avenir de l’Asie Russe. Paris. 1951, p. 181.

630

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 324.

631

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 325.

632

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 193; «20 лет Казахской ССР», Алма-Ата, Казполитиздат, 1940, стр. 130.

633

«История индустриализации Казахской ССР (1926 — июнь 1941 г.)», т. 2, стр. 388.

634

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 327.

635

А. Аннаклычев. Развитие промышленности Туркменистана за годы Советской власти (1921—1937 гг.). Ашхабад, изд-во АН Туркменской ССР, 1958, стр. 127.

636

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 169.

637

«Социалистическое строительство Армянской ССР (1920—1940 гг.)». Ереван, изд-во УНХУ Армянской ССР, 1940, стр. 26.

638

«Социалистическое строительство Киргизской ССР». Статистический сборник. Фрунзе, Киргизгосиздат, 1941, стр. 20.

639

W. Kolarz. Russia and her colonies. London, 1953, p. 58.

640

O. Caroe. Soviet Empire. London, 1954, p. 192.

641

W. Kolarz. Russia and her colonies, p. 276.

642

E. Friendman. Russia in Transition. N.Y., 1932, p. 14.

643

W. Duranty, W. Chamberlin. and others. Red Economics, Boston — N.Y., 1932, p. 110, 276.

644

Е. Staley. The Future of Underveloped Countries. N.Y., 1954, p. 184.

645

С. Р. Асланов. В борьбе за ленинский план индустриализации. Баку, 1965, стр. 98.

646

«Из истории рабочего класса и. крестьянства СССР». М., Изд-во ВПШ и АОН при ЦК КПСС, 1959, стр. 52.

647

Г. Чуланов. Промышленность Казахстана за годы Советской власти. Алма-Ата, Казахское госуд. изд-во, 1951, стр. 56.

648

«Проблемы экономики», 1937, № 5—6, стр. 153.

649

D. Hodgman. Soviet Industrial Production, 1928—1951. Cambridge, 1954, p. 3.

650

Ш. Н. Ульмасбаев. Промышленное развитие Советского Узбекистана. Ташкент, Государственное изд-во УзССР, 1958, стр. 143.

651

И. И. Искандеров. Развитие промышленности Советского Узбекистана за 50 лет. Ташкент, «Узбекистан», 1974, стр. 14.

652

С. Зиядуллаев, И. Манохин. Социалистическая промышленность Советского Узбекистана. Ташкент, Госиздат УзССР, 1949, стр. 47.

653

«Минуя капитализм». Госполитиздат, 1961, стр. 67; С. Баишев. Социалистическая индустриализация Казахстана. Алма-Ата, 1949, стр. 22; «История индустриализации Грузинской ССР (1926—1942 гг.)». Тбилиси, 1968, стр. 581; «Очерки развития народного хозяйства Украинской ССР». М., Изд-во АН СССР, 1954, стр. 327, 372.

654

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 65.

655

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 339.

656

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 19.

657

Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР. М., Изд-во в/о «Международная книга», 1938, стр. 142, 151, 152.

658

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.». М., Внешторгиздат, 1960, стр. 334; «Промышленность СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 207.

659

Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР, стр. 169.

660

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 161, 306—307, 339—341, 373—375.

661

Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР, стр. 177.

662

Д. Г. Жимерин. История электрификации СССР. М., Соцэкгиз, 1962, стр. 203.

663

«Промышленность СССР», 1957, стр. 216—217; «Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 334, 368.

664

«Промышленность СССР», 1957, стр. 225; «Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 339, 373, 306.

665

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 301, 334, 368.

666

«Развитие советской экономики». Статистические материалы, М., ВПШ при ЦК ВКП(б), 1946, стр. 28.

667

«Промышленность СССР», 1957, стр. 103, 127—129.

668

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 343, 377.

669

Там же, стр. 310, 343, 377.

670

Там же.

671

«Качественная сталь СССР» (от VI к VII съезду Советов). М.—Л., ОНТИ, 1935, стр. 74.

672

«Промышленность СССР», 1957, стр. 110; «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 22.

673

«Металлургия СССР (1917—1957)», ч. I. М., Металлургиздат, 1958, стр. 404.

674

Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР, стр. 196.

675

В. И. Касьяненко. Завоевание экономической независимости СССР (1917—1940). Политиздат, 1972, стр. 214.

676

Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР, стр. 194.

677

В. Е. Потресов. Экономика цветной металлопромышленности СССР. М.—Л., НКТП, 1938, стр. 140.

678

В. И. Касьяненко. Завоевание экономической независимости СССР, стр. 214.

679

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 310, 311, 345, 379.

680

«Плановое хозяйство», 1939, № 7, стр. 14.

681

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 135.

682

«Развитие советской экономики», 1946, стр. 29, 30.

683

«Промышленность СССР», 1957, стр. 192; «Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 102, 136, 170, 317, 351, 385.

684

«СССР и зарубежные страны после победы Великой Октябрьской социалистической революции». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1970, стр. 140.

685

«Развитие советской экономики», 1946, стр. 30.

686

«Внешняя торговля», 1938, № 1, стр. 19.

687

П. Хромов. Некоторые закономерности развития промышленности СССР. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 94.

688

ЦГАНХ СССР, ф. 7733, оп. 17, ед. хр. 1119, л. 2—10.

689

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 634.

690

«Внешняя торговля», 1936, № 9—10, стр. 14—15.

691

«Народное хозяйство СССР в 1960 году». М., Госстатиздат, 1961, стр. 165—175.

692

СЗ, 1933, № 49, ст. 287; № 73, ст. 444.

693

«Научно-техническое обслуживание тяжелой промышленности», М.—Л., НКТП, 1934, стр. 14.

694

«Вестник Академии наук СССР», 1934, № 5, стр. 34—38.

695

«Научно-техническое обслуживание тяжелой промышленности», стр. 96—99.

696

Там же, стр. 41—47.

697

Там же, стр. 106—107.

698

«Научно-техническое обслуживание тяжелой промышленности», стр. 120.

699

Там же, стр. 120—121; «Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 377.

700

«Вестник Академии наук СССР», 1939, № 2—3, стр. 46—47.

701

СЗ, 1937, № 73, стр. 357.

702

«Геологическая изученность и минерально-сырьевая база СССР к XVIII съезду ВКП(б)». М.—Л., Государственное научно-техническое изд-во, 1939, стр. 12.

703

«Вестник Академии наук СССР», 1934, № 11—12, стр. 42; 1935, № 1, стр. 98; № 5, стр. 18; № 9, стр. 33—34; 1937, № 10—11, стр. 15, 122.

704

«Наука и жизнь», 1967, № 11, стр. 78.

705

«СССР на мировой экономической конференции». М., Институт мирового хозяйства, и мировой политики. М., 1933, стр. 367.

706

«XVII съезд ВКП(б)». Стенографический отчет. М., Партиздат, 1934, стр. 173.

707

«Правда», 20 апреля 1933 г.; «Известия», 2 июля 1933 г.; «Внешняя торговля», 1936, № 13, стр. 18.

708

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 13.

709

«Внешняя торговля СССР. 1918—1966». Статистический сборник. М., Изд-во «Международные отношения», 1967, стр. 25.

710

Д. Д. Мишустин. Внешняя торговля и индустриализация СССР, стр. 76.

711

СЗ, 1935, № 44, стр. 367.

712

«Внешняя торговля», 1936, № 5, стр. 1.

713

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 29, 30, 35.

714

СЗ, 1937, № 8, ст. 25.

715

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 13.

716

«Правда», 13 марта 1936 г.; «За индустриализацию», 3 июля 1937 г.

717

«Внешняя торговля», 1939, № 1, стр. 25.

718

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 17.

719

«XVIII съезд ВКП(б)», Стенографический отчет. Госполитиздат, 1939, стр. 219.

720

«Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918—1937 гг.». Статистический справочник. М., изд-во «Международная книга», 1939, стр. 15.

721

«Внешняя торговля», 1935, № 11, стр. 15—16.

722

СЗ, 1936. № 3, ст. 28.

723

«Плановое хозяйство», 1940, № 6, стр. 78—79, 80.

724

«Плановое хозяйство», 1935, № 6, стр. 45, 46.

725

«Партийное строительство», 1934, № 9, стр. 47, 50.

726

«Правда», 22 декабря 1936 г.

727

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 619.

728

«Правда», 10 апреля 1935 г.

729

«Финансы СССР за XXX лет. 1917—1947 гг.». М., Госфиниздат, 1947, стр. 334.

730

«Внешняя торговля», 1938, № 9, стр. 39.

731

«Внешняя торговля», 1938, К» 4—5, стр. 96—97.

732

«Внешняя торговля», 1938, № 1, стр. 21.

733

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 138.

734

«Внешняя торговля СССР за 1918—1940 гг.», стр. 334, 341, 368, 375.

735

«Транспорт и связь СССР». Статистический сборник. М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 21.

736

«Внешняя торговля», 1938, № 4—5, стр. 82.

737

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 4. Политиздат, 1970, стр. 559.

738

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971. стр. 431—432.

739

СЗ СССР, 1935, № 12, ст. 91; № 15, ст. 112; № 30, ст. 232.

740

«Колхозы во второй пятилетке». М., 1939, стр. 3; «Выполнение плана по сельскому хозяйству на 1 января 1940 г.». М., 1940, стр. 9—11 (рассчитано); «Народное господарство Украінскоі РСР». Київ, 1957, стр. 99; «Народное хозяйство Казахской ССР». Алма-Ата, 1957, стр. 65; «Народное хозяйство Туркменской ССР». Ашхабад, 1957, стр. 43.

741

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 3; «Социалистическое строительство Киргизской ССР». Фрунзе, 1940, стр. 31; «Народное хозяйство Белорусской ССР». Госстатиздат, 1957, стр. 45; «Народное хозяйство Азербайджанской ССР». Баку, 1957, стр. 73.

742

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 3; «Основные показатели развития общественного хозяйства колхозов». М., 1956, стр. 131 (подсчитано); «Выполнение плана по сельскому хозяйству на 1 января 1940 г.», стр. 9—11; «Народное хозяйство Грузинской ССР». Тбилиси, 1959, стр. 59; «Народное хозяйство Армянской ССР». Ереван, 1957, стр. 55.

743

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 2, 3.

744

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 94.

745

См. гл. 10 настоящего тома.

746

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 2, 3.

747

Там же, стр. 2.

748

СЗ, 1935, № 65, ст. 520.

749

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 6.

750

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 2; «Народное хозяйство СССР в 1958 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1959, стр. 349.

751

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1960, стр. 53.

752

«Сельское хозяйство СССР». Ежегодник, 1935. М., 1936, стр. 637.

753

О социалистической сущности колхозного строя и преимуществах колхозов перед единоличным крестьянским хозяйством подробно см.: С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 458—464.

754

«История СССР», т. IX. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 168—169.

755

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 78—89.

756

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 362.

757

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 201—203. Работа политотделов МТС по политическому и организационно-хозяйственному укреплению колхозов в 1933—1934 гг. обстоятельно освещена в монографии С. П. Трапезникова «Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос», т. 2, 1974, гл. 13—15.

758

«КПСС в резолюциях…», т. 7, стр. 319.

759

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат, 1967, стр. 519.

760

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 533—534.

761

«МТС и колхозы в 1936 году». Статистический сборник. 1937, стр. 12.

762

«Ленинский кооперативный план и борьба партии за его осуществление». Политиздат, 1969, стр. 155.

763

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 381.

764

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 49.

765

«Социалистическая реконструкция сельского хозяйства», 1933, № 7, стр. 74.

766

М. А. Краев. Победа колхозного строя в СССР, стр. 610.

767

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 254.

768

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 430.

769

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 36—37.

770

«История СССР», т. IX, стр. 171.

771

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 443.

772

«История СССР», т. IX, стр. 147.

773

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 492; «История СССР», 1962, № 1, стр. 38.

774

«Социалистическое народное хозяйство в 1933—1940 гг.», стр. 387; «История СССР», 1962, № 1, стр. 46.

775

«Социалистическое народное хозяйство в 1933—1940 гг.», стр. 388; «Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)». М., 1973, стр. 328.

776

«История СССР», т. IX, стр. 183.

777

«Ленинский кооперативный план и борьба партии за его осуществление», стр. 160.

778

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 183.

779

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 514.

780

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 105; «Социалистическое сельское хозяйство Союза ССР», статистический сборник. М.—Л., 1939, стр. 47.

781

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 8.

782

«Совхозы в 1934 году». М., 1936, стр. 3.

783

«Сельское хозяйство СССР. Ежегодник, 1935», стр. 721.

784

«История СССР», т. IX, стр. 156; И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР. М., изд-во «Наука», 1966, стр. 45—46.

785

«Сельское хозяйство СССР. Ежегодник, 1935», стр. 721, 723; М. Л. Богденко. Строительство зерновых совхозов в 1928—1932 гг. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 64.

786

«Сельское хозяйство СССР. Ежегодник, 1935», стр. 721; М. Л. Богденко. Строительство зерновых совхозов в 1928—1932 гг., стр. 66.

787

«Социалистическое сельское хозяйство Союза ССР». Статистический сборник. М.—Л., 1939, стр. 30, 31.

788

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 176, 177.

789

«Социалистическое сельское хозяйство Союза ССР». Статистический сборник, стр. 30, 31, 33.

790

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 394.

791

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., 1939, стр. 97.

792

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 396.

793

Там же.

794

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 97.

795

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 397.

796

«Социалистическое сельское хозяйство Союза ССР», стр. 37.

797

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 89—91.

798

СЗ, 1935, № 21, ст. 164; № 34, ст. 293.

799

«Культурное строительство СССР 1935». М., 1936, стр. 77, 105.

800

«Социалистическое сельское хозяйство», 1939, № 2, стр. 53.

801

Там же, стр. 53.

802

«Труд в СССР». Статистический справочник. М., 1936, стр. 268.

803

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 201.

804

«Социалистическое сельское хозяйством 1939, № 2, стр. 54, 55.

805

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», 1959, стр. 532.

806

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 403.

807

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 39.

808

Там же, стр. 87.

809

Т. Басюк. Организация совхозного производства. М., 1952, стр. 5; «Сельское хозяйство СССР. Ежегодник, 1935», стр. 214.

810

«Социалистическое сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, стр. 38, 87.

811

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 38; «Посевные площади СССР, 1938», Статистический справочник. М.—Л., 1939, стр. 21; «Животноводство СССР за 1916—1938 гг.» Статистический сборник. М.—Л., 1940, стр. 108.

812

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 168—172.

813

Там же, стр. 218, 221.

814

«Страна Советов за 50 лет», стр. 121.

815

«Колхозы во второй пятилетке». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 3.

816

«Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства ЗСФСР». Тифлис, 1934, стр. 94.

817

Подробнее об этом см. П. Н. Ломашвили. Великий переворот. Тбилиси, 1972.

818

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 433—434, 438—439, 445.

819

См. «Постановления VII сессии ЦИК Якутской АССР седьмого созыва». Якутск, 1934, стр. 34; «Итоги хозяйственного и культурного строительства Карачаевской автономной области». Материалы к отчетному докладу Карачаевского облисполкома V областному съезду Советов. Кисловодск, 1935, стр. 102—104; «Резолюции VII Киргизской областной партконференции». Фрунзе, 1934, стр. 12.

820

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 2—3.

821

Подробнее об этом: «Ленинский кооперативный план и борьба партии за его осуществление», Политиздат, 1969, стр. 129—130; «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971, стр. 432—433.

822

СЗ СССР, 1935, № 12, ст. 91; № 15, ст. 112; № 30, ст. 232; «Коллективизация сельского хозяйства. Важнейшие постановления Коммунистической партии и Советского правительства. 1927—1935». М., 1957, стр. 517—519; «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат, 1967, стр. 531—533.

823

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 519—530.

824

Подробнее об этом см. «Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917—1970)». Политиздат, 1973, стр. 316—320.

825

«Местные органы власти и хозяйственные организации на Крайнем Севере». М., 1934, стр. 133.

826

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана (1926 — июнь 1941 гг.)». Документ ты и материалы, ч. I. Алма-Ата, 1967, стр. 538—539.

827

«Казахстанская правда», 26 октября 1932 г.; «Большевик Казахстана», 1932, № 12, стр. 12—13.

828

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 437—438.

829

«Советский Север», 1934, № 2, стр. 58.

830

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана (1926 — июнь 1941 гг.)», ч. II. Алма-Ата, 1967, стр. 585.

831

«Сельское хозяйство СССР». Ежегодник, 1935. М., 1936, стр. 637.

832

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана (1926 — июнь 1941 гг.)», ч. II, стр. 585.

833

А. Б. Турсунбаев. Победа колхозного строя в Казахстане. Алма-Ата, 1957, стр. 229.

834

К. Сахатов. О подъеме животноводства. Доклад народного комиссара земледелия ТССР V Всетуркменскому съезду Советов. Ашхабад, 1935, стр. 9—10, 25.

835

«Резолюции VIII расширенного Пленума Комитета Севера при Президиуме ВЦИК. М., 1931, стр. 29—30.

836

СЗ СССР, 1933, № 53, ст. 309; № 67, ст. 404; СУ РСФСР, 1934, № 20, ст. 117.

837

«Советский Север», 1934, № 5, стр. 12, 68; № 6, стр. 147.

838

«Советская Арктика», 1936, № 9, стр. 27, 28.

839

Н. А. Жихарев. Очерки истории Северо-Востока РСФСР. Магадан, 1961, стр. 201.

840

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 2.

841

Ф. Амануллаев. Развитие сельского хозяйства колхозов Советского Памира. — «Труды АН ТаджССР». Отдел экономики, т. VI, 1960, стр. 22.

842

М. А. Сергеев. Некапиталистический путь развития малых народов Севера. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1955, стр. 352.

843

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 3—5.

844

Ф. И. Колодин. Товарищества по совместной обработке земли (тозы) в Казахстане в годы первой и второй пятилеток. — «Труды Института истории, археологии и этнографии АН КазССР», т. 2. Алма-Ата, 1956, стр. 224.

845

«Сельское хозяйство Узбекистана за 15 лет. 1924—1939». Сборник статей. Ташкент, 1939, стр. 13; «15 лет Туркменской ССР». Статистический сборник. Ашхабад, 1939, стр. 37, 44; «Социалистическое строительство Киргизской ССР». Статистический сборник. Фрунзе, 1940, стр. 51; «Сельское хозяйство Горного Дагестана». М.—Л., 1940, стр. 44.

846

«Социалистическое строительство», Якутск, 1940, № 4, стр. 23.

847

«Итоги хозяйственного и культурного строительства Карачаевской автономной области», стр. 181.

848

Я. Я. Ломашвили. Великий переворот, стр. 430—440.

849

Там же, стр. 380, 434—440.

850

X. Н. Дриккер. К истории коллективизации сельского хозяйства в Таджикистане в период первой и второй пятилеток (1929—1937 гг.). — «Труды Института истории, археологии и этнографии АН ТаджССР», т. 59. Душанбе, 1959, стр. 132.

851

В. 3. Аношин, В. К. Логвинов, Г. К. Сухарев. В братской семье народов (расцвет экономики и культуры в Таймырском и Эвенкийском национальных округах). Красноярск, 1956, стр. 33, 45; В. Н. Увачан. Переход к социализму малых народов Севера. М., 1958, стр. 127.

852

В. Н. Увачан. Путь народов Севера к социализму. М., изд-во «Мысль», 1971, стр. 221.

853

«Советская Арктика», 1938, № 9, стр. 60; В. Н. Увачан. Переход к социализму малых народов Севера, стр. 125; «Материалы к истории таджикского народа в советский период». Душанбе, 1954, стр. 260; «XV лет Киргизской ССР». Фрунзе, 1951, стр. 109; А. А. Избекова. Победа колхозного строя в Якутской АССР, т. I. Хабаровск, 1958, стр. 264; Ф. И. Колодин. Товарищества по совместной обработке земли (тозы) в Казахстане в годы первой и второй пятилеток. — «Труды Института истории, археологии и этнографии АН КазССР», т. 2, стр. 219.

854

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана (1926 — июнь 1941 г.)», ч. II, стр. 123—131.

855

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана (1926 — июнь 1941 гг.)». Документы и материалы, ч. II, стр. 254.

856

Там же, стр. 252—254.

857

См., например, постановления Казкрайкома ВКП(б) от 31 июля 1936 г. «О мероприятиях по переводу тозов (малсерктиков) на устав сельскохозяйственной артели»; ЦК КП(б) Таджикистана от 1 апреля 1936 г. «О помощи тозам, переходящим на устав сельскохозяйственной артели» и т.д.

858

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана», ч. II, стр. 309—310, 418—422.

859

«Коммунист Таджикистана», 4 и 12 апреля 1936 г.

860

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана», ч. II, стр. 192—200.

861

Там же, стр. 313, 320, 592.

862

ЦГАОР и СС, ф. 6985, оп. 1, ед. хран. 4, л. 111; ед. хран, 5, л. 92.

863

«Коллективизация сельского хозяйства Казахстана (1926 — июнь 1941 гг.)», ч. II, стр. 318—319.

864

Там же, стр. 320.

865

Там же, стр. 220.

866

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 96, 125, 128, 148, 150.

867

«МТС во второй пятилетке». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 17.

868

Там же, стр. 12—13.

869

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 28.

870

Там же, стр. 29.

871

«МТС во второй пятилетке», стр. 88—89.

872

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 92—96, 124—151.

873

«МТС во второй пятилетке», стр. 60—61.

874

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 33—34.

875

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 4—5, 6.

876

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». Статистический сборник. М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 157, 161, 169, 173, 177, 181, 185, 189, 193, 197.

877

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 157—158, 161—162, 169, 173—174, 177, 181, 185, 189.

878

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 158, 170, 175, 178, 182, 186, 190, 194, 198.

879

Там же, стр. 158, 162, 166, 170, 174, 177, 182, 186, 189, 194, 197—198.

880

«Советский Таджикистан за 50 лет». Сборник статистических материалов. Душанбе, 1975, стр. 91.

881

«Социалистическое строительство Киргизской ССР». Статистический сборник. Фрунзе, 1940, стр. 66; «Социалистическое строительство Армянской ССР (1920—1940 гг.)». Статистический сборник. Ереван, 1940, стр. 66.

882

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 97.

883

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 94.

884

«20 лет Казахской ССР (1920—1940 гг.)». Алма-Ата, 1940, стр. 149.

885

«Развитие народного хозяйства Азербайджанской ССР и рост материального и культурного уровня жизни народа». Статистический сборник. Баку, 1961, стр. 110.

886

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 103.

887

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 73—74, 82, 86.

888

Там же, стр. 80.

889

«20 лет Казахской ССР (1920—1940)», стр. 129.

890

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 114.

891

L. Barnes. Empire or Democracy? A Study of the Colonial Question. London, 1939. p. 282.

892

«The Colonial Problem. A Report by a Study Group of Members of the Royal Institute of International Affairs». London — N.Y. — Toronto, 1937, p. 126.

893

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 134.

894

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1960, стр. 387.

895

М. А. Вылцан. Укрепление материально-технической базы колхозного строя во второй пятилетке. М., Изд-во АН СССР, 1959, стр. 29.

896

«Народное хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 1956, стр. 144.

897

«Проблемы экономики», 1937, № 5—6, стр. 76.

898

«Народное хозяйство СССР». Статистический сборник, 1956, стр. 75.

899

«Социалистическое сельское хозяйство СССР». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 12.

900

«Сельское хозяйство СССР. Ежегодник, 1935». М., 1936, стр. 21.

901

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971, стр. 442.

902

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 32.

903

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 137.

904

«МТС во второй пятилетке». М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 4.

905

«Проблемы экономики», 1937, № 1, стр. 174.

906

К. Г. Левыкин. КПСС — организатор колхозного производства в годы второй пятилетки. Изд-во МГУ, 1969, стр. 39.

907

М. А. Вылцан. Укрепление материально-технической базы колхозного строя во второй пятилетке, стр. 39—40.

908

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», 1939, стр. 21.

909

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР (1933—1941), стр. 68, 69.

910

Там же, стр. 69.

911

СЗ, 1933, № 60, ст. 361.

912

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 416.

913

Ю. С. Борисов. Подготовка производственных кадров сельского хозяйства СССР в реконструктивный период. М., Изд-во АН СССР, 1960, стр. 274.

914

«Проблемы экономики», 1937, № 1, стр. 174.

915

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», 1939, стр. 53.

916

«МТС во второй пятилетке». М., 1939, стр. 111.

917

«Народное хозяйство СССР. 1922—1972 гг.» Юбилейный статистический ежегодник. М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 231.

918

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 29, 43.

919

«20 лет Советской власти». М., 1937, стр. 49.

920

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 442, 443.

921

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 21.

922

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 443.

923

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 137.

924

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 97.

925

Там же, стр. 33.

926

«Социалистическое сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, стр. 49.

927

«Проблемы экономики», 1938, № 2, стр. 60.

928

«Проблемы экономики», 1937, № 5—6, стр. 208.

929

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 228.

930

«Сельское хозяйство СССР, 1935». М., 1936, стр. 23*; «МТС во второй пятилетке», стр. 4.

931

Л. С. Костарев. Организация средств производства в совхозах, МТС и колхозах. М., стр. 12.

932

«МТС во второй пятилетке», стр. 60.

933

«План», 1937, № 13, стр. 41.

934

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, 1967, стр. 392.

935

«Социалистическая реконструкция сельского хозяйства», 1933, № 1, стр. 58.

936

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.» М.—Л., 1939, стр. 5.

937

П. А. Хромов. Темпы развития промышленности и сельского хозяйства. М., изд-во «Статистика», 1974, стр. 142.

938

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.» М.—Л., 1939, стр. 6.

939

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1960, стр. 56, 127.

940

Там же, стр. 58.

941

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 7, 15, 140, 215, 249.

942

«Проблемы экономики», 1939, № 2, стр. 81.

943

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 5.

944

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 31.

945

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», 1939, стр. 38.

946

И. Е. Зеленин. Зерновые совхозы СССР, стр. 218.

947

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 444.

948

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 33.

949

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». М.—Л., 1939, стр. 94. «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 33.

950

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 466.

951

«На стройках МТС и совхозов», 1937, № 1.

952

Рассчитано по: «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. 1971, стр. 33.

953

«Сельское хозяйство СССР, 1935», стр. 18*.

954

Рассчитано на основе статистического сборника «Сельское хозяйство СССР». М., 1971, стр. 33.

955

«Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы». М., 1970, стр. 473 (статья И. Е. Зеленина).

956

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 1971, стр. 33.

957

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 1960, стр. 196.

958

Там же, стр. 196, 197. «Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 5.

959

«Социалистическая реконструкция сельского хозяйства», 1938, № 5, стр. 62.

960

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 140.

961

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», 1963, стр. 477.

962

П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III. Госполитиздат, 1956, стр. 419.

963

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1971, стр. 26.

964

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 477.

965

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 152.

966

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1971, стр. 24.

967

П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III, стр. 419.

968

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 198; «Посевные площади СССР», 1939, стр. 5.

969

П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР, т. III, стр. 419.

970

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 5; «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 200.

971

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 480.

972

«Посевные площади СССР. Динамика за 1928, 1932—1938 гг.», стр. 5; «Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 201.

973

«История СССР», 1973, № 3, стр. 104.

974

«Колхозы во второй пятилетке». Статистический сборник, стр. XI.

975

«Сельское хозяйство СССР. Ежегодник, 1935», 1936, стр. 15*, 39*.

976

«Проблемы экономики», 1937, № 5—6, стр. 78.

977

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 474.

978

М. Несмий. Доходы и финансы колхозов. 1940, стр. 17.

979

И. Л. Стрилевер и др. Хлебооборот и стандарты. М.—Л., 1936, стр. 23.

980

«Основные закономерности построения социалистической экономики». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 300.

981

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 196.

982

«Народное хозяйство СССР. 1922—1972». Юбилейный статистический сборник. М. изд-во «Статистика», 1972, стр. 219.

983

«Сельское хозяйство СССР, 1935», стр. 511.

984

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 137.

985

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 445.

986

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 448, 449.

987

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1971, стр. 33.

988

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», 1939, стр. 30.

989

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 43.

990

М. А. Краев. Победа колхозного строя в СССР. М., 1954, стр. 444.

991

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 32.

992

М. Несмий. Доходы и финансы колхозов, 1940, стр. 54.

993

«Проблемы экономики», 1939, № 5, стр. 91.

994

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 188.

995

«Социалистическое строительство СССР». Статистический ежегодник, 1936, стр. 367.

996

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 1960, стр. 56.

997

«Социалистическая реконструкция сельского хозяйства», 1938, № 6, стр. 55.

998

«Социалистическое животноводство», 1936, № 5, стр. 55.

999

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М., 1971, стр. 33.

1000

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 56, 263, 264; «Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 445.

1001

«Проблемы экономики», 1938, № 2, стр. 148, 149.

1002

М. Несший. Доходы и финансы колхозов, 1940, стр. 55.

1003

Рассчитано на основе данных о годовых темпах роста к 1913 г.: «Народное хозяйство СССР. 1922—1972 гг.» М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 219.

1004

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 328.

1005

«Социалистическое сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М.— 1939, стр. 74.

1006

«Народное хозяйство СССР в 1959 году», стр. 311.

1007

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 58.

1008

М. Несмий. Доходы и финансы колхозов. 1940, стр. 26, 28.

1009

Там же, стр. 28.

1010

Н. В. Корольков. Опыт КПСС в техническом перевооружении сельского хозяйства, 1970, стр. 100—107.

1011

«Народное хозяйство СССР. 1922—1972». М., 1972, стр. 231.

1012

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2, стр. 442.

1013

«Проблемы экономики», 1939, № 2, стр. 77.

1014

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 21, 23.

1015

Там же, стр. 196.

1016

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», 1939, стр. 38.

1017

«Сельское хозяйство СССР». Статистический сборник, 1960, стр. 21, 197.

1018

А. И. Ноткин. Темпы и пропорции социалистического воспроизводства. М., 1961, стр. 183.

1019

«МТС во второй пятилетке», 1939, стр. 5.

1020

«СССР и капиталистические страны». М., 1939, стр. 106.

1021

Там же, стр. 79.

1022

«Экономическое соревнование социализма и капитализма», 1939, стр. 98; «МТС во второй пятилетке», стр. 111.

1023

«Государственная кредитная помощь колхозам и колхозникам…», 1935, стр. 5.

1024

«Проблемы экономики», 1938, № 2, стр. 57—59.

1025

«Экономическое соревнование социализма и капитализма», 1939, стр. 83.

1026

«Посевные площади СССР», 1938. М., 1939, стр. 5.

1027

«Экономическое соревнование социализма и капитализма», стр. 26.

1028

«Народное хозяйство СССР в 1975 году». М., изд-во «Статистика», 1976, стр. 506—507.

1029

Там же.

1030

«Труд в СССР». М., изд-во «Статистика», 1968, стр. 24.

1031

«Народное хозяйство СССР в 1975 году», стр. 506—507; «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 71.

1032

Там же.

1033

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР 1917—1962. М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 170.

1034

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.». М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 490.

1035

«Капитальное строительство в СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1961, стр. 134.

1036

«Транспорт и связь СССР». М., изд-во «Статистика», 1967, стр. 95, 96.

1037

«Транспорт и связь СССР», 1967, стр. 25, 95; «Транспорт и связь СССР». М., изд-во «Статистика», 1972, стр. 101.

1038

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. I. М., Госпланиздат, 1934, стр. 251.

1039

«Капитальное строительство в СССР», стр. 136.

1040

Там же, стр. 134.

1041

«История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX. М., изд-во «Наука», 1971, стр. 121.

1042

В. Т. Чунтулов. Экономическая история СССР. М., изд-во «Высшая школа», 1969, стр. 287; «Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития». М., изд-во «Транспорт», 1967, стр. 30.

1043

«Проблемы экономики», 1939, № 2, стр. 127.

1044

«Железнодорожный транспорт в третьей пятилетке». Сборник первый технико-экономических статей. М., Трансжелдориздат, 1939, стр. 98.

1045

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 67.

1046

«Проблемы экономики», 1939, № 2, стр. 127.

1047

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 34.

1048

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 67.

1049

«Железнодорожный транспорт в третьей пятилетке», стр. 189.

1050

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962, стр. 189.

1051

Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962, стр. 189.

1052

«Железнодорожный транспорт в третьей пятилетке», стр. 5.

1053

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 163.

1054

«Водный транспорт к VII съезду Советов СССР». М., Гострансиздат, 1935, стр. 3.

1055

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 158.

1056

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 165.

1057

«Речной транспорт СССР. 1917—1957». М., изд-во «Речной транспорт», 1957, стр. 296.

1058

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 158.

1059

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 500.

1060

«Речной транспорт СССР. 1917—1957», стр. 254.

1061

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 179.

1062

«Речной транспорт СССР. 1917—1957», стр. 204.

1063

«Водный транспорт к VII съезду Советов СССР», стр. 25.

1064

В. Г. Бакаев. Морской транспорт СССР за 40 лет. М., изд-во «Морской транспорт», 1957, стр. 22.

1065

«Морской транспорт в 1938 г.» (Статистические сведения). М., изд-во «Водный транспорт», 1940, стр. 200.

1066

С. П. Бланк. Очерки экономики морского транспорта. М., изд-во «Морской транспорт», 1941, стр. 37.

1067

Там же, стр. 36.

1068

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 150.

1069

Там же.

1070

А. С. Кудрявцев. Очерки истории дорожного строительства в СССР (послеоктябрьский период). М., Автотрансиздат, 1957, стр. 159.

1071

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 262.

1072

Там же, стр. 264.

1073

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 36.

1074

А. С. Кудрявцев. Очерки истории дорожного строительства в СССР (послеоктябрьский период), стр. 163.

1075

«Дорога и автомобиль», 1936, № 3.

1076

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 31; «Автодорожное хозяйство СССР в цифрах». Статистический справочник. М.—Л., Гострансиздат, 1935, стр. 139.

1077

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 503.

1078

«Народное хозяйство СССР». М., Госстатиздат, 1956, стр. 144.

1079

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 201.

1080

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 207.

1081

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства». М., Трансжелдориздат, 1957, стр. 271—278; «Речной транспорт в директивах Коммунистической партии, законодательных актах и постановлениях Советского правительства (1918—1959)». М., изд-во «Речной транспорт», 1959, стр. 142—144.

1082

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства», стр. 279—280.

1083

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 191.

1084

Там же.

1085

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства», стр. 283.

1086

Там же, стр. 294—299.

1087

«Речной транспорт в директивах Коммунистической партии», стр. 147.

1088

Там же, стр. 161—162.

1089

«Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической партии и Советского правительства», стр. 282—283.

1090

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 510; Б. П. Орлов. Развитие транспорта СССР. 1917—1962 гг., стр. 211.

1091

А. Г. Напорко. Очерки развития железнодорожного транспорта СССР, стр. 136; «История СССР с древнейших времен до наших дней», т. IX, стр. 113.

1092

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 231.

1093

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 511; «Речной транспорт СССР. 1917—1957», стр. 405.

1094

А. А. Черткова. Производительность труда на железнодорожном транспорте СССР и пути ее повышения. М., Трансжелдориздат, 1957, стр. 121.

1095

Там же, стр. 103.

1096

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 1, стр. XIV.

1097

«Автодорожное хозяйство СССР в цифрах», стр. 139; «Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 31.

1098

«Морской транспорт в 1938 г.», стр. 3.

1099

С. П. Бланк. Очерки экономики морского транспорта, стр. 30.

1100

«Водный транспорт к VII съезду Советов СССР», стр. 37.

1101

«Морской транспорт в 1938 г.», стр. 3.

1102

С. П. Бланк. Очерки экономики морского транспорта, стр. 34.

1103

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 168—169.

1104

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 168—169.

1105

«Планирование железнодорожных перевозок». М., Трансжелдориздат, 1941, стр. 4.

1106

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 98.

1107

Там же.

1108

Г. Д. Бакулев. Развитие угольной промышленности Донецкого бассейна. Госполитиздат, 1955, стр. 331.

1109

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 98.

1110

Там же, стр. 96—97.

1111

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 231.

1112

«Транспорт СССР. Итоги за пятьдесят лет и перспективы развития», стр. 31; «Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 104, 106.

1113

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 103.

1114

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 109.

1115

«Социалистическое народное хозяйство в 1933—1940 гг.», стр. 508.

1116

«Речной транспорт СССР. 1917—1957», стр. 75.

1117

«Социалистическое народное хозяйство СССР в 1933—1940 гг.», стр. 522.

1118

«Водный транспорт», 1940, № 10, стр. 1.

1119

«Народное хозяйство СССР», 1956, стр. 17, 26, 37.

1120

«Транспорт и связь СССР», 1972, стр. 99.

1121

«КПСС в резолюциях и решениях конференций, съездов и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат. 1971, стр. 17.

1122

Там же, стр. 40, 47.

1123

Там же, стр. 52.

1124

Вопросы развития торговли в период завершения социалистических преобразований народного хозяйства СССР освещаются в монографиях: Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период построения социализма. М., Изд-во АН СССР, 1961, гл. 6; Г. Л. Рубинштейн. Развитие внутренней торговли в СССР. Л., Изд-во ЛГУ, 1964.

1125

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 39—40.

1126

СЗ, 1934, № 40, ст. 313.

1127

В январе 1938 г. Народный комиссариат внутренней торговли СССР был переименован в Народный комиссариат торговли Союза ССР, соответственно были переименованы его местные органы.

1128

«Борьба за развертывание советской торговли между XVI и XVII партсъездами». Материалы Наркомснаба СССР. М.—Л., 1934, стр. 79.

1129

«Итоги развития советской торговли от VI к VII съезду Советов СССР». Материалы Наркомвнуторга СССР. М., 1935, стр. 57.

1130

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период построения социализма, стр. 387.

1131

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 194—198.

1132

СЗ СССР, 1937, № 61, ст. 445.

1133

«Плановое хозяйство», 1936, № 2, стр. 113.

1134

СЗ СССР, 1937, № 76, ст. 372.

1135

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)». Статистический сборник. М.—Л., Госпланиздат, 1939, стр. 113.

1136

«Советская торговля». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1956, стр. 137, 138.

1137

«Советская торговля», 1956, стр. 141. См. также Л. М. Михневич. Торговля Белоруссии (1900—1970 гг.). Минск, изд-во «Наука и техника», 1973, стр. 105, 106; Э. Н. Бердыбаев. Развитие советской торговли в Киргизии. Фрунзе, Кыргызстан, 1970, гл. 1; М. Р. Расулев. Формирование и развитие социалистической торговли в Узбекистане. Ташкент, «Фан», 1972, гл. 4.

1138

«Советская торговля», 1956, стр. 20.

1139

«Социалистическое строительство СССР». Статистический ежегодник. М., Госпланиздат, 1936, стр. 608.

1140

СЗ, 1935, № 52, ст. 427.

1141

«Потребительская кооперация СССР за 1935 г. Основные показатели». М., Центросоюз, 1936, стр. 5, 7.

1142

К. П. Вахитов. Потребительская кооперация Башкирии. Историко-экономические очерки. Уфа, Башкирское книжное изд-во, 1969; М. Р. Расулев. Формирование и развитие социалистической торговли в Узбекистане и др.

1143

СЗ, 1936, № 2, ст. 17.

1144

«Советская торговля», 1956, стр. 24.

1145

Там же, стр. 21.

1146

«Советская торговля», 1956, стр. 57, 58.

1147

«Проблемы экономики», 1938, № 2, стр. 160.

1148

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период построения социализма, стр. 406.

1149

«Советская торговля», 1956, стр. 44, 45.

1150

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период построения социализма, стр. 412.

1151

Данные за 1932—1935 гг. — «Социалистическое строительство СССР», 1936, стр. 606, 612; за 1937 г. — «Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 63.

1152

«Советская торговля», 1937, № 1, стр. 29.

1153

СЗ, 1936, № 27, ст. 262.

1154

М. Атлас. Развитие государственного банка СССР. М., Госфиниздат, 1958, стр. 153.

1155

Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период построения социализма, стр. 461.

1156

«Потребительская кооперация СССР за 1935 год», стр. 46—47; «Потребительская кооперация СССР за 1936 год». М., Центросоюз, 1937, стр. 49; Г. А. Дихтяр. Советская торговля в период построения социализма, стр. 459.

1157

«План», 1937, № 5, стр. 25, 26.

1158

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 1. М., Госпланиздат, 1934, стр. 12, 286.

1159

Там же, стр. 420.

1160

Там же, стр. 420, 421.

1161

А. Сучков. Доходы государственного бюджета СССР. Госфиниздат, 1955, стр. 118.

1162

Там же, стр. 119.

1163

А. Гордин. О ставках налога с оборота. — «Плановое хозяйство», 1938, № 3, стр. 87.

1164

Ш. Я. Турецкий. Вопросы ценообразования. — «Плановое хозяйство», 1938, № 6, стр. 70.

1165

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2. Политиздат, 1967, стр. 602.

1166

«Второй пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.)», т. 1, стр. 286.

1167

И. Шер. Финансирование капитальных вложений в государственную промышленность СССР. М., Госфиниздат, 1958, стр. 99—100.

1168

СЗ, 1934, отд. 1, № 15, ст. 105.

1169

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 488.

1170

И. Шер. Финансирование капитальных вложений в государственную промышленность СССР, стр. 101.

1171

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 570.

1172

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 570.

1173

СП, 1938, № 4, ст. 8.

1174

М. Атлас. Развитие Государственного банка СССР. М., Госфиниздат, 1958, стр. 139, 145.

1175

«Денежное обращение и кредит СССР». М., Госфиниздат, 1947, стр. 221—222.

1176

«Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 343.

1177

«Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет» (сборник важнейших законодательных материалов за 1917—1937 гг.) М., Госфиниздат, 1939, стр. 296.

1178

«Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет» (сборник важнейших законодательных материалов за 1917—1937 гг.), стр. 333.

1179

СЗ, 1935, № 48, ст. 406.

1180

«50 лет Советских финансов», стр. 53.

1181

СЗ, 1935, № 7, ст. 3.

1182

Реформа ликвидировала двойственность в финансировании здравоохранения, проводимом за счет бюджета и средств соцстраха. После ряда постепенных мероприятий к 1937 г. все расходы на здравоохранение были отнесены на бюджеты (союзный, республиканские, местные), куда вошла определенная часть средств соцстраха. СЗ, 1936, № 16, ст. 138.

1183

«Финансы СССР за XXX лет (1917—1947)». М., Госфиниздат, 1947, стр. 217.

1184

«Финансы СССР за XXX лет», стр. 173.

1185

«Финансы СССР за XXX лет (1917—1947)», стр. 220.

1186

«Решения партии ж правительства по хозяйственным вопросам», т. 2, стр. 468.

1187

«Народное хозяйство СССР в 1961 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1962, стр. 27.

1188

«Народное хозяйство СССР и 1958 году». Статистический ежегодник. М., Госстатиздат, 1959, стр. 656, 657.

1189

Там же, стр. 658.

1190

«Труд в СССР», 1968, стр. 20.

1191

«Промышленность СССР». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 23.

1192

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР». М., Госпланиздат, 1939, стр. 61.

1193

«Промышленность СССР», 1957, стр. 24.

1194

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». Статистический сборник. М., Госстатиздат, 1957, стр. 50; «Промышленность СССР», 1957, стр. 24.

1195

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 44.

1196

«Проблемы экономики», 1939, № 6, стр. 157.

1197

«Народное хозяйство СССР в 1960 году», стр. 169, 219, 362, 534; «Основные закономерности построения социалистической экономики». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 378.

1198

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 13.

1199

«Народное хозяйство СССР в 1960 гаду», стр. 365.

1200

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 62.

1201

«Большевик», 1938, № 5, стр. 20.

1202

«Проблемы экономики», 1938, № 3, стр. 95.

1203

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 62, 105, 106.

1204

«Плановое хозяйство», 1937, № 8, стр. 80.

1205

«Проблемы экономики», 1938, № 3, стр. 98, 99.

1206

«Плановое хозяйство», 1937, № 8, стр. 81; А. Н. Малафеев. История ценообразования в СССР (1917—1963). М., 1964, стр. 205.

1207

«Проблемы экономики», 1938, № 3, стр. 98.

1208

Там же, стр. 99.

1209

Там же, стр. 98.

1210

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 62.

1211

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 140.

1212

«Проблемы экономики», 1938, № 3, стр. 100, 101.

1213

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 888.

1214

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 109.

1215

«Социалистическое строительство Союза ССР (1933—1938 гг.)», стр. 139.

1216

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 622, 636.

1217

Б. Я. Ионас. Городское жилищное строительство в СССР за 40 лет. М., 1958, стр. 19, 20.

1218

Там же, стр. 19.

1219

А. Шалин. О развитии городского хозяйства в СССР. М., 1953, стр. 16.

1220

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», стр. 63.

1221

«Народное хозяйство СССР в 1958 году», стр. 646.

1222

Там же, стр. 643.

1223

«Социалистическое сельское хозяйство СССР». Статистический сборник. М.—Л., 1939, стр. 92.

1224

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 94.

1225

«Колхозы во второй пятилетке». Статистический сборник. М.—Л., 1939, стр. 36; «Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 97.

1226

«Колхозы во второй пятилетке», стр. 110.

1227

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 97.

1228

Там же, стр. 84.

1229

Там же, стр. 96, 98.

1230

Там же, стр. 99, 101.

1231

Там же, стр. 99, 100.

1232

«Плановое хозяйство», 1938, № 9, стр. 101.

1233

«Плановое хозяйство», 1938, № 9, стр. 103.

1234

Там же.

1235

«Плановое хозяйство», 1938, № 9, стр. 102.

1236

Там же.

1237

Рассчитано по: И. П. Алтайский, А. Е. Арина, М. Я. Березовский и др. Доходы, накопления и финансовое хозяйство в колхозах. М., «Сельхозгиз», 1937, стр. 159.

1238

Там же, стр. 167.

1239

«Плановое хозяйство», 1938, № 9, стр. 103.

1240

«СССР — страна социализма», стр. 73; «Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 98.

1241

«СССР — страна социализма», стр. 79, 90, 91.

1242

«Социалистическое сельское хозяйство СССР», стр. 101.

1243

«История СССР», т. IX. М., изд-во «Наука», 1971, гл. 5.

1244

«Народное образование в РСФСР». М., изд-во «Просвещение», 1970, стр. 159.

1245

«Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа. Сборник документов. 1917—1973 гг.». М., изд-во «Педагогика», 1974, стр. 387.

1246

«Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года СССР (сводный том). М., Госстатиздат, 1962, стр. 88.

1247

«Народное образование в СССР», стр. 161—164.

1248

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 174—175.

1249

«Народное образование в СССР», стр, 164—165, 166—167.

1250

Там же, стр. 173—175.

1251

Там же, стр. 170—172.

1252

Там же, стр. 517—519.

1253

«Народное образование, наука и культура в СССР». М., изд-ва «Статистика», 1971, стр. 387.

1254

Там же, стр. 44—45.

1255

Там же, стр. 54—57; 68—75.

1256

«КПСС в резолюциях…», т. 5, стр. 147.

1257

«Итоги выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР», М., Госпланиздат, 1939, стр. 62.

1258

М. И. Калинин. Славный путь комсомола. М., изд-во «Молодая гвардия», 1938, стр. 54.

1259

«Кадры просвещения». М., Профиздат, 1936, стр. 132.

1260

«Культурное строительство СССР, 1935», М., ЦУНХУ Госплана СССР — В/О «Союзоргучет», 1936, стр. 90.

1261

«Культурное строительство СССР», М.—Л., Госпланиздат, 1940, стр. 112.

1262

«Юный коммунист», 1936, № 9, стр. 9.

1263

«ВЛКСМ. Съезд 10-й». Стенографический отчет, т. 2. М., Партиздат, 1936, стр. 186.

1264

«Кадры просвещения», стр. 133, 139.

1265

ЦГА РСФСР, ф. 2603, оп. 70, д. 9383, л. 3, 8; ф. 2603, оп. 70, д. 3453, л. 18.

1266

«Двадцать лет ВЛКСМ». Сборник материалов. Орел, изд-во Обкома ВКП(б), 1938, стр. 60.

1267

«Народное образование в СССР. 1917—1967». М., изд-во «Просвещение», 1967, стр. 112.

1268

«Двадцать лет ВЛКСМ», стр. 60.

1269

«Известия ЦК ВЛКСМ», 1935, № 6, стр. 11.

1270

«Отчет ЦК ВЛКСМ Десятому Всесоюзному съезду Ленинского комсомола», М., Партиздат, 1936, стр. 93.

1271

«Культурное строительство СССР», 1940, стр. 94.

1272

«Народное образование в СССР. 1917—1967», стр. 260.

1273

«Культурное строительство СССР, 1935», стр. XXVII.

1274

«Директивы ВКП(б) и постановления Советского правительства о народном образовании». Сборник документов за 1917—1947 гг., вып. 2. М.—Л., изд-во Академии педагогических наук РСФСР, 1947, стр. 77—89.

1275

Культурное строительство СССР», 1940, стр. 100.

1276

Там же, стр. 100, 257.

1277

В. В. Украинцев. КПСС — организатор революционного преобразования высшей школы. М., изд-во «Высшая школа», 1963, стр. 243.

1278

«Культурное строительство СССР, 1935», стр. 91.

1279

«ВЛКСМ. Съезд 10-й». Стенографический отчет, т. I. М., Партиздат, 1936, стр. 25.

1280

«Народное образование в СССР», стр. 427.

1281

«Культурное строительство СССР», М., Госстатиздат, 1956, стр. 204.

1282

«Культурное строительство СССР», 1940, стр. 111.

1283

«Высшая школа СССР за 50 лет (1917—1967)». М., изд-во «Высшая школа», 1967, стр. 56.

1284

См. «ВКВШ. Четверть века высшей школы СССР», 1945, стр. 95 (данные до 1940 г. приведены в валюте этих лет).

1285

«ВКВШ. Четверть века высшей школы СССР», стр. 120.

1286

Там же.

1287

СЗ, 1933, № 73, ст. 444.

1288

«Пути развития техники в СССР (1917—1967)». М., изд-во «Наука», 1967, стр. 132.

1289

Там же, стр. 78.

1290

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 359.

1291

Там же, стр. 368.

1292

Там же, стр. 375.

1293

Там же, стр. 284.

1294

Там же, стр. 301.

1295

«Народное образование, наука и культура в СССР», стр. 322.

1296

«Программа Коммунистической партии Советского Союза». Политиздат, 1972, стр. 18.

1297

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. Политиздат, 1970, стр. 85.

1298

Л. И. Брежнев. Дело Ленина живет и побеждает. Политиздат, 1976, стр. 19.

1299

«Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик». М., 1970, ст. 11, стр. 4—5.

1300

«20 лет Советской власти». Статистический сборник. Госполитиздат, 1938, стр. 18, 20.

1301

Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2, стр. 80.

1302

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 373.

1303

«Программа Коммунистической партии Советского Союза», стр. 14.

1304

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2. М., изд-во «Мысль», 1974, стр. 460.

1305

«Достижения Советской власти за 40 лет в цифрах». М., Госстатиздат, 1957, стр. 14.

1306

«История Коммунистической партии Советского Союза», т. 4, кн. 2. Политиздат, 1971, стр. 490—491.

1307

С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос, т. 2, стр. 451.

1308

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 45, стр. 364.

1309

«Программа Коммунистической партии Советского Союза», стр. 19.

1310

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 3.

1311

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 44, стр. 312.

1312

В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 36, стр. 383.

1313

«КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 5. Политиздат, 1971, стр. 34.

1314

Там же, стр. 335, 365.

1315

Л. И. Брежнев. Дело Ленина живет и побеждает, стр. 20.

1316

«Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик», ст. 12, стр. 5.

1317

«Программа Коммунистической партии Советского Союза», стр. 15.

Content

коллектив авторов Завершение социалистического преобразования экономики. Победа социализма в СССР (1933—1937 гг.)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава первая ВТОРАЯ ПЯТИЛЕТКА — ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЭТАП СОЗДАНИЯ МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ БАЗЫ СОЦИАЛИЗМА

1. Задачи второго пятилетнего плана, принципы и организация его разработки

2. Основные итоги второй пятилетки. Завершение построения материально-технической базы социализма

Глава вторая СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ НАРОДНЫМ ХОЗЯЙСТВОМ И ЕГО ПЛАНИРОВАНИЯ

1. Перестройка системы планового управления народным хозяйством и предприятиями

2. Развитие хозяйственного расчета во второй пятилетке. Отмена государственных дотаций в тяжелой и лесной промышленности и реформа цен

Глава третья ОРГАНИЗАЦИЯ ТРУДА И ПОДГОТОВКА КАДРОВ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Обеспечение промышленности рабочей силой

2. Подготовка рабочих и инженерно-технических кадров

3. Развитие социалистического соревнования. Рост производительности труда

Глава четвертая ТЕМПЫ РОСТА И СТРУКТУРА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Рост социалистического накопления

2. Темпы роста и структура промышленного производства

Глава пятая ТЕХНИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ ПРОМЫШЛЕННОСТИ. РАЗВИТИЕ ЕЕ ОСНОВНЫХ ОТРАСЛЕЙ

1. Капитальное строительство и воспроизводство основных фондов в промышленности СССР

2. Машиностроение

3. Электроэнергетика

4. Топливная промышленность

5. Металлургическая промышленность

6. Химическая промышленность

7. Легкая промышленность

8. Пищевая промышленность

Глава шестая НОВОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

1. Основные направления рационального размещения промышленности

2. Изменения в размещении важнейших отраслей промышленности

3. Промышленное освоение восточных районов

Глава седьмая ИНДУСТРИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК

1. Темпы индустриального развития и создание многоотраслевой структуры промышленности

2. Итоги социалистической индустриализации союзных республик

Глава восьмая ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПОЛНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ СССР

1. Завоевание технико-экономической независимости

2. Внешняя торговля и ее роль в обеспечении полной экономической независимости СССР

Глава девятая ЗАВЕРШЕНИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

1. Укрепление колхозного строя

2. Развитие совхозов во второй пятилетке

Глава десятая СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА В ЭКОНОМИЧЕСКИ ОТСТАЛЫХ НАЦИОНАЛЬНЫХ РАЙОНАХ

1. Завершающий этап коллективизации и его особенности

2. Колхозный строй — экономическая основа выравнивания уровней развития сельского хозяйства советских республик

Глава одиннадцатая СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО ВО ВТОРОЙ ПЯТИЛЕТКЕ

1. Новая техническая база и механизация основных работ в сельском хозяйстве

2. Производство продуктов земледелия и животноводства

3. Общие итоги сельскохозяйственного производства во второй пятилетке

Глава двенадцатая ТРАНСПОРТ ВО ВТОРОЙ ПЯТИЛЕТКЕ

1. Развитие материально-технической базы транспорта

2. Мероприятия Советского государства по организации работы транспорта

3. Перевозочная работа транспорта в 1933—1937 гг.

Глава тринадцатая СОВЕТСКАЯ ТОРГОВЛЯ

1. Отмена карточной системы, переход к развернутой торговле

2. Развитие розничного товарооборота

3. Оптовая торговля

Глава четырнадцатая СОВЕТСКИЕ ФИНАНСЫ И КРЕДИТ

1. Основные черты финансовой программы второй пятилетки

2. Финансирование и кредитование народного хозяйства

3. Финансирование социально-культурных мероприятий. Финансирование обороны

4. Развитие бюджетной системы

Глава пятнадцатая ПОДЪЕМ НАРОДНОГО БЛАГОСОСТОЯНИЯ

1. Победа социализма и ликвидация эксплуатации человека человеком

2. Рост доходов и потребления рабочего класса

3. Улучшение материального положения колхозного крестьянства

Глава шестнадцатая ВТОРАЯ ПЯТИЛЕТКА — ВАЖНЫЙ ЭТАП КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В СССР

1. Развитие народного образования

2. Советская наука в годы второй пятилетки

3. Развитие учреждений культуры

Глава семнадцатая ЗАВЕРШЕНИЕ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА. ПОБЕДА СОЦИАЛИЗМА В СССР

Примечания